Бесполезная иммунная. Часть вторая (Черновик, будет перезалив)

Когда я вернулся, Вика уже была вполне себе в нормальном состоянии. Это меня удивило: состояние у неё должно быть отнюдь не нормальное, но ей было словно пофигу. В какой-то момент я даже подумал, что она под кайфом, но говорила эта девчушка вполне себе связно, и зрачки были не увеличены. Больше, впрочем, я ничего и не знал про то, как определить наркоман перед тобой стоит или просто не выспавшийся человек. Никогда не видел разницы. Я помог «веснушке» — кстати, симпатичное имя придумал ей мой внутренний голос, ничего не скажешь, — обработать раны, все-таки, это мои ребята решили повесить её на кресте (будто икон нам не хватало в сарае, блин), потом мы вместе решили, кто из нас будет главным. Вру: я просто объявил себя главным. Пермь я все равно знаю лучше, в курсе куда идти и где что добыть, а информация — это сила. А я как раз владею этой силой. — Мда, весело и интересно, — протянул задумчиво я, наблюдая, как Виктория натягивает на свои ступни кроссовки. Нужно было решить, как свалить из этого рая и остаться незамеченными. Дело было в том, что на меня, может, и не обратят внимания, если я буду выходить, все же, я постоянно убегаю чтобы что-то проверить, а вот с иммунной были проблемы. Вся база уже кипит от новости, что у нас новенькая, и просто так её никто не отпустит. Все захотят побывать на месте Макса (а я на его месте так и не побывал!). Единственное, что может помочь как-то уберечь веснушку от всеобщего грехопадения, так это какое-нибудь максимально странное решение. Но в голову ничегошеньки не приходит. А ты скажи, что она твоя родственница, племянница, к примеру, или сестра, которая вышла замуж и сменила фамилию. Тебя все бояться и на родственника не полезут. Инцест — дело семейное. Именно. Мысль была вполне себе разумная, и я за неё ухватился. Когда Вика собралась, — делала она все медленно, но винить её было как-то не совсем правильно, все же, ей руки проткнули, — я помог ей встать. Оказалось, просто помочь встать веснушке было недостаточно, и она, не удержав равновесия на своих больных двоих, почти сразу же рухнула на меня, чуть не уронив на пол. Поэтому пришлось тащить её на себе. Напомни, ради каких таких целей я сейчас изголяюсь? Ради нахождения лекарства! О, ну да, а разве не для того, что бы около тебя теперь всегда была живая баба, а? Не-а. Так мы и спустились вниз, в комнату. Здесь я во всеуслышание заявил, что Виктория Гейден мне сестра родная и мне нужно отвезти её к родителям. Пока мои балбесы переваривали эту информацию, вставали с лавок и обсуждали новую весть, я, держа на спине иммунную, свалил под шумок. Но прежде, чем выбежать из дома, зашел на склад и захватил рюкзак веснушки. Своя запаска, на случай быстрого сматывания у меня была под барной стойкой, и добраться до неё ни времени, ни ситуации не было. Единственно, я прихватил свою зачехленную «Сайгу», да патроны к ней. Мы вышли на улицу. Вика продолжала сидеть молчком и только оглядывалась, изредка сообщая, что кто-то идет. Тогда я быстро прятался за очередной горой мусора и, когда мой бывший работник проходил, мы снова шли дальше. Пройдя несколько кварталов, иммунная соскользнула с меня и пошла сама, забрав рюкзак. И она все равно не разговаривала, а идти молча мне никогда не нравилось. Поэтому я обратился к Максу. Итак, я бросил целую базу с кучей людей, зависимых от меня только из-за того, что ты так сказал сделать. Именно. Жизнь такая. Либо ты делаешь то, что я скажу, либо я становлюсь тобой. Вариантов особо немного. Что ж, Максим тоже не очень разговорчивый. Если веснушку можно было понять: она пребывала в состоянии шока после поступка Макса, — то вот мой голос явно решил погрузиться в себя. Проблема