Ethereal

Говорят, ночи это достаточно опасное время. Никогда не знаешь, кто тебя может поджидать за углом, и с какими он будет намерениями. Наверняка он не захочет предложить вам чашку чая и поговорить по душам в ближайшей закусочной, или посидеть на лавочке, смотря на тихую реку Ханган. Ночь. Безумно красивое, но в то же время такое опасное время, скрывающее собой пелену неизвестности и таинственности. Никогда не знаешь, какие сюрпризы она может тебе преподнести. Еще говорят, что если взглянуть на ночное небо и загадать желание на падающую звезду, то оно непременно исполнится. Кто-то загадывает повышение на работе, второй успешную сдачу экзаменов и благоприятного поступления в университет, третий дорогую машину и красивую длинноногую красотку, а кто-то желает здоровья себе и своим близким, закрывая глаза и прижимая руки к сердцу. И как же жаль, что в их городе звезд на ночном небе совсем не видно.

***

В свете фонарей с улицы можно разглядеть в комнате силуэты двух парней, мирно спящих в своих кроватях. Первый — молодой юноша, скинувший с себя добрую часть одеяла и грезящий о чем-то совершенно повседневном. Лицо его кажется весьма миловидным, а тело, наперекор внешности, подтянутым и даже с просветом кубиков на рельефном животе, что видно из-за задравшейся излюбленной белой футболки. Он выглядит безмерно привлекательно, настолько умиротворенно, что самому невольно хочется провалиться в сон, забывая обо всех заботах. У противоположной стены ворочается второй, немного старше первого, пытаясь ухватиться за что-то приятное в своих снах, чего сделать никак не удается, какие бы усилия он не прилагал. Сколько бы времени не потратил. Внешностью он представляет привлекательного парня, с каким-то даже слишком миловидным для парня лицом, но так же хорошо подтянутого, разве что тоньше в размерах. Он мнет в руках одеяло, а лицо его напряжено, из-за чего образуются несколько весьма заметных линий морщин на лбу, сопровождая это все выступившим холодным потом. Дом, лето. Такое прелестное и чудное время, чтобы провести его с семьей. Вокруг слышится звон пения птиц, а природа расцветает в своем собственническом ярко-зеленом цвете. Вот младшая сестра, бегущая от отца и его щекоток, вот мать, стоящая у плиты и что-то готовящая на ужин. И… красный. Все окрашивается в красный. Будто бы в одно мгновение, разрушив всю ту идиллию, царившую здесь минутами ранее. Дома полная разруха, на полу расплескалась лужа крови, в конце небольшой кухоньки мать, кричащая о помощи и закрывающая двоих детей собой. Обездвиженное тело отца.  — Прошу вас, умоляю, не трогайте их, — женщина раздирает глотку от многочисленных всхлипов, царапает собственные ладони до крови, лишь сильнее щекоча падкое на такие вещи обоняние гулей. В углу комнаты стоит мальчик, ему всего пятнадцать, он обнимает свою младшую сестру и трясётся от страха. Глядя смерти прямо в глаза, быть героем как-то не выходит, хотя под кроватью в пыльной коробке лежат десятки комиксов с их участием и грезы, стать когда-то одним из них. — Прошу вас, оставьте их, не трогайте, — горячие слезы отчаянья катятся по ее лицу, оставляя за собой мокрые дорожки на лице. Но разве в этом мире кто-то кого-то слушает? Женщина вздыхает в последний раз, когда ее за шею поднимает что-то непонятное, что-то снова такое-же красное, мерзкое, похожее на щупальца, торчащее из-за спины стоящего перед мальчишкой монстра. Едва он успевает подойти к ребёнку, кривя губы в ухмылке, как… — Хен, хен, очнись! Чимин на локтях поднимается с кровати, с ужасом и сбившимся в конец дыханием смотрит в темноту комнаты, путаясь в собственных мыслях. Рядом на кровати сидит обеспокоенный Чонгук, тряся его за плечи. — Тебе снова снился тот кошмар, — не спрашивает, утверждает младший, точно зная, что окажется прав. — Все в прошлом, хен. Хотелось бы, о как же, мать вашу, хотелось бы верить в его слова, забыв обо всем, начав нормальную жизнь и не боясь потерять ее следующим утром, не боясь за сестру и своих друзей, хотелось бы нормально получить образование, купить дорогую машину и заполучить сердце какой-то длинноногой красотки; загадывать желания под ночным небом и слепо верить в их исполнение. Но он лишь кивает, успокаивая бдительность младшего, потому что ничего ещё не в прошлом, оно здесь, стоит прямо перед глазами, сомкни веки и вот оно перед тобой, обрамленное в красивую с кружевом рамочку и подсветкой, ведь призраки прошлого не отпускают. Наверное от того, что отпускать их должны сами люди. — Я могу полежать с тобой, если хочешь? — тихо разрывает гудящую тишину спокойный голос. Чимину даже на мгновение кажется, что он слышит в нем заботу. Старший вновь кивает куда-то в темноту. Ему до дрожи челюстей страшно снова засыпать, несмотря на то, что в повседневной жизни почти никто об этом кроме него самого, Чонгука и пары близких приятелей об этом не знает, вследствие чего он успел завоевать себе репутацию бесстрашного охотника. Электронные часы на тумбе показывают, что до подъема осталось всего каких-то пара часов, что означает хорошую идею не ложиться вовсе, да и тесниться на одной итак узкой кровати не очень то и удобно. Но когда в спину упирается чья-то тёплая грудь, успокаивая своим мерным дыханием, становится уже не так страшно, и жизнь ненадолго кажется даже терпимой. По крайней мере, пока окончательно не наступит такое долгожданное утро.