Это было просто наводнение

Вашингтон был столицей - и этим всё было сказано. В нём не было громадных, летящих ввысь небоскрёбов, но ни днём, ни ночью жизнь здесь не замирала. Люди сновали туда-сюда, все какие-то нахохленные, дико важные и вечно спешащие. Толпа, как есть толпа - вот что творилось на улочках Вашингтона каждый день. Альфред курил. Конечно, он знал, что это вредно, что он сажает лёгкие, и что лет через 10, если он будет продолжать дымить как паровоз, ни одна простуда не покажется ему обыкновенной болезнью, да и дышать будет трудновато, но сейчас его это не волновало. Помахав ручкой своему "+10 я", он оставил на него разгребать то дерьмо, что случится из-за курения сигарет, и сейчас просто наслаждался жизнью. В такие моменты он всё ещё мог притворяться, что он - обычный человек. *** Вообще-то, Альфред был одним из Джонов Доу - частичная амнезия, полная потеря личных воспоминаний, но подробные знания в физике, химии, знание кучи ещё каких-то странных и непонятных вещей, вроде того, как водить самолёт. Только имя его ярко светилось в сознании. Оно было единственным, в чём Альфред был уверен. Собственно, имя-то он и сообщил врачам, когда очнулся в больнице на окраине Хэйвен-хила в штате Нью-Хэмпшир. Его нашли где-то на территории фермы Кевина МакКерри. 10 акров, половину из которых занимали леса, а оставшуюся половину засевные поля. Ему повезло, что в тот день у Кевина - 35-летнего, чуть полноватого и грустного холостяка, - пропала собака. Собственно, именно она и нашла Альфреда - с разбитой головой, всего в кровоподтёках и синяках, с порванными лёгкими. Он пролежал без сознания 7 дней только для того, чтобы открыв глаза осознать - он ни-чер-та не помнит из своей собственной жизни. И он понятия не имеет, почему его нашли в заднице мира, почти на границе с Канадой и с таким апломбом, будто он был главным героем "Хэнкока". Память так и не вернулась. Врачи только разводили руками и прописали ему курс дерьмовых на вкус таблеток, которые ни черта не помогали, но, по словам врачей, могли укрепить память и вернуть воспоминания. В кармане обнаружились два использованных билета на марвеловского человека-паука по адресу седьмой авеню города Вашингтона, и плюнув на яйцеголовых и ни черта не понимающих докторов, с двадцатью баксами в кармане Альфред рванул в столицу, надеясь хоть там вернуть себе личную жизнь. Чуда, конечно, не случилось. Он ловил попутки, шёл пешком, чаще ночевал в спальном мешке, чем в гостиницах. А сам мешок он спёр у кого-то из Лоуренса на границе Нью-Хемпшира и Массачусетса. К слову сказать, никаких угрызений совести он по этому поводу не испытывал, потому что в этом же Лоуренсе какой-то ушлый тип обчистил ему карманы, и он остался совсем без денег. В общем, как-то так - на попутках, пешком и через десятки маленьких городков, о существовании которых Джонс даже и не подозревал, он добрался до столицы. И - попал. Альфред Ф. Джонс был настоящим, стопроцентным американцем. Он знал это точно так же, как знал то, что дважды два равно четыре и что Е равно mc в квадрате, и как он твёрдо знал ещё кучу никому не нужных вещей, вроде того, что перед едой нужно мыть руки, а зубы нужно чистить два раза в день. Стоя на улицах Вашингтона он щурился и смотрел в небо. Всё вокруг было таким... таким родным, таким светлым, дышащим любовью и теплом, что Джонс не сдержался и заплакал как ребёнок. Мимо проходили люди - кто-то ему улыбался, кто-то хмурился, кто-то просто задумчиво на него смотрел. Он не замечал - уже не обращал внимания на то, что люди к нему тянутся, хоть и наловчился этим знанием пользоваться. Когда слёзы закончились, он ещё несколько раз пошмыгал носом, а потом, вооружившись картой, которую добыл ещё в Балтиморе, бодро потопал к седьмой авеню. Туда, где должен был стоять кинотеатр. *** К кинотеатру Альфред так и не дошёл. Улицы были перекрыты, рядом с ограждениями стояли полицейские, а рядом с самим зданием предполагаемого кинотеатра была куча машин. И он готов был поставить свою ослепительную улыбку на то, что только часть из них принадлежала полиции. Тонированные машины, люди в костюмчиках в стиле фильма "Люди в чёрном" и охотливые объяснения нескольких зевак о том, что ищут одного парня ("кстати, вы на него очень похожи! только тот по описанию очень громкий и болтливый"), голубоглазого, светловолосого и предположительно отзывающегося на имя Альфреда... или, возможно, Альфонса?.. а вас, кстати, как зовут, ммм? - Меня зовут Джон Хэйвен, - спокойно улыбнулся Альфред, хотя он здорово струхнул когда осознал, что ищут именно его. - Я из Манчестера тут, проездом. Слышал, у вас тут случился теракт, но подробностей так и не