Вслед за уходящим солнцем

Тихий шелест тёмных, зелёных листьев, совсем небрежно щекочущих нежную кожу девичьих ног, растворялся в пучине раздумий Сакуры, сопровождая каждое её движение. Куноичи то и дело вытирала тыльной стороной ладони, спрятаной в перчатку, пот, так быстро подступивший к ней, а затем на миг прикрывала длинными ресницами изумрудные глаза, защищая их то ли от солнца, которое в полдень едва показывалось из-за тяжёлых серых облаков, то ли из-за явного переутомления, сказывавшегося на девушке лишь еле заметными мешками под глазами. Направить чакру в ноги, в ступни и сконсентрироваться на расстоянии между двумя массивными ветвями, которое нужно перепрыгнуть. Просчитать точный объём чакры и оттолкнуться от дерева. Действия, совершаемые Сакурой, забирали лишь две или три секунды времени, но с каждым разом розоволосая куноичи повторяла эти слова в голове, словно мантру, чтобы заглушить мысли кричащие о том, что ей предстоит сделать через несколько промежутков времени. Отталкиваться от ветвей было совсем не сложно. Сложно лишь понять и вспомнить, когда внутри что-то сдалось, сломавшись, и начало слишком больно откликаться на имя этого человека. Когда очередную ночь сидя в комнате вместе с бессонницей, Сакура вновь и вновь держала в руках фотографию Седьмой команды, вспоминая былые времена, и приняла решение, которое сейчас ведёт её вперёд, и которое обязательно должно доказать Наруто, что их друга никогда не вернуть из тьмы, поглотившей его уже целиком. Которое должно облегчить её жизнь и не мучить ночными страданиями и невольно пролитыми слезами, после которых днём приходилось натягивать глупую улыбку для вида «всё хорошо, всё отлично, всё просто замечательно». Взгляд метался из стороны в сторону и Сакура редко позволяла себе расслабиться. Каждую минуту куноичи пыталась убедиться, что за ней нет погони в лице её товарищей, с которыми она сегодня повелась не очень вежливо: сначала врала, натягивая обманное и фальшивое выражение лица, а затем бросила под их ногами некое подобие бомбочки, что взорвалась едкой дымкой, которая являлась сильнейшим снотворным из всех тех, что были известны девушке. Да, но Сай-то сразу заподозрил что-то и раскрыл розоволосую куноичи, да и выходка со снотворным тоже удалась не с первого раза. И остальные всё поймут, когда проснуться, догадаются сами, ведь не так уж и глупы, но если этого не случится, то Сай обязательно просветит своих напарников. А потом узнают и Ино, и Какаши, и Цунаде, и… Наруто. Больше всего не хотелось предавать его, больше всего не хотелось оставлять Узумаки наедине с его взбалмошностью и детсткой непосредственностью, ведь тогда он начнёт творить невесть-что, а остановить его действия смогут только кулаки и пинки Сакуры. От таких мыслей внутри начинало теплеть и уголки бледно-алых губ поднимались вверх. Не верилось, что она шла на это добровольно, всё решив сама и даже никому не сказав, ведь что-то ещё заставляло глаза слезиться, но покой деревни и общее благо своих близких куноичи обязательно защитит, уничтожив месть, которая жаждала убить всех, кто хоть как-то был причастен к той ужасной трагедии. И снова грустные мысли о философии своих поступков затмили собою воспоминания о хорошем в жизни Сакуры. Нет, настрой перед предстоящим должен быть не такой. Нахмурившись, Харуно остановилась прислушиваясь к шорохам, царившим вокруг, выискивая среди них те, что могли быть созданы человеком. Девушка резко обернулась на сто восемьдесят градусов и стала в боевую стойку, а рука уже механически потянулась к полевой сумке на правом бедре. Изумрудные глаза медленно суживались, а длинные ресницы всё с такой же маленькой скоростью опускались вниз. Всего несколько секунд прошло перед тем, как последовал выдох облегчения, и куноичи лишь едва заметно усмехнулась, опустив руки и слегка склонив голову набок. Показалось. Как-то вымученно выдохнув и снова подняв веки, Сакура