Грань Времени

      Денни Фентону было всего четырнадцать лет, когда его гениальные родители создали «переворот в мире науки» — портал в Призрачную Зону. Это был тоннель в несколько метров длинной, устланный листами металла. В целом, этот первый "пробный" вариант выглядел как все прочие: слегка неряшливо.        Фентоны гордились своим изобретением. Если эта махина заработает, то им открыт путь в мир науки, их признают первыми учеными-эктологами, охотниками на призраков. Признают, что все труды Мэдди и Джека от самого колледжа и по сей день не мистификация и бред сумасшедших. Они смогут взглянуть на «ту сторону», не переходя на нее.       Если говорить о работе Фентонов, то некоторые их коллеги-ученые опишут ее одним словом — мистификация. Они изучали жизнь после смерти, тогда как этим занимались либо небезызвестные шарлатаны, либо люди с шестым чувством. Жизнь после смерти — фактически ругательство в мире науки. Если бы эта «жизнь» и была, то ее давно бы запечатлели. Спиритические сеансы не в счет. Тогда люди были необразованны и суеверны, но их записи были для Мэдлин и Джека Фентонов недостающими частями сложнейшей системы, скрытые за слоями суеверий и откровенного бреда. Они собирали редкие книги, которых еще не коснулась ядовитая рука времени или языки пламени, штудировали все новости о призрачной активности, тут же выезжая на место, если это казалось правдой. В лаборатории даже был скелет реального человека, появление которого, к счастью, для Денни было загадкой. Отец называл его Джоном. «Джон» не возражал? Также нередко Джек наведывался в морг, чтобы проводить некоторые исследования, так как после единичного случая Мэдди запретила ему делать это в лаборатории, потому что это предполагало расхищение могил и вандализм, за которые главу семейства чуть не посадили. Когда мужчина начинал возражать, утверждая: «Но это же особенный случай!» или твердя: «Это будет мне подарок на день рождения/рождество/день отца/годовщину свадьбы» — ему не было особой разницы, что это за праздник или когда он — жена напоминала ему пресловутый «случай в колледже», подробности которого Денни также не знал по некоторым причинам. Джек сразу успокаивался, но никогда не бросал попыток в следующие разы.       Черноволосый мальчик стоял позади родителей, когда они представляли ему их «детище». Тогда эта «бездна» высилась над ним, хранила в себе тьму, в которой терялись лучи света, и приличный счет за электроэнергию.       Денни относился к этому специфично. Он до сих пор не видел ни одного призрака, разве что в фильмах, но ведь это постановка! Эктоплазма, которой так хвалились его родители, стояла в холодильнике, а отец ее иногда пил. Случайно. Или принимал за газировку? Ну, в любом случае, после этого медики увозили его в больницу с отравлением медью. Мама приносила сыворотку, а могучий желудок Фентона нейтрализовывал яд. Можно сказать — все их труды были смыты в унитаз.       Мэдди возилась с проводами на правой стороне портала, а Джек приваривал что-то внутри. Денни сидел за экзаменационным столом, на котором валялись болты, винтики, гайки и разного размера и рода листы железа. Он брал винтики и с цоканьем бросал их в пустой стаканчик из-под кофе. Он не считал, сколько прошло с момента, когда родители позвали его в лабораторию и начали подготовку Портала, но было ужасно скучно. Голос отца протрубил так резко и внезапно, что мальчик подскочил на месте, рассыпая кучку мелких деталек на пол. Отец широко улыбнулся и повернулся к порталу, беря в руки пульт. Мама встала рядом, счастливо и возбужденно улыбаясь, нервно потирая руки и предвкушая.       Нельзя было сказать, что Денни не заразил этот энтузиазм. Он стал с интересом рассматривать дыру в пространстве. В пространстве, пока что, лаборатории. Красная кнопка исчезла под большим пальцем в черной перчатке. Громкое и радостное «Поехали!» пронеслось по почти пустому подвалу. Вслед нему раздалось громкое заунывное гудение. Портал ожил. Ожил, чтобы умереть в ту же секунду. Все присутствующие закрыли лица руками, когда по металлу пробежали яркие молнии, а внутри что-то ухнуло, выпуская клуб черного смольного дыма.       Не сработало.       Денни был расстроен не столько из-за того, что очередное изобретение с приставкой «Фентон» не заработало, сколько из-за выражения лиц родителей после очередного провала — уставших и разочарованных. Мэдди с ужасом смотрела на их творение. Джек выглядел так, словно готов заплакать. Денни отвернулся, чтобы не видеть этих потерянных лиц и пошел наверх, чтобы позвонить друзьям. Это было разочарование. Оно не работало. От количества запрашиваемой энергии случилось короткое замыкание — страховка просто спасла перегревшиеся провода от возгорания. Этого они не учли. Но ошибки нужны для того, чтобы учиться на них, верно?

