Пропасть

      Забежав в переулок, я просто устало припадаю спиной к одной из прохладных кирпичных стен заброшенной постройки. Медленно опускаюсь на побитый асфальт, пряча лицо в согнутые колени. Не хочу… Не хочу больше существовать… Мне плохо, мне ужасно, мне отвратно. Противно от своей жизни, от себя, от всего, что меня окружает. Черт, черт, черт!       Господи, я не верю в то, что сейчас произошло, но до сих пор больное горло мне говорит обратное. Я не понимаю, что происходит, но я снова дрожу всем телом, ощущаю влагу на лице, мои слёзы быстро скатываются из глаз — я не могу контролировать это. Воспоминания из моей прошлой нормальной подростковой жизни начали влетать в голову настолько быстро, что я не успеваю их проследить. Мама… отец… Вы так гордились своим сыном, вы его так любили… а теперь посмотрите на то, что с ним стало. Во что вся эта жизнь превратилась сейчас? Мне стыдно. Мне даже некого в этом винить. Если только себя.        Но эта тварь Хатаке… Ненавижу. Блять, как же я его ненавижу. Я навсегда запомню нашу с ним первую встречу. Недавние фрагменты событий с новой силой вспыхнули в моей голове. Ему не надоест издеваться надо мной. А я не могу ничего сделать с этим, по крайне мере, сейчас. И он знает это. От зла судорога прошла по телу. И я не могу сейчас контролировать себя. Слишком много зла, обиды, отвращения. Но мне нужна другая боль… Хоть что-то, что-нибудь!       Резко поднимаю голову и в бешенстве оглядываясь по сторонам. Нахожу глазами порванную жестяную банку от какого-то напитка. Отлично. Дрожащими руками резко тянусь к ней и беру. Я никогда не делал этого раньше, но сейчас мне настолько всё равно, что я готов до этого опуститься. Мне нужно хоть куда-то деть эти эмоции. Поэтому я сейчас это делаю. Резко провожу им вертикально по внутренней стороне предплечья, задирая голову вверх к небу. Моментом — и, словно кипятком, остриё рассекает моё предплечье. Что я делаю? Без понятия, но мне сейчас резко сильно лучше… Это жжение на коже, вид этой крови, моё громкое сердцебиение, нескончаемая дрожь, это ощущение тепла по всему телу. Это какой-то экстаз. Чувствую, как по коже ручьем стекает кровь, как она бьется в такт ударам сердца. В мыслях моментально стало пусто, на губах появилась ненормальная улыбка. Да, мне сейчас так хорошо… И лучшее из этого — пустота в голове.       Я понимаю.       Это всего лишь временно.       И будет только хуже.       Жаль лишь, что понимание и осознание всегда приходят не сразу.       Холодно. Пусто. Опять тут пусто? Теперь я не слышу даже музыки. Где… он. Я? Он — я? Почему он? Где хоть кто-то? Кто-нибудь. Мне сейчас так это нужно. Как никогда раньше. В душе пустота, здесь пустота, но мне она сейчас не нужна. Я не хочу ощущать это одиночество. Я хочу жить. Я понимаю. Я еще столько всего не видел в этой жизни. Я столько еще не ощущал, у меня ведь тоже есть мечты, чертовы детские мечты. Да даже этот чертов концерт, на который я так хотел попасть. Я столько всего хочу еще попробовать. Я не хочу смерти. Не сейчас. Или хочу? — Где же ты… Ты мне так нужен. Я понятия не имею, кто ты… но ты сейчас так нужен…       Конечно, мне не ответили. Почему так пусто? Почему так одиноко и плохо? Совсем недавно я многое отдал бы за это одиночество, но нет, не сейчас. Черт бы его побрал…       Открывая глаза и вижу что-то серое. А… это потолок? Где я? Стоп. Резко сажусь и оглядываюсь. Что-то знакомое, но ладно, с этим позже. Вспоминаю всё произошедшее, ужас охватывает меня. Неужели это всё и правда произошло со мной? Словно сон. Вдруг слышу шаги совсем рядом. — Проснулся?        Поворачиваюсь в сторону голоса. Дей? Смотрю на друга и виновато, со стыдом, опускаю глаза. Он меня нашел? Безнадежно. Мне так стыдно перед ним. Сколько же проблем от меня… Даже для него от меня больше проблем, чем пользы. — Э-эй, — он тихо зовет меня, неуверенно касаясь моего локтя, из-за чего я непроизвольно вздрагиваю. — Да… прости, — хрипло отвечаю ему. Как же стыдно.       