Дети Сакомаки

      Пока вся спец-школа готовилась к вечернему балу, коридоры жили совсем другой жизнью. После победы в соревнованиях школа будто выдохнула и тут же взорвалась радостной суетой: кто-то тащил украшения в актовый зал, кто-то спорил из-за музыки, кто-то бегал по этажам в поисках пропавших туфель, а кто-то уже репетировал свой «случайно красивый» выход на бал. Ученики смеялись, переговаривались, строили планы на вечер и обсуждали, кто с кем пойдёт, кто кого пригласит и кто точно сделает вид, что «вообще не собирался танцевать». Но Геры, Зиры, Ксюши и Кейт среди этого шума не было.       Они сидели в зале медитации.       Это помещение находилось в тихом крыле школы, куда без причины почти никто не заходил. Здесь всегда было прохладнее, чем в остальных кабинетах. Тёмный деревянный пол, высокие окна, закрытые полупрозрачными шторами, мягкие подушки по кругу и тонкий запах травяных благовоний создавали ощущение, будто за дверью осталась не просто школа, а весь внешний мир. Здесь не слышно было ни смеха из коридоров, ни топота, ни музыки. Только дыхание, редкий шелест ткани и спокойный голос женщины, сидевшей напротив девушек. Маис Лейджас.       Она была вампиром, но не похожим на тех, кого девочки привыкли видеть рядом с Сакомаки или Муками. В ней не было желания давить, показывать власть или заставлять склонять голову. Её сила ощущалась иначе — глубоко и ровно, как тёмная вода, в которой скрывается бездна. Она не пугала специально, но рядом с ней хотелось говорить тише. Маис тоже когда-то приняла усиливающую капсулу.       И тоже сломала её.       Не по глупости и не из-за ошибки преподавателей. Просто однажды эмоции оказались сильнее контроля. Страх, боль, ярость, желание выжить — всё это ударило разом, и сила внутри неё вырвалась наружу раньше времени. Тогда её сущность почти поглотила человеческую часть, но Маис выжила. Научилась с этим жить. Научилась не бояться того, что было внутри, и не позволять этому управлять собой полностью. Именно поэтому сегодня девочки слушали её внимательнее, чем кого-либо другого.       Маис медленно открыла глаза и посмотрела на них. — Сегодня вы сделали многое, — сказала она спокойно. — Вы спасли ребёнка. Победили в соревнованиях. Удержались там, где могли сорваться. Но теперь вам нужно сделать то, что сложнее любого боя.       Зира сидела, скрестив ноги, и пыталась выглядеть расслабленно, но по тому, как она постукивала пальцами по колену, было понятно: ей не по себе. — Если сейчас будет фраза «загляните внутрь себя», я официально начну бояться.       Маис посмотрела на неё без улыбки, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Именно это я и собиралась сказать.       Ксюша тихо прыснула. — Поздравляю, Сатана. Ты предсказатель. — Я гений, просто вы поздно поняли.       Гера бросила на них строгий взгляд. — Девочки. — Всё, молчу, — сказала Зира, но уголки губ всё равно дрогнули.       Кейт сидела чуть в стороне. Спина прямая, руки на коленях, лицо спокойное. Слишком спокойное. После гонки и спасения маленькой неко она почти не говорила. На поздравления отвечала коротко, от шуток отмахивалась, с Кириллом спорила меньше обычного, и именно это настораживало сильнее всего. Когда Кейт ругалась — значит, она ещё держалась. Когда молчала — внутри точно что-то ломалось.       Маис задержала на ней взгляд чуть дольше, но не стала давить. — Когда вы приняли капсулы, внутри каждой из вас начала пробуждаться сущность, — продолжила она. — Не чужая. Не подсаженная. Не отдельный враг. Это часть вас. Та сила, которая была заложена в вашей природе, но должна была раскрыться постепенно.       Гера нахмурилась. — Но капсулы сломались. — Да. Из-за сильных эмоций. Из-за страха, боли, злости и желания защитить. То, что должно было расти медленно, вырвалось наружу сразу. Резко. Без подготовки. Поэтому вы не просто получили силу. Вы столкнулись с ней лицом к лицу, не успев понять, кто перед вами.       