Мне нужно написать о тебе, Тэхён

"Если хочешь плакать, то плачь при мне. Я должен знать"

— Надеюсь, пока я там стоял, ты не передумал. — Говорит с ухмылкой Тэхён, снимая пальто.       Его будто подменили, но Чонгуку так даже больше нравится.       К этому моменту официантка возвращается с подносом, на котором красуется чашка ароматного кофе и прозрачный стакан соджу. — Не передумал, — улыбается Чонгук в ответ. — А ты бросать не собираешься? — Только если ты напишешь шедевр, — он садится. — Думаю, в таком случае это мне больше не понадобится… Хотя, знаешь, сигареты часто навевают интересные мысли. — Хорошо, — Чонгук выдыхает. — Не то, чтобы мне это правда нужно, но совместить хорошее с полезным я не против. — Ну и славно, — всё так же, сохраняя некую загадочность, поощряет его Тэ. — Спасибо, что не кофе, терпеть его не могу.       Чонгук молча кивнул и сделал большой глоток. Что-то ему подсказывало, что кофе действительно плохой вариант. — Ты что-нибудь написал? — лукаво поинтересовался Тэ и залпом осушил половину стакана.       «Весьма неплохо» — пронеслось в голове Чонгука. — Нет, было мало времени на подумать, — тут же соврал он. — Хорошо, потому что тебе стоит выслушать мою идею, — морщась от накатившего градуса, обнадежил его Тэ. — Может это странно, но Сеул имеет для меня огромное значение, хоть я и родом не отсюда. Даже в таком мегаполисе есть что-то, что цепляет. В особенности, это касается определённых мест, где мне есть что вспомнить и о чём подумать. Всё-таки я провёл большую часть жизни здесь. К тому же, я уверен, что почти у каждого есть такой парк, ресторан или просто переулок, где воспоминания накатывают с новой силой. Возможно, для тебя таким местом является эта замечательная кофейня, и ты меня понимаешь. Тут правда отлично, — он сделал паузу. — И если ты хочешь написать что-то хорошее обо мне, то, полагаю, тебе стоит узнать меня с разных сторон.       Всё это время Тэхён смотрел в одну точку, но теперь уставился на Чонгука. — Несколько раз в неделю, если ты не против, мы будем проводить время вместе, — Тэхён уловил заинтересованный взгляд собеседника и продолжил, — мы будем посещать эти места. Ты будешь слушать то, что говорю я и, наверное, писать о том, что у тебя на душе после моих рассказов. Это лучшее, что я пока что могу предложить, чтобы облегчить тебе процесс написания. Так ты сможешь написать обо мне по-настоящему. — Тэхён утвердительно закончил реплику, но в его глазах с новой силой возникла печаль, которая, спустя секунду, была уже залита остатками соджу.       Кажется, пока он излагал свою идею, алкоголь сделал своё дело: его лицо стало более мягким и искренним, а глаза отражали то, что всегда скрывалось от других под толстым слоём безразличия. Боль, которой не будет конца, если затронуть старую рану, но теперь, кажется, этого «если» не существовало. Ему было больно, и это единственное, что сразу понял Чонгук.       У Кима столько всего накопилось за душой, что сейчас эта безнадёжность практически везде: в пустом стакане, в его глазах, в его голосе и словах — во всех его поступках и движениях. Она обрушилась мощным потоком, сломав сдерживающие её оковы.       После услышанного, Чон будто проваливается под землю; ураган чувств внутри него выворачивал тело наизнанку. Он впервые видит тоску в глазах другого человека и что-то чувствует в ответ.       Впоследствии ему еле хватает самообладания на то, чтобы не снести к чертям стол, за которым они сидят, и не кинуться Тэхёну на шею, с головой накрывая его своими объятиями. Чонгуку до жути хочется прижать его к себе с такой безумной силой, от которой вся боль в момент бы исчезла: стала пылью, перекинулась грузом на кого-то другого. Всё что угодно, но только бы хёну стало легче. Просто обнять его и не позволить рассыпаться на миллионы кусочков, которые собрать потом будет невозможно. Это то, чего действительно хочет Чонгук прямо сейчас.       Он смотрит на Тэхёна в упор и не может сказать ни слова, ведь в его голове застыл пустой крик о помощи, который он недавно увидел в его глазах. Эта правда страшнее, чем невозможность принять всё это на себя.       И вновь, после затянувшейся паузы, происходит то, что всегда так сильно пугало Чонгука: Тэхён молча встаёт и уходит. Бороться с эмоциями очень тяжело, но держать себя в руках под их натиском — труднее в разы, и Чонгук это знает. Поэтому, долго не мешкаясь, он кидает пару купюр на стол и следом выбегает из кафе.       Ощущение страха за другого человека подкашивает ноги, и передвигаться становится крайне трудно, но сейчас просто нельзя останавливаться. Потому что иначе, удушающее чувство вины не даст ему спокойно жить дальше. Желание помочь, хоть как-то поддержать, само собой овладевает Чонгуком с такой силой, что спустя пару секунд он уже стоит рядом с Тэхёном.       