Пропасть

      Сентябрь. Ненавистная пора школьников, студентов, да и просто тех самых людей, что всей душой ненавидят осень. Начало золотой поры такое обманчивое. Пару недель люди еще наслаждаются летним остатком, отдающий теплом, однако потом резко, конечно же, всё будет совершенно иначе. Холод, слякоть, грязь, морось, ливни. Люди в этот период так меняются. У каждого второго, если не первого, ужасное настроение или апатия. Но сентябрь только начался, как и учебная пора.       В первый учебный день все студенты пришли, как по какому-то общему негласному правилу, раньше положенного, ложно надеясь, что так и продолжат весь год приходить вовремя, не прогуливать, отлично учиться. Хах. — О, Учиха, дарова, — отреагировали на Саске одногруппники, здороваясь рукопожатиями.       С большинством из этих людей он не был знаком близко, но уважением пользовался, только и сам не понимал, почему так. За что его уважать? Нет, с самооценкой у него не было всё так плохо, но он рассуждал по тому, как действительно обстоят дела. Его жизнь — явно не повод для подражания. Учится отлично? Да он ничего сверх и не делает, просто выполняет то, что от него требуется. Внешность? А за это стоит уважать? Вряд ли.       Поздоровавшись с ребятами, Саске отошел к стене около двери в кабинет, от нечего делать рассматривая одногруппников. А вот Дейдары всё еще не было, до пары оставалось десять минут. У Хинаты заметно подросли волосы. В прошлом году они были коротковаты, а сейчас уже ниже лопаток. Сакура же, наоборот, подстриглась. Но, в основном, ребята не изменилась, разве только то, что у некоторых появился загар, ну, лето же было. — Саске!       А вот и Дей. Учиха отошел от стены навстречу другу, привычным образом здороваясь с ним, и теперь они уже вместе остановились вблизи кабинета. — Чего ты так долго? Решил нарушить традицию приходить в первый день как можно раньше? — усмехнулся Саске, поправляя сумку на плече. — А смысл от неё, если я вообще не выспался. — И то верно. О, ключ принесли, — друзья обернулись на подошедшего одногруппника.       Студенты тут же завалилась в помещение, расходясь по привычным местам. Инженерную графику далеко не все любили, но Саске, как художнику с хорошим воображением, она вполне хорошо поддавалась. Что геометрия в школе, что черчение, что выполнение таких сложных чертежей. Достаточно было «увидеть» деталь в голове, крутить её в нужных положениях, мысленно разрезать и так далее. Ему это даже нравилось, это было хотя бы интересно.       Сегодня, в принципе, ничего особенного на парах быть не должно. Большинство преподавателей делали вводное занятие, практически просто напросто кратко повторяя материал прошлых курсов и рассказывая о том, что будет в нынешнем. Можно было бы вообще ничего не делать, как и большинство учащихся, но Саске с другом сидели, увы, на первом ряду и всегда были на глазах у преподавателей. И если Учиха это еще нормально переносил, то Тсукури вечно было не по себе, так как сидеть на месте, почти не шевелясь, ему было довольно-таки трудно, не по его личности такое поведение.       Третья пара закончилась, оставалась самая последняя. Что бы это могло значить? В голове Учихи только и крутилась фамилия ненавистного человека, из-за этого уже и ненавистного предмета, и ненавистного кабинета. Большой перерыв между третьей и четвертой парой — и все высыпали в столовую колледжа. Саске же пошел, скорее, за компанию. Конкретно сейчас еда его никак не влекла, достаточно лишь подумать о последней паре —аппетит мгновенно пропадал. Благо, утром он встал необычно рано и успел позавтракать. — Всё нормально будет, — попытался поддержать его сидящий рядом Тсукури, но он отлично понимал, что словами не помочь. Саске лишь вымученно улыбнулся, пытаясь сделать это искренне, но слегка дрожащие пальцы, что-то искавшие в телефоне, выдавали его состояние целиком и полностью. — Дей, с ним что-то точно не так, — проговорил Саске спустя пару минут, на этот раз уже одними кончиками пальцев покручивая на столе стакан какао. — Ты, конечно многое знаешь, но недостаточно. — Я просто знаю, что всё говорить ты и не хочешь. Но что ты конкретно имеешь в виду, говоря, что с ним что-то не так? — Дейдара, отвлекаясь, вопросительно посмотрел на Учиху. — Мне кажется, с ним всегда что-то не так. — Да я не про это, — устало вздохнул Саске. — Я его видел этим летом, уже когда учеба закончилась, совершенно случайно. — И.? — И? И ничего. Вообще. Хоть убей, но он был совсем другой, а предчувствие у меня сейчас очень странное.       