***

      — Давай, Денни, ты должен получить парочку этих шикарных фотографий в этом «монстре», — Сэм улыбнулась, ее сиреневые глаза озорно сверкали.       Ребятам было четырнадцать, такие штуки вызывали у любых нормальных детей из нормальных семей благоговейный трепет. Денни привык, но после «демонстрации» держался как можно дальше, за что подруга его дразнила. Сэм потрясла полароидом с черным паучком, что был нарисован маркером на белой рамке камеры. Такер с интересом рассматривал электронику. Техно-маньяк.       Для Денни не было удивительным то, что его друзья были тут как тут, заслышав от него про очередное творение его родителей, нарушающее законы мироздания. Как будто до этого у них и не было никаких дел. Ему нравилась эта черта, хотя бы потому что ему было с кем разделить это бремя - быть сыном ученых.       Саманта приехала быстрее Такера, который добирался сюда на самокате. Мальчики не могли понять причины этой невиданной скорости, но тихо завидовали и строили разные теории.       — Ну, не знаю, это выглядит не очень безопасно, — Денни почесал затылок, смущенный тем, что он впервые струхнул перед друзьями. Но он сам видел, как внутри вспыхнуло что-то, логическое объяснение чему он не мог дать. Портал излучал энергию, хоть и был полностью обесточен, и эта энергия пугала его. Она будто бы была не отсюда, будто существовала отдельно, как что-то чужое, что-то запретное, как вирус в компьютере. Что-то чего не должно и не может быть. Именно это его и пугало. Это была энергия не этого мира. Не этой реальности.       — Да брось, Денни, — Мэнсон вздохнула, перенеся вес тела на правую ногу и со скукой глядя на изобретения охотников за «призраками». — Если оно не заработало раньше, то с чего оно заработает сейчас? Ты просто войдешь внутрь, я испытаю новый полароид, мы сделаем пару крутых снимков и пойдем гулять. Честно, от запаха перегоревшей электроники меня уже тошнит. К тому же дым плохо выветрился.       «Прекрасно! "Да брось, что может случиться?" - так начинается половина фильмов ужасов», — подумал Денни, но решил промолчать.       — Да, парень, твои родители, конечно, гениальны, но не в той сфере, — Такер встал на том месте, где Мэдлин Фентон возилась ранее с проводами.       Он с интересом начал что-то разворачивать и переплетать. Он пропыхтел:       — О, кажется, так, да? Хм… Нет, это сюда…       По спине Денни пробежал холодок. Все же Сэм удалось уговорить его надеть комбинезон и встать рядом с «вратами Ада». Парень нехотя поплелся к гардеробу. Белый костюм с черным поясом, шеей, ботинками и перчатками выпал ему в руки, словно по повелению судьбы. И что он делал среди этого хаоса оранжевого и голубого? Он зашел в примерочную.       — Если честно, — он оттолкнул дверцу, случайно ею хлопнув, натягивая перчатки и затягивая пояс, — то костюм космонавта мне нравится куда больше, но и так сойдет, только зудит, где не надо, — он начал оттягивать кусочки материала от тела, размышляя о том, как же в этом целыми днями ходит его отец и мать. Он отчаянно хотел стянуть с себя это недоразумение.       Сэм критично осмотрела друга. Выглядело это так, словно Денни находился на «Проекте Подиум». И парень не знал, то ли ему должно быть смешно, то ли ей, но стереть свою улыбку он уже не мог. Девушка улыбнулась будто бы в ответ и нажала на спуск затвора. Вспышка на секунду ослепила Фентона. Парень потер глаза, морщась от мимолетной боли.       — Ну, выглядит неплохо, но лицо твоего отца на груди все портит. Отлепи его, — она указала пальцем на принт.       Денни не заставил себя ждать, он схватил наклейку за кусок «шевелюры» и с характерным звуком отлепил ее. Как ни странно, но после этого ему стало чуточку лучше. Сэм еще раз щелкнула «первооткрывателя», после чего из аппарата в ее руках повалил голубоватый дым и, как из факса, вылетела фотография, На которой медленно стал проявляться рисунок. Парень подбежал, чтобы взглянуть на снимок. Сэм встряхнула фотографию. Она выглядела более чем довольной.       — Когда я стану космонавтом, ты меня сфотографируешь, верно? — Мэнсон пожала плечами, улыбаясь наигранной досаде Фентона.       Они направились к порталу. Такер, с гордо поднятой головой, стоял у арки и ухмылялся. В бирюзовых глазах играли чертята. Денни это не понравилось.       — Я слегка поменял провода, приладил пару вещей на место и изменил настройки запуска, — Фоули поправил очки на переносице, ожидая звуки восхищения.       Послышался жалобный стон:       — Я туда не полезу! — у Денни был самый несчастный вид.       — Успокойся, чувак! Ну что может произойти? Мы же не включим его! Я просто поддался чувству перфекционизма, — начал Такер со слегка самодовольным видом, но, поймав на себе неодобрительный взгляд Саманты, менее уверенно спросил:       — Что?        Саманта вздохнула, как будто это было её вечное наказание. Только непонятно, за какие грехи. Она похлопала Денни по плечу и ободряюще подтолкнула к порталу.       — Пара фоток, Денни, ты обещал, — и подмигнула.       — Пара фоток, — глупо повторил парень и тихо вздохнул. Эхо прокатилось по жерлу портала, вызывая стаю мурашек. — Сэм, следи, чтобы наш «гений», — он состроил недовольное лицо и показал пальцами "кавычки", — ничего не трогал. Родители будут не очень довольны.       Девушка кивнула и повертела в руках полароид, беря голубоглазого "под прицел". Денни скрестил руки на груди, встав у арки. Такер, обделенный фотосессией, подбежал к другу, закидывая руку на шею, обтянутую черным костюмом. Сэм сделала пару снимков, и — о чудо! — все удачны.       Фентон направился внутрь по тоннелю, восхищенно вздыхая. Внутри он казался еще больше, чем снаружи. Рядом болтались бесхозные провода, а под ногами звенели болтики, выпавшие, видно, во время первого запуска и вызвавшие замыкание. Юноша поднял их и принялся возвращать на места, не стесняясь хорошенько стукнуть по деталям этой махины. Некоторые вещи в лаборатории работали только после того, как их стукнуть, как к примеру осциллограф - его нужно было стукнуть кружкой "Лучшая в мире мама", если он начнет барахлить. Провода вернулись в стены и потолок. Денни отряхнул руки и довольно улыбнулся. Идеально. Для фотографии. Он повернулся на сто восемьдесят градусов и оперся о стену. Под ладонью пропало что-то округлое, войдя в панель.       