Скатилась: версия 2.0

      Проснулся он от потока ненормативной лексики. Сонно потянулся и посмотрел на объект вселенского кипиша. Лизка носилась по комнате со скоростью маленького, но от того не менее разрушительного торнадо. - Что случилось? - Юлик провел ладонью по лицу, словно снимал паутину. - Я проспала! Сегодня съемки, а я совсем про это забыла и все из-за тебя! - Какие съемки?       Лиза лишь махнула в ответ рукой, мгновенно исчезая из пределов видимости. Стоило ей уйти, как груз проблем снова накрыл его мягкой и тяжелой лапой. Буквально давил на плечи. Одиночество внезапно встретило его вовсе оружии, тогда как он оказался совершенно к этому не готов. Голова сразу же забивалась мыслями, орущими и перебивающими друг друга. Боль сковала виски. Пальцы послушно набирали привычный номер, выдалбливая барабанный ритм по гладкому экрану айфона.

***

      Лиза вихрем влетела в студию. Она все-таки безнадежно опоздала. Там на нее сразу же наехала беспокойная девица, с вытянутым безликим лицом — из тех, что под копирку подводят брови жирным карандашом и упорно чертят линию над верхней губой. Видимо, это она должна была ее встретить и проводить на площадку. Именно этот безликий манекен, наверное, оборвал ей весь телефон своими звонками. Лизе живо представился ее писклявый, будто выкрученый на максималку, голос. Прямо как старых роликах Марьяны. Девица буквально буксиром поволокла за собой Лизку, что-то попутно ей тараторя. Лиза плелась послушно-смиренно, игнорируя потоки бесполезной информации, пока ее не ссадили в кресло гримера. - Только пудру, чтоб не блестело, - сразу же бросила она визажисту, которая уже грозно надвигалась на нее с кистями для теней. - Пять минут до начала! — объявил голос и визажистка шустро начала делать из Лизы человека. - Подыми голову, - попросила она. - Зачем? - Лиза удивленно вскинула брови. - Ну у тебя там синяк, но я могу не замазывать, если не хочешь, – губы девицы растянулись в ехидной улыбке.       Лиза тут же схватила в руки телефон, запрокинула голову, стараясь разглядеть в отражении экрана несовершенство. На шее и правда сиял свеженький кровоподтек. Ебучий Йулек, распустил свои губехи. - Замазывай скорей.       Съемки шли около трех часов, Лиза чувствовала, как каждая минута вытягивает из нее силы. Ей приходилось поддерживать разговор с людьми, но в голове была блаженная пустота. Единственной постоянной мыслью было то, что в ее квартире уютный Юлик наверняка что-то готовит. Зато шутки она генерировала великолепно, чисто на автомате. После, она обязательно должна купить бухлишко...

***

      Лиза перескакивала через ступеньку, поднимаясь к себе на этаж. Она бережно прижимала к груди пакет с портвейном. Нежно, как младенца. Дверь ее дома была приоткрыта, и Лиза слегка нахмурилась, недовольная халатностью Юлия. Просочившись внутрь, она сразу заметила еще одну пару кроссовок. - Ну, – пауза, - что я тебе могу сказать? - послышалось с кухни.       Лизка радостно улыбнулась. Голос Кузьмы пробудил в ней теплые чувства. Она поспешно наступила носком на задник кеда, надеясь поскорее разуться и ввалиться к ним на кухню, как в старые добрые. - Ты в дерьме по уши, конечно. - Лиза замерла, не успев до конца снять кед. - Ты частично прав на счет Даши, но абсолютно неправильно себя ведешь по отношению к Лизке. Ты вообще о ней подумал? - Я не думал, что так все получится. - Не будь мудаком, Юлик. Ты вообще не думал. Лиза даже не знает, что Даша беременна...       Лиза задавила едва не вырвавшийся вскрик, как в мыльных операх, зажав рот рукой. Слова удирили ее прямо в темечко, обухом. Наповал. Пространство на миг перестало существовать. Ее моментально бросило в жар, в ушах зашумела кровь. От шока и ужаса воздух в легкие не заталкивался. На мгновение, она испугалась, что вообще не сможет больше вдохнуть. Так и стояла изваянием в темном коридоре, держа руку у рта, боясь пошевелиться. А Юлик что-то сбивчиво и горячо отвечал Кузьме, она не разбирала слов, они, словно приглушённые ватой, обтекали ее сознания, не позволяя смыслу закрепиться в нем.       Девушка аккуратно попятилась, толкнув спиной дверь, выходя в коридор. Медленно, стараясь не издать ни звука, не дать им обнаружить себя. Как в замедленной съемке она развернулась и начала спускаться: пролет за пролетом. Вниз. Слова Кузьмы били внутри ее черепной коробки набатом, жар перетек в слабость, заставляя ноги заплетаться. Она вышла из подъезда и наконец вдохнула прохладный отрезвляющий воздух. Он немного привел ее в чувство: хотя бы голова перестала кружиться. Девушка побрела на детскую площадку, заняв свободные качели под неодобрительные взгляды мамочек.       Юлик сбежал от ответственности? Или не просто сбежал, он попытался воспользоваться последним шансом свободы? Какого черта он ее бросил одну, в таком положении, зачем удрал и перекрылся? Зачем так поступил с Лизой? Ладно, допустим, на нее ему плевать, но Даша ведь не такая плохая. Она такого точно не заслужила, да и никто подобного поведения не заслуживает.       Лиза мерно покачивалась взад-вперед. Тупо глядя в землю под ногами. Глаза ее, остававшиеся сухими, болезненно щипало; она ощущала, как внутри ее все медленно обрывается и проваливается куда-то за горизонт событий. Дети и мамочки покинули площадку, оставив ее одну, неаедине с темнотой. Девушка слепо нашарила взглядом свое окно. На кухне горел свет. Тогда она подняла пакет с портвейном и раскупорила бутылку.       Площадка пустовала, но Лизка все равно предпочла не мелькать алкоголем: отхлебнула, не доставая бутыль из пакета. Портвейн был хороший. Не сильно сладкий, отдающий медом на кончике языка. Лиза по-кошачьи прищурилась, смакуя ощущения. Да, однозначно этот португальский был неплох. Девушка сделала еще один глоток. Жалко, что в карманах не было пачки сигарет. Значит, все очень плохо на сегодняшний день, хотя…       Лиза снова отхлебнула, затем еще и еще и начала раскачиваться сильнее. Легкий ветерок разметал волосы, ласково гладя ее по щекам, лбу и губам. Закрыв глаза, она начала раскачиваться, ловя ощущение полета. Внезапное чувство восторга охватило ее, и она ликующе засмеялась, позволяя ему получить власть. Пара глотков португальского и она больше не обиженная девчонка, а смелая и веселая девица, ловящая ветер, взмывающая почти к самому звездному небу; желающая зачерпнуть в пригоршню звезд и рассыпать их по серой, неприглядной земле, чтобы она тоже стала прекрасной. Так мало вокруг красивого оттого, что мы привыкли эту красоту не замечать.       Не замечать, как луч солнца пробивается между совершенно обыкновенными листьями, игнорировать старые, фантастически-нереальные лепнины на почти разрушенных домах, не видеть, как уютно становится в квартире к вечеру, когда мягкий свет лампы рассекает тьму пустых комнат. Не знать, что ночное небо, если на него долго смотреть, вовсе не черное, а молочно-белое. Необъяснимая печаль охватила худое тело, взмывающее вверх на скрипучих качелях. Легкая, совершенно лермонтовская, светлая. Она ощущала себя тем самым человеком, нашедшем совершенно случайно на ноже карманном пылинку дальних стран. Мир бережно обнимал ее, говорил, что любит. Или же, это был просто коварный портвейн, выпитый почти на половину на голодный желудок.       Лиза с трудом встала с качели, слегка пошатнувшись. Нет, пьяной она себя не чувствовала, просто шок временно ее дезориентировал, нарушив координацию. Она медленно пошла домой, улыбаясь непонятно чему и искренне надеясь, что это не истерическое. Юлик встретил ее в коридоре, обеспокоенно вглядываясь в лицо. - Где ты была? - Ооотвали! – Весело протянула Лиза, глядя куда-то мимо него. - В смысле, время – одиннадцать вечера, ты где шаталась?       Лиза удивленно вскинула брови и заставила взглянуть в карие глаза. В груди сразу же противно заныло. Глаза Юлика были обеспокоенно-печальны. Резкая морщина между нахмуренных бровей сообщила ей о том, что он ещё и зол. Ну надо же. - Ты что, в мамку поиграть захотел? Моей на меня похер и ты решил сердобольно посублимировать? - Ты пила что ли? Откуда такие слова знаешь?       Юлик выхватил у нее из рук пакет, достал на свет божий бутылку, понюхал горлышко. Лиза иронично пожала плечами, на ходу стаскивая с себя худи и бросая его прямо на пол. Пройдя несколько шагов по направлению к спальне, она принялась за джинсы. Юлик с изумлением и нарастающим раздражением смотрел, как она стаскивает их и тут же бросает, продолжая свой путь. - Я звонил тебе раз сто, захер тебе телефон? Лиза остановилась, медленно разворачиваясь к нему лицом. - Ну знаешь, - она завела руки за спину, нырнула под футболку и начала копошиться где-то на уровне лопаток, - как бы тебе сказать? - опустила руки, затем спустила лямку сначала с одного плеча, затем со второго и вытащила через низ лифчик, бросая его рядом с джинсами - Мне похуй.       Юлик — уже враждебно —скрестил руки на груди. Поведение Лизы вызывало в нем злость. Она смотрела на него равнодушно-отсутствующее, словно он не достоин был и звания человека. Он искренне волновался за нее, не находил себе места, а она пришла поздно, пьяная и вела себя как полная сука. - Я вижу. - сухая констатация факта. - Ну и чудесно, значит твоя бабища еще не выцарапала тебе глаза за то, что ты пытаешься трахнуть другую.       Слова выбили его из колеи. Лиза видела, что причиняет ему почти физическую боль. Он оторопело смотрел на нее и глаза его темнели, наливаясь мало знакомой ей яростью. - Что ты сказала? – процедил он сквозь зубы, делая шаг навстречу. - Проблемы со слухом? - Ты даже понятия не имеешь, о чем говоришь. – взгляд Юлика метался по ее лицу, пытаясь углядеть хотя бы одну живую эмоцию. - Ой, ну что ты. Как раз наоборот. Имею. Дашка-беременяшка, а ты вот...       Она задрала голову, обнажив шею. Юлик скользнул по ней взглядом, замечая следы от своих губ. Дело приняло совсем дурной оборот. Она узнала и, судя по поведению, далеко не все. Юлик сделал медленный вдох, стараясь успокоиться и прояснить ситуацию. - Что? Слова кончились? - Лиз, ты не все знаешь, не истери. - Не истерить? – она угрожающе зашипела – Не истерить, Юлий? Когда ты относишься к человеку по-хорошему, как к родному и близкому, а он ноги об тебя вытирает? - Я не… - Заткнись. Ты сволочь. Мерзко просто! Как я вообще могла целовать тебя... как ты мог...зная, - она сбилась, задохнувшись от возмущения, - ...теперь мне хочется всю себя в хлорке вымочить, лишь бы отмыться от твоих касаний. Не знаю как можно так поступать. Как можно настолько эгоистично относиться к окружающим, думая лишь о своем хере. Похуй на меня, о ней подумай… Через мгновение мир сдвинулся, она ощутила боль в затылке и лопатках. - Я думаю. Я думаю каждую гребанную секунду. – он выдохнул эти слова ей в лицо. Заслонил собой весь мир, вдавив ее в стену. Лиза дернулась, но он крепче сжал ее предплечья, не давая шевельнуться. – Эти мысли не покидают меня никогда, за исключением времени, проведенного с тобой.       Запах хвои, смешанный с медом, забился в его легкие, заполнив собой все место. Лиза смотрела куда-то мимо него: маленькая, с воробьиными плечами. Нелепая. — Вот как это теперь называется? – обездвиженная, она вскинула голову, зло глядя ему в глаза. – Не выебать, а забыть о плохом? Романтично. Молодец. Сам придумал?       Зрачки резко расширились, поглотив радужку целиком. Ярость плеснула ей в лицо. Юлик был на грани. Она поняла это по тому, как напряжены были его руки, крепко сжимающие ее. Он практически зарычал в ответ, встряхивая ее, пытаясь привести в чувство, в первую очередь, себя. - Не смей. - Мне плевать на Дашу, буду честна, в отличие от тебя. Но за себя мне обидно.       Лизе на секунду стало страшно. Она чувствовала, как загустел воздух вокруг них. Юлик копил в себе столько эмоций и теперь она вскрыла ящик Пандоры, как самая глупая из женщин, собираясь обрушить на себя все беды человеческие. Лиза дернулась, в попытке освободиться, но он удержал ее на месте. - Пусти, мне больно. - Замечательно, я ХОЧУ, чтобы тебе было больно.       Юлик глядел на нее не моргая. Жестоко, но ему хотелось, чтобы она почувствовала хотя бы малость того, что он ощутил за все это время. С Дашей все было не так однозначно, но она даже не захотела его выслушать, попытаться понять. Даже не зная всего, уже заранее очернила и выпачкала его в грязи. Лиза прекрасно умела вывести из себя. - Странно, что с такими замашками ты меня до сих пор не избил и не изнасиловал. - Не знаю, что должно случиться, чтобы тебя захотелось до такой степени. Да и вообще захотелось.       Щеку опалило огнем. Он не до конца понял, что случилось и как ей удалось освободиться, но она ударила его и сразу же метнулась в сторону своей спальни. И это стало последней каплей.       Рывок.       Юлик слепо кинулся следом, хватая ее за запястье и с силой возвращая назад, снова впечатывая в стену. Губы Юлика резко и больно врезались в ее рот. Лиза яростно забилась, стараясь отвести голову, но он прижал ее к стене всем телом, схватив за подбородок и не давая увернуться. Она плотно сомкнула губы, не позволяя ему углубить поцелуй, но пальцы больно впились, надавливая на подбородок, заставляя рот приоткрыться. - Нет! - протест вырвался прямо ему в губы. - Да, Лиза, я же такой отвратительный. Давай уж по полной оправдаю твои надежды.       Он снова и снова впивается в ее губы, жестоко и зло, прикусывая их и в какой-то момент она отвечает ему практически такой же яростью. Он понимает, что ее руки больше не отталкивают, а наоборот: тянут на себя. Она приоткрыла рот ему навстречу, позволив проникнуть глубже. Поцелуй, похожий то ли на борьбу, то ли на битву. Ее пальцы больно впиваются ему в плечи, забираются под футболку, она выгибается навстречу. Он толкается бедрами к ней, ощущая физическую боль от создавшегося напряжения.       Через мгновение ее футболка летит на пол. Рядом с ней тут же опускается и его. Он касается пальцами оголенной кожи и ярость испаряется, уступая место совершенно иным эмоциям. Как в калейдоскопе мелькают стены, остатки одежды, в спешке летящие прочь, четкая фактура покрывала на ее постели и все смешивается, растворяясь в ощущениях, звуках и касаниях.       Ни он, ни она не осознают, сколько уже прошло времени, жар застилает все, что только можно. Юлик тяжело опускается на нее, нежно касаясь губами виска и чувствует на своем плече благодарный поцелуй.       Заканчивают одновременно и долго лежат, прислушиваясь к ударам сердца и тишине квартиры. - Проваливай. Глухой, словно бы и не ее голос. - Что? Юлик приподнимается, глядя ей в глаза: пустые и стеклянные. - Пошел вон отсюда, не приходи больше. Ее голос ровный и спокойный, в нем нет ни следа недавней нежности. Вообще ничего. - Ты… - Я не ясно выразилась? Уходи. Она не отталкивала его, не повышала голос. Просто спокойно ставила перед фактом. Ему нечего здесь делать.       Юлик отстранился. Холод мгновенно коснулся ее тела и Лиза сразу же села, хватая первую попавшуюся под руку футболку. Юлик молча одевался, не глядя на нее. Застегивал джинсы, долго смотрел по сторонам, ища что-то. Взгляд его замер на Лизе и сразу же ушел в сторону. Она сидела, ровная как игла. Чувствуя, как внутри нее клокочет недовольство. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Ее раздражало то, что он послушался ее. Хотя если бы Юлик остался, она тоже была бы недовольна. Так нельзя. Из двух зол следует выбирать меньшую. Она умница, она может сделать правильный выбор.       Юлик молчал. Что-то подсказывало ему, что Лиза не поверит в то, что Даша не была беременной. У нее не уже больше месяца была задержка, но все тесты показывали отрицательный результат. У них случился скандал. Даша ребенка категорически не хотела и Юлик ушел, надеясь, что она одумается. Но недавний поход к врачу, на который он, конечно же, примчался, показал, что у нее проблемы с гормонами и это просто сбой организма. Проблема ушла, но скандал остался. Мало того, он принял вселенский масштаб.       Лиза слышала, как закрылась за Юликом дверь. И внутри словно лопнула струна. Ее скрутило, слезы градом хлынули из глаз. Она свернулась калачиком на еще теплой постели, ощущая его запах и от этого ее скручивало еще сильнее. Выворачивало изнутри так, что хотелось ногтями разорвать себе грудную клетку, чтобы вся чернота оттуда вылилась наружу и Лиза осталась чистой и пустой. Как ваза. Вечно пустая, хрустальная. Стоящая на резном бабушкином комоде. От нее веяло холодом. Она долго не могла успокоиться, безудержно выплескивая на простыни океан обиды и разочарования. Когда она, наконец, поднялась, мир предстал ей расплывчатым и мутным. На подгибающихся ногах она дошла до ванной. Из зеркала на нее взглянуло чудовище. Красные глаза. Опухшие. Слепые.