Дейдара пожал плечами, обеспокоенно глядя на друга. — Ну так, если ничего, то, может, наоборот, всё к лучшему? — Я не знаю. — Лучше соберись и прекрати об этом думать. Ты просто себя накручиваешь. — Я не отрицаю, но и предчувствию своему иногда доверяю.       Зайдя в кабинет, Саске уже был как на иголках. Оставались считанные минуты до начала предмета. — Зачем нам вообще его до сих пор ставят? Уже прошли ведь всё, — недовольно пробурчал кто-то из группы. — Да ладно тебе, Киба, просто еще один предмет, где можно дурака валять.       «Ага, если бы», — подумал про себя Саске, который вечно отдувался за всю группу. Причем, далеко не только на истории искусств, а практически на всех предметах. Только смысл в этом какой?       Пара уже должна была начаться, но преподавателя всё не было, а Учиха из-за этого только всё сильнее нервничал. Нет бы сразу — зашел, мол, «вот он я», и было бы уже всё понятно, а так только сидеть и гадать, накручивать себя, еще больше бледнеть. — Расслабься, а то по тебе можно уже всё прочесть, — тихо проговорил ему Дей, устало опустив голову на руки, лежавшие на парте. — Я пытаюсь, но… — он не успел договорить, как дверь открылась и в кабинет вошел человек, а Саске лишь оставалось удивлённо распахнуть глаза. — Сидите, не вставайте.       И это был, видимо, не знакомый никому человек. В глаза сразу бросались довольно широкие брови и ровно стриженная странноватая прическа. Этого человека Учиха явно раньше нигде не видел, ибо иначе точно запомнил бы такую своеобразную внешность. — Здравствуйте, зовут меня Майто Гай. Я временно заменяю преподавателя Хатаке, так что надеюсь, что мы с вами поладим.       В аудитории на какое-то время повисла тишина, все разглядывали нового препода. После своих слов названный Майто широко улыбнулся и уже хотел было начать занятие, но кто-то из группы этого сделать не дал: — А где он? — Отсутствует по своим обстоятельствам, вам этого знать не так обязательно, — ровным голосом ответил преподаватель, на пару секунд замолчав, чтобы убедиться, что никто больше не станет задавать каких-либо вопросов.       Группа молчала, а Учиха лишь потерял все мысли в голове, хотя должен был бы радоваться сейчас как никогда прежде. Ему определенно нравилось, что хоть какое-то неизвестное по длительности время будет всё нормально, но подозрения так и грызли его изнутри. Нет, что-то не так, точно не так.       Гай создавал, конечно, хорошее впечатление, но человеком он был… если не странным, то довольно-таки неординарным, со своими особенностями: часто улыбался, шутил, между делом говорил что-то об их юности, давая какие-то наставления, на что уже пыталась сдержать смех большая часть студентов. В принципе, довольно эмоциональный и яркий человек.       Но Саске даже не улыбнулся ни разу за всю пару. Он был где-то глубоко внутри своих раздумий, толком-то ничего не услышав с занятия. Даже во время перерыва он почти не реагировал на слова своего друга. — Ну чего ты? Всё же прошло намного лучше ожидаемого, колоссально лучше, — уже после занятий спросил Учиху Тсукури, когда они отошли на пару десятков метров от колледжа. — Не знаю… Да, это намного лучше, чем видеть ту рожу, но… Блин, я не знаю. Опять предчувствие, — устало ответил ему Саске, у которого сейчас была вообще голова пустая, так как мысли уже сами ему надоели. — Да брось ты. Не думай пока об этом.       Легко сказать «не думай», но внутренний диалог с самим собой всегда сложнее всего вовремя заткнуть. Тем не менее, постараться это сделать нужно. Предчувствия предчувствиями, но зачастую они просто усиливаются какими-то внутренними страхами и опасениями, что сейчас, скорее всего, с Саске и происходило. Нужно просто расслабиться, успокоиться, отвлечься на что-то другое. Всё-таки никогда не можешь знать всё наперёд, нечего придумывать себе что-то, накручивать самого себя, ведь ничего хорошего это не принесёт. Расслабиться.       