Ксюша поёжилась. — Звучит мерзко знакомо. — Если бы капсулы не сломались, — сказала Маис, — сущность постепенно вытесняла бы вашу человеческую часть, данную матерью. Не уничтожала бы сразу. Не ломала бы вас за один день. Она просто занимала бы всё больше места, день за днём. Вы бы привыкали к изменениям постепенно, приобретая силу своей природы шаг за шагом. Но сейчас всё иначе. Человеческая часть и сущность внутри вас стоят отдельно друг от друга. Иногда одна берёт верх. Иногда другая. И пока вы не научитесь сливаться с ней, страх потери контроля будет возвращаться.       Кейт резко подняла взгляд. — Сливаться? — Да. — То есть пустить её ближе? — Не пустить, — спокойно ответила Маис. — Признать, что она уже внутри.       Кейт ничего не сказала, но её взгляд стал холоднее.       Зира, наоборот, чуть наклонилась вперёд. — А если сущность окажется полной сволочью? — Тогда вам будет о чём поговорить.       Ксюша нервно усмехнулась. — Отлично. Психотерапия с внутренним монстром. Люблю школьную программу.       Маис закрыла глаза. — Первый этап прост. Вы войдёте в глубокую медитацию и позволите себе опуститься туда, где живёт ваша сила. Не в воспоминания. Не в страх. В центр собственной сущности. Там вы встретите того, кто всё это время был внутри капсулы.       Гера медленно вдохнула. — А если мы не справимся? — Тогда вас выбросит обратно. Это неприятно, но не смертельно.       Зира подняла палец. — Уточняющий вопрос: «неприятно» по шкале от «ой» до «я ненавижу всё живое»? — Ближе ко второму. — Прекрасно. Обожаю честность. Маис положила ладони на колени. — Дышите ровно. Не сопротивляйтесь темноте. Она не враг. Это всего лишь дверь.       Девушки переглянулись. На секунду между ними повисло молчаливое чувство, которое появлялось перед опасностью: страшно всем, но отступать никто не собирается.       Гера закрыла глаза первой.       Следом Зира.       Ксюша глубоко вдохнула и пробормотала: — Если меня сожрёт внутренняя кошка, передайте Лео, что он был смешной. — Ксю, — тихо сказала Гера. — Всё-всё.       Ксюша тоже закрыла глаза.       Кейт сделала это последней.       Тишина стала плотнее.       Сначала ничего не происходило. Только дыхание, запах благовоний и далёкий, почти неразличимый шум школы за стенами. Потом пол под ними словно исчез. Зал медитации растворился, голоса ушли куда-то далеко, а вместо них пришла темнота.       Не страшная.       Бесконечная.       Гера открыла глаза первой.       Она стояла в огромном тёмном пространстве, где не было ни пола, ни стен, ни потолка. Только фиолетовые искры, похожие на звёзды, медленно плыли вокруг. Перед ней стоял мужчина. Высокий, бледный, с длинными светлыми волосами и холодными фиолетовыми глазами. Его одежда напоминала старинное облачение мага и вампира одновременно: тёмная ткань, серебряные узоры, высокий ворот, длинный плащ, в складках которого мерцали руны. В руках он держал книгу, похожую на ту, что появлялась у Геры в моменты силы. Он смотрел на неё спокойно, без угрозы. Но Гера сразу поняла: перед ней не просто образ.       Это её сущность.       Маг-вампир. — Наконец-то, — произнёс он. Голос был глубоким, ровным и странно знакомым. — Ты пришла осознанно, а не во время паники.       Гера насторожилась. — Ты тот, кто внутри капсулы? — Я тот, кого капсула должна была пробудить постепенно.       Он сделал лёгкий жест рукой, и в темноте появились два кресла, старинный столик и чашка с чем-то тёмным, от чего поднимался фиолетовый пар. — Присядь, Гера. Разговор будет длинным.       Гера не сразу двинулась с места. — Я не привыкла садиться рядом с теми, кого не понимаю. — Именно поэтому ты всё время устаёшь, — спокойно ответил он. — Ты пытаешься контролировать даже то, что сначала нужно понять.       Она сжала губы, но всё же села напротив.       Маг-вампир открыл книгу. Страницы сами начали перелистываться, показывая символы, древние заклинания, силуэты вампиров и тонкие нити контроля. — Твоя сила велика, — сказал он. — Гораздо больше, чем ты позволяешь себе думать. Ты уже умеешь удерживать людей, связывать пространство, гасить панику, управлять потоками энергии. Но это только начало.       