Ethereal

Огромное высотное здание, по-современному отреставрированное, с блестящими начищенными до блеска окнами во всю ширь, уже виднеется в переулке. И это утро было бы совершенно обычным, до жути бытовым, как это есть у большинства населения нашей планеты, если бы Чимин именно сегодня не проспал, безнадежно не услышав будильник, из-за чего вынужден просить хмурого таксиста ехать как можно быстрее. Прямо сейчас — Чимин знает, — в один из кабинетов этой блестящей высотки с кофе в руке бежит паренёк, запыхавшийся от долгой дороги до центра и порядком вспотевший, он прикроет его, если потребуется. С минуты на минуту в конференц-зале начнется собрание следователей особого класса по новому делу, а точнее сказать — заданию. Это здание Чимину стало уже родным. Впервые он пришел туда, когда ему стукнуло восемнадцать — решил посвятить свою жизнь великому, как ему самому кажется, делу. «Я хочу работать на вас», — сказал он тогда, и никто не посмел ему отказать. После смерти родителей его и его сестру отправили в специальное общежитие для охотников на гулей. Там живут многие охотники, не имеющие своих квартир, или проходящие спецподготовку. Дом его семьи отобрали после смерти родителей, и люди в организации добродушно взяли их под свою опеку. «Убивать монстров», — было его главной целью, и с каждым заданием Чимин все лучше и лучше преуспевает в этом, показывая, на что способен. Этот район Сеула — один из самых богатых мест этого города. Здесь находится главное здание организации по борьбе с гулями, располагается главная бухгалтерия и лаборатории. Здесь ведутся переговоры с иностранными охотниками и профессорами, разрабатывается новое оружие и идет тщательная работа по исследованию природы самих гулей. Общежития для бойцов спецназначения располагаются недалеко отсюда, всего в получасе ходьбы пешком, а тренировочный зал и площадки чуть дальше, за небольшим сквером. Чимин никогда не просыпал, хорошо тренировался, работал над собой и всегда следил за сестрой, жившей в другом здании, немного дальше от него. Поэтому сегодня пошел небольшой сбой, когда он проснулся позже обычного, но хоть немного выспавшийся. После трагедии его жизнь перевернулась кардинальным образом, так что и характер Чимина, и любовь ко всему живому пошли под откос. Как минимум трижды в месяц его преследовали страшные кошмары, напоминающие события того рокового дня, от которых он не мог спать и в первое время нормально есть. Его даже не могли поселить с кем-то из-за частых криков, пока один парень к ним не приноровился и лишь утешал его в последствии. Кидая смятые купюры водителю, Чимин пулей забегает в здание, буквально пролетая через RC-сканеры, огибает лифт и спешно к нему возвращается — бежать пешком на двадцатый этаж не очень хорошая перспектива. Лифт едет нарочито медленно, а Пак уже готов выбежать, когда дверь лифта неоправданно распахивается на двенадцатом этаже, и он впечатывается в какого-то высокого парня. Тот в очках, с красивой укладкой из мягких, чуть отросших светло-каштановых волос на голове, в каком-то халате, и с бейджем на груди. Чимин видит его впервые, так что спешно извиняется и решает все же бежать по лестнице, когда ему в затылок светят мягкой, теплой заинтересованной улыбкой. В конференц-зале Чимин оказывается почти мгновенно. За большим столом сидят другие профессиональные охотники, в центре в противоположном углу комнаты стоит главный начальник, достаточно взрослый, и по виду немного озлобленный опозданием Пака, и лучший из подразделения разветки и выбора стратегии, отважный охотник — Мин Юнги. Пак спешно проходит к руке, машущей ему с другого конца зала, и садится рядом с тем самым пареньком, который должен был его в случае чего прикрыть. — Что с тобой? Выглядишь, будто тебя грузовик переехал, — Тэхен с удивлением смотрит на запыхавшегося лучшего друга и шепчет вполголоса, чтобы их не услышали. Чимин ему обязательно расскажет, но не сейчас, когда директор начинает свою речь. Он что-то говорит и указывает рукой в сторону, на одно из кресел, откуда поднимается высокий парень в халате, прежде незамеченный, тот самый, которого