Успокоиться. Всё хорошо.       Саске глубоко вздохнул, только сейчас осознав, как он вымотался за день. Он потянулся, чувствуя, как от этого простого действия мышцы и связки хором будто бы говорят ему «спасибо».       Так непривычно было снова пропадать большую часть дня на учёбе. Тело отвыкло, мозг отвык, на занятиях ломило от несменяемого положения тела, хотелось как можно скорее выйти из духоты аудитории. А староста, Хината, так и вообще, видимо, забыла, с кем училась, так как на вопросы преподавателей о том, кто отсутствует, она стыдливо долго молчала, взывающим о помощи взглядом осматривая одногруппников. — Чем займешься сегодня? — перевёл тему Саске. — Тренировка, — радостно проговорил Тсукури, останавливаясь на месте, где друзья обычно расходились. — А сам? — Пока еще не зна…       Телефон Учихи кратко завибрировал в кармане, так что Саске тут же его достал, снимая блокировку. «Ну и долго ты меня еще игнорировать будешь?» — А нет… Кажись, знаю, — хмыкнул Учиха, спрятав телефон обратно в карман и прощаясь с другом.       И как только брат узнал (или угадал), во сколько закончится учёба у Саске…       Да, с Итачи он уже относительно давно не виделся. С прошлого раза они лишь изредка переписывались или созванивались, так как Саске настраивался на учебу. Но так это он говорил брату. На самом деле, он просто проводил дни в размышлениях о том, что ему делать дальше, и о том, что было раньше. Сейчас, оборачиваясь на все произошедшие за последние несколько лет события, это всё казалось таким странным. Будто и вовсе не с ним это случилось. А еще его накрыло чувство ностальгии. Задумываясь о прошлом, в голову невольно лезли воспоминания того времени, когда родители были еще живы. Когда можно было прийти домой и почувствовать тепло и уют. Крикнуть что-то вроде «я дома», и его услышали бы, встретили бы. То время, когда можно было ни о чем, кроме своих подростковых проблем, не думать, просто быть как все.       Потом случилось то, что случилось. За пару дней жизнь кардинально изменилась. Детский дом, попытки морально справиться с произошедшим, потом колледж… Однако, даже так, в его сознании всегда присутствовал голос другого человека на протяжении десятка лет. Саске уже смирился с тем, что, видимо, с его головой точно что-то не так. Но он был не против этого своего «сумасшествия». Он мог поговорить в любой момент, когда ему плохо, не прибегая к самобичеванию. Он мог попросить совета, когда ему он был нужен. Даже будучи, объективно, одиноким, он всё равно одиноким не был никогда. Сейчас он до сих пор всё еще был в изумлении от того факта, что всё это время это был его брат. Фантастика какая-то, черт возьми. Всю жизнь, которую он помнит, он провёл в такой своеобразной связи с братом, о котором даже и не знал. А потом он так просто взял и ворвался в его жизнь, сам того не ожидая. Как такое вообще возможно?       Нормального адекватного объяснения этому, видимо, найти было нельзя, поэтому Саске решил это объяснить тем, что «это просто Итачи». Пусть он и не прекрасно на данный момент знал этого человека, но учитывая то, насколько тот склонен его контролировать, то Саске уже ничему не удивился бы.       Вернувшись домой, Саске быстро скинул обувь, перешагнул через решившую уснуть в тёмном коридоре кошку, прошел в комнату и откинулся на кровать, попутно стянув футболку. На улице всё еще летняя жара, а в колледже так и вообще задохнуться можно было запросто. Кожу приятно обдало прохладным воздухом комнаты, так как жалюзи остались с утра закрыты. Нравилось Учихе, чтобы в квартире всегда было немного прохладно, ведь дышать легче и мозги быстрее работают, а тело не изнывает ленью и усталостью.       