Вслед за уходящим солнцем

— Можешь остановиться здесь. В голове Сакуры звучал голос Мадары. Он был ей до тошноты противен, но ведь теперь девушка не сможет ничего ему сделать — этот отступник и предатель Конохи её союзник. И как бы прискорбно было это осознавать, но она, лучший медик в Конохе после Цунаде, прилежная ученица и сильная девушка, сокомандница Наруто и даже поддерживающая его жизненный девиз, теперь тоже будет считаться предателем деревни. Четыре стены, как девушка назвала помещение, в котором сейчас находилась, — её новую комнату, давили неимоверно. Самого пространства здесь было слишком мало — каких-то две пары квадратных метров. Обстановка тоже не из искусных. В одном углу напротив двери лежал футон, в другом — стоял небольшой столик, сверху над которым висела всего лишь одна полка. От всего этого веяло жутью и холодом, но на что она надеялась? Ведь могла и вообще здесь не быть, Мадара запросто устранил бы её (и есть вероятность, что в скором времени он всё же это сделает), если бы Саске не… защитил её. Да, Сакура считала, что именно так оно и было. Ей всей душой хотелось так считать. Учиха Мадара очень страшил розоволосую куноичи. Да, она не раз слышала легенды о нём и читала в разнообразных свитках, но не могла даже представить, что этот тип окажется именно таким. Было в нём что-то отталкивающее. Отвратное. Но анализировать это всё сейчас просто не было смысла. Сейчас, сверля взглядом дверной проём, Сакура даже не моргала. Каких-то три четверти часа назад она и подумать не могла, что убежище Мадары и команды Така будет именно таким. Когда техника главаря организации Акацуки завершилась, а Харуно смогла вновь твёрдо и уверенно ступить на землю, перед ними был, наверное, самый обычный вход в среднестатистическую пещеру. Его едва прикрывали тяжёлые еловые и сосновые ветви, но чувствовалось, что здесь есть огромное количество сильной чакры. Возможно, это была какая-то техника, устанавливающая защитный барьер или что-то в этом роде. Почему «что-то в этом роде»? А всё просто: Сакура уже так насмотрелась на все те супермощные техники Учих и прочих сильных кланов, что ей уже начинало казаться, что способности человека доросли до уровня безграничные. Когда они только-только вошли, один из белых Зецу сразу же, по приказу Мадары, проводил в её в это помещение. Как мило! Видимо, этот Учиха не хотел, чтобы какая-то конохская девчонка, наверняка шпион Скрытого Листа, знала об их планах или даже слышала их разговоры. Сакура предпочла объяснить это так, ведь, во-первых, больше на ум не приходило ничего, а, во-вторых, не из вежливости же Мадара устроил ей приём и сопровождающего в виде Зецу, который, кстати, сейчас стоит под дверью и наблюдает за ней. А вообще, логово одного из основателей Конохи было чем-то похоже на убежище Орочимару. Очевидных факторов, действительно подверждающих это, пока Сакура не видела, но когда девушку «провожали» в её, так называемую, комнату, то прохождения и пары-тройки коридоров хватило для чувства ощущения схожей атмосферы. Куноичи в который раз вздохнула и заправила прядь розовых волос, небрежно опустившуюся на глаза, за ухо. Её кое-что беспокоило, точнее интересовало. Ведь… кроме неё и Саске в логове Мадары больше не было членов команды Така, не так ли? Хотя, откуда ей это знать, она же даже не знает, как они выглядят. Но количество процентов того, что в убежище Мадары нет сокомандников Саске и её теперь тоже, постепенно возростало и объяснения этому тоже не было. Интуиция? Предчувствие? Опирательство на факты? За всё время, а точнее, последний час, Саске ни словом не обмолвился о своих товарищах…, а товарищах ли? Стоит ли из этого делать какие-либо выводы? «Какой же он бессердечный и холодный, но его глаза…» Сакура покачала головой в разные стороны и хлопнула ладонями по щекам, отчего кожа покраснела и стала похожа на ярко-алый румянец. Ками, о чём только она думает? Собралась убить, формально предала ради этого деревню и всё ещё пытается найти оправдание этим непростительным, жестоким поступкам в тех чёрных глазах? Что за бред сивой кобылы вообще? Розоволосая куноичи уже окончательно запуталась. Она до беспамятства любит Саске, но всей душой жаждет его убить. Именно. Чёрт, так почему сейчас она никак на это не решится, а только оправдывает его? Во всем виновата её проклятая любовь. Говорят, что