Дети Сакомаки

      У ворот академии Ретей было непривычно тихо.       Ночь уже полностью опустилась на территорию школы, и высокие здания тянулись вверх тёмными строгими силуэтами. Окна горели редкими жёлтыми прямоугольниками, дорожки были освещены фонарями, а воздух казался холоднее, чем возле особняка. Здесь всё было другим: не таким живым, как в спецшколе, не таким хаотичным, не таким свободным.       Слишком ровным. Слишком правильным. И от этого девушкам сразу захотелось держаться осторожнее.       У ворот их уже ждал директор Ретейя. Он стоял с привычно спокойным выражением лица, будто появление целой компании из спецшколы вместе с Сакомаки и Муками было чем-то совершенно обычным.       Гера вышла вперёд первой. Лицо у неё было собранное, плечи расправлены, папка прижата к боку. Она выглядела так, будто вчерашнего напряжения между ней, Зирой и Кейт не существовало. Но Костя, стоявший рядом, видел: пальцы на папке сжаты слишком сильно. — Добрый вечер, — произнёс директор. — Рад приветствовать вас в академии Ретей. Ученики спецшколы, прошу пройти за мной. Сначала оформим ваше временное распределение, затем вы отправитесь по классам.       Гера коротко кивнула. — Поняли. — Сакомаки, Муками, — директор перевёл взгляд на вампиров, — вы можете идти в класс. Вас вызовут, если потребуется.       Рейджи чуть поправил очки. — Разумеется.       Сёстры и парни двинулись за директором. Сакомаки и Муками остались у ворот ещё на несколько секунд, провожая их взглядами.       Кейт шла молча, рядом с Кириллом. Она смотрела прямо перед собой, но спиной чувствовала взгляды. Ей не нравилось, что их разделили почти сразу. Не из-за страха. Просто в Ретейе пока было слишком много неизвестного. Ксюша шла ближе к Лео. Её уши чуть двигались, улавливая голоса, шаги, шорохи. Она не выглядела испуганной, но хвост время от времени нервно подрагивал.       Зира, наоборот, улыбалась. Слишком легко. Слишком ярко. Саша это заметил и без слов взял её за руку. Она не посмотрела на него, но пальцы сжала крепче.       Гера шла впереди всех. Ровно. Спокойно. Будто солдат. И именно это больше всего раздражало Кейт. Сакомаки и Муками тем временем направились в класс. Но урок не успел даже начаться. Учитель только открыл журнал, как по школьной связи раздался ровный голос: — Ученики Сакомаки, Муками, а также следующие четырнадцать существ, указанные в списке обменной программы, обязаны немедленно явиться в актовый зал.       В классе сразу стало шумнее. Кто-то удивлённо переглянулся. Кто-то начал шептаться. Кто-то слишком внимательно посмотрел на Сакомаки и Муками. Но те поднялись почти одновременно и без лишних вопросов вышли из кабинета. — Даже десяти минут не прошло, — пробормотал Аято. — Удивительно, что тебя это удивляет, — сухо заметил Рейджи. — Я просто хотел нормально посидеть. — Ты хотел развалиться на парте, — уточнил Субару. — И что? Это тоже форма отдыха.       Шу лениво зевнул. — Уже устал. — Ты ничего не делал, — сказал Руки. — Именно.       Когда они вошли в актовый зал, ученики спецшколы уже стояли у сцены. Их было сразу видно. Не по форме, не по внешности, не даже по тому, что среди них были неко, демоны, оборотень и существа с силой, которую обычные ученики Ретейя не понимали. Их выдавала стойка. Все восемь стояли ровно, спокойно, почти как солдаты перед приказом. Гера впереди. Рядом Кейт и Зира. Чуть позади Ксюша, Кирилл, Лео, Саша и Костя. Ни лишних движений, ни разговоров, ни попыток выделиться. Сакомаки и Муками невольно замолчали. Даже Аято не сразу нашёл, что сказать. Директор Ретейя вышел на сцену и обвёл взглядом собравшихся. — Благодарю за оперативность. Сегодня я официально представляю вам учеников спецшколы, которые временно проходят обучение в нашей академии по программе обмена. В зале прошёл тихий шёпот. Ксюша чуть повела ухом, но не повернула головы. Кейт стояла неподвижно. Гера даже не моргнула. — Кроме того, через два дня все присутствующие здесь ученики отправятся в конный центр, — продолжил директор. — Это одно из направлений академии Ретей, полностью оплачено вашими родителями и попечителями. Программа рассчитана на одиннадцать дней. В неё входят занятия конным спортом, обучение уходу за животными, работа с разными видами магических и обычных существ, а также свободные дни, спа-зона, баня, горячие источники и бассейн.Зира едва заметно повернула голову к Ксюше.       Ксюша одними губами прошептала: — Купальники.       