Гера посмотрела на него внимательнее. — Что будет дальше?       Он поднял на неё фиолетовые глаза. — В будущем ты сможешь брать под контроль даже древних вампиров. Не грубой силой. Не приказом. А волей, знанием и магией крови.       Гера похолодела. — Контролировать древних вампиров? — Да. — Это опасно. — Любая большая сила опасна. Вопрос не в том, опасна ли она. Вопрос в том, кто держит её в руках.       Гера опустила взгляд на свои ладони. — Я не хочу стать такой, кто подчиняет всех вокруг. — Тогда не становись. Контроль — не всегда насилие. Иногда контроль — это способность остановить того, кто собирается уничтожить слабого. Иногда это способ не дать хаосу поглотить тех, кого ты любишь.       Она молчала.       Впервые за долгое время Гера не пыталась сразу найти правильный ответ. Просто слушала.       Маг-вампир протянул руку через стол. — Ты не обязана сливаться со мной полностью сегодня. Ты ещё боишься потерять себя, и это разумный страх. Но ты можешь сделать первый шаг.       Гера посмотрела на его ладонь. От неё тянуло холодом, силой и чем-то древним, что невозможно было описать обычными словами. Она понимала: если прикоснётся, пути назад уже не будет. Не в смысле опасности. В смысле правды. После этого она уже не сможет делать вид, что эта сущность где-то отдельно.       Она медленно вложила свою руку в его.       Фиолетовый свет прошёл по её пальцам, поднялся выше по запястью, тонкими рунами вспыхнул под кожей и тут же исчез. Гера резко вдохнула, но не отдёрнула руку. В груди стало тесно, будто внутри открылась дверь, за которой было слишком много силы.       Маг-вампир чуть склонил голову. — Вот так. Ты не приняла меня полностью. Но ты коснулась. Этого достаточно для начала.       Гера закрыла глаза.       И впервые не попыталась всё удержать сразу.       Темнота вокруг стала чуть светлее.       Зира открыла глаза в другом месте.       Вокруг неё была не пустота, а тёмно-зелёное пламя. Оно не жгло, а танцевало, освещая пространство мягким ядовитым светом. Перед ней стоял высокий демон с изогнутыми рогами, острым взглядом и улыбкой, от которой любой нормальный человек сделал бы шаг назад. Его одежда была чёрно-зелёной, с золотыми деталями, а за спиной лениво двигался хвост.       Он окинул Зиру взглядом с откровенным интересом. — А ты у нас эффектная.       Зира подняла бровь. — Серьёзно? Первое, что ты говоришь своей носительнице, — комплимент? — А ты хотела лекцию? — Нет, комплимент лучше. Продолжай.       Демон рассмеялся. — Самоуверенная. — Красивая, умная, опасная. Можешь записывать. — И очень громкая. — Это бонус.       Он подошёл ближе, наклонился и с улыбкой посмотрел ей в глаза. — Ты знаешь, кто ты?       Зира скрестила руки на груди. — Судя по антуражу, не фея цветов. — Нет. Ты и есть самая настоящая Сатана.       На секунду улыбка Зиры дрогнула. Совсем немного, но демон заметил. — Не в смысле чужого имени, — сказал он уже спокойнее. — Не в смысле роли, которую тебе навязали. Это твоя природа. Твоя гордость. Твой огонь. Твоё умение смеяться даже тогда, когда страшно.       Зира отвела взгляд. — Я не всегда смеюсь потому, что весело. — Я знаю.       Он не издевался. И от этого стало хуже. — Я помогу тебе, — сказал демон. — Не прятаться за маской, а использовать её правильно. Не ломаться от злости, а превращать её в силу. Не жечь всё вокруг, а выбирать, что именно должно сгореть.       Зира усмехнулась, но уже тише. — Звучит почти заботливо. — Не привыкай. Я всё-таки дьявол. — А я, значит, Сатана? — Самая настоящая.       Она посмотрела на него и впервые за долгое время улыбнулась не как защита, а почти честно. — Ну тогда, думаю, мы сработаемся.       Демон протянул ей руку. Вокруг его пальцев плясало зелёное пламя, но Зира почему-то не испугалась. Это был не тот огонь, который срывался с неё в ярости и мог сжечь всё подряд. Это был огонь, который можно было направить. — Полностью принять меня ты пока не готова, — сказал он. — Ты слишком привыкла смеяться вместо того, чтобы говорить правду. Но начать можешь.       