она дарит крылья, но разве не она и обрезала их Сакуре? Это столь светлое и прекрасное чувство тоже имеет свою тёмную сторону. И на сколько тёмную представить практически невозможно, пока сам не попадёшь туда, пока не пересечёшь черту. Харуно пересекла, чёрт возьми. Пересекла уже давно и вовсе неосознанно. Но ведь она тогда не знала, что всё обернётся вот так вот. Сакура легла на футон и повернулась лицом к стене, крепко зажмурив глаза и, будто ребёнок, обхватив руками колени. Нужно было забыться; уверенность в том, что только сон способен подарить покой и умиротворение, побеждала прочие инстинкты, мысли и всевозможные действия. Хотелось бы ещё принять душ или хотя бы вылить на себя ведро воды, чтобы остудить голову и смыть с тела, и хорошо бы с памяти, все минувшие события. Веки уже слипались, ресницы трепетно прикасались друг к другу, а мозг переходил на более спокойный режим работы. Тело ослабло и начало расслабляться; девушка чувствовала какое-то облегчение или хотя бы успокоение своих чувств. Когда дедушка Сон уже перебирал сухими морщинистыми пальцами нежно-розовые пряди, Сакура безмятежно посапывала, наконец ощутив покой и даже тепло футона, пусть тот и лежал на почти что сырой земле. Сначала перед глазами была пустота, бездна, засасывающая утомлённых путников. Затем начала появляться картинка, но… это изображение и все, что последуют за ним, лишь были напоминалкой гнусных событий минувшего дня. Она обманула друзей, призналась и заставила поверить Наруто в её ложные, неправдивые к нему чувства, бросила товарищей, предала деревню и стала на сторону врагов Пяти Великих Скрытых Деревень. И всё это ради преследуемой ею цели. Что же, теперь в какой-то степени она понимала Саске и его действия. Но это не служило оправданием.

***

— Сакура что… сделала? Какаши вздохнул и сосчитал в памяти до десяти. Он взял на себя трудную задачу, хотя больше и некому было это сделать. Хатаке дождался Наруто на Мосте Самураев; чем быстрее он сообщит Узумаки эту новость, тем скорее носитель девятихвостого демона воспримет её и успокоиться. — Харуно Сакура теперь предатель деревни Скрытого Листа, — голос дрогнул, вместо слов из горла вырывался какой-то непонятный хрип, а глаза не смогли уверенно или хотя бы стойко смотреть на блондинистого ученика, час назад потерявшего подругу. Наруто стоял, не двигаясь. Ему казалось, что все конечности застыли, а органы перестали работать. Внутри что-то задёргалось и сломалось. Чёрт, Сакура бы ни за что не бросила родную деревню. Она же… она же так рьяно защищала её, готова была пойти на любые жертвы, даже жизнь отдать! Так почему?! Какого, вообще, лешего Какаши говорит всё это да ещё и официальным тоном?.. — Отменная шутка, тайчо, — горько усмехнулся Наруто, проведя рукой по золотистых волосах. — Это не шутка, — ответил сенсей и опустил глаза. Ему не хотелось видеть ту печальную и серьёзную сторону Узумаки в данный момент. Он наблюдал на лице ученика замешательство, серьёзность и даже непонимание ситуации, но Наруто был не глуп, это Какаши знал уж точно, а также он знал, что эмоции носителя девятихвостого скорее всего лживы, ведь он давно уже и сам всё понял. Солнце понемногу склонялось к горизонту, но серые тяжёлые облака закрывали его и мешали созерцать прекрасный яркий свет. На остатки Моста Самураев опустилась тишина, которая крепко сжала в своих ладонях двоих шиноби, перекрывая словесный поток, но давая возможность лучше обдумать то, что произошло промежутком времени ранее. Наруто не мог поверить в это. Не мог поверить в то, что Сакура вот так вот просто предала его. Он не принимал близко к сердцу слова признания, что девушка сказала ему утром, и даже не смел вспоминать то объятие, которое она же и подарила ему. Ведь тогда розоволосая куноичи обманула сама себя. Наруто считал, что сделал правильно, оттолкнув Сакуру. Даже если бы он и поверил в её чувства, то разве ей не было бы от этого больно? Больно от того, что должна обманывать всех вокруг, и себя в том числе. От того, что всю жизнь Сакура любила совершенно другого человека, только вот ему же всё равно на чувства сокомандницы. Пыталась ли Харуно найти утешение, грубо говоря, использовав для этого наивную влюблённость Наруто? Возможно. Она же девушка, ей тоже до безумия хотелось ответной любви и прекрасных, честных, светлых чувств. Эгоистично? Нет, Наруто