Зира едва удержалась от улыбки. Гера не поворачиваясь тихо сказала: — Потом.       Кейт бросила на неё короткий взгляд, но промолчала. — Завтра вы учитесь по расписанию, — продолжил директор. — Послезавтра жду вас с вещами у главных ворот. Опоздание недопустимо.       Он сделал паузу. — Вопросы?       В зале было тихо. Ученики спецшколы стояли ровно. И как только директор закончил, все восемь почти одновременно произнесли: — Есть!       Голос прозвучал чётко, спокойно и неожиданно сильно. Несколько учеников Ретейя вздрогнули. Аято тихо присвистнул. — Вот это синхрон.       Рейджи посмотрел на Геру с заметным интересом. Та даже не обернулась. — Можете расходиться по классам, — сказал директор.       Распределение оказалось неожиданным, но вполне терпимым. Гера и Костя попали в один класс с Рейджи и Руки. Кейт и Кирилл — с Юмой и Шу. А Зира, Ксюша, Лео и Саша оказались вместе с Коу, Райто и Субару. И уже на первом уроке Ретей решил проверить гостей на прочность.       У Геры первым уроком была японская литература. Кабинет был просторным, с высокими окнами и строгими рядами парт. Учительница выглядела так, будто заранее решила, что ученики из спецшколы не могут соответствовать уровню Ретейя. Она долго смотрела на Геру, затем на Костю, потом снова на журнал. — Раз уж к нам прибыли гости, — произнесла она слишком сладким голосом, — будет справедливо дать им возможность проявить себя. Гера, верно?       Гера подняла взгляд. — Верно. — Тогда расскажите нам о влиянии классической японской литературы эпохи Хэйан на представление о женском образе в последующих литературных традициях.       В классе стало тише. Вопрос был явно не для обычной проверки. Слишком широкий, слишком неудобный, слишком демонстративный. Ученики ожидали, что Гера растеряется. Она не растерялась. Медленно поднялась, поправила рукав формы и спокойно заговорила: — Если рассматривать эпоху Хэйан как период формирования эстетической и психологической глубины женского образа, то первым делом нужно учитывать не только литературные тексты, но и придворную культуру, где эмоция, намёк и внутренняя сдержанность становились важнее прямого действия.       Рейджи чуть приподнял бровь. Руки посмотрел на неё внимательнее. Гера говорила ровно, холодно, без лишней эмоциональности. Она упоминала дневниковую прозу, поэзию, образ женщины как носительницы тонкого внутреннего мира, затем перешла к тому, как позже этот образ менялся, но сохранял связь с мотивами недосказанности, долга и личной боли. Учительница пыталась перебить её уточнением. — А если говорить конкретнее о… — Если говорить конкретнее, — мягко, но жёстко продолжила Гера, — то пример можно привести на контрасте между образом женщины как объекта наблюдения и женщины как субъекта повествования. Именно в этом переходе и заключается важность литературы Хэйан.       В классе стало ещё тише. Костя смотрел на неё с тихой гордостью. Рейджи, сам того не желая, отметил точность формулировок. Ответ был не просто правильным. Он был структурированным, глубоким и идеально собранным. Учительница поджала губы. — Достаточно. Садитесь.       Гера села, даже не изменившись в лице. Больше за урок её не спрашивали. Костю тоже попытались задеть, но он быстро и спокойно разобрал отрывок так, что учительница предпочла перейти к следующей теме.       В другом классе у Зиры, Ксюши, Лео и Саши была информатика. Учитель сразу обратил внимание на Ксюшу. Возможно, дело было в её кошачьих ушах. Возможно, в том, что она скучающе смотрела на школьные компьютеры так, будто видела музейные экспонаты. — Ксения, — произнёс он, — раз уж вы из спецшколы, попробуйте объяснить классу, что такое многоуровневая защита системы. Только своими словами.       Ксюша подняла глаза. — Только своими? — Желательно без заученных фраз.       Она медленно улыбнулась. Лео едва заметно покачал головой, уже понимая, что сейчас будет. — Хорошо, — сказала Ксюша. — Представьте особняк. Первый уровень защиты — ворота. Второй — камеры. Третий — охрана. Четвёртый — замки на дверях. Пятый — сигнализация. Но если охранник спит, камеры подключены к одному серверу без резервного доступа, а замок открывается шпилькой, то вся система бесполезна, потому что уровни есть только на бумаге.       Коу тихо усмехнулся. Райто заинтересованно посмотрел на неё.Учитель нахмурился. — Это слишком бытовой пример. — Зато понятный, — спокойно ответила Ксюша. — В цифровой системе то же самое. Сеть, права доступа, шифрование, журналирование, резервное копирование, изоляция критических узлов. Защита должна быть не просто многослойной, а независимой. Если падение одного слоя ломает всё — это не защита, а декорация.       