Повисло напряженное молчание. Не знаю, куда деть взгляд, поэтому просто с интересом разглядываю плинтус. Неплохо вписывается в интерьер, но цвет бы чуть холоднее. Тсукури ушел в соседнюю комнату, вроде, там кухня, если мне не изменяет память. Я остаюсь в неподвижном состоянии. В который раз понимаю, что так стыдно мне еще никогда не было. Хочется куда-нибудь провалиться прямо сейчас, стереть себя из его памяти. Он слишком хороший друг для такого, как я. А я слишком проблемный. Сам от себя устаю, а теперь и ему еще жизнь порчу.       Пока его нет, я немного задумался. То, с чем я общаюсь, причем осознанно — может это действительно просто моё подсознание? И то, что оно не откликнулось сейчас, когда мне это было так нужно, означает, что мне стоит перестать ждать чего-то и надо брать свою жизнь в свои руки? Может это намёк от внутреннего меня, что только я сам себе смогу помочь? Логично, но что я могу сделать?       Через пару минут Дей уже возвращается с чашкой, из которой поднимается пар. Чай. Да, пожалуй, он мне не помешает. Хоть я и люблю больше кофе, но конкретно на данный момент мне вообще его не хочется. Он ставит чашку на тумбочку рядом с диванчиком, на котором я сейчас и нахожусь в полулежащем положении. Он садится рядом и я вновь отвожу взгляд, на этот раз на свою руку. Она забинтована. Теперь мне еще больше стало стыдно. Он это видел. — Ты не представляешь, как мне стыдно перед тобой… — говорю это так, будто надеюсь, что никто не услышит. Потому что я в принципе не хочу говорить. И принимать произошедшее тоже. — Даже не забивай этим голову, — он сказал это безэмоционально, словно стараясь замаскировать свои мысли по этому поводу, и тоже перевел взгляд на руку, хотя и постарался сделать это незаметно. Взгляд лишь скользнул.       Снова тишина. Давай же, Саске, скажи хоть что-то. Извинись, в конце-то концов. Но мне так неловко, что я продолжаю молчать. Но, всё же, собираю силы и тихо задаю интересующий меня вопрос. — Как ты вообще нашел меня? — Я с соревнований возвращался, и мне нужно было зайти в колледж. Краем глаза я заметил знакомый образ, убегающий в сторону заброшек. Хотя, я не был уверен, что это ты. Но после того, как я уже вышел из колледжа, решил позвонить тебе, но ты не отвечал. Поэтому и пошел в ту сторону… Продолжал звонить, пока не услышал звук твоего телефона. Он, кстати, хотя бы не разбит. — Господи… Правда, прости. И... Я всегда поражался твоей интуиции.       Его интуиция в самом деле всегда была выше среднего. Для него она в принципе играет одну из важнейших ролей в каждой сфере жизни. Даже в спорте. — Хочу, чтобы ты знал сразу. Я тебя ни за что не осуждаю, Саске. Ты мой друг, и прошу, никогда не думай, что мне трудно что-то для тебя сделать. Я не считаю тебя обузой в своей жизни или чем-то еще в этом духе. Никогда, слышишь? Я знаю тебя еще со школьных времен, и ни разу не усомнился в тебе. Ты ни разу меня не предал, не подвёл, не соврал. Я тебе за многое благодарен, а ты извиняешься. Сколько раз ты меня поддерживал? Трудно сосчитать. Дружба не предполагает эгоизма. Мы не бизнес-сотрудники.       Я не могу это слышать, мне так больно. Чувствую, что мои губы дрогнули, а из глаз невольно медленно начали течь слёзы. Я слишком устал, чтобы всё это держать. А он еще и мысли читает. — Дей, ты мне так дорог… Я понимаю всё это, но не могу перестать чувствовать вину, — у меня снова сдают нервы. Я просто устал. Мне хочется выговориться, расплакаться, как девочка-подросток, которая не в ладах со своими родителями. — Даже представить себе не могу, какого это — найти своего друга в крови на асфальте рядом с заброшенными зданиями.        