Пропасть

      О ком он говорит? Чёрт… Что со мной? Уши мгновенно заложило. Я вижу, что Наруто что-то обеспокоенно говорит, но я не слышу. Черт возьми! Голова заболела у висков. Да что со мной? Такое ощущение, что я нахожусь где-то глубоко под водой, и мне что-то кричат, но я не слышу. Моргаю, открываю глаза. Вокруг всё черное, но я вижу какие-то мигающие контуры кафе и Наруто… Меня, вроде, подхватывают и трясут… Как же плохо…

***

— Саске!       Открываю глаза и вижу, что надо мной склонилось несколько человек. — Что произошло? — у меня какой-то хриплый голос. — Ты, э-эм... потерял сознание. В мгновение у тебя закатились глаза и ты упал головой на стол… А потом сполз на пол. Я очень испугался, — он обеспокоенно смотрит на меня. Да уж, вот в обмороки я еще никогда не падал. Да и было бы из-за чего… А из-за чего, кстати? — Черт, голова раскалывается, — прикасаюсь обеими руками к гудящим вискам. — Может, тебе домой лучше? Мне вызвать такси? — поднимаю на него взгляд и только сейчас замечаю, что несколько людей всё еще окружают меня с любопытным видом. И правда, лучше мне домой, чем быть тут обезьяной в зоопарке. Хотя, что-то домой я не хочу. — Ничего, я сам доберусь, —пытаюсь подняться, но тут же падаю обратно. — Да что ж такое…       Наруто помогает мне, и я сажусь обратно на диванчик. Толпа зевак, наконец-то, расходится. Официантка принесла стакан воды, который я поспешно выпил. — Я в порядке. Посижу пару минут, и голова перестанет болеть. — Что-то мне не особо в это вериться. Видел бы ты себя.       Так, стоп. Что до этого было?.. Начинаю вспоминать наш разговор… он же сказал что-то? Ах, да. Итачи. Кто это? В отголосках имя знакомое, но не помню, возможно тоже какой-то приятель из детства. Ладно, подумаю об этом потом. Домой мне не хочется возвращаться, но оставаться сейчас с Наруто тоже не очень. — Слушай, я сейчас всё-таки вызову такси и уеду. Мне и правда нужно отдохнуть, наверное, учеба и недосып сказываются. — Мне остаться тут до того, как ты уедешь? — Нет, всё нормально, мне уже лучше.       Наруто недоверчиво глянул на меня, но спустя несколько мгновений всё-таки кивнул. Мы попрощались, после чего он вышел из кафе по своим делам. Достаю телефон и набираю один из немногих номеров в контактах гаджета. — Дей? — О, привет. Что ты так внезапно? — по голосу понятно, что он вполне рад меня слышать. — У тебя есть планы на сегодня? — Вроде нет ничего такого… — Слушай, ты сможешь подойти к кафе «Raikiri» сейчас? — Ну да, недалеко от него живу, сам знаешь. А что случилось-то? — Потом объясню. Не хочу домой сейчас возвращаться. — Лады, жди, скоро буду.       Убираю телефон обратно в карман и опускаю голову на стол, складывая на него и руки. Да, мне сейчас срочно нужно отвлечься, видимо, я переутомился за эту неделю слишком сильно. Ну или за жизнь, а не за неделю. Прикрываю глаза, но не засыпаю. Просто расслабляю веки. Наверное, я снова попаду в свой маленький мир, но этого мне не хочется. Впрочем, Дей скоро придет — и я очнусь… — Ты здесь? — задаю вопрос в абсолютную темноту. Нет привычного холодного ощущения. Однако, совсем-совсем тихо играет фортепианная музыка. Очень тихо, я даже не могу понять, кто из композиторов звучит.       Ответа не последовало. Обычно мне отвечают сразу, ну или хоть намекают на своё присутствие холодом. Однако сейчас ничего не происходит. Такое впервые. Может, это из-за недавней потери сознания? Ладно, пустота тоже не помешает сейчас. По крайней мере, тут нет тех людей, которые до сих пор любопытно поглядывают на меня через несколько столиков. Ну да, не каждый день на твоих глазах люди в обморок просто так падают с дивана в кафе. Так смотрят, будто им не всё равно. Вранье, люди — эгоисты. Просто любопытство.       