Теперь ты мой

— Что скажешь? Джек оторвал взгляд от планшета, на котором просматривал какие-то данные, наверняка весьма важные. Ну или просто читал анекдоты, был за ним такой грешок, отвлекаться иногда от донесений. Винить его за это было сложно, во всяком случае, если в чем Гэбриэл не мог упрекнуть командующего Overwatch, так это в том, что тот недостаточно усердно работает. — Добрый вечер, Гэб. — Я не об этом. — Прекрасно выглядишь. — Хм? — Рейес с интересом посмотрел на него. — С днем рождения? — в муках родил Джек еще одну фразу, явно не вполне понимая, что такого он должен сказать. — Мимо. — С годовщиной взятия Бастилии? — наугад ляпнул Джек. Гэбриэл покрутил пальцем у виска, показывая, что думает по поводу таких предположений, потом все-таки сжалился. — Что скажешь по поводу нового рекрута? — На какой базе у нас новый агент, и что в нем такого особенного? — Джек занес руку над клавиатурой, чтобы вывести данные личного состава агентов. — На этой… Джек, ты хоть иногда… В окно смотришь? Про реальную жизнь помнишь? В столовой по сторонам оглядываешься? — Нет, а зачем? — Действительно. Планшет был аккуратно изъят из его рук, затем на манер фрисби со свистом пролетел весь кабинет и рассыпался на электронные микросхемы около стены. — Хорошо пошел, — решил Гэбриэл. — Еще один есть? Джек проводил планшет взглядом, придвинул к себе поближе стопку документов, словно боялся, что сейчас первый заместитель ринется скармливать их измельчителю, запихивая бумагу дробовиками для пущей скорости уничтожения, а то и второго заместителя пригласит, вытащив Ану из Египта, где она сейчас отдыхала со своей семьей. — У нас на базе новый киборг. Ханзо Шимада. — О прибытии старшего сына Соджиро Шимада я помню. А разве он киборг? Гэбриэл несколько минут сверлил Джека тяжелым взглядом, потом решительно скинул драгоценные документы на пол, широким жестом смел со стола кружку вместе с кофе, стакан с карандашами, коммуникатор, вазочку с леденцами и неосмотрительно забытые в прошлый визит собственные очки; демонстративно сложил в шкаф дробовики и снятую с себя броню. — Ммм? — Джек за демаршем наблюдал с интересом. Ремень на его штанах издал какой-то жалобный звук, сдаваясь, когда Гэбриэл рванул пряжку от всей души, пытаясь не столько расстегнуть, сколько уничтожить. — Это что, попытка изнасилования начальства на рабочем месте? — Почему ты обо мне такого плохого мнения, Джек? — не на шутку обиделся Гэбриэл. — Что значит «попытка»? — Гэб, мне работать надо. — Работа тебя, конечно, кормит, но трахать все-таки буду я. — Но не сейчас же. Возражений Гэбриэл не слушал, он хотел вернуть Джека в реальную жизнь, а способа лучше, чем качественный секс, для этого пока не придумалось, так что вскоре в кабинете зазвучали глухие стоны, которые очень пытались сдерживать оба участника действа, пока Джек не сдался первым, убрал ладонь ото рта и положился на волю звукоизоляции. Слишком хорошо было в объятиях Гэбриэла, чтобы задумываться о том, не побеспокоят ли они двое кого-нибудь. — Салфетки в ящике стола, — любезно подсказал Гэбриэл, когда восстановил дыхание. — Я сам туда их положил, так что в курсе. Джек тщательно вытерся, отправил салфетки в мусорную корзину и внимательно посмотрел на Гэбриэла. — А теперь ты можешь мне внятно объяснить, почему Ханзо Шимада — киборг? И что теперь мы будем делать с кланом Шимада? — Это вот сейчас звучит самая романтичная вещь, которую я ожидаю сразу после секса… Правильно, всякие «Гэб, я так тебя люблю, ты был великолепен, давай повторим на ковре, на кресле и у стены» — это так обыденно. — Гэб, ты был великолепен, а теперь, пока мы это не повторили на кресле у стены — излагай, какие проблемы на нас свалились. — Никаких, — Гэб застегнул штаны. — Просто глава клана Шимада ясно