Пролежав минут десять-пятнадцать с закрытыми глазами и без единой мысли в голове, Саске приоткрыл глаза, вновь потянулся, и уже настроение поднялось. Всё-таки вроде и правда не так уж всё и плохо. На данный момент не о чем беспокоиться, а значит, нужно этот момент вращать в свою сторону. Жить, пока живёшь. Радоваться, пока есть эта радость. Учиться, пока есть для этого возможность. Грустить, когда есть для этого повод. Люди, увлечения, мысли, события, родной брат — всё это его настоящее. А то, что с ним случилось в прошлом, лишь сделало его таким, какой он сейчас есть. Он не считал себя плохим человеком, он им и не являлся. Мир в первую очередь познается через своё собственное восприятие всего происходящего вокруг. Каждый по-разному относится к одному и тому же событию, каждый это воспринимает по-своему, что и формирует человека, записывает новые строки в его собственной биографии, каждую секунду появляются всё новые и новые строчки, не пропуская ни единой мысли, ни единой картинки, ни единого человека.       Постепенно этих томов автобиографии становится столько много, что сам что-то забываешь. И обычно человек может хоть немного пролистать свои первые страницы жизни, хотя бы мельком, хотя бы по первым строкам каждой «главы». Но посмотреть он может только ту историю, что записывал уже сам. Он не мог посмотреть те самые первые истории жизни, которую писали ему только те, кто его и растил. Но те строки, что он начал писать сам, как только научился что-то понимать и осознавать, это уже было доступно человеку. И Саске было даже как-то обидно, что он не мог просмотреть свои собственные первые тома. Ему доставались только какие-то обрывки страниц, в которых даже нет конечной точки. Каждое предложение оборвано, а иллюстрации бесцветные, если они вообще имелись.       Всё, что ему оставалось — это только всё так же ждать эти отрывки от себя самого да узнавать что-то из своего окружения, которое не было особо щедрым на эти воспоминания. Кстати об окружении.       Он же ничего ему еще не ответил. Заставив себя перейти из лежачего положение в сидячее, Саске потянулся за телефоном и разблокировал его экран, даже не читая, что ему еще пришло, а сразу набирая нужный номер. Длинные гудки как начались, так и всё не кончались. От нечего делать, Учиха снова лёг, проводя по обоям пальцами, словно пытаясь эти свело-зелёные обои отковырнуть. Ему наконец-то ответили уже почти таким привычным «Саске?», когда уже оставались секунды до того, как автоответчик оповестит что-то о том, что абонент не может ответить или что-то там еще. — Да, привет, прости, что давно не звонил, — сказал младший Учиха почему-то сонным голосом, теперь отрываясь от ковыряния обоев. — Всё нормально; куда важнее, как твой учебный день? — Пойдёт, подробнее расскажу при встрече, наверное, — ответил Саске, вскоре понимая, что ему вообще не хочется говорить о колледже. — При встрече? — Да, я сегодня собираюсь прийти. Только чуть позже обычного, нормально будет?       По ту сторону послышались какие-то то шорохи, то голоса. В общем, явно было шумно. — Сейчас перезвоню, — бросил Итачи, отключая звонок.       И Саске вновь сел на кровати, упрямо глядя на телефон, будто через него пытаясь посмотреть, что вообще произошло. Но, и правда, ему уже перезванивали. — Что случилось? — Ничего, просто в коридоре шумно было. Так… Знаешь, если ты сегодня немного позже подойдешь, то это даже лучше будет, денёк сегодня насыщенный, если это можно так назвать, — ровному голосу брата уже никакой шум не мешал. — И лучше позвони или напиши, как будешь подходить. — Без проблем.       Вызов был тут же завершен.       Саске вздохнул и встал с кровати, всё-таки разворачивая жалюзи. Как бы температура ни пыталась обмануть, но длительность светового дня всё равно брала своё, темнело раньше. Солнце уже начинало опускаться, перекатываясь с центра неба на западную часть. А западная часть была как раз с другой стороны дома, поэтому в окно никакие прямые солнечные лучи не заливались, оставляя этот приятный полумрак в светлой комнате. У него, Учихи, сейчас есть примерно два с половиной часа, но было решено, что отдыха с него хватит, есть дела и поважнее.       Например, пустующий холодильник.       