Чувствую вибрацию в кармане и нехотя выхожу из своего места спокойствия. — Дей? — Я буду минуты через две-три. Мне прям в кафе заходить? — Нет, я у входа буду. — Хорошо.       Встаю со своего места и выхожу из кафе, перед этим взяв для Дейдары его любимый сладкий кофе (какой-то там раф с сливочно-каштановым сиропом), на мой вкус гадость редкостная, но он обрадуется. Себе я всё же взял еще одно капучино, чтобы еще разом не упасть. Естественно, выхожу я под взгляды окружающих, как же иначе… Замечаю силуэт Тсукури на пешеходном переходе. На этом перекрестке можно сдохнуть, пока светофор дожидаешься. Даже несколько раз сдохнуть. Потом воскреснуть и снова сдохнуть. Иду к этому переходу, становясь на противоположную сторону. Спустя несколько минут загорается зеленый — и Дейдара переходит ко мне. Обмениваемся приветствием, я вручаю ему любимый напиток под радостный взгляд, и мы не спеша идём по тротуару. — Что это ты сегодня так внезапно? — спустя некоторое время спросил меня друг. Даже не знаю, что ответить. Наверное, нужно как-то рассказать, ведь только этому человеку я могу доверить многое. — Не знаю, просто… Мне кажется, что после этого дня дома у меня будет что-то вроде нервного срыва. Не хочу допустить. Прогулка и общение успокаивают. — Что-то случилось? Ты прям выглядишь бледнее, чем обычно. — Ну, сегодня произошло сразу несколько странных событий. Я провёл два часа в доме заказчицы-бабули с пирогом, потом неожиданно встретился с Наруто, потерял сознание и меня мучает теперь один вопрос, а если быть точнее — имя.       Он удивленно на меня посмотрел, очевидно, ожидая подробностей. — Хм… Наруто, Наруто… — друг на мгновение свёл брови, — А, вспомнил! Это тот пацан, с которым вы когда-то дружили? — Да, он самый. Мы не виделись очень долгое время и сегодня столкнулись на улице, в прямом смысле столкнулись. Он изменился, но характер — нет. Впрочем, походу, сейчас мы с ними вообще разными людьми стали. Вряд ли он когда-нибудь снова станет мне близок. Да и от одиночества он не страдает, — говорю вполне безразличным голосом. Ведь так оно и есть. У каждого имеются друзья детства, с которыми мы гуляли каждый день и делились всем подряд. А сейчас с некоторыми и вовсе не здороваемся, проходя с отстраненным выражением лица. Однако каждый друг друга замечает и испытывает неловкость, совершенную неуверенность в том, а нужно ли вообще хоть слово произнести. — Вот как. Ладно, а с потерей сознания что? Как такое вообще произошло? Насколько я знаю, у тебя довольно выносливый организм, с твоим-то образом жизни любой другой уже в больницу слёг бы, если не в гроб, — нехотя от последней фразы на моем лице промелькнула усмешка. — А вот с этим я тоже не могу разобраться, очень странно. Мы просто сидели в кафе, просто разговаривали. Тут вдруг Наруто спрашивает меня об Итачи. Кто это, спросишь меня? Я не знаю. Вот после этого и был обморок. Я понятия не имею о том, кто этот человек. Но где-то на корке подсознания это имя словно что-то значит для меня, но что? — Итачи? Не знаю, мне кажется, тебе не стоит так сильно переживать. Может, тоже кто-то из ваших общих знакомых детства. Не беспокойся. Конечно, странно, что ты сознание потерял, но это можно объяснить твоим переутомлением. Впрочем, я не уверен в этом, но вариант вполне объяснимый. — Может, ты прав. Я тоже задумывался об этом. По крайней мере, это было бы логично. Ладно, надо бы отвлечься, не хочу о чем-то думать. Пойдем? — Да, конечно.       