в том, что он мог знать, о чем я думаю, а я не мог знать. О чем думает он, и это всегда было для меня загадкой. Интересно, о чем сейчас его мысли? О том, что мы интеллектуальные противоположности. Я интеллектуал, а ты противоположность. Иди к черту! Делать было совершенно нечего. Небо было таким же серо-голубым, как и всегда, дома такими же облупленными, как и всегда, а трава такой же желто-зеленой и выгоревшей на летнем солнце, как и всегда. Ничего нового. Ничего интересного. Я пробовал как-то разговорить Вику, но она только отмалчивалась или отвечала односложно. И еще постоянно кривила лицо, когда я к ней поворачивался. Или она постоянно его кривила. Максим, ты испортил мне отношения с этой девкой до того, как я с ней познакомился. Ну простите пожалуйста! Моя вторая личность была возмущена. А я тебе говорил! У нас одно тело на двоих, мы буквально братья по крови! И по духу. Один чего-то хочет, значит тот, кто управляет телом. Должен слушаться! И делать! Ага, щаз. Разве не потому я главнее, что у меня мозгов больше? Ты главнее, потому что ты как личность появился раньше. А вот насчет мозгов я сильно сомневаюсь: у нас их точно одинаковое количество. Окей, тут ты прав. Значит так. Нужно решить куда мы идем. Вика сама не знает, я только что спрашивал, она так и сказала «не знаю». У меня тоже уши есть! Предлагаю вариант: нужно идти в аэропорт. Сейчас в лес, туда, где вы встретились с Гвоздем, там переночевать, а потом в аэропорт. Возьмем машину и покатим куда-нибудь в центр, может даже в Москву, — эх, всегда хотел в Москве побывать, — а там уж видно будет. Может, Даже еще попутчиков найдем и будем большой компанией путешествовать по России в поисках лекарства. Ну, а еще, не даю стопроцентной гарантии, но веснушка может подать интересную идею. Там, может, у её отца- великого ученого есть загородный дом где он проводил тайные эксперименты по поиску лекарств от болезни, создаваемой в Лесном. Мы не в апокалипсическом романе, Макс. Но насчет аэропорта идея хорошая. Наконец, мы вышли из города и оказались на шоссе. Дорога пустовала и уже начала зарастать травой. Лес с противоположной стороны приветственно шумел салатовой листвой, а птицы, прятавшиеся на ветках, весело щебетали. На мир зверей апокалипсис, кажется, не повлиял ни капли. — Пошли, — я указал Вике на едва заметную тропинку. Раньше, до того, как наша банда нашла неподалеку неплохой запас воды в виде абиссинского колодца, — это что-то вроде мини-скважины, — на соседней улице в заброшенном доме, мы ходили за водой сюда, через лесок к речке. Иммунная послушно пошла за мной. Что ж, хорошо, когда твой напарник не выпендривается и делает все, что ему скажут. А если это баба, то это еще лучше. Сквозь лес мы прошли быстро. Тропинка ни капли не изменилась, только чуть заросла, да еще начала покрываться слоем листвы, свидетельствующем о скором появлении холодов. Хотя уже сейчас по утрам довольно прохладно. На берегу было тихо, только вода журчала, и, когда ветер вновь поднимался, лес снова начинал шуметь. Травы почти не было видно, это свидетельствовало о том, что раньше здесь часто ходили, и еще было много коричневых иголок: стройные березки росли вперемешку с соснами и елями, и я понятия не имею почему так произошло. Загадка природы. Вика свалилась на землю около дерева, кинув рюкзак, и молчала принялась его рассматривать. МЫ ВЕНОМ!!! Мой внутренний голос периодически кидал такие шуточки. Ему нравился этот фильм и теперь Макс постоянно сравнивал нас с Эдди и Веномом, хотя с появления первой части этого фильма прошло уже больше десяти лет. Максим увидел «Венома», когда доктор в клинике попросил меня его посмотреть, надеясь на то, что увидев, какие могут быть отношения между двумя мыслящими существами, мой