Ma chеrie

Я скучаю по твоему голосу. Я на ничьей земле. Мне не хватает воздуха, Солнца – моей спине. …это ещё один день без тебя... Бессмысленно добиваться большего, Ведь вся слава, все деньги – ничто, Если ты не со мной… © Shakira – Nada

В кабинете президента стояла угнетающая, почти неловкая тишина. Лори предложил присесть, и Юкихито первым рухнул в ближайшее кресло, хотя в другие времена непременно дождался бы, пока сядет Кёко. Но это странное давление, которое ощущал менеджер знаменитого актёра, невозможно было игнорировать. - Располагайтесь, - Такарада-сан гостеприимно повёл рукой. – Чай, кофе? Что-нибудь покрепче? Но Могами не хотела долгих разговоров. - Где Канае? – Сразу пошла ва-банк девушка, пока Цуруга снимал всё ещё не пришедшего в себя певца с плеча на диван. - Уехала домой, - ответил президент и кивнул актрисе, чтобы она села рядом с ним. Кёко выдохнула, упав в кресло почти так же, как несколько мгновений до неё это сделал Яширо. - Слава Богу, - пробормотала девочка, смотря на президента, - вы знаете, что предложил Шо? - Хотел, чтобы Котонами подтвердила с ним роман? – Отозвался Такарада, и Могами распахнула глаза: - Он и с вами об этом говорил?? - Нет. То ли смелости не хватило, то ли уверенности. Кто его разберёт. – Устало пожал плечами мужчина. – Я предполагал нечто подобное. Кёко взялась рукой за лоб и, понизив голос, спросила: - Как она? Лори бросил на девушку острый взгляд и коротко покачал головой. Этот жест мог означать, что угодно. Никак. Держится. Жить будет. - Я не расслышал, Такарада-сан, - рядом с Могами опустился Цуруга, - можете повторить? Президент перевёл на Рена мрачный взгляд. Вы посмотрите, актёра не устроило, что он попытался уйти от ответа, разговаривая с его девушкой. - Думаю, в шоке. – Нехотя отозвался Лори. – Не смирилась. Я вообще не уверен, что… она сможет это принять. - Принять что? – Осторожно уточнила Кёко. - Новый расклад вещей, новую реальность. Новая реальность. И какой же она теперь была для Канае? - А Глеб? – Этот вопрос задал уже Рен. Такарада вздохнул тяжелее. Он не хотел бы говорить при Могами, но Цуруга ведь всё равно от него не отстанет. Да и девочка в последнее время проявляла достойное упорство. - Ещё хуже. - Хуже, чем Котонами? – Нахмурился актёр. - Хуже, чем человек. Хуже, чем человек – не человек. Кто-то другой. Кто-то иной. Не из этого мира. Об этом даже думать было жутко, а представлять – тем более. Кёко сжала кулаки, а Рен челюсти. Он не думал и не представлял. Он знал, как это могло быть. - И где Глеб сейчас? - Где-то. – Ответил президент и кивнул на всё ещё не пришедшего в сознание певца. – Главное, что не здесь. - Вы не сказали ему, что Шо… причастен к скандалу?? – Изумлённо выдохнула Кёко, ей казалось, что в данной ситуации нельзя было что-то скрывать, не договаривать. - Сознательно. – Кивнул Лори. – Нужно… удержать Глеба подальше от мальчишки. И так долго, как это возможно. Могами беспомощно посмотрела на Рена, и тот нашёл своей тёплой ладонью её холодную ручку. С одной стороны, он понимал осторожность Такарады, но с другой – осуждать Ленсона он точно бы не стал. - Котонами тоже. – Немного погодя, добавил Лори. - Что? «Тоже» не знает? – Пробормотала Кёко, её сердце разрывалось от переживаний за подругу. Президент кивнул. - Но я подозреваю, что и Глеб, и Канае очень скоро догадаются. Я просчитался – одного отпустил на все четыре стороны, когда должен был… запереть. А при другой… я не подпустил его к ней. Она поймёт, что неспроста. Кёко, - позвал вдруг президент, - тебе сейчас следует быть осторожнее и внимательнее, чем обычно. - Я понимаю, Такарада-сан, - пробормотала девушка, не в силах посмотреть на высокого брюнета, сидевшего рядом с ней. - Я не о твоих отношениях с Реном, - пояснил Лори, заметив, как побледнела и напряглась юная актриса, - у Канае вытащили из кармана телефон. Прямо здесь в агентстве. Сделали это, когда она шла ко мне. Кому и зачем понадобился её мобильный, мы сейчас выясняем. Будь начеку. Полиция пока так и не нашла, кто сливал о вас информацию похитителям Амамии. Могами кивнула, чувствуя, как рука брюнета крепче сжимает её ладошку. Девушка присмотрелась к президенту. У Такарады-сана был деловой, но всё-таки усталый вид. Он тоже не смог остаться равнодушным из-за того, что произошло прямо у всех под носом. И, Кёко не сомневалась в этом, президент переживал за них всех не меньше, чем они друг за друга. Пока девушка думала об этом, Себастьян провёл в кабинет Айка Такуми. Могами не была с ним знакома лично, но видела его несколько раз. - Есть новости? – Спросил президент. Начальник службы охраны кивнул, ненароком покосившись на неподвижное тело известного певца. - Рино выяснил, что цветочный магазин действительно получил заказ и отправил курьера в LME. Но тот оставил букет на ресепшене, и дальнейшая участь цветов ему не известна. - На камерах чётко видно, что он прошёл дальше ресепшена. – Нахмурился Такарада, подперев щёку рукой. - Мы опросили девушек внизу, показали им фото курьера. Они утверждают, что из цветочного приезжал совершенно другой юноша. - И кто же врёт? – Задумчиво пробормотал Лори. – Хорошо, кому предназначались цветы? - Эймс-сан. Актриса получила букет, но понятия не имеет, от кого он может быть – у неё много поклонников. Цветы принесли, когда её не было в гримёрке, а букет приняла ассистент. Девушка была восхищена красотой цветов и рассматривала их, а не курьера. - На чьё имя был сделан заказ? - Клиент пожелал остаться инкогнито, платил наличными. Невысокий, неприметный мужчина, по словам менеджера магазина. - Что ж, список заданий у тебя есть. Постарайся решить хотя бы половину к утру. - Слушаюсь, Такарада-сан. – Поклонившись, Такуми отбыл. - Вы предполагаете, что скандал и кража как-то связаны? – Подал голос Яширо, до этого тактично не вмешивающийся в диалог. - Вряд ли, - хмуро покачал головой Лори, - но лучше бы были. Проще решать одну задачу за другой, а не несколько разом. Они замолчали на некоторое время, а потом президент снова заговорил: - Кёко, ты завтра возвращаешься к съёмкам в «Скарлет». Я предупрежу Куросаки, чтобы он был начеку. И скажу тебе ещё раз, пожалуйста, будь осмотрительнее. Девушка кивнула. - Есть ещё один спорный момент, который нам предстоит решить. – Продолжил Лори. – На днях Фува должен был записать саундтрек для «Скарлет», и в видео к песне они хотели бы видеть главных героев картины, помимо основной нарезки, это всё было согласовано с Ё и со мной. Могами сложила губы в тонкую линию, и Рен заметил, как изменился взгляд янтарных глаз. - Так как личность актёра, играющего Дракулу, пока не раскрывается, то участвовать в этой кампании придётся тебе, Кёко. Девушка с шумом втянула воздух. Ей не хотелось работать с Шо, какой бы профессионализм она при этом не проявляла. Он перешёл последнюю черту – сделал больно близкому для неё человеку. Могами чётко осознавала, что не сумеет простить ему этой подлости по отношению к Канае. Как понимала и то, что её личная неприязнь не должна влиять на её работу, всё должно идти своим чередом, как и планировалось. - Справедливость? Нет, не слышали. – Прокомментировал ситуацию Рен, и Такарада посмотрел на него так, что Кёко невольно почувствовала сострадание. - Я считал, что данный вопрос не стоит пояснять. По какой ещё причине агентство начинающей актрисы отказалось бы работать с известным певцом, вовлечённым однажды с этой актрисой в скандал. Ситуация Котонами сейчас – не бей лежачего. Хватит одной незначительной статьи или поста в соцсети вдобавок к существующим скандалам. То, что мы продолжим взаимодействие с певцом, покажет прессе, что никаких разладов не было. И оба скандала не что иное, как выдумка, не стоящая пристального внимания. - Да, но, помогая таким образом себе, мы помогаем и ему, вытаскиваем и его тоже. – Заметил Цуруга. - Именно. – Кивнул Лори. – Лучше это сделаем мы, чем он сам. И тут высокий брюнет как-то странно посмотрел на президента, точно догадался о причинах, почему Такарада выбрал такой путь. Кёко невольно напряглась, потому что Цуруга вдруг придвинулся к ней ближе, точно собирался в любую минуту подхватить её и уйти. - Всё верно, Рен. – Произнёс мужчина. – Потому что, спасая себя сам, он может навредить другим. Конкретно вот той девочке, которую ты сейчас пытаешься заслонить собой. Отпусти Могами, что ты так вцепился в неё. Пока что никакой угрозы нет. И не будет, если мы продолжим с ним сотрудничество. И тогда до Могами дошло тоже. Если LME откажется от услуг Фувы записать ОСТ к «Скарлет», это тут же станет всем известно. Появятся вопросы, и Шо, чтобы выгородить себя, расколется в том, почему Канае Котонами с самого начала не питала никаких иллюзий на его счёт – потому что в прошлом он сделал больно её подруге Могами Кёко, которая, как бы иронично это не звучало, некогда считала себя близкой подругой его самого. Кёко закрыла глаза. Она устала ненавидеть певца. Честно. У неё был передоз этого негатива. Могами чувствовала, что её может вытошнить. От Шо и всей его грязи. Она почувствовала, как Цуруга обнял её и прижал к себе. - Давайте сделаем это. – В рубашку актёра произнесла девушка, не разжимая челюсти. – Всё, что не убивает – закаляет. - А теперь повтори это без объятий Рена. – Приказал Лори и поймал совсем не дружелюбный взгляд брюнета. – Тебе придётся делать это самой, Могами. Я должен быть уверен. - Я знаю. – Девушка немного отстранилась, но Цуруга своей руки не убрал. – И я сделаю. «Я всё сделаю, а потом он больше никогда не захочет никакого сотрудничества с LME», - мысленно добавила