нахмурилась, вновь повернувшись в противоположную сторону и спешно начала движение вперёд. Время идёт, а ей ни в коем случае нельзя упускать ни секунды. Но девушка знала, что уже близко, совсем чуть-чуть и шиноби, чьё сердце было навсегда закрыто для неё, предстанет перед ею и… умрёт от её руки. Расстояние между ними было действительно незначительное, куноичи отлично чувствовала его чакру, только… с последней их встречи она слишком изменилась. Последние крупицы чего-то светлого в ней исчезли, погрузившись во тьму, что уже вовсю начинала царствовать вместе с жаждой мести. И не человеческие, а какие-то просто невозможные, дьявольские всплески до одури сильной чакры прекрасно свидетельствовали об этом. Внезапно по коже пробежали мурашки, прячась где-то в розовых волосах, и Сакура прикусила губу, чтобы окончательно не завопить от вдруг нахлынувшего страха, что так некстати сменил уверенность, серьёзность и объективность. Сколько раз она пыталась вернуть себе совладание с собственным разумом и сознанием за эту минуту сказать было сложно. И то, что сейчас куноичи стояла в таком месте, где обозрение Моста Самураев было наилучшее, сковывало движения. Где та уверенность и собранность, с коей ещё несколько мгновений назад Сакура шла в одну ногу? Тихий вздох и мелкое подрагивание ресниц от увиденного. Розоволосая куноичи заранее спрятала свою чакру, но столь сильные шиноби с запредельными способностями, которые, вероятно, и превратили Мост Самураев в кучку развалин и руин, могли бы почувствовать её даже с истощением чакры. «Соберись, слабачка!» Почему-то вспомнились её тренировки с Цунаде. Возможно, это всего лишь страх играет с её сознанием, подкидывая картины со слабостями розоволосой куноичи. А возможно, что-то предупреждает о том, что из-за её же слабости потом девушке будет, мягко говоря, не очень хорошо… «Ну же!» Сакура издали видела его силуэт, что весь, казалось, состоял из жути и ненависти, и то, как подрагивали его плечи; наверное, если бы девушка не знала этого человека, то подумала, что он сумасшедший. Как же смешно…, а разве уже сейчас он не является таковым? Герб клана Учиха на спине заставил медика вздрогнуть. Этот символ вновь напоминал девушке о её слабости, о том решении, которое она приняла и о том, какой невероятно запредельной силой обладает человек, носящий его. Чакра, внезапно образовавшаяся в левой руке и характерный звук, благодаря чему эту технику назвали Тысяча Птиц, заставили тело куноичи сжаться от напряжения и шокировано распахнуть глаза. Нет, он не мог её заметить, ведь чакра розоволосой была спрятана, да и, если хорошо подумать, чего ему медлить, если уж он и хочет убить бывшую сокомандницу. Его голова медленно наклонялась вниз, но Сакура не могла видеть до боли знакомое лицо… И только сейчас она поняла — техника предназначается… не ей, а девушке с алыми волосами, которая лежала у ног шиноби, желающего убить её… — Саске! Внезапно почувствовавшаяся ответственность за жизнь другого человека придала Харуно уверенности и собранности и заставила выбежать из своего укрытия, громко выкрикнув имя человека, которого сердце розоволосой так отчаянно пыталось забыть. Его тяжёлый, полный презрения взгляд медленно соскользнул со спины аловолосой, переместившись на бывшую сокомандницу, так некстати появившуюся здесь. Сакура нахмурилась, придав лицу уверенности и в уме сосчитав до десяти, что помогло собраться с собственными мыслями. Под пристальным наблюдением чёрных глаз Саске она, пожалуй, впервые держится так стойко. В голове внезапно пронеслись десятки воспоминаний из их детства. Какой же она была наивной дурой тогда! Те моменты, проплывающие в памяти, резали сердце без ножа на мелкие кусочки, издеваясь над уже порядочно настрадавшейся по ночам девушкой. Но всё-таки, пусть тогда он и с презрением относился к куноичи, сейчас это уже совсем не тот человек, что был раньше. Ведь это уже не тот