В классе кто-то тихо сказал: — Жёстко.       Учитель попытался взять контроль обратно. — Тогда скажите, как бы вы проверили такую систему?       Ксюша чуть наклонила голову. — С разрешения владельца или как обычно?       Лео закрыл лицо рукой. Зира отвернулась к окну, пряча улыбку. Саша тихо кашлянул. Учитель замер. — Разумеется, с разрешения. — Тогда сначала аудит прав, потом проверка сетевой архитектуры, затем поиск слабых точек в пользовательском поведении. Потому что самая большая дыра в системе часто не код, а человек, который ставит пароль “12345”.       Райто тихо рассмеялся. Коу наклонился к Субару. — Она мне нравится. — Она опасная, — буркнул Субару. — Я это и сказал.       После Ксюши учитель зачем-то вызвал Зиру, видимо решив, что та точно не сможет ответить технически. — А вы, Зира, можете объяснить, зачем нужна сегментация сети?       Зира поднялась медленно, с милой улыбкой. — Конечно. Чтобы при взломе одной части системы злоумышленник не получил доступ ко всему сразу. Это как если бы вы заперли не только входную дверь, но и каждую важную комнату отдельно. А ещё желательно не хранить ключи под ковриком.       Класс снова зашептался. Учитель больше никого из их компании не трогал.       Первый урок Кейт был математикой. Кабинет оказался почти таким же строгим, как литература у Геры: ровные парты, доска, холодный свет, учитель с выражением лица человека, который искренне верит, что его предмет способен сломать любого. Он почти сразу заметил Кейт. — Вы из спецшколы? — Да. — Тогда решите задачу у доски.       Кейт медленно поднялась. Кирилл напрягся. Шу лениво приоткрыл глаза, явно ожидая, чем всё закончится. Юма скрестил руки и откинулся на спинку стула.       Учитель написал на доске довольно громоздкое уравнение с параметром. Такое, которое обычно дают не для проверки, а чтобы заставить ученика стоять у доски и чувствовать себя глупо. Кейт посмотрела на запись. Потом взяла мел. И начала решать. Без суеты. Без долгих пауз.       Она не просто выводила решение, а параллельно объясняла ход рассуждений: где область допустимых значений, как удобнее преобразовать выражение, почему один из вариантов сразу можно отбросить, а другой нужно проверить отдельно. Её голос был спокойным, почти холодным. Таким, что казалось: она не отвечает у доски, а читает инструкцию по обезвреживанию ловушки.       Учитель сначала стоял с самодовольным выражением лица. Потом оно исчезло.       Кирилл смотрел на Кейт с лёгкой улыбкой. Он знал, что математика была для неё не просто предметом. Это была зона контроля. Там, где мир становился слишком шумным, числа оставались честными. Шу тихо хмыкнул. — Неплохо.       Юма повернул голову. — Это ты про неё? — Про учителя. Он почти не выглядит раздавленным.       Кейт закончила решение, поставила ответ и повернулась к преподавателю. — Проверить?       Тот несколько секунд молчал. — Не требуется. Садитесь.       Кейт положила мел и вернулась на место. Кирилл тихо наклонился к ней: — Красиво. — Это математика. — Я не про математику.       Она бросила на него короткий взгляд, но уголок губ всё же дрогнул. Больше её за урок не спрашивали. Так прошёл почти весь учебный день.       Учителя пытались задеть их ещё пару раз. На истории, на биологии, на этике, на магической теории. Но каждый раз получалось одно и то же: ученики спецшколы отвечали слишком хорошо. Слишком спокойно. Слишком уверенно.       Не грубили. Не спорили без причины. Не пытались произвести впечатление. Просто отвечали так, что после этого их уже не хотелось вызывать повторно. К концу занятий по школе уже ходили слухи. “Они странные”. “Они слишком сильные”. “Они из спецшколы, чего ты ожидал?” “Говорят, неко с первого урока поставила учителя информатики на место”. “А беловолосая разнесла литературу”. “А та тёмноволосая решила задачу быстрее преподавателя”.       Когда учебный день закончился, ребята встретились у входа. Но уже не в форме. Они вышли в мотоэкипировке.       Кожаные куртки, защитные перчатки, крепкие ботинки, шлемы в руках. Их байки стояли чуть дальше, возле парковки, тёмные, блестящие, словно ждали именно этого момента. На фоне строгой академии Ретей эта компания выглядела как вызов.       Ксюша первой потянулась, довольно улыбаясь. — Ну что, пережили первую ночь? — Это был только день, — сухо сказала Кейт. — С таким уровнем занудства — уже ночь.       