XXI vs XI

      «Попали, — понял Гарри, едва зрение снова вернулось, — мы попали». И действительно, сложно было оценить открывшуюся картину как-то иначе. На первый взгляд, как будто ничего особо и не изменилось: скучающее британское солнце, облака с тем же настроением и даже каменная стена злосчастного холма. Но всё это было позади или сверху незадачливых искателей радиоактивности, а вот если бросить второй взгляд, вперёд... В нескольких шагах перед ними стоял высокий и странный старец. Причём странность его проявлялась отнюдь не в росте. Начать с того, что его борода и волосы были настолько длинными, что он вполне бы мог заткнуть их за пояс, а цвет имели серебристый, в тон костюма Гарри и Гермионы. Нос же странного господина, похоже, длиной решил переплюнуть своих соседей, за что и поплатился: в двух местах он был переломлен. Зато именно на нём устроились необычные очки-половинки. Но больше всего поражала одежда незнакомца, которая, видимо, решила не выделяться на фоне странности своего хозяина. Она напоминала помятый балахон. «Может, какой-нибудь бомж?» — хотел уже успокоиться Гарри, но не тут-то было.       — Вот вы какие, чересчур проворные магглы, — произнёс странный человек глубоким голосом и сделал несколько шагов по направлению к Гарри и Гермионе. Как-то это было непохоже на монолог того класса людей, к которым отнёс его Гарри. «Может, сумасшедший?» — подключила Гермиона свои мыслительные центры.       — Хм. Или вы не совсем обычные магглы? Любопытно-любопытно, — продолжил бормотать незнакомец, будто бы подтверждая последнюю догадку Гермионы настолько, что она даже перепрыгнула и в голову её спутника.       — Дело в том... э-э-э... сэр, — решился-таки наконец открыть рот Гарри, почувствовав прилив бодрости и недвусмысленный тычок Гермионы.       — Вы можете называть меня профессор Дамблдор, — ответил на заминку юноши старец.       «Профессор?!» — мысленно встрепенулась Гермиона, услышав знакомое слово. Впрочем, рано она радовалась.       — Э-э-э, хорошо... профессор. Так вот, дело в том, что мы... — Гарри вновь почувствовал неполноту своего словарного запаса.       Но тут Гермиона не выдержала. Осознав, что кто-то рядом собирается отвечать, да ещё и перед профессором, а она, принципиальная отличница, будет молчать, её будто прорвало после годового молчания.       — Вы понимаете, мы на летней практике, — решила начать издалека Гермиона. «Ну, хоть не с самого рождения начала, и то хорошо», — подумал довольный возможностью наконец-то замолчать с полным правом Гарри. Незнакомец внимательно слушал Гермиону, которая словно бы отвечала хорошо выученное домашнее задание. Так и чудилось, что сейчас он скажет: «Садитесь, Грейнджер, отлично». Как в старые добрые времена... Стоп, а почему добрые? Гарри вынырнул из потока мыслей, в которые всегда погружался, когда его подруга отвечала урок. Или не подруга. Или не урок. Как-то всё запутано.       Гермиона тем временем продолжала:       — А в напарники я получила... — тут она покосилась на застывшего Гарри. — Ну, вы поняли...       — Да, я понял, — очки-половинки как-то весело блеснули. — И давно вы женаты?       Гермиона поперхнулась. Гарри снова открыл рот и не смог ничего сказать. Проследив направление лукавого взгляда, они поняли, что так и не расцепили руки. На лицах обоих появилось более-менее осмысленное (хоть и рассерженное) выражение.       — Да как вы смеете! Во-первых, мы ещё слишком молоды... — начала оборону Гермиона, вырвав свою руку у Гарри.       —...А во-вторых, мы не любим друг друга! — наверное, первый раз в жизни с таким жаром поддержал её Гарри.       — Любовь? В наше время? Бросьте, вы же не дети. Настолько не дети, что уже давно пора состоять в браке. Куда только смотрят ваши родители?       — Знаете что!.. — повысила голос Гермиона.       — Знаю-знаю, — усмехнулся в усы странный человек, именующий себя профессором, — наверное, ваши родители не настолько богаты...       — Да послушайте же! — тут уж и Гарри потерял терпение. С чего вообще они должны стоять здесь и слушать этого «профессора»? — Не собираемся мы жениться и никогда не собирались.       — И не будем собираться! — теперь уже Гермиона нарушила их немой договор о взаимном несогласии.       — И вообще, нам пора...       — Вот именно! Мы не обязаны тут с вами беседовать, у нас важное дело!       — ...А то пока мы не найдём радиоактивность, эта сумасшедшая не уймётся.       — В точку, Га... Что?! Это кто сумасшедшая?!! — увлёкшаяся сменой привычной модели поведения Гермиона не сразу уловила суть фразы своего коллеги и теперь находилась ещё в большем бешенстве.       Старец во время излияния этого словесного фонтана спокойно молчал, лишь его белые усы шевелились от частых улыбок, и проклятые очки продолжали поблёскивать. Поймав паузу он произнёс:       — Всё с вами понятно, молодежь. И как же вы намерены вернуться?       