внутренний голос поуспокоится и мы заживем мирно. Так, впрочем, и вышло. Благодарю создателя этого фильма за то, что по прошествии десятилетий он спас меня от смерти от своих же рук. ВЕНОМ ХОЧЕТ КУШАЦ! Умолкни, «Веном». Веном хочет кушац! Веном требует еды или я сожру твою печень! Нет. Макс, со мной это так не работает. Соизволь, пожалуйста, заткнуться. Не до тебя сейчас. Я хотел поговорить с Викой, расспросить её, к примеру, о том, как она сбежала из эвакуационного пункта или о лекарстве, — ну мало ли, может она чего-то знает? Но Максим продолжал мне нашептывать на ухо всякий бред, а веснушка продолжала, отвернувшись от меня, сидеть и рассматривать свой рюкзак. Максим хочет кушать! Где я тебе возьму «кушать»? У Вики? Ага, Еще чего! Ты ей психику сломал, посмотри, она не разговаривает даже! Она просто игнорирует нас, она была без сознания! Ей же было не больно! Зато ей было больно потом, так что сиди и помалкивай! Нашелся тут «Веном». Рыбы поймай! Где я её тебе приготовлю? Сырую ешь. Ты раньше ел живых червяков, помнишь? Это было на спор, и червяк извивался меньше чем рыба. Однако Макс явно не хотел затыкаться и требовал еды. Я бы и сам не отказался, я успел только выпить какой-то буйды у Лехи да и все, зато успел и все на базе проверить, и человека изнасиловать. Бывшей базе. Я подошел к реке. Она чуть светилась, это было подозрительно. И если бы не навязчивый шепот моей второй личности, я бы не рискнул оттуда ничего вылавливать. Давай! Вспоминай! После того, как мы сбежали с больницы, мы жили в лесу! Дичали на пару! Спали на лапнике, были до глаз покрыты копотью и выгладывали дрова по-охотничьи для пущего тепла от огня! Это было так здорово! У тебя крыша просто ехала от всего этого! Есть такое… Хотя у нас обоих крыша ехала. Только у меня от любви и тоски, а у тебя от свободы. Ты так опростился после побега! И не поспоришь. Едва только мы начали с Максимом жить без врачей, вместе, дружно, без особых воин, как мир стал простым и понятным. Меня не сковывали цепи второго меня. А даже наоборот: все словно стало дважды легче делать. В больнице меня заставляли быть таким же как он: безудержным романтиком, который с особой любовью говорит саркастичные вещи и любит мелодрамы. Но мой мир отличался от его мира, и я не мог просто жить, угождая ему. Я был другим. Я был тем самым человеком, который мог сделать все, что угодно: твердый и смелый. И сейчас такой же. Только сейчас я чуть отвык от поедания живых существ, все же, на базе их как-то готовили. Давай, я хочу увидеть как ты ешь живую рыбу! Максим внутри меня ржал просто безумно. Ему всегда нравились мои странные действия и он приходил от них в восторг, словно мы с ним, едва сбежали с больницы, стали лучшими друзьями, один из которых был тем самым ненормальным заводилой, а другой — умным тихоней, который знал как правильно сделать все нереальные идеи. Правда, в последнее время он все чаще совершал веселые действия, не свойственные ему: взрослел чувак. Вот, девчонку изнасиловал. Я посмотрел на Вику. Она бесцельно осматривала реку. Рыбу! Веном хочет рыбу! Как раз прямо рядом с берегом проплывала верхоплавка. Я ловко ухватил её и осмотрел: шевелится, но не светится. Нормально. Ты сейчас шокируешь Вику! Максим орал в голове с таким восторгом, что мне самому захотелось ржать. Давай, давай! Дважды не проси. Я разом сунул в рот рыбину. Максим заулюлюкал, — это было свидетельство его максимального поощрения. Не знаю почему, но мне вдруг и впрямь захотелось шокировать веснушку: чтоб боялась и слушалась. Поэтому я повернулся к ней, и, выпустив изо рта шевелящийся хвост, со смешком спросил: — А ты чо, жрать не будешь? — и, раскусив верхоплавку, выплюнул рыбий глаз. Вика позеленела и махнула на меня рукой. Особо