Глава I: Радиоактивность. Будь она неладна
8 апреля 2018 г., 15:18
Лондон кипел. По его серым улицам проезжало море машин, то и дело застревая в пробках. Над городом пролетел, блеснув в лучах холодного солнца, резвый самолёт. Прохожие быстрым шагом пересекали мостовые и тротуары. Даже тяжёлые облака плыли особенно скоро, гонимые порывистым ветром.
Спешил и один из опаздывающих студентов, пробираясь по широким коридорам своего корпуса. Его прекрасное настроение сегодня не могло испортить ничто: ни пасмурная погода в начале июля, ни пролитый в утренней спешке кофе, ни даже странное желание декана их факультета, профессора Брауна, собрать всю их группу в первый день каникул. Он надеялся, что мистер Браун прочитает какую-нибудь занудную лекцию о том, как надо проводить летние каникулы, или даст список литературы, с которой необходимо будет ознакомиться. Или, в крайнем случае, соберёт деньги на «факультетские нужды». Впрочем, последний вариант не исключал предыдущие.
Постучав в массивную дверь аудитории №720, студент приоткрыл её.
— Здравствуйте, профессор Браун. Можно войти? — спросил он, уперев виноватый взгляд в пожилого сухонького старичка с жидкой белой бородкой и седеющей шевелюрой. За два года обучения уже было усвоено, что без этого можно было нарваться на ругань, а то и на более крупные неприятности.
— Доброе утро, мистер Поттер. Проходите, — сквозь зубы процедил профессор, укоризненно буравя через свои позолоченные очки с толстыми линзами высокого, черноволосого и нескладного студента. Тот потупил свои яркие зелёные глаза в простых чёрных очках и с видимым покаянием занял одно из свободных мест подальше от золотых окуляров.
— Так вот. Я говорил, пока меня не прервали, — вновь взгляд в сторону незадачливого студента, — о том, что каждый из вас уже два года постигает такой интересный и важный предмет...
Дальнейшая речь профессора, сводящаяся к тому, как он любит химию и надеется, что и все его студенты придерживаются такого же мнения, неумолимо ускользнула из сознания скучающего молодого человека. Нельзя сказать, что химия ему была противна, но и особой заинтересованности в ней он никогда не проявлял. Дело в том, что именно этот вуз как нельзя лучше удовлетворял требованиям «мистера Поттера». Это, в первую очередь, бесплатное общежитие, чтобы наконец съехать от дальних, но недалёких и злобных родственников, и хорошая стипендия, чтобы не зависеть от них же. Кроме того, корпуса его факультета располагались недалеко друг от друга и от центра города, где находилось и общежитие. Впрочем, опаздывать с завидной регулярностью счастливому студенту это не мешало. Конечно, учиться на первом курсе было весьма непросто, но он быстро приобрёл репутацию продвинутого программиста и помогал своим однокурсникам с высокими технологиями, за что те давали ему свои конспекты. Да и склонности преподавателей за год вполне показали себя, что не могло не облегчить жизнь.
В общем, всё было бы идеально, но существовал, как и положено, один минус. Весомый такой. И коварный. Обнаружился он, раскрыв своё коварство, лишь в самом начале учебного года. Когда в главном корпусе вывесили списки поступивших студентов, среди прочих в них было имя: «Гарри Джеймс Поттер», чему этот самый Поттер, разумеется, весьма обрадовался, ведь чтобы сдать все экзамены, ему пришлось львиную долю своего свободного времени проводить с учебниками в зубах. В таком же радостном настроении он пришёл на первое вводное занятие, где его и поджидал этот самый минус. Проверив на присутствие первокурсников, всё тот же профессор Браун, совсем не изменившийся за два года, сделал значительную паузу.
— Но кроме вышеперечисленных у нас есть ещё одна студентка. Я рад представить вам победительницу прошедшей в мае олимпиады, на которой она набрала, — голос профессора повысился, — больше максимального количества баллов. 107 из 100! Я лично оценивал эту работу и уверяю вас, делал это, как и всегда, сугубо объективно. Прошу, заходите, мисс!
«Ну вот, только какой-то всезнайки нашей группе не хватало», — буркнул про себя наивный Гарри. Он и не подозревал, какая это всезнайка. В аудиторию зашла и скромно встала рядом с расхваливающим её профессором Брауном... «Нет. Нет-нет-нет. Только не это! Господи, за что-о-о!» — простонал в отчаянии ещё недавно такой счастливый студент.