Уже почти слезая с антидепрессанта, организм всё-таки вспомнил, что ему нужна для работы глюкоза. Саске вообще всё удивлялся, как это за практически двухлетние издевательства над своим организмом, у него еще не начались серьезные проблемы со здоровьем. Он уже ни раз пожалел, что вообще так сильно за всё переживал, при этом еще и подсев на серьезный медикамент, который, мягко говоря, хреново было принимать по собственному желанию, а не по назначению врача. Причем, не пару раз, а даже дольше обычного курса, лишь иногда делая перерыв, но долго эти перерывы не длились — организм требовал нужных ему тех ресурсов, которые сам уже почти разучился возобновлять. В общем, «синдром отмены» каждый раз его ожидал, как только он пытался хоть немного снизить дозировку, а если была попытка сразу вообще перестать их пить, то в нём и вовсе было не разглядеть нормального живого человека. Поэтому сейчас для него было действительно счастьем то, что за эти два месяца у него всё относительно легко протекало в этом плане. У него хотя бы появилась уже надежда, что и правда всё должно получиться в этот раз.       Да и вообще, он чаще уже думал о ситуации с его братом. Не каждый смог бы остаться нормальным человеком после такого, не каждый смог бы желать жизни вообще, а уж тем более, не смириться со своим положением, не впадать в какую-то систему падения, а делать всё возможное для выздоровления, при этом не слабея духом. Сила воли у Итачи точно была, да еще и как она была огромна. Саске ни капли не сомневался, что тот, быть может, даже обгонит слова Орочимару с его «два месяца». И что же, на фоне такого старшего брата младший Учиха не сможет слезть с антидепрессанта? Да это для него теперь чуть ли не вызов.       Быстро достав из шкафа более свободную темную футболку, он надел её и пошел обуваться, вновь перешагивая через всё еще дрыхшую Френ. А… её тоже надо будет покормить перед уходом к брату.       Странным было то, что хоть этот дом не из новых, но в подъезде почти всегда было чисто и не пахло куревом, как это было в прошлом жилье. Саске даже уже задумывался над тем, чтобы на ближайшие несколько лет тут и остаться, если хозяйка передумает возвращаться сюда. Всё оказалось не так плохо, как показалось сначала. Дворы в районе хоть и не идеальные, но вполне терпимые, среди людей тоже не всё так ужасно было. В общем, прожив тут уже пару месяцев, можно было привыкнуть и рассмотреть всё более разумно.       До ближайшего магазина было не особо долго. Минут пятнадцать пешком, но так как жара уже спадала, то пройтись было очень даже приятно.

***

      Орочимару.       Как не понравился он Итачи сразу, так и не нравится сейчас. — И всё-таки, Учиха Итачи, — прошелестел вкрадчивый голос этого врача, — странновато это всё, не находите?       И больше всего Итачи раздражало то, что он здесь является пациентом. И здесь проходит его реабилитация. И это его врач. Он не может послать его куда подальше, так как от этого зависит его лечение. Орочимару был хорошим врачом, но человеком он был явно не его типа. — Что странного? — равнодушно, совсем без интереса, спросил Учиха врача, что зашел ближе к вечеру в палату и без раздумий сел на соседнюю от Итачи кровать, словно сразу давая понять, что разговор будет не из коротких. Причем изначально темой обсуждения являлись изменения в лечении. — Своей психикой вы совсем не похожи на двенадцатилетнего ребёнка, а в подобных случаях, — он как-то, будто по-привычке, бережно провёл одними ногтями по папке из разряда «чья-то история болезни», только на это была не чья-то, а именно Учихи Итачи, — именно в этом одна из главных проблем. Это серьезная работа психо-специалистов, ведь человек, очнувшийся через несколько лет… человеку трудно это осознать, его еще и нужно ввести в социальную жизнь в соответствии с его возрастом. Что-то вроде того, когда тело выросло, а психика нет. У вас же такого нет и не было. Будто так и должно быть, — продолжил говорить Орочимару, даже не скрывая легкую улыбку интереса, только от этой улыбки не было как-то приятно, а скорее наоборот. — А вас на душевные разговоры потянуло? — если Орочимару не скрывал улыбки, то Итачи не скрывал своего полупрезрительного тона, явно намекая, что тот лезет совсем не в своё дело. — Это вроде не ваша сфера. — Не надо меня обижать… — кратко усмехнулся врач и уже в другой папке быстро отыскал нужный файл, оборачивая его к Итачи. — Проще найти сферы, которые «не мои».       Сертификат психотерапевта.       Учиха невольно окинул взглядом Орочимару, думая, сколько же ему лет. На вид он не старик, но если он действительно является специалистом во многих областях, то на это явно ушло отнюдь не мало лет.       