Свет заморгал. Люминесцентные лампы завыли и начали лопаться одна за другой от конца лаборатории и до места, где в стене была арка Портала. Денни прикрыл лицо ладонями, чтобы, не дай Бог, осколки не попали в глаза. Сэм и Такер прикрыли головы руками, защищаясь от стекла. В лаборатории включилось аварийное освещение. Две сжавшиеся фигуры в красных и черных тонах открылись взгляду Денни. Волнение пускало дрожь по телу и заставляло волоски на коже вставать дыбом. Он хотел спросить, всё ли хорошо, но услышал:       — Всё отлично! — а потом всё стихло.       Портал грозно зарычал, наполненный энергией электричества, текшего из проводов. Почему портал до сих пор не выключился? Где аварийное отключение электроэнергии? Эти вопросы так и остались без ответа, потому что о них пришлось забыть, ибо из жерла портала начал литься свет, поглощая прежде усидевшуюся тьму, как в пресловутых камерах сканирования в футуристичных фильмах о космосе, где героя проверяют на контакт с запрещенными веществами или вредоносными бактериями. Такие ситуации и происшествия никогда не кончались хорошо. Особенно в их нефутуристичном мире. Денни хотел бежать, хотел выскочить из портала, пока его не превратили в «бифштекс имени Фентона». Все тело одеревенело. Он не мог двигаться из-за сковывающего мышцы страха. Он не смог бы сдвинуться просто из-за того, что то, что движется из недр портала, добралось бы до него быстрее.       Он попал в эпицентр бури. Электричество подбросило его в самое сердце портала. Он чувствовал, как внутри него что-то разрывалось и со стоном лопалось: ему стало невыносимо жарко, а в глазах замелькали черные пятна, которые с каждой секундой становились все больше. Будто тьма, которая тут была раньше нашла новое пристанище. Кажется, он кричал, но то было лишь вначале, потом он забыл как дышать, а каждую клеточку тела обожгло болью. Электричество проникли в тело и парализовало его. Денни не мог двигаться, но мог чувствовать: вместо крови — плавящаяся сталь, вместо разума — тлеющие обрывки реальности, смытые недавней агонией. В нос забился запах паленых волос и кожи, горелого мяса. Вся энергия портала собиралась в середине, где, к несчастью, оказался младший Фентон. Единственное, что смог прорвать этот «Прорыв в науке», это клетки его нервной системы и тела в целом. Цветной мир покинул его, когда на щеках он почувствовал теплую влагу, а в глазницах — зияющую пустоту. Сила трехсот восьмидесяти вольт разрывала его тело до самой смерти, а в горле замер последний крик, который не нашел выхода.       Он знал, что умирает. Единственное — это длилось недолго.       Он почувствовал свободу, будто утопленник, подхваченный течением, но в ту же секунду его будто бы подхватили и вытащили на поверхность. Из легких ушла вода, а гортани почувствовала живительный кислород. Вопреки любому учению, вопреки любым законам природы Денни очнулся. Вновь вздохнул и начал судорожно осматриваться вокруг. Руки невольно потянулись к глазам, ощупывая веки. Глаза на месте. Он помнил абсолютно всё. Каждую деталь того ада, в котором побывал. И от этих воспоминаний его воспаленному мозгу было не лучше.       Он лежал на пороге портала, пока перед ним, ослепляя, горел зеленый свет. Парень робко поднял глаза выше. Зеленые циклические завихрения, источающие неведанную энергию и свет, вызывали тошноту. Он едва удержался, чтобы не вывернуть желудок наизнанку прямо на «достояние человечества».       Позади послышались сдавленные удивленные вздохи. Он повернулся. От него до самой темной части лаборатории тянулась черная тень, а Сэм и Такер стояли по обе ее стороны, освещенные кислотным светом, что щедро извергали «врата Ада». Контраст черного и зеленого выглядел по крайней мере жутко, особенно играя бликами на лицах его перепуганных друзей.       Денни встал на четвереньки, чувствуя, как все тело отдается тупой болью, как если бы по нему прошелся табун мустангов. В первую секунду он увидел края черного и белого. Теперь перчатки были идеально белого цвета в противоположность почерневшему комбинезону. Внутри возрастал холод, после нашедший выход наружу.       Денни подскочил к экрану, спотыкаясь о мусор. Экран был черным, и ничего нельзя было в нем увидеть, хоть ему и не надо было. Ему нужно было зеркало. Его друзья смотрели на него с ужасом, как на инопланетянина. Руки, напряженные до ноющей боли в мышцах, уперлись в панель управления, потухшую без энергии. Денни увидел полностью идентичного мальчика за исключением полной противоположности его цветов: черные волосы обесцветились до цвета снега, голубые радужки глаз окрасились в зеленый, как портал, и светились изнутри, костюм поменял цвета на противоположные. Само его дыхание отдавалось эхом, словно на плохой аудиозаписи. Его кожа светилась почти мертвенно-бледным цветом. Все тело окружала мягкая белая призрачная аура, смазывающая черты лица и делающая его каким-то неземным.       Денни тяжело задышал. Его била дрожь, как если бы его до сих пор били разряды тока. Сзади послышались шаги. Первой подошла Сэм.       — Денни? — он неуверенно кивнул, — Боже… Это ненормально…       — Эт-это… — Такер подал голос, но тот тут же застрял у него в горле. У него была гипервентиляция и он, Денни, похоже, был не единственным в своем немом ужасе. Он умер.       — Я умер… Я умер?! Родители меня убьют!       — Ха, смешно, — Сэм погладила его по плечу, пытаясь успокоить и дать хоть какое-нибудь ощущение поддержки. Из всех троих она, на удивление или нет, быстрее взяла себя в руки. Возможно, из-за того, что она читает много готических книжек и увлекается всякой темной, мрачной атмосферой потерянности, беспомощности и смерти? Это странно, особенно, если учитывать то, что она была ультра-вегетарианкой и терпеть не могла страдания всего живого. — Что ж, я могу с уверенностью сказать, что ты можешь говорить, ты материален, и у тебя есть пульс. И, к тому же, если ты мертв, то смерти тебе уже бояться нечего. А вот за второй скачок напряжения…       — Денни, ты в порядке?! — гром среди ясного неба — голос его отца — раздался в доме, проникая в лабораторию. Рослый мужчина вошел в дом, судя по шагам, и шел по первому этажу, ища его. Свет фонаря пронесся по лаборатории со второй вспышкой света.       — Денни? Вот ты где! А? Портал! — Джек Фентон, удостоверившись, что его сын в безопасности, тут же ринулся к трещине в реальности. Вокруг портала по железу побежал иней от мертвого мороза, что шел с той стороны зеленой бездны. — Мэдди, он заработал! Он работает! — шаги мамы слышались всё отчетливее. Она перепрыгнула несколько ступенек и остановилась на месте, восхищенно смотря на их творение. Денни лишь был рад, что стал собой и его родители снова счастливы.        Это должно было изменить его жизнь. Это изменило его смерть.