Чимин попытался сбить с ног в лифте. — Ким Намджун, — представляется, — профессор по исследованию гулей, направлен к вам из Японии для сотрудничества. Приятно познакомиться, и я более чем уверен, что мы хорошо сработаемся. — На последней фразе улыбается, обнажая на лице ямочки и смотрит, Чимину кажется, что прямо на него. — Он будет работать с нами, — подает хриплый голос Юнги, который теперь, стоя рядом с новобранцем, кажется еще ниже, — вы знаете, что через неделю у нас на прицеле шайка гулей в Гангнаме, так что прошу более ответственно относиться к собраниям и тренировкам. Иначе вылетите из сформированного отряда. Чимин знает, что Юнги сейчас сделал укор именно ему, но продолжил слушать. Мин проговорил тактику, ход действий и назвал будущих членов отряда, которых собирается вести под своим предводительством. Пак бесшумно выдыхает, когда слышит свое имя, и ставит заметку в голове на то, что обязательно поблагодарит Юнги позже. — Идем в кафе? А потом на тренировку, — Тэхен потягивается, разминая затекшие после долгого сидения в кресле конечности. Смотря на лучшего друга, Чимин вспоминает, что сразу понял, почему тот попал сюда. Первая причина — семейное дело, отец Тэхена до сих пор является хорошим охотником, находясь сейчас на зачистке в одной из префектуры Токио. Вторая — нереальная взвинченность и ловкость, которая еще ни разу не сыграла против своего обладателя. С Тэхеном они подружились еще пять лет назад, когда оба пришли, чтобы стать охотниками, и сами того не ожидая, стали в итоге лучшими друзьями. И Чимин рад, что тот не стал ни на каплю серьезнее с их первой встречи. Тэхен, завидев на горизонте какого-то парня с кипой бумаг из отдела кадров, уносится вслед за ним, а Чимин, понимая, за кем побежал его друг, лишь весело смеется, хватаясь маленькими ручками за живот, когда его плеча касается чья-то рука побольше. Он резко оборачивается, испытывая при этом какое-то дикое чувство гребанного дежавю. — Тебя ведь Чимин зовут, так? Кажется, твой друг только что оставил тебя без ланча, не хочешь прогуляться со мной? — Новый знакомый вновь улыбается слишком мягко, не оставляя другого выбора, кроме как сказать да. Чимин мнется сначала, но отказать не решается, теперь ведь они одна команда, и подружиться действительно стоит, — Сокджин за ним присмотрит, не волнуйся. — Ты его знаешь? — Удивляется младший, слишком по-детски заправляя прядь волос за ушко. — Вообще-то, он мой друг, а я сам родом из Сеула, так что… рассказать об этом за ланчем? Шатен решает рискнуть, не завидев никого из друзей, выходящих из конференц-зала. Они спускаются в кафе недалеко от центра, и Чимин слишком увлечен интересными рассказами почти гениального ученого, что не замечает тяжелый темный взгляд в свою спину. Чонгук не параноик, но что-то его в этом парне тревожит, и он совсем не может понять, что именно. И чем скорее он поймет, тем будет лучше. Чимин возвращается вечером, когда на улице от теплого солнца остались лишь догорающие отблески. Сейчас конец лета, и с каждым днем темнеет все ощутимее и ощутимее раньше, так что в СМИ даже передают не отпускать детей допоздна на улицу. Он любит детей, любит свою младшую сестренку Сохён, прекрасно ладит с ребятами в коллективе и начальством. Но он ненавидит это все. Потому что даже в этот обычный, будний день было совершено очередное нападение на пожилого старика. Чимин, будучи еще с детства солнечным, любящим весь мир и каждое живое существо на планете, мальчиком, ненавидит гулей. Ему бы хотелось убить, уничтожить их всех, но сил хватает лишь на несколько за миссию, да и то не без помощи верной команды, отчаянно прикрывающей ему спину. — Ты поздно. Чонгук проговаривает это сразу, как только Чимин успевает пересечь порог комнаты. И ему бы очень хотелось, чтобы младший за него волновался просто потому, что в Чонгука он красиво влюблен уже на протяжении трех лет, в его помощь, в его поддержку, в его фразу на одном из заданий, что тот рядом, и всегда так будет. И вот уже третий год, как Чимин так и ходит, не разоблаченный в своих скрытых от всего мира чувствах, тщетно испытывая болезненное покалывание