Зира посмотрела на его руку, потом на него. — И что, если я коснусь, ты не захватишь моё тело и не начнёшь творить хрень? — Обижаешь. Творить хрень мы будем вместе.       Зира не выдержала и рассмеялась. — Вот теперь верю.       Она вложила свою руку в его ладонь.       Зелёное пламя вспыхнуло ярче, обвило её запястье, скользнуло по руке и будто коснулось сердца. Зира резко втянула воздух. На мгновение ей показалось, что она слышит собственный смех — настоящий, старый, тот самый, который был до страха, до масок, до привычки ударить первой. Глаза защипало, но она тут же моргнула и выпрямилась. — Не реву, — предупредила она. Демон улыбнулся. — Конечно. — Даже не думай. — Даже не думаю.       Она не слилась с ним полностью. Но огонь внутри впервые не бился о стены, а будто признал её голос.       Первый шаг был сделан.       Ксюша оказалась в темноте, где пахло дождём, травой и чем-то тёплым, звериным. Под ногами был не пол, а мягкая земля. Вдалеке мерцал синий свет. Она сделала шаг вперёд и услышала низкое рычание.       Из темноты вышла львица.       Огромная. Сильная. С сияющими голубыми глазами и гривой, в которой пробегали синие искры. Она остановилась напротив Ксюши, наклонила голову и внимательно посмотрела на неё.       Ксюша сглотнула. — Ну привет.       Львица фыркнула. — И это всё? После стольких лет внутри тебя я заслужила более драматичное приветствие.       Ксюша моргнула. — Ты разговариваешь? — А ты думала, я буду просто красиво рычать? — Честно? Да.       Львица посмотрела на неё так, что Ксюша не выдержала и рассмеялась. Сначала нервно, потом уже по-настоящему. Львица тоже будто усмехнулась, насколько вообще могла усмехаться огромная хищница. — Ты маленькая, — сказала львица. — Эй! — Но зубастая. — Вот это уже лучше.       Их разговор затянулся. Сначала Ксюша держалась настороженно, потом начала спорить, потом задавать вопросы, потом смеяться так свободно, будто разговаривала не с древней силой внутри себя, а с кем-то очень близким и давно знакомым. Львица оказалась не страшной. Грозной — да. Упрямой — да. Иногда слишком прямой и слишком честной. Но не чужой.       Она говорила о защите, о стае, о том, что Ксюша не обязана всё время быть весёлой маленькой неко, чтобы её любили. Что её злость — тоже часть неё. Что её страх не делает её слабой. Что рядом с Кейт она стоит не потому, что обязана, а потому что сама выбрала быть ближе всех.       В конце Ксюша сидела рядом с львицей, прислонившись к её тёплому боку. — То есть ты не собираешься меня сожрать? — спросила она. — Пока нет. — Пока? — Воспитательный момент.       Ксюша хихикнула.       Львица наклонила огромную голову ближе. — Я не враг тебе, Ксюша. Я твои когти, когда руки дрожат. Твой рык, когда голос пропадает. Твоя сила, когда ты думаешь, что слишком маленькая.       Ксюша замолчала. Потом осторожно коснулась её гривы. — Тогда… останешься рядом? — Я всегда была рядом.       Синий свет вокруг них стал мягче. Львица поднялась и встала прямо перед ней. — Ты готова?       Ксюша хотела по привычке пошутить. Сказать что-нибудь вроде: «А можно сначала инструкцию?» или «А гарантия есть?» Но слова застряли. Потому что внутри впервые не было паники. Не было желания сбежать. Не было страха, что зверь внутри неё сильнее её самой.       Было тепло.       И странное чувство, будто она наконец-то перестала делиться на две части. — Да, — тихо сказала Ксюша. — Готова.       Львица шагнула к ней.       Не прыгнула. Не набросилась. Просто подошла и коснулась лбом её лба.       Синий свет вспыхнул так ярко, что темнота исчезла. Ксюша почувствовала, как сила проходит сквозь неё не ударом, не взрывом, не болью, а глубоким спокойным потоком. Когти, рык, скорость, звериная ярость, защита, тепло стаи — всё это больше не стояло отдельно. Это стало ею.       Не вместо неё.       Вместе с ней.       