***

      После аварии его жизнь в корне изменилась. Сначала пришли кошмары. Множество кошмаров. Он не говорил о них даже друзьям, хотя мог проснуться в середине ночи и встречать утро без сна. Но даже из-за этого он не переставал улыбаться, делая вид un à la «все в порядке».       «Все в порядке» — это его вечный девиз. Его вечный девиз с тех пор, как он начал падать сквозь пол и предметы, исчезать без своего ведома, подогревать тарелку, что держал руками, или даже плавить ложку прямо во время обеда в школе — он лишь благодарил судьбу, что он не такая интересная персона, чтобы это хоть кто-то заметил.       «Все в порядке» — когда он падал с высоты двух этажей, прочертив собой поле и ударившись о ворота для регби, когда его подстрелил Ящичный Призрак во время его первого боя.       «Все в порядке» — когда он начал замечать на периферии какое-то движение, которого точно-не-должно-было-быть и тут же оглядывался, убеждаясь в иллюзиях.       «Все в порядке» — когда он возвращался домой в синяках и ссадинах. Джесс ужасно волновалась, думая, что он состоит в банде или сам ищет неприятности (мальчишки-подростки, что с них взять?). Она даже попросила Сэм и Такера проследить за своим братом. Через год в «день Х» для Денни она узнает причину появления всех тех ссадин, недосыпа и паранойи, — с ноющей болью в теле, где были кости. Призрачная форма хорошо справлялась с тем, чтобы возвращать кости на места и заживлять их, хотя порой у него по нескольку дней были черные пятна на ребрах.       «Все в порядке» — когда он врезался в дверь ванной, не заметив ее из-за недосыпа.       «Все в порядке» — когда он стал получать «F» за половину предметов в школе и множество прогулов.       В какой-то момент ему стало плевать на все это. Он игнорировал боль, игнорировал учебу, игнорировал волнение. На место паники пришли шутки и юмор. Он шутил, он увиливал, он лгал. Он лгал всем, даже друзьям, особенно когда он мог получить травмы, которые не были видны за одеждой или костюмом. Он лгал как умел. Он лгал искусно, правдиво, уверенно — настолько, что многие махнули рукой. Некоторые учителя принимали его, как очередного хулигана, который может выйти "в туалет", а после пройтись по округе до конца учебного дня. Геройский рейтинг рос, тогда как его человеческая сторона становилась аутсайдером. Тогда он научился обманывать.       Сначала это было просто списывание у Такера или у Сэм, потому что ни он, ни его афроамериканский друг не любили читать урок Ленсера. Никто не любил уроки Ленсера. Но Сэм любила читать — когда она читала, даже родители не отвлекали ее. Единственный способ избавиться от нежелательного контакта — окунуться в мир переплетения букв. После — случай с Т.О.К. тестом. Он знатно получил и от друзей, и от Мастера Времени — он не мог не сказать, что это знакомство не было приятным, этот призрак спас его и тысячи жизней от участи ужасного будущего — и от Дэна — его неудавшееся «Я» отправилось в термос, на котором он и по сей день вымещает зло, — и от призраков Будущего. Он пересдал тест и, на удивление, справился, хоть это было и не «В». Он обманывал родителей, когда приходил домой с синяком под глазом или хромал. Он не мог сказать охотникам на призраков, что каждый день подвергал себя «смертельной» опасности. Он не мог им сказать, что являлся тем самым ненавистным им существом.       Лгать и обманывать — не черты героя, но так было легче, так было проще. Денни не вынес бы встречать каждый день обеспокоенные взгляды сестры, друзей и родителей. Не вынес бы и сожаления от других — он мог хотя бы объяснить Сэм и Такеру, вместе с Джесс, что дрался с призраками. Для других он был просто парнем-неудачником и грушей для битья. Так было проще. Ему хватало проблем и в призрачной жизни, не хватало еще в человеческой. Фентон медленно уходил на второй план, выставляя вперед Фантома во всей его призрачной красе.       За год он научился всему, что нужно было от него как от призрака и от героя: пускать лучи, быстро летать, исчезать, просачиваться, разрываться, защищаться. Он научился расставлять приоритеты. Ящичному Призраку хватало молчания и термоса, Скалкер требовал немного грубой силы, но то был только разогрев и способ выпустить пар — им обоим это иногда было необходимо. Другие — в зависимости от ситуации. Он спал меньше, но от того, как сильно он порой уставал — он не видел снов, не видел кошмаров и был счастлив, как бы сильно синяки под глазами не контрастировали с его побледневшей кожей. Юноша сидел допоздна, играя с Такером в «Doomed» — пока Техно-гик не отрубался за столом, оставляя его наедине с финальным боссом. Он смотрел фильмы, чтобы хотя бы попытаться уснуть, но ужастики теперь вызывали у него искренний смех — некоторые призраки были ужаснее во всех смыслах больше, чем эти актеры и спецэффекты. Денни иногда переписывался с Сэм, обсуждая вчерашний ужастик или спрашивая про новые.       Он меньше ел, но сметал весь холодильник, когда тот был заполнен едой, заведомо оставив немного и отцу, который имел ту же привычку — семейное. Однако юноша не набирал вес, оставаясь таким же хилым, каким был до аварии. Он, казалось, застыл в этой форме слабого подростка, хоть его тело теперь было немного накаченным — достаточно, чтобы бегать и сдавать физкультуру, но не достаточно, чтобы впечатлить футбольную команду, отвадив их от битья его уставшей туши. Мама волновалась, ведь в его возрасте Джек был крупнее, а Джесс заботливо защищала его, ссылаясь на юношеский метаболизм и его активный образ жизни на фоне постоянных атак призраков. В ее истории он постоянно убегал и прятался от призраков, оставаясь в безопасности, в реале же он возвращался домой после комендантского часа, полумертвым и истекающим кровью и эктоплазмой. Он всегда старался делать это тогда, когда его родители спали или были в лаборатории, чтобы не заставлять их еще больше волноваться. Это была хорошая практика в оказании первой помощи. Посему парень часто помогал друзьям, когда они случайно получали раны в их групповой драке, когда они, к его бесконечному сожалению, вмешивались в его битву и получали синяки и ушибы. Он мог ужасно волноваться из-за разбитых коленок Сэм, хотя у самого едва хватало сил, чтобы стоять на ногах или дышать — так сильно болели сломанные кости и растянутые мышцы.       Он был героем. Тупым героем, которого все любили. Альтруистичным, глупым подростком пятнадцати лет с ужасными шутками.       