— В общем, присаживайтесь, мисс Грейнджер, и запомните, я жду от вас многого, — закончил свою речь профессор. Девушка, поблагодарив его, также скромно села на свободное место в первом ряду. Но Гарри-то знал, что вся эта скромность напускная, а внутри она горделиво светится от собственной важности. Как и всегда, когда её хвалят. А хвалят её весьма часто. Так уж повелось с колледжа, куда Гарри попал по чистой случайности после «Хай Камеронс», а Гермиона, естественно, планировала ещё с 5 лет. Наверное, она и в утробе матери уже вела себя воспитанно и на УЗИ следовала всем указаниям врача, чтобы её могли рассмотреть. На уроках же она слушала внимательно учителей и если замечала, что её многострадальный сосед по парте, которым, к его большому сожалению, обычно оказывался всё тот же Гарри, отвлекался, тут же толкала его и шипела, как рассерженная змея. И хоть бы списывать давала! Принципиальная, видите ли. В общем, намучился Гарри с ней изрядно. Хотя с другой стороны, с ними обоими не особо общались в классе, и потому волей-неволей она была его единственной знакомой. Но всё же он с облегчением вздохнул на выпускном, надеясь, что никого из своих одноклассников уже не встретит никогда в жизни. Наивный. Но деваться было некуда, поэтому Гарри смирился. Слава Богу, жила она не общежитии, а у родителей. Ну, а к постоянным встречам в стенах вуза пришлось привыкнуть. Гарри никогда себе в этом не признавался, но в огромном и чужом университете Гермиона была кусочком чего-то привычного и знакомого. Впрочем, по её поведению было заметно, что и она сама не в восторге.
—...летнюю практику в разных регионах нашей страны, — подводил к концу свой монолог профессор Браун. На этих словах Гарри опомнился и стал внимательно слушать. Далее шли фамилии и описания исследовательских работ, которые им необходимо было выполнить.
— И последняя пара. Грейнджер — Поттер. Тема работы: «Изучение свойств радиоактивности неизвестного металла». Вы должны отправиться в юго-восточную Шотландию, где моими коллегами было замечено проявление некоторой природной аномалии, как они предполагают, это может быть еще не открытый ранее металл.
Гермиона, которая прослушала начало предложения, увлечённо спросила:
— Того самого, из седьмого периода, сэр?
— Да, мисс Грейнджер, — последовал поощрительный кивок профессора.
Гарри же, которого глобальные вопросы химии не особо тревожили, куда больше заинтересовали более приземлённые проблемы:
— Куда-а-а? — обречённо протянул он.
До Гермионы вдруг дошло, кто с ней в паре, и она возопила:
— С кем?!
— Пары и темы спорам не подлежат. Билеты уже куплены на ваши имена, — прищурившись, сказал профессор Браун, — можете получить их в деканате, — не слушая нарастающий гул, он добавил: — Ах да, и не забудьте сдать деньги на ремонт лаборатории №7. Счастливых каникул! — и бодрыми шажками он выскочил из аудитории.
Да уж. От хорошего настроения Гарри ничего не осталось. У профессора талант, что сказать. Подойдя в коридоре к нахохлившейся Гермионе он пробурчал:
— Ну, пойдём за билетами, что ли.
— Да конечно! — язвительно ответила та. — Я, знаешь ли, не хочу быть раздавленной в толпе любимых однокурсников. Не все же такие везучие, как мы с тобой.
Гарри промолчал, признавая её правоту. Интересно, она хоть иногда ошибается? В виде исключения там. Как раз в этот момент штурмующих двери деканата студентов разметал в стороны один из рослых и плечистых старшекурсников. Кажется, только первокурсники были счастливчиками, освобождёнными от практики. Неловкое молчание затягивалось.
— Так ты...э-э-э... знаешь что это за металл, да? — спросил Гарри, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.
— Разумеется, нет. Нас для того и посылают, чтобы мы это выяснили. — последовал ответ.
— А разве это безопасно?
— В том-то и дело, что излучение, которое было там зарегистрировано, лишь немного походит на радиоактивное, но таковым, по сути, не является. Наша одежда для него является препятствием, но... Кроме известных частиц в том месте происходит выброс чего-то непонятного. Лучше будет взять одежду с добавлением алюминия. Думаю, это будет интересно исследовать. Это очень важная задача, уверена, именно поэтому для её выполнения выбрали меня, ну, и... — она замялась, взглянув на собеседника.
Гарри поёжился.
— И каким же образом эту задачу решить?
— Думаю, что лучше всего взять датчик измерения радиоактивности, ведь конкретную точку пространства так и не установили, взять на анализ пробы воздуха и почвы в том районе, возможно, понаблюдать за флорой и фауной.
«С ума сойти, — подумал Гарри, — у неё и план уже готов».
— В общем, я тут подумала. Ты стой тут и жди очереди, а я пока сбегаю за всем необходимым, — и она унеслась в сторону лабораторий...
