Мне нужно написать о тебе, Тэхён

"Я пройду через всё и получу своё"

      Мысли продолжали будоражить сознание так, будто они — поток шквального ветра, не давая ни одного шанса на избавление от них, что Тэхён даже не заметил, как они оказались на улице, ни разу не нарушив тишину. — Тэхён, погоди, — сбивчиво перебивает молчание Чонгук. — Ты правда очень занят сегодня?       Неожиданный вопрос вытаскивает из затянувшихся размышлений. — Ну, вообще-то… — делает секундную паузу Тэхён, словно задумавшись о том, действительно ли он спешит куда-то, и не успевает ответить, как: — Отлично! Я так и думал! — не дождавшись внятного ответа, выпаливает Чонгук. — Давай-ка присядем, — он толкает Кима в сторону лавочки, как только они покидают территорию университета.       Тэ на мгновение теряет равновесие от неожиданного толчка в бок, но вовремя успевает схватиться за ту самую лавку обеими руками, чтобы избежать нелепого падения.       Чон, будто игнорируя его замешательство, впрочем, как и всегда, моментально пристраивается рядом с довольной ухмылкой на лице. Проходит секунда, и на его коленях уже лежит большая тетрадь розового цвета с глупым орнаментом, что вопрос, где он её вообще отрыл, вполне уместно рождается в голове Тэхёна. — Мне правда нужна твоя помощь. Точнее, твоё участие, — спокойно говорит Чонгук, и в его словах видна искренняя надежда на сотрудничество. — Почему именно я? Неужели тебе не интереснее писать что-то подобное о людях, с которыми ты нормально общаешься? — недоумевающее отвечает Тэ, осознавая, что, кажется, обратного пути уже нет.       Замявшись, его собеседник вновь выдерживает паузу. Ведь он действительно не понимает, по какой причине хочет написать свою работу о человеке, с которым их взаимоотношения построены только за счёт учёбы. В целом, он об этом никогда не задумывался — ему просто хочется написать о Тэ, и объяснить это довольно трудно, сколько не пытайся.       Не придумав достойного ответа, Чонгук выпаливает что-то глупое и абсолютно не заманчивое, но отдалённо похожее на правду. — Я… Я хочу написать о тебе, потому что ты — не такой как все, — звучит довольно убедительно, но, сука, ванильно, что блевать хочется. — Ведь только ты, Тэхён, как никто другой, из раза в раз, делаешь убийственную физиономию и сильно ворчишь, когда я в тысячный раз прошу тебя о помощи, но при этом всё равно не отказываешь мне. Знаешь ли, это заслуживает внимания, — неуверенно заключает он.       После этих слов Тэхён чувствует, как в его голове что-то ломается — противоречивость в собственных действиях сталкивается с желанием в миг сломать себе лицо. Однако даже этого он сделать не может, потому что где-то внутри зарождается губительный интерес, подобный тому, что возникает в моменты, когда долго не можешь решить сложную головоломку, изрядно треплющую нервы, но не отгоняющую мотивацию сделать это, и думаешь о том, как бы не въебать себе за подобное упорство. — Пожалуйста, чего стоит тебе и сейчас мне не посодействовать? — Чонгук смотрит ему прямо в глаза, буквально прожигая своим взглядом, наполненным жалостью. — Я потом отстану, если так будет лучше для тебя, — грустно добавляет он и, не задумываясь, закуривает.       В этот момент Тэхён ловит себя на том, что его лицо, как назло, выражает полное непонимание и разочарование — судя по вздёрнутым вверх бровям. Они выдают все эмоции; и не понятно, из-за чего конкретно: из-за лживого макнэ, недавно совравшего по поводу своих пагубных привычек, или потому что в хаосе, творящемся в голове, в упор не получается найти адекватный ответ, который послужил бы решением всех тэхёновых неурядиц. С одной стороны, то, что он сказал — правда, но с другой… просьба такого рода явно вводила его в ступор своей заманчивостью и неординарностью, а то, как Чонгук отметил противоречивую радушность, заставляет невольно задуматься о том, как на самом деле Тэхён относится к одногруппнику.       «Это слишком… неубедительно и… просто… я не могу поверить в то, что это хорошо кончится» — пронеслось у него в голове.       Курить хочется, мать твою, Чонгук.       Младший, будто услышав отголоски этой оборванной мысли, уже хотел что-то сказать, но Тэхён резко перебил его. — Чонгук, ты, видимо, ещё не понял, что попросту отнимаешь моё время. Я опаздываю на работу, — Тэ рывком встал со скамьи, но на секунду решил притормозить, чтобы отпустить недовольную реплику в сторону одногруппника. — И знаешь, после того, как ты соврал мне, — он указал на дымящуюся сигарету. — Моё доверие к тебе не стало лучше. Дай мне подкурить и забудь о своей идее.       Он понимал, что если не уйдёт сейчас, пока в нём есть хоть немного здравого смысла, бороться с самим собой станет невозможным: сделать выбор в пользу скучнейшего продолжения своих будней, либо же купиться на провокационную идею макнэ? — и то и другое казалась безумно глупой и смутной затеей, но только не для Чонгука.       Последний, будто получив выстрел в пятую точку, вскакивает с лавки, быстрым шагом идёт за Тэхёном и, впоследствии обгоняя его, чуть ли не в самое лицо тычет огнём зажигалки. Тэ изнеможённо вздыхает, проклиная себя и сегодняшний день, но останавливается и, достав сигарету из кармана, закуривает, как бы принимая руку помощи впервые за всё это время. — Так-то лучше, Тэхён-хён, — будто в шутку говорит Чонгук со странным смешком. — Тебе не помешало бы немного успокоиться, — он легонько хлопает Тэ по плечу.       «ТЕБЕ БЫ НЕ ПОМЕШАЛО ОТЪЕБАТЬСЯ ОТ МЕНЯ!!! Какой я тебе хён???» — чуть ли не орёт Ким в ответ, осознавая, что всё идёт абсолютно не по плану и резкое словечко, недавно коснувшееся его ушей, неприятно задевает его по необъяснимым причинам. У Чонгука, наверное, дар портить жизнь другим людям.       Пару раз затянувшись и сбросив взрывную эмоцию, Тэхён поднимает взгляд на одногруппника и резко говорит: — Хорошо, у тебя есть два часа, — старший душит взглядом Чонгука. — И возьми себе на заметку: в следующий раз, если тебе будет что-то нужно, даже не пытайся давить на меня своей… — от изначального напора он быстро переходит как какому-то явному замешательству, теряя слова на ходу. — Своей, блин, расторопностью и шилом, которое у тебя в жопе застряло.       В эту секунду у обоих происходит бум: у Тэхёна во внутренний гонг, отвечающий за стабильное спокойствие, разламывая его напополам, а у Чонгука где-то в груди от резкого смеха. Он начинает дебильно ржать, почти захлебываясь в этом угаре, а потом делает вид, будто пытается от этого шила избавиться, но у него, конечно же, не выходит. Вместо ожидаемого результата, он вновь предлагает Тэхёну сигаретку, на что тот почти сразу же соглашается, игнорируя весь цирк до этого. — Не кипятись просто так, никто пока что не умер, — пожимает плечами Чонгук и вновь подносит зажигалку к лицу Тэ. — Мне б твои проблемы — я бы всё разом решил!       Теперь и у Тэхёна случается смеховой бум, только в пять раз сильнее, чем был до этого, ведь мысль, ударившая ему в голову после этих слов, просто не может не смешить.       «Окей, есть одно верное решение всех моих бед, но только в этом случае тебе придётся совершить самоубийство, Чонгук-ки».       Он очень громко, долго, глупо смеётся, и почти роняет сигарету на землю.       И всё же, Чонгук какой-то дебил, потому что, даже сквозь смех, который так и не отпустил его, пытается что-то сказать про их дальнейшие планы. Выходит, конечно, не очень, но коллективным разумом они решают пойти в ближайшее кафе, чтобы перекусить и обсудить работу Чона, которая уже так заебала Тэхёна.       Не смотря на всю сумбурность сегодняшнего дня, после недавнего эмоционального всплеска и определённой ясности, последний чувствует себя уже как-то иначе. Осознанный (или почти) выбор не в пользу подработки, кажется уже не таким проигрышным; Чонгук же, сполна довольный собой, сам того не замечая, даёт обоим понять, что этот вечер ещё способен приятно удивить.