Вместе со славой пришли и враги. Сначала были мелкие призраки, которые особенно часто попадались на пути, после — более сильные: Пария, Скалкер, Фрикшоу или же Фредерик Исаак Шоунхауер — у этого парня хватило ума придумать себе это имя из фрагментов настоящего, но не хватило того, чтобы противостоять призраку-подростку. Было множество иных призраков, чуть ли не вся Зона. Потом появилось подозрительная госслужба под именем «Gauy in White» или «GIW». Эти ребята начали закупать у Фентонов многие изобретения, оружие, информацию. Сколько бы нулей не имели чеки, но саму лабораторию, к великому счастью Денни, они не продавали, хотя отец очень хотел, а мама нервно кусала губы, чтобы не согласиться на это предложение. Такая сумма вообще существует? В Америке был бы кризис. Стопки зеленых хрустящих бумажек с Франклином можно было бы класть под ножки стола, чтобы тот не качался. Или набивать ими подушки и матрасы.       Так уж вышло, что больше всего, видимо, Денни удалось насолить Красной Охотнице и его собственным родителям. Если гнев Валери был обоснован, за что Денни многократно извинялся, то его родители просто ненавидели Фантома за то, что он… Фантом. Призрак. Эктоплазматический отголосок постчеловеческого сознания. Цель номер один во всех списках «GIW». Цель номер один для их исследований. Они каждый раз обсуждали то, как они будут резать, рвать, изучать, вынимать, ломать, исследовать…        Пожалуйста, остановитесь!       Каждый раз он торопился уйти. Его мутило, когда он представлял то, как его распяли на экзаменационном столе, как его режут, как ровно вырезают ребра, как роются внутри, ломая и круша. Не тело. Его. Он просыпался каждую ночь после в холодном поту с застывшим на губах криком. Он облизывал обсохшие губы, бежал в ванную в порыве рвоты, смотрел на себя в зеркало, ища порезы, но картинка из сна быстро исчезала, оставляя в зеркале испуганного ребенка, который не мог поверить, что он не на операционном столе под взглядом темных стекол очков и блеском стерильного металла. Он возвращался в комнату и пытался заснуть. Лишь поэтому он не мог отказаться от кофе.       В какой-то мере он благодарил судьбу за свою беспокойную сестру. Она, став свидетелем этого обсуждения, тут же осаживала родителей. Сказала, что такие вещи могут навредить его психике, они могли, если не уже. Однако Денни еще долго не возвращался в лабораторию, пытаясь заглушить в разуме слишком реалистичные крики агонии, что доносились из подвала. Кошмары вернулись с новыми страхами, даже когда он был выжат, как лимон, после битвы или фильмов. Он все ставил себя на место тех лягушек, которых так тщетно защищала Сэм, митингуя против использования живых существ на лабораторных работах по биологии. Он до сих пор помнил свою первую, которую самолично препарировал. Его руки тогда тряслись. Он не мог сдержать рвоту. Крик до сих пор сотрясал стены лаборатории в его снах, пока синяя и апельсиновая персоны изучали его внутренности, посылая заряды тока, чтобы парализовать или замкнуть его силы, чтобы заглушить его крик о помощи.       Однажды мама уехала «на работу». Она никогда не работала вне дома. Она никогда не говорила о ее «работе». Она говорила, что это слишком секретно и слишком важно. Денни это не нравилось, как бы счастлива и горда она ни была. Охотник на призраков не под его присмотром, работающий еще-где-то, был гораздо опаснее, чем любой призрак или другой охотник, которого он знал. Однако, он никогда не следовал за ней, чувствуя, как по спине бежит холод от самой мысли об этом. Он не понимал почему, но на самом деле не очень-то этого и хотел. Такер даже предлагал повесить в грузовике маячок. Денни отказался, как бы это не было до зуда заманчиво.       — Но, он победил всех тех призраков… О! Еще он победил Парию! Он защитил нас от призрака Висконсина! — Джезмин с надеждой посмотрела на мать, она до сих пор надеялась переубедить ее, Денни проскочил мимо, усаживаясь на свое место и тихо высыпая в миску завтрак.       «Но мы тебя очень любим, будь ты призраком, человеком или полупризраком». Ты сам заставил их забыть. В твоих руках была Перчатка Реальности!Ты сам виноват, не пытайся обвинить их!       Красные стекла очков ученой лишь скрывали фиалковые глаза. В этих спорах мама была беспристрастна. Женщина закрутила еще один винтик в изумрудную плату, прикручивая ее к красивой и ровной железной коробочке с экраном и антенной спереди. Она закусила губу, выбирая слова, чтобы переубедить дочь. Денни никогда не нравились эти разговоры. Где бы он ни был в этом доме, он слышал их из любой точки. Лишь тогда он жалел о том, что призрачные силы влияли на его человеческую часть.       — Дорогая, он победил короля призраков, значит, он стал новым. Призраков стало больше, и вместе с ними стало больше охотников, как Красная Охотница и всякие шарлатаны. Он, возможно, новый Король Призраков и может умышленно приводить в наш мир других, чтобы завоевать доверие людей, — она поменяла пару проводов, сверяясь с чертежом. Машина издала писк. — Если бы он исчез, как думаешь, что было бы? Многие призраки бросают свои «игры», чтобы победить Фантома. Он магнит для них. Если он — герой, то почему он не защищает людей от всех призраков? Почему он не защищает людей от себя? Он крал, атаковал нас в здании мэрии, атаковал мэра, нанес огромный ущерб городскому имуществу. Этот призрак завладел однажды разумом твоего отца. Как я могу быть уверена, что он не промыл всем остальным мозги? Он несколько раз крал наш Экто-Ускоритель, наши изобретения и многие возвращал в сломанном состоянии. Мы не знаем ничего о его одержимости, мы не знаем мотивов. Откуда мы знаем, что он герой «высокой морали»? Если люди хотят видеть в нем героя, то мне их искренне жаль. Этот Призрак не защищает никого, кроме себя.        Весь аппетит Денни пропал без следа. После той части, когда мама выносила ему приговор, появлялся отец. Начиналось обсуждение того, что он не похож на остальных призраков. Начиналось обсуждение новых технологий, способных превращать призраков в кашу из эктоплазмы. Рвать, резать, испепелять, испарять, делить молекула за молекулой. Папа был счастлив, как ребенок, когда говорил это.       — Дорогая, — Джек Фентон положил обе руки на плечи своей жены, — экто-переводчик уже готов?       — Да, только что, — Мэдлин улыбнулась, ожидая похвал.       Джек выхватил коробочку из рук жены и поднял над головой, оповещая весь дом о том, что еще одно их гениальное изобретение готово! Денни поморщился. Джесс печально посмотрела на него: она так и хотела сказать «прости». Он поднял руку, как бы отказываясь и говоря уже до чертиков надоевшее «всё в порядке». Это была не ее вина. В какой-то мере они были правы. Какой он герой, если он сам приманивает всех тех призраков? Он всего лишь играет в очередную игру. Всего лишь подросток пятнадцати лет, который играет в героя на угоду публике. Никто не стал бы плакать по Фантому, если бы он ушел.       Замолчи.       — Это хорошо, — сухо сказал юноша и встал из-за стола. — Извините, я не голоден. Я в школу. Джесс, подвезешь меня? — сестра кивнула и пошла за ним.       «Бойтесь меня!» — раздалось на кухне после реплики Денни, разрывая тишину. Он вздрогнул, ускоряя шаг. Рука сестры легла на его плечи, становясь новым бременем, дающим начало дню.

