Кому суждено сгореть, в воде не утонет

***

Чуя во сне хочет обнять Дазая, рука непроизвольно тянется куда-то вбок, однако, пальцы ничего не чувствуют. Там никого нет. Эспер ещё раз проводит рукой по скомканной простыни, пока не до конца понимая, что происходит. Сонно шарит рукой, думая, что Осаму мог переместиться на самый край. Надеждам не суждено сбыться. Рыжий тут же подскакивает, бегая глазами по кровати, неосознанно ищет Осаму. Одеяло смято, подушка лежит довольно близко к его, значит, он всё же спал рядом. Однако, сейчас его нет. На глазах слёзы наворачиваются. Он тихо всхлипывает, растирая ладонью солёные капли по щекам, обжигающие нежную кожу. Накахара падает лицом на подушку, чтобы не слышать собственных рыданий. По коже бегут мурашки, он ёжится от отсутствия чужого тепла рядом. В комнате будто мгновенно похолодало. Плечи сотрясаются с каждым вздохом — ему страшно. Страшно, что всё было не всерьёз, что Дазай просто поигрался с ним и бросил, как ненужную вещь. Страшно, что любовь оказалась фальшивой. А было ли это любовью? Ведь его сердце не выдержит, если Осаму оставит его. Этот человек слишком нагло ворвался в его спокойную, если так можно было выразиться, жизнь, разрушая всё на своём пути, добираясь до самый потаённых уголков, скрытых для собственной безопасности. А теперь, Чуя не сможет жить без его постоянных подколов, несуразных действий и его улыбки, за которую Чуя сейчас готов душу дьяволу продать. Забавно, ещё совсем недавно он смотрел на Ацуши с непониманием в глазах, даже с презрением, что юноша не мог справиться с нахлынувшими эмоциями, а сейчас стал таким же... Руки сжимаются в кулаки, он пару раз в отчаянии бьёт ими по кровати. Затем поднимается, немного пошатываясь, на ватных ногах идёт в ванную. Он приведёт себя в порядок, а потом напрямую спросит у Дазая всё, что ему нужно знать, чтобы разобраться наконец со всем этим дерьмом. Заходит в ванную комнату, включая холодную воду и, для начала, умываясь. Говорят, вода забирает плохие мысли — так вот это не про Чую. Сомнения может рассеять только разговор с Осаму, которого он одновременно и боится, и хочет, чтобы он случился. Мокрой рукой приглаживает непослушные пряди волос, чтобы хоть как-то скрыть своё плачевное состояние. Слегка приведя себя в порядок, Накахара заставляет себя пойти в кабинет Дазая. Шаги даются с трудом, ноги словно не хотят слушаться своего хозяина. Но вот, наконец, заветная дверь предстаёт перед глазами. Остаётся только открыть её. Пальцы привычным движением нажимают на ручку, он заходит в комнату. Прямо перед ним, за столом, на месте Осаму, сидит Ацуши, просматривая какие-то бумаги. — Где Дазай? — Чуя даже не утруждает себя произносить что-то вроде «доброе утро». Юноше и не привыкать. — Ушёл куда-то, — пожимает плечами Накаджима, вновь возвращаясь к работе, заботливо сбагренной на него Дазаем. Рыжий цыкает, вылетая из комнаты. «Из-под земли достану!» Злится. Мало того, что Осаму бросил его, так теперь ещё и исчез куда-то. Чуя выходит на улицу, смотря по сторонам. На его удивление, он быстро находит мафиози, да что там, практически и не ищет, лишь видит, сидящего на лавочке и задумавшегося о чём-то. Тогда, Накахара приближается к нему, чтобы высказать всё, что он о нём думает. Однако, стоит Дазаю поднять свои глаза на него, Чуя застывает на месте, не в силах и пальцем пошевелить. Между ними остаются жалкие пару метров, но Накахара останавливается, боясь приблизиться. А ведь ещё пару минут назад он был готов избить Дазая до смерти... — Доброе утро, котёнок~, — «неполноценный» встаёт с лавочки, откладывая все бумаги, и подходит к нему, мгновенно сокращая расстояние. Слегка наклоняется и целует в висок, прижимая к себе за талию. Слова о том, какой Осаму плохой, застревают в горле. Чуя плывёт от такой нежности, но злость не проходит бесследно. — Почему ты ушёл, оставив меня одного? — глаза вновь блестят от слёз. А кто говорил, что с ним будут сидеть как с ребёнком? — Оставил? — Дазай удивлён. Он видит, что Чуя плачет, поэтому нежно целует его, перебирая в руке мягкие пряди волос. — Я люблю тебя, Чуя, — названный начинает дрожать, сильнее прижимаясь к тёплому телу. Он, наконец, услышал эти слова. — Больше так не делай, — утыкается носом в плечо мафиози, пряча свои красные щёчки. — Обещаю, — обещание мафиози вероятно многого стоит, но рыжеволосому этого мало. — Ну, всё. Отпусти, — Чуя слабо отпихивает от себя Дазая, показывая, что тот слишком уж обнаглел, на что Осаму лишь смеётся. Это больше похоже на его Чую. — Что будешь делать? — мафиози неохотно выпускает Накахару из своих объятий, хотя прекрасно понимает, что их разговор сейчас на виду у всех. — Огай дал очередное задание, вроде, он тоже собирается ехать. — Интересно… — Осаму принимает задумчивый вид. — Господин Накахара, нам пора, — из-за двери выходит молодой человек невысокого роста, хотя всё же чуть выше Чуи, — один из его подчинённых. — Да, уже иду, — рыжий ещё раз смотрит на Дазая, прежде чем уйти. Последний же, думает, обнимет ли он его на прощание, но мечтам не суждено сбыться, ведь Чуя никогда не позволит себе такое поведение на людях. В обществе, они — напарники и не больше.

***

Дазай, не зная, куда себя деть, отправляется в бар. Как-то не хочется думать о том, что задумал Мори, зачем ему вдруг понадобился Чуя? Алкоголь сможет легко справиться с этой задачей. «Если бы ты только знал, как же мне хочется навсегда привязать тебя к себе». Дазай уже давно не заходил сюда. С того момента, как… В последний раз видел Одасаку. Воспоминания вновь накрывают с головой. Хочется вернуть то время, когда Сакуноске работал в Мафии, когда они проводили всё время в работе, не имея ни минуты для отдыха. Это было так недавно, но одновременно и недосягаемо давно, словно два века назад. Бармен, замечая на пороге Осаму, сразу наливает виски, заранее зная, каким будет заказ, так что ему и слова не нужно произносить. Мафиози садится за стойку, как и в тот вечер, начиная погружаться в водоворот собственных мыслей, утягивающих без возврата. Алкоголь довольно быстро действует на Дазая, поэтому уже через пару минут он сидит, готовый говорить с кем придётся. В такие моменты он часто заводил беседу с барменом, вынуждая рассказывать о клиентах. Однако, стоит заметить, что Осаму никогда не болтал лишнего, даже, когда был немного под градусом. Но сегодня, день определённо отличался от обыденных рутинных будней. В бар прошмыгивает невысокий юноша, пугаясь каждого шороха вокруг. Он быстро добирается до барной стойки и садится рядом с мафиози. Последний с неким удивлением для себя обнаруживает в молодом человеке Ацуши. Накаджима нервно теребит идеально отглаженный ворот рубашки, то сжимая, то разжимая пальцы. Выдаёт себя своим поведением. Не будь у Осаму знакомого бармена, его бы ни в жизнь не пустили в бар без предъявления паспорта. Он бросает короткий взгляд на стойки с алкоголем за барменом, пытаясь сосредоточиться на том, что хочет сказать, но не делает заказ. Парень просто-напросто не умеет пить, да и пробовать не хочет. «Что он здесь делает?..» — появление коллеги по работе, а в частности подчинённого, заставляет Осаму даже немного протрезветь. Всё-таки не хочется показывать себя не в лучшем свете, учитывая то, что он совсем недавно принял юношу на работу, а из него выйдет очень неплохой мафиози. — Не ожидал увидеть тебя здесь, — слова даются с трудом, что уже необычно для него. Такое с ним впервые. — Дазай-сан, я должен кое-что сказать. Нечто очень важное, — Ацуши старается не смотреть ему в глаза, глупо надеясь, что это хоть как-то поможет ему. — Важное… Ну, рассказывай, - не предвещает это ничего хорошего... — С того самого дня, как я впервые встретил тебя… Я… Был в растерянности, не знал, что делать, как мне быть. Потом, ты принял меня в… — он оглядывается, всё-таки решая не употреблять слово «Мафия». — На работу и уделял столько внимания, заботы, что… Я, — парень краснеет ещё больше. — Я понял, что ты мне очень нравишься, — Ацуши резко подаётся вперёд, смущённо касаясь губ Дазая, и замирает в нерешительности. Им движет какой-то странный порыв, необъяснимый словами. А мафиози и пошевелиться от шока не может. Однако, мысли возвращаются в нужное русло, и он отстраняет от себя раскрасневшегося парня. — Ацуши, ты… Ошибаешься. Я не могу нравиться тебе, ты совсем не знаешь меня, — на глаза Накаджимы наворачиваются слёзы. Он еле сдерживает их, слушая слова Осаму. Почему он сразу не оттолкнул его? Зачем давал ложные надежды? Всё равно ведь смертельно ранил. Как больно. Отвратительно больно понимать, что чувства безответны, что ты просто не нужен самому дорогому сердцу человеку. Это ужасно. Боль буквально сковывает всё тело, вонзаясь тонкими острыми иглами в раненую душу. Но он находит в себе силы подняться, хочет уйти, однако, Дазай останавливает, хватая его за руку и прижимая к себе. — Прости меня, — тихий голос заставляет рыдать только сильнее. Ненависть не успевает поселиться в сердце юноши, отравляя его. Он слышит, как отчаянно бьётся чужое сердце, но сейчас это даже успокаивает его. Осаму мягко хлопает его по плечу: — Ты справишься без меня, тебе только нужно время… И он отпускает его. Юноша выбегает из бара, навстречу прохладному ветру, гуляющему по улице в такие вечера. Слёзы всё не перестают течь, но он не злится, не ненавидит Дазая. Где-то внутри, до сих пор, остаётся что-то тёплое, связанное с этим человеком. Что-то, что не умрёт никогда. Людей приходится отпускать. Нельзя заставить кого-то любить тебя. Щёки щиплет из-за мокрых слёз, обжигающих ещё не огрубевшую кожу. Холодный ветер лишь излишне раздражает её. Ацуши бежит, куда глаза глядят, без оглядки, чтобы задышать полной грудью, почувствовав свободу. Падает и вновь поднимается, в очередной раз разбивая коленки в кровь, оставляя на сером асфальте алые пятна. Кое-как добирается до Мафии, надеясь, что там его никто не потревожит, если он спрячется в надёжном месте. Юноша идёт по длинному коридору, стараясь не всхлипывать громко, но получается, откровенно говоря, плохо. Успокоиться он не может. Где-то слева слышится шорох, и Ацуши вздрагивает. Решение продолжать идти кажется сейчас самым правильным, поэтому он не останавливается. Звук продолжается. Теперь отчётливо слышно, как кто-то кашляет. Кашляет? Накаджима замирает. В Портовой Мафии есть только один человек, постоянно страдающий от кашля. Акутагава. Перед ним возникает тень в длинном чёрном плаще. Юноша делает несколько шагов назад, желая убежать от реальности. Ему просто нужно побыть одному, ему сейчас никто не нужен. Фигура надвигается, неожиданно хватая парня за ворот рубашки и буквально сталкиваясь с ним носом. — Что ты тут забыл?! — Рюноске злится, причём сильнее, чем обычно. Болезнь решила совсем доконать его, а тут ещё этот мальчишка попался опять на глаза. Ясное дело, что настроение выпало в осадок. Накаджима хочет ответить, что он просто шёл в свою комнату, но не успевает, так как чужие руки резко дёргают его в сторону, и он летит прямо в стену, сильно прикладываясь о неё головой. Равновесие теряется, и он бы упал, если бы не крепкая хватка Акутагавы, удерживающая его в стоячем положении. — Ты зря попался мне на глаза, Ацуши, — от собственного имени, произнесённого таким тоном, хочется провалиться под пол. Накаджиму и так трясёт от нервного напряжения, так теперь ещё один нашёлся, желающий испытать крепкость юношеского здоровья. Рюноске хватает его за руку так, что потом точно останется огромный синяк, тащит за собой в подвал. Парень отчаянно пытается вырваться, бьётся изо всех сил, но ничего не выходит. Тогда, он даёт Рюноске пощёчину, чем приводит его в животную ярость. Он рычит, с силой толкая его в сторону подвала, заставляя кубарем скатиться с лестницы. Каждая частичка тела невыносимо ноет, что доставляет огромный спектр боли. Сознание кричит «бежать», но сил подняться нет, да что там, находится в сознание уже победа. — Я ведь не хотел этого… — Акутагава, не торопясь, медленно спускается вниз, крутя в руке охотничий нож и наблюдая, как лезвие переливается в свете лампочки. Он подходит ближе к юноше, проводя ножом по нежной коже Ацуши. Из-за этого на ней тут же выступает кровь, которая сводит Рюноске с ума. Последний замок с треском слетает, что не предвещает ничего хорошего для Ацуши. В своей жизни он видел столько крови и испытывал только отвращение, но сейчас, что-то не так. Хочется искусать этого мальчишку, не оставляя и живого места на его теле, вынуждая кричать от боли. По расширившимся зрачкам Накаджимы становится понятно, как сильно он хочет сбежать. Но Рюноске не позволит. Обладатель Расёмона резко давит лезвием на запястье, глубже разрезая бледную кожу. С удовольствием смотрит на это, но неожиданно начинает хмуриться. Этого мало. Тогда, Акутагава призывает свою способность, протыкая руки юноши насквозь и пригвождая его к полу. Последний срывает себе голос и теперь может лишь хрипеть, не имея возможности позвать на помощь. Мафиози вновь использует Расёмон, Ацуши вскрикивает, пытаясь вырваться, но делает только себе больнее, из-за чего в следующий миг хнычет от боли. Когда он уже начинает терять сознание, Акутагава будто просыпается, осознавая, что натворил. Способность исчезает, и теперь он с ужасом наблюдает то, что стало с парнем благодаря ему. Вокруг юноши образовалась лужица крови, которая до сих пор продолжает расширяться в границах. Сам же Ацуши еле живой от страха, боится и слово произнести, да и вряд ли сможет в таком состоянии. Рюноске внезапно отшатывается от него, чтобы больше не причинять боль. Руки начинают дрожать — как он мог такое сделать? «Исчезнуть… Чтобы больше не попадаться ему на глаза», — единственный вариант, который приходит ему в голову. Слёзы начинают капать с длинных тёмных ресниц, как только Акутагава поворачивается спиной к Накаджиме. — Прости... — произносит еле слышно, но юноша уже потерял сознание и ничего не вспомнит, когда проснётся. Мафиози обрабатывает раны, накладывая бинты, и садится рядом, на пол, больно ударяясь головой о стену.