так не считал. Он жалел подругу, хотел всячески ей помочь, да, в конце концов, он же дал ей то чёртово обещание у ворот Конохи, которое до сих пор не исполнил. Только вот надо ли Сакуре теперь это обещание, если куноичи и так сейчас вместе с Саске? — Теперь в деревню я верну… их обоих, — уверенно сказал Наруто, сжав ладонь в кулак, на что Какаши лишь улыбнулся, пусть за маской этого было и не видно. И пусть разум пытался заткнуть какие-то чувства в душе Хатаке, вопиющие о том, что сын Белого Клыка поможет своему ученику, сенсей Седьмой команды знал, что так оно и будет. По крайней мере, он не хотел терять последнего ученика. Последнего члена его маленькой семьи. — Нам нужно вернуться в деревню, -пробормотал пепельноволосый шиноби, опустив взгляд на бездыханное тело куноичи, что ещё недавно была в одной команде с Саске. Стоило забрать труп этой аловолосой девушки с собой, чтобы Цунаде провела вскрытие и экспертизы. Алые волосы говорили Какаши о многом… могла ли эта девчонка быть дальней родственницей Наруто? Во всяком случае, Узумаки сейчас не должен знать о предположениях своего сенсея, ему ведь и так хватает проблем. Из уст Наруто не слетело ни слова. Теперь ушла и Сакура. Интересно, думала ли она о том, что своим уходом сделает кому-то больно? Неужели она так легко приняла это решение? Узумаки не знал. Терялся в разных догадках, но сказать точно не мог. И всё равно маленькая частица его сердца отказывалась верить в предательство самого дорогого человека. Была ли Сакура в здравом уме, когда покидала его наедине с его проблемами и такими столь замечающимися чертами характера? Харуно умная и целеустремлённая. Неужели её целью было предательство ради Саске? Ведь когда Учиха ушёл к Орочимару розоволосая куноичи без заминки готова была пойти следом, лишь бы находиться рядом с носителем Шарингана. Оказывается, Наруто совсем не знал эту девушку, пусть и думал, что о ней ему известно абсолютно всё. Но нет. Далеко ещё не всё. Чёрт возьми, что он вообще за друг такой?

***

Сон постепенно превращался в кошмар. Здесь мысли Сакуры преобразовывались в ужасных монстров, которые толкали и побуждали девушку сделать неверные шаги, отвечающие поступкам. Что это? Угрызения совести за то, что повела себя настолько эгоистично и пошла на поводу у своих чувств? Или насмешки сознания, связанные с глупостью его обладательницы? Как бы там ни было, но открыв глаза, Сакура поняла, что в помещении она далеко не одна. Осознание того, что всё время за ней наблюдали, в упор смотря на мучающуюся куноичи, привело девушку в чувства, заставив быстро разлепить веки и так же молниеносно подняться с футона. — Я хочу с тобой поговорить, — недружелюбный бас пронёсся по комнате, вызывая тысячи мурашек, от которых ставилось жутко и холодно. Мадара сидел, согнув одну ногу в колене и облокотившись спиной о стену, что была противоположной к той, у которой лежал футон Сакуры. И сейчас девушка заметила одну очень важную, на её взгляд, и интересную деталь: комната стала в разы больше и появились кое-какие новые предметы. — Не удивляйся, — проговорил Учиха, заметив изумлённый взгляд нового члена команди Така. «Может это иллюзия или гендзюцу?» — Это не гендзюцу, — спокойно ответил на вопросительно-успуганный взор Мадара, — это моя инициатива. Ты ведь теперь член команды Саске. Значит, доверенное лицо, на которое можно положиться. Но, больше процентов идет к тому предположению, что ты шпион Скрытого Листа. — Почему вы думаете, что я действительно занимаюсь шпионажем? — вопреки тому, каким гадким был этот человек, Сакура всё равно обращалась к нему с уважением, то есть, на «вы». — На это указывает много фактов, милочка. Во-первых, ты одна из лучших учениц нынешней Хокаге, кроме того, ты пользуешься огромным доверием Принцессы Слизней. Во-вторых, ты могла бы сыграть представление о том, как сильно ты любишь Коноху и что ради Саске бросила её. — Вы действительно думаете, что Саске настолько глуп или слаб? — осмелилась возразить розоволосая куноичи, слегка подняв голову. — Моей целью было присоединиться к нему ещё три года назад, когда он уходил с деревни. А сейчас Саске нужны мои медицинские техники, поэтому я с радостью помогу ему. От такого количества лжи Сакура нервно прикусила губу, прикрыв подрагивающе ресницы. В последнее время она стала искусной лгуньей, ей поверил даже