А еще теперь надо быть со словами еще аккуратнее. Не любил он, когда лезут ему в голову. — Я ведь и взялся за такого пациента, предполагая, что это будет тот самый тяжелый случай, а случай оказался не тяжелым, а интересным. Необычно быстрое восстановление тела и никаких сразу заметных помех в мышлении и сознании. Не бывает таких чудес, по крайней мере, за мой немалый опыт даже чего-то похожего не было. Я даже сначала не верил, что это вообще была кома. А если она, то всё равно что-то здесь не так, — уже более серьезно вслух рассуждал своим хрипловатым голосом Орочимару.       Итачи тихо, но глубоко вздохнул. Не нравилось ему всё это. — А от меня вы чего хотите-то? Я не врач. — Им и не нужно быть, чтобы ответить на пару вопросов. «Ну-у начало-ось…» — Каких вопросов? — Ну, например… Чувствовал ли что-то, когда был в коме? Быть может, сны или нечто подобное? — спросил Орочимару, покручивая в пальцах ручку. Видимо, это помогало его мыслительному процессу. Учиха же заметил этот негласный переход на «ты».       Так вовремя зазвонил телефон, за что Итачи мысленно отблагодарил звонившего. В глазах врача на короткое мгновение показалось разочарование, но он всё-таки дал знак легко махнувшей рукой, разрешая прервать беседу телефонным разговором. Сам же отошел к окну. В палате слышны были только реплики Итачи. — В смысле? Где ты?.. Я ж попросил позвонить, когда подходить будешь… Ладно, чего теперь.       Орочимару отвернулся от окна, но остался рядом, только лишь развернулся уже лицом к пациенту. В дверь кратко постучали и, не дожидаясь ответа, зашли внутрь. — Серьезно, прости, я забыл, — на ходу проговорил Саске, проходя и садясь на то же место, где не так давно был Орочимару, чему тот даже неохотно улыбнулся, наблюдая за происходящей картиной. — Ничего, просто… — он кивнул в сторону врача.       Младший Учиха повернулся в сторону, куда указывал кивок, и ему даже стало неловко. Просто сразу в голове всплыл тот случай, когда ему этот врач однажды оповестил с нескрываемой усмешкой о том, что у них и лифт в больнице есть, необязательно носиться по ней. — Здравствуйте… Орочимару-сан. Я не помешал? — Здра-авствуйте, — всё еще улыбаясь, поприветствовал он пришедшего. — Нет-нет, как раз уже заканчиваем.       Врач подошел и расположился уже на небольшом расстоянии рядом с Саске, на что Итачи хоть и напрягся, но никак этого не выдавал внешне. Разве что, только взгляд потяжелел. — Ну так что? — Я ничего не помню, хотя вроде какие-то сны и были, — умело солгал Итачи. — Что ж… Тогда оставим это на потом. Приятного времяпровождения, — решив что-то для себя, проговорил Орочимару и удалился из палаты.       После сдержанного по громкости хлопка двери, на пару секунд повисла тишина. — Ты что-то должен помнить? — спросил Саске брата, вообще ничего не понимая. — Да так, ничего особенного… — Итачи прикрыл глаза, расслабляясь. — Основа лечения теперь будет направлена на восстановление силы мышц. — Я не могу понять по твоему тону, хорошо это или плохо? — Хорошо, — усмехнулся Итачи, теперь открывая глаза, из которых пропал тот тяжелый негатив, что пылал во взгляде, пока в палате находился врач. — Кстати… возможно, всё будет теперь не так плохо, как я ожидал, — чуть тише проговорил Саске. — Ты о чем конкретно? — Хатаке заменили, скорее всего временно, но всё же… — младший Учиха невольно улыбнулся.       Итачи перевёл на него взгляд, ожидая продолжения. — Ну, никто не сказал, сколько его не будет. Новый препод вообще другой, я его нигде раньше не видел, да и никто из группы тоже. Странноватый он. Хах, улыбающийся человек уже кажется странностью. — Вот как? В любом случае, это уже другой человек, значит, какое-то время всё будет для тебя нормально. — Я надеюсь на это.       В принципе, у Саске сегодня было хорошее настроение. Ему хватило того короткого промежутка времени после колледжа, чтобы отдохнуть, сходить до магазина, приготовить себе наскоро поесть, а до больницы добрался даже раньше запланированного времени. Но сейчас он уже всерьез задумался. Получается, примерно через пару месяцев Итачи уже будут выписывать. Нужно как можно быстрее связаться с хозяйкой квартиры за этот месяц. Саске уже вообще забыл, как жить не в одиночестве. Нет, определенно, что-то придумать надо будет… и обсудить с братом тоже, но уже ближе к выписке. — А как зовут этого нового препода? — вдруг спросил Итачи. — Сейчас вспомню… Майто Гай, вроде, если правильно запомнил.       