Уже на следующий день редкие пассажиры поезда Лондон — Эдинбург наблюдали за двумя странными молодыми людьми. Парень был облачён в джинсы, лёгкую куртку и кроссовки, его длинноволосая спутница имела аналогичный гардероб, и, понятное дело, не это удивляло остальных пассажиров. Поведение у этой парочки было несколько непонятным: то они, забывшись, весело разговаривали и вспоминали бурные, по-видимому, школьные будни, то, опомнившись, замолкали и смотрели в разные стороны. В итоге девушка достала какую-то толстенную книгу со страшным названием «Аналитическая химия» и полностью абстрагировалась от реальности. Парень же включил трансляцию матча по футболу на своём смартфоне и тоже перестал подавать признаки жизни, лишь иногда тяжело вздыхая или, наоборот, широко улыбаясь. В автобусе же, проходящем близко с местом назначения, трясло так, что ничего было уже не достать, да и набитые рюкзаки мешали. Было жарко. Девушка требовала у водителя включить отсутствующий кондиционер.
Наконец они высадились и вздохнули с облегчением. Впрочем, по лицу водителя было видно, что он рад не меньше их. Путь их лежал через редкий лес, Гермиона то и дело спотыкалась и на предложение Гарри понести её рюкзак ответила упрямым отказом. Недалеко от каменистого холма, где была обнаружена та самая радиоактивность, они решили остановиться. Наделённая большим опытом в поездках на отдых с родителями Гермиона за пять минут поставила свою палатку и, вдоволь полюбовавшись мучениями Гарри, помогла ему.
Перекусив и отдохнув, они переоделись в защитную одежду, которая отличалась от их собственной разве что тем, что немного поблёскивала на солнце из-за алюминиевого покрытия, и продолжили путешествие. С собой на первый раз Гермиона взяла только датчик радиоактивности, который редко-редко пикал, показывая, что где-то поблизости она есть.
Холм был не особо крутым, но достаточно высоким, поэтому экспедиция затянулась. Датчик в руках Гермионы попискивал всё чаще, давая понять, что они на верном пути. Она была вся поглощена работой, не отрывая глаз от него, Гарри же скучал и поглядывал по сторонам, но ничего интересного увидеть не удавалось. Скучный пейзаж.
Вдруг он почувствовал, что ему страшно. Гарри удивился этому ощущению, оно было неожиданным и каким-то посторонним. Но тревога всё усиливалась, чем выше они поднимались, и будь он один, уже давно плюнул бы и побежал обратно. Странная тишина окружала их: не было слышно пения птиц, шума транспорта, хоть чего-нибудь. Только мерные, как удары метронома, вскрики прибора. Дрожь пробрала Гарри. Но не признаваться же в этом Гермионе! Поэтому приходилось терпеть и внимательнее оглядываться по сторонам. Гермиона же вспомнила, что забыла шариковую ручку в рюкзаке. «Вот ведь овца, — ругала она себя, — без ручки не смогу записать ни единого наблюдения, благо хоть фотик не забыла. Блин! Мне нужна моя ручка!» Но, опять же, она была не одна, поэтому молча мучилась своей беспамятностью и наблюдала за прибором. Он начинал пищать всё чаще, поэтому Гермиона ускорила шаги, надеясь, что они уже близко от их цели. Гарри же чуть отстал и всё пытался понять, что же его так напрягало.
Неожиданно маячившая впереди блестящая спина Гермионы скрылась из глаз с характерным визгом. Гарри застыл на месте, не понимая, куда та подевалась.
— Да вытащи уже меня отсюда! — раздался откуда-то снизу голос.
Гарри подбежал к месту исчезновения и понял, что Гермиона каким-то чудом провалилась под землю и теперь не может оттуда выкарабкаться. Ей мешал прибор, заливающийся бешеным писком.
— Быстрее же! Я проваливаюсь, Гарри-и-и! — в отчаянии крикнула девушка, так и не расстающаяся с ценным прибором.
Машинально Гарри отметил, что она первый раз в жизни назвала его по имени. Его тревога достигла таких пределов, что он готов был бросить эту зазнайку здесь, и пусть она попробует со всеми своими знаниями и талантами выбраться, но воспитание всё же не позволило. Он схватил Гермиону за протянутую руку и что есть силы потащил наверх, стараясь сам не сползти за ней следом, для чего уцепился второй рукой за какой-то камень. Сердце стучало где-то в висках, кровь прилила к лицу, очки начали сползать с кончика взмокшего носа, перед глазами было лишь белое лицо Гермионы. Визг прибора стал невыносимым и непрерывным. Наконец что-то чавкнуло, и Гермиона пробкой вылетела наверх, а прибор последний раз пронзительно пискнул и затих.
— Откуда здесь могли взяться зыбучие пески? — хрипло спросила Гермиона, не выпуская руки Гарри.
Он лишь молча покачал головой. У обоих дрожали колени и пот катил градом. Они прислонились к прохладной каменной стене и...
И неожиданно словно провалились куда-то. Мир поехал и закружился, свет солнца резко угас, появлялись лишь какие-то цветные пятна, и Гарри с Гермионой попали...