***

      Призрачная зона — место, где «живут» души умерших и неприкаянных. Тех, у кого остались незавершенные дела. Никто не может сказать, когда появилось это место. Никто не видел Первых Призраков, все уверены, что они завершили свои дела и покинули мир живых и мертвых навсегда, переродившись, возможно, во что-то еще. Никто не знал. Это место сменяли поколения. Множество призраков, духов, теней. Эхо. Вечное Эхо Жизни в тесном переплетении со Смертью. Отголоски всех умерших.       Денни был в ужасе, когда проснулся в этом жутком для него месте. То был ад на «Земле». Здесь были собраны все призраки, и все они знали о существовании «фрика-отступника», что вредит сородичам, прогоняя из мира Людей. Его ненавидели. Его презирали. Если бы ненависть можно было превратить в воду, то он бы мог утонуть даже в стакане, что уж греха таить — в рюмке. Все его тело поразила ужасная, ни с чем не сравнимая боль. Разве что с аварией.       Что произошло? Как он оказался в призрачной зоне?! Он пытался вспомнить что-нибудь до того, как заснул. Ничего. Совсем ничего. Думай, Фентон! Он… Он попался на удочку Парней в Белом. Он был ранен и пытался улететь. По каким-то причинам он проснулся в зоне мертвых. Юноша осмотрелся, чтобы понять, где конкретно он был. Вокруг была только мутная зелень и двери, двери и зелень. Призрачная зона была тошнотворна в своей ненормальности, в своей паранормальности. На зеленое небо или то, что было вверху, нельзя было долго смотреть. Вихри эктоплазмы закручивались, как «Звездная Ночь» Ван Гога, вызывая неприятное чувство, будто тебя укачало. Фиолетовая земля неестественно контрастировала с зеленым фоном, а куча дверей добавляли ненормальности этому пейзажу. Воздух тоже оставлял желать лучшего. От испарений эктоплазмы, навязчивого аромата гнилых лимонов и неприятного холода вдыхаемого воздуха в животе появлялась тошнотворная пустота. Парень встал на четвереньки и пополз к краю островка. Он тут же себя обругал всеми словами, что знал. Внизу была бездна из островов, дверей и зеленых облаков; где-то мелькали призраки. Он также благодарил, что он в облике Фантома, ведь было бы ужасно упасть вниз. Он не понимал, где он конкретно, а также не мог найти знакомых ориентиров.       Когда Денни встал на ноги, мир перевернулся и поплыл в глазах, тело онемело, простреленное болью, как будто тысячи вольт пронзили кожу и органы. На глазах выступила неприятная влага, которую он тут же стер. Он был ужасно слаб, чувствовал себя самым слабым призраком на свете, как во время случая с машиной отца, что заблокировала его силы однажды. Денни пробил озноб. Кто-то летел сюда. Он осмотрелся. Никого. Возможно, это так влияла Зона. Точно, никого. Он еще раз удостоверился в этом.       Обойдя свой островок кругом, поняв, какой он маленький, и еще раз осмотрев пространство вокруг, Фантом попытался взлететь. Это лучше было пробовать на острове, а не прыгать вниз, как птенец из гнезда, ведь он мог и не полететь. Застрять тут на несколько десятков лет или несколько дней, в зависимости от того, насколько ему хватит энергии призрака и еды, не входило в его планы. Призрак перекатился с пятки на носок, оценивая свои силы. Он напружинил мышцы, согнул колени и оттолкнулся. Тело овеяло немотой и слабостью. Он летел на несколько сантиметров над фиолетовой землей, что дало некую удовлетворенность. Хоть что-то. Призрак полетел вперед. Теперь нужно было выбрать направление, в котором он должен был лететь. Ну, ему всегда нравилось двигаться вперед. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Ночи? Он схватился за голову, зашипев. Позже. Он посмотрит на часы позже.       Денни остановился у еще одного островка, чуть больше прошлого, но чуть меньше позапрошлого… Он забыл, сколько уже летел, казалось, прошла вечность, но на самом деле… Он мысленно выругался, пожалев о том, что он не заимел привычки носить при себе часы. Вокруг был всё тот же пейзаж. Зелень, двери и клочки земли. Его мутило. Голова раскалывалась, а силы почти исчерпали себя.        Где он?! Он в Призрачной зоне, но где именно? Он сжал руками лиловый песок. Белый спандекс тут же окрасился грязью, став местами розовым и пурпурным. Он ужасно хотел спать. Он просто хотел домой, спать… Просто хотел домой спать…       — Мо…ой че…век…       Фантом сжался в клубок, обнимая себя, словно ему было ужасно холодно.       — Молодой человек…       Он обнял себя руками. Как же больно…       — Молодой человек! — голос стал громче и настойчивей. Денни поднялся. Он тяжело дышал, словно ему приснился кошмар. Он мог бы поседеть от страха, если бы не уже. — Ох, Божечки, простите, я такая неловкая!       Парень повертел головой, ища источник звука. Зрение сфокусировалось на маленькой сгорбленной фигуре старушки. У нее была синяя кожа, как если бы она задохнулась, но, исключая тот факт, что она, как говорила мама, была эктоплазматическим отголоском постчеловеческого сознания, то это была обычная бабушка, которая, если бы, конечно, была жива, могла бы испечь вам пару блинчиков, и они бы не восстали из мертвых, пытаясь вас сожрать. Обычная милая и добрая бабуля. Она мило улыбнулась, держа руки на своей маленькой сумочке.       — Я… Простите, я, кажется, спал… Нет… да, я спал, простите…       — Ох, ничего странного, молодой человек, в вашем возрасте это нормально, — она кивнула. Денни, смущенный, поднялся на ноги, отряхивая пыль с комбинезона и краснея. — Я хотела спросить, не знаете ли, где здесь магазин?       — Ох, извините, мисс, я… Я, похоже, сам заблудился… — он смущенно почесал затылок, усмехнувшись.       Мокро? Он посмотрел на руку. Зеленая фосфорирующая жидкость испачкала белые перчатки. Он ударился? Нет, врезался. У него ужасно болела спина, как если бы его приложили об стену. Тогда это бы объяснило потерю памяти.       — Вы заблудились? Что ж, тогда, я думаю, что нам по пути? — парень обхватил себя руками в жалких попытках отогреться.       — Вы… Вы предлагаете пойти вместе? Я, правда, не знаю, не думаю, что…       — Ох, мальчик мой, я буду не против компании в этом скучном месте. Знал бы ты, как долго у меня не было хорошего собеседника, — Фантом робко кивнул, отрываясь от земли.       Они направились от острова в сторону, мимо архипелага с осколками, похожими на золотые ворота. От одного из островов с грохотом откололся добрый кусок земли, падая в бездну.       — Я… я просто удивлен, — старушка заинтересованно подняла бровь, смотря на мальчика-призрака, — просто, все призраки, — он смутился от того, что выделил призраков как отдельный род при одном из их представителей, — все призраки, которых я встречал, относились ко мне… Враждебно… Им не нравится сама концепция моего существования…       — Ох, некоторые обитатели этого места могут быть грубыми с чужаками, но мы все сюда попадаем в конце концов. Чем же ты отличаешься?       — Я наполовину призрак?       Старушка как-то странно на него взглянула, словно он сморозил самую большую глупость, но ничего не сказала. Денни не понравился этот взгляд. Ему не нравились его предположения по поводу причины этого взгляда. Ему нравилось это место все меньше и меньше. О чем речь, ему с самого начало хотелось выбраться отсюда!       Они пролетели стену из земляных комков, похожих на кольцо вокруг Юпитера. Фантом улыбнулся: он никогда не видел этого здесь. Пояс выглядел, как розоватая линия светящихся метеоритов, он даже двигался.       Стоп.       Двигался.       Острова плавали?!       — Ох, ты какой-то бледный, мальчик мой. Думаю, что пора передохнуть, — старушка указала рукой на серую плиту в паре метров справа. Серую. Денни внезапно почувствовал, словно все его силы были высосаны. Он кивнул.       Они присели на островке. Тут был твердый серый камень, покрытый зелеными кристаллами, словно замороженной эктоплазмы. На удивление, рядом с ними было легче. Противоположность криптонита для Супермена. Денни приложил руки к одному из них — он мерк и вибрировал, словно прикосновение призрака его истощило, но сразу восстановился, когда он отнял ладони. Выключатель. Все чудесатее и чудесатее.       Они отдыхали, по подсчетам Денни, пять минут. Бабушка заснула. Наверное, это было ее привычкой из жизни. Призрак ударил себя по лбу. Гениально. Фантом обошел остров. Он нашел еще больше этих «батареек». В голову пришла мысль, что эти генераторы призрачной энергии нужно взять с собой. Хотя бы немного. Было бы неплохо их изучить.       Он остановился перед большим кристаллом. Он ярко мерцал, завораживая. Фантом поднял правую руку и сделал пистолетик. На кончике пальца появился зеленый огонек, что превратился в небольшую вспышку-стрелу, о которой он, впрочем, пожалел. Столкнувшись с чужеродной энергией, кристалл взорвался, выпустив накопленную. Денни отлетел на пару сантиметров, благодаря судьбу, что он стоял не так близко. Его ударило об один из кристаллов, вызвав сноп искр в глазах и ужасную боль и звон.       Неприятный опыт.       Призрак оклемался быстро, посмотрев на итог своего пиротехнического шоу. Земля потрескалась, почернела и ярко дымила. Дела… Он посмотрел на кристалл, о который его приложило. Он сломался, как мелок, и слегка искрился в месте излома. В голову пришла идея. Хотя бы лучше, чем прошлая. Он подошел к паре длинных стержней зеленого цвета и отломал их. Руку била мелкая приятная дрожь от зарядки. Он положил их в карман. Опасно носить такие взрывные штучки, но он должен подпитать себя без еды.       Бабуля прилетела на взрыв, Денни извинился и наскоро все объяснил.       Оставшуюся половину пути они пролетели в разговорах о жизни. Говорила, в основном, бабушка. Она рассказала, что при жизни она растила сад вместе с мужем. Ее муж был немного сварливым стариком, но честным и любящим. Одно лето забрало его. Их сын не навещал ее более. Она старалась ухаживать за садом, пока могла стоять на ногах. Потом ее увезли в больницу. Она рассказывала, как много времени они проводили с ее Элиотом, как она читала ему книги по ботанике. Но потом он ушел и решил о них забыть. Он обещал приехать, но никогда не выполнял ни одно из своих обещаний.       Чем дальше они летели, тем меньше земли было. Призрак старушки стал уставать, Фантом взволнованно оглядывался, предлагая помощь. Она, кажется, попала в Зону недавно, вероятно, что ее ядро не сформировалось полностью и она могла стать безликой тенью, что являются на фотографиях охотников за паранормальным и часто ходят по Амити Парк, иногда превращаясь в слабых призраков. Это было проблематично, только когда они собирались вместе или их становилось слишком много для того, чтобы он мог справиться с ними сам. Сэм и Такер помогали тогда. Потом становилось легче, когда призраков помогала ловить Джесс, за которую он ужасно волновался, но перестал, когда она надрала ему зад в Экто-костюме. Валери тоже помогала до того момента, как переходила к преследованию Фантома. Его работа превращалась в развлечение ровно до того момента, как появилась история с Парией Дарком, Дэном Призраком и всеми теми сошками, что приглашал Влад из Призрачной зоны, чтобы достать Денни.        Фантом перехватил пассажирку поудобнее и огляделся. Пустота. Его взгляду попалась ближайшая дверь. Он медленно подлетел. От нее веяло напряжением, и он не решился к ней прикасаться, ощущая неприятное чувство. Чувство опасности, почти физическое. Кончики пальцев закололо. Денни одернул руку и полетел дальше. Они летели какое-то время, пока он не выдохся. Грудь сжималась от боли, в ушах отдавался навязчивый стук. Следующий остров стал новым привалом.

***

      Мягкий тусклый свет, освещающий комнату, мерное тиканье часов и биение маятников, эхо колоколов и мигрень встретили его новое пробуждение. Он был рад, что его тело теперь не ломило от того, что он спал на голых, острых, холодных камнях, а в мягкой кровати цвета берлинской лазури. Его голова была умело перевязана, как и торс. Костюм, порванный и жженый, лежал на спинке стула рядом, но явно говорил, что его лучше не надевать. На самом стуле были аккуратно сложены штаны и рубашка бледно-бардового цвета в клетку. Призрачная регенерация сработала на отлично — большинство ран зажили, но недомогание до сих пор осталось. Денни не торопился покидать удобное ложе, рассматривая темный потолок с белыми точками, что имитировали звезды. Эта комната была ему непривычно приятна.       В его душе были умиротворение и покой, пока он не услышал чей-то голос. Слишком, до того знакомый, что аж на целую секунду он подумал, что вновь заснул.       — Да, я принес мальчишку, как ты и просил, — мурлычущий мужской голос с потусторонним эхом на пару вызывал дрожь.        Все тело напряглось в ожидании нападения или в попытке побега. Этот голос он слышал год назад в живую, а после — в своих кошмарах, что преследуют его и по сей день. Почему он вне термоса?       — Спасибо, Дэниел, Вы можете отдохнуть, — шаги стихли. Это был Клокворк. Это был его голос. В следующую секунду он постучался. Не услышав ответа, Мастер Времени вошел в комнату. — Приветствую, Денни, — лицо старца, что опирался на свой манипулятор, как на трость, покрылось морщинками от легкой улыбки. Красные глаза, должные вызывать страх, были спокойны и ярки, как рождественские огни, что нельзя было сказать о других красноглазых призраках. Молниевидная трещинка-шрам, что пересекала левый глаз и уходила куда-то на макушку, исказилась еще больше. — Вероятно, у тебя много вопросов, и я обязательно отвечу. Нам незачем торопиться. У нас много времени.       — Клокворк, почему он на свободе? — Фантом сжал руки в кулаки, выжидающе смотря на призрака.       — Вы можете сами его об этом спросить. Как Вы, наверное, слышали, это он принес Вас сюда, конечно же, по моей просьбе, — он перешел от старика ко взрослой форме. — Я понимаю Ваше негодование, но, как Вы сами говорили, «всем нам нужен второй шанс». Неужели он исключение?       Денни закусил губу. Мастер Времени явно был доволен тем, что заставил его отступить. Он и сам не хотел бы усложнять и устраивать перепалки. Призрак перехватил посох в другую руку, переводя время чуть назад.       — Да, это он Вас перевязал. Он, как Ваша альтернативная версия, также получал увечья, которые требовали лечения, — Клокворк стал ребенком, его передние зубы стали чуть виднее, а улыбка — чуть шире. — Вы, вероятно, хотите узнать причину Вашего пребывания в Часовне? Ваши ядра или ядро — нестабильны. Так как новое оружие ранит призрака, блокируя его регенерацию — как ранило бы человека, то Ваша человеческая сторона тоже была задета. Как Вы могли заметить: Ваше призрачное ядро в момент опасности возвращает Вам человеческую форму. В этот раз все было несколько иначе.       Он выдержал краткую паузу, вновь возвращаясь к облику взрослого. Он выглядел задумчиво, вероятно, подбирая слова попроще. Денни не нравилась тишина. Он принял сидячее положение, скрипнув матрасом. Красные глаза заинтересованно замерли на подростке.       — Обе Ваши формы были ранены в равной степени, потому, как бы Вы ни пытались, Вас бы ждал один конец, если бы не особенности Вашей природы. Оба ядра, в попытке спастись от гибели, сплавились в одно. Теперь Вы, к сожалению, не можете переходить из фазы человека в фазу призрака. Вы не человек и не призрак — Вы все вместе. Это нарушило законы природы, хоть и не умышленно, — он остановился, видя, что слушатель собирается что-то сказать.       — Но я до сих пор не уничтожен, наоборот — я в комнате, в теплой кровати с перевязанными ранами, что перевязало мое Злое-Прошлое-Будущее, — он звучал слегка язвительно, но больше в защитной форме, чем в жалобной. Не каждый день он узнает, что умирает, хоть он и пережил одну смерть. Но для него было сюрпризом, что он пережил вторую. Как теперь шутить? Тремя ногами в могиле? Это твистер? — Я дышу, смотрю, двигаюсь и чувствую. И сейчас я чувствую себя ужасно.       — Верно. Вы «живы». Вы живы и мертвы одновременно. Не так, как ранее. Вы не можете изменять свою форму, как Вам захочется, как я уже говорил. Так как оба ядра являются одним целым, Вы не человек, но и не призрак. Вы ничто и все, что составляет Вас. Вы не Фентон и не Фантом. Вы что-то вместе, что-то совершенно новое, что-то за гранью понимания обычного человека, за гранью времени. Вы нуждаетесь в энергии, как призрак и человек, Вы нуждаетесь во сне, Вы можете быть ранены, как призрак и человек, но Вы не умрете, пока что-то не нанесет вред вашему ядру. Пока что-то не уничтожит его окончательно. Но на счет смерти от старости я пока не уверен. Вы, вероятно, будете стареть медленнее всех, если вообще не прекратите, — призрак постучал пальцем по подбородку, принимая взрослый облик. Он пытался подобрать более простое объяснение. Еще проще. Он хотел сократить его сообщение, но парень-призрак поднял руку, останавливая его.       — Я понял. Все-таки я — сын ученых. А мама и папа порой говорят совершенно бессмысленные вещи, — он попытался выдать улыбку или смешок, но, честно, это выглядело жалко. — Я… Я хотел бы немного побыть один. Может, поспать… Если у вас есть книги, то я не против почитать даже пресловутого Шекспира, — Клокворк сочувственно улыбнулся и кивнул, удаляясь из комнаты.       Денни остался наедине со своими мыслями и информацией, что щедро передал Мастер Времени. Он был признателен ему, что тот не испепелил его и не утаил ничего. Пусть некоторые вещи не хотели становиться правдой в его голове, но он пытался. Он, правда, пытался принять это.       Денни медленно, как бы пробуя, поднялся с кровати. Он был уставшим и немного замученным. На его голове явственно ощущалось воронье гнездо. Белые волосы свисали на глаза, но больше всего его удивил мелкий огонек, что шел от них. На стене, напротив кровати, у гардероба, висело зеркало во весь рост. Подросток медленно подошел к нему, остановившись, когда увидел в нем свое плечо. Ты сможешь. Ты всего лишь смотришься в зеркало, Боже, Фентон, не тяни.       Ему, правда, нужна была огромная выдержка и решимость, чтобы сделать один шаг. И вот, перед ним стоял подросток. Он не знал, что ожидал увидеть. Та же бледная, чуть серее, чем надо, кожа, те же шрамы на торсе, незначительная призрачная зеленоватость в местах где раны еще не совсем затянулись, глаза не красные, а волосы… Верхняя половина была белой, тогда как нижняя — вороной. Глаза были зелеными, но от голубых оттенков становились аквамариновыми, как у Джесс. От его волос поднимались мелкие язычки белого пламени, а пряди слегка подрагивали, поднимаясь вверх, как в жалкой пародии на шевелюру Дэна.       Денни тихо засмеялся, пряча глаза ладонями от того, чтобы видеть их в своем отражении. Такой потерянный и испуганный взгляд, как у ребенка, которому сообщили страшную новость. Он и был этим ребенком. Судьба явно любила над ним глумиться. Он «умер» во второй чертов раз. Из горла вырвался хныкающий стон, тело содрогнулось, опускаясь на пол и сгорбившись. Денни подтянул колени к груди. Как так вышло? Почему всегда он?! Жизнь его явно не любила. Он теперь даже не человек! Он даже не призрак! Что-то среднее. Застыл на границе и стоит двумя ногами на линии раздела, как канатоходец, что вот-вот сорвется, неуклонно клонясь к стороне призраков. Зависая над бездной.       — Долго ты будешь себя жалеть? — грубый и рычащий, будто он сам недоволен жизнью. Иронично, это твое прошлое-будущее. — Я принес книги, которые могут тебя заинтересовать и не вызвать симптомов клинической депрессии, — призрак обогнул его и с глухим стуком поставил большую стопку разномастных книг.       Денни решил молчать. Он не выдержал бы диалога с Дэном. Он хотел побыть в тишине, хотя был уверен, что свихнется от тиканья часов и шипящей пустоты в комнате, нарушаемой собственным дыханием.       — Постарайся думать об этом меньше, мелочь, — тяжелая рука похлопала его по плечу, хотя он видел в отражении, как призрак замер, будто думая над необходимостью своего жеста.       Он ушел. Без ругани, без драки, без язвительных шуток о его ситуации. Просто ушел, закрыв дверь. Денни пытался, но не мог принять все это. Это было слишком сюрреалистично, он просто получил подобие поддержки от бывшего врага. И в его сторону не было выпущено ни единого выстрела экто-лучом. Ему оставалось плыть по течению. Чтение было единственным, что могло отвлечь его от мыслей. Попытаться прожить чужую жизнь, изложенную на желтоватых старых страницах больших томов. Я не могу. Я просто не могу.       Нужно было жить дальше, даже если жизнь подкидывала ему такие поганые лимоны, пахнущие эктоплазмой.