в районе сердца. Об этом знает только Тэхен, потому что он лучший друг, а с Чонгуком они просто друзья, а в друзей не влюбляются. Накрывает в те моменты, когда Чонгук приходит к нему спать из-за кошмаров старшего. Сначала Пак думал, что это лишь какие-то смутные чувства благодарности, но с каждым разом те становились все сильнее, так что он уже успел смириться с тем, что пропал в этом человеке. — Мы с Тэхеном сидели в кафе, — не врет, Тэхен и правда названивал ему, зазывая в кафе, из-за чего Чимину пришлось отложить все свои запланированные на вечер дела, — он звонил и тебе, но ты не ответил, — Чимин вешает куртку, отворачиваясь произносит с какой-то слишком детской обидой: мы думали, у тебя есть дела поважнее. — Ну, — младший улыбается, обнажая красивые ровные зубы, что Чимин уже готов его простить без всяких там объяснений, — Юнги сказал, что нам следует больше внимания уделять тренировкам, так что я был в зале, когда он звонил. Не думаю, что будет хорошо, если кто-то из отряда погибнет и в этот раз. Все знают, что у этого двадцатиоднолетнего ребенка великолепная подготовка и до автоматизма отточенные навыки в схватках с гулями. Ему не уступает только сам Юнги, имеющий нездоровую неприязнь к этим существам, и совсем немного Чон Хосок, такой-же шабутной и проворный, как и Ким Тэхен. Чимин же среди друзей является почти самым слабым, но при этом входит в состав самого сильного по подготовке отряда центра, чем знатно гордится и он, и его сестренка. — Всегда гибнут. Гули отвратительные существа, еще ни разу не было так, чтобы кто-то из новичков не погиб. Брюнет молчит с полминуты, не торопясь отвечать, а затем решает невзначай перевести тему, интересуясь, не злится ли старший за то, что Чонгук его не разбудил, и предлагает прогуляться недалеко от дома. Чимин не злится, потому что, во-первых, он выспался, а во-вторых, он просто не умеет по-настоящему злиться на них с Тэхеном, даже если очень сильно того захочет: они — одни из самых дорогих и близких ему людей, за которых Пак даже готов отдать собственную жизнь, если придется. И он более чем уверен, что на его месте они сделали бы то же самое.

***

— Кто он? — Чонгук стоит в офисе своего любимого хена, копаясь в каких-то бумажках, еще до недавней поры сложенных в аккуратную стопку. Кабинет, как и почти все остальные комнаты этого знания, выкрашен в светлые тона, отчего кажется еще больше и просторнее, вкупе с окном в полстены. — Я могу взглянуть на досье? Сокджин подходит, нервно забирая у того бумажки, не желая наводить идеальный порядок в итак идеальном шкафу снова. Прячет все назад, решая убраться там немного погодя, и снова проходит к своему столу, садясь на свое удобное кресло. Чонгук ступает следом. — Не в моих правах что-то о нем рассказывать, — отворачивается старший, делая вид, что главное меню на мониторе его компьютера намного интереснее этого разговора, — вам вчера рассказали: Ким Намджун, двадцать пять лет, исследователь. Направлен к нам из главного центра Токио на неопределенное количество времени. Теперь является членом нашего общества. Не думаю, что тебе следует знать о нем что-то еще. Чонгук фыркает, зная, на что надавить в такой ситуации: — Я пришел к тебе ни как к работнику из отдела кадров, а как к хену. И ты знаешь, что я не Тэхен, и не стал бы беспокоить тебя по всякой ерунде, не имея на то своих причин. Поэтому, пожалуйста, расскажи о нем все, что знаешь. Сокджин на такой вот взгляд младшего страдальчески вздыхает, упирая локти о стол и уже думая, с какого момента лучше всего начать. Чонгук победно ликует в своей голове, готовясь слушать без боя сдавшегося хена. — Ты, наверное, успел заметить, как он молод для настоящего ученого, — поднимает взгляд на Чонгука, ожидая, когда тот кивнет в понимании, чтобы продолжить, — в таком возрасте высот не добиваются. Тем более в его-то сфере деятельности. Мы с Юнги знакомы с ним давно, он работал прежде в нашем центре, перед тем, как его забрали в Японию, — ловит расширенные глаза напротив, но продолжает, не позволяя себя перебить, — там он крупно поднялся в чужих глазах, доказывая своими знаниями, на