Windsor

— Вы имеете честь общаться с Герцогиней Эдинбургской Джоанной Томлинсон, Королевой и главой государства Соединенного Королевства Большой Британии и Северной Ирландии и пятнадцати стран Содружества, лордом Острова Мэн, Верховным управляющим Церковью Англии, защитницы Веры… — Достаточно. Гарри огромными глазами смотрит на мгновение поднятую в воздух руку королевы в белоснежной перчатке, а затем переводит взгляд на девочку в голубом платье, сидящую с правой стороны от женщины. — А почему у тебя футболка наизнанку одета? О. Нет.

За три часа до этого.

— Слушай, Гарри, а ты еще не нашел работу, так ведь? — парень закидывает в рот ложку черничного йогурта, после откусывая большой кусок от банана. Он глотает все это и только потом отвечает: — Нет. Вчера я ходил на собеседование к одной семье, чтобы работать у них няней, но им нужен был гувернёр. Я говорил, что могу заниматься с их мальчиком уроками, что учусь на врача и знаю, как найти общий язык с детьми, и у меня почти получилось получить эту работу, но потом я зачем-то пошутил, что смогу обработать перекисью водорода открытый перелом, и они сказали, что я не подхожу. Я… я не понимаю, почему всегда порчу всё именно шутками. — Может это потому, что ты лучше жонглируешь, чем шутишь? — Гарри замирает с ложкой в руке и открытым ртом и через секунду комнату заполняет громкий взрыв смеха Найла, а кудрявый бросает ложку в упаковку с йогуртом, начиная избивать лицо ирландца подушкой. — Я ненавижу тебя, тварь. Я надеюсь, после смерти ты попадешь в мир, где процветает идея вегетарианства! — кудрявый отчаянно пытался задушить блондина, ведь хотел этого уже столько лет. И это совершенно не из-за того, что этот глупый парень шутил намного лучше, чем он сам. — Прости, все, прекращай, вон в новостях королевская семья, — Гарри с недовольством, но мгновенно оторвался, ведь это его обязанность как любого гражданина государства, в котором тот имел радость проживать — узнавать о всем, что происходит с семьей монарха. И это совершенно не из-за того, что двадцатитрехлетний принц Уэльский Луи Томлинсон был невероятно красив. — Как мы можем увидеть на видео, снятое нашими журналистами возле Букингемского дворца, здание покидает не так давно принятый на должность гувернёра Мандангус Хиллори. Это уже третий уволенный за март гувернёр. Из этого мы можем прийти к выводу, что пятилетние принцессы Уэльские Фиби и Дейзи растут довольно избалованными. Это и не странно, ведь их мама — королева Джоанна… Гарри переключил канал на программу о жизни панд и настолько громко, насколько мог, демонстративно фыркнул, откидываясь на спинку дивана с закатанными глазами. — Какая же ересь! Эти глупые программы, где семью Джоанны показывают плохой — отборный бред! Я в жизни не видел таких милых и стеснительных девочек как Фиби и Дейзи! — Ты не знаком с принцессами, Гарри. — Я видел сотню видео, где они выходили на публику. Так стеснялись, смущались, прижимались к телохранителям или… Луи. Они удивительные девочки, я бы сказал. Ведь имея кучу денег и власть в столько то лет, не каждый ребенок смог бы остаться милым и не избалованным. А глупые шоу и желтая пресса просто не имеют интересных тем, вот и придумывают всякие небылицы! — Гарри, твоя любовь к этой семье иногда кажется мне фанатичной. Моментами я думаю, что эту семью ты любишь больше, чем свою, — Найл забрасывает в рот горсть сырных чипсов, переключая внимание на обнимающихся детей панд. — Так вот, к работе. Я назначил тебе собеседование сегодня на два часа, лучше не опаздывать, эта женщина не любит непунктуальность. — Это что-то связанное с детьми? — улыбнулся Гарри и проглотил очередную ложку йогурта, чуть не уронив ее на футболку. — Конечно, разве я мог подписать тебя на что-то другое? — Хоран улыбнулся, смотря прямо в сияющие глаза Стайлса, ведь тому так нравилось все, связанное с детьми. — Спасибо, друг. Люблю тебя. А теперь ешь чипсы и не беси меня. Гарри Стайлс имел за спиной девятнадцать полных лет, два года обучения на медицинском факультете и спинку дивана с блошиного рынка. Он жил на съемной квартире со своим лучшим другом и одногруппником Найлом