Тэхён. Снова. Курит. Чонгук чуть ли не взрывается на месте. — Тебе так легче не станет, — надрывисто кричит он и резким движением забирает сигарету из рук Тэ. — Тебе не поможет эта грёбанная привычка.       Тэ поднимает глаза и видно, как ярко блестят слёзы в их уголках. Сделать или сказать он точно ничего не может, лишь пустым взглядом пытается найти что-то в темноте, но вместо этого чувствует, как Чонгук аккуратно берёт его за руку. — Пожалуйста, Тэ, — шепчет Чонгук. — Прошу тебя, перестань бояться, — он сжимает руку сильнее, и чувствует, как крепко впиваются тэхёновы ногти в его кожу. — Я не сделаю тебе больно.       Тэхён всё ещё молчит, но ему становится заметно легче: он выдыхает и просто закрывает глаза, всё также сжимая чужую руку в своей. Кажется, что он вот-вот упадёт, не выдержав такого эмоционального накала. Его кисть такая холодная и ощущается как-то призрачно, ватно, будто свободная материя, существующая отдельно от всего тела. Чонгук пытается собраться с мыслями, чтобы отдать всё своё тепло без остатка, но вместо этого неуверенно делает шаг вперёд, не отпуская тэхёнову руку. Он просто не может расцепить пальцы сейчас, обжигаясь ощущением, что одно неверное движение способно окончательно всё сломать. Он смотрит на лицо Кима: на бледную кожу с остатками слезливой пелены по щекам, и неожиданно чувствует, как тот непроизвольно оказывается в его объятиях целиком. Внутри всё заполняется приятным теплом. Он сильнее прижимается к Чонгуку, готовый прямо сейчас раствориться в этом моменте чуждой ему нежности. Он хватается всеми руками за его куртку, будто это его спасительный круг.       Надёжность, теплота и сила — именно это охватило его после того, как Чонгук окунул его в свои объятия. Слов не находилось, да и прерывать тишину не стоило. Тэхён, в ответ прижимая его сильнее, словно закутывал в своё тёплое пальто эмоции обоих.       Спокойствие — то, что спасало его в этот момент от переизбытка чувств, которые вот-вот вновь должны были вырваться наружу океаном слёз, способным затопить с головой.       Чонгуковы объятия… Очень родные и нужные. Кто бы мог подумать что его глупая, на первый взгляд затея, пробудит в Тэхёне вулкан чувств и вскроет старые раны с новой силой? Годы, которые Чонгук докучал ему постоянными просьбами о помощи, прошли так незаметно, что сам Тэ никогда не обращал внимание на то, как сильно он привык помогать Чону и как он привык к нему самому.       Помимо него в университете есть как минимум три сильных ученика, даже, местами, превосходящие познания Тэ. Они действительно лучше разбираются во всех этих темах и формулах, а списывать дают охотнее, без каких-либо заломов абсолютно всем, но Тэ…       Тэ помогал только Чонгуку и, наверное, жил этой помощью всё это время.       Он был нужен ему, хотя и не считал свою помощь чем-то стоящим; тем более, он никогда не ждал взаимной поддержки от Чонгука. Но сейчас, чувствуя небывалую отзывчивость с его стороны, к нему приходит важное осознание того, что всё это было не зря.       Ощущая от Гука невидимую силу, Тэхён будто в один момент находит необходимый источник кислорода. Он верит, что Чон не позволит ему захлебнуться в собственных эмоциях, которые всё это время нещадно загоняли в самый эпицентр безумных мыслей, создавая иллюзию усталости от всего мира и нужду преднамеренного ухода в себя.       Это не тот Тэхён. Нет-нет-нет. Совсем не тот. И он не больше не может продолжать прятаться, пока рядом находится тот, кто в силах сломать его убежище.       Бороться с настигающим прошлым можно было вечно. Скуривая по пачке в день, до крови кусая косточки на пальцах, или целуя кого-то невпопад, чтобы отвлечься и прогнать боль, поселившуюся глубоко внутри. Бороться можно было до момента, пока не столкнешься с чем-то серьёзным в настоящем, и Тэхён, наконец-то, пришёл к этому чувству завершенности. — Завтра после учебы, — тихо говорит он. — Завтра. — Повторяет Чонгук, не расцепляя объятий, и в воздухе вновь повисает молчание.       Они просто стоят в темноте улицы вместе и ни о чём не думают. Сейчас Чонгуку мыслей хватает только на облегчённый выдох, последовавший за героичным осознанием того, что у него всё-таки получилось предотвратить катастрофу мирового масштаба. — Спасибо, — прерывает молчание Тэхён и нехотя отстраняется от него. — Я бы, правда, простоял так вечно, но мне пора идти. Провожать тоже не стоит, — он улыбнулся. — Ты и так уже многое сделал для меня. Даже слишком.       Чонгук отстранённо кивнул, хотя проводить Тэхёна хотел бы, ведь «слишком» для него никогда не будет. — До завтра, Тэтэ, — грустно говорит Чонгук. — И да… — он делает неловкую паузу. — Ты лучше, чем себе кажешься.       Тэхён лишь кутается в шарф, чтобы скрыть улыбку на своём лице и незамедлительно уходит, оставив Чонгука наедине с собой и большим желанием вновь ощутить эти объятия.