Кёко, и светлые глаза цвета янтаря наполнились решимостью. * * * Звон бокалов, незатейливые шутки и смех вынуждали Мимори чувствовать себя не в своей тарелке. Юная брюнетка поражалась тому, как легко и беспечно вели себя сейчас ребята из съёмочной команды. Всегда собранные и немного деловитые на площадке теперь они выглядели расслабленными и открыто наслаждались вечером. Похоже, сегодняшний пир оплачивала студия или у них была корпоративная карта, потому что они, не стесняясь, заказывали любые вкусности, едва кто-то заикался о том, что хотел бы это съесть. Ко всему прочему, этот ресторан являл собой одно из самых специфичных мест, в которых ей приходилось бывать. Кажется, это был ресторан-тире-бар-тире-клуб, ведь среди предоставляемых услуг значились даже такие, как караоке, услуги ди-джея, и этим список не ограничивался. Справа от Мимори сидела Мэй и пока что успешно отбивалась от Акиры, пытавшегося невзначай подсунуть ей коктейль. Девушка-визажист, очаровательно смущаясь, объяснила, что совершенно не переносит алкоголь – ей хватало пары бокальчиков, и она уже умела танцевать джигу-дрыгу, канкан, румбу – да хоть балет, а ребята это снимали и утром скидывали в общий чат. Танабэ заговорщически косился на Мимори, явно надеясь завербовать её в свою команду «Хотим посмотреть, как Мэй-чан танцует буги-вуги». То, что они с такой лёгкостью приняли её, подкупало. Но брюнетка всё ещё недоверчиво оглядывалась по сторонам, точно боясь, что сейчас в ресторан войдёт Шотаро и разрушит такое призрачное счастье. Мимори чуть не поперхнулась этим словом. И на всякий случай отставила свой бокал в сторону. Счастье? Она была счастлива? - Мимори-чан, спасай! – Взмолился Танабэ, которого несколько парней за руки и за ноги тащили в центр зала. – Если ты не согласишься, меня заставят танцевать под Куми Коду [1]! - «Ты знаешь? Знаешь, что я имею в виду? [2]» – Сладеньким голоском пропела Мэй первые строчки одной из песен знаменитой певицы, подливая масла в огонь. И узнав песню, Мимори поняла, что парня действительно надо спасать – эта композиция была слишком откровенной. Впрочем, как и танец. - Ладно, - медленно поднялась со своего места брюнетка и неуверенно улыбнулась, и именно от неуверенности эта улыбка вышла просто обворожительной. – Только давайте выберем что-нибудь… менее… - Гакта [3]! – Грянул один из парней, и другие тут же его поддержали. - Ну, не-ет… - Разочарованно протянула юная брюнетка и посмотрела на Акиру умоляющим взглядом. Она ведь его выручила, может, и он не останется равнодушным к её мольбе. Но отпущенный на волю Танабэ придвинулся ближе к ди-джею и шепнул: - Ставь «Ваниль» [4]. Парень оценил выбор фотографа и, подмигнув, уткнулся в компьютер, видимо, в поисках композиции. Мимори застонала. Она знала, что так и будет. Девушка обернулась за помощью к Мэй, но та развела руки в стороны, улыбаясь так широко и невинно, что у её ушей можно было пришить пресловутые завязочки. М-да, никто её, собственно говоря, не толкал на подвиги. Спасать неблагодарного Акиру она полезла сама. Смирившись, что ей всё же придётся станцевать, актриса подошла к ди-джею. Тот, тоже лыбясь, протянул ей микрофон. И брюнетка едва не взвыла. Ах, ей ещё и петь придётся?! Интересно, каким образом они себе это представляли?? У Гакта был довольно низкий голос. Вспомнив об этом, Мимори невольно подумала, что репертуар популярного певца кое-кто мог бы исполнить без каких-либо усилий – голос Кея если бы не идеально вписался в композицию, то точно украсил бы её своим звучанием. Девушка порадовалась, что несловоохотливый юноша куда-то вышел и не увидит её очередного позора, хотя, чего уж там, хуже утопленницы или зарёванной мордашки она уже ничего не смогла бы ему показать. Что ж, «Ваниль» была не самой пошлой песней, которую они могли ей придумать. Но подтекста там хватало. Когда заиграли первые ритмичные аккорды, девушка неожиданно почувствовала прилив энергии. Она сможет это сделать! Раньше, до своего увлечения Фувой, она слушала разную музыку. И Гакта в том числе. Временами в свой выходной, когда хотела разрядки, Мимори включала такие песни на всю громкость и пела, пока горло не начинало сипеть. И сейчас ей просто нужно вспомнить, каково это, когда хочется петь и танцевать, позабыв про любые угнетающие события в жизни. Актриса задорно задвигала плечами, и со всех сторон стали раздаваться одобрительные выкрики, ребята оценили её бодрое начало и принялись хлопать, выражая свою поддержку. Похоже, они до последнего сомневались, что она справится. Сделать голос ниже у неё всё равно не получилось бы, но она и не стремилась к этому. И запела заводную песню своим собственным. И у съёмочной команды просто снесло крышу – оказывается, она знала слова, и она умела петь! Возбуждённый визг Мэй утонул в свистах парней и громком хохоте девушек. К припеву – кульминационному моменту – в центр зала вывалила почти половина команды, танцуя и отрываясь. Смеясь, Мимори случайно перевела взгляд на Мэй, и её улыбка едва не растаяла. Девушка-визажист что-то запальчиво рассказывала вернувшемуся Кею. Юноша чуть склонился к ней, чтобы в шуме расслышать, о чём Мэй ему говорила. Выражение его лица не выглядело заинтересованным, но он так внимательно слушал, что кто угодно захотел бы ему что-нибудь рассказать. И почему-то эта самая обыкновенная картинка вынудила брюнетку стремительно отвести от них взгляд. Он был общительным и вежливым со всеми, кроме неё. Даже после окончания съёмок он не сказал ей ни слова, хотя брюнетке казалось, что им следовало поговорить – она ведь так и не поблагодарила его! Ни за то, что вытащил из фонтана, ни за то, что заткнул Лягушку. И такое поведение Кея вынуждало Мимори думать только об одном – ему и даром не сдалось её «спасибо тебе!» Брюнетка продолжила петь и улыбаться ребятам, подбадривающим её и подпевающим вместе с ней. Выдрессированная внутренняя артистка не позволила испортить шоу. Когда песня закончилась, и внимание остальных переключилось на следующую жертву, юная актриса медленно двинулась к своему месту. Кей всё ещё стоял рядом с Мэй, и это нервировало. Невольно Мимори осмотрелась в надежде отыскать себе другое – подальше от этого юноши, к которому её влекло, словно магнитом. Наверное, ей просто нужно перестать упираться. И тогда, по закону подлости, её перестанет к нему тянуть. - …я знаю, что Су-чан будет не в восторге, - договорила Мэй и, повернувшись к медлившей брюнетке, заговорила с ней. – Это было круто, Мимори-чан! С тобой опасно ходить в караоке – ты всех перепоёшь! Стоять было неловко, и девушка всё-таки опустилась на своё место. - А как по мне, так этот талант Мимори-чан был очевидным – она же работала в агентстве с таким известным певцом! – Заикнулся Лягушка, сидевший за столом напротив юной брюнетки, и девушка подняла на него взгляд. Её коробило, когда они обращались к ней «Мимори-чан». Это вызывало неприятные ассоциации. С глумливыми обращениями Шотаро. «Ах, моя подружка Мимори-чан». Со снисходительной речью Айри. «Мимори-чан, ничего, что я вот так к тебе? Я определённо постарше буду». - И, кстати, даже снималась в его клипе! Почему вы не выступали дуэтом? – Продолжил Лягушка, и брюнетка пожалела, что согласилась принять предложение Акиры. Когда он звал её поужинать с командой, то забыл упомянуть, что этот назойливый человек тоже присоединится к ним. Ведь он был представителем спонсора – модного бренда, в чьих нарядах юной актрисе вчера и сегодня выпала честь покрасоваться. И студия работала с брендом уже далеко не в первый раз. - С известным певцом? – Задумчиво повторила Мэй. – А, точно! Ты же раньше была в агентстве Фувы Шо? Девушка кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Они не знали её работ, зато помнили, с чьим агентством был её предыдущий контракт. Это действительно напрягало. - А почему ушла? Мимори была уверена, что визажист задала этот вопрос без задней мысли. Вот только отвечать на него ей вовсе не хотелось. Потому что не хотелось врать. При Кее – тем более. - Кто ушёл? Куда ушёл? – Рядом с Мимори плюхнулся Акира и посмотрел на девушку заинтересованным взглядом, кажется, он не догадывался о таких её певческих талантах. - Наша Мимори-чан совсем недавно сменила агентство, - любезно пояснил для фотографа Синохара. – Всем интересна причина. Со «всеми» это он, конечно, хватил. Брюнетка могла биться об заклад, что вот парню, сидевшему от неё через Мэй и достающему свой телефон, было абсолютно фиолетово. И Кей подтвердил её догадки, поднимаясь из-за стола, отвечая на звонок и направляясь к выходу. Мимори проводила взглядом нескольких девушек, отправившихся следом за ним. Впрочем, как всё же отметила брюнетка, большинству ребят из команды было тоже всё равно, они просто хором заорали очередную взрывную песню. Кажется, на этот раз это был знаменитый «Dancing hero» Ёко Огиномэ. - Их много, - уклончиво ответила юная актриса, поняв, что отвечать на вопросы Синохары и Мэй всё же придётся, - когда условия перестают удовлетворять и одну, и другую сторону, контракт расторгается. - «Удовлетворять»? – Переспросил Лягушка, каким-то неприятным взглядом скользнув по девушке. – Какое интересное слово. Брюнетка почувствовала на себе озабоченный взгляд Танабэ, видимо, фотографу не нравилось поведение мужчины и его подозрительные намёки. - Обыкновенное, - пожала плечами Мимори, - можно было сказать «устраивать». - И кого же ты перестала «устраивать»? Девушка застыла. Кажется, сидевшие по обе стороны от неё Мэй и Акира тоже замерли. Как и те ребята, которые были за столом и оказались невольно