дал понять, что в случае провала операции мы его наследника можем живьем сожрать. Без соли. Я не вникал в тонкости этой семейной любви, но теперь Ханзо Шимада принадлежит мне. Джек бросил попытки справиться с ремнем. — Что значит «принадлежит»? Он не вещь… — Он теперь омник юридически. То есть, техника. На балансе моего подразделения, раз уж мне его так любезно вручили. Так что да, принадлежит мне. — Это рабство, — Джек нахмурился. — И нарушение всех норм Конституции, соблюдение которых мы должны обеспечивать… Гэбриэл приложил палец к его губам, прерывая пламенную речь. — Тихо, Джеки, слезай с табуретки, не вещай на всю округу о морали. Я сам разберусь с этой ситуацией. Обещаю, что не обижу нового рекрута. А ты пока займись воспитанием своего сына. — Что самое интересное, — медленно проговорил Джек. — Когда все хорошо, то это «наш сын», а как только операция провалена, так он сразу только мой. Гэбриэл развел руками. — Что поделать. Это ты его усыновил. А я всего лишь поставил свою подпись на свидетельстве о регистрации брака спустя год после того, как ты обзавелся сыном. Так что, отец-одиночка с прицепом, радовался бы, что кто-то на тебя клюнул. — Старый латинос-психопат с кучей ранений и травм в анамнезе, радовался бы, что на тебя польстился такой мужчина, как я. — Это я-то психопат? А кем надо быть, чтобы выволочь меня из закусочной, приставить ствол к затылку и в ультимативной форме сообщить, что мы немедленно идем жениться? Кстати, Лакруа и вправду сидел на крыше со снайперкой и приказом загонять меня в мэрию стрельбой по ногам? — Нет, про снайпера я пошутил. И вообще, это был мой самый идиотский поступок в жизни. С тех пор я больше ни капли спиртного в рот не брал. Но мы сейчас о Джесси… Что с ним? — Мне кажется, что я знаю, как разрешить одним махом несколько проблем. Приставлю Ханзо к охране этого тела. Таким образом у нас и новый агент при деле, и Джесси будет, с кем поболтать, и голова у тебя болеть перестанет насчет его безопасности. К тому же, разлуку с Лакруа присутствие Ханзо для Джесси немного смягчит. Джек нахмурился. — А что с Жераром? — Все, конец жизни, тьма и беспросветность впереди. Женится он. На какой-то французской балерине. В дверь постучали. Гэбриэл ринулся поднимать все сброшенное со стола, Джек мгновенно распахнул окно в попытке проветрить кабинет, пригладил ладонями волосы и занял свое обычное место за столом. — Это всего лишь я, — сказали из коридора. Джесси явно сообразил, отчего дверь заперта. — Тогда заходи, — Гэбриэл ссыпал леденцы обратно в вазочку. Джесси просочился внутрь, оглядел родителей и принялся помогать в сборе всего расшвырянного. — В курсе про женитьбу Жерара? — поинтересовался Гэбриэл, убирая в футляр чудом не треснувшие очки. — Ага, получил приглашение на свадьбу, буду другом жениха. Недавно познакомился с Амели, она очень милая, все время смеется. На спор выключала свет в комнате ногой. Никогда не думал, что балерины так на самом деле делают. — Как мило. А видел, как она танцует? — Видел, мне понравилось. И Жерар теперь выйдет в отставку? — Джесси вздохнул. — Не знаю, как я буду без него на миссиях. Понимаю, что они с Амели будут счастливы, семейная жизнь в пригороде Парижа, голуби на крыше, каштаны на площади Конкорд и все такое, чего Жерар заслужил, но мне без него будет одиноко. — А у тебя будет новый напарник, — Гэбриэл ухмыльнулся. — Некто Ханзо Шимада. Джесси замер, выпустил документы. — Ханзо? Я думал, он вернется обратно в Японию. — Все сложно, Джес. Он некоторое время побудет с нами, а поскольку у нас тут не благотворительный приют для киборгов, а военная организация, то будет отрабатывать стоимость своей операции. Джек не препятствовал Гэбриэлу в решении участи нового агента, хотя думал, что не так уж много