что способен. — Так почему его отправили обратно, если в Японии центр гораздо лучше нашего, включая и все лаборатории, которые ему так нужны, — Чонгук в нетерпении все же перебивает, не дожидаясь объяснений. — Юнги вам не сказал… — старший замолкает, еще раз думая, раскрывать ему тайну раньше времени или нет, — на следующем задании вы должны будете доставить пару гулей в центр. Для исследований. Чонгук понятливо кивает, молча прося продолжить. Они делали такое и раньше, потому что гулей необходимо исследовать, возможно даже пытаться воспитывать, чтобы когда-нибудь, если очень повезет, гули смогли жить в одном мире с людьми на равных, и чтобы никто из сторон не боялся лишиться своей жизни так быстро и просто. — Исследования Намджуна порой бывают слишком… жестоки. И если эксперимент окажется удачным, то его призовут обратно. Если нет, то пострадаем мы все, в первую очередь включая всех вас, — Сокджин тяжелым взглядом смотрит прямо в глаза, а у Чонгука пробегают мурашки по всему телу, потому что все вы — это их отряд, работающий с Намджуном. — У него большие планы, и вряд ли он перед чем-то остановится. Я не хочу, чтобы ты думал, что он какой-то сумасшедший профессор или злобный ученый из фильмов про пришельцев, нет, он хороший человек, очень добрый, и я хорошо его знаю, но он также профессиональный специалист, верно идущий к своей цели. Я хочу, чтобы ты понял это. Чонгук решает было спросить что-то еще, но в кабинет уже врывается громкоголосый Тэхен, улюлюкая о новой серии любимого сериала, который они смотрят вместе с Сокджином, так что самый младший лишь благодарно кивает, прощаясь со старшим, и желает как можно скорее отсюда убраться, чтобы успеть подумать над всем, что только что услышал.

***

Через пару дней, после очередного сбора в центре, ребята решают прогуляться, отвлечься от предстоящей работы и ненужных мыслей. Тэхен, как главный инициатор, завывает какую-то песню с такой силой, что, наверное, это слышно даже на самых верхних этажах, что точно не останется незамеченным начальством. Чонгук с Чимином смеются, прекрасно понимая, что Тэхен волнуется, и ему это нужно, дабы расслабиться перед предстоящими боевыми действиями и отнюдь не светлыми картинами. Тэхен — самый озорной из их коллектива, таких еще называют душа компании, потому что именно такие становятся зачинщиками уютных теплых вечеров. Чимин безмерно благодарен судьбе за то, что она подарила ему такого друга, как Тэхен, и он всеми силами постарается доказать, что он достоин его. Ким приходил к нему с самого начала каждый день, когда Чимин рассказал ему историю своей жизни. Младшего сильно потрясла его трагедия, что он всеми силами решил помочь Паку оправиться после продолжительной депрессии. Чимин уверен, что если бы не помог он в то время, то не помог бы никто и никогда. Он даже думать не хочет, что было бы, не окажись рядом Тэхена. Смотря на то, как младший громко смеется, продолжая идти по направлению к выходу и таща за собой Чона, Чимин немного отстает, здороваясь с одним из приятелей, когда его тут же окликивают. — Не хочешь сходить в кофейню? Я угощаю. Вот уже четвертый день, как они столкнулись, Намджун пытается пробить толстую броню Пака. Чимин даже соглашался два раза на кофе в ресторанчике для работников центра, но так быстро становиться с кем-то друзьями он не намерен, тем более, когда знает человека меньше недели. Кроме того, его ждут, и он не хочет никого задерживать, стараясь как можно мягче отказать, но когда шатен улыбается, обнажая свои ямочки, сделать это почему-то становится в десятки раз труднее. — Пожалуйста, — протягивает ладонь, чтобы, по-видимому, Чимин вложил в нее свою. Друзей, как ни кстати, на горизонте не видно, так что он вновь растерянно оборачивается на парня перед собой, — это же не свидание… хотя могло бы им быть. Чимин думает, что ему следовало бы влюбиться в Намджуна. Он кажется весьма милым, а Сокджин с Юнги зовут его «мозгом», так что это еще и доказывает его сообразительность и высокий интеллект. Он был бы идеальным парнем: высокий и красивый, внимательный и чуткий, запоминает все, что Чимин ему случайно