Хораном, любил кошку матери Оливию, здоровое питание и страну в которой родился и жил. Он зарабатывал на жизнь работой официанта, но учебу оплачивала его мама. Гарри считал, что был уже достаточно взрослым, чтобы платить не только за квартиру и йогурты, а и за довольно дорогое обучение в университете. Или хотя бы за какую-то часть. Стайлс был очень рад любым встречам и собеседованиям, но было кое-что, что заставляло его желать работу вдвойне — дети. Все дети до подросткового возраста были для кудрявого ангелами, ведь даже такой вежливый и милый человек как Гарри знал, что все подростки — дерьмо. Они закрыты в себе и те еще бунтари, но парень тоже прошел этот период, и не имел права выражать свое недовольство по этому поводу. — Тебе пора собираться, — Хоран завалился в комнату Стайлса и прыгнул на него, лежащего в кровати так, что тот аж застонал от боли. — Уже час. Надевай парадное. — Ты что, смеешься? Мне быть на месте к двум. Или… блять, это что, где-то на окраине? — Нет, тут недалеко. Здание довольно большое, не потеряешься. Одевайся, машина будет через десять минут, — ирландец поднялся с кровати и сморщил нос в сторону мисочки с мятными конфетами, которые Гарри просто обожал. — Что? Какая машина? На что ты меня подписал, мать твою, Хоран? — кудрявый слегка запаниковал, ведь он стопроцентно не был виновен в своей немного излишней эмоциональности. Немного. — Я что, умру?! — Закрой свой красивый рот, и надень самый красивый пиджак. Будь обворожительным и не шути. Я в магазин, закроешь дверь. Приедешь — поблагодаришь. Удачи. И съебался. Ужасный ирландец. Гарри решил не изводить себя мучительными мыслями и переживаниями, а решил оставить это на самый последний момент, когда будет ожидать начала собеседования. Парень надел первую попавшуюся под руку белую футболку и снял с вешалки черный пиджак. Взял со стула черные джинсы, нашел носки с кактусами и фиолетовые конверсы. Он не знал, куда идет, но ему казалось, что пиджак и лиловые конверсы смотрятся достаточно хорошо. Не успел Гарри закончить причесываться, как увидел в окне черный сигналящий мерседес. Несколько секунд кудрявый переживал и сомневался, за ним ли эта машина приехала, но потом решил чем быстрее взять телефон с кошельком и ключи от дома, выходя на улицу к машине. — Гарри Стайлс? Парень вскидывает брови, но быстро берет себя в руки и кивает, подходя ближе. — Прошу сесть в машину. Я доставлю Вас на собеседование, — высокий мужчина с коротко подстриженными волосами открыл заднюю дверь машины и Стайлс, в последний раз посмотрев на дверь дома, прошел к машине, садясь и поджимая губы. Он действительно надеялся, что сегодня его жизнь останется при нем. — Простите, почему мы остановились прямо возле Букингемского дворца? — кудрявый наклоняется к водителю, чтобы спросить. — Мы приехали, мистер Стайлс. Мужчина неожиданно выходит с машины, но совсем скоро оказывается у задней двери, открывая ее для ошеломленного Гарри. — Прошу. Парень кивнул и ступил одной ногой на асфальт, через момент уже полностью оказываясь на улице. Он увидел гвардейцев в форменных черных шапках и красно-черных формах, сотни туристов уже за несколько метров и мужчину, который вежливо попросил пройти его к входу на территорию дворца. Твою. Мать. Найл. — Гарри Стайлс? Прошу за мной, — девушка в сером костюме и планшетом в руках попросила Гарри следовать за ним и быстрым шагом пошла к большой двери королевского дворца. Кудрявый подумал, что это могло быть очень-очень злым пранком, и все вокруг — муляж. Особенно гвардейцы. — Прошу оставаться на месте и не гулять по дворцу. В случае срочной потребности звать кого-нибудь из персонала, он тут везде. Дожидайтесь своей очереди, Вас позовут. Удачи. Маленький мальчик, которого оставила мама возле кассы, а скоро должна была прийти его очередь — вот кем себя чувствовал девятнадцатилетний Гарри, ожидающий своей очереди на уютном диванчике недалеко от двери, куда зашло и вышло уже несколько мужчин и женщин. Он сидел уже более чем пол часа, пытался играть в телефоне и считать количество старинных ваз в комнате, но и то, и то, он со временем посчитал полнейшей