Ethereal

Спустя две недели после зачистки жизнь в центре снова начала приходить в норму. Всегда приходит, на самом деле. Люди научились мириться с поражениями и радоваться победам, отмечая успех или, оплакивая, хороня компаньонов. Кто-то залечил синяки и ссадины, кто-то отправил оружие на переработку и получил блестящее новое, кого-то повысили в должности, а кто-то просто отошёл от шока, сходя с поля боя впервые. Чимин успел за такой короткий срок восполнить необходимые запасы энергии и встать с больничной койки, упрямо препираясь со всеми, что он в порядке. Без нагрузок, как и обещал лечащему врачу и Тэхену, но второй дом, он же главный офис по борьбе с гулями, не остается без него, и он все эти дни желает как можно скорее туда вернуться. Когда возвращается, там он впервые за долгий срок встречается с Юнги, сидящем в инвалидном кресле, даже пугается сначала, но хмурый следователь заверяет младшего, что с ним все ладно, но с кресла он встать сможет не раньше, чем через пару месяцев: слишком много на себя взял. Чимина хвалят за проявленную смелость и попытки взять на себя гуля ранга выше среднего, но радости он не чувствует. Ни когда начальство пожимает ему руку, обещая дополнительные почести в качестве небольшой премии, ни когда его хвалит успевший возвыситься в его собственных глазах Намджун, и уж тем более, не тогда, когда Чонгук так же как и все хвалит, а затем криво отворачивается, совсем не улыбаясь. Не улыбаясь Чимину. Пак решает не поднимать больше эту тему, а Чонгук и не горит желанием вообще вспоминать что-либо из того злосчастного дня. Кто был этот рыжий парень и кем он мог приходиться Чонгуку, останется за стальным занавесом, главное, чтобы младший пришел в себя. А так Чимин готов простить ему все. Когда Тэхен вновь сбегает от друзей к своему любимому хену из отдела кадров, Чимин и Чонгук снова остаются наедине. И спустя три недели шатену кажется, что Гук наконец возвращается. Его Чон Чонгук возвращается. Он снова начинает отшучиваться, дразнит Тэхена и злого искалеченного Юнги, возомнив себя смельчаком. Они снова идут гулять к полюбившейся обоим башне и уже не испытывают какого-то напряжения между друг другом. Из-за угла выплывает высокая фигура в халате, и Пак с радостью зовет его в их компанию, так как успел хорошо с Намджуном поладить, когда Чонгук особо не шел на контакт. Джун однажды позвал его прогуляться, утаскивая куда-то за собой, и Чимин сказал ему тогда, что хотел бы, чтобы они с Чонгуком поладили. Поэтому когда ученый протягивает один стаканчик ему, а второй Чону, то он немного даже удивляется, но чувствует себя еще лучше прежнего. В стаканчике оказывается кофе, который следователи пьют практически безостановочно, и Чимину кажется, будто это один из самых вкусных напитков на планете, тем более сейчас, когда пьешь его в компании друзей. Чонгук тоже отпивает из своего, когда самый старший начинает что-то увлеченно рассказывать про свои опыты и догадки, которые он собирается подтвердить в ближайшем будущем, а Чимин внимательно слушает, пока не замечает, что его друг падает и начинает с диким воплем кричать, практически срывая голос. Чонгук истошно орет, а у Чимина такая паника в глазах, потому что он не знает, с чего ему вообще следует начать, и что здесь вообще происходит. Он пытается отцепить руки младшего от его головы, чтобы на ней остались прекрасные, как настоящая смола по цвету, волосы. Крики не стихают, а вокруг них, кажется, собрался уже целый центр, наблюдая за происходящим, но почему-то не предпринимая никаких попыток помочь. И разве так поступают люди? Но все в одну секунду меняется, когда младший от нового приступа боли резко распахивает глаза, и вместо одного из них Чимин видит настоящий какуган*. Он в порыве какого-то даже животного страха, скорее даже по инерции, отпрыгивает назад, приземляясь на ладони и оставаясь на расстоянии вытянутых ног от друга.  — Чонгук… — все, на что может хватить Чимина, потому что думать он не может из-за внезапного приступа шока. Что он должен думать? Чимин не видит, как улыбается позади стоящий Намджун, убеждаясь в правоте своих доводов. Он даже не слышит больше этого душераздирающего крика, с которым вопит его друг все сильнее и сильнее, пытаясь, кажется, вырвать себе клочья волос, только бы остановить эту разрывающую боль. Единственное, что Чимин в состоянии сейчас увидеть — это черный глаз с красными венами, вместо которого он привык видеть карий с шоколадным оттенком. Позади него что-то воодушевленно рассказывает Намджун, но он не слышит совсем ничего и никого. Только мимолетное «Прости», которое проронил Чонгук с таким раскаянием в глазах, когда, превозмогая боль, подорвался с места и бросился к выходу. Чимин так и продолжает сидеть на холодном полу, когда мимо несутся охотники в полной боевой готовности, двигаясь по следу младшего. Он не может быть одним из них. Кровать кажется как никогда большой для одного, любимое телешоу не вызывает восторга, а поддерживать его снова приходит Тэхен. Чонгук испаряется, и никто не знает, куда он делся, и что с ним стало.  — Он гуль, — спокойно проговаривает Намджун, будто рассказывает какие-то повседневные вещи, упоминая при этом хорошую погоду за окном, и почему скаты плоские. Ничего ведь необычного, — не совсем чтобы полностью, но какой-то своей частью.  — Этого не может быть, — резко отрезает Юнги, будто проговаривает мысли Чимина вслух. — Он является охотником особого класса уже два года, и за все те годы что он здесь, еще ни один *RC-сканер не пикнул, когда он проходил через него. Перед тем, чтобы взять кого-то в организацию, мы тщательно исследуем каждого. Он чист, на этом все. Юнги прикрывает глаза, молча говоря, что разговор окончен. Слушать друга дальше он не желает, хотя это, наверное, самое ответственное их собрание за последний год.  — Плохо исследовали, — кривовато усмехается шатен, сразу получая в себя испепеляющим взглядом капитана их группы. — Вы сами видели, что какуган у него был лишь на одном глазу, а это значит, что он не просто обычный вид, а одноглазый — гибрид человека и гуля, обладающий физиологией гуля. Само собой обычные сканеры не будут реагировать на него, так как в нем есть и человеческое начало тоже. Уровень его RC-клеток постоянно варьируется, из-за чего он запросто может обманывать систему. Это касается и пищи. Он может питаться обычной едой, но не думаю, что она будет усваиваться у него. Хотя это нам еще предстоит проверить в дальнейшем.  — Мы, конечно, рады за тебя и все такое, но Чонгук не мог. Я сражался с ним бок о бок сотни миссий, и он спасал мою жизнь, кажется, тысячу раз, рискуя собой. И при виде или запахе крови его глаз не светился как рождественская елка. Он убивал гулей, не жалея никого, поэтому, — Хосок поднимается со стула, слишком серьезно смотря исследователю в глаза, — что ты с ним сделал? Каждый сидящий в кабинете слышит эту ударную позицию на слово «ты», но не подает виду.  — Ты собираешься поймать его и пытать, пока он не скажет всю правду? Или снова подольешь ему какой-то дряни, от которой его будет скручивать в конвульсиях? — Хосок бывает очень храбрым на поле боя, но таким храбрым в стенах центра он кажется впервые. — Уж не знаю, что ты решил там делать дальше, но хочу сказать, что Гук не поддастся.  — Он прав, — добавляет Юнги, — у Чонгука прекрасная физическая подготовка, что не каждый из нас сможет устоять в честном бою врукопашную против него. А если ко всему этому теперь добавить и его магические способности гуля, то я даже представить не могу, с кем нам придется иметь дело.  — Да, поэтому у меня есть план, — очаровательно улыбается Намджун, уже чувствуя запах победы в воздухе и смотря на хмурые, немного озлобленные лица его команды.

