Предсказанное

      Небо серо-прозрачное, холод дерёт насквозь.       Ди не знает, куда же отсюда продолжить путь. Почему-то сегодня — ни выдохнуть, ни вдохнуть, будто где-то в трахее навечно застряла кость.       Предрассветные сумерки тихие. Слышно: мир замедляет в них бег непогожих осенних дней и мерцает разливом задумчивый Нибеней.       Предрассветные сумерки пьют его, как вампир, безразличием. Ди не способен поверить вновь.       Обещали когда-то: куда бы он ни пошёл, за спиною расстелется слава, как будто шёлк…       Это чистая правда; да вот вместо славы — кровь.       А имперское золото как его часть болит. Это то, к чему он пришёл, то, чем он правда стал — честь и доблесть, знамена, победы, драконья сталь…       Ди смеётся, как в детстве.       Нет, сколько себе ни ври, что герой и спаситель, пустые твои слова.       В предрассветные сумерки честен рассудка глас: как бы ты ни спасал, никого ты в конце не спас. Всё, чему ты помог, вмиг сгорело; теперь — зола.       Этот остров в нигде почему-то похож на трон. Он такой же, как Ди: блеск и темень, восторг и ржа…       Вспоминая, — огонь у гадалки в глазах дрожал, — Ди в лицо б вещей суке стократ вернул тот огонь.       Гладь портала зеркальная ловит безумный взгляд. Дион видит насквозь: лён и шёлк, золотую сталь, видит всё, что в злосчастную ночь колдовства узнал, видит всё…       Подождите. Почти всё.       Не короля.       Но гадалка поёт в оглушающий предрассвет из глубин плана Роз, что цветут, навевая жуть:       — Нетерпеньем горишь, малыш? Что ж, я дорасскажу. Ты надеялся, путь твой бесславно окончен?       Нет.       Как от собственной крови до нитки промокнет лён — станешь ты для безумия правильным королём.