Мы за пару часов дошли до выезда из города, где уже показалась красота загородной природы. Мне и правда полегчало, а сейчас должно и вовсе от сердца отлечь. Спускаемся с обочины на такую знакомую тропинку и идём вглубь поляны, которая иногда разбавляется деревьями. Время подходит к закату, идеально. Далее поднимаемся вверх на холмик. Точнее, на холмы. Тут находится пашня. Стоим на этой маленькой грани, которая разделяет зеленое поле и вспаханную огромную территорию. Боже, как это красиво, особенно во время заката. Просто стоишь, просто вдыхаешь этот головокружительный воздух, чувствуешь свободу и легкость. Отсюда кажется, что эта пашня расстилается на бесконечное количество километров, она то поднимается, то спускается по этим холмам. — Мне никогда не надоест это место. Оно такое родное, даже теплое. Сколько раз я это уже повторял? Но никогда не устану этого говорить. Я хочу когда-нибудь прийти сюда и просто зарисовать, хотя бы набросок. В идеале нарисовать маслом, максимально приблизить к реальности и своей душе. И эту картину я никому не продал бы, — говорю тихо и отстраненно. Просто любуюсь этим, и нет ни единой мысли в голове. Так хорошо. — Кажется, не нужно даже отвечать на твои слова, да? — друг по-доброму усмехается и тоже смотрит на горизонт. А его волосы всегда во время заката превращаются из чистого блонда в огненно-красный. Тоже красиво, эстетично. — И всё-таки здорово, что ты рисуешь, мне всегда нравились люди, чем-то увлеченные.       Мы без слов подходим к обрыву поляны перед этой пашней, который возвышается над ней, и садимся на край, свесив ноги. — Завтра воскресенье, да? — Угу, — отвечаю ему и продолжаю смотреть на почти скрывшееся солнце. — Выспись, умоляю тебя, я серьезно. — Если на работу рано не вызовут. Всякое быть может. — И это, меня в понедельник не будет, соревнования, — он проговорил это каким-то взволнованным и печальным тоном. — Уже? Не переживай, всё будет нормально. Могу только пожелать удачи. Зная тебя и твою команду — вы точно достойно выступите, — поворачиваюсь к нему с улыбкой, получая слабую в ответ. Ну да, в понедельник у нас история искусств. Зачет. Хатаке. Мерзость. Синонимы. — Спасибо за поддержку, Саске. Ты уверен, что всё будет нормально? И я не про себя. — Ну… в крайнем случае — мне не привыкать. Переживу как-нибудь, если что. Не беспокойся, для тебя сейчас в приоритете игра. — Не умею я не волноваться о близких людях. Это невозможно, — его улыбка потеплела, мы снова отвернулись к горизонту. Скоро уже уходить нужно, но время еще есть.       Сидим так еще около часа, уже совсем стемнело, и землю освещают только точки мерцающих звезд и тонкий месяц. Пора возвращаться, так что мы встаем и отходим от обрыва. Только сейчас я обратил внимание на сломанный кем-то старый дуб, который стоял вблизи обрыва, засохшие корни этого дерева доходили прямо до обрывистого края, выныривая на поверхность в нескольких местах. Останавливаюсь и рассматриваю его, он мне кажется каким-то… знакомым, что-ли. — Саске, ты чего застыл? — Да нет, ничего… Пошли. Вернувшись домой, я почему-то сразу провалился в сон, как только прилег на кровать. Обычно мне тяжело заснуть, но, видимо, воздух на природе оказывает свое положительное влияние. — Что ж, приветствую. — Тебя сегодня не было днём, я думал, что ты здесь всегда, — сразу перехожу к вопросу, который меня заинтересовал сегодня. — Я тоже так считал. Но сегодня я себя как-то странно чувствовал. — Ты умеешь чувствовать? — Естественно, ведь я тоже существую. Пусть и не так, как ты, но существую. — Я не знаю, верить ли тебе. Мне хочется в это верить, но это же нереально? Ты — моё сознание… А я просто давно сошел с ума. Пора к дяде-доктору. Давно. — Я не собираюсь тебя переубеждать, считай, как хочешь. — Так что это сегодня было? — не успокоюсь, пока не добьюсь вразумительного ответа от него.       Проходит несколько минут перед тем, как мне ответили. — Понятия не имею… Но… Я чувствовал себя живым. По-настоящему живым. Это так странно.       На этом всё обрывается, и я просто засыпаю. Мне тоже странно чувствовать себя живым.