Саске. — Сакура, — обратился к розоволосой Саске так, будто бы совсем не воспринимал сокомандницу всерьёз. — И зачем ты пришла на этот раз? В его словах было столько презрения, столько холода, столько раздражения, что вызывала в данный момент именно персона Харуно, и столько надменности, что Учиха и без использования чакры и техник мог одним лишь взглядом сразить любого. «Он совсем не похож на прежнего Саске… это действительно он?» Мысль, прозвучавшая в голове Сакуры, вмиг въелась в сознание, на что медик лишь снова сдвинула тонкие розовые брови на переносице, сжав губы в тонкую полоску. Предположительно, этого и следовало ожидать от него. Но куноичи и не думала сдаваться ему, как это бывало раньше. Она уже всё решила — она убъёт его. — Саске. Я приняла решение покинуть Коноху и последовать за тобой. Ни один мускул на лице Учихи не дрогнул. Он лишь продолжал надменно смотреть на бывшую сокомандницу, игнорируя вопросительные взгляды, адресованные ему от Карин. Сейчас член команды Така могла лишь наблюдать за всем со стороны, но Узумаки уже поняла, что эти двое знакомы далеко не один год и что их связывают некие узы. «Она… его друг… нет, она тоже… любит его…» — Почему ты хочешь пойти со мной? — резко спросил Саске, едва наклонив голову назад. Его голос прозвучал твёрдо, от чего по коже обеих девушек пробежали мурашки. — Ты что-то задумала? На сотую долю секунды тело Сакуры оцепенело, не желая поддаваться своей хозяйке. Но девушка, едва скрыв внезапное возмущение, с силой сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в бледную бархатную кожу. Неужели её вид вызывает подозрения? Или всё дело в Шарингане? — Ничего я не задумала! — расстояние между ними было преодолено за одну секунду, и теперь Сакура стояла перед Саске в каких-то двадцати шагах от отступника. — Я всегда сожалела, что не ушла тогда из Конохи вместе с тобой! Лицо нукенина казалось непоколебимым, будто сделанным из какого-то камня, от которого веяло холодом и равнодушием вперемешку с вселенским презрением и малой долей насмешки. Его не изумляли слова розоволосой куноичи, а впрочем, она всегда в его глазах была слабой девчонкой, которая ради него готова была пойти на всё. Это и неудивительно, что сейчас она так рьяно оправдывается. — Я сделаю всё, что захочешь. Я не хочу больше сожалеть. — уже тише добавила Сакура, опустив голову и взгляд, а губы лишь сжались плотнее в какую-то кривую полоску. В горле снова застрял тот противный ком, не дающий ночью спать. Она не должна сейчас вспоминать прошлое, иначе её оболочка не выдержит. — Ты хоть знаешь, чего я хочу? — уверенный шаг вперёд и небольшая складка на переносице наследника великого клана заставили Сакуру вздрогнуть. Взгляд его тёмных глаз, в которых невозможно было разглядеть зрачок, сливающийся с радужкой, устремился на розоволосую, а голос приобрёл стальные нотки. — Неважно! Я выполню любой твой при… — Я собираюсь уничтожить Коноху. Такова моя цель. «Ч-что?..» Слова, сказанные им, подействовали на девушку сродни стакану холодной воды, который ей вылили прямо на макушку. Пульс участился, дыхание отчего-то стало рваным и неровным, а разум отходил от ошеломления. Нет… почему? Он ведь уже отомстил Итачи за клан, так, а в чём же виновата Коноха? Или ненависть вышла из-под контроля и Саске мстит всем подряд, ведь из-за него уже пострадало Скрытое Облако и, наверняка, другие деревни тоже ощутили на себе силу клана Учиха. Сейчас Сакура в очередной раз убеждалась в том, о чём до недавней поры ей и Наруто всё время говорили все подряд кому не лень, кто как-то напрямую был связан с Саске. И это стало подтверждением, что она приняла правильное решение, но куноичи не могла предположить, что всё обернётся вот так. — Ты действительно хочешь предать Лист ради меня? — равнодушно произнёс Учиха, оценивая взглядом реакцию Харуно на его предыдущие слова. — Да… — тихо ответила она и, собрав волю в кулак, смело подняла глаза на