шокированной она не выглядела, это меня огорчило. Ради кого я тут распинался? Ради меня! Ну да… — Ну не хочешь как хочешь, — я выплюнул второй глаз и начал выковыривать из зубов чешую. Вика же вдруг принялась рыться в своем рюкзаке, при этом имея донельзя грустную мордашку. Это все из-за тебя. Нужно уметь сдерживать свои порывы ебаться, между прочим! Мы уже сейчас могли бы найти общий язык, если бы не ты! Да, да, виноват. Неужто ты в неё и в прямь втюрился, что так защищаешь? Еще чего. Просто в отличае от тебя она в адеквате. И от тебя. Небо начало медленно темнеть. День превращался в ночь. Нужно было ложиться спать, чтобы завтра, полными сил, пойти в аэропорт. — Кто первый будет вахту нести? — спросил я, украдкой наблюдая за веснушкой. Та не ответила, видимо, уже начиная засыпать. Неудивительно: денек у неё явно выдался не из легких. Но прошлого не воротишь, а ругаться с Максимом по поводу его необоснованно глупых поступков мне не хотелось. — Ясно-понятно, — я подскочил к иммунной и сел рядом, положив к Викиному рюкзаку свою «сайгу», — раз ты уже засыпаешь на ходу, то вахту буду нести я, — а затем я достал перочинный ножик, чтобы что-нибудь сделать из веток. Веснушка принялась рыться в своем рюкзаке. Я без интереса следил за ней, — в её рюкзаке ничего интересного не было, я же помню. — У меня гамак есть. Не пригодится? — она вдруг достала непонятный шарик. Я удивленно на него уставился. Гамак так скомкали и спрессовали, что с трудом можно было понять, что эта штука предназначена для сна, а когда я его еще и развернул, то впал в куда больший шок: я-то думал, что он одноместный, слишком уж маленький шарик, но оказалось, что в нем спокойно и три человека спать смогут. — Откуда он у тебя? — спросил я. Сейчас гамаки достать очень трудно. На них дефицит. Они удобные, а если их правильно повесить, то еще и безопасные, и в нашей апокалиптической ситуации будет просто офигенно повесить такую штуку на высоких, но толстых ветвях или даже просто стволах, да и спать. Зомби не лазают по деревьям, а значит, и достать не смогут. Максимально полезная штукенция. Вика пожала плечами. А слухи не врут, у женщин в их сумках и вправду есть все на свете. От этой мысли Макса я хохотнул и полез на дерево устанавливать гамак. Найдя нужную по твердости ветку, я повис на ней, и принялся завязывать узел, но вдруг взгляд мой упал на взлохмаченную шевелюру иммунной. Её же к стене пришпилили, она едва ходить может, что уж тут говорить про лазанье по деревьям. Как-то мы это не учли. Это верно. Я соскочил с ветки и завязал гамак обратно в шар. Смысл его устанавливать, если я сейчас буду на вахте? Мог бы и джентльменом быть. О чем ты? Это, вообще-то, её гамак. А ты его не вешаешь только из-за того, что не можешь сам на нем спать! Что за наглость? Совесть ты во мне не пробудишь. Пихнув гамак в рюкзак. Я снова принялся осматривать его содержимое. Оказалось, я не заметил одного кармана, потому что он был на молнии. Там было много вполне себе нужных вещей, уж поважнее того строительного мусора, что видел раньше. К примеру, фонарик и таблетки для очистки воды. Почему у неё нет прокладок? Ты предлагаешь мне спросить об этом? Может, в лаборатории не было их. Это важно, между прочим! Зомби привлекает запах крови! Тряпки годились в девятнадцатом столетии. Сейчас это уже не работает! Ты путаешь зомби и вампиров, у большинства здешних ребят и носа-то нет. А, да, точно. Но все же я решил поинтересоваться: — Слышь, это… А ты чо, типа на ваши кровавые дни не запаслась, а? Веснушка дернула плечами, завернулась в ветровку и затихла. Больно она молчаливая. Как хорошо, что ты заметил. Ты ей психику сломал, полудурок. Еще б она балаболила сейчас. Тоже верно. Но завтра она точняк оправиться. Решив, что