ляпнет. Возможно, проблем было бы меньше, хотя, не исключено, что прибавилось бы вдвойне, будь они вместе. Но он не успевает довести мысли до логического конца, потому что его берут за руку, которую он вот-вот собирался протянуть в качестве согласия на предложение, заставляя вздрогнуть и обернуться. — Прости, но он сегодня занят, и мы немного торопимся, — позади Чимина стоит совсем не радостный, как то было минутами ранее, Чонгук, с каким-то вызовом во взгляде смотря на Намджуна. — Думаю, мы посидим с тобой как-нибудь в другой раз. Вместе. — А ты..? — Чон Чонгук. — Ах да, помню, — Намджун вздергивает подбородок, чтобы казаться немного выше, показывая тем самым свое превосходство, хотя младший следователь с ним почти одного роста, — Юнги сказал, что ты очень смышленый охотник. — Не без этого, — спокойно отвечает младший, утягивая за руку друга. — До встречи. — До завтра, — успевает сказать Чимин, неловко махнув свободной рукой, прежде чем развернуться полностью, позволяя себя увести в сторону выхода. На улице за стеклянными механическими дверями их ждет Тэхен, уже возмущаясь на то, где они там успели застрять, и что в прокат вышел новый фильм, на который они действительно опаздывают. Несмотря на то, что на фильм никто не соглашался, идею все поддерживают, а Чонгук оборачивается в последний раз и видит, что Намджун все еще стоит на своем месте, как-то странно смотря на него. И Чонгуку позарез нужно выяснить, что с ним не так, пока это не зашло слишком далеко.

***

— Идем? — весело спрашивает Чимин, собираясь подорваться с кровати. Каждую третью пятницу каждого месяца они ходят с Чонгуком к башне Намсан, просто гуляя, не пропуская при этом ни разу их, ставшей со временем, традиции. Эта традиция сложилась спустя месяц их знакомства, когда они вдруг решили выйти прогуляться, чтобы узнать друг друга получше. Чимин рассказал тогда о своей жизни, как он остался один, как начал тренироваться, как старается, чтобы в будущем получить все то, что имеет сейчас. Чимин правда не жалуется на свою жизнь, его правда все устраивает, кроме зияющей дыры в душе, которая осталась вечным напоминанием о прошлом. И как же он рад, что эта дыра перестает болеть хоть на время, когда он проводит время вместе с кем-то из близких друзей. — Идем, — согласно кивает Чонгук и тепло улыбается, указывая в сторону двери. Они могут ходить по улице часами, смеяться над шутками или говорить на серьезные темы, от которых порой обоим становится не по себе. Ведь у каждого бывают такие моменты, когда думать ни о чем не хочется, а хочется просто быть здесь и сейчас, жить настоящим, когда легкий ветер забирается под свитер, щекоча нежную кожу, рассыпая на ней мурашки, а не прошлым, которое порой зудит плохими воспоминаниями о событиях годовой давности. Смеяться, веселиться, плакать, но от счастья, переживая новые замечательные моменты своей жизни, напрочь при этом забывая про старые. И когда Чонгук хватает его за руку, чтобы резко сорваться в сторону реки и потащить за собой, потому что там утки плавают, то Чимин ощущает себя самым счастливым человеком в мире. Не следователем Паком, на счету которого десятки тел мертвых гулей, не отважным охотником, пытающимся что-то доказать тем, кого уже нет, а Чимином. Просто Пак Чимином, которого в эти мгновения не тревожит ничего, кроме биения собственного сердца. — Думаю, нам стоит передохнуть, — запыхаясь, говорит старший, правой рукой держась за живот — левую все еще держит Чонгук, — у нас послезавтра задание. — Он говорит об этом и сразу напрягается, вспоминая что ему снова придется пережить всего через каких-то двое суток. — Не думай об этом, — широко улыбается тот, от которого сердце заходится с новым ритмом, указывая пальцем на уток вдалеке и на блестящую в лучах заходящего солнца водную гладь. И Чимин не думает. Об этом он подумает потом, завтра, когда-нибудь, когда мысли освободятся от покалывающего теплого чувства в ладошке, и где-то под рёбрами в районе сердца. Тогда, когда Чонгук не будет стоять так близко, опираясь руками о бортик по обе стороны от его тела и щекоча своим дыханием где-то в районе макушки.