нукенина, а встретившись с ним взглядами, нахмурилась, придав взору серьёзности для лучшего эффекта. «С этого момента, пожалуй, нужно импровизировать. Ксо… это не входило в мои планы…» — если… этого хочешь ты… — Хм. Тогда докажи, — почти приказал Саске, давя на бывшую сокомандницу одним лишь взглядом, — убей её, — он кивнул на Карин, даже не удостоив сжавшуюся аловолосую чести увидеть его пропитанные жутью и бессердечностью глаза, — и тогда я позволю тебе пойти со мной. Такого Сакура точно не ожидала. Она не хотела никого убивать… кроме Саске. Эта аловолосая девушка… кем бы она не являлась, но в её бедах эта куноичи точно не виновата, пусть и как-то причастна к действиям Учихи. Харуно перевела взгляд на её лицо, на свежую кровь на подбородке и на бледные губы, которые отчаянно что-то шептали, невесомо приподнимаясь и затем медленно и обессилено опускаясь. — Кто она? — розоволосый медик вопросительно вздёрнула тонкую бровь, предварительно пробежавшись взглядом по испачканной кровью и грязью одежде каждого из них. — Один из членов моей команды, Така, — спокойно ответил Учиха, отступая шаг назад, — как видишь, теперь она для меня бесполезна. По коже пробежали противные мурашки, прячась где-то в розовых волосах, а тело само по себе сжалось. Саске действительно стал ужасен. Его слова, его действия… Он легко может управлять человеческой жизнью, ведь она для него ничего не значит. Месть. А ведь таким он стал именно из-за мести. Ненависть сделала из него эгоистичного и надменного ублюдка, который живёт только своими личными желаниями, совершенно не заботясь о других. «Как бессердечно… это действительно уже не тот Саске. Он полностью изменился…» — Сакура, — вновь обратился нукенин к девушке, которую охватил ступор, в котором смешивались самые разнообразные эмоции, — ты ведь ниндзя-медик, не так ли? — он устало прикрыл глаза ресницами, а затем снова взглянул на розоволосую куноичи. — Ты станешь достойной заменой. По виску пробежала капля холодного пота. Что ей делать?.. Медленные шаги отбивались от камня звонким стуком каблуков её сапог, а сама куноичи сжимала в руке кунай, приготовленный для… Учихи. Но она не будет его убивать сейчас и здесь, ведь может быть и такое, что за ней уже погоня в лице Какаши и, не дай Ками, Наруто. Если она сейчас попытается убить Саске, то у неё либо ничего не получится, ведь взгляд отступника всё время направлен на неё, а так как он ещё может использовать техники, то это опасно вдвойне, либо её настигнут Хатаке и компания и тогда её план провалиться целиком, ведь она хотела своими руками избавиться от своей же ненормальной любви. — Ну? Что, Сакура, не можешь этого сделать? — произнёс Учиха, пристально смотря на розоволосую, подошедшую к нему так близко. «Она здесь не при чём, но если… если я убью её, то…» Губы вновь сжались, точно как и рука, державшая кунай. Красные глаза аловолосой с мольбой о пощаде смотрели на Сакуру, которая опустилась на корточки перед Узумаки, скорее механически, чем намеренно дотронувшись пальцами до холодного и тонкого запястья этой девушки. Как она может убить невинного ни в чём человека? Ответа на вопрос не было, только пришло осознание того, что до этого момента она никогда не убивала людей. Хорошо, Сасори не считается, потому что, во-первых, если бы рядом с ней не было бабули Чиё, то вряд ли она продержалась бы хоть до половины боя, а во-вторых, этот акацуки уже не был человеком. Тонкие пальцы почувствовали толчки, которые бились под кожей всё медленнее и слабее, с каждой секундой их становилось всё меньше, и Карин, почувствовав, что ей осталось недолго, закрыла глаза, в последний раз взглянув на Саске. Узумаки знала, что умрёт не от руки этой девушки, ведь розоволосая куноичи не сможет этого сделать, а из-за Учихи, но разве её любовь не достойна этого?.. — Прости… — тихо прошептала Сакура, но аловолосая её уже не слышала — она закрыла глаза навсегда, так и не