Во взгляде Итачи на долю секунды что-то блеснуло, но тут же пропало, но появилась совсем едва заметная улыбка. Вот и сиди-гадай теперь, Саске, ведь сам-то брат ничего, как обычно, не скажет, можно даже не спрашивать. Впрочем, о колледже младшему всё равно по-прежнему говорить не хотелось.       Саске опусил голову, а глаза случайно зацепились за выступающие белые листы на прикроватной тумбочке, а рядом с ними простой карандаш. Чуть приглядевшись, он заметил, что на листах уже было что-то написано. Итачи заметил его заинтересованность, поэтому безразлично вытащил листы и протянул их брату. На листах были, очевидно, начерченные вручную строчки для нот, а на них уже и сами ноты, кое-где резко зачеркнутые, наверное, из-за того, что в них было что-то не так. Саске вообще плохо в этом всём разбирался. Но сейчас, глядя на них, какое-то чувство всё равно пробилось. — Это… — Пытался сочинять, — пожал он плечами. — Без инструмента? — Ну, это не так нереально, как кажется… В голове легко сразу возникает звук каждой ноты, а то и аккорда. А вот как раз без инструмента можно более «правильно» построить мелодию, а потом уже корректировать, играя. Но мне вообще плохо сочинение дается, но развить это было бы хорошо.       Саске всё равно ничего не понял, но слушал это почему-то с интересом. Для себя он решил, что, видимо, это отголоски потерянных воспоминаний. Вспомнить бы их еще, конечно. Листы же были вскоре возвращены на место. — На самом деле, я только тебе давал послушать свои сочинения… Хотя, скорее, ты сам просил, — усмехнулся Итачи, вспоминая. — Тебе нравилось, а мне нет. — А Минато? — У-у-у, не, пока мне самому бы не понравилось, то ему бы я тем более не дал бы послушать.       Вот так сейчас сидеть с родным старшим братом было уютно, пусть и в больнице. А еще он так редко сам что-то рассказывал о прошлом, что не хотелось и перебивать. Но Саске всё равно напрягал тот последний отрывок, который он сам вспомнил. Итачи. Родители. Конфликт. А Саске это «не должно было касаться напрямую». Что за бред?       Мало ли, когда к нему вся память вернется. Может, лет через десять, а может, никогда. Кто знает.       Взгляд зацепился за шрам на своем же предплечье. Казалось, старший замечает в Саске просто всё, что только можно. Хотя, с другой стороны, вряд ли это было бы удивительно. На протяжении десяти лет единственный собеседник — твой младший брат. А когда его нет, то остается лишь глухая тишина, но тут Саске был уже не так уверен, ведь он не был на месте Итачи и не знает в полной мере того, что тогда переживал сам Итачи. — А у тебя Орочимару, случаем, не про время в коме спрашивал тогда? — вдруг неожиданно осенило младшего. — Догадался? — Да, задумался просто. Почему ты ответил, что ничего не помнишь? — Не хочу, чтобы в это лезли. Да и к тебе, скорее всего, он пристал бы с расспросами, — нехотя ответил старший.       Саске достал телефон, быстро взглянув на время. Минут десять еще есть. А потом… он даже не знал пока, когда он придет в следующий раз, даже примерно. Нужно было бы встретиться с Конан, уточнить что и как, ибо, быть может, ему теперь нужно будет искать другую подработку. — Зачем ему это вообще? Это ж никак не повлияло бы на твоё восстановление, — проговорил Саске. — Смысла нет. Только его личный какой-то интерес, черт его знает, но мне это не нравится.       Хотелось еще много о чем расспросить Итачи, но он прекрасно понимал, что и на треть вопросов не получит ответов. Саске уже по времени надо было уходить, поэтому, попрощавшись с братом, старший Учиха вновь остался один в палате. До вечернего обхода еще час точно, видеть врача ему совсем не хотелось.       Сейчас, спустя столько лет, Итачи уже не раз обдумывал, а правы ли были тогда родители? А как долго к Саске не будет возвращаться память? Ему всё еще надо было время. Он не видел, чтобы его младший брат был сейчас по-настоящему счастлив, но ведь когда-то он был таким. Кто когда и где ошибся?