Глава четвёртая: Огненный жрец
28 апреля 2018 г., 15:14
Повозка стучала колесами по мощеной улице, треск отскакивал от стен спящего квартала. Бренда гнала старую клячу по главным улицам Анвайлера, не страшась встретить стражников, которые не показывали носа из кабаков в такие холодные ночи. В повозке, на старом сене, покрытое стёганным одеялом лежало тело, и девушке приходилось часто оборачиваться, убеждаться, что оно не выпало за бортики на очередной кочке.
— Ох, Ньют будет в ярости! — причитала травница, подгоняя кобылу кнутом.
Появление наёмника в городе спутало им все планы. Такая идеальная схема могла кануть в лету, если этот чёртов ищейка продвинулся бы в своём расследовании дальше, чем они могли ему позволить. У Бренды просто не было выбора. Убрать Минхо средь бела дня было опасной затеей, но Лонга согласилась продержать полуживого парня в подвале до наступления ночи. Знахарка не хотела знать, что за дела творила её ученица, отнекиваясь своей любимой фразой: «Меньше знаю, крепче сплю!». И когда охваченная мандражом девушка покинула дом Лонги с почти бездыханным телом в повозке, старуха ничего не спросила.
После той встречи в лесу, девушка поняла, что им на пятки наступает опасный соперник. И это был далеко не наёмник, а тот, кто примостился к его расследованию, Томас. Бренда сразу почувствовала неладное, и её опасения подтвердились в разговоре с Ньютом. От внука наместника исходила аура, но очень слабая и неразвитая, будто он даже не подозревал о собственных способностях, а они — если верить словам послушника — невероятно опасные.
Лис, пронзённый стрелой. Гравюра, украшающая герб рода Гервардов, преследовала девушку и приносила сплошные беды. Но сегодня один из его представителей, вопреки сложившейся традиции, поможет ей, сыграет по её правилам.
Бренда не заметила, как оказалась в самом центре главной площади и теперь была как на ладони. Следовало спешить; луна почти покинула свой зенит, полночь миновала.
Свернув в тесный проулок, девушка проехала мимо спящего бродяги и остановилась напротив низкой калитки с тёмной стороны монастыря. Соскочив с козел, она поправила плащ, который предусмотрительно стащила у Минхо и двинулась к повозке. Ищейка весил больше, чем девушка могла представить. Прогибаясь под его весом, она медленно, натужно кряхтя, вошла на территорию прихода и направилась к покосившейся двери примыкающей сбоку пристройки. Пихнув ногой шаткую створку, она втащила наёмника, свалила ношу на пол и осмотрелась.
У противоположной стены вырисовывалась каменная лестница. Из пролёта долетал слабый свет: Ньют был там и дожидался соратницы. Воодушевлённая девушка снова взвалила парня на плечи и потащила к ступенькам. Спускаться было сложно, но мысли об их предстоящем деле придавали ей сил.
Тихий шорох доносился из дали, послышался плеск воды и тихое бормотание. Она одолела последний выступ и вошла в ярко освещённую, но мрачную подвальную комнату, наполовину заставленную пустыми бочками. Другая половина была освобождена и теперь служила местом встречи двуликого послушника и увлечённой ученицы знахарки.
Бренда бросила удивлённый взгляд на Томаса, который по пояс лежал в жестяной ванне, наполняемой Ньютом. За его спиной стояла ещё одна бадья, из которой выглядывали темные спутанные волосы. Её охватил трепетный восторг и предвкушение. Девушка сбросила ношу на пол, тело упало с глухим ударом. Только теперь послушник обратил внимание на вошедшую.
— Я думал, что уже не увижу тебя! — усмехнувшись, произнёс Ньют. — А его зачем притащила?
***
Вода была всюду. Томас беспомощно тонул, не мог пошевелиться. Вокруг была только тёмная, поглощающая его толща воды. Наследник силился двигать руками, но был не в состоянии даже повернуть голову, а это стоило бы сделать, ведь в глаза ему начал бить нестерпимый свет, на месте которого потом прояснился силуэт. Это вновь была Тереза, она снова смотрела на Томаса с нескрываемым ужасом. «Томас» Сказала девушка, не раскрывая рта. «Очнись же!» После этих слов он почувствовал, как что-то потянуло его наверх. Через мгновение юноша сделал глубокий вдох и начал откашливаться. * * * Томас перегнулся через край ванны, выплёвывая на пыльный каменный пол воду. В глазах всё еще темнели круги, от чего он не сразу понял, где находится. Когда же взор прояснился, юноша начал лихорадочно осматриваться, но взгляд зацепить было не за что. Мрачный подвал без окон, наполовину заставленный бочками, пропах пылью и впитавшей пропавшее вино древесинной. Несколько факелов разгоняли тьму, Томас увидел две сгорбившиеся над ним фигуры, тени на лицах которых не позволяли узнать мучителей. — Живой, — выдохнул голос над самым ухом. Наследник сразу узнал насмешливый и уверенный тон. Бренда. — Не стоило так переживать! — Пробудь он под водой дольше, пришлось бы искать замену. — ответил второй и поспешил удалиться в другой угол подвала. Узнав владельца голоса, Томас обомлел. Несомненно, это был Ньют. Немного выпрямившись, он проследил за послушником взглядом, тот остановился возле кого-то, прикованного массивной цепью у груды бочек. Когда Ньют обошёл пленника, открывая его взору наследника, Томас заметил, с какой ненавистью на блондина смотрели узкие глаза. Ищейка подёргал цепь, оглушительно звеня ею, а может, привлекая внимание. — Угомонись, не до тебя сейчас! — рявкнул Ньют. — Какого чёрта? — не выдержал Томас. Бренда сильно надавила ему на плечи, что от неожиданности наследник начал уходить под воду, но быстро среагировал и упёрся ладонями в бортики. — Не стоит зря переживать, Томас, — выпалила девушка, наклоняясь к нему. — Хорошо спалось? Не успел юноша найтись с ответом, как ним подошёл Ньют, отталкивая знахарку. — Отстань от него, — сквозь зубы процедил послушник. Блондин на мгновение опустил глаза и встретился с Томасом взглядом. Наследнику показалось, что вот-вот он присядет на колени рядышком, нежно его поцелует и скажет, что это глупый розыгрыш. Но послушник отвёл глаза и обратился к Бренде. — Меньше слов, больше дела. Пора начинать. — Уже? — удивлённо спросила та. — Хотя, Тереза, наверняка, уже в этой воде разбухла вся! Тереза? Томас повернул голову и впервые увидел, что рядом стояла точно такая же ванна, в которой лежала темноволосая девушка с закрытыми глазами. Её посиневшие губы тихонько дрожали, девушка уже давно лежала тут, возможно, с самого первого дня исчезновения. Где же они, чёрт возьми, находятся? — Держи её за ноги, она должна полностью погрузиться под воду, — наставлял Бренду Ньют. — Я в санитары не нанималась! Вода холодная! — поморщилась она. — Да? — обходя ванну, поинтересовался Ньют. — Тогда я не нанимался в добродетели. Не буду мучить Томаса, чтобы ты с братом повидалась. — блондин даже усмехнулся. — Не смей! — выпалила девушка, наступая на соратника. — Здесь не ты главный, ясно? Не смей мне угрожать! Нечего было Томаса соблазнять, чтобы потом за него горой стоять! — А вот в этом уже ты виновата! — повышая голос, сказал Ньют. — Какая из тебя травница, если ты не смогла дозу красавки отмерить как полагается? Даже я от неё контроля лишился, хотя выпил антидот, который тоже, кстати, мешала ты! Но вместо того, чтобы продолжить перепалку, девушка отпрянула и засмеялась. — Дорогой мой, — успокоившись, начала Бренда. — Доза красавки была оптимальной, чтобы ты, выпивши антидот, который я смешала на совесть, не почувствовал её действия. А тому, что наш невинный монашек теперь ходит с пятнами на шее, — она показала на отметины, оставленные накануне Томасом. — Есть объяснение. — И какое же? — устало поинтересовался Ньют. — Ты просто не сопротивлялся, так ведь? Хотя мог, имел возможность, но не стал. Ты обомлел в его объятьях, растаял от поцелуев… — Замолчи! — прикрикнул Ньют. Бренда усмехнулась, но не продолжила. — А ты, Томас, тоже хорошо! — наклонилась она над ванной, когда Ньют принялся будить Терезу. — На божьего человека, да с такими мыслями! Ай-ай-ай! — она цокнула языком и обернулась на притихшего Минхо. — Может, ты и с ним, а? — Заткнись, ведьма! — прошипел наёмник. Ноги ищейки безвольно лежали на полу. Возможно, его тоже парализовало. Но ни испуга, ни ужаса в его глазах Томас не увидел, лишь ярость, ненависть и — неужели? — безысходность. Сам же наследник уже мог пошевелить руками, но ног не чувствовал. Затылок разрывался от ноющей острой боли, там, где Ньют вонзил шпили. Но откуда, чёрт возьми, они появились в руках послушника в архиве? — Хватит трепаться! Лучше помоги! — прорычал Ньют. Бренда тяжело вздохнула и развернулась к послушнику. В этот момент послышался плеск. В соседней ванне забарахталась Тереза, громко втягивая воздух. Ньют держал её за плечи, но девушка вырывалась, пытаясь вылезти из воды. Бренда метнулась к нему, перехватила брыкающиеся ноги. — Отпустите меня! — вопила Тереза. — Пора! — перекричала её Бренда. Ньют кивнул. Послушник отпустил плечи Терезы, та начала вырываться с новой силой, но знахарка потянула её за ноги, девушка потеряла опору и погрузилась под воду, выпуская пузыри. — Отпустите её! — взвыл Томас, но никто его не услышал. Тем временем, Ньют достал что-то из кармана и бросил в ванну, где тонула Тереза. Встав в изголовье, он развёл руки в стороны и зажмурился. Томас втянул голову в плечи. Послушник раскрыл глаза, те засветились ярким рыжим, как тогда, в архиве. Бренда замерла, наблюдая за действиями послушника. Минхо тоже. Ньют опустил голову и поднял над головой руку. Вместо привычных аккуратных ногтей на них выросли длинные и острые когти, они сверкнули в свете факелов и устремились в ванну, погружаясь в воду. Томас не успел ничего сказать, ничего крикнуть, хотя эмоции рвались наружу. Глаза послушника стали ярче, он стиснул зубы в напряжении, а когда вытащил руку из воды, его отбросило к стене. Повисла гробовая тишина, только слышался тихий стон Ньюта, который лежал в углу. Бренда отошла от ванны, от воды поднимался пар. — Ничего не вышло, — разочарованно сказала девушка. — Где мы допустили ошибку? — Нигде, — просипел Ньют, поднимаясь. — Ошибки быть не могло! — Но она мертва! — закричала Бренда. — Ты убил её! — Никого я не убивал! Хватит паниковать! — окрепшим голосом, сказал блондин. Бренда метнула быстрый взгляд на Томаса, будто оценивая его. — Даже не думай! — процедил Ньют. — После того, что у нас ничего не вышло, даже не смей думать, что я буду ставить опыты и над ним тоже. — Ты будешь! — заявила Бренда. — Я помогла тебе заполучить Терезу, собственной шкурой рисковала, чтоб ты знал! Знаешь, как трудно подкупать придворных шутов, ради одной несчастной девицы? Я до сих пор не могу понять, чем же тебя не устраивали те, кого я приводила тебе раньше? Будто есть разница, в ком возродится дух твоей сестры! — Её отец убил мою сестру! Поэтому мне нужна была именно Тереза! — в бессилие выкрикнул Ньют и, схватившись за голову, опустился на пол. — Это не повод лишать меня встречи с братом, — уже тише сказала девушка. — Или я сама… — Нет! — вскричал Ньют. — Не подходи к нему! Бренда остановилась на полпути и обернулась. Послушник стоял в полный рост, глаза его снова загорелись пламенем. Он собрался уже шагнуть в сторону девушки, как позади него с громким плеском вскочила Тереза, обдавая водными брызгами стоящих. Оперившись о бортики, она выскочила из ванны, но, запутавшись в мокром подоле платья, не смогла сделать и шага, рухнула на пол. Оцепеневшие поначалу Бренда и Ньют подбежали к Терезе и прижали к холодному камню, когда та решила снова подняться. — Соня? Соня! Но девушка не обращала внимания на слова и продолжала вырываться. Бренда выбилась из сил, перехватила горло Терезы, принялась её душить. Через минуту движения дочери патриция стали вялыми, и знахарка отняла руки. Когда Тереза зашлась кашлем, на неё набросился Ньют. — Соня, это ты? Девушка затравлено взглянула на послушника и замотала головой: — Тереза. Я — Тереза. — Дьявол! — выкрикнул Ньют и вскочил на ноги. Послушник принялся ходить из угла в угол, попутно пиная попадающие по его ноги камешки и бросая полные ненависти взгляды на дрожащую девушку. Бренда тоже поднялась и направилась к пустующей ванне. Запустив руку по плечо в остывшую воду, она ощупала дно и достала перстень, старый и облезлый. — Это точно её вещь? — рассматривая находку, спросила она. Ньют прекратил мерить шагами подвал и поднял голову. — Да, точно, — тихо ответил послушник. — Нет, не моя, — послышался сиплый шёпот из угла. — Это не мой перстень. Ньют вздрогнул, Бренда выронила кольцо обратно в воду. Все четыре пары глаз устремились на Минхо, который, весь покрытый испариной, лежал, прислонившись к холодной стене. Из глаз и носа наёмника тянулись струйки крови, а сам он лихорадочно хватал ртом воздух, силясь сказать ещё хоть что-то. — Что ты сказал? — спросила Бренда, первая, кто отошёл от шока. — Говорю, — он громко вздохнул, — Не моё это кольцо. Я его украла. Ньют, ты разве не помнишь? Тогда, на привале. — Соня? — он подошёл к наёмнику и опустился на корточки. Наёмник кивнул и попытался улыбнуться. Рука Минхо пошарила в кармане и выудила оттуда обрубок цепочки, который он и Томас нашли на пирсе Озера Покаяния. — Вот моя вещь, — он опустил украшение на протянутую ладонь послушника. — Ты никогда не мог определить нужные элементы, Ньют. Тебе ещё учиться и учиться. — Но как ты оказалась в этом теле? — недоумевал блондин, сжимая цепочку в руке. — Обряд работает только с водой. Ты сама меня этому учила. — Обряд работает с вещью, связанной с душой, что ты хочешь вернуть. Вода тут лишь проводник. — запрокинув голову, ответил Минхо-Соня. — Тем тебе не угодила Тереза? — подойдя к ним, спросила Бренда. — Она не впустила меня, — прохрипел наёмник. — Девушка слишком сильна, для меня. — Быть того не может! — знахарка обернулась на Терезу, которая уже поднялась и не сводила глаз с Томаса, пытающегося привести в чувства ноги. — Соня, но это тело не выдержит, ты убьёшь и его, и себя. — сказал Ньют. Но сестра ему не ответила. Глаза Минхо закрылись, голова безвольно упала на плечо, наёмник не шевелился. Послушник продолжал сидеть подле него и повторять шёпотом: «Я снова её потерял!» Бренда уже стояла напротив Томаса и смотрела на него сверху вниз. Наследник также сверлил её взглядом, радуясь про себя, что сумел привести ноги в чувства. Девушка вытащила из кармана что-то маленькое и серое. — Ньют, мне нужна твоя помощь. — вертя в руках вещицу, произнесла Бренда. Послушник бросил через плечо взгляд на неё и снова отвернулся. — Забудь! Это опасно. Знахарка переменилась в лице, убрала штуковину обратно в карман и потянулась к сапогу. В свете факелов блеснуло зазубренное лезвие. Томас, охваченный паникой, схватился за бортики, пытаясь выбраться из ванны, но Бренда, быстро сокращая расстояние, полоснула его по правому предплечью, заставляя вновь опуститься в воду. Оказавшись за спиной юноши, она приставила лезвие к его горлу и сказала уже более уверенно: — Мне не важно, что об этом думаешь ты. Уговор есть уговор! Увидев развернувшееся действо, Ньют вскочил на ноги и, напрочь забывая недавно захлестнувшую его скорбь, встал у другого конца ванны, сверля знахарку взглядом. — Опусти клинок, Бренда, — процедил Ньют. — Это не игрушки! Но девушка лишь сильнее надавила на оружие, заставляя Томаса оттянуть шею. Лезвие вдавилось в кожу, заалела первая капля крови. — Ты вернёшь моего брата, — отчеканила Бренда. — Сейчас же! Ньют перевёл взгляд на наследника, тот боялся пошевелиться. Вода в ванне порозовела от раны на предплечье. — Хорошо, — сокрушённо ответил Ньют. — Давай свою вещь. Бренда, минуя вытянутую руку блондина, бросила в воду то, что несколько минут назад вертела в руках. Проследив за полётом, Томас понял, что это был маленький зубик. Когда он скрылся в воде, по телу Томаса прошлась неприятная дрожь. Бренда медленно отвела клинок. Травница и послушник, не сводя друг с друга глаз, поменялись местами. Теперь Ньют стоял за спиной наследника. Девушка нацелила на него оружие, поторапливая. Послушник глубоко вздохнул и положил руки на плечи Томаса, тот вздрогнул, когда ладони сжали напряжённые мышцы. Пальцы блондина, будто распространяли по телу юноши тепло, Томас даже расслабился. — Не тяни! — потребовала Бренда. — Не говори под руку! — огрызнулся Ньют. Томас почувствовал, как послушник давит на него, погружая в воду, он уже хотел отпираться, как клинок Бренды дрогнул, а сама девушка отступила на несколько шагов. Позади неё, замахнувшись трухлявой доской, стояла Тереза. Дочь патриция собралась нанести ещё удар по сгорбленной травнице. Ньют убрал руки с плеч Томаса и помог ему выбраться из бадьи. На нетвёрдых ногах наследник, опираясь на Ньюта, прошёл к стене. — Чёртова сволочь! — выкрикнула Бренда, принимая удар на руки. Доска треснула. Знахарка занесла клинок и обрушила его на ретирующуюся девушку. Тереза сделала шаг, и лезвие оставило рваную и глубокую рану на шее, в районе ярёмной вены. Кровь хлынула, заливая собой каменный пол и платье девушки. Она ещё что-то пыталась сказать, но захлёбывалась собственной кровью, глядя полными ужаса глазами на Томаса. Мгновение она стояла, хватаясь за горло руками, будто могла перехватить алую реку, а после — рухнула в лужу собственной крови. Бренда стояла над ней, держа перед собой багровый клинок, и медленно перевела взгляд с трупа на послушника, что ещё поддерживал отходящего от паралича Томаса. — Я не хотела её убивать, если быть честной, — с нескрываемой грустью, произнесла знахарка. — Если уйдёшь сейчас, я не выдам тебя, — как можно уверенней сказал Ньют. — Наплету монахам, что тут жили бродяги. И трупы — их рук дело. Только уходи! Бренда опустила глаза на клинок, будто обдумывала слова послушника. Она даже принялась обтирать оружие о собственный комбинезон, оставляя на нём багровые пятна. — Я бы хотела тебе верить, Ньют, — начала она, усмехнувшись. — Ты же божий человек! Не чета таким бесчестным повитухам, как я. Но даже я знаю, что монахам ты врать не станешь. Как-никак, я ведь тоже была послушницей, хотя и довольно давно. Так что, не ври мне! Она, занеся клинок над головой, бросилась на Ньюта. Тот, оттолкнув Томас, рванул в другую сторону, девушка прошлась лезвием по камню, высекая искры. Чертыхнувшись, знахарка снова метнулась к послушнику, но Томас, оказавшийся теперь за её спиной, ударил её в бок, заставляя согнуться пополам. Но девушка не растерялась и, лягнув ногой, угодила Томасу в колено. Наследник, шатаясь, отошёл на пару шагов. Ньют, который не терял времени, опустился на колени возле бездыханного тела Минхо. У наёмника должно было быть оружие при себе, если Бренда предусмотрительно не избавилась от него. Послушнику повезло, в набедренной сумке лежал начищенный складной нож. Над головой со свистом пронёсся клинок и вонзился в стену, посыпалось крошево. Откатившись в сторону, Ньют раскрыл нож и направил его на знахарку. Но лёжа на полу с ножиком в руках, он явно уступал травнице, что нависала над ним, словно палач, с клинком наперевес. Бренду, видимо, тоже посетила эта мысль. Девушка насмехалась над послушником. Ньют пожалел, что не мог более использовать своих способностей, которые иссякли, когда он воскрешал свою сестру. — Прости, Ньют. — без тени сожаления произнесла она и занесла клинок. Девушка неестественно перегнулась и охнула. Томас перехватил оружие и рванул назад, тело знахарки последовало за клинком. Воспользовавшись заминкой, Ньют поднялся на ноги и поспешил помочь наследнику. Томас пытался ударить по ногам травницы, но она сопротивлялась до последнего. Подбежавший послушник обрушил на неё сцепленные руки, в которых сжал нож. Завидев оружие, Бренда забилась, отпустила опору и упала на пол, прижав к себе клинок и повалив за собой Томаса. Нож вошёл в плоть, но сразу же после этого Ньют отпрянул от потасовки, словно ошпаренный. Выкраденное у наёмника орудие застряло в плече Томаса, который, шипя от боли распластался на холодном камне. Минуя приходящую в себя знахарку, Ньют ринулся к наследнику, опускаясь рядом с ним на колени. — Дьявол! — процедил он. — Томми, я… — Сзади! — прохрипел Томас, отталкивая послушника. Бренда, подволакивая неестественно повёрнутую ногу, подкралась со спины Ньюта и занесла клинок. Оружие просвистело там, где раньше сидел послушник. Глядя на наследника и свирепея, знахарка схватила рукоять двумя руками и, не прицеливаясь, атаковала. Успевший только вытянуть руку вперед Томас почувствовал, как острие входит в районе солнечного сплетения, обжигая и леденя всё тело одновременно. Боль в плече совсем стихла, уступая место новой, сильной и чудовищной. Томас услышал истошный крик Ньюта, почувствовал жар, словно в Преисподней и, вдохнув так, что всё тело сковало от адской боли, закрыл глаза, со знанием того, что больше никогда их не откроет.***
Лезвие прошило тело Томаса, словно игла — мёд. Ньют, поднимаясь на ватных ногах, смотрел, как умирает брюнет от рук знахарки. Он понимал, что не сможет ничем помочь ему, рана смертельна. Отчаяннее и злость охватили послушника, колыхнули что-то в его душе. Крик сам вырвался из горла. — Умри! — зарычал Ньют, но не свои голосом, а потусторонним. Глаза послушника загорелись огнём, питающимся его яростью и ненавистью. Всё тело охватила дрожь, руки сами поднялись навстречу надвигающейся девушки. Кончики пальцев охватил жар. Вот она занесла оружие, сделала выпад. Разомкнув ладони, Ньют выпустил потоки пламени, которые охватывали нападающую, заставляя её, истошно кричащую, податься прочь. Огонь заполонил всё пространство, жар стоял нестерпимый. Ньют не мог остановиться, ярость не утихла даже тогда, когда крики девушки прекратились. Послушник стоял среди бушующей стихии, но ничего не чувствовал. Ладони перестало жечь, ноги Ньюта подкосились, и он упал на единственный, нетронутый огнём островок каменного пола. На расстояние вытянутой руки, поглощённый огнём лежал Томас, чуть дальше — бездыханная Тереза, в углу — Минхо. Послушник оглянулся, и его охватила скорбь. По сестре, которая покинула его, по Томасу, к которому он успел привязаться, по самому себе, которого он потерял в тот день, когда открыл в себе эти дьявольские способности. Если бы не Бренда и её желание вернуть брата, которого она даже не помнила, Ньют ни за что бы не принял это проклятье, до конца своих дней только и делал бы, что замаливал свои грехи и грехи его сестры. Соня была такой же, но была опытнее и мудрее, хотя и младше. Ньют вспомнил, как увидел её, бездыханную, возле своего дома, а рядом с ней — патриций Агнес, обвиняющий его семью в ведьмовстве. В тот день погибло много людей. И Ньют — настоящий Ньют — в их числе. Пламя обступило его, словно преданные слуги своего повелителя. От дыма слезились глаза. Или слёзы вызвал отнюдь не дым? Конечно, нет. Ньют опустил голову, сжал в руке обрубок цепочки, и, окропив слезами пол, повелел огню поглотить себя. Пламя, пожирающее своего создателя, оказало ему небывалую услугу. Оно вернуло ему его душу, ушедшую когда-то давно, потерявшуюся в потухших глазах Сони, в ту роковую ночь.