Зира накинула шлем на руку. — Главное, что нас больше не спрашивали после первых ответов.             Прекрасная система. Гера стояла рядом, спокойная и собранная. Она почти не участвовала в разговоре. Костя заметил это, но снова не стал давить. — Едем? — спросил Кирилл.       Кейт кивнула. — Едем.       Они забрали мотоциклы и выехали с территории школы. Сакомаки и Муками ехали в лимузинах. И именно это стало ошибкой. Потому что как только дорога стала свободнее, ребята из спецшколы начали вытворять такое, что даже водитель первого лимузина пару раз напрягся.       Кейт и Ксюша шли впереди, то уходя в сторону, то снова сближаясь. Зира и Саша держались чуть позади, иногда синхронно перестраиваясь так красиво, будто танцевали на дороге. Лео легко поднимал переднее колесо, проезжая мимо окна лимузина, где сидели Коу и Райто. Кирилл выполнял резкие, но точные манёвры рядом с машиной Шу и Субару. Костя шёл ровно, но несколько раз резко ускорялся так, что Аято, смотревший из окна, возмущённо ткнул пальцем в стекло. — Они что, специально?! — рявкнул он.       Коу рассмеялся. — Конечно специально.       Райто смотрел на дорогу с явным интересом. — А красиво.       Рейджи в другом лимузине поправил очки, но даже он не мог не признать: техника была безупречной. — Опасно, — сказал он.       Шу, сидевший рядом, лениво ответил: — Но не бесполезно. Они знают, что делают.       Субару смотрел на Кейт, которая на секунду отпустила руль и, не сбавляя скорости, выровняла мотоцикл коленями. — Безумные, — пробормотал он.       Юма хмыкнул. — Зато живые.       Когда они прибыли в особняк, Гера почти сразу ушла к себе.Костя проводил её взглядом, но не остановил. Она даже не посмотрела в сторону остальных — просто сняла шлем, коротко сказала, что ей нужно закончить дела, и исчезла в коридоре. Кейт посмотрела ей вслед. На лице ничего не дрогнуло, но Кирилл заметил, как она чуть сильнее сжала ремешок шлема. Зира тоже заметила. Но первой говорить никто не стал. Вместо этого Кейт повернулась к Субару. — Хочешь прокатиться с нами?       Субару удивлённо посмотрел на неё. — Что? — Покататься, — повторила она. — Не в лимузине. На мотоцикле. Мы переоденемся и поедем ещё раз.       Субару несколько секунд молчал. — А зачем?       Ксюша улыбнулась. — Потому что ты всю дорогу смотрел так, будто хочешь, но стесняешься спросить. — Я не стеснялся. — Конечно-конечно.       Субару нахмурился, но не отказался. — Ладно. Поеду. — Я тоже, — лениво сказал Шу, появившись рядом.       Кейт повернулась к нему. — Ты? — А что? — Не думала, что тебе будет интересно.       Шу чуть приоткрыл глаза. — Я выиграл бы.       Ксюша сразу оживилась. — О-о-о, это вызов? — Факт.       Кейт посмотрела на него внимательнее. — Через полчаса у входа. — Угу.       Через полчаса у особняка собралась почти вся молодёжь, кроме Геры, и двое Сакомаки.       Кейт, Ксюша, Зира, Саша, Лео, Кирилл и Костя стояли возле мотоциклов, уже в удобной одежде для поездки. Субару выглядел немного напряжённо, но старался делать вид, что ему всё равно. Шу, наоборот, выглядел так, будто случайно оказался на мероприятии, которое его не касается, но почему-то держал шлем в руке. — Правила простые, — сказала Кейт. — Не мешаем друг другу, не лезем под колёса, если кто-то тормозит — остальные уходят в сторону. Без магии. — А если кто-то проигрывает? — спросил Шу.       Ксюша ухмыльнулась. — Значит, кто-то проигрывает. — Понятно.       Они выехали за территорию особняка на старую прямую трассу, где почти не было машин. Ночная дорога блестела под светом фар. Воздух бил в лицо, шум моторов заполнял всё вокруг, и на какое-то время исчезали все разговоры, обиды и тревоги.       Были только скорость, дорога и чувство свободы. Сначала начались гонки.       Кейт резко вырвалась вперёд, Ксюша ушла следом, почти сразу обгоняя её на повороте. Субару неожиданно быстро освоился и вскоре уже шёл рядом с ними. Шу сначала держался позади, будто ему было лень участвовать, но потом вдруг ускорился так резко, что Ксюша даже громко рассмеялась в шлем. — Да он издевается!       Кейт стиснула зубы и прибавила скорость. Лео и Кирилл держались чуть позади, наблюдая, как лидеры постоянно меняются местами. Зира с Сашей ехали рядом, больше наслаждаясь поездкой, чем пытаясь победить. Костя шёл стабильно, спокойно, но иногда выдавал такие резкие ускорения, что Саша кричал ему вслед: — Ты вообще на чьей стороне?!       