Говорю это и, сквозь слёзы и судорогу, слабо улыбаюсь. Но улыбка, наверное, получается какая-то нервная, но так оно и есть. — И не представляй. Я очень испугался за тебя. Саске, повторяю, что не осуждаю тебя… Но ты представь, если было бы заражение крови? Ты хоть это понимаешь? Очень надо было тебе выплеснуть эмоции, допустим, даже таким способом, но блин не практически же на помойке черт пойми чем! — тут он уже слега взорвался, но это явно из-за переживания, а не злости. — Да, но понимаю всё я только сейчас. В тот момент… я не мог себя контролировать. У меня был срыв, меня переполняли эмоции, мне нужно было их куда-то. Я никогда раньше такого не делал, но сегодня всё это переросло любые границы. Я сорвался, я не мог терпеть, не мог не обращать внимания. Ранее у меня возникали такие позывы, но я себя пересиливал и справлялся, а сегодня всё произошло само собой. — Саске… ты хочешь жить? Нет, я понимаю, что у тебя, наверное, не было целью самоубийство, но я серьезно тебя спрашиваю. Просто ответь. Меня этот вопрос волнует уже третий год. Я хочу знать ответ на это.       Как всегда, он умудряется попасть в самое сердце души. Я не знаю, что ответить. Знаю, что он распознает ложь, что ничего не скажет на неё. Но я не хочу врать. — Я… хочу. Я хочу простой, обычной счастливой жизни. Хочу, чтобы у меня была семья. Хочу хоть иногда высыпаться. Хочу самые простые повседневные человеческие радости. Дей, я хочу жить. Но не существовать, как сейчас. Живым я ощущаю себя только с тобой или со своими красками, когда я могу нарисовать всё, что мне угодно, а не по заказу, по рамкам. Живу, когда от меня никто ничего не требует и можно расслабиться. Мне плохо. Но я хочу жить. Хочу хоть когда-нибудь выбраться из этого ада, я всё еще надеюсь, что у меня что-то получится. Мне тяжело, но я должен продолжать карабкаться. Этот… придет время, и я отомщу. Ничего не забуду. — Я так понимаю, мне лучше не спрашивать, что произошло. Но… ситуация усугубилась? Почему ты ничего не предпринимаешь? Нет, я знаю про твою невыгодную в этом сторону, но всё же.       Молча киваю на его вопрос об усугублении ситуации. — Я ничего не могу сделать, Дей. По крайней мере, сейчас я не способен на это. Мне просто негде будет жить, и всё. А если сейчас, то еще и с залогом проблемы будут по договору. Но это не будет продолжаться бесконечно. Я просматриваю другие варианты, как могу. Их мало. Как минимум, мне нужно подождать еще некоторое время, но не думаю, что вытерплю до конца учебы, хотелось бы сильно раньше. Гораздо.       Вспоминаю вдруг про чай и беру его руками, дрожащими от усталости и нервов. Снова взгляд цепляется за перебинтованное место — и мгновенно начинаю чувствовать боль и жжение. Я еще не видел это, но кровь еще не до конца остановилась, если судить по покрасневшей ткани. Наверное, бинты меняли уже несколько раз. Делаю несколько глотков теплой жидкости и поглядываю в окно. Уже вечер, даже, скорее, начало ночи. — Оставайся сегодня у меня. Я не хочу тебя куда-то отпускать, переживать жуть как буду, — он пытается улыбнуться, но свои настоящие чувства ему очень трудно скрывать, что я всегда знал. — Может, поживешь у меня какое-то время? Хотя бы пока Сасори нет, он вернется через пару дней.       Сасори – сожитель Дейдары, они неплохо ладят и вместе оплачивают аренду. Мне в этом районе не очень удобно, но если хотя бы пару дней в спокойной обстановке побыть, это было бы неплохо. — Если только я тебя не напрягаю. — Так, об этом мы уже говорили.       Вот теперь уже мы оба по-настоящему улыбнулись. До сна мы много разговаривали. Он рассказал про соревнования и про то, как их отчитывал тренер. Ведь на этот раз они выиграли, оторвавшись на четыре очка, а в прошлый раз было на шесть. Поэтому нужно было в этот раз на семь, по мнению тренера. Кстати, его я помню очень хорошо — несколько раз я присутствовал на игре, иногда и на тренировках был, когда ждал Дейдару. Джирая Катальдо — это замечательный тренер, но он довольно смешно порой выражается. А уж если ругать начнет — то все очень стараются не засмеяться, но не выходит.       