дождавшись хотя бы ласкового слова Саске в её сторону. Дрожащей рукой Харуно подняла вверх кунай и резко опустила его прямо в сердце девушки… небъющееся сердце уже мёртвой девушки. Возможно, так совесть не будет мучить её по ночам, ведь Карин умерла не от её руки. Кровь брызнула на ладони куноичи, делая их ярко-красными, но отойти от полученного ощущения шока ей не дал надменный голос Саске: — Хм. Я позволю тебе присоединиться к моей команде. Учиха прикрыл глаза и медленно отвернулся от уже сокомандницы, ведь только что он сам присвоил ей статус члена команды Така. Наследник великого клана не мог понять, почему этой девчонке не сидится в Конохе, и более того, почему она решила её предать. Ещё несколько месяцев назад, когда они встретились в логове Орочимару, она и Наруто всем своим видом давали понять, что намерены вернуть его в родную деревню, но сейчас, похоже, Сакура поняла, что это невозможно, и из-за своей неразделённой любви к нему куноичи и сбежала. Всё та же, совсем не изменилась. Сакура выдохнула и покосилась на спину Саске, медленно идущего вперёд. Да, он устало шагал куда-то в сторону, но от глаз Харуно не ускользнуло то, что он немного пошатывался, то и дело прижимая пальцы к глазам. Медик сжалась и наконец-таки шумно проглотила ком, застрявший в горле уже давно. Сейчас она пристально изучала спину Саске, не смея моргать, и чувствовала, как что-то отталкивало её от отступника, не позволяло подойти ближе. Будто бы он отгородился от неё какой-то невидимой стеной, насмехаясь над беспомощностью розоволосой куноичи. Но разве только в этом дело? Нукенин становился всё дальше и дальше, в сознании Сакуры его силуэт терялся где-то на тёмном фоне и становился всё более размытым и неприступным. Девушка пропустила тот момент, когда рядом с Саске появился человек в маске и плаще с кровавыми облаками, как и то, как равнодушно Учиха говорил с этим акацуки. Глаза расширились, и Сакура еле удержалась от того, чтобы не направить чакру в кулак и не угостить этого ублюдка смачными ударами. Но сейчас ей этого не стоит делать. Теперь она союзник Саске, Саске — союзник Мадары, значит и она с ним заодно. Как же мерзко и отвратительно это осознавать. — Саске, а ты действительно уверен, что она не шпион из Конохи? — низкий противный голос вывел куноичи из ступора, от чего она лишь ошеломлённо приоткрыла рот, в надежде возразить, но за неё это сделал наследник Учиха: — Не смей сомневаться во мне. Это было сказано настолько грубо, что Сакура уже просто не смогла ничего вымолвить, переводя взгляд то с одного брюнета на другого, то наоборот. Сейчас она чувствовала давку, неимоверно сильную моральную давку на свою персону. Объяснять это себе не было смысла, ведь всё тут и так понятно. Тело начинало дрожать от всех тех событий, произошедших за последние пятнадцать минут. Мёртвая плоть, лежащая рядом, тоже не давала покоя. Эта девушка была в одной команде с Саске, а когда бедняжка стала бесполезна, то Учиха просто убил её. Жестоко, бессердечно и жутко? Да, но такова её любовь, приходится бороться или молча терпеть эти чувства, приносящие лишь боль и страдания. — Возвращаемся, — оповестил Мадара, косо смерив взглядом розоволосую куноичи с ног до головы. Она нахмурила брови, но по чёрным глазам Саске поняла, что ей стоит подойти ближе. Не смелыми, а скорее даже боязливыми шагами девушка подобралась ближе, нервно сглотнув. Она бы обняла себя руками от страха и навалившегося напряжения, но серый плащ, который был на ней всю эту операцию, не позволял сделать этого, поэтому единственное, что оставалось делать Сакуре, — было молча ожидать перемещения в убежище Саске. Пространство вокруг начало искажаться подобно ряби или вихру. Всё начало смешиваться в прозрачных волнах, и отчего-то взгляд медика стал немного поникшим. Она подняла ресницы, с какой-то необъяснимой печалью вновь смерив взглядом руины Моста Самураев, а затем ужаснулась, вытаращив глаза. Точно такой же серый плащ, как и у неё, тёмно-синяя маска, скрывающая большую часть лица, и пепельно-серебристые волосы говорили о многом, что огорчало девушку. Какаши почти успел… *** Ветки сменяли одна другую, то становясь шире и массивнее, то наоборот — уменьшаясь и укорачиваясь, будто кто-то подрезал их садовыми ножницами. Но Какаши ещё с малых лет привык видеть подобное под своими ногами, поэтому сейчас с до невозможности серьёзным и сосредоточеным лицом, мужчина смотрел только вперёд, как-то неодобрительно щурясь. Джоунин был крайне напряжён, это сказывалось на его едва заметно подрагивающих пальцах, но пепельноволосый старался отодвинуть это ущемляющее чувство на второй план, ведь сейчас ему стоило сосредоточиться, забив на собственные чувства и состояние. Когда внизу показались три человеческие туши и одна собачья, которые вместе создавали эдакую кучу-малую, как-бы безжизненно и немного бесцеремонно развалившись одна на другой, Хатаке сперва замедлился, а потом немедленно спустился к ним. Мужчина молча оглядел чунинов, оценивая их состояние, а затем начал тормошить одного из них. Им оказался Киба. Инузука начал бубнить что-то невнятное, а Какаши принимался трясти его всё сильнее. — Куда она пошла? — как можно чётче спросил Хатаке, сжимая длинными слегка шершавыми пальцами плечи хозяина Акамару, который, кстати, лежал рядом с парнем. — А?.. — только и простонал Киба, сжав зубы, но не открывая веки. — Сакура, чёрт… — выругался сенсей Седьмой команды, возведя глаза к чистому небу, — Похоже, Госпожа Цунаде, вы научили её делать действительно сильный усыпляющий газ. — Ох… — снова послышалось мычание и Киба приоткрыл один глаз, сжав губы в тонкую полоску. — Север… один километр… на 2 часа… Какаши лишь сузил глаза, еле заметно кивнув, и аккуратно опустил голову Инузуки на землю. Теперь он знал, где именно находится сейчас его ученица, или, по крайней мере, куда хочет попасть. Сказать честно, то он не понимал эту девчонку. Пусть и считал её взгляды наивными, иногда даже правильными, ведь Сакура-то не была глупа. Но её поступки противоречили друг другу. То она бьёт Наруто, когда тот начинает «распускать руки», то признаётся ему в чувствах. То она до безумия любит Саске, а потом лишь желает убить его. Не странно ли это случайно? Как бы ни было, а Хатаке просто обязан найти её как можно скорее и всё выяснить. Под ногами вновь замелькали ветви разных размеров, а пейзаж вокруг начал сливаться в единую тёмно-зелёную массу. Какаши старался прогнать из головы все лишние мысли, но поступки его учеников всё равно не оставляли его даже в такой момент. Не из-за него ли они стали такими? Их сенсей ничего им не дал. Не научил ничему. Дружбе, постоянно твердя о пользе командной работы? Вряд ли. Саске ушёл к Орочимару, веря, что тот поможет осуществить его месть, Сакура полностью погрузилась в обучение и работу в госпитале, а Наруто… такой же взбалмошный чудак, но вот только и он бросил Какаши почти три года назад. Хатаке не раз грызла совесть. А он-то только сейчас и понял, что успел обрести и потерять свою настоящую… семью. Деревья стали встречаться на пути ниндзя всё реже, что и послужило знаком того, что искомое место — впереди. Мост Самураев уже не изумлял своим величием, как когда-то. Да вообще, о каком величии может идти речь, если от моста остались руины и валуны? — Камуи, — прошептал Какаши, сведя тонкие брови вместе, — чёрт! Он опоздал. Опоздал. Сакура ушла с ними. Предала деревню, ради Саске… Розовые волосы, что виднелись сквозь рябь, созданной техникой Мадары, могли свидетельствовать лишь об одном неопровержимом факте — Сакура наврала Наруто некоторое время назад и перешла на сторону Саске. А что, разве этого не следовало ожидать? От такого учителя как он, Какаши? Нет, он всё-таки ничему их не научил, лишь привил привычку быть одному и в тени. Как глупо. Неправильно. Это он виноват в том, что происходит. Он.