Мне нужно написать о тебе, Тэхён

«Он посмотрел на меня с ненавистью. Это была многообещающая ненависть. В шаге от безумной любви»

      Тэхён в спешке собирает учебники со стола, мысленно подгоняя себя, ведь он опаздывает на вечернюю подработку. Из лектория уже все ушли, не оставив абсолютно никаких признаков жизни. В его голове творится какой-то непонятный, раздражающий хаос: сначала он, как ему кажется, заслуженно, но излишне грубо отшил бедняжку-Чонгука, за что ему, если честно, немного стыдно. Позже, по той же причине, проспал пол лекции, толком ничего не записав, и теперь потратил примерно десять минут своего времени на выматывающие поиски очков, которые по итогу оказались у него на носу.       От находки настроение ни капли не улучшилось, ведь Тэхён снова убеждается в том, что Чонгук неблагополучно влияет на его работоспособность, делая каким-то в априори некомпетентным человеком в собственных глазах. Прежде, чем полностью смириться с жалкой мыслью об этом и ощутить замешательство с новой силой, Тэхён машинально тянется за сигаретой в карман, чтобы поскорее уже закурить и сбросить дебильное напряжение, сжимающее его голову всё это время.       Путь на улицу лежит прямиком через длинный и непривлекательный коридор универа, где обычно Тэхён так не любит ходить, ощущая странную уязвимость перед другими людьми. Извечное желание поскорее оказаться на улице в момент становится слишком сильным. Тэхён пулей мчится из класса, по пути задавая себе один и тот же вопрос, который не может просто так исчезнуть из его головы: «Почему это великое чонгуково творчество должно касаться именно меня, а не кого-то другого?»       На данный момент, этот вопрос действительно не даёт ему покоя, вызывая смутные сомнения почти в каждой мысли, и зажигалка, куда-то, как назло, запропастившаяся, заставляет разочарованно вздыхать на ходу. Его, словно кеглю, сбивает абсурдность сегодняшней ситуации, ведь Тэхён прекрасно знает — от Чонгука ждать какой-то посторонней инициативы, за исключением периодических просьб о помощи с его многочисленными хвостами по учебе, уж точно не стоит, но в этот раз система, кажется, ломается, и это приятно удивляет Тэхёна.       Хотя, кто знает, может быть у Чонгука какой-то конкурс по литературе или на паре задали эссе сделать — не мудрено, если это подтвердится спустя некоторое время, потому что Ким Тэхён уж точно не самый подходящий человек, о котором Чонгук сможет написать что-то стоящее. И дело тут даже не в его задатках и способностях к творчеству, а в том, что вариант он для себя, зачем-то, выбрал абсолютно проигрышный.       Забив на поиски испарившейся зажигалки, Тэхён стремительно несётся по злополучному коридору к выходу, сосредоточенно опустив вниз голову, но неожиданно останавливается в паре сантиметров от ухмыляющегося лица, подняв резко взгляд. — Куда торопишься? — Чонгук, словно не замечая разъярённой гримасы Тэхёна, приветливо смотрит на него в упор. — Обида уже прошла, да? — немного опешив, кидает Тэ и проходит мимо, отстраняя Чонгука от себя. — Я тороплюсь. — Нет, — кричит в спину уходящему Тэхёну Чонгук. — Просто хотел убедиться в том, что твоего «радушия» хватает только на помощь с биологией.       «То и славно» — думает Тэхён про себя, но неожиданно получает сильнейший удар ниже пояса. Неужели он правда такой плохой, гадкий, ужасный человек, преуспевший только в грёбаной биологии? Или это у Чонгука интонация по-настоящему блядская и такая угнетающая, что, правда, мать его, верится в это. Не очень понятно, кто из них виноват в том, что для него Тэхён не воспринимается дальше школьной скамьи, и какое это вообще имеет значение, но почему-то именно сейчас, когда Чонгук остаётся позади, живой интерес вперемешку с вопрошающей грустью в его глазах всплывает яркой картинкой в голове, и Тэхён резко останавливается. — У тебя не будет зажигалки? — сунув руки в карманы, неловко интересуется он. Это так неуместно, что до боли смешит, но Чонгук согласно догоняет его и пристраивается рядом. На его лице сияет улыбка, не выдающая никаких негативных эмоций — кажется, от обиды действительно и следа не осталось. — Не будет. — Гордо отвечает он. — Я вообще-то не курю, — уверенно добавляет спустя секунду, но втихую посмеиваясь над осознанием того, что он пиздец как соврал Тэхёну в ответ. — Ясно. — Равнодушно пожимает плечами Тэ, а в его голову ударяет обидная мысль о том, что Чонгук никогда нет приносит пользы своим присутствием в его жизни. Она безумно правдива и очень расстраивает, но сказать об этом вслух Тэхён так и не решается.       Следующие минуты они идут просто молча, зачем-то вслушиваясь в ровное дыхание друг друга, и, кажется, даже умудряются находить в этом что-то особенно важное — правда, каждый в разной степени. Чонгук, с ног до головы облитый нахлынувшими из ниоткуда эмоциями, погружается в будоражащие размышления о том, как глупый Тэхён, недавно сморозивший какую-то ересь по поводу зажигалки, ещё не полностью понимает, на что согласился в принципе; и, почти сразу, не остановившись на этом, с головой ударяется в какие-то уж слишком бредовые и более приятные мысли на этот счёт.       Сейчас, в его слишком ватной голове, они с Тэхёном вдвоём — расположились в небольшой и очень уютной комнате, где приглушенный свет создаёт идеальную атмосферу для написания шедевра. В потеющих ладонях Чонгука самовольно мандражирует гелиевая ручка, так и не коснувшаяся бумаги за этот вечер. Внутри, как назло, всё плющит от обжигающего ощущения слабости, и его мысли непрерывно путаются, давая знать, что тетрадь, лежащая рядом всё это время, так и осталась без единого намёка на творчество.       Конечно, как тут до тетради и ручки, если взгляд Чонгука на протяжении всего вечера, словно невидимой цепью, прикован к очень домашнему Тэхёну напротив. Он незаметно уснул в ожидании чонгукова вдохновения, которое, кажется, где-то проебалось. Чонгук и сам не против уснуть, но как тут спать, если с каждой секундой всё больше убеждаешься в том, что потом не захочешь просыпаться? Он просто сидит и смотрит в упор.       Мельком пробегая по взъерошенным волосам, его растерянный взгляд спускается вниз: на изящную и тонкую шею, где белая, как молоко, кожа Тэхёна кажется до жути красивой и нежной. Он, нечаянно замечает маленькие родинки, издалека напоминающие созвездия. Это загоняет в самый приятный ступор — когда в сердце взрывается от нахлынувшего восхищения. Чонгук не понимает, чего ему ждать от себя дальше, потому что вдохновение, в котором он так безумно нуждался для того, чтобы скрасить свою скучную жизнь, теперь приходит к нему с новой силой и приносит с собой кое-что не менее важное. И от этого ему становится по-настоящему не по себе.       Тэхён же, слыша тяжелое дыхание Чонгука, вновь невольно задумывается о том, на кой-черт ему всё это вообще сдалось: эта биология, этот универ и глупый макнэ рядом со своей бредовой идеей написать что-то «стоящее», когда сам Тэхён себе цены не знает. Обычно же люди, занимающиеся подобной деятельностью, пишут свои произведения с душой, но есть ли у Чонгука что-то похожее на это? — Тэхёну неизвестно, но инициатива, поразившая его утром, даёт слабую надежду на то, что они просто плохо знают друг друга, а это ведь можно исправить, если захотеть. И Тэхён, кажется, даже хочет попробовать.