Финишем они выбрали старый знак у поворота. Кейт лидировала почти до конца. Ксюша шла рядом. Субару вырвался вперёд на несколько секунд.       Но в последний момент Шу, который весь заезд будто экономил силы, резко обошёл всех справа и первым пересёк условную линию. Ксюша затормозила и сняла шлем. — Да ладно!       Кейт остановилась рядом, тяжело дыша от адреналина, но в глазах у неё было искреннее восхищение. — Это было чисто.       Шу поставил ногу на землю и лениво посмотрел на неё. — Я говорил. — Теперь верю, — сказала Кейт. — Ты реально хорош.       Субару снял шлем, всё ещё немного ошарашенный от скорости. — Вы… тоже.       Ксюша улыбнулась. — Это сейчас был комплимент? — Да, — буркнул он. — Не заставляй повторять.       Шу посмотрел на Кейт и Ксюшу. — Трюки у вас хорошие. — Хорошие? — Ксюша возмущённо приложила руку к груди. — Мы сейчас покажем невероятный.       Кейт повернулась к ней. — Ты про тот? — Конечно про тот.       Кирилл сразу насторожился. — Ксю. — Всё будет идеально.       Лео вздохнул. — Когда она так говорит, у меня появляется желание написать завещание.       Субару нахмурился. — Что за трюк?       Кейт посмотрела на прямую дорогу впереди. — Смотри внимательно. Только не дёргайся.       Они подготовились быстро. Костя и Саша выехали на середину прямой трассы и пошли ровно, удерживая стабильную скорость. За Костей сел Шу, за Сашей — Субару. Оба Сакомаки держались спокойно, но было видно: они не совсем понимали, зачем их посадили именно так.       Рядом с ними по обе стороны выровнялись мотоциклы Ксюши и Кейт.       За Ксюшей сидел Лео.       За Кейт — Кирилл. — Готовы? — крикнула Ксюша. — Нет, — ответил Лео. — Отлично!       Сначала трюк начали парни. Кирилл и Лео почти одновременно поднялись на сиденьях. Мотоциклы продолжали идти ровно, девушки держали скорость идеально, не меняя траектории. В следующую секунду Лео оттолкнулся, сделал сальто над головами Шу и Субару и приземлился на противоположный мотоцикл за Кейт. Кирилл в то же мгновение перелетел в другую сторону и оказался за Ксюшей. Субару резко напрягся. — Какого… — Не дёргайся, — спокойно сказал Саша, удерживая руль.       Шу, наоборот, только чуть повернул голову. — Неплохо.       Но это было только начало. Ксюша и Кейт одновременно отпустили руль. Субару застыл. Мотоциклы всё ещё шли прямо. Девушки поднялись на сиденьях, удерживая равновесие так легко, будто стояли не на движущихся машинах, а на полу тренировочного зала. Кейт на секунду посмотрела на Ксюшу. Та широко улыбнулась. И они одновременно сорвались в сальто назад. В тот же момент Кирилл и Лео сели за руль, подхватили управление и не дали мотоциклам даже дрогнуть. Кейт и Ксюша приземлились на задние сиденья — каждая позади своего парня — но не остались там.       Почти сразу, оттолкнувшись от сидений, они снова ушли в прыжок.       Теперь уже над головами Шу и Субару.       На этот раз даже Шу открыл глаза полностью.       Кейт пролетела над Субару, Ксюша — над Шу. Девушки разошлись в воздухе идеально синхронно и приземлились на мотоциклы друг друга. Кейт — за рулём Ксюшиного, Ксюша — за рулём Кейт.       Кирилл и Лео, едва успев уступить управление, сели позади них так спокойно, будто всё было запланировано до миллиметра. Потом вся четвёрка резко развернулась, ушла вперёд, сделала широкий круг и вернулась к Саше и Косте.       Шу медленно выдохнул. — Ладно.       Субару, кажется, впервые за вечер забыл нахмуриться. — Это было… круто.       Ксюша сияла. — Вот теперь комплимент нормальный!       Кейт остановила мотоцикл у обочины и сняла шлем. На лице у неё была редкая, настоящая улыбка — не насмешка, не защитная маска, а чистое удовольствие от того, что трюк получился идеально. — Спасибо.       Субару смотрел на неё уже иначе. Не как на странную дочь Юи, не как на проблему и не как на опасную девчонку. А как на человека, который умеет контролировать хаос так, будто родился внутри него.       Шу тоже смотрел внимательнее обычного. — Вы давно так тренируетесь?       Кирилл ответил вместо Кейт: — Слишком давно, чтобы я перестал нервничать. — И слишком хорошо, чтобы ты запретил, — добавила Кейт. — Я и не запрещаю. — Только страдаешь лицом. — Это моё право.       Ксюша повернулась к Лео: — А ты? — Я уже написал завещание в голове. — Романтично. — Там всё тебе. — Очень романтично.       К вечеру они вернулись к особняку уже уставшие, но довольные.       