***

С момента убийства одного из друзей детства проходит три недели. Паршивее он не чувствовал себя, наверное, никогда. Ёнким являлся его другом с самой юности и вплоть до пятнадцати лет, как Чонгук решил сбежать из места, уже ставшего ему домом. Но старая жизнь вдруг неожиданно решила о себе напомнить. Путей было всего два: первый — убить приятеля и оставаться следователем в центре и дальше, второй — убежать отсюда и снова стать отшельником. Отца Гука поймали охотники, когда тот себя случайно выдал, не имея возможности удержать *кагуне из-за сильного запаха крови; ему тогда было всего пять. Мать умерла от болезни, когда ему было восемь. С малых лет Чонгук понял, что живет в жестоком, темном мире, где выживает тот, кто сильнее. Он остался один на улице, потому что не знал, куда ему стоит пойти. Ему на самом деле некуда было идти. В тот же год в каком-то старом сарае его нашел один старик и взял к себе. Он являлся гулем и обещал помогать, и ухаживать, заботясь, как о родном внуке. У маленького мальчика не было выбора, и он пошел. Ожидая худшего, мальчик получил тогда все, чего можно было бы хотеть в его ситуации. Любящего опекуна, старающегося давать мальчику все, что может потребоваться ребенку его возраста, а также небольшую компанию друзей, с которыми он мог проводить сутки напролет. Гук пошел в школу, начал общаться с ребятами и жить нормальной человеческой жизнью. Почти человеческой. От остальных его отличало только то, что он не мог нормально питаться, смотреть на кровь и чувствовать ее запах. Со временем и приложенными усилиями он научился побарывать тошноту от всеми любимых бургеров, а затем тихонько, так, чтобы никто не видел, возвращать содержимое желудка в унитаз. Никто не знал о нем его страшной тайны кроме нескольких ребят, с которыми они договорились дружить вечно. Но, как этому научила Чонгука жизнь, без белых полос не бывает черных. Когда ему исполняется 14, его дедушку убивает свора гулей, и он снова остается один. Он не думал, что так вообще можно, чтобы гули убивали друг друга. Но, увидев всю жестокость своими собственными глазами, он четко решил отомстить. Он знал, что четырнадцатилетний подросток не сможет пойти против стаи взрослых гулей-убийц, поэтому, зная и умея контролировать свои способности, он пошел в один из центров по подготовке охотников, чтобы стать следователем. Его нереальная сила поразила всех, поэтому всего через три года он уже заехал в настоящее общежитие, гордо считая себя борцом с преступностью и несправедливостью этого мира. Он как сейчас помнит, что вначале жил с каким-то выпендривающимся пареньком — сыночком богатеньких родителей. Они попали тогда в один отряд и того убили с первых же секунд начала миссии. Но затем его переселили к какому-то, полными вселенского отчаянья в глазах, мальчишке, кричащего по ночам. И именно тогда он захотел кому-то помогать, защищать и оберегать. Он знал, что они с ним очень похожи, будто родственные души, так что младший порой не боялся даже рисковать своей жизнью ради спасения чужой. Чимин тогда начал улыбаться. Они много говорили и смеялись, узнавая все больше нового друг о друге и о себе самих. На самом деле, Чонгук не дурак. Он сразу понял, когда начал нравиться Паку, он не мог этого не замечать. Он буквально чувствовал настроение старшего в воздухе, ощущая исходящий от него аромат в тех или иных ситуациях, когда они вместе. Особенно, когда они вместе. Но несмотря на все это, Чонгук держал его на расстоянии, зная, что Пак вряд ли решится на что-то сам. И главная причина, почему Чонгук не мог ответить на его чувства, — несмотря даже на то, что они были взаимны, — проста: Чимин человек, а Чонгук — полугуль. И если в Пака он влюблен до беспамятства, и ему вообще плевать на то, кто есть кто, то Чимину, — он точно знает, — нет. Он помнит все эти рассказы о том, как у Чимина на глазах убили его семью. Помнит, как Чимин плакал тогда, когда рассказывал все это. Помнит, как Чимин кричал и, наверное, до сих пор кричит по ночам. И с какой ненавистью и отвращением он смотрит на гулей. Черные с белыми, жизнь состоит из полос. Сейчас Чонгук стоит в нескольких метрах от него, всего через дорогу, провожая взглядом его и спешащего за ним Намджуна. Наверное, Чимин сейчас Чонгука ненавидит. Намджун догоняет, а Чимин не ждет, и это хотя бы немного радует младшего. Это Ким все испортил. Чон никогда не убивал людей, и тем более не пил их кровь, но тут он бы точно сделал исключение…