***

      Понедельник. Учеба. Вчерашний день прошел довольно скучно. Мне снова не повезло со сном — всё-таки утром вызвали на подработку. И это было очень долго. С семи часов утра до трёх ночи… Но и плата соответствующая. Естественно, половину я снова отложил в накопления. Сегодня я чувствую себя просто ужасно… Мой организм, видимо, до сих пор не отошел от обморока, да и сдавать позиции он начинает. Ну да, глупо было надеяться на свою выносливость, ничего не вечно. Поэтому сейчас я ничего не хочу, кроме сна. А еще потом почти до утра я сидел за практической работой по технической механике. Не могу ничего с лекций запоминать или, хотя бы, понимать — голова ужасно кружится. Из-за любого резкого движения заваливаюсь в стороны. Четыре пары… так еще и последняя — история искусств. Три пары уже прошло. Можно мне просто умереть, пожалуйста? А вот и зашла в аудиторию причина моей окончательной подавленности и удрученности. — Отсутствующие? — спросил Хатаке. — Ино Яманака и Дейдара Тсукури, — Хината, староста нашей группы, встала и ответила преподу, — ему, пожалуйста, просьба не ставить прогул, он на соревновании от нашего коллежда.       Замечаю, что у него дернулся уголок губы, при упоминании о последнем. Ненавижу. — Спасибо. Итак, в прошлый раз я вам сообщал о сегодняшнем зачете. Надеюсь, вы все готовы, и мне не придется закрывать глаза, проверяя ваши работы. Учиха, у вас будет другое задание, так как зачет я вам уже поставил за работу в течении семестра. — Угу, — отвечаю ему и уже предчувствую, что ничем хорошим сегодняшний учебный день не закончится.       Студентам раздали задания: тест, задания по теории и вопросы для устного ответа. Мне же дали темы, которые я должен изучить за это время и написать по ним план с вопросами. Я когда-то уже выполнял подобную работу, так что особых трудностей возникнуть не должно. Логика у меня работает хорошо, поэтому подобная аналитическая работа обычно сильно меня не нагружает.       Однако эти трудности возникли из-за моего самочувствия. Мне было сложно вникнуть в материал, но я постарался, перечитывая каждый абзац несколько раз. Очень надеюсь, что он не заметил этого. Хотя, о чем я говорю, когда он в упор смотрел на меня. Смотрел, даже когда слушал устные ответы. — Учиха, вас попрошу показать свою работу сразу после занятия, — о да, безразлично так сказал, но я чувствую эти идиотские ноты в его голосе. Они никому не понятны, кроме меня. Дей… мне и правда жаль, что тебя сегодня нет. Я абсолютно беззащитен в таком состоянии. Но сегодняшняя игра — это часть твоего будущего, поэтому мысленно я продолжаю желать тебе удачи. Конец пары. Господи, нет…       Все встают и подходят к его столу, сдавая работу, после чего с облегчением скрываются за дверью. Подхожу в конце и отдаю тетрадь. Мои ноги предательски начинают дрожать, а глаза болеть, из-за чего их краснота от усталости становится, наверное, заметнее. Он берёт мою работу и просматривает, быстро пробегая глазами по строчкам. В конце ставит привычную отметку и откладывает тетрадь рядом со своей книгой. Он встает и подходит к двери, закрывая её на внутренний замок. Нет, нет, нет. Господи, он еще никогда так не делал. Почему я это всё терплю? Мне угрожают, на меня давят, мне лезут в душу, бьют по самому больному. Мне страшно. Как много и долго мне еще это всё терпеть? — Ты сегодня так слабо выглядишь и даже не представляешь, как это заводит.       Нет. Я пытаюсь отойти хоть куда-нибудь, но меня грубо толкают на стол. Я не могу сопротивляться, чисто физически не могу. — Почему это происходит со мной?.. За что? — мой голос охрип и чувствую влагу на глазах. О нет, не хватало еще и показать перед ним эмоции. Я пытаюсь держаться. У меня частично получается. Начало трясти - от злости, от своей слабости, от безнадежности. — Ну, знаешь, все люди несут за собой какую-то роль в обществе. Тебе здесь не повезло, и ты будешь именно тем, кто страдает от такого, как я, — вижу на его лице усмешку и этот ужасный блеск глаз. Его слова бьют где-то внутри, глубоко задевают. Какое же у него самомнение. У этого существа.       