дожидаться как-либо реакции попросту глупо, я снова сел рядом с Викой и принялся строгать палочки. Максим же начал мне наизусть читать стихи Есенина: это был его любимый русский поэт. Тихо дремлет река. Темный бор не шумит. Соловей не поет, И дергач не кричит. Ночь. Вокруг тишина. Ручеек лишь журчит. Своим блеском луна Все вокруг серебрит. Серебрится река, сере… Заткнись. — Что? — переспросил я у Вики. Она что-то сказала, а из-за Максима я не услышал. — Я говорю, что ружье у тебя? — Веснушка посмотрела на меня без особого интереса. — Сайга, моя любовь и радость. Обожаю из неё людей убивать, — Максим хмыкнул, услышав это. — Знаешь, сколько уже встретили от неё быструю смерть?.. — я оглядел иммунную. — Тридцать уже. Семнадцать были патрульными, остальные слишком ретивые психопаты, которые настолько обдолбались, что не отличали своих от чужих. Пришлось их чикнуть, а то других бы ребят поубивали… — я задумался. Вспомнились былые деньки, когда я отвоевывал свою базу вместе с кучкой своих ребят. — А ты что, был хозяином той улицы? — Вика нахмурилась. — Желябовской? Просто ты так говоришь… Как будто ты там самый главный. Хах, а что. Так сразу не понятно? Знаешь, вообще-то нет. У нас демократия, а не деспотия, я не думаю, что можно слету понять кто на нашей базе главный. Был главным. — А, ну да. Я был типа боссом, — я скинул с головы капюшон куртки и задумчиво почесал затылок. — А вообще-то это не твое дело. Спать ложись и дрыхни, я в три часа тебя разбужу. Веснушка заткнулась и закрыла глаза, но потом вдруг начала стягивать свои кроссовки. Закончив, она отложила их в сторону. Волосы у Вики трепетали от сквозняка. Дующего с реки. Громов! Накинь на женщину одеяло! Ей холодно! Где я тебе возьму одеяло? И вообще, если бы оно у меня было, я бы его сам использовал. Дима, фу таким быть. Ты просто пытаешься оправдать свои предыдущие действия и показать какой ты хороший и бескорыстный, хотя всю корысть ты уже забрал. Возможно. Но можно использовать гамак, как одеяло, тем более, что если она заболеет сейчас, то нам придется не сладко. И вообще: «Не корысти рады., а по причине связавших меня обязательств!» Тоже верно. Я пошарился у Вики в рюкзаке, снова достал гамак, развернул его и накинул на иммунную. О, ля-ля, ви-ви, как это галантно! Сам-то понял, что сказал? — Спасибо, — коротко отозвалась веснушка. — Холодно ночью будет, — не знаю, оправдывал ли я свою доброту или просто констатировал факт. — И чего ты ботинки свои сняла? — Маленькие. Мне больно в них ходить, — ответила Вика и замолчала. Я присвистнул. И что, все это время она ходила в маленьких кроссовках с ранеными ногами? На апокалипсис баба в самый раз, в горящую избу войдет и коня на скаку остановит. Сильно сомневаюсь. Скромная она, и тихая. Не думаю, что она прям такая смелая. Просто сказать боялась вот и все. Я поднялся и, потянувшись, решил побродить по лесу и поискать какие-нибудь веточки для костра, спички. Благо, они есть у моей напарницы. Слышь, Дим. А? Если она будет в таких кроссовках шастать, да в ветровке, мы долго ходить не будем. Она либо сляжет от простуды, либо ноги подкосятся. Не думаешь, что стоит сходить на крышевой рынок и собрать чего-нибудь? В ТЦ опасно: может еще не вычистили, а туда в самый раз. Точно. Иначе мы с ней далеко не уйдем. До аэропорта пару десятков километров пиликать. Но тогда нам придется подзадержаться. Задержимся сейчас. Зато потом не будем останавливаться из-за повреждений её ног. Все равно придется. У неё же раны, забыл? Одно дело раны, другое дело, когда ноги натерты. Верно. Из глубины леса послышались странные шорохи. С минуту я простоял, в страхе озираясь, а потом со всех ног припустил к Вике. Та уже спала, тихо сопя под гамаком. Веток я так и не набрал, не