Кому суждено сгореть, в воде не утонет

***

Помещение напоминает тюремную камеру одиночного назначения, чему остаётся только усмехнуться. Неужели, его считают настолько опасным? Что ж, в этом есть свои плюсы. Юноша окидывает помещение беглым взглядом — пару камер и ничего больше, кроме белых стен, от которых уже голова раскалывается. Сидеть, прикованным к стулу, определённо не самое весёлое занятие, поэтому он начинает постукивать мыском ботинка о пол. Едва слышимый ответный стук заставляет вздрогнуть. Чуя со всеми остальными недалеко. Уже хоть что-то. Дверь противно скрипит, пропуская знакомую фигуру внутрь. Стоит немалых усилий, чтобы не сморщится, увидев Достоевского, а выдавить из себя некое подобие улыбки. — Думаю, мне не придётся много объяснять сегодня, — мужчина садится напротив, едко ухмыляясь. — Как ни прискорбно, но ты прав, — Осаму смотрит на него без единой эмоции на лице. Он как никогда уверен в том, что от него потребуют. И это одновременно убивает, и вселяет жизнь. — Но всё же этот вопрос не даёт мне покоя, неужто ты настолько не уверен в своих силах, что прибегнул к помощи Фицджеральда? — Удобно использовать людей в своих целях, — крыс Мёртвого Дома не так много, поэтому Фёдору нужно обычное пушечное мясо, которым и будет отряд Френсиса. Хоть когда-то он думал о том, что было бы, родись он абсолютно обычным человеком? Школа, институт, работа, может семья и в конце смерть. Стандартный набор. Друзья, коллеги, напарник. Мысли неминуемо возвращаются к нынешней жизни, которая успела полюбиться, несмотря на весь ужас, который пришлось пережить. Эта жизнь почти сломала его, но ничто не остаётся без противодействия. Разбитые кусочки неизбежно склеились, но сейчас вновь рисковали разбиться вдребезги. Забавно. Всё, что у него есть, отберут в одно мгновение. Губы трогает нервная ухмылка. А стоило ли это всех усилий? Он думал, но вероятно не в том ключе. — У тебя есть час, — по щелчку пальцев наручники спадают с его запястий, мужчина выходит из комнаты, останавливаясь в дверях. — И помни, что я смогу тебя найти, где бы ты ни был, так что удачи. Отлично. Ему ещё и счастливой дороги в ад пожелали. Дазай еле идёт, пошатываясь и рискуя упасть в любой момент, споткнувшись о собственные ноги. Фёдор мог сделать всё сам, но он хочет, чтобы он утонул в крови. — Надеюсь, что хоть кто-то повеселится, — Огай встречает его в главном здании Портовой Мафии, как будто ничего и не произошло. Ему вполне известно, что произойдёт, если Дазай выполнит всё, как надо. А он никогда не делал работу грязно. — Это будет кровавый пир, жаль, что ты не досмотришь его до конца, — всем людям со способностями суждено умереть, цепочка будет запущена, но то, каким путём она пойдёт остаётся только гадать. На какое-то время повисает гробовая тишина, но никто из них не торопит время, испытывая ностальгию по прошлым врагам и битвам. Что ж, эта должна превзойти все, что были до. — Где Кью? — Дазай смотрит на небо сквозь стеклянные окна в кабинете Мори. Скоро эту синеву зальёт кровью. — Ты и сам прекрасно знаешь ответ, — когда мужчина заканчивает фразу, Дазая уже и след простыл. Всё, что от него останется — несколько кусков бинта. Лидер Мафии не хочет и не собирается ни с кем прощаться. Он даже почти не обращает внимания на Элис, путающуюся под ногами. В голове сидит странная мысль о том, что они умрут, но точно не сегодня. Суицидник медленно спускается по лестнице вниз. В голове нет ни одной мысли, только пустота. Мальчик висит, прикованный цепями, кукла валяется неподалёку. Он не спит никогда, поэтому внимательно рассматривает взглядом пришедшего. — Это будет моя прощальная миссия, — улыбается, как только чувствует свободу от сковавших цепей. — Единственное, что меня радует в этом, так это то, что мне больше не придётся разбираться с твоими проделками, Юмено, — выходит на улицу, полной грудью вдыхая свежий воздух. — Ты наконец-то задохнёшься от своей же способности, — Кюсаку умрёт первым, запустив цепочку. Вокруг никого нет, ведь это закрытая территория. Им никого и не надо. Способность Кью сделает всё сама, не пощадив хозяина. Мальчишка выступает вперёд, прижимая куклу к себе, и в этот момент Осаму думает о том, что он делает. Вернее, что он позволяет делать Достоевскому? Кюсаку что-то бормочет под нос, и 'неполноценный' чувствует, как все эсперы в городе в миг останавливаются, застывая каменными статуями. Из носа юноши течёт маленькая струйка крови, но не проходит и десяти секунд, как он выкашливает всю оставшуюся кровь, падая замертво. Дазай всё также стоит, наблюдая за этим. Что он будет делать, когда останется один? Его способность — вечное наказание, которое невозможно забрать. Часы почти пробивают полночь, и Осаму делает ещё один вдох, прощаясь со всем, что имел. Секундная стрелка заканчивает свой оборот, и слышится жуткий крик, раздирающий темноту — первый пошёл. Теперь счёт идёт на секунды.

***

Сидеть с этими двумя оказывается непосильным трудом даже для Чуи. Они продолжают наезжать друг на друга, даже будучи пойманные врагом. Остаётся только уклончиво менять положение, чтобы не получить по первое число. Удар, ещё один, все мимо, ведь они слишком хорошо знают свои тактики ведения боя. Внезапно камера открывается, и на пол падает Сакуноске. В мыслях Чуи отчётливо проносится «чёрт», после чего он понимает, что теперь всё уж точно потеряно. Мужчина выглядит потрёпанным, по щеке стекает кровь, одежда местами порвана и тоже медленно окрашивается кровью. — Что, чёрт возьми, с тобой делали?! — Накахара подбирается поближе к нему, приподнимая обессиленное тело за плечи. — Это сейчас не важно. Ацуши нужно разбить одну очень серьёзную волну, без твоей помощи, Чуя, он не справится, — Ода кашляет, сплёвывая кровь. — О чём ты? — рыжеволосый в шоке смотрит на него. — Если вы не поторопитесь, люди со способностями больше не появятся на этом свете, — Накахаре бы очень хотелось, чтобы в эту секунду мужчина рассмеялся, сказав, что это шутка, но это было вполне серьёзно. Одасаку посадили к ним, ведь Фёдор уверен в том, что всё получится. Ему нужен был Дазай, чтобы провернуть план с Кью, и он его получил. Челюсти сводит от злости, и Чуя скрипит зубами, мечтая о том, как раздерёт глотку Достоевскому и всей его шайке крыс. Вот только он рискует упустить сладкую месть, если сейчас же не придумает план, чтобы остановить то, что запустил Кюсаку под руководством Осаму, чёрт его дери. Времени ждать в камере у них нет, ведь к тому моменту все люди со сверхсилой будут уничтожены. Им нужно выбираться. Ацуши превращает одну руку в тигра, с силой впечатывая её в стену. — Чёрт, не работает, — трясёт лапой, вздыхая. На секунду в комнате повисает мёртвая тишина, как слышится хриплый голос Оды: — Втроём вы сможете. Ацуши рычит, полностью превращаясь в тигра, Акутагава вызывает Расёмон, и они в ожидании оборачиваются на рыжего. — Дазай меня не остановит. А, значит. Я буду скучать, ребят… Даритель тёмной немилости, — по рукам ползут следы Порчи, а в глазах стоят слёзы. Он хочет увидеть Осаму больше жизни. Стена рушится с первого удара, и перед ними предстаёт полуразрушенный город — обычные люди выбегают из обвалившихся зданий, со способностями кричат, убивая сами себя. Небо медленно окрашивается алой полосой. — Нам надо туда, — Накаджима задирает голову. — Ударить туда вместе, как только пройдёт самая сильная волна.

***

Он идёт неторопливым шагом, уже не надеясь на будущее. Хоть какое-то. Если все эсперы погибнут, ему будет нечего делать в этом мире. Слишком тесно. Смириться явно не выйдет, ведь у него никого не останется. Все его близкие относятся к этой категории, так что теперь у него будет достойная причина покончить с жизнью. Позади слышутся крики, взрывы, жилые дома рушатся. А ведь скоро кричать будет он. Сейчас это так забавно выглядит, небо почти ровно поделено на две части — голубую и кровавую от сотен смертей. Пока сотен. Мысли занимает лишь одна, которая вероятно уже состоялась. Громкий рёв и хлопки заставляют остановиться, задрав голову к небу. Вспышки? Что-то в системе явно пошло на спад. Шаг ускоряется, и Дазай уже бежит к тому месту, откуда в небо врезается столб мощной энергии. — Чуя? — он говорит почти шёпотом, не веря своим глазам. Рыжеволосый висит в воздухе, отправляя гравитационные шары пачками в небо. На напарнике нет ни одного живого места, ссадины усеивают бледную кожу. Он сейчас не увидит его, но он жив, и это заставляет сердце вновь биться. Ацуши, Акутагава, даже Сакуноске здесь. Над головой раздаётся взрыв, и способность слышать пропадает. Как в замедленной съёмке он видит, как Чуя оседает на землю, чувствует, как Порча разъедает его. Накахара падает без сознания. Дазай тянется к нему, понимая, что сознание ускользает, но времени нет. Сейчас или больше никогда. Пальцы касаются ссадины на щеке, мягко поглаживая: — Ты молодец, Чу. Снова исправляешь мои косяки. Медленно с рук рыжеволосого начинают исчезать узоры проклятья, и он может дышать свободно. Раны начинают затягиваться, ведь больше им не мешает Порча. Дазай успел. Почти в последнюю секунду. Искренняя улыбка трогает его лицо, и он собирает последние силы, чтобы мягко коснуться губами виска Накахары, а потом отключается. Кажется, теперь очередь Ацуши и Акутагавы жаловаться на тяжесть их тел.