узнал. Так что приехал на недельку повидаться с братом. Может, повезёт и услышу что-нибудь из первых уст. А вы случайно...? Случайно некий Сэм, конечно же, слышал. Все в Вашингтоне знали о том, что было совершено покушение на какую-то шишку из Белого Дома. С президентом, слава Богу, всё в порядке, но говорят, что пропал один из сотрудников. Причём, говорят, что вроде как из заварушки он выбрался благополучно, но потом свалил на тайное свидание, и больше его никто не видел. - А этот Альфонс, - как бы невзначай поинтересовался Альфред. - Он что-то сделал? - Хах! Говорят, этот парень всё и устроил! Его сейчас по всему городу ищет полиция, ФБР, ЦРУ... Да этот чувак стал настоящей знаменитостью!!! Правда, не как герой, а скорее как злодей... думаю, если его отловят, то засадят в тюрягу. Хотя если уж за ним Бюро охотится, то, думаю, его основательно потрясут до того, как сдать властям. Если сдадут, конечно... Всё, что было нужно, Альфред услышал. Вежливо улыбнувшись и покивав ещё на несколько резких высказываний, он попрощался с Сэмом, спустился в метро, доехал до национального Вашингтонского аэропорта имени Рональда Рейгана, и просто невероятным образом смог пробраться в багажный отсек одного из самолётов, летевших в сторону Сент-Луиса, что находился на границах штатов Миссури и Иллинойса. Честно - он не смог бы повторить этот фокус ещё раз, даже если бы ему пообещали заплатить за это миллион баксов. Просто потому, что всё то время, что он ехал в метро и прятался за колоннами в аэропорту от полицейских и людей в серых и чёрных костюмах, он чувствовал, как его сердце замерзает от страха, а сознание он не теряет только потому, что ему, чёрт возьми, двадцать лет, и молодой организм берёт своё. Он долетел до Сент-Луиса. Выбрался из самолёта, обчистил парочку сумок и разжился наличностью - 3 тысячи шестьсот семьдесят четыре бакса и 80 центов. Он нашёл себе подходящую рубашку голубого цвета, белую майку и дурацкую кепку, на которой было написано, что он ярый фанат Манчестер Юнайтед. Господи, пусть он и не помнил своей жизни, но это был её самый ужасный момент, самый страшный и самый отвратительный. Он выходил на улицы Сент-Луиса с таким чувством, будто предал родину. А через пару дней он узнал, что в Вашингтоне - самом сердце Америки, - ударили такие сильные морозы, что несколько человек погибло от холода, и больше сотни поступило в больницы с обморожением. Он арендовал машину. С 55-того шоссе свернул на 270-тое, потом свернул на сорок четвёртое. Так доколесил до Оклахома-Сити, свернул на 35-тое шоссе, и не доезжая до Далласа примерно миль десять, осел в Дентоне. Признаться, он действительно хотел осесть в Далласе, но проезжая мимо Северно-Техасского Университета не удержался и заглянул в студенческий городок. А потом всё как-то закрутилось, завертелось... И вот он - Альфред Джонс, всё так же представлявшийся всем Джоном Хэйвеном из Манчестера - студент первого курса математико-научного факультета. Конечно, с документами пришлось повозиться, всё переоформляя, но опять его феноменальная везучесть и расположенность к нему американцев сыграла на удачу, и вскоре он стал обладателем не фальшивых даже, а вполне настоящих документов. Ведь стоило только несколько раз эмоционально рассказать о том, что недавно он потерял память, и вдруг встретил нескольких знакомых, которые знали его имя и вообще - его... В общем, документы на новое имя он получил. А вскоре к этому имени даже привык. *** Втянуться было легко. Информацию Альфред впитывал как губка. Он ходил на занятия, посещал открытые чтения, больше интересуясь физикой, химией, математикой и, как ни странно, психологией. Конечно она была чертовски сложна и непонятна - ему легче было доказать ту же теорему Ферма, которую некоторые уникумы додумались назвать "великой" - но всё же было в психологии что-то такое... Альфреду казалось, что он видит людей насквозь. Не всех, конечно, но определённо многих. И часто легче было просветить настоящего американца, патриота, просто интересного человека. Мистер Паддалини, ведущий у них курс психологии, этим талантом восхищался, и часто Джонс засиживался в кабинете психолога, попивая чай и лениво обсуждая какого-нибудь общего знакомого. В такой обстановке предмет было легче выучить - это было как будто репетиторство, только оценки не ставились, деньги не платились, да и компания была приятной. Мистер Паддалини даже обещал Альфреду, что если тот решится на практику, то он постарается выбить ему местечко получше. А Альфред рассеянно кивал на эти предложения, пил тёплый чай из треснутой кружки, и смотрел в потолок. Казалось, он уже и забыл про поспешное бегство из сердца Америки.