Пауза начала затягиваться.       — Ну... — Гарри пожал плечами. — Так же, как мы попали сюда?       — Замечательно! — ехидные очки никак не желали угасать. — И как же вы попали сюда?       Пауза начала принимать пугающие масштабы. В этот раз нарушить её попыталась Гермиона:       — Э-э-э... Стена! Да, во всём виновата стена! Наверное, это какая-то голограмма. Только я не понимаю, зачем, — она развернулась и начала методично наносить удары ни в чём не повинной каменной громадине.       — Голо... что? — настала очередь нового знакомого пары исследователей поперхнуться.       — Да голограммы тут не при чём! Наверняка у неё избирательная пропускающая способность. Может, фотоэлементы? — предложил свою версию Гарри и присоединился к попыткам Гермионы.       — Неужто магглы свой язык выдумали? — старец нахмурился. — Вроде и по-нашему говорите, а как-то не особо понятно.       — Да перестаньте нас уже обзывать какими-то магглами. Что это вообще значит? Почему это вы какие-то другие? Да что вообще происходит?! — отчаявшаяся Гермиона решила идти напролом.       — Не надо нервничать, мисс. Слово «маггл» означает, что вы не волшебники. Но вот как вы сюда попали сквозь магглонепроницаемую стену с магглоотталкивающими чарами, признаюсь, я и сам пока не пойму.       — Какие волшебники?! Что вы несёте?!! — Гермиону окончательно перестало устраивать настоящее, и она продолжила пытаться изменить его громкими вопросами.       — Послушайте, — чуть более спокойный от укрепившейся мысли о сумасшествии их собеседника Гарри воззвал к его потенциально существующему разуму, — вот вы назвались профессором, значит, вы достаточно образованы. Даже маленькие дети знают, что волшебства не существует. Это всё сказки!       — Вот именно!.. — начала Гермиона и предупредительно замолчала, вспомнив, чем закончился предыдущий слом традиций несогласия. Всё-таки придерживаться традиций не так уж и плохо.       — Посмотрел бы я на ваши рассуждения, кабы вы не меня встретили, а какого-нибудь лихого человека, ох, посмотрел бы! — проворчал незнакомец. — Да и во что верить-то, ежели не в магию?       От такой постановки вопроса челюсть упала уже у обоих.       — Ну, эм, — Гарри понял, что спорить тут бесполезно, — а как же технический прогресс? Мы же не в Каменном веке!       — Что верно, то верно, не в Каменном, — подтвердил странный человек, которому, похоже, уже порядком и самому надоело спорить с пришельцами. Может, он уже пожалел, что на его месте не тот самый лихой человек? — В общем, пойду я, а вы тут прогрессируйте дальше, — и он развернулся с явным намерением уйти куда подальше.       На лицах Гарри и Гермионы вспыхнуло облегчение, но уже через секунду оно сменилось сомнением. Перспектива заканчивать день одним в непонятной местности рядом с не желающей пропустить их домой стеной выглядела не лучшим образом. Да и слова о лихих людях тоже. Пожалуй, этот странный человек (хотя бы не буйный) и впрямь имел больше плюсов.       — Подождите... профессор, — сдалась Гермиона. Тот с готовностью обернулся. Его ехидные очки всё так же сверкали. — Нам нужна помощь.       — Интересно, с чего бы это? — улыбнулся он.       — Просто мы потерялись и запутались, — посетовал Гарри.       — Да! Именно поэтому мы немного нервничаем, — третий раз подряд поддержала его Гермиона и мысленно выругалась: «Да что ж такое! Что за день такой!» А ведь до заката было ещё далеко...       — Тогда слушайте и не перебивайте. Вы в самом деле попали в мир магии, и с этим ничего не поделаешь. В том, что она вполне себе существует вне зависимости от ваших представлений, вы убедитесь и очень скоро...       — Докажите! — вырвалось у Гарри. — Пожалуйста, — добавил он, спохватившись.       — Н-дэ, был у меня уже один, который вот так же требовал, — нахмурился старец. — И что из этого вышло? А впрочем... — тут откуда-то из складок своего странного одеяния он достал тонкую и резную палочку, надо полагать, волшебную. Быстро взмахнув ей в направлении шарахнувшихся Гарри и Гермионы, он пробормотал что-то себе под нос, и оба в изумлении поняли, что поверх их одежды возникли из ниоткуда два чёрных одеяния, во всём напоминающих профессорское.       — Так-то лучше, — заметил он, пряча палочку. — А то вырядились в ни пойми что, шагу бы в Хогсмиде ступить не дали.       — А это так обязательно, да? — сморщилась Гермиона, к которой дар речи быстро вернулся от эстетического шока. Гарри мужественно промолчал, поправляя складки.       — Да, у нас все ходят в мантиях. Так вот, в нашем магическом мире и так достаточно беспорядков, поэтому он отделён от мира магглов непроницаемой для них преградой. Вблизи неё они вспоминают о всяких неотложных делах, вроде непогашенного камина, и тут же сбегают, — Гарри и Гермиона поёжились, вспомнив, что их поджидал отнюдь не камин (даже в мыслях). Везучие они, видимо. — Сама преграда так устроена, что не впускает никого из них. О том, чтобы выпускать, и речи быть не может, поэтому я и не представляю, что с вами делать.       — Класс, — фыркнул Гарри.       — Кажется, я просил вас не перебивать, — кротко заметил профессор. — Но, раз уж вы попали к нам, то на это должна быть какая-то причина. Весьма любопытная причина...       — Мы рады, что вам это кажется любопытным, — Гермиона впервые в жизни перебила старшего. «Сегодня просто день несовершённых дел. Что там осталось? Прыжок с парашютом?» — проскочила в голове у неё отрешённая мысль. — Но не могли бы вы сообщить, как нам всё-таки попасть домой?       — Я не знаю, — просто ответил старец.       Такой ответ профессора Гермиона тоже слышала впервые. Система привычного мира неуклонно рушилась. Схватившись за голову (в прямом смысле), девушка замолчала.       — Поэтому я предлагаю вам проследовать на постоялый двор «Три метлы», где вы сможете переночевать. А завтра я с остальными преподавателями проведу ритуал изучения вас, извещу Его Величество, и уже тогда ваша судьба решится. Ах да, ещё вы расскажете мне немного о вашем так называемом прогрессе.       Гермионе захотелось завыть. Мало того, что их будут препарировать, как каких-то лабораторных лягушек, мало того, что они угодили в мир магии, так тут ещё и король выискался. Гарри понял, что лучше бы он притворился больным и не появлялся на глаза профессору Брауну. Никогда. К сожалению, эта замечательная мысль пришла слишком поздно, и Гарри ещё не раз об этом пожалел. Да, летняя практика начала принимать чересчур зловещие обороты...       Переглянувшись с траурной Гермионой, Гарри выдавил:       — Полагаю, у нас нет выбора... — гневаться уже было бессмысленно. Но дальнейшие события показали, что этот смысл их ещё поджидал.       — Рад, что вы уже успокоились, — сказал профессор, — но... Это ещё не всё.       Повисла долгая, томительная, весом в тонну пауза, которая показала, что все предыдущие паузы были вовсе и не паузы, а так, одно название. Гарри и Гермиона утратили чувство реальности. Ну что, что ещё? Что может быть ещё хуже? И главное, за что?..       — Поскольку вы путешествуете вдвоём и являетесь мужчиной и женщиной, — дьявольские половинки, уже успевшие пробудить в обоих лютую ненависть, сверкали теперь без остановки, — то вам необходимо тут же пожениться! К счастью для вас я обладаю такими полномочиями.       — К счастью? — просипела Гермиона. На её лице выразилось нечто такое, от чего профессор быстро вытащил палочку и сделал предупредительный шаг назад. Гарри почувствовал, что впервые в жизни готов поднять руку на человека. Или ногу. Или всё вместе.       — Да что вы такие нервные, — удивился старец. — Ну, подумаешь, свадьба. Это не больно. Да и вы же прекрасно понимаете, что это ничего не значит, но для порядка-то нужно, а то наговорят чего.       Гарри с Гермионой опешили.       — Что, у магов есть фиктивные браки? — вскинула брови девушка.       — Уж не знаю, как магглы это называют, но у нас все так живут. А разве у вас не так?       — Конечно, нет! — воскликнула, возмутившись, Гермиона.       — По-разному, — уточнил честный Гарри.       — В общем, берите друг друга за руки, как вы это делали только десять минут назад, — начал профессор, но, поймав взбешённые взгляды, запнулся и перешёл на торжественный лад, — В этот прекрасный день мы собрались, чтобы отметить союз двух... — но, уже физически ощутив степень кипения Гарри и Гермионы, сжалился, взмахнул палочкой и начал читать по возникшему из воздуха жёлтому пергаменту. — Согласны ли вы...       — Гарри Джеймс Поттер, — сквозь зубы процедил вышеназванный.       —...Взять в жёны...       — Гермиону Джин Грейнджер, — неожиданно для самой себя Гермиона немного порозовела. Всё-таки она в детстве мечтала о свадьбе... тьфу, но не с Поттером же!       —...и быть с ней вместе и в горе, и в радости?       — Ага, конечно, — сарказм Гарри был практически осязаем.       — Здесь надо говорить «согласен», — безмятежно подсказал профессор.       — Согласен-согласен, — похоронным голосом проворчал Гарри.       — А вы, невеста?       — Согласна, чего уж тут, — закатила глаза Гермиона.       — Имейте ввиду, что в магическом мире слова имеют большую, прямо-таки колоссальную ценность, — последний раз за вечер сверкнул своими адскими половинками профессор, палочкой дематериализовал свиток, на котором, по всей видимости, это всё волшебным образом отмечалось, и, не дав никому опомниться, необычно громко (даже эхо прокатилось) воскликнул: — Объявляю вас мужем и женой!