Ксюша закрыла глаза и впервые после того страшного пробуждения почувствовала покой. Настоящий. Тихий. Без необходимости смеяться, чтобы скрыть дрожь. Без желания всё контролировать. Без страха, что в следующий раз сила вырвется и сделает что-то вместо неё. Теперь львица не была внутри капсулы.       Она была внутри Ксюши.       И Ксюша больше не боялась её голоса.       Кейт открыла глаза последней.       Её окружала не просто темнота. Это была пустота — холодная, глубокая, тяжёлая. Здесь не было ни земли, ни огня, ни звёзд. Только чёрное пространство, похожее на ночь без неба. А потом перед ней раскрылся огромный глаз.       Голубой.       Светящийся.       Кейт замерла.       Из темноты медленно поднялся дракон. Огромный, чёрный, с чешуёй, отливающей синим металлом. Его крылья были настолько большими, что казалось, они могли закрыть небо. Рога уходили назад острыми дугами, когти скребли невидимую поверхность, а хвост медленно двигался за его спиной. Он смотрел на неё не как зверь.       Как часть неё. — Наконец, — произнёс дракон. Его голос был низким, глубоким, будто гремел внутри самой темноты. — Ты перестала бежать.       Кейт сразу напряглась. — Я не бегу. — Ты закрываешься. Это почти то же самое.       Она скрестила руки на груди. — Если это лекция, я ухожу. — Ты всегда уходишь, когда становится слишком близко.       Кейт сжала зубы. — Я делаю то, что нужно.       Дракон опустил голову ниже, его голубые глаза оказались почти на уровне её лица. — Нет. Ты делаешь то, что кажется безопасным. Прячешь эмоции. Отталкиваешь тех, кто рядом. Делаешь вид, что тебе всё равно, чтобы никто не понял, где больно. — Потому что если я расслаблюсь, я могу их подвести. — Или позволить им помочь.       Кейт резко усмехнулась. — Помощь не всегда приходит вовремя. — Но это не значит, что нужно жить так, будто её не существует.       Она отвернулась. — Ты не понимаешь. — Я и есть ты. — Тогда должен понимать, что я не могу позволить себе слабость.       Дракон медленно выдохнул. Из его пасти вышел холодный синий пар. — Чувства — не слабость. — Для меня — слабость. — Для тебя — страх.       Кейт резко повернулась к нему. — Да, страх! Доволен? Я боюсь! Боюсь, что если не буду держаться, всё снова случится.       Боюсь, что если позволю себе чувствовать, то потеряю контроль. Боюсь, что если хоть на секунду перестану быть сильной, пострадают мама, сёстры, Ксюша, Кирилл, все! Так что не говори мне, что я просто закрываюсь!       Темнота вокруг дрогнула.       Дракон смотрел на неё спокойно, но его крылья чуть раскрылись. — Ты не можешь защищать всех, уничтожая себя. — Могу. — Нет. — Могу! — Ты уже трескаешься.       Кейт шагнула ближе, глаза у неё вспыхнули голубым. — Заткнись. — Ты устала. — Заткнись. — Ты хочешь, чтобы тебя тоже кто-то защитил. — ЗАТКНИСЬ!       Внутреннее пространство резко пошло трещинами. Темнота вспыхнула синим светом, дракон поднял голову, а Кейт почувствовала, как что-то с силой выталкивает её назад. — Ты не готова, — произнёс дракон. — Я готова! — Нет. Ты всё ещё воюешь со мной. — Потому что ты лезешь туда, куда не надо!       Дракон посмотрел на неё почти печально. — Я лезу туда, где ты заперла саму себя.       Кейт хотела ответить, но не успела.       Темнота взорвалась светом.       Она резко распахнула глаза уже в зале медитации и тяжело вдохнула, будто вынырнула из глубокой воды. Пол под ладонями был холодным. Сердце билось слишком быстро. На руках на мгновение проступила чёрная чешуя с синим отливом, но почти сразу исчезла. — Кейт! — первой к ней повернулась Ксюша.       Гера тоже открыла глаза, Зира вздрогнула, а Маис Лейджас поднялась со своего места спокойно, но быстро.       Ксюша сидела неподвижно. Вокруг неё ещё едва заметно мерцал мягкий синий свет, а в глазах было что-то новое. Не звериная ярость. Не испуг. Не привычная насмешливая защита. Спокойствие. Глубокое, настоящее спокойствие, которое даже Гера заметила сразу. — Дыши, — сказала Маис, глядя на Кейт. — Медленно. Ты здесь.       Кейт сжала пальцы в кулаки. — Я в порядке.       Маис посмотрела на неё внимательно. — Нет.       