Шу и Субару, как ни странно, были впечатлены. Субару даже несколько раз оглянулся на мотоциклы, будто хотел ещё раз убедиться, что всё это правда произошло. Шу ничего лишнего не говорил, но когда Кейт спросила, было ли скучно, он ответил: — Нет.       Для Шу это звучало почти как восторженная речь. Ребята забрали мотоциклы, перегнали их ближе к особняку и начали расходиться по комнатам.       Кейт задержалась на секунду у лестницы, посмотрела в сторону коридора, куда раньше ушла Гера, но снова ничего не сказала. Потом развернулась и пошла наверх вместе с Кириллом. Ксюша и Лео шли следом, споря о том, кто из них лучше приземлился. Зира смеялась с Сашей, а Костя молча поднялся чуть позже, всё ещё думая о Гере.       Когда молодёжь разошлась, Сакомаки и Муками собрались в игровой.       Но в этот раз никто не играл. Бильярдный стол стоял нетронутым. Карты лежали в коробке. Даже Аято, который обычно первым предложил бы что-нибудь соревновательное, молчал.       Шу сидел на диване, откинув голову назад. Субару стоял у окна. Рейджи занял кресло. Руки встал рядом со столом, скрестив руки на груди. Коу первым нарушил тишину: — Ну что… они впечатляют. — Они безумные, — сказал Аято. — Это ты говоришь так, будто тебе не понравилось, — заметил Райто.       Аято цыкнул. — Я не говорил, что не понравилось. — Значит, понравилось. — Я этого тоже не говорил!       Юма усмехнулся. — Но подумал.       Субару, не оборачиваясь от окна, тихо сказал: — Кейт хорошо водит.       Шу лениво прикрыл глаза. — Очень хорошо.       Рейджи посмотрел на него. — Ты редко признаёшь чужие навыки. — Когда они есть, признаю.       Руки задумчиво произнёс: — Они тренированы не только магически. Физически, технически, дисциплинарно. Это не просто талант. — У них спецшкола, — сказал Коу. — Я сегодня понял, что это не просто название. Их реально учили быть готовыми ко всему.       Райто опёрся локтем на спинку кресла. — И их парни тоже не случайные. Саша знает Зиру лучше, чем многие знают самих себя. — Лео хорошо понимает Ксюшу, — добавил Руки.       Коу кивнул. — Да. И это важно. Она вроде смеётся, но за этим много страха.       Он это видит.       Рейджи молча поправил очки. — Утренний разговор с Ксюшей это подтвердил. Она всё ещё не воспринимает своё место в семье как нечто безусловное.       Субару нахмурился. — Она правда думала платить аренду? — Да, — ответил Рейджи. — И это говорит о многом.       В комнате стало тише. Юма тяжело выдохнул. — Маленькая ещё. — И при этом слишком привыкла быть самостоятельной, — сказал Руки.       Райто задумчиво посмотрел в сторону двери. — Зира похожа на человека, который смеётся, чтобы никто не заметил, где болит. — Сегодня Саша сказал примерно то же, — добавил Коу. — Чем ярче улыбается, тем внимательнее надо смотреть.       Аято нахмурился. — Сложные они.       Шу чуть усмехнулся. — А ты думал, дети Юи и вампиров будут простыми?       Аято ничего не ответил.       Рейджи медленно перевёл взгляд на стол. — Гера сегодня снова ушла в документы. — Она не пришла на ужин, — тихо сказал Субару. — Она злится, — сказал Руки. — Нет, — возразил Райто. — Она прячется.       Все посмотрели на него.       Он пожал плечами. — Что? Я видел таких. Когда больно — Зира шутит. Кейт злится. Ксюша нервничает и смеётся. А Гера становится идеальной. Слишком идеальной.       Рейджи молчал.       Слова были неприятно точными.       Шу лениво добавил: — Похожа на тебя.       Рейджи посмотрел на него холодно. — Не начинай. — Уже начал.       В комнате снова повисла тишина.       Коу осторожно сказал: — А Кейт… Она вроде расслабляется, когда рядом Кирилл. Но сегодня, когда Гера ушла, она снова закрылась. — Кейт ненавидит, когда ей приказывают, — сказал Шу. — И, похоже, Гера иногда делает именно это. — Потому что пытается удержать всех, — ответил Руки. — Но удерживать и контролировать — не одно и то же.       Рейджи ничего не сказал. Но эта фраза явно задела его сильнее, чем он хотел показать.       Аято сел на край дивана и впервые за долгое время сказал без вызова: — И что теперь?       Райто посмотрел на него. — Теперь узнавать их дальше.       Коу улыбнулся, но на этот раз без привычной легкомысленности. — И не испортить всё окончательно.       Субару тихо фыркнул. — Слишком поздно?       Шу закрыл глаза. — Нет. Пока нет.       Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно. Никто не стал спорить. За окном особняка была глубокая ночь. Молодёжь уже расходилась по комнатам, где кто-то смеялся, кто-то молчал, кто-то пытался не думать о завтрашнем дне. А в игровой комнате Сакомаки и Муками впервые не обсуждали наказания, правила или контроль.       