Overwatch и потратил на эту киборгизацию, за пять лет технологии шагнули далеко вперед, да и взимать плату за спасение жизни было как-то глупо. Но в одном драгоценный заместитель был прав: Джесси нужен кто-то, кто сможет присмотреть за ним и не дать наделать глупостей. Все попытки их с Гэбриэлом объяснить Джесси, что не нужно так упорствовать в стремлении к признанию, лучше уж живой хороший агент, чем мертвый герой, проваливались. Иногда Джек Моррисон жалел о том, что был в юности таким идеальным, непогрешимым и так несся в каждый бой, что в итоге взлетел на самую вершину славы. Может, если бы он не поднялся в звании выше капитана, было бы проще. И сын не рвался бы быть достойным славы отца, пусть и приемного. А Джек не переживал бы за его жизнь. Усыновить Джесси пришлось несколько лет назад, чтобы избежать кучи бюрократических проволочек. Даже главу Overwatch отказывались пропускать в палату реанимации к пострадавшему на задании Джесси, к которому привязан был Джек как к родному. Страйк-коммандер сделал из случившегося несколько выводов. Вскоре стремительно расширившуюся медицинскую службу Overwatch возглавила юная талантливая Ангела Циглер, на Джесси в приказном порядке напялили броню, а сам Джек Моррисон поставил сорок девять подписей на пачке документов, чтобы получить на руки свидетельство о том, что в возрасте тридцати восьми лет обзавелся сыном. Отношения с МакКри после этого стали налаживаться, большая часть ершистости исчезла, когда до Джесси дошло после пятого повторения, что теперь у него есть настоящий отец. Правда, теперь появилась проблема того, что Джесси МакКри отчаянно пытался стать героем. Что ж, приставить к нему кого-то вроде Ханзо, спокойного и надежного, будет отлично. — То есть, Ханзо с нами останется? — уточнил Джесси. — Да. С тобой останется, если быть более точным. А? Я что-то не то сказал? От скул Джесси к ушам и по шее ползли красные пятна. — С-со м-мной? В-вы о чем, к-коммандер? Гэбриэл внимательно его осмотрел, прищурился. — Так, в чем дело, агент МакКри? Джесси замотал головой, принялся с утроенной скоростью собирать бумаги, свалил их неаккуратной стопкой перед Джеком. — Излагай, — Джек посмотрел на сына. — Что произошло? — Ничего, па. — Ты так краснеешь при упоминании Ханзо… — Наш Джесси влюбился, — преувеличенно умиленно протянул Гэбриэл. — Он, мать его, втрескался по уши в какого-то первого встречного азиата, толком с тем даже не познакомившись. — Он красивый, — невпопад возразил Джесси. — Уже не настолько. И ты ничего о нем не знаешь. Впрочем, это не первый раз, когда у тебя любовь до гроба, и даже мы с Джеком не растащим вас в разные койки. Напомнить, чем все обычно заканчивается? Джесси фыркнул, потом отмахнулся, посмотрел на Гэбриэла, хотел было что-то сказать, но передумал, вышел из кабинета. — Маленькие детки — большие бедки, большие детки — вообще мировой пиздец, — высказался Гэбриэл вслед. — Ладно, а теперь перейдем непосредственно к делам… — Ты с ним слишком жесток, Гэб. — К сожалению, ты завершил свою отцовскую миссию подписью на согласии на усыновление, так что воспитываю, как умею, тяну лямку отца-одиночки, пока моя вторая половина вкалывает на благо всего мира, забывая о семье. Джек посмотрел на него с упреком. Гэбриэл взгляд проигнорировал, составляя карандаши в стакан. — У Джесси любовь на всю жизнь случается примерно раз в год, каждый раз непременно до гроба, цветы, конфеты, жить не могу, папа Гэб, срочно пожени нас. А через год у него новая сердечная привязанность, а бывшая мечет в него все, что под руку попадается. — И сколько таких было уже? — Пока что трое. Так что не обольщайся слишком уж сильно, у него сейчас новый период любви. Поэтому я и не полон энтузиазма. Меньше всего Шимада сейчас заслуживает нашего сына.