Просто тупо смотрю куда-то сквозь него, чувствую потерю. Просто какую-то невероятную потерю, пустое разочарование, ужасающую безысходность. Чувствую, что меня грубо хватают за волосы и дергают к себе. Ужасно. Опять его язык и руки. Я не знаю, сколько это длилось, но теперь он принялся за терзание моей шеи. Такого еще не было. У меня паника. Просто паника. Я не могу оттолкнуть или ударить, не могу кричать, я ничего не могу, я беспомощен. Меня оттягивают от стола, и теперь он садится на своё преподавательское кресло, и дёрнул меня на свои колени так, что я чуть не упал. Понимаю, что я надеюсь на какое-то чудо, словно что-то меня должно уберечь от этого. Но мне это только кажется. Мой организм пытается убедить меня, что всё не так плохо и есть выход. Я ему не верю. Я смотрю в реальность. И мне она не нравится.       Глупо думать о помощи: дверь закрыта, моя дееспособность на нуле, соседние аудитории пустуют, а он не остановится. Чуда не случится. Пора послать надежды нахер. Хатаке стягивает с меня кофту и переходит с шеи на тело, проводя руками по моим ребрам. Чувствую его реакцию на меня. Противно. Внезапно он поднимает голову и смотрит прямо в глаза. В мои глаза, которые уже почти ничего не видят. Не видят, потому что не хотят видеть. — Отсосешь — отпущу. — Ч-чего?.. — а вот сейчас это явно перешло все мои ожидания. Он же… он не серьезно, да? Нет. — Ты прекрасно всё слышал. Не сделаешь добровольно — будет насильно. Или тебе помочь? — Я тебя ненавижу, — пытаюсь бросить ему это агрессивно, но меня предает голос, а следом прилетела пощечина. — Когда я разрешал обращаться ко мне на ты?       Господи, нет, нет, нет! Я не хочу. Паника, дрожь. На мои чувства ему плевать, ему просто плевать, его переполняет самодовольство. Не думаю, что у него и самого есть чувства. Иначе бы он понимал чужие. Он расстегивает ремень и опускает брюки по колени, сталкивая меня на пол, заставляет встать на колени перед его креслом, перед ним. Мне себя жалко. И от себя же мерзко, ведь я допускаю всё это. — Повторю ещё раз. Ты хочешь насильно?       Я не выдерживаю, просто осознаю эту безысходность в полной мере. У меня постыдно скатилась первая слеза — еще один повод ненавидеть себя. Если я ничего не сделаю, если я хоть кому-то скажу… да у меня ситуация станет еще хуже. Я… должен. Я должен… Нет. Это мерзко. Абсолютно мерзко. — Так что же ты выбрал?       Зло во мне закипает, но сил хватает только на то, чтобы этим гневным взглядом посмотреть ему в глаза и унять дрожь. Обхватываю его член пальцами и провожу несколько раз. Слышу одобрительный вздох. Ненавижу. Спустя несколько движений, всё-таки беру в рот головку, обводя языком. Скорее бы это кончилось. Он хватает меня за волосы на затылке, заставляя вобрать плоть глубже, задавая свой темп. Он протяжно стонет. Блять, откусить бы, но противно.       Просто пытаюсь уйти мыслями отсюда. Хоть как-нибудь. Но получается плохо. Я сдаюсь. Сдаюсь и позволяю делать это с собой. Так быстрее всё закончится. Горло болит, я давлюсь, скулы сводит, сопли, но меня не отпускают. Спустя несколько минут он, не отстраняя меня ни на миллиметр, а наоборот, толкаясь максимально глубоко, кончает. У меня снова срабатывает рвотный рефлекс, и я откашливаюсь, как только он отстранил меня. Падаю к полу и продолжаю кашлять. Отвратительно.       Мне противно от себя, от него, от моей жизни. Слёзы из глаз не перестают идти. Мне кидают ключ от двери так, будто я какая-то бездомная надоевшая шавка. Пытаюсь восстановить дыхание, остановить кашель, успокоить дрожь. Но становится только хуже. Пытаюсь дотянуться до ключей, но дрожащие руки не могут его взять. А он смотрит на меня, ему весело. Ему весело смотреть на это. Весело осознавать, что он сделал со мной. Весело унижать. Весело. Весело понимать, что ему за это ничего не будет. Весело, да? Развлекаловка для психопата.       Злость во мне закипает снова. Нет, это даже не злость — это гнев. И я его чувствую не только к нему, но и к себе. Черт возьми, понимаю, что я давно не пил таблетки… Собираю последние силы, натягиваю толстовку, и все-таки хватаю ключи. Быстро открываю дверь, отбрасывая их куда-то, и стремглав бегу из колледжа в недалекий безлюдный переулок.