Они обсуждали своих дочерей. И тех, кто был рядом с ними. Не как угрозу. Не как временную проблему. А как людей, которых им ещё только предстояло понять. — Вы впервые звучите так, будто действительно пытаетесь, — раздался тихий голос от двери.       Все почти одновременно повернулись. В дверном проёме стояла Юи. Она была в домашнем свитере, волосы чуть растрепались после долгого дня, но взгляд оставался ясным и внимательным. Видимо, она пришла не сразу. Какое-то время стояла за дверью и слушала, не вмешиваясь. На её лице не было злости или упрёка. Только усталость и мягкая грусть. Рейджи чуть выпрямился. — Юи. Ты давно здесь? — Достаточно, чтобы услышать главное, — спокойно ответила она и вошла в комнату.       Аято неловко отвёл взгляд. — Подслушивать нехорошо.       Юи посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Как будто в этом доме кто-то никогда этого не делал.       Коу тихо фыркнул, но сразу прикрыл рот рукой, когда Руки бросил на него предупреждающий взгляд.       Юи прошла ближе к столу и остановилась так, чтобы видеть всех. Несколько секунд она молчала, будто подбирала слова. Ей не хотелось давить. Она и так слишком долго была единственным человеком, который понимал девочек полностью. Но теперь, если они действительно должны были стать семьёй, ей нужно было помочь остальным увидеть то, что для неё было очевидно. — Вы говорите, что они сложные, — начала Юи мягко. — И это правда. Они сложные. Но вы редко замечаете, насколько они похожи на вас.       Субару нахмурился. — На нас? — Да, — Юи кивнула. — На вас.       В комнате снова стало тихо. Юи перевела взгляд на Аято и Субару. — Вспыльчивость Кейт… это не только её характер. В этом есть вы. Она быстро загорается, быстро защищается, быстро отвечает ударом на удар. Как вы, когда чувствуете угрозу или несправедливость.       Аято хотел возразить, но не нашёл слов. Субару только крепче сжал руки на груди. Юи посмотрела на Рейджи. — Строгость Геры, её пунктуальность, желание всё контролировать, держать порядок и отвечать за всех… это очень похоже на тебя, Рейджи.       Рейджи замер. Он уже слышал подобное от Шу, но от Юи эти слова прозвучали иначе. Не как укол. Не как насмешка. А как тихое, болезненно точное наблюдение. — Она не просто командует, — продолжила Юи. — Она боится, что если перестанет держать всё под контролем, что-то обязательно разрушится. И это чувство ей знакомо слишком хорошо.       Рейджи опустил взгляд. — Понимаю, — тихо сказал он.       Юи перевела взгляд на Райто. — Зира шутит, флиртует, улыбается ярче всех, когда ей больно. Она делает вид, что всё легко, хотя внутри может быть совсем иначе. Это похоже на тебя, Райто.       Райто перестал улыбаться. На секунду его лицо стало непривычно серьёзным. — Значит, она прячет боль за игрой? — Часто, — ответила Юи. — И если смотреть только на улыбку, можно всё пропустить.       Потом её взгляд остановился на Шу. — А Кейт… и иногда Гера тоже. Они уходят к себе, закрываются, прячутся за тишиной или делами, чтобы не разжигать конфликт. Чтобы не сорваться. Чтобы никому не показать, насколько им тяжело. Это очень похоже на тебя, Шу.       Шу не открыл глаз, но его лицо стало чуть напряжённее. — Удобная привычка, — тихо сказал он. — Не всегда, — мягко возразила Юи. — Иногда она просто делает боль тише, но не лечит её.       Шу ничего не ответил. Юи посмотрела на Канато, Азусу, Юму, Коу и Руки. — И в них есть что-то от каждого из вас. Упрямство. Резкость. Желание защищать своё. Страх быть ненужными. Привычка не просить помощи. Умение улыбаться, даже когда внутри плохо. Вы пытаетесь понять их как кого-то совершенно отдельного от себя, но иногда нужно начать с простого: они не чужие. Они ваши. И часть вас в них уже есть.       Эти слова ударили сильнее, чем прямой упрёк. Аято нахмурился, но уже не злился. — То есть мы сами такие же проблемные?       Юи посмотрела на него спокойно. — Да.       Коу прыснул. — Прямо и честно. — А ещё, — добавила Юи, — это значит, что вы можете их понять. Не сразу. Не полностью. Но можете. Просто не через давление.       Руки чуть склонил голову. — Тогда через что?       Юи задумалась на секунду и мягко улыбнулась. — Через общие интересы.       