Три слова

      Черноволосая девушка с мраморной кожей спала сладко в своей постели. Опять трудные рабочие будни и дела изнурили, и она упала в объятия Морфея, сладко предавшись дреме.       Во сне в белом помпезном мраморном дворце, словно обитель олимпийских богов, она в черном платье танцевала босая по красивому и большому залу с прекраснейшей плиткой.       Дева была прекрасна, словно богиня спустилась до самих смертных и решила порадовать сиянием па, которые она стремительно и так изящно вырисовывала босыми ступами.       Девушка слышала повсюду овации, как она закончила свое танцевальное представление и подошла к людям в различных масках, словно как венецианский маскарад. И мило общаясь со всеми гостями, дева с длинными волосами, словно сама темная ночь, ощутила, как на нее осыпались дождем комплименты.       -Она как богиня! Так изящна, так величественна и горделива.       -Ее красота склонит миллионы мужчин, а ее нежная улыбка пронзит столько же, если не больше сердец.       -Она, что ни на есть настоящая Саломея.       Как дева услышала сие имя: Саломея. Голова резко импульсами разболелась, стали слышны громкие злобные голоса: «Монстр, чудовище, убийца!». Сладкий гниющий запах учуяли ее ноздри — так ароматно пахла ее душа. Дева оглядела себя, и все ее прекрасное платье было в пятнах крови, как и ее руки, и лицо. Сильные мигрени охватили ее черепную коробку, в глаза темнело, и пронзился гул в ушах, подобный электробудки во дворе.

***

      Девушка открыла глаза. Ночь. Со стороны окна ее лицо приветливо освещал свет алой луны на звездном небосклоне, слышались песни светлячков в палисаднике вблизи ее окна. Это ее комната, ее спальня. На полу лежит ее одежда, с кухни капает кран, который никто так и не починит. Да и кому? Она ведь абсолютно одна и заслужена.       Но вдруг девушка осознала, что просто не может двигаться, она словно не чувствовала ни рук, ни ног, хотя так и было. Тело укутал легкий озноб.       Ее белоснежные руки и ноги были прикованы к кровати цепями, абсолютно нагой, которые так сжимали конечности, что кожа покраснела и затем посинела, боль от цепей давно упорхала, как мотылек с оборванным крылом летит в горящую керосинку.       -Кар-кар- прилетел в окно абсолютно черный ворон. Влетев в спальню, сия птица уселась на живот девы, и начал клевать правый бок, клевать до крови и изрывать когтями кожу. Издался тихий стон, ибо кричать у девушки просто не было сил. Как создание с оперение цвета угля, изорвало бок, ворон вырвал печень и заглотил.       -Nevermore — прокаркал ворон, взлетев с окровавленного тела девы и уносясь в ночную глушь в неизвестность, чтоб потом на следующую ночь вернутся.       Рана в боку перестала кровоточить, девушка не чувствовала боли, все слишком стало привычным для нее, печень снова к следующей ночи вырастит, чтоб снова накормить ненасытную пташку цвета мрака в следующую ночь. Это ее кара, это вечно ее повторяющий ад. В углу комнаты прям на нее смотрела голова молодого человека, с венком из терния на голове, из-под которого струйкой текла алая кровь.       -Виновна! Виновна! — проговаривала голова, смотря сквозь душу девушки, которой у нее давно уже не было.       -Виновна! Виновна! — машинально повторяла слова девушка, и только слезинка, обжигая плоть, промчалась по щеке.