***

По истечению двух дней, когда пробивает назначенный час, на задание они едут в полном молчании. Это что-то вроде своеобразного настроя, когда каждый лишь наедине о своими мыслями, не смея вырваться из их бездны, и уж тем более беспокоить кого-то другого. Даже вечно болтливый Тэхен не говорит, почему-то перед каждым боем вспоминая отца и желая, чтобы тот им гордился. Временами некоторые наставления дает Юнги, еще раз пересказывая план по захвату и желая всем, кажется, уже в седьмой раз, удачи. Чимин никогда толком не мог сказать, что для него вообще значит бой: миссия — выполнение задание организации, месть, смысл жизни, защита мира или самоутверждение. Это не то, о чем стоит думать, когда в твоем кейсе уже подготовлен новенький куинке, так и требующий к себе внимания своего обладателя. И если до начала каких-либо действий Чимин относительно спокоен, то все начинается с криком Юнги: — Начали!!! Из фургонов бегут десятки охотников — совсем юные, страшащиеся смерти, и уже опытные, обученные временем и практикой, бойцы, — выполняя свой долг. Чимин задания и все, что на них было, не запоминает. Для него не важно, скольких он убьет на этот раз, главное — не потерять своих. Он отважно достает свое оружие и начинает бой с каким-то слабым, совсем немощным гулем. В глазах искрится ненависть к этим существам, так что про задание поймать гуля живым, он вспоминает в самом конце, когда становится уже слишком поздно. По некоторым подсчетам было известно примерное количество гулей, обитающих в этой местности, их около пятнадцати, живущих колонией, но совсем отрешенных, и Чимин поклясться готов, что из этого района ни разу не слышал о приходе каких-либо жалоб о нападении гулей: зачем они напали на них первыми — неизвестно. Додумать он не успевает. Где-то недалеко раздаётся протяжный крик, и Чимин с ужасом в глазах понимает, что это орет Юнги. Он хочет моментально сорваться на помощь другу, но какой-то гуль его резко перехватывает, подбрасывая своим кагуне и кидая на лопатки. Пак жмурится от сильной боли в спине и висках, отдающей темными пятнами перед глазами, с ужасом понимая, что гуль перед ним как минимум S-класса. Пытается встать, но все попытки подняться оказываются обреченными на провал. Гуль, кажется, его ровесник, стоит в десяти метрах от него, но с каждым разом, как Чимин успевает закрыть глаза, он оказывается все ближе. До собственного куинке или хотя бы оружия с Q-пулями дотянуться не получается, а кричать о помощи нет никаких сил, так что Пак является сейчас идеальной добычей. Перед тем, как противник собирается вспороть Чимину живот, тот видит, как первого отбрасывает назад, а перед Чимином в полной боевой готовности стоит Чонгук, готовый защищать и убивать одновременно. — Чонгук… задание… — Чимин хрипит полушепотом, потому что говорить оказывается нестерпимо больно, но то, что происходит дальше, заставляет его ненамного от этой боли отвлечься. Каким-то образом, сидящий у дальней стены, гуль все слышит, после чего пытается яро направиться обратно. — Чонгук? Это ты? — Гуль поднимается со своего места с огромным удивлением в черных глазах и голосе, будто оживший от одного только произнесенного хриплым и больным голосом имени. Он медленно направляется обратно к охотникам, и, кажется, совсем не ощущает больше опасности. Будь они немного в другой ситуации, Чимин бы непременно подумал, что этот рыжеволосый парень и Чонгук — старые приятели как минимум, не иначе, а не злейшие друг другу враги. Потому что с такой тоской в глазах на врагов не смотрят, и уж тем более не пытаются с таким бесстрашием подойти ближе. — Почему ты ушел тогда? Зачем ты убежал, если… Ему не дают закончить. Чонгук успевает позаботиться об этом прежде, чем парень успевает произнести еще хоть слово или хотя бы сделать вдох. В голове мутнеет все сильнее и сильнее, и прежде, чем отключиться окончательно, Пак видит, как младший сначала с состраданием смотрит на им же убитого, а затем на него самого. В глазах плывет, но Чимину кажется, что тот плачет. Затем следует лишь звук специального звукового сигнала охотников и беспросветная темнота, которая еще не скоро отпускает Пака. Сидя в одной из служебных машин за монитором компьютера, где идет изображение с камер видеонаблюдения, установленных в этом здании, чему-то своему улыбается Ким Намджун, уже предчувствуя положительный исход событий непременно в свою пользу.