Саске. Только вот Мадара может запросто раскрыть её враньё, всего лишь проникнув в сознание Харуно. Нужно опасаться этого человека. Стоит осуществить свою цель как можно скорее, иначе, если она затянет со всем этим делом, то потом не сможет выкарабкаться из всех проблем. — Хорошо, — по лицу, что являлось спрятано за маской, нельзя было прочитать какие-либо эмоции, ведь их просто не было видно. Только Шаринган отчётливо замечался в сумраке, царившем в этой комнате. — Я поверю тебе. Сейчас. Камуи сработало быстро, и спустя несколько секунд Мадара исчез, а Сакура больше не чувствовала присутствия его чакры. Ещё мгновение она сидела в полнейшем ступоре. За дверью было тихо, не слышались даже звуки дыхания Зецу, который до сна розоволосой куноичи ещё охранял её дверь. Взгляд соскользнул со двери и начал осматривать новую обстановку новой комнаты. И теперь это помещение уже можно было назвать комнатой. Появились кое-какие табуретки и полки, стол стал больше и выше, а в стене напротив, там где пару минут назад сидел Мадара, виднелся дверной проём с тёмной дубовой дверью. Сакура встала с футона и быстро подошла к ней, сверля деревянное изделие заинтересованным взглядом. Пальцы легли на металлическую ручку и надавили вниз. «Отлично!» — радостно подумала Харуно, когда обнаружила, что за дверью была ванная комната с душем, умывальником и зеркалом. Не желая медлить, Сакура включила холодную воду, и стала под тёплые струи, предварительно сняв с себя одежду. Наконец-то за этот день она сможет подарить себе расслабление, наконец-то она сможет смыть с себя все переживания и мысли, оставив чистыми как и тело, так и голову. Капли воды стекали вниз по нежной коже, оставляя на ней влажные дорожки, зарывались в шелковистые розовые волосы и мелко подрагивали вместе с длинными ресницами. Сейчас Сакуре было хорошо, ведь она по-настоящему наслаждалась этим моментом. Девушка невольно вспомнила, что точно также смаковала моменты расслабления в ванной после каждой тренировки Госпожи Цунаде или после тяжёлого рабочего дня в Госпитале. Госпожа Цунаде… что она будет думать о ней? Если… Сакура исполнит свою цель, то примет ли Хокаге её обратно. Она — её лучшая ученица и верная подруга. И она предала Цунаде. Думала ли Сакура тогда, принимая это решение, о том, что будет чувствовать её наставница? Возможно, совсем чуть-чуть. И всё же когда Сенджу узнает о том, что Харуно по своей воле ушла из деревни ради какого-то нукенина, каково ей будет? Сакура надеялась, что учительница поймёт её. В конце концов, она тоже женщина. И она тоже любила. Розоволосая куноичи знала это. Многие не видели в Пятой Хокаге ничего, кроме сильных кулаков и огромной разрушительной силы, но ведь мало кто знал, что за такой «оболочкой» независимой женщины скрывается поистине ранимая девушка. А Сакура знала это, поэтому и надеялась, что Цунаде поймёт её. И простит, если уж что. Насладившись несколькими мгновениями расслабления, девушка покинула ванную комнату, предварительно вытерев тело полотенцем, которое она нашла на полке, и одевшись. В комнате, что теперь принадлежала ей, пусть и временно, она решила немного прибраться. Плащ же, которым Сакура накрылась во время сна, она решила и дальше использовать в качестве одеяла, аккуратно сложив его на футоне. Сумку, что носила на каждую миссию, девушка не снимала. «Может пригодиться», — подумала она, заглядывая на полки и в шухляды. И те, и другие покрылись толстым слоем пыли; казалось, что здесь не убирались порядка нескольких лет. — Ну конечно. — пробормотала себе под нос медик. — Ведь такому злодею и отступнику, коим является Мадара, как-то не до уборки своего убежища. Тишину в комнате разрушил заливистый девичий смех; Сакура представила себе то, как Учиха Мадара возится с тряпочкой, засучив рукава, и как он гоняет пауков по всем углам своего логова. Решив, что стоит поторопиться, Харуно окинула взглядом помещение, кое-стало её жилищем, и осторожно открыла дверь, которая должна была выпустить девушку в, кхм, длинный коридор, что являлся, наверное, лишь частью лабиринта этого убежища. Или это просто Сакура нафантазировала себе что-нибудь. В любом случае, ей стоило открыть дверь хотя бы ради того, чтобы убедиться в следующем. Как и думала розоволосая куноичи, Зецу у её двери уже не было. А значит, что с неё официально снят статус пленницы. Ведь Сакура