успел. Взяв в руки Сайгу и зарядив её, я подсел к веснушке и, пристально всматриваясь в темноту, остался так. Если шуршал зомби, то нужно его убить до того, как он подойдет слишком близко к нам. Зомби так и не появился, и, по прошествии часа, я успокоился. Макс начал мурлыкать себе саундтрек из «венома», заменяя английские слова на какие-то свои, на выдуманном языке. Мне было скучно. В темноте особо ничего не поделаешь, а фонарик зажигать опасно. Поэтому я просто валялся на холодной земле и слушал бормотание Макса на философские темы. Он часто так размышлял обо всякой ерунде, чтобы помочь мне не заснуть. Как ты думаешь, у тебя могло бы что-то получиться с этой веснушкой? Ну нет. Мы могли бы с ней стать неплохой командой, не испорть ты все в самом начале, но никак не парой. Не до любви во время апокалипсиса. А мне кажется, что сейчас как раз-таки и нужна любовь. Она помогает держаться на плаву во время трудных ситуаций и… Начина-а-а-ается занудство! Ой да ну тебя! Так мы просидели до двух с чем-то ночи. Я уже, было, хотел разбудить Вику, но Макс меня отговорил, сославшись на то, что у Веснушки был тяжелый день и ей нужно выспаться. То, что тяжелый день был и у меня его, впрочем, не волновало, и меня сильно возмутило, что Макс больше волнуется об этой взлохмаченной пизде больше, чем о нас. Прямо-таки очень сильно возмутило, но моя вторая личность только отмалчивалась да продолжала читать стихи Есенина. В какой-то момент у меня даже возникло подозрение, что это все не просто так, а Макс сильно проникся к Вике симпатией, так как она единственная не капающая трупным жиром девушка на десять квадратным километров и не спидозная на пятьдесят, но тут же отогнал эту мысль. Чтобы Макс и влюбился в эту иммунную? Не дай Бог! В общем, так я и не спал до утра. А уже когда начало светлеть, я нашел в рюкзаке у Вики леску с крючком и принялся ловить рыбу. Жизнь научила меня, что, порой, можно обойтись без удилища, поплавка и грузила. Я насаживал дохлых, а иногда и шевелящихся, оводов, пускал и спустя пару минут выволакивал очередную, серебрящуюся на только поднимающемся солнышке, рыбку, величиной примерно с палец. Осечек почти не было, а голод был, поэтому я все продолжал без особых ухищрений совести жрать живых рыб, заставляя Макса визжать от восторга. Когда стало уже подпекать, оводы исчезли, и я принялся за червяков. — Утра. Ты чего не разбудил меня ночью на вахту? — Вика подкралась сзади, да так тихо, что я и не заметил, поэтому даже вздрогнул. — Ты слишком крепко спала, я не мог до тебя добудиться. Да и тем более, сегодня тебе нужно будет о-о-очень долго идти… Почти двадцать один километр, —Веснушка посмотрела на меня удивленно. И я, хмыкнув, уточнил. — В аэропорт. — Аж туда? — без особой радости спросила иммунная. — Но зачем?.. — За хлебом. Там можно достать машину, а потом отправимся еще куда-нибудь, — леска задергалась, и я тут же взмахнул удочкой, перехватил в полете рыбину и шарахнул её об камень. — Завтрак готов! Вика с пофигизмом, но еще и с легким оттенком удивления посмотрела на предполагаемую пищу. Она выглядела вполне себе съедобной, но уже начал светиться, как и река. — Нет уж, — она отвернулась. — Ты же хочешь есть! — возмутился я, вгрызаясь в рыбину. Не хочет — как хочет. — Не хочу, спасибо, — веснушка вернулась к рюкзаку и принялась перебинтовывать себе руки и ноги. В какой-то момент я почувствовал угрызения совести, больно уж несчастной выглядела девушка, но поскорее отогнал эти мысли. Закончив, мы собрали свои монатки. Вика взвалила на плечи рюкзак, — я предлагал свою помощь, но она только отмахнулась да головой помотала, языка что ли нет? — а я взял Сайгу, и мы пошли на крышный рынок. Правда, Веснушке я об этом сказать как-то подзабыл.