Было решено завтра не идти в колледж. И мне, и Тсукури нужно восстановиться. Я даже телефон отключил. Я не способен на работу сейчас, друг уговорил меня на свободный день. Нужно разрешить себе отдых. Может, оно и к лучшему? Хотя совесть и загрызает меня. Мне пришлось долго уверять Дея, что мне вполне удобно будет спать на диване и ему не надо уступать мне их комнату. Спать… Неужели я нормально посплю? Закрываю глаза, пытаясь забыть сегодняшнюю первую половину дня. Но получается это плохо. Завтра утром еще и увижу порез, когда нужно будет поменять бинт. Кстати о бинтах. Совсем забыл. Немного приподнимаю голову с подушки и развязываю повязку на голове, после чего аккуратно сворачиваю её и кладу рядом с подушкой. Теперь спать. Какое приятное слово, было бы оно таким всегда.       Я едва ощущаю его. Но он здесь, я чувствую. Музыки нет, это странно. — Ты… ты же здесь? — Да, пока да, — этот голос еле слышен. — Сегодня ты тоже пропадал. Это снова то, о чем ты говорил в прошлый раз? — Угу, я чувствую, что что-то странное происходит. Но не могу понять этого. — Знаешь, твои советы мне сегодня очень помогли бы, но тебя не было, — не хотелось этого говорить, но всё же. Раз это моё сознание, то тут мне можно всё. — Или так ты намекаешь на то, чтобы я взял сам за всё ответственность? — Я не контролирую своё пребывание здесь. Случилось что-то? — Случилось. Но уже не хочу об этом говорить, — мысленно устало вздыхаю. — Я теряю здесь своё существо. Мне кажется, что скоро я покину тебя навсегда. — Аха-ха, походу, я и правда шизофреник, — говорю это, скорее, сам себе, — но мне этого не хотелось бы. Я привык, и всё.       Он снова исчез. Резко и непонятно. Может, всё зависит от моего самочувствия? Чем хуже мне становится, тем незаметнее для меня этот мирок. По крайней мере, в последнее время всё именно так. Это так странно… Лишь сейчас я обдумал всё это. Может, мне стоит сходить к врачу? Сегодня для меня и еще один повод появился. Выплеск эмоций довольно опасным для жизни образом. Я опустился. Не хочу сейчас снов или чего-то еще. Хочу провалиться куда-нибудь и никогда не выходить. И чтобы меня все забыли.       Я проснулся. Не знаю, сколько я проспал, но усталость никуда не делась. Тянусь к телефону и включаю его. Ни одного пропущенного, фантастика. Время 11.07. Я проспал около девяти часов? Вау. Но организму, видимо, этого недостаточно, учитывая все его прошлые приключения на свою голову и не только. Я, чувствую, больше не смогу уснуть, так что встаю. Одеваться мне не нужно — я ночью быстро вырубился и не стал даже снимать свою одежду.

***

      Сегодня было второе нормальное утро за последний год, а первое было вчера. Однако моё относительно хорошее настроение испортил напрочь один лишь факт. Сегодня плата за аренду. И хозяина этого жилища я хочу видеть меньше всего на свете, особенно после недавних событий. И, как и у многих, этому оплата только наличкой, Но сейчас я вернулся к себе, и… я не чувствую ничего. Вообще ничего. Такое ощущение, что я растворился в пустынном сухом воздухе и стал им. Тупо сижу перед часами и смотрю куда-то в одну точку. Меня даже впервые не раздражает тиканье стрелок: просто наблюдаю, как медленно они приближаются ко времени, когда обычно и приходит Какаши.       Я полтора часа так и просидел. Ни о чем не думая. Ни одной мысли, осталось полчаса. Перевожу взгляд на руку. Я еще не видел, но надо бы сменить бинты, ведь со вчерашнего вечера они остались неизменны, кровавое пятно увеличило свою площадь за всё это время раза в три. Мне кажется, что кровь всё еще не до конца остановилась. По крайней мере, я так чувствую. Иду к раковине и неуверенно потягиваю край бинта… завязано туго. Мне страшно, я не хочу этого видеть. Но продолжаю разматывать. Последние кусочки ткани пришлось больно отдирать от кожи. Я… я в шоке. Я не верю своим глазам. На внутренней стороне предплечья от запястья до почти самого сгиба локтя очень глубокий тёмный красный порез. Как огромная разошедшаяся трещина в земной поверхности. Прям вижу слои разошедшейся кожи и красную глубину. Как я выжил вообще?       