***

Чимин разлепляет глаза, когда за окном уже темно, а на электронных часах показывает начало пятого утра. Он понимает, что лежит на больничной койке в городском госпитале, но как оказался там — не помнит совсем. В узком кресле ему удается разглядеть спящего Тэхена, который видимо решил остаться с ним после очередного задания. Чимин пытается встать, но от резкой боли, волной прокатившейся по всему телу, мутнеет в глазах, а сам он сдавленно шипит, от чего мигом просыпается Ким. — С ума сошел?! Тебе нельзя вставать, ляг, пожалуйста, обратно, — Тэхен старательно давит другу на плечи, чтобы тот вновь принял лежачее положение, — доктор сказал, у тебя небольшое сотрясение, тебе нельзя сейчас резко двигаться, чтобы не сделать еще хуже. - Дожидается, пока друг уляжется обратно на свое место, а затем продолжает: Окончательно встать на ноги ты сможешь уже где-то через неделю. Но ближайший месяц жить без тренировок, разумеется. Такая резкость и излишняя опека Чимина могла бы разозлить, но он безумно рад видеть, что с Тэхеном все хорошо. У него всего пара синяков на лбу и протяжная царапина на щеке, так что быть по-прежнему разговорчивым и немного слишком громким, — у Чимина болит голова, — ему ничего не мешает. И он бы даже сказал ему об этом, если бы сейчас не было чего-то более важного: — Что с… — Все ребята живы, не волнуйся, — Тэхен, зная натуру Пака, как чересчур гуманную, перебивает, — правда, семеро новичков сильно пострадали… некоторые сломали свои куинке в процессе боя, а несколько гулей повредили один из фургонов. Ты получил сотрясение и отключку на несколько часов, а еще у Юнги серьезный перелом… и если бы не Хосок, во время успевший прийти на помощь в его положении, то без жертв бы не обошлось, — Тэхен невесело усмехается, смотря куда-то в сторону, после чего садится рядом с кроватью на стул. — А еще, благодаря Юнги, у нас есть два новых образца для исследований, так что задание вполне можно считать успешно выполненным. Осталось только доказать это начальству. — Что с Чонгуком? — Наконец задает свой первоначальный вопрос Чимин. — Где он? Чимин выглядит настолько серьезно, забывая о своей ноющей боли в теле и звенящем шуме в голове, будто это его сейчас совершенно не волнует. Потому что, наверное, так и есть. Тэхен принимается снова рассказывать, в темноте смотря в сосредоточенные глаза друга: — Он был у тебя, и мне пришлось его выгнать, чтобы он пошел спать, а сам я остался здесь, — он замолкает на мгновение, обдумывая свою следующую фразу, — думаю, он слишком сильно переживал за тебя, был какой-то весь бледный, хотя врач заверил нас, что с тобой все будет в порядке. Ты помнишь, что там вообще произошло? Тот факт, что оба его друга живы и пребывают в полном порядке, не может не радовать, но на душе все равно становится как-то неспокойно из-за произошедшего накануне, что с тягучей скрытой паникой расползается в мыслях и занимая этим все голову, оставляя неприятный осадок. Чимин не врет друзьям, тем более Тэхену никогда, но за эти полминуты молчания, повисшего между их взглядами, устремленными друг на друга сквозь ночной мрак, он успевает что-то взвесить в своей раскалывающейся на кусочки от боли голове и ответить решительно безвозвратное: — Нет.