Рейджи внимательно посмотрел на неё. — Объясни. — Вы не сможете стать им ближе, если будете только обсуждать правила, опасности и обязанности, — сказала Юи. — Они слишком долго жили сами по себе. Для них контроль звучит как клетка. Но если вы найдёте то, что им правда интересно, они начнут открываться.       Она посмотрела на Шу и Субару. — Сегодня вы поехали кататься с Кейт и Ксюшей. И что произошло?       Субару отвёл взгляд. — Было… нормально.       Шу лениво добавил: — Не скучно.       Юи улыбнулась. — Вот. Они не спорили с вами. Не защищались. Не язвили каждую секунду. Потому что вы были рядом с ними в том, что они любят. Не над ними. Не против них. А рядом.       Коу задумчиво покрутил в руках кий. — Значит, если я хочу понять Ксюшу, надо не спрашивать её в лоб, а попросить показать, чем она занимается? — Да, — кивнула Юи. — Пусть расскажет про свои программы, свои устройства, свои идеи. Только не делайте вид, что слушаете. Она сразу заметит.       Руки посмотрел в сторону двери. — А Зира?       Юи чуть улыбнулась. — Зира любит одежду, танцы, красивые детали, сладкое и разговоры, где её не пытаются поставить на место. Райто, тебе с ней будет легче, если ты перестанешь играть в допрос и начнёшь играть честнее.       Райто усмехнулся, но без прежней насмешки. — Честнее — это скучнее. — Не с Зирой, — спокойно ответила Юи. — Она всё равно найдёт способ сделать разговор опасным.       Коу рассмеялся. — Вот это я уже заметил.       Юи посмотрела на Рейджи. — С Герой можно говорить о документах, стратегии, химии, правилах, устройстве школы. Но не превращай это в проверку. Ей и так кажется, что она должна быть идеальной, чтобы иметь право на уважение.       Рейджи медленно сжал пальцы на подлокотнике кресла. — Я не хотел, чтобы она так думала. — Знаю, — тихо сказала Юи. — Но иногда дети слышат не то, что мы хотим сказать, а то, чего сами боятся.       Эта фраза заставила замолчать даже Аято. Юи перевела взгляд на Шу. — А Кейт… Ей не нужны длинные разговоры сразу. Ей нужно, чтобы рядом с ней иногда просто молчали. Но не равнодушно. Спокойно. Так, чтобы она поняла: если она не говорит, её всё равно не бросают.       Шу открыл глаза. На этот раз в его взгляде не было привычной сонной отстранённости. — Понял.       Юи кивнула. — И ещё. Не пытайтесь сразу стать им отцами в привычном смысле. Вы опоздали на шестнадцать лет. Это больно, но это правда. Начните с малого. С разговоров. С интересов. С того, чтобы не ломать их границы. Тогда, возможно, они сами позволят вам подойти ближе.       Субару тихо спросил: — А если нет?       Юи посмотрела на него мягко. — Тогда продолжайте быть рядом. Без давления. Иногда детям нужно больше времени, чтобы поверить, что взрослые не исчезнут.       В игровой комнате снова стало тихо. Но теперь эта тишина была другой. Не тяжёлой. Не пустой. Скорее задумчивой. Рейджи медленно выдохнул. — Ты права.       Аято удивлённо посмотрел на него. — Ты это вслух сказал? — Замолчи, Аято.       Юи тихо рассмеялась. Райто откинулся на спинку кресла и задумчиво произнёс: — Значит, общие интересы… — И терпение, — добавила Юи. — Это сложнее, — пробормотал Юма. — Семья вообще сложная, — сказала Юи. — Но вы ведь уже начали пытаться.       Коу улыбнулся. — Значит, ещё не всё потеряно?       Юи посмотрела на него и мягко ответила: — Нет. Пока нет.       Шу едва заметно усмехнулся. — Мои слова. — Хорошие слова, — сказала Юи.       Она направилась к выходу, но у двери остановилась и обернулась. — И ещё. Если хотите понять девочек, смотрите не только на то, что они говорят. Смотрите, когда они замолкают. Иногда там гораздо больше правды.       После этих слов Юи вышла из игровой. Братья ещё долго молчали. Каждый думал о своём. Рейджи — о Гере и Кейт, в которых неожиданно ясно увидел собственные привычки. Райто — о Зире, которая улыбалась ярче всех именно тогда, когда ей было больнее всего. Шу — о Кейт, о её молчании, о скорости на ночной трассе и о том, как легко она улыбнулась после удачного трюка. Субару — о вспыльчивости, которую он всегда считал своей слабостью, а теперь увидел в девочках как способ защиты. Коу — о Ксюше и её страхе быть лишней. Руки — о том, что правила действительно ничего не значат, если за ними нет доверия. Аято — о том, что, возможно, он слишком часто принимал чужую защиту за вызов.       Никто больше не предложил сыграть. Никто не попытался перевести разговор в шутку. За окном ночь становилась глубже, а в особняке впервые за долгое время взрослые вампиры не строили планы, как удержать девочек рядом.       Они думали о том, как сделать так, чтобы девочки сами захотели остаться..