вовлечёнными в этот странный разговор. - Синохара-сан, - повернулся к нему нахмурившийся Танабэ, - что за вопросы? - Или мне тоже лучше выразиться по-другому? – Лягушка не отводил своего пристального, неприятного, будто липкого взгляда от её лица. – Кажется, это твои капризы перестали устраивать агентство, не так ли? - Что? – Мэй переводила удивлённый взгляд с Синохары на актрису и обратно. Акира молчал. - Ты что-то натворила. – Уверенно заявил мужчина. – Что же такого страшного ты могла сделать, что даже твой экс-менеджер не в курсе? Вот. Вот, откуда росли ноги у всех этих вопросов Лягушки. Только как он вышел на Асано? И зачем ему это было делать? И… неужели её бывший менеджер… действительно рассказывал о ней посторонним людям… эти истории? Хорошо, что она сидела. Иначе они увидели бы, как дрожат её колени. - Отношения менеджера и актрисы точно также перестали устраивать нас обоих. – Только и смогла вымолвить Мимори и хотела встать, когда Лягушка вдруг потянулся через стол и крепко схватил её за запястье. Брюнетка даже не заметила, как напрягся от этого действия Танабэ. - Отчего же ты тогда убегаешь? – Едко поинтересовался Синохара, сверля девушку взглядом. – Если тебе нечего скрывать. Паника. Внутри всё просто ходило ходуном, точно из креплений, удерживающих её внутренности, выкрутились все болтики и вместе с шайбами рассыпались по полу. - Я лишь хотела немного освежиться, - тихим голосом ответила юная актриса, но мужчина её запястья не отпустил. - Твой менеджер потерялся в догадках. Он знает лишь, что это как-то связано с… Фувой-саном. Последняя гайка, удерживающая её сердце, выпала, и оно рухнуло куда-то вниз. Бежать. Как же ей хотелось сбежать. И спрятаться. Ей не выстоять. Мимори опустила взгляд на руку, в которую вцепился Лягушка. - Руку, Синохара-сан. – Всё так же тихо попросила она, и когда мужчина нахмурился, повторила. – Пожалуйста, отпустите мою руку. Кажется, её тихий тон разозлил его. Потому что Синохара тут же встал и резко дёрнул девушку на себя, заставив брюнетку охнуть и упереться свободной рукой в стол. Вот только вместо стола под её ладонью оказалось что-то острое. И впилось в мягкую кожу. На лице Мимори отразилось страдание, но она не вскрикнула. Зато вскрикнула Мэй, но скорее от неожиданности. И прикрыла рот ладошками. Акира понял выражение лица темноволосой актрисы по-другому. Парень встал рядом с ней и отцепил руку Синохары от запястья брюнетки. - Что вы себе позволяете? – Закипая, спросил он мужчину. И пока тот переводил возмущённый взгляд на фотографа, Мимори, оказавшаяся на свободе, схватила свою сумочку и бросилась к выходу. Выбежав из ресторана на улицу, она тяжело задышала. Ей было так страшно, что она едва соображала. Послышавшиеся позади неё шаги перепугали её окончательно, и Мимори, развернувшись, попятилась, увидев, что это Синохара последовал за ней. Вместе с Мэй и Акирой. Ну, почему всё так? Это и называется кармой, да? - Ты даже не отрицаешь. – Усмехнулся Лягушка, становясь в позу победителя. - А вы меня в чём-то обвиняли? – Кое-как сумела пробормотать юная актриса, она не могла поднять глаз на ребят. - Думаю, что не я. – Уверенно заявил мужчина. – Но, похоже, что ты ещё бессовестней, чем тебя считает твой менеджер. - Бывший менеджер, - поправила Мимори, она правда не понимала, как ещё стояла на ногах, - но это не давало ему права распускать слухи обо мне. - Так или иначе, мы все узнаем правду. «Какую правду? – Хотелось заорать девушке. – Что я влюбилась в мудака? Что от ревности слетела с катушек и заплатила придурку, чтобы тот напал на девушку? А тот взял и согласился?? Что сорвалась и от отчаяния чуть не прыгнула вниз? Что от депрессии начала терять сознание и вылетела со съёмок? А бывший возлюбленный возомнил себя мстителем? Моим мстителем? Что я сама убегала из агентства? Убегала, чтобы выжить! Вам станет легче, если вы об этом узнаете? Что это изменит? Ну, что??» - Кто бы мог подумать, что за таким миленьким фасадом скрывается кто-то настолько безобразный. Потрясающе. Он даже не знал, в чём её вина, но всё равно осуждал. Но она тоже считала себя безобразной. Отталкивающей. Внутри она всё ещё была эгоистична и себялюбива. Ведь она до сих пор не могла посмотреть на Акиру и Мэй. Потому что ей нравились эти ребята, и ей хотелось нравиться им. Но теперь об этом не могло идти и речи. - Эта фотосессия не выйдёт – я не дам фотографиям появиться на разворотах журнала. – Заявил Синохара, одной этой фразой перечёркивая все шаги Мимори, которые она сделала, топая по своему новому пути. Как в онлайн-игре. Когда твоего аватара убивали, возвращали к самому началу, отбирая пройденные уровни, заработанные очки. И где-то за своей спиной Мимори услышала шорох – это сложился от ветра её новый и зыбкий бумажный мирок. - И «Дезире» придётся вернуть. А, платье. Девушка сегодня утром прочитала это слово на бирке, когда стащила наряд с себя. Лягушка ведь был представителем спонсора – дизайнерской компании, она всё время забывала об этом, глядя на его безвкусные костюмы глазовыдирающих оттенков. Пока завтракала, актриса погуглила бренд и узнала, что платьям весенне-летней коллекции обычно давали вот такие… названия? Имена? - Разумеется. – Если он думал, что она собиралась ещё раз надеть платье, в котором её чуть не утопили, то у этого мужчины были проблемы с головой. Она не стала прощаться. Ни с ним, ни с ребятами. Развернулась и направилась прочь. Разочарование. Да, это именно то, что она увидела на лицах Акиры и Мэй, когда всё же посмотрела на них. Впрочем, она была бы к этому готова, если бы не позволила себе забыться. Жестокий план Шотаро всё-таки приносил свои плоды. Сильнее сжав ремешок сумочки на плече, Мимори продолжила идти, так и не обернувшись. Лягушка чувствовал лёгкое негодование от того, что девушка ушла, держа спину прямо. Ему хотелось видеть её раздавленной. Однако триумф от собственного обличающего монолога вернул ему высокомерное выражение. Мужчина повернулся к застывшей на месте молодой паре, чтобы ещё раз полюбоваться на их разочарованные лица, которые уставились на него так, будто увидели северное сияние в тропиках. Но он не успел больше ничего добавить к своей речи, потому что где-то над ним раздался усталый короткий выдох. Подняв голову, он только теперь заметил юношу, облокотившегося на перила высокого крыльца прямо у входа в ресторан. Лягушка не знал, как долго парень стоял там и сколько слышал, но надеялся, что всю его речь от начала и до конца. - Видели, как я её? – Буквально раздувшись от гордости за самого себя, полюбопытствовал мужчина. – Высокомерная стервочка решила, что никто не узнает, почему она сменила агентство. Это она не знала, с кем связалась. - Поднимайтесь. – Со вздохом пророкотал юноша и вошёл в ресторан. И это всё, что он произнёс. Нет, Лягушка и не ожидал хвалебных высказываний, Эм был скуп на комплименты и похвалы, но хоть что-то он мог из себя выдавить. Вернувшись в ресторан и игнорируя странные взгляды сотрудников студии, озадаченный мужчина вышел на открытую террасу следом за парнем. - Вы считаете, что оказали неплохую услугу, - заговорил Кей, опускаясь в кресло за столиком в углу террасы, - Синохара-сан. - Конечно, считаю! – Часто заморгал мужчина. - Это был не вопрос. Мужчина махнул рукой в сторону зала: - Разочарование на лицах тех молодых людей – неоспоримый факт моей правоты! - Они разочарованы тем, что их работа пошла коту под хвост. Вашими стараниями. – Заметил парень, доставая пачку сигарет и зажигалку. - То есть? - Они трудились, чтобы в конечном итоге узнать, что Синохара-сан решил, будто он святой. И сам безгрешен. От изумления мужчина округлил глаза и смог только пробормотать: - Я что, должен был промолчать о её прошлых выходках? О том, что эта кукла себе позволяла? - Меня не интересует грязное бельё моих коллег и артистов. – Закурив, отозвался Кей. – А вас, похоже, привлекает. Синохара раздул ноздри и, не замечая, что выставляет себя обиженным ребёнком, заявил: - Такая наглая и лицемерная… особа никогда не будет красоваться в нарядах моего дома. - Не знал, что семьи Синохара и Оно породнились, - в низком голосе прозвучала едва уловимая насмешка, - Айри забыла упомянуть об этом важном факте. Чувствуя, что щёки заливает краской, мужчина поспешил пролепетать: - Гхм… Говоря «моего дома», разумеется, я имел в виду то, что модный дом моего босса тщательно отбирает моделей для своих великолепных нарядов. И эта… малолетка до них ещё не доросла. - Макет утверждён. – Затянувшись, парень медленно выпустил дым. - Но ведь… вы можете его изменить… - Могу. – Охотно кивнул Кей, переводя на Синохару скучающий взгляд. – Но мне нужна причина. Пока я её не услышал. Их дальнейшей беседе помешали ввалившиеся на террасу Акира и Мэй. - Смена макета? Это безумие! – Простонала девушка-визажист, видимо, услышав окончание диалога. – Момо всё ещё где-то развлекается с очередным ухажёром. - Только не это, - заломил руки фотограф, - не хочу Момо. - Но она одна ещё как-то вытянула бы эти съёмки, - вздохнула Мэй. - Мне надоело снимать Момо. – Танабэ чуть не притопнул ногой. – Здесь же – свежие, интересные образы. - Признайся, она тебе просто понравилась. – Сложила руки на груди девушка-визажист. - Ты забыла тот поцелуй?! – Воскликнул фотограф, имея в виду съёмку Мимори со статуей. – Или вспомни фонтан! Она сама залезла в холодную воду! А зеркала?! - Творческие люди слишком влюбчивые натуры. – Ответ Мэй был полон сарказма. Кей задумчиво переводил взгляд с возбуждённых девушки и парня на Синохару, по одному виду которого было