Кейт резко подняла взгляд. — Я сказала, в порядке.       Зира хотела пошутить, но осеклась. Даже она поняла: сейчас нельзя.       Гера тихо произнесла: — Тебя выбросило?       Кейт отвела глаза. — Неважно. — Важно, — сказала Маис. — Это значит, что сущность не отвергла тебя. Это значит, что ты отвергаешь её.       Кейт поднялась слишком резко. — Я не обязана слушать то, что пытается сломать мне голову.       Маис не повысила голос. — Она не ломает. Она показывает трещины, которые ты прячешь.       Кейт на секунду замерла. Потом отвернулась. — Значит, пусть не смотрит.       В зале стало тихо.       Маис медленно перевела взгляд на остальных. — Гера. Зира.       Обе подняли глаза. — Вы коснулись своих сущностей и начали слияние. Это не конец пути, но важный первый шаг. Теперь сила будет чаще отзываться на ваш голос, а не только на эмоции. Вам предстоит ещё много работы, но вы уже не стоите по разные стороны двери.       Гера молча кивнула, всё ещё ощущая под кожей слабый фиолетовый след рун.       Зира попыталась улыбнуться, но улыбка вышла непривычно мягкой. — То есть мой внутренний дьявол официально признал, что я эффектная?       Маис посмотрела на неё. — Зира. — Всё, поняла. Важный духовный опыт, не превращать в шутку.       Ксюша тихо хихикнула. Этот смех был другим — лёгким, без нервного надрыва.       Маис повернулась к ней. — А ты, Ксюша, прошла дальше.       Ксюша моргнула. — В смысле? — Ты не просто коснулась сущности. Ты слилась с ней.       Гера резко посмотрела на неё. — Полностью? — На первом уровне, — уточнила Маис. — Это ещё не окончательное завершение пути, но для первого погружения это редкость. Ты приняла львицу, а она приняла тебя.       Ксюша опустила взгляд на свои ладони. Они не дрожали. Обычно после разговоров о капсулах ей хотелось шутить, чесать ухо, двигаться, отвлекаться, делать что угодно, лишь бы не чувствовать этот старый страх. Сейчас страха не было.       Она тихо сказала: — Мне спокойно.       Эти два слова прозвучали почти странно. Слишком просто для того, сколько в них было. Лицо Геры смягчилось.       Зира посмотрела на Ксюшу внимательнее и впервые за долгое время не стала сразу подкалывать.       Кейт стояла у выхода, но тоже услышала. Её пальцы чуть сильнее сжали жакет. Маис кивнула. — Запомни это состояние. Оно станет твоей опорой.       За стенами спец-школа продолжала готовиться к балу. Там звучали голоса, музыка, смех, шаги. Там все радовались победе и предвкушали вечер. А здесь, в полумраке зала медитации, стало ясно: для Геры и Зиры первый шаг уже сделан. Они коснулись своей силы и начали слияние.       Ксюша прошла глубже.       Она впервые после пробуждения перестала бояться львицу внутри себя.       А Кейт снова осталась на границе — между собой и драконом, между страхом и доверием, между желанием защитить всех и невозможностью признать, что иногда защищать нужно её саму.       Маис Лейджас смотрела на неё спокойно, но в её глазах была тень понимания. — На сегодня достаточно, — сказала она. — Вам нужно отдохнуть перед балом. Кейт… мы продолжим позже.       Кейт ничего не ответила.       Только молча подняла с пола свой жакет, накинула его на плечи и направилась к выходу. Ксюша дёрнулась было за ней, но Гера мягко остановила её рукой. — Не сейчас. — Но… — Не сейчас, Ксю.       Зира смотрела на дверь, за которой исчезла Кейт, уже без улыбки. — Дьявол опять закрылась.       Маис тихо ответила: — Нет. Сегодня она впервые почти открыла дверь.       Гера нахмурилась. — Но её выбросило. — Потому что за дверью оказалось слишком больно.       Ксюша опустила взгляд, всё ещё чувствуя внутри тёплое дыхание львицы. Теперь это дыхание не пугало. Оно успокаивало.       За стеной снова послышался смех учеников, готовящихся к балу. Этот звук казался странно далёким.       А где-то в глубине сознания Кейт огромный чёрный дракон снова закрыл глаза и стал ждать.       Не злой.       Не побеждённый.       Просто терпеливый.       Потому что рано или поздно она всё равно вернётся.