считала, что Мадара присвоил ей его ещё в тот момент, когда только увидел её, стоящую рядом с Саске. От каменных серо-голубых стен веяло холодом и равнодушием, но розоволосая куноичи совсем не обращала на это внимание, ведь она уже давно привыкла к таким эмоциям и чувствам. Тягучая атмосфера и тишина лишь заставляли держать ухо востро, а по виску скатилась прозрачная капля пота, разбившись о твёрдую поверхность пола, такого же цвета, как и стены вокруг. Здесь не было никаких дверей, по крайней мере, за те две минуты, что Сакура шагала этим коридором, девушка не встретила ни одну. Она надеялась найти что-то похожее на кухню или кладовую, чтобы хоть чем-нибудь успокоить разбушевавшийся желудок и заткнуть урчание живота. Но дверь, на которую наконец-то наткнулась розоволосая куноичи, вела далеко не в кладовую или на кухню. Пальцы нервно сжали ручку и надавили вниз. За этой дверью было темно, очень темно. Даже немного тусклый свет ламп, что висели на серо-голубом потолке коридора, оказался не в силах хоть чуть-чуть улучшить видимость в этом таинственном помещении. Сглотнув, Сакура медленно шагнула вперёд, пристально смотря сквозь кромешную темень. Она слышала какие-то странные звуки, но совершенно не могла понять, что или, не дай Ками, кто их издаёт. Будто бы приборы в Госпитале, в палатах реанимации. Мадара так же, как и Орочимару, проводит какие-то эксперименты на людях? Возможно. Этот отступник — один из основателей Конохи, которому уже порядка больше ста лет. Разве может человек, повидавший на своём жизненном пути столько боёв и ранений, быть настолько молодым и сильным физически? Не иначе как эксперимент какой-то. А, может быть такое, что он и на Саске проводит опыты? А, что, если начнёт и на ней?.. Сколько бесполезных мыслей может создать страх в человеческой голове. Ведь то, что здесь есть какие-то пикающие приборы, схожие с теми, что используют в больнице, ещё ни о чём не говорит. «Вот именно, Сакура. Просто успокойся.» Рука медленно поднялась вверх, нащупав что-то твёрдое и холодное. Всего лишь стена. Изумрудные глаза пытались разглядеть в темноте хоть что-либо, хоть какие-нибудь предметы, но всё казалось безуспешным. Безуспешным, пока пальцы, которые изучали стену, не наткнулись на что-то, надавив на него. Сначала замигал какой-то свет, затем он стал немного тусклым и мигание прекратилось, позволив Сакуре оглядеться вокруг. Это было небольшое помещение, размером, примерно, как её комната в Скрытом Листе, с огромным количеством полочек и шкафчиков, на которых стояли самые разнообразные… операционные инструменты и лекарства в колбочках и пробирках. Посередине находился большой операционный стол, а около него — разные приборы, измеряющие пульс и другие процессы в организме человека. — О-операция? — вслух спросила саму себя девушка, часто моргая ресницами. Почему-то стало как-то трудно дышать, а от ужаса, о котором всё больше и больше думала Сакура, по телу прошлись заряды тока вместе с противными, жуткими мурашками. Ей хотелось покинуть это странное помещение, что медик и сделала, ступив шаг назад. Что это такое? Она же привыкла видеть операции и операционные, писк больничных приборов стал для неё обыденным звуком, тогда почему столь резкая реакция? Что с ней происходит? Ресницы дрогнули, когда Сакура ступила ещё один шаг назад, услышав стук чьей-то обуви о пол. От резкого поворота головой Харуно потянула шею и сразу же ухватилась ладонью за больное место, зажмурив глаза. Шаги приближались, они стали какими-то нечёткими, а потом и вовсе прекратились. Но тот, кто их издавал, находился совсем рядом, сдерживая приглушённые полустоны, и лишь когда Сакура услышала своим чутким ухом медика тяжёлое, но настолько знакомое дыхание, она открыла один глаз. — Саске! — шёпотом вскрикнула девушка, подскочив к Учихе, что широкой ладонью закрывал свои глаза, сжав зубы. Ему нужна была помощь. А Харуно, как медик, просто не могла проигнорировать страдания даже нукенина, пусть этот отступник и занимал почти всё место в её сердце, хоть он же и разрушил его, порезал, сломал и убил. Разум кричал о том, что нужно бросить его и убить, ведь это настолько подходящий момент. Серце же твердило, что нужно помочь, может, тогда холода и безразличия в его безумно тёмных глазах станет хоть капельку меньше? Не пожалеет ли Сакура потом о том, если выберет сердце?