Предсказанное

      Кватч — неряшливо-радостный, небо — простор и синь, солнце — круглое, яркое, рыжее. Апельсин. Ди темнее, чем солнце, но общее что-то есть.       Колдуны и сказители выйдут на сцену в шесть, в небо выпустят вольные, праздничные огни. Во Второе Зерно безгранично прекрасны дни, и лучи солнца — будто бы рыжий и сладкий сок на губах... Только в сумерках все еще холодок по спине пробегает. И лунная чёрно-синь пусть легка, но неведома, как ее ни спроси.       Ну а в волчий час город почти что блаженно тих, не считая лишь смелых — конечно, Ди из таких, — кто готов чародеев просить рассказать судьбу.       Миловидная данмерка чешет, смеясь, губу:       — А тебя отпустили?       — Да.       Ди вдохновенно врет. Мама строго сказала: “Не раньше, чем через год”, дядя-маг рассердился: “Дион, не смеши, мой свет! Среди магов пророков, сказать откровенно, нет, лишь лжецы; ну а если найдутся те, что не лгут, нужно сразу бежать, ведь не место подобным тут”.       В глубине её глаз будто алый пожар дрожит.       — Ты готов, мальчик мой?       Ди кивает. Ди не сбежит.       — Да.       И данмерка шепчет:       — Куда бы ты ни пошёл, за спиною расстелется слава, как будто шёлк, пусть тебе самому и сподручнее выбрать лён; за спиною твоей — многоцветный букет знамён… Что, не нравится лён? Тю, глупыш ты какой-то! Знай: лён — один поддоспешник, доспех-то — драконья сталь, что горит ярче солнца в любой из погожих дней. Мальчик, знай: тот доспех — одеяние королей и героев, которых на Эру — едва ли пять, ты проклятия снимешь, ты всем будешь помогать… И когда наконец-то до нитки промокнет лён — станешь ты до безумия правильным королём. И молчит. Ди не верит. Ведь это… Ведь это сон? И король, и герой, и помощник — все это… он? Как же боги вот это вот всё совместят в одно? Расспросить бы побольше. А может быть — ложь? И... Но небо пурпурно-рыжее — скоро, видать, рассвет, а у Ди тренировка уже через полчаса... Улыбается данмерка, шепчет неслышно вслед: — Остальную же часть, Чемпион, ты узнаешь сам.