Игра в спасение

Квентину всего лишь хотелось его обнять. Прижаться к его телу, подбородком чувствуя мягкость его рубашки, вокруг его шеи руки обвить, носом зарыться в ямку меж ключицами и вдыхать-вдыхать-вдыхать запах текилы и васильков. Пальцами за его волосы ухватиться и чувствовать себя в самом настоящем чертовом раю. Стоя на цыпочках, хныкать от ноющей боли в уставших ногах, но ни за что его не отпускать. Закрыть глаза и глухо застонать ему в шею, чувствуя, как его рука оказывается у него на спине, и все напряжение, обременяющее его последнее время, чудом выходит из него. Квентину всего лишь хотелось услышать его звонкое «Кью!», улыбнуться широко и про себя гадать, на какое сумасшедшее приключение Элиот в этот раз собирается потащить его. Говорить с ним и в каждом слове чувствовать-видеть-понимать, что он особенный. Рассказывать ему про Филлори в тысячный раз и с трепетом осознавать, что он не прерывает его и слушает каждое его слово. Смотреть на его тонкий силуэт и гадать, сколько травм Элиоту пришлось пережить, чтобы стать таким. Иногда ему казалось – он открытая, кровоточащая рана, и стоит коснуться его пальцем, чтобы до слез довести и сломать что-то в нем. Иногда ему хотелось обнять его и уберечь от всего мира, не дать никому навредить ему и лично проследить, чтобы он был счастливым. Было время, когда он думал, что так и поступит, только Элиот, то ли оказавшись слишком гордым, то ли его чувства не разделив – Квентину до сих пор не удалось разобраться – не позволил ему сделать это. Только теперь уже было поздно. Каждый раз, смотря на его прекрасное лицо, вглядываясь в его глаза и не замечая в них той, Элиоту присущей, смешинки, слушая как кровожадный монстр хрипит его голосом, Квентин думал о том, что он не справился. Он не смог уберечь его. Квентину всего лишь хотелось спокойно заснуть. И не видеть его во сне – хоть одну жалкую ночь. Не просыпаться с ощущением, будто Элиот все еще рядом, обнимает его, играется с его волосами и смеется, чтобы не повернуться и не увидеть глухую, разрывающее его сердце пустоту. Квентину хотелось не вспоминать каждый пережитый с ним момент, оставшийся в его мыслях, залитый солнечным светом и теплом, будто счастье в его жизни присутствовало только рядом с Элиотом. Квентину всего лишь хотелось вернуть его в свою жизнь, не надеяться-страдать-представлять, что он рядом, а видеть его перед собой, смотреть на него влюбленно, от волнения едва дышать и расплакаться от счастья. Ощущать, как внутри расплывается тепло от одной его улыбки, и знать, что он любит его тоже. Квентину всего лишь хотелось его обнять.