***

Перешагнув через себя и отпустив ситуацию, брюнет возвращается к повседневной, порой нудной жизни. Чонгук чисто физически ощущает на себе взгляд Пака, когда немного не по своей воле избегает его, но у полугулей тоже бывают депрессии. Когда же они с Чимином и Тэхеном вновь начинают общаться как раньше без всяких недомолвок, то солнечный хен чуть ли не светится от счастья, а Чон чувствует себя совершенно неправым, раз избегал его. Они вдвоем идут по коридору после очередного собрания, когда Тэхен так дружелюбно решил покинуть их, уносясь за Сокджином. Ким измученно вздыхает, с другого конца коридора пытаясь просить у Гука помощи, но тот лишь разводит руками. Теперь они с Чимином вдвоем думают, куда бы сходить вечером, но позади слышится какой-то оклик. К ним приближается излучающий теплоту Намджун, и Чонгук заранее знает, что разговор у них не задастся. Намджун подходит, огибая Чимина и прерывая его весёлый трёп:  — Кофе не хотите? — он доброжелательно улыбается, протягивая следователям стаканчики с манящей горячей жидкостью. Чимин тут же мигом выхватывает стаканчик, благодаря его в ответ, и уже успевает оценить такой терпкий вкус. Чонгук же, напротив, забирает из рук старшего стаканчик совсем нехотя, обещая себе выкинуть его в урну чуть позже, но из вежливости и настояний Чимина все же делает пару глотков. Поначалу приятно. Вкус до боли знакомый, прямо как настоящая… Чонгук пробует на вкус кофе, а спустя всего пару секунд ему кажется, что он ощущает на языке не кофеин, а настоящую кровь, а после — какую-то кислоту, заставляя кривиться и зашипеть от боли. Пластмассовый стаканчик летит на пол, разбрызгиваясь по мраморному полу, а парень падает на колени, хватаясь руками за голову и содрогаясь в агонии. Проходящие работники центра как один оборачиваются, спеша подбежать и постараться чем-то помочь. К нему тут же падает и сам Чимин, выкидывая свой стаканчик, но орет он не от боли, а стараясь докричаться до друга.  — Боже, Чонгук! Открой глаза, прошу, Чонгуки! Что с тобой?! — Чимин трясет парня за плечи, никак не реагируя на остальных людей, которые тоже ничего не понимают. Никто, кроме одного. Не контролируя себя, от новой волны боли Чонгук распахивает глаза, не специально заставляя Чимина отпрыгнуть в сторону и в немом шоке раскрыть глаза.  — Чонгук…  — Что ж, дорогие друзья, — хлопает в ладоши Намджун, решая наконец напомнить о себе, невзирая на болезненные, уже хриплые крики, — поставленный мною эксперимент прошел успешно. Хочу представить вам нашего юного следователя Чон Чонгука, теперь более известного, как одноглазого гуля. Свяжите его и бросьте в камеру под наблюдение на третьем уровне, — отдает он приказ, махая в сторону парня. У Чонгука ощущения, будто по всему телу пустили жуткий электрический заряд, а потом сделали так, что мышцы начало перекручивать в судорогах, и пошевелить чем-то в принципе не представляется возможным. У него в голове только «больно, больно, больно» яркими красными вспышками и «бежать, надо бежать, встать и побежать», но когда он все же фокусирует взгляд на стеклянных глазах Чимина, сидящего на полу в паре метров от него, то возникает и «Чимин… бежать… больно… убежать… Чимин…». Но Чимину никак. Он ничего не чувствует, он не знает, что должен чувствовать. Он сидит и молчит, даже не моргая. Они находятся в самом центре, охотников тут предостаточно, и вот уже целый отряд с оружиями в руках идет к Чонгуку навстречу. Когда толпа обычных работников, шокированных всей творившейся в данный момент ситуацией, расступается, пропуская ловцов и позволяя тем самым связать упыря, тот вскакивает и прорывается сквозь толпу к выходу. Единственное, что он успевает кинуть, это лишь «Прости», обращенное только к одному человеку, чуть касаясь шершавыми подушечками пальцев приоткрытой щиколотки старшего. И сам Чонгук не уверен до конца, за что он извиняется, то ли за то, что лгал все это время, то ли за свою сущность, то ли за то, что не уберег Чимина от Намджуна. Попытки догнать его и перехватить не увенчиваются успехом, так что получеловек-полугуль растворяется где-то в просторах города. Больше о Чонгуке ничего не слышно.

***

 — Да, с улыбкой проговаривает Намджун, — поэтому у меня есть план. Все смотрят на него с неким ожиданием, уже предчувствуя то, что им непременно придется согласиться, даже если план им не понравится. За столько лет они не смогли уличить Чон Чонгука в том, что он гуль, хотя сами являются лучшими бойцами этого города. Паршивее всего сейчас, должно быть, Тэхену и Чимину.  — Как вы могли заметить, он был вам всем неплохим другом, и, возможно, — он делает четкий акцент на слово «возможно», заставляя Чимина внутренне поёжиться, — у него тоже были к вам какие-то, кхм, человеческие чувства. Предлагаю выманить его на разговор с кем-то из вас, а там схватить и доставить сюда.  — Он не придет, — все резко оборачиваются на вошедшего Сокджина, проходящего к ним за стол. Никого даже не волнует, что ему сюда сейчас нельзя. — Он не настолько глуп, чтобы собственноручно сдаться нам в руки. Ты думаешь, мы позовем его на разговор в кафе, а он с радостью прибежит выпить чашечку кофе, потому что ничего серьезного не случилось, и это не он вот уже почти месяц бегает от нас? Он, по-твоему, совсем идиот? Ученый уже хочет приводить свои доводы по этому поводу, как его тихо прерывают.  — Он придет, — теперь все шокированы еще больше, потому что хриплый голос подает мальчик, все время до этого не проронивший ни звука. — Я встречусь с ним сам. Но встретимся мы один на один, если действительно хотите, чтобы он пришел. Он не причинит мне вреда. Намджун, совсем не ожидавший такого решения от Пака, хочет понять, что же им в итоге движет, хотя это лучшая развязка и лучший кандидат, о которых он мог только желать. Спрашивает:  — А ты?.. — вопросительно вскидывая бровь, надеясь услышать лучший из всевозможных ответов. — А я убью его.