Да, кровь всё еще не остановилась полностью. Замечаю даже какую-то прозрачную жидкость, вытекающую из наиболее глубоких мест. Ярко-красная полоса разрезает кожу, вижу её внутренние стенки… Чудо, что я не задел вену, просто чудо… Тут миллиметра полтора — а то и меньше — до неё оставалось. Но, видимо, дальше от тонкой кожи я абсолютно не рассчитал силы. Очень глубоко резанул. Это останется на всю жизнь, словно напоминание о безрассудстве и нескончаемом чувстве вины. Я не хотел этого, мне больно. После снятия бинта порез заболел с новой силой, из-за воздуха он начал обжигать рассеченные стенки кожи. Я вполне мог умереть от потери крови, если бы Дей не подоспел. Кажется, будто я только что порезался — настолько он свежим выглядел. Удивительно, что я ничего не подхватил таким своеобразным методом уличной банки, совсем голову отшибло, и правда. Повезло, но что, если бы нет? И это еще Дей промыть успел и обработать. И опять повезло — на тренировки и соревнования ребята берут минимально необходимые средства обработки ран и бинты.       С отвращением беру новые бинты и перематываю предплечье, перед этим немного обработав порез хлоргексидином (еднственное, что я нашел у себя из того, чем можно обработать рану — жгло адово). Я так жалею об этом… это было большой ошибкой, которая будет напоминать о себе и о случившемся всю жизнь. Только я завязал ткань — как слышу звонок в дверь. Неужели так быстро? Выхожу из ванной и тихо подхожу к двери, дрожащими руками открывая её. Нет, я не должен бояться. Я ненавижу. Я его ненавижу. Ненавижу, но не боюсь, нет, ни за что. Я презираю его. Вижу эту насмешливую рожу, хочется изрезать её и сжечь всё, что останется. — Что это мы на учебу забиваем, мм? — усмешка. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. — Не волнуйся ты так, — Хатаке подходит ко мне и обхватывает своими пальцами мой подбородок, поднимая мою голову так, чтобы я смотрел на него, — считай, что плата была вчера. Я тебе разрешу даже не половину заплатить, а треть.       Молча удаляюсь вглубь комнаты и беру деньги. Подхожу обратно к нему и отдаю. Он замечает бинт, презрительно на него посмотрев. — Травмировался уже где-то? — Не твое дело. — Ух, как мы смело заговорили, — не нравится мне эта улыбка. Впрочем, уже как-то даже пофиг. — В следующем месяце поговоришь.       Смотрю на него по-прежнему презрительным взглядом, а он подходит и наклоняется ко мне. Собираю всю свою волю и ударяю его в живот, сам же выскальзываю из квартиры, поспешно влетая в кроссовки, ключи в кармане, и быстро подбегаю к подъездной двери. Мне всё равно, что там дальше будет, но лишь бы быть как можно дальше от него. Выхожу на улицу и иду. Сейчас мне поможет только одно место, сейчас мне нужно побыть одному. На улице холодно и опять тучи. Скоро лето, но погода всё еще невесело шутит. Я в футболке… На меня снова обращены все взгляды. Бесит. Проверяю наличие телефона. Взял, даже наушники в кармане завалялись. Хоть что-то радует. Включаю любимый плейлист… Начиная с готик-рока композиции переходят в Death-Metal… Пожалуй, сегодня я переслушаю его целиком.

***

      Я на месте. Любимый обрыв с любимой пашней. Вид с тучами не такой невероятный, как при солнечном вечере. Снова пытаюсь здесь избавиться от своих мыслей. Не хочу еще куда-то сегодня, проведу этот день и вечер здесь. Сажусь к краю обрыва, в наушниках играет The Rolling Stones, я не помню названия песни, но это прекрасно. Под неё жить становится чуточку легче. Она не нагружает.       Вспоминаю про тот старый дуб, который так привлек моё внимание в прошлый раз, когда мы здесь были с Тсукури. Нехотя встаю, отрываясь от созерцания темных полос земли, и нахожу его, подходя поближе. У меня какое-то ощущение ностальгии, как будто это что-то важное… Но что? Трогаю его кору, провожу по ней пальцами, из-за чего небольшой её кусочек отслаивается, оставаясь в моей руке. Замечаю, что в дубе есть нечто вроде дупла, но туда явно не просунется ни одна птица. Просто вертикальная глубокая щель. Протягиваю руку и почти касаюсь этой щели — как вдруг меня прерывает звон телефона. Как не вовремя.       Незнакомый номер? — Да? — Здравствуйте, вы Учиха Саске? — слышу строгий женский голос. Кто это? — Эм… Да, здравствуйте. — Ваш брат вышел из комы.