понятно, что внутри у него идёт мозговой штурм. - Пятьдесят на пятьдесят, - заметил юноша низким голосом, привлекая внимание всех троих. - Что? – Нахмурился Лягушка. - Пока что у нас два голоса «за» и два «против». - Ой, да поступай, как хочешь! – Психанул Танабэ. – Только не называй меня потом своим другом! - Не припоминаю, чтобы мы вместе лепили куличики. – Парировал юноша и добавил. – Я был «за». Второй голос «против» принадлежал Мэйлин. Акира уставился сначала на Кея, а потом перевёл такой же изумлённый взгляд на девушку, которая настороженно сейчас смотрела на юношу с грубым голосом. Обычно он называл её полным именем, когда был чрезвычайно серьёзен. - Я думал, она тебе понравилась, - обескуражено заметил фотограф, глядя на подругу. Она ей и понравилась. Да, Мимори действительно нравилась девушке. Пока не спасла Акиру от участи танцевать под Куми Коду, чем вызвала его восхищённый взгляд. Это было другое восхищение. Не рабочее. Не творческое. Танабэ смотрел на Мимори не как фотограф на модель, а как парень на заинтересовавшую его девушку. Мэй пожала плечами на его замечание. Когда Акира сказал, что им нужно переубедить Кея, она, конечно, пошла с ним. Но отдавать свой голос юной актрисе не спешила. И Кей, разумеется, это понял. Но она не ожидала, что голос Мори тоже будет «за». - И что вы решили? – Не выдержал Синохара, наивно полагая, что юноша примет решение, исходя из этого глупого голосования. Кей посчитал его голос просто так. Хотя, если честно, не совсем. Ради хоть какого-нибудь противовеса. Чтобы уровнять шансы на исключение Мимори. Что ж, можно было спрятаться за словами Акиры о том, что образы девушки действительно вышли яркими. Что она справилась с этим лучше, чем сделала бы Момо или любая другая модель. А можно было бы потешить самолюбие Мэй и убрать для неё нарисовавшуюся соперницу. Прислушаться к словам Синохары в конце концов. Но в этом и был весь фокус – никто не смог бы предсказать, кого из них выберет Кей. - Я так и не услышал ни одной достойной причины, чтобы заменить модель. – Заметил он. - Момо справилась бы не хуже. – Как бы между делом пробормотала девушка-визажист. - Согласен. Но это не показатель. – Ответил парень. – Мне нужно, чтобы Момо разбомбила её фотосессию своими образами. Пока что эти фото выигрывают. - Момо более известна. – Не сдавалась Мэй. - Не спорю. – Вновь согласился Кей. – Зато Мимори работала, пока Момо развлекалась. Как бы девушке ни хотелось, она не стала спорить – замечания Кея были по делу. - Она одна ходячая проблема! – Вновь подал голос Синохара. Юноша вздохнул и развёл ладони в стороны: - «Уважаемая Мимори-сан, мы расторгаем с Вами договор, потому что Вы – одна ходячая проблема». – Продекламировал Кей воображаемое письмо, которое компания должна была бы отправить девушке; по телефону это звучало бы даже хуже. Акира невольно хмыкнул. - Ещё варианты. Нет? Тогда я снова повторю то, что сказал десять минут назад. Макет утверждён. И парень покинул террасу, недовольный тем, что его время потратили впустую. Впрочем, он ведь прекрасно понимал, что у ребят и Лягушки нет никаких причин, кроме «хочу». Ну, он честно дал им шанс оправдать свои «хотелки», но они им не воспользовались. Вот он мог назвать реальную причину, почему им следовало отказаться от этой модели – она ушла. Как только появилась призрачная угроза, Мимори отступила. Кей не понимал, как вообще можно было увидеть в Синохаре хоть какую-то угрозу – у мужчины не было ни доказательств, ни состава преступления, ничего – он обвинял брюнетку и не знал, в чём. А она не стала бороться, не стала отстаивать свой труд, свой вклад. Она ведь честно отработала эти съёмки, погружаясь в образы, отдавая свои силы. Он прекрасно это видел. И ушла. Практически сбежала. Кей… Хм, что ж, наверное, он подозревал, почему. Но не принимал этого отступления. Он мог назвать вескую причину, но не стал. * * * На журнальном столике дымилась уже третья по счёту чашка кофе. Голова раскалывалась. И от запаха кофе, и от стресса. Ещё днём всё было хорошо и шло своим чередом, а потом позвонил президент. Первые признаки мигрени проявились уже тогда. Давление, тошнота. К тому моменту, когда пришлось ехать в аэропорт, голова уже практически ничего не соображала. Поэтому за руль пришлось сесть Ё. Киара терзала клавиатуру, сидя за ноутбуком прямо на полу и внося последние поправки, согласованные со сценаристом. Блондинка торопилась – съёмки теперь необходимо было начать раньше. Поглощённая работой девушка таким образом пыталась занять свой разум, чтобы поминутно не превращаться в хныкающего ребёнка. А хныкать, плакать и причитать хотелось ещё как. Но её слёзы совершенно не спасли бы ситуацию. Зато, может, перестала бы болеть голова. Непривычно тихая квартира Глеба давила. Сесса понятия не имела, где сейчас находился её кузен. Но ни за какие плюшки не захотела бы попасться ему на глаза. В ближайшее время – точно. Перепуганная и перенервничавшая она едва ли запомнила, что происходило в аэропорту. Но одно она не забудет никогда. Она ни за что не сможет забыть Ленсона. Его испепеляющий гнев в глазах и ужасающе ледяное спокойствие в действиях. Сесса вздрогнула от неожиданности, когда на столике завибрировал мобильный. Звонила мать. Киара закрыла глаза и откинула голову назад – неприятный разговор был неизбежен. - Что этот невыносимый парень сделал с моим мальчиком?! Почему Крис позвонил мне в слезах?? – Блондинка не успела даже поздороваться с матерью, как та пошла в атаку. – Кем он себя возомнил? Да, я просила присмотреть и, если удастся, отправить домой, но не таким же образом! Что у вас там происходит? А ты куда смотрела вообще? - Привет, мам, - глухо произнесла Киара, когда женщина, наконец, сделала небольшую паузу. - Объясни мне, ты же старшая сестра, как ты могла допустить, чтобы мальчику сделали больно?! Знаешь, что заявил этот паршивец, когда я ему позвонила? Что ему, видите ли, «некогда» со мной разговаривать! Он на работе! Представляешь? Под «паршивцем» Дафна, видимо, подразумевала Глеба. Киара потёрла лоб, поражаясь тому, что Ленсон вообще поднял трубку. На его месте она сама совершенно точно проигнорировала бы эти назойливые звонки. А вот поведению матери она вовсе не удивлялась – та вела себя подобным образом не в первый раз. Что ж, хотя бы что-то полезное можно было извлечь из этого разговора – Ки, по крайней мере, узнала, где сейчас был кузен. - Я это так не оставлю! Я прямо сейчас позвоню миссис Кэррол, а потом его родителям! Шерин должна знать, как ведёт себя её сын! Я и до Михаила доберусь! - Это просто смешно, - не выдержала Сесса, - по-твоему, им с Крисом по семь лет, что ли? Глеб действительно занят, позвонишь ему завтра. - У вас там сейчас… почти полночь, - посчитала Дафна, - и ты всё ещё утверждаешь, что он на работе? - Мам, он режиссёр. Здесь не бывает чёткого рабочего графика. – Девушка осознавала, что ей прилетит сейчас и за это, она ведь стала режиссёром без согласия матери. Ну, и, честно говоря, Киара не была уверена, что Ленсон и домой-то сегодня вернётся. - Мне всё равно, как сильно он там занят! Глеб должен объяснить мне, почему довёл моего сына до слёз. Девушка вздохнула. - Мам, папа с тобой? - Да, - растерялась женщина. - Позови его, пожалуйста. Когда мобильник взял отец, Сесса произнесла: - Пап, Крису нельзя в Японию. Если он хочет и дальше вести безответственную жизнь со своей подружкой, ему лучше сюда не возвращаться. - Что случилось? – Со вздохом спросил Маршалл. - Это не телефонный разговор. - И как ты предлагаешь объяснить это твоей матери? Она тут вне себя, Крису сделали больно. - Больно сделали не ему. – Тихо поправила отца Киара и услышала знакомое пиканье – кто-то пробивался на вторую линию. Девушка отвела руку от уха и посмотрела на телефон. На дисплее высвечивалось имя брата. Похоже, он долетел. Блондинка поймала себя на том, что и разговора с ним она хотела бы избежать. - Пап, мне звонит Крис. Успокой маму, а то она действительно, чего доброго, побежит к бабушке. Или начнёт доставать дядю с тётей. И верните Криса в бизнес-школу, на которую он забил, у парня слишком много свободного времени на всякую фигню. - Вот только не надо переводить стрелки, - трубку выхватила Дафна, - Кристиан прилежно учится, это ты сбежала из дома ради какой-то призрачной мечты. - Зато сейчас моя работа очень даже реальна. – Отозвалась девушка и отключилась. Упрёки по поводу выбора профессии преследовали её постоянно и, похоже, в ближайшем будущем не собирались прекращаться. Иногда родительница будто забывала об этом, и тогда блондинка могла ещё как-то нормально разговаривать с ней. А иногда ей вот так бесцеремонно приходилось заканчивать разговор. И отец тоже поступал похожим образом. Он присутствовал, но никогда не влезал в отношения между матерью и дочерью. Может, считал, что это к лучшему. Набрав брата, Киара решила, что лучше отстреляться сразу. От переизбытка негативных эмоций сегодня у неё глаза постоянно были на мокром месте. И если в аэропорту она ещё как-то держалась благодаря молчаливой поддержке Куросаки, его руке на плече и страху разозлить Глеба ещё сильнее, хотя куда уж больше, теперь ей было почти невыносимо. - Ки, - ответил парень, шмыгнув носом. - Долетел? – Голос Сессы звучал глухо, она спрашивала очевидные вещи, чтобы не наброситься на брата с вопросами, зачем он вообще попёрся в агентство, если так не переносил девушку Глеба. - Да, мы в отеле, ждём папиного водителя. Лекса в ванной, никак не может успокоиться. Она до сих пор в шоке. Глеб её напугал до смерти. И меня. Она еле… - Я рада, что