глупостью, когда в этот же момент, в одном здании с ним могла находиться, черт возьми, королева всея Британии и Северной Ирландии. А еще ведь страны Содружества. И остров Мэн. Ох, что это за собеседование такое. — Простите, простите! — Гарри позвал какого-то молодого парня в джинсовой курточке и черными волосами, и тот остановился, с непониманием всматриваясь в лицо шатена. — Мне сказали, что я могу обращаться к персоналу по случаю срочного дела, а я уже долго хочу в туалет. Вы могли бы показать где тут уборная? Невероятной красоты брюнет, казалось, совсем скоро засмеется, но в конце концов он взял себя в руки, взмахнул своими невообразимо длинными ресницами и улыбнулся, попросив Гарри идти за ним. — Ты на собеседование? — как бы между прочим спросил брюнет, поворачиваясь лицом к Гарри. — Да, на собеседование. А ты здесь кем работаешь? — брюнет снова сдержал усмешку, поворачивая в коридоре налево. — Я не работаю здесь. Меня зовут Зейн, а тебя? — О, прости тогда. Я Гарри. Как я сразу не подумал, что настолько красивый парень не может работать прислугой, — Зейн прыснул смехом и посмотрел в глаза Стайлсу, который казался смущенным. Они остановились у двери с красного дерева, но не собирались расходиться. — А что, красивые парни не работают на работах для простых смертных? Что тогда здесь делаешь ты? — это, как показалось Гарри, был комплимент в ответ, но он решил прикинуться, будто не понял, начиная говорить об ужасном ирландце. — О, я, честно говоря, даже не знаю, на что я пришел. Меня как-то пропихнул сюда мой друг… бывший друг, и он совершенно точно отгребет у меня сегодня вечером, — Зейн громко смеется, и Гарри думает, что в живую он не слышал более приятного смеха. Но только в живую. — Ты действительно очень красивый. Почти такой красивый, как принц Уэльский, — Гарри ясно дает понять, что это шутка, смеясь таким смехом, будто ему на самом деле удалось смешно пошутить. А потом вспоминает, что делают с его жизнью шутки. — Тебе, значит, нравится Луи? Могу уверить — он тот еще говнюк, — Зейн почему-то ухмыляется, и Гарри снова стает не по себе, потому что так брюнет становится похож на какого-то опасного хищника. — О, вы знакомы? — искренне удивляется Стайлс. — Еще как. — Тогда я просто имел в виду, что у него очень приятная внешность. Не более. Я не фанат королевской семьи, — ой, у кого-то нос вырос на пару сантиметров. — Спасибо, что провел. Возможно мы еще увидимся. — Я надеюсь на это. Если получишь работу, поблагодаришь от меня своего ужасного друга сразу после того, как он отгребет? Договорились? — Зейн улыбается, а Гарри не знаком с более удивительным человеком. — Договорились. Когда Гарри выходит из уборной и подходит к умывальникам, он расстегивает пиджак и поправляет свои волосы в зеркале, отмечая, что во время разговора одна прядь волос безобразно упала на лоб, и Стайлс на секунду захотел побриться на лысо, а потом появилась проблема намного глобальнее — его чертова футболка. Он даже не посмотрел, что надел, и сейчас на нем находилась одна из его любимых, но такая ненавистная в данный момент футболка с надписью — «Розы красные, Фиалки синие, Идите нахуй». Как же плохо ему было прямо сейчас. — Хорошо, главное не паниковать. ИИСУСЕ! — Гарри схватился за волосы, и начал обдумывать все возможные варианты. Хорошо, первый — оставить все, как есть. Можно застегнуть пиджак на все пуговицы, но может же произойти что-то такое, из-за чего придется снять пиджак и он пошлет нахуй кого-то из сотрудников королевы. Второй вариант — перевернуть футболку надписью на спину. Опять же — если придется снять пиджак он пошлет нахуй того, к кому стоит спиной. А это вдвойне невоспитанно. Третий вариант еще более бредовый — надеть пиджак на голое тело, а он ведь не стриптизер какой-то. Ну и остается четвертый, лучший из худших — надеть футболку наизнанку. Когда кудрявый возвращается в залу ожидания, то сразу же слышит свою фамилию. Он кидается к двери и чувствует выброс адреналина, входя внутрь. Он смотрит по сторонам и отмечает большие окна и светлые стены, большую люстру и Джоанну Томлинсон. Черт… Он мог послать нахуй королеву Великобритании.

***

— А почему у тебя футболка наизнанку одета? О. Нет. Гарри все еще стоял за несколько шагов от двери, окна выходили во внутренний двор, они находились на втором этаже и парень не знал, что из этого использовать, чтобы сбежать. — Я надел футболку наизнанку? Ох, наверное, слишком сильно спешил к Вам, принцесса, — девочка закрывает губы обеими ладошками и громко хихикает, а ее сестра, точная ее копия, повторяет за ней. — Девочки, — о боги, ее голос в живую такой же, как по телевизору. А еще она выглядела как воплощение манер и красоты. — Здравствуйте, мистер Стайлс. Присаживайтесь напротив. Парень садится на диванчик, что стоял прямо напротив трех членов королевской семьи и кладет руки на колени, неловко улыбаясь из-за тишины. Он осматривает сначала Фиби, затем Дейзи и широко улыбается им обеим, получая в ответ такие же искренние улыбки. И как эти чертовы СМИ смели говорить, что эти девочки избалованы? — Мистер Стайлс. — Да? Прошу, называйте меня просто Гарри. — Хорошо, Гарри. Расскажи о себе. — Мм, мне девятнадцать. Я жил в Чешире, в семнадцать переехал в Лондон и начал учиться в университете медицины. В этом семестре перевелся на заочное, чтобы больше зарабатывать и иметь возможность самому оплачивать свою учебу. Живу со своим лучшим другом на съемной квартире. Вот и все. — А чем ты увлекаешься? — О, я очень люблю цветы. Иногда я так же работаю флористом, мне нравиться печь и петь. Когда не читаю книги о медицине, стараюсь читать классическую или популярную литературу. Гарри было страшно. На самом деле страшно. Он подданный, а его королева прямо перед ним и спрашивает о его хобби. Но он старался, действительно старался делать то, что хорошо умеет — болтать. Ведь такой он человек — наполовину сангвиник, наполовину холерик. — Медицина — это хорошо. Сможешь, в случае чего, предоставить первую медицинскую помощь. А хорошо ли ты владеешь психологией? Базовыми знаниями математики, английского, французского, экономики, политики? Способен найти общий язык с детьми? Почувствовать их настроение? Играть с ними очень долго, или уложить спать? Ты смог бы делать это шесть дней в неделю, Гарри? — Я… — парень осекся, опустил плечи. Нет! Он должен стоять на своем, о чем бы сейчас королева не говорила! — Я умею находить общий язык с кем угодно. Я знаю десятки сказок и десятки игр. Я могу долго бегать и носить девочек на руках. Я смогу умножить два на два и поговорить о парламенте Англии или Германии. И… Et j'aime beaucoup les enfants (п.а. с франц. «Мне очень нравятся дети»). Джоанна продолжала смотреть на лицо молодого человека с таким же выражением спокойствия, с каким смотрела все время, с момента, когда он зашел в комнату с одетой наизнанку футболкой. — Фиби, Дейзи, как он вам? — женщина взяли за руки дочерей и улыбнулась каждой, смотря на счастливые детские лица. — Да, пожалуйста, мама! Женщина засмеялась и Гарри не мог даже моргнуть, смотря на такое фантастическое сходство между лицом королевы и принцесс. — Ты принят, Гарри. Завтра в девять утра за тобой заедут, будь готов к этому времени. Обсудим все завтра. Удачи.