Кому суждено сгореть, в воде не утонет

***

В баре нет окон, да они и не особо-то нужны для тех, кто приходит утопить своё горе в чём-нибудь покрепче. Освещение тусклое, нагоняющее тоску, но уже такое обыденное, что Дазай не обращает на это внимания. Когда мафиози приходит в это место, он может позволить себе забыться, распрощаться со всеми проблемами и задачами. Пусть хоть на какое-то время. Когда Осаму выходит на улицу, на его лице всего на секунду проскальзывает удивление — это всегда непривычно выйти и первое время, не привыкнув, вообще ничего не видеть, только огоньки фонарей. Совсем недавно он любил бродить по улицам тёмными ночами, а сейчас, будто в его душе погасили свет, отравляя всё существование. Каждый раз, когда начинает темнеть, он старается включить как можно больше всевозможных ламп, светильников, ночников, чего угодно, лишь бы не оставаться во тьме совсем одному. Даже тьме нужен свет. Горькая усмешка играет на его губах, когда он думает об этом — он ведь давно не маленький, но всё также боится, как глупый ребёнок, не знающий, что монстров нет. Однако, Дазай уже давно не верит в эти сказки. Монстры — не те чудовища из детских ужастиков, а реальные люди, живущие в этом мире. Даже друзья и знакомые. Ему так паршиво сейчас. Он не смог вернуть Одасаку, а в груди такое чувство, что потерял навсегда. Осаму знает, что произойдёт, когда он придёт в свой кабинет. Мори уже будет знать о том, кого он встретил. Мерзкое подобие улыбки известит Дазая об этом. Огаю будет весело, ведь он знает, как важен для мафиози Ода, поэтому не побрезгует вложить в его руку пистолет для очередного убийства «офисного планктона», даже не посмотрев на то, кем является Сакуноске для него. Боль, страх и отчаяние — тройка верных спутников Портовой Мафии. И её глава, как никто другой, любил ими пользоваться. Каждому в этой организации приходится убивать близких, так почему Дазай должен стать исключением? Он и сам это понимал, однако, сделать ничего не мог. Он не готов убить Одасаку. У Мори никогда не было друзей, он в каждом живущем на Земле существе видел для себя угрозу, которую стремился тут же, не медля, устранить. После убийства предыдущего лидера Мафии положение дел только ухудшилось — теперь, Огай действительно превратился в загнанного волка, огрызающегося на любое движение из вне. Но в это же время он следовал холодному расчёту, не утратив своих лидерских качеств. Лидер Мафии специально не станет поручать устранение Оды другим, скажем, Акутагаве, например. Тот бы с лёгкостью выполнил приказ, не задумываясь даже, кому посчастливилась такая участь. Рюноске сломался, запятнал свою душу, убивая по приказу. Единственный лучик света, как он считал, был Дазай, которому он был бесконечно предан и которого он желал убить, но в решающий момент руки его дрожали, и пистолет выпадал из них, не говоря уже про Расёмон. Когда Дазай вернётся, его заставят сделать это. А он вернётся? Он проходит мимо мостовой, слыша лишь звук собственных шагов, отдающийся эхом на протяжении сотен метров. Не стоит ему возвращаться. Так будет лучше. Осаму останавливается, достаёт из кармана нож, разглядывая оружие, поблёскивающее в тусклом свете уличного фонаря. Ведёт по нему рукой, ему становится смешно от иронии судьбы — раньше, до этого дня, им было убито огромное количество людей, виновных и нет, вооружённых и беззащитных. А сейчас он подумывает использовать это орудие мнимого избавления от проблем на себе. Пальцы разворачивают нож, направляя вдоль руки. Одно движение и вены вскрыты. Смерть будет долгой и мучительной, но разве это имеет значение? Имеет значение такая ничтожная мелочь, если ему нужно обрести вечный покой? Острое лезвие слегка царапает бледную кожу, словно примеряясь, а затем с силой разрезает её, окрашивая кровью. Он не издаёт ни звука, только делает глубокий вдох, запуская ледяной воздух в лёгкие, искренне надеясь, что в этот раз не выживет. Ощущение того, как лезвие плавно входит в кожу. Он закрывает глаза, погружаясь в свои мысли. Уши улавливают какое-то движение неподалёку, но Дазай не обращает на это внимания, списывая всё на галлюцинации, продолжая медленно убивать себя. Звуки становятся громче, теперь мафиози уверен, что ему это не кажется. Кто-то бежит. Из-за усилившегося давления на рану, кровь начинает стекать на землю, он смотрит на неё, не в силах оторвать взгляд. Наблюдает, как алые капли бредут по рукам, словно ветви дерева, как они ломаются, падая на землю. «Сумасшедший» — это прозвище осталось в памяти с самого детства, когда ему было от силы пять лет, уже тогда стоило ему только выйти во двор, где играли другие дети, его сверстники, они тут же забрасывали его камнями, палками и всем, что попадалось под руку. Его невзлюбили сразу, поэтому целыми днями он находился в своей небольшой комнатке, запертый в собственных страхах, что его не поймут, что это повторится. Однако, сейчас это слово лишь вызывает некое подобие улыбки — он и сам не уверен, что не является таковым. — Перестаньте!!! — какой-то паренёк с силой хватает мафиози за руку, в которой находится нож. От неожиданности оружие выпадает из рук, звонко ударяясь о землю, издав при этом такой скрежет, что они оба морщатся. Дазай с непониманием смотрит на юношу. Зачем он его спас? Сам же юноша, боясь потерять ценное время для спасения плачевного состояния мафиози, разрывает рукав своей рубашки. «Неполноценный» смотрит на него, не понимая, откуда в нём столько доброты по отношению к совершенно чужому человеку. Светловолосый аккуратно перевязывает его вскрытые вены, стараясь причинять меньше боли. — Как вас зовут? — довольно странный вопрос, было бы логичнее спросить, зачем он вскрыл себе вены… — Дазай… Дазай Осаму, — рассматривает перевязанную руку, проводя по ткани пальцами. — Меня Накаджима Ацуши, — парень делает последний оборот вокруг раны, слегка затягивая ткань. Исполнитель Мафии шипит, раны больно ноют, напоминая о себе, как только их касаются. — Простите… Где ваш дом? — Дом?.. — Дазай кажется совершенно потерянным. По реакции на такой простой вопрос Ацуши понимает, что даже если у него и есть дом, то возвращаться в него он не хочет или не может. — Пойдёмте, — он берёт Осаму за руку, немного тянет, чтобы тот последовал за ним. — Сегодня можете остаться у меня. Всю дорогу они идут молча. Только иногда Ацуши немного сжимает руку Дазая, переживая за незнакомого человека. Достать ключи нормально не выходит, они с грохотом падают на пол, из-за чего Накаджима морщится, краснея. «Треклятая неуклюжесть!» — старается успокоиться, но выходит из рук вон плохо. Приходится отпустить чужую руку, чтобы открыть дверь, не желающую пускать в дом собственного хозяина. В квартире у парня довольно светло и уютно, хотя, он не особо следит за порядком. Нельзя сказать, что у него в доме страшный порядок, но и бардаком это не назовёшь. Ацуши проводит мафиози на кухню, ставит чайник. Спрашивать об этом не требуется, он и так знает, что Осаму как раз это и нужно: тепло и уют. «Он, наверное, замёрз», — так думает Накаджима. И он отчасти прав, горячий чай суициднику точно не помешает. Юноша присаживается за стол, напротив Дазая, невольно начиная разглядывать его, отмечая чрезмерную худобу, но ему ли об этом говорить? Сам-то собственные кости пересчитать по пальцам может. — Почему… Ты спас меня? — Дазай говорит таким тихим голосом, что у парня даже мурашки по спине пробегают. Неужели он жалеет о том, что ему не дали умереть? — Ну… — вопрос ставит в ступор. Правда, какое ему было дело до этого? Ацуши мотает головой, отбрасывая жуткие мысли. Он просто не мог смотреть на происходящее безразлично! Не мог позволить человеку умереть. — Я сам был таким когда-то. Ни о чём не мечтал, кроме смерти… Мне казалось, это единственный выход из моей никчёмной жизни. Всё своё детство я провёл в приюте, в котором надо мной попросту издевались, причём не только воспитатели, но и мои сверстники, такие же сироты, как и я. Я стал постепенно взрослеть, всё чаще задумываясь над самоубийством. Однажды… Я даже попробовал, что это… — юноша неловко теребит разорванный рукав рубашки, пытаясь закрыть старые шрамы. Хочется скрыть эти следы своего позора — со стечением времени он понял это. Однако, Дазай ловко перехватывает его руку, ещё больше оголяя израненную кожу. Накаджима чуть ли не вскрикивает, настолько ему стыдно за свой необдуманный поступок. — Не нужно… Все когда-то ошибаются, — чайник начинает посвистывать, оповещая о своём существовании. Вода закипает. Юноша пользуясь моментом, встаёт и выключает его. После, ставит кружку с горячим напитком перед гостем, и сам начинает пить чай. Вот только жажда пропадает слишком быстро. Не стоило ему вспоминать прошлое. Оно уже и так изрядно помучало его за последнее время. Он выливает свой чай, так и не выпив даже половину кружки. — Если захотите поспать, ваша комната прямо по коридору и направо, напротив моей, — он уже хочет уйти. — Я не такой старик, Ацуши. Обращайся ко мне «на ты», — Осаму улыбнулся, понимая, что этот мальчишка слишком добр. — Х-хорошо, — он скрывается в своей комнате. Дазай не спеша допивает чай, а потом, убрав посуду, отправляется в указанную юношей комнату. События сегодняшнего дня сказываются — он засыпает, практически сразу, отправляясь в царство Морфея. Хорошие сны ему не снились уже очень давно, он даже забыл, какие они. Но, похоже, сегодня что-то обещало измениться в его жизни.

***

Этим утром Ацуши просыпается позднее обычного, на часах уже десять, он ещё не завтракал. Он подскакивает на кровати, осознавая, что сегодня его начальник просил прийти на работу чуть раньше, к одиннадцати. Еле заставив себя встать с кровати, он идёт в ванную, так и не переодеваясь, в пижаме. Следующим пунктом утра идёт кухня. Завтрак ведь сам себя не приготовит. Только сегодня что-то изменилось в его жизни. Юноша застывает перед порогом, принюхиваясь и прикрывая глаза от вкусного аромата свежеприготовленной еды. На столе стоит тарелка с его любимым омлетом с ветчиной, а рядом — кружка кофе, от которой исходит не менее вкусный запах. «Где он? Где Дазай?» — Накаджима оглядывается в поисках мафиози, но его нигде нет, во всей квартире стоит полнейшая тишина. Тогда, он находит записку: < Надеюсь, тебе понравится завтрак. Дазай. P.s. Ещё увидимся. > Коротко глянув на часы, Ацуши ужасается, осталось 15 минут до момента, как он должен выйти из дома. Впопыхах доедая омлет, он начинает метаться по квартире, собираясь на работу. «Что же он имел в виду под «ещё увидимся»?»

***

— Только понадеялся, что ты не вернёшься, — Чуя фыркает, поворачиваясь к Дазаю спиной. По правде говоря, он обыскал вчера каждый уголок в Мафии, волнуясь за него. Но не может же он просто взять и сказать правду. — Так скучал по мне? — Осаму строит щенячьи глазки, чем злит Накахару ещё больше. У него аж бровь начинает от нервов дёргаться, не предвещая ничего хорошего. Так можно и получить. «Забавное зрелище», — мысленно заключает мафиози, не подозревая об опасности под названием «злой Чуя». Он садится в кресло, запуская компьютер, дабы проверить, что происходит в городе. Новости неутешительные, впрочем, как и всегда. Череда убийств и какие-то там террористы — все события за последние пару дней. Дазай лишь вздыхает. Всё же люди глупы. Поднимают панику по любому поводу, не пытаясь даже разобраться в происходящем. Они толком ничего не знают, но уже считают нужным открыть свой рот и поделиться своими умозаключениями, которых у каждого — вагон с тележкой. Террористы, да про них даже слышать смешно. Жалкая кучка мальчишек, которым всего лишь удалось запугать полицию и СМИ, вот и всё. Но всё раздули до «страшного теракта, подготовленного заранее профессиональными убийцами». Лента новостей быстро движется вниз, резко останавливаясь на середине — Осаму что-то заинтересовало. «Убийство агента Мафии на манер средневекового маньяка. Тело нашли обезглавленное в ближайшем пруду…» — говорилось в статье по этому поводу. На лице Дазая заиграла измученная радость — появилось новое дело, требующее, пускай и не срочного, но расследования. Он готов биться об заклад, что через пару часов увидит Хигучи, которая передаст ему это дело от Мори. Но какой смысл ждать? Осаму откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Так легче представить о чём думал убийца и какие цели преследовал, тем более неподалёку стоит Чуя, отвлекающий внимание. «Попытка насолить кому-то из верхушки? Возможно… У Портовой мафии много врагов, даже слишком. Будет непросто найти того, кто совершил преступление. Если подумать, таким не станет заниматься каждый, нет смысла убивать просто так «человека на побегушках», это может потребоваться только в качестве мести или же свержения нынешнего лидера». Он вновь бегло просматривает текст статьи. «Был малообщительным, друзей не было, семья погибла в автокатастрофе пару лет назад…» — не самое лёгкое дело. Кого спрашивать какую-либо информацию о нём, если у него никого нет? И почему они об этом агенте ничего не знают? Придётся попотеть. Дазай достаёт листок с недавно принятыми работниками. — Так-с, всего за последний месяц их было шесть, что уже значительно сужает круг поисков. Двое поступили под руководство Акутагавы, остальные — напрямую, под Мори. «Если Огай до сих пор не поимел мне мозги, значит, это точно не из его подчинённых. Остаётся выяснить причину, тогда найдём преступника». Дазай не замечает Чую, который подошёл почти вплотную, пытаясь понять, о чём тот думает, глазами быстро прочитывая кусочек статьи. «Чёрт! Неужели это будет нашей работой?..» — Накахара тяжело вздыхает, чем привлекает к себе внимание. Осаму отвлекается от монитора, натыкаясь взглядом на напарника. Тот вскидывает дерзкий взор, мол, что хочу, то и делаю. Но Дазай не обращает на это внимания, а перед тем, как выйти из кабинета, произносит: — Собирайся, поедем одни, без остальных. Он уходит, не говоря больше ни слова. На самом деле, он направляется на улицу, чтобы можно было спокойно подумать, да и напарнику нужно быстро изучить дело. Как только Чуя остаётся один, в комнату врывается Акутагава, чуть ли не сбивая его с ног. — Где Дазай? — кажется, вместо слов слышно только шипение. На лице Рюноске написан неподдельный гнев — он вновь упустил Осаму. — Что? Ты вообще кто? — Накахара презрительно смотрит на него, прикидывая, как лучше его убить: ножом или так, руками. Вид Акутагавы его забавляет и жутко раздражает одновременно: вбежал весь запыхавшийся, злой в добавок, а теперь ещё пытается из себя строить главного. — Почему? Почему не я?! Чем я хуже тебя?! — нервы у Рюноске сдают, он едва не впечатывает кулак в лицо шокированного Чуи, еле успевшего увернуться. Что он только что сказал? «Чем я хуже?.. » — о чём это он вообще? В следующий момент Акутагава, не успев и глазом моргнуть, сам взлетает в воздух, ударяясь головой о потолок. Никто не отменял способности рыжего по управлению гравитацией, о которой бывший ученик Дазая, конечно же, не знал. — О чём ты?.. — Накахара не успевает договорить, как его бесцеремонно перебивают. — Расёмон! — но способность не работает. Убийца с лёгкостью отменяет способность Акутагавы, ведь она не сможет обойти Порчу, тут же роняя парня на землю. Последний получая уже второй нехилый удар головой о твёрдую поверхность, практически не находит в себе сил подняться с пола. Из виска струится кровь, а голова просто раскалывается — не самые лучшие последствия поисков «неполноценного», хотя это всегда не доводило до добра, когда он решался вернуться к Дазаю в ученики. В руках Чуи уже появляются гравитационные бомбы, способные убить всё, что угодно, но в этот момент в дверном проёме показывается «причина» драки — Дазай. Оба, как по щелчку, поворачиваются, встречаясь взглядом с удивлённым Осаму, который, увидев такую ситуацию, уже решает вновь по-тихому скрывать за дверью. — Дазай! — шипит Чуя. — Где тебя носит, чёрт тебя дери?! — О~, давно не слышал такого приветствия, — неестественная улыбка озаряет его лицо. Не хочется ему встревать в чужие разборки. Он замечает, что ещё чуть-чуть и Чуя потеряет над собой контроль, поэтому дотрагивается до его руки, отменяя Порчу. Мафиози переводит взгляд на Акутагаву: — Рюноске, что ты здесь забыл, м? — тон голоса меняется, становясь повеливающе-приказным. Парень молчит, вздрагивая и чуть приподнимаясь от пола. Сердце стучит в ушах, не давая ему сосредоточиться на словах бывшего наставника. Руки дрожат и не держат даже ничтожный вес собственного тела. — Долго будешь сопли пускать?! — Чуя в мгновение ока оказывается рядом с обладателем Расёмона, хватая его за волосы и резко дёргая вверх. Акутагава морщится от боли, за что получает удар в солнечное сплетение. Кашель вновь подступает к горлу, парень не может его сдержать, остаётся только давиться собственной кровью. Накахара уже заносит руку для следующего удара, как Осаму хватает его, останавливая. — Довольно, — окидывает взглядом своего ученика. — В следующий раз, я не стану его останавливать, — обращается к Рюноске, проводя рукой по его волосам и чуть сжимая их в руке, чтобы юноша не думал лишнего. Акутагава так и остаётся лежать на полу в луже крови. Сил подняться нет, даже дышать сложно — грудную клетку будто сдавливают тисками, не давая получить нормальное количество кислорода. Выносливость будто убывает с каждым днём, он всё чаще стал задыхаться и кашлять кровью. Любая драка оборачивается после невыносимой болью, из-за которой он не спит ночами напролёт. Когда-нибудь он точно останется без лёгких из-за грёбаного кашля. «Всё из-за болезни», — мысли в голове мелькают, как вспышки. Очередная порция боли, Рюноске весь дрожит, корчась на холодном полу — и, кажется, перестаёт вообще дышать на какое-то время, выпадая из реальности. Зачем он вообще пришёл? Знал ведь всё: что у Дазая появился напарник, пусть не по его собственному желанию, а по приказу Огая. Но он всё равно не смог остаться в стороне. — Долбанная привязанность! Будь она проклята! Как только он узнал о том, что Мори выбрал Дазаю помощника, он было понадеялся, что теперь их отношения наладятся, но потом узнал, что про него и не вспомнили. В душе всё перевернулось. Он никогда не мог получить признание Осаму, а теперь его вообще окунули лицом в дерьмо. «Недостоин быть рядом с ним… Ничтожество…» — самобичевание стало обыденным делом после того, как только Дазай стал так к нему относиться. По щекам потекли слёзы — больно осознавать, что единственный человек, который стал так важен для него, никогда не признает его, как своего ученика или как… Друга? — Ненавижу! — бьёт кулаком в пол. — Ненавижу тебя!