полёт прошёл хорошо, и ты чувствуешь себя сносно. – Перебила брата девушка, она не собиралась дальше слушать про мисс Хьюитт. – Не болей. Пока. - Ки, подожди, - позвал её парень, - я знаю, ты считаешь, что она меня не любит. - Печально, что ты так не считаешь. Парень вздохнул. - Вот уж не думал, что между нами может произойти такая ссора. Личное обычно оставалось личным. Когда вся семья осуждала тебя за Куросаки-сана, я и слова против не сказал. - Но и поддержать меня ты не спешил. - Будто тебе была нужна моя поддержка. Будто ты её приняла бы. - Я чувствовала себя ужасно. Вся семья отвернулась от меня. Глеб был единственным, кто принял мой выбор. - Ох, ну прости, что Глеб оказался лучшим братом, чем я. - Ты снова слышишь не то, что я тебе говорю, - устало отозвалась Киара. – Когда перестанешь вести себя, как ребёнок, тогда и поговорим о прошлом. - А что ты хочешь от меня, Ки?! Как мне нужно перестать вести себя?! - О, отлично. Можешь покричать на меня – на радость Лексе. Ей прекрасно будет слышно всё даже за закрытой дверью. - Ты во всём теперь будешь винить её?? - Нет, я во всём виню себя. Это я оказалась плохой сестрой. Виню, что уехала, бросив всё, бросив тебя. Виню, что погналась за «призрачной мечтой», позабыв о брате. Виню, что не досмотрела, и Лекса окрутила тебя. Виню, что не показала сразу, какая она. Виню, что молчала о её заигрываниях с другими парнями. Виню, что… – Киара остановилась. – Уже поздно что-либо говорить. Ты слепо любишь её и не видишь изъянов, а когда говорит сердце, слушать остальное – остальных – очень трудно, поверь, я знаю это. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе. Блондинка встала из-за столика и взяла недопитую чашку с кофе, чтобы отнести её на кухню. Пора было возвращаться в отель. - Ки, давай поговорим сейчас. Ты не даёшь мне даже шанса как-то оправдаться… Я тоже много хочу сказать тебе… - В голосе парня вновь послышались слёзы. Она не хотела причинять брату боль, но смотреть на то, в кого он превращался, общаясь с Лексой, было больнее вдвойне. - Пока, Крис. – Поспешила попрощаться девушка. – Несмотря ни на что, ты мой брат. Я знаю, что когда-нибудь потом мы от души посмеёмся над всеми этими ссорами. Подумай над тем, что произошло, что может произойти. А пока… Я люблю тебя. Всем сердцем. Так что береги себя. И не доводи маму до звонков мне. Тишина стала какой-то слишком неприятной. И Сесса заволновалась. - Ки… Я… мне нужно… нет, я должен кое-что рассказать тебе… – Начал блондин таким тоном, что Киара осознала, она не справится с этим сейчас. - Нет, Крис, - перепугалась девушка, - давай не сегодня. Пожалей меня, пожал... - Ты не понимаешь, это срочно. – Перебил он сестру. – Я должен был рассказать раньше. Ки, послушай… Ты… Ты только… - Крис. – С нажимом произнесла блондинка, захлопывая ноутбук и убирая его в сумку. – Всё в следующий раз. Мне нужно время остыть… - Это не про нас с тобой. – Сейчас голос парня звенел, будто ему уже не терпелось вывалить очередную беду на голову своей сестры. - Крис, пожалуйста. – Киара направилась в прихожую и прислонила ноутбук к тумбочке, чтобы обуться. - Послушай же! Ки, я сделал нечто ужасное… Раздавшийся звонок в дверь напугал девушку, и Сесса даже отшатнулась в сторону. Она ещё успела подумать, наверное, Глеб вернулся. И следом пришла вторая мысль, что у кузена есть ключи, и он не стал бы звонить в собственную квартиру. - Кто это? – Пробормотала блондинка, собираясь посмотреть, кто за дверью. - А это то, о чём я хотел тебе рассказать… - Убитым голосом прошелестел Кристиан. - Что? – Нахмурившись, Киара подошла к двери и заглянула в глазок. Шок. Не тот, который бывает, когда замечаешь что-то невообразимое. А тот, который заставляет сердце сжиматься в изумлении. Увиденное повергло её именно в вот такой шок. За дверью стояла высокая и красивая девушка. Каштановые волосы аккуратными локонами струились по плечам. Хорошая фигура гостьи была заметна даже под модным мешковатым платьем. Высокомерный взгляд карих глаз, маленькая родинка на правой скуле, припухлые губы с толстым слоем розового тинта, изогнутые в не то улыбке, не то усмешке – абсолютно всё было знакомо Киаре. Знакомо до ненависти. Знакомо до злости. Медленно, пытаясь контролировать каждое своё движение, блондинка посмотрела на свою руку, в которой всё ещё сжимала телефон. Убивающийся Кристиан покорно молчал, и девушка почувствовала, что готова сама лично прибить его. - Только скажи мне, - тихим от ярости голосом начала Сесса, - что это то, о чём я думаю, и я врежу тебе так, что до свадьбы не заживёт. - Ки… - Проскулил Кристиан, хватаясь голову. – Это всё из-за случая с Лексой! И ты, и Глеб разозлили меня, и я решил, что хочу отомстить! Лекса поддержала! А у неё как раз появилась эта подружка! До этого я, правда, не знал, что они общаются! А тут такая удача подвернулась! - Заткнись, Крис. – Она больше не могла слушать его. – Вы оба в конец рехнулись? Я хочу знать, что она делает в Токио? Быстро! - Я расскажу, Ки, только, пожалуйста, не… - Живо! - Ле-лекса подружилась с… с Р… Риан и пригласила её как-нибудь приехать в гости… - То есть в Токио? - Ну да… А та согласилась, и вот… - Как она узнала, где живёт Глеб? Крис замолчал. Киара с шумом втянула воздух. - Скажи мне одну вещь, вы каким местом думали, заводя с ней знакомство? - Она первая написала Лексе! - И та не придумала ничего умнее, чем пригласить её сюда?! - Она же не знала, что Риан решит приехать сразу! - Зачем вы сказали ей адрес Глеба? Ладно, связались с ней, но тут вы могли хоть чуть-чуть пошевелить мозгами?! Крис, уже забыл, что она вытворяла? - Я был очень зол на тебя, и на Глеба, и на… - Знаешь, когда я думаю, что хуже ты уже ничего выкинуть не можешь, ты тут же разубеждаешь меня в этом и творишь такую… хрень, что даже я со своим бегством из дома кажусь невинной овечкой. Хотел отомстить, чёрт тебя возьми?! - Это ещё не всё… - Дрожащим голосом пролепетал блондин, и Киара сжала руку в кулак, готовясь к настоящему трэшу. - Скандал… - Начал он, и кулак блондинки вдруг разжался. Если бы сейчас кто-то увидел её, то подумал бы, что Сесса была готова лишиться чувств. - Та статья, что вышла… про меня и… Канае. – Крис от волнения и до этого говорил сбивчиво, а теперь его совершенно невозможно стало слушать. – Я как-то обмолвился, что меня бесит… новая девушка Глеба, когда Лекса говорила с… Риан по телефону. И… видимо, она… ну, Риан услышала это, потому что предложила, чтобы я как-нибудь подвёз Канае на виду у всех, чтобы ну… понимаешь, это вызвало бы слухи, может, сплетни. И у кузена тоже появились бы вопросы к Канае… Вы с Глебом, правда, меня очень-очень обидели, Ки. Ки? Ты меня слушаешь? Киара закрыла рот рукой, в изумлении слушая то, что говорил её брат. Господи. До этого был не страх, нет. Вот теперь она была в ужасе. - Боже. – Сдавленно выдохнула девушка. - Ки? - Крис. Кристиан. – Забормотала она, во рту всё пересохло. - Что? Да что?! - Моли Бога, чтобы Глеб не узнал об этом. Девушка мысленно вознесла благодарности, что её брат был уже за пределами Японии. Спасибо. Спасибо Ленсону за оперативность. Спасибо, что он избавился от Кристиана так быстро. Что посадил его на самолёт до того, как выяснил, что к отвратительному скандалу приложил руку и его кузен. Сессу всю трясло. От желания разреветься прямо здесь и сейчас. Она тоже хотела бы не знать правды – та была слишком уродлива. В кого превратился её бестолковый брат? И кем была она сама, если не замечала, что происходит с Крисом? - Я не мог быть с этим один на один! Ты должна меня понять! Киара пыталась понять другое. Как ей теперь разговаривать с Глебом, смотреть ему в глаза. Как работать с Канае и делать вид, что они не спасали ночью её подругу, что не обнимались вместе с ней и Кёко в прихожей Рена, не разбирали игрушки в номере отеля, не… …она вспомнила все ночи, которые провела в слезах из-за разлуки с Куросаки. Она помнила, как было больно и как что-то, казалось, разрывало на части прямо изнутри. Киара всё ещё слишком хорошо помнила, как захлёбывалась в чувствах. И слишком хорошо знала, что причиняло боль. Время, расстояние. Собственные мысли, от которых невозможно было избавиться. Она слишком хорошо знала, каково сейчас было Канае. - Ки… Что нам теперь делать? Ки! - Вам – ничего. – Она еле заставила себя разлепить губы. - Но… Но… Девушка сбросила звонок и повесила сумку с ноутом на плечо. Набрала в лёгкие побольше воздуха и открыла дверь, выходя на площадку и сталкиваясь нос к носу с Риан. Шатенка уставилась на Киару и осмотрела её с ног до головы, чуть приподняв брови. Ки усмехнулась, становясь в эффектную позу. - С этой стороны меня рассматривать лучше. Свет падает так, что просто невозможно налюбоваться. - Сесса. Вот уж не ожидала увидеть тебя здесь. Помнится, у тебя были не лучшие моменты, связанные с Японией. - Ты как всегда всё перепутала, Картер. С Японией у меня были связаны самые замечательные моменты. - Твой язык стал ещё острее. - А твоя задница – ещё шире. - Что, так и будем оскорблять друг друга не лестничной площадке, или ты уже пригласишь меня внутрь? - Я тебя сюда не звала, поэтому и приглашать в квартиру не стану. К тому же, если ты не заметила – я ухожу. – Ки кивком головы указала на свою сумку, висящую на плече. - Что ж, тогда не буду тебя задерживать. - Тебя тоже там, - Сесса кивнула на квартиру, - никто не задержит. - Его там нет. – Поджав губы, поняла шатенка. - «Его» там есть, - рассмеявшись, соврала девушка. – Там сидит твоя новоиспечённая «подруга» Лекса и мой брат Кристиан, надеюсь, ты помнишь Кристиана? - Что же получается, вся семья перебралась в Токио? - А как же. Бабуля тоже здесь. Вам просто обязательно надо встретиться. – Памятуя о натянутых отношениях Риан и бабушки, не удержалась от колкости блондинка и вызвала лифт. - Миссис Кэррол что… тоже в Японии? – Пробормотала американка, пребывая явно не в восторге от этой новости. - Слушай, с удовольствием поболтала бы с тобой, но я спешу. Обычно же так принято говорить, когда хочешь поскорее избавиться от прилипал? - Н-да, Сесса, ощущение, что я вернулась на пять лет назад – в наши старые добрые «как же я ненавижу таких сучек, как ты» времена. - Это чувство взаимно, Картер. – Ки послала девушке воздушный поцелуй, заходя в приехавший лифт. Риан зашла следом. - И что, ты, правда, нашла себе работу, после того, как бросила универ? - Я не бросала универ, если ты забыла. Я бросила конкурс. - Ах, ну да. И куда сейчас направляешься? - На работу. - В такое время? Пашешь сверхурочно? Ты уже вызвала такси? Может, подвезёшь меня до отеля? - Я не на такси. - Боже, пользуешься общественным транспортом? - Да. И горжусь этим. Тебе тоже стоит попробовать. Давка, жара, толкучка. Сразу корону снимешь. Выйдя на улицу, Киара дождалась, пока Риан сядет в ожидающий её автомобиль, явно предоставленный отелем, а после направилась к своей машине. Ей нужно было связаться с Глебом немедленно. И позволить оторвать свою раскалывающуюся голову. * * * Он пришёл в сознание некоторое время назад и чувствовал себя отвратительно. Гаже было только после беспорядочных ночных пьянок. Шо сел ровнее на заднем сиденье автомобиля и уставился на своего водителя. Он не помнил, как его вызывал. Болела шея. Блондин взялся за неё рукой, и боль стала сильнее. И воспоминания вернулись. Кёко хотела, чтобы он замолчал, и Цуруга исполнил её желание. Твою мать, они что, просто вырубили его прямо в том сраном лифте?? Певец не находил слов. На ум шёл только отборный мат. «Пиздец. Просто пиздец, бля!» Какой же уеб… отвратный был денёк. Ему нужно было залить в себя что-то крепкое, горькое и, желательно, убойное. И прямо сейчас. Достав из кармана мобильник, Фува набрал парням из группы, уверенный, что они зависают в каком-нибудь клубе. И оказался прав – ребята торчали в «Бомбе», их излюбленном местечке. Этот клуб нравился Шо. Занимающий несколько этажей, он мог предложить музыку и напитки на любой вкус. А так же VIP-комнаты, в одной из которых и находились сейчас парни. Когда Фува плюхнулся на диван, к нему тут же подсела какая-то птичка, но блондин её проигнорировал. - Ну, и видок у тебя, - прокомментировал внешний вид певца Макс, обнимая за талию ещё одну сладкую пташку, и пододвинул к нему открытую бутылку виски. – Как после гастролей. И я не о твоих гастролях по кроватям. Шотаро промолчал, неопределённо махнув рукой, этот жест как бы говорил «не доставай». Ему не хотелось обсуждать. Ничего не хотелось обсуждать. Он сегодня конкретно облажался. Ещё и подставился. Так, мало того, что этот змей Такарада был в курсе всего, так ещё и Кёко с этим своим высоченным коммандос… Как он его так ловко уложил-то, а?? И где только этому научился? Шея до сих пор болела. Тьфу, бля! О, и ещё слова Могами о том, что ему не увидеть Канае своей девушкой. Блин, это реально бесило. До скрежета зубов. Он так крепко сжал челюсти, что, казалось, мог действительно стереть их в порошок. Он не притронулся к виски. Не притронулся к пташке. Пошло всё. К чёрту! Ему сейчас хотелось, чтобы какой-нибудь чёрт вылез из преисподней и вылил на Токио свой котёл, полный уничтожающего огня. Он не сдвинулся с места, когда парни решили продолжить развлекаться уже по отдельности – каждый со своей птичкой. Ему реально нужно было надраться. До беспамятства. Отключиться. Чтобы не думать, не сожалеть, не ревновать, не беситься. Но так и не сделал ни одного глотка. Охренеть. Фува Шо сидел в одиночестве в VIP-комнате клуба и был совершенно трезв. Да таким темпом его поднимут на смех. Надо валить. Певец поднялся на ноги и направился к выходу. Он толкнул дверь, шагнув в коридор. На его пути материализовалась высокая тёмная фигура. Чёрная худи, чёрная бейсболка, чёрные джинсы и кроссы. Шо невольно сделал шаг назад. От фигуры шла странная аура. Чего-то тёмного. Густого. Ледяного. И парень разгадал эту ауру – от неё несло кровью, переломанными костями. Фува сделал ещё один, на этот раз судорожный, почти торопливый шаг назад. Но не успел даже увернуться, когда сильная рука оказалась на его шее и легко, точно парень был всего лишь куклой, оторвала его от пола и со всей дури припечатала к столику, проломив его спиной деревянную столешницу. Из его горла вырвался хрип. В ушах стоял треск, и певец не смог бы определить, чей именно – дерева или его собственного позвоночника. Послышались звуки падающего и разбивающегося хрусталя – бутылок, бокалов и стаканов, которыми был заставлен стол. От боли в глазах стояла фиолетовая пелена с оранжевыми всполохами. Его горло оказалось на свободе, и Фува, закашлявшись, с большим трудом перекатился на бок. Сумев кое-как разлепить веки, тяжело дыша, блондин уставился на высокую фигуру, возвышающуюся сейчас над ним и рассматривающую его с каким-то ленивым, бесстрастным интересом убийцы. Липкий, первобытный страх ворвался в сознание Шо, парализуя певца. Потому что он знал того, кто пришёл по его душу. Ленсон. Нет. Тот самый чёрт из преисподней, которого он так бездумно звал сегодня. - Ты. – Прохрипел Фува, скорчившись в осколках на полу от унижения и испуга. Равнодушный монстр пропустил эту реплику парня мимо ушей и потянулся к нему. Шо в панике заметался, пытаясь отползти от этого чёрта, как можно дальше – он даже думать не хотел, что ещё тот мог с ним сделать. Ухватив парня за шиворот дорогого модного пиджака, Глеб подтащил его к уцелевшему второму столику. Ему хотелось размозжить голову горлопана об этот столик. Может, вместе с черепом засранца треснул бы и жуткий лёд, сковавший все его внутренности? Режиссёр с глухим звуком прижал голову парня к деревянной поверхности. Фува дышал часто и как-то странно, точно булькал. - Ч-чего ты хочешь?.. – Просипел Шо, собрав последние крохи даже не мужества, наглости. – Пришёл отомстить?.. Месть? Бес, сидевший сейчас в Ленсоне, не знал этого слова. Зато он знал слово «боль». Почему-то оно было хорошо ему знакомо. - Почему мне?.. В этот раз её застукали не со мной. – Фува пытался отболтаться, он знал, что это тупая идея, но у него не было других. Глеб поднял запястье певца и прижал его руку к столу, вынудив блондина растопырить пальцы. Нависнув над вырывающим свою конечность певцом, режиссёр взял в руку стакан и вылил его содержимое куда-то на пол. А потом ухватил стакан сверху и, размахнувшись, со всей силы впечатал в деревянную столешницу буквально в дюйме от пальцев Шо. Этот удар, раскрошивший хрусталь и сделавший приличную отметину в лакированной деревянной поверхности, утонул в сорвавшемся хрипе парня. Который сейчас смотрел на свою дрожащую конечность и соображал, что едва не остался без пальцев. Ленсон бесстрастно стряхнул окровавленные осколки со своей ладони и потянулся к ещё одному бокалу. - Следующий будет по твоей руке. Которая тронула то, что я запретил. Фува едва не подавился собственной слюной. Глухой рокот принадлежал какому-то зверю. Не человеку. Будто собственный голос раздирал его горло. Тупаяидея. Тупаятупаятупая. - Я… этого не хотел… не планировал… - Просипел блондин, ему было больно просто дышать. Спина болела так, что он даже не пытался дотянуться до неё. И, похоже, рёбра всё-таки не выдержали встречи со столешницей. – Всё, правда, вышло из-под контроля!.. Тебе Такарада рассказал, да?.. - А, так президент всё знал, - и от этой интонации Шотаро весь внутренне подобрался. Холодной. Пустой. Ему было плевать. Монстру было плевать. «Что?.. Такарада умышленно не сообщил об этом Ленсону? …почему? Опасался чего-то подобного?» – Метались мысли блондина, а потом он понял. Не опасался. Знал. Такарада знал, что в таком случает этот чёрт придёт к нему. Блядь. Думайдумайдумай. Так, что там ещё было. Шо судорожно хватался за любую тростиночку, что могла бы вытащить его. Президент уверял, что не рассказывал Котонами о том, кто привёл папарацци и зачем. Точно. Нужно перевести тему на них – президента и девушку. - Такарада не сказал об этом Канае! – Воскликнул Фува. – Она не знает! Вот, где было больно. Канае. Мелькнувшие тёмные локоны в боковом зеркале заднего вида, когда Кадиллак свернул на подземную парковку. Её зовущий шёпот в телефоне. Окна, в которых так и не зажёгся свет. Он пытался всплыть, но любимое имя, произнесённое чужим голосом, вновь припечатало его ко дну, отделив от поверхности огромным ледяным слоем первобытного, неконтролируемого гнева. Глеб выпустил стакан и врезал певцу. Фува отлетел к тому, что осталось от другой столешницы, ссадив висок о её отломанный край. Шо снова скрючился на полу, сплюнув кровь с разбитой губы и застонав. - Мне надоел твой трёп. – Как-то чересчур тихо заметил режиссёр, точно простая человеческая речь давалась ему с большим трудом. Глеб шагнул на парня, и тот понял, что терпение, если оно вообще было у этого существа, закончилось – взгляд тёмно-зелёных глаз был застывшим. Неживым. И вот теперь уже не страх вопил голосом знаменитого певца – кошмар. А он и, правда, заорал, когда Глеб замахнулся ногой, собираясь, видимо, вырубить его навеки. И его истошный вопль – о, Боги! – остановил удар. Ленсон не спеша опустил ногу и присел перед певцом на корточки, безразлично глядя в неестественное от гримасы ужаса лицо парня, перепачканное в крови. - Какая отвратительная нота. – Негромко заметил режиссёр. – Куда нужно ударить? Я хочу услышать её снова. Блондин весь похолодел от беспощадных слов и почти задохнулся, когда Ленсон коротко двинул певцу в живот, проверяя странную догадку. Тот захрипел и скорчился на полу в осколках разбитых стаканов. Смешно. От них остались только осколки, а лёд в нём даже не треснул. И догадка подтвердилась. Сколько бы раз он не врезал этому парню, ярости в нём меньше не стало бы. Выпрямившись, режиссёр прижал ногу к горлу певца, глядя на хрипевшего блондина сверху вниз. Страх и ужас Шо лишь усиливались, а ему легче не становилось. Чёрт, сидевший в нём, всё ещё знал о боли. И хотел причинять её другим. Но Глебу это уже было неинтересно. Убрав ногу, Ленсон накинул капюшон прямо на бейсболку и неторопливо вышел из комнаты. Точно растворился во мраке. Даже спустя приличное время после ухода режиссёра, единственное, что чувствовал Шо – это жуткая дрожь. Его трясло так, как не лихорадило простуженных. И ещё была невыносимая боль, такая, что хотелось подвывать. Кажется, он, правда, поскуливал – не понимал, не верил, что эти звуки мог издавать он сам. Только когда разум начал догадываться, что осатаневший чертила не вернётся, Фува попытался выдохнуть. И не смог. Огонь в горле от криков и безжалостной руки всё еще жёг, кожа шеи помнила ощущение прижатой к ней ноги, тело ломило от ударов, а вот голове вдруг стало неимоверно холодно. И известный певец почувствовал, как его сознание застывает. И его организм, переживший приличную нервную встряску, просто отключился. * * * Громкая музыка и приглушённый свет бара не сумели спрятать её от него. Куросаки заметил Киару сразу же, как только вошёл в зал. Привлекательная блондинка сидела прямо на барной стойке и, яростно жестикулируя руками, что-то рьяно рассказывала смазливому бармену. Шёлковый костюм тёмного болотного цвета, тот, что был на ней сегодня в аэропорту, прекрасно оттенял её светлые локоны. Чёрный топ выгодно подчёркивал высокую красивую грудь, оголяя плоский животик. Бармен смотрел то на топ, то ниже, абсолютно не слушая того, что пыталась до него донести перебравшая с шотами красавица. Ё сжал зубы с такой силой, что на щеках заходили желваки. - … а это значит, всё – пора бить тревогу. Может, записаться на сеанс к психотерапевту, это не такая уж отстойная мысль? Почему семейную драму нельзя проглотить, как этот алкоголь?.. Потому что после неё будет несварение? - И жуткое похмелье на утро, - согласился с ней Куросаки, вставая перед блондинкой. Киара быстро повернула голову на звуки знакомого голоса и, едва заметив Ё, счастливо улыбнулась. - А вот и он, - тепло выдохнула Сесса, не отводя от высокого японца взгляда светлых глаз, - как ты нашёл меня? - А разве ты пряталась от меня? – В ответ поинтересовался Куросаки, бросив на бармена предупреждающий взгляд, и парниша предусмотрительно сделал несколько шагов в сторону. - Неплохая идея, - приподняла брови Киара, не заметив столкновения мужских взглядов, - давай как-нибудь сыграем? - Мы уже сыграли, - Ё посмотрел на девушку, - мы играли в эту игру очень много лет. Ты пряталась, я искал. Ты искала, я прятался. Её улыбка дрогнула. - Мой парень не в настроении, - извиняющимся тоном пробормотала блондинка, повернув голову к бармену, точно хозяйка просила прощения у посетителей за негостеприимного супруга, - поболтаем в следующий раз. До свидания. - Лучше скажи «Прощай», - посоветовал Ё, и Сесса удивлённо вскинула на него глаза, - вы больше не увидитесь. - Не понимаю, чего ты добиваешься, - честно призналась Киара, - но я выпила достаточно, чтобы не принимать твои слова близко к сердцу. - Напрасно ты не воспринимаешь их всерьёз, - ответил японец и, больше ни слова не говоря, подхватил блондинку с барной стойки и забросил себе на плечо. Выпитое спиртное тут же ударило в голову, и девушка почувствовала тошноту. И эта тошнота, и подобное обращение Ё сделали своё дело – разозлили её. - Ты поступаешь, как варвар, - простонала Киара, вися на плече Куросаки головой вниз. - Ты называла меня и похуже, - парировал Ё, бросив на столик приличную сумму наличными и направившись к выходу. – Завтра скажешь мне спасибо за то, что забрал тебя ещё в состоянии членораздельно произносить ругательства. - Я ещё даже не начинала ругаться! - Вот и не начинай. – Попросил японский режиссёр, открыв пассажирскую дверцу и усадив недовольную девушку в джип, Сесса тут же взялась за рот рукой и прикрыла глаза. – Подышишь немного или поедем? - Не притворяйся понимающим и всепрощающим, - сквозь зубы процедила она, борясь с подступившей дурнотой; она знала, это не про Куросаки. - Я говорил, что буду таким только для тебя. Киара убрала руку от лица. - Но это не значит, что тебе можно флиртовать со смазливыми подростками. – Произнёс Ё, и во взгляде блондинки что-то дрогнуло. - А, вот как надо ревновать? – Поинтересовалась Сесса, сузив глаза. – А я-то, дурочка, молча ненавидела твоих подружек и не спала по ночам от обиды. - Так это месть? – Уточнил Ё, пока в Киаре говорил выпитый алкоголь, он мог не сомневаться в том, что она скажет ему правду. - Так все они всё же были твоими подружками? – Выдохнула девушка, точно не могла в это поверить. Куросаки ждал, пока она ответит на его вопрос. - Я даже не удосужилась прочитать имя на его бейджике, - пробормотала Киара, - и нет, я с ним не флиртовала. - Только попробуй ещё раз пойти в бар в этом топе, - предупредил Ё и сел на водительское сиденье, - и не выдумывай мне гарем. Ему с лихвой хватало одной – той, что скоро сведёт его с ума. Сесса промолчала, отвернувшись к окну. Она сказала Куросаки правду. «Я не флиртовала с ним» – всё чётко и ясно. Почему он не мог быть с ней столь же откровенным? Что ему мешало ответить, «они не были моими подружками»? Ему хотелось, чтобы она терзалась в догадках? Или это за то, что она выпила лишнего этим вечером? У неё, вообще-то, были причины – Ки не пережила бы сегодняшние новости в трезвом состоянии. Что ж, она думала, что ревность – это даже мило. Но увидев глаза Ё сейчас, кажется, даже протрезвела немного. Порой Киаре казалось, что он забывал, кто ему отражался в зеркале по утрам – высокий, уверенный в себе, дерзкий молодой мужчина, покорявший окружающих одним взглядом лукавых глаз, полных бесенят. Как она могла флиртовать с кем-то ещё, когда в её мыслях был он один? Как она вообще могла думать о ком-то другом, когда существовал Куросаки Ё? За гнетущими мыслями девушка не заметила, как задремала. А проснулась уже, когда Ё внёс её в свою квартиру. И негодование вновь вернулось – она не хотела оставаться у него после их дурацкой ссоры, которую – между прочим! – не она затеяла. Заметив, что девушка проснулась, и не в очень хорошем настроении, японский режиссёр поставил её на ноги. - Вызови мне такси, пожалуйста, - сухо попросила Сесса, убрав его руку и привалившись к стене, стоять ровно без какой-либо опоры не получалось. - Ки, у меня достаточно комнат, - ответил Ё, закрыв входную дверь и направившись к себе в спальню, - любая из них этой ночью – к твоим услугам. Киара с шумом втянула воздух, сложив руки на груди. Значит, мириться он с ней не собирался. Ладно, не отпустил её домой, но как посмел вот так нагло повернуться к ней спиной? - Хорошо, - милым голоском пропела блондинка, - тогда пусть будет эта. И ловкой птичкой прошмыгнула в комнату Куросаки, юркнув у него под рукой. Высокий японец на мгновение замер, будто оценивая её выпад и, в какой-то мере, даже восхищаясь им. А затем продолжил путь, направившись к окну, чтобы зашторить его. Девушка опустилась на кровать, украдкой следя за Ё. Было совершенно не похоже, что он собирается остаться ночевать в своей комнате. Киара не знала, что стало причиной её дальнейших действий, их ссора, грустью сковавшая сердце, или, может быть, алкоголь, стёрший грань между «можно» и «лучше не стоит», а может, все события этого странного ненормального дня, однако Сесса аккуратно сняла пиджак, оставшись в облегающем топе и пробормотав: - Так душно. - Я приоткрою окно, - легко отозвался Куросаки, стоявший к ней спиной и явно ни о чём не подозревающий. – Ночью может похолодать, так что не пугайся, если я зайду его закрыть. С этими словами он повернулся и так и остался стоять, зажав лёгкий тюль в руке. - Уверена, на этой кроватке я буду так сладко спать, что даже не проснусь, - тихо парировала девушка, откинув голову назад, проводя рукой по нежной коже шеи, задевая подушечками пальцев тонкий чокер из чёрного атласа, касаясь выступающих косточек ключицы. Бронзовая кожа блондинки идеально сочеталась с тёмной тканью топа. И манила, как кубики льда в стакане воды на солнцепёке. - Хороших снов, - совершенно не глядя на Ё, пожелала ему Сесса, - спасибо, что разрешил занять эту комнату. Девушка откинулась на кровать, вытянула руки вверх, потягиваясь всем телом, и вздрогнула, когда раздался громкий треск и хруст. Распахнув глаза, Киара повернула голову, смотря, как Куросаки отбрасывает в сторону сорванную занавеску и шагает к ней. Она не успела рассмотреть выражение на его лице, но почувствовала, как напряглось её тело, готовое к бегству. Но Ё был слишком быстр. Он ловко ухватил угол покрывала и в мгновение ока завернул в него своенравную блондинку, точно в рулет. - С самого начала, - выдохнул высокий японец, - я должен был понимать, что мне не следует связываться с тобой, что мне следовало связать тебя ещё при нашей первой встрече. - Когда я с тобой не флиртую – ты считаешь, что я это делаю с другими. Когда я флиртую с тобой – тебе снова не нравится! Как мне тебя понять? – Не выдержав, воскликнула Киара. - Нет, красавица, так не флиртуют, - обличительно покачал головой Куросаки, нависнув над блондинкой, - ты соблазняла меня! - Да? – Состроив глазки, спросила девушка. – Ну, видимо, неудачно. Вместо страстного поцелуя меня запеленали как младенца. Наверное, стоило снять и топ, расстегнуть пуговку на брюках и чуть завернуть пояс. Это смотрелось бы модно. - Ки, - прохрипел японец, - ты сейчас пытаешься помириться или поссориться? - Снова? Будем ругаться? Ты этого желаешь? - А ты? Блондинка отвернула голову в сторону, насколько это было возможным. - Что ещё, Ки? – Тихо спросил Куросаки. – Что ещё успело случиться сегодня? Она зажмурилась. А потом едва слышно произнесла: - Риан в Токио. – Ей было трудно говорить, потому что слёзы встали поперёк горла. Ё замер, но послушно ждал, догадываясь, что не присутствие бывшей её кузена выбило девушку из колеи. - И это сделал Крис. – Всхлипнула Сесса и вдруг сжалась прямо в этом дурацком коконе из покрывала. - О, малышка. – Выдохнул Ё и, сев ровно, усадил блондинку себе на колени, крепко обняв. Она так любила своих братьев, что теперь разрывалась от чувств, переполнявших её. Да японец сам не выдержал бы и пошёл в бар, случись с ним такое. И ещё он со своей ревностью. Киара больше не сдерживалась. Конечно, она уже давно не ребёнок, чтобы вот так по-детски плакать укутанной в одеялко, но когда Ё держал её на коленях и называл малышкой, казалось, что ночь не такая тёмная, что жить не так уж и страшно, что всё, может быть, ещё можно исправить. - Я не знаю, как мне теперь быть, что мне делать, - прошептала Сесса, - что мне теперь делать. Я не смогла встретиться с Глебом, он не вышел из монтажной. Я сумела сказать лишь, что Риан здесь, и он отключился. Ни слова не сказал, не задал ни одного вопроса. Ни откуда я знаю, ни что она тут делает. Она, правда, не понимала, как Ленсон отвечал на все эти телефонные звонки. Точно не глядя принимал вызов. Будто ждал определённый. А, может, пытался сохранить в себе человечность. И девушка боялась узнать, успешно или нет. Ведь там, в аэропорту уже не было её кузена – кто-то другой, но определённо не он. - И… это ещё не всё… Ё… - Сквозь рыдания выдавила Киара. – Но я не могу… не должна… Она не давала Крису обещания сохранить его подлость в тайне. Вот только это было слишком для неё. То, что натворил парень, было не шкодливым проступком подростка. Это переходило границы… нормальности. - Если не можешь – не нужно. – Гладя плачущую блондинку по голове, тихо отозвался Куросаки. – Просто знай, что я всегда вот здесь, вот тут, около тебя. Она знала. Девушка вдруг посмотрела на японского режиссёра. - Скандал. Этот возмутительный, невозможный скандал. – Произнесла Киара не своим голосом. - Да, - кивнул брюнет, его сердце сжималось от того, как горько плакала девушка, - никто не ожидал. Не терзайся, ради Бога. Никто не знал, что всё так… - Но он знал, Ё. – Прозвенела Сесса. – Крис знал. Куросаки застыл, а потом сжал Киару в объятиях ещё крепче, прижался щекой к её макушке. - Он хотел этого скандала, добивался его, - забормотала девушка, догадавшись, что японец всё понял, - не на таком уровне, конечно, а всего лишь между Глебом и Канае, но Ё… разве это можно… понять? А простить? И Киара спрятала лицо на груди брюнета, зайдясь в новом приступе рыданий. Куросаки же молча продолжал держать девушку в объятиях, позволяя выплакать всю боль, накопившуюся за этот день. Один долгий, мучительный, болезненный день. * * * Канае не спала этой ночью. Сон не шёл. Девушка так и пролежала на полу, пока темноту в комнате не рассеял хмурый свет наступающего дня. От того, что она всю ночь провела в странной позе, её тело затекло, но Котонами не обратила никакого внимания на физический дискомфорт. Понимая, что нужно встать, умыться и привести себя в некое подобие человека, актриса медленно села и перевела взгляд за окно. Над Токио нависли тяжёлые дождевые тучи, и из-за открытой всю ночь форточки чувствовалась влажность. Похоже, ночью тоже шёл дождь. Давным-давно, наверное, где-то в прошлой жизни Канае иногда просыпалась по утрам в подавленном, почти угнетённом состоянии от того, что уже с самого утра было понятно: ждать чего-то хорошего от этого дня не придётся. Давайте следующий, с этим всё понятно. Тогда она просто считала себя пессимистичной версией реалистки. Умывалась, улыбалась и шла делать дела. Вот только завтрашний день не будет ничем отличаться от сегодняшнего, как и последующие. Котонами заставила себя встать. Сходила в ванную, умылась. Она не смотрела в зеркало, боясь не разглядеть себя там. За отчаянием и болью. Что пошло не так? В какой точке пространства и времени всё переменилось? Что она делала вчера? Зачем слушала весь тот абсурд? Для чего пыталась принимать какие-то решения? Неправильные решения. Потому что как иначе объяснить это неясное чувство? Чувство, похожее на то, которое испытываешь, когда осознаёшь, что совершил ошибку. Где она ошиблась? В чём? Ответа не было. И его не было. В этом пасмурном дне не было того, чьё присутствие стало таким нужным, необходимым. Не было внимательного взгляда тёмно-зелёных глаз. Приятных звуков низкого голоса. Надёжных рук, широких плеч. Ни в телефоне – нигде. Только безысходность и уверенное «ты справишься, девочка». Она должна справиться. У неё не было другого пути. Справиться. Выдержать. Она должна. Случившегося не отменить, но она всё ещё могла сделать что-нибудь с настоящим, как-то пережить его. Сумеет – и никакой подлый папарацци со своим очередным скандалом больше не сможет навредить её работе. Ей просто нужно вспомнить, как было раньше – как было «до». Она ведь как-то жила до той судьбоносной встречи. Правильные установки. Это явно то, чего ждал от неё президент и, наверное... Просто выстоять. Да. Вот только как при этом не лишиться рассудка. Ведь она замирала, как вкопанная, у постели, в которой прошлым утром проснулась не одна. Застывала, натыкаясь взглядом на чёрную футболку. И её едва не трясло, когда она в мыслях – просто в мыслях – называла Глеба по имени. Глеб. Нет. Теперь мистер Ленсон. Внутри кто-то скрёбся о её рёбра, умоляя прекратить агонию. «Что ты, девочка. Прекратить? Всё только началось». Канае попыталась ухватиться за эту агонию. Пока ей будет больно, она сможет двигаться, сможет удержать своё сознание. Она кивнула на приветствие Шиджеро-сана и послушно забралась на заднее сиденье седана. Проигнорировала его изумлённое замечание, сколько у главного входа собралось журналистов, когда они проезжали мимо, чтобы свернуть на подземную парковку. Смиренно приняла, когда мужчина сообщил, что с утра её хотел бы видеть президент. В кабинете Лори сидел Савара-сан. Мужчины замолчали, когда Себастьян пригласил внутрь девушку. - Доброго утра, Котонами, - прогрохотал Такарада-сан, и глава отдела талантов присоединился к его пожеланию. Девушка поклонилась, благодарная, что не увидела на их лицах жалости или сочувствия. - Мы составляем план. Присоединяйся. – Президент пригласил актрису в кресло напротив. – Несколько рекламных компаний всё же отказались. Увы, это их право. Зато у нас есть новый и классный рекламный проект – это бренд спортивной одежды и прочих спорттоваров. Если ты согласна, то сегодня нужно съездить к ним – подписать контракт. Канае кивнула. Всё, что угодно, только бы не сидеть, сложа руки. И, это ведь то, что от неё ждал президент. То, ради чего режиссёру пришлось оставить её. - Отлично, - пробасил Лори, - Савара-сан, займись тогда этим, а я согласую с Канае остальное. Так и прошло утро. Президент говорил, а девушка покорно слушала, запоминая. - Я знаю, ты уже взрослая девочка, и понимаешь, как нужно реагировать на компрометирующие и бестактные вопросы, но всё-таки напомню. Никаких реплик сгоряча. Твои ответы должны быть взвешенными. Чтобы люди понимали, на тех фото – просто твой знакомый, и папарацци не имели никакого права вторгаться в твою личную жизнь и переворачивать всё с ног на голову. Это ясно? - Да, Такарада-сан. - Один проект завершается, но вы уже участвуете в следующем. Видно, вы очень трудолюбивая девушка. – Пробасил вдруг Лори, и Канае догадалась, что он имитирует интервьюера. - Благодарю вас, - коротко улыбнулась актриса, - я стараюсь ею быть. - И, похоже, вы трудолюбивы и на любовном фронте. Статьи о ваших романах выходят одна за другой, и всё новые лица! - Мои «победы» в этом вопросе неимоверно преувеличены. – Вежливая маска, казалось, намертво приклеилась к бледному лицу. – Ни одна статья не была правдивой. Видимо, кому-то очень хочется видеть меня в отношениях. Что ж, если у меня появится молодой человек, я обязательно расскажу о нём. - Ловим вас на слове! – Щёлкнул пальцами Такарада-сан, а потом сделал движение рукой. – Снято! Измученная улыбка тут же покинула губы девушки. - Неплохо, - кивнул президент, - только не давай обещаний, которых не сможешь сдержать. Попробуем ещё раз. На этот раз было хуже. Такарада задавал вопросы, касающиеся друзей. - Вы близки с Могами-сан? Она ведь работает в том же агентстве, что и вы? Ходят слухи, что Могами-сан – близкая подруга Фувы Шо? Вы можете это как-то прокомментировать? - Да, я дружу с Кёко. – Канае не кривила душой, она действительно собиралась так ответить, если бы её спросили о Могами. – Но, думаю, о своих друзьях она предпочла бы рассказать сама. - В свете последних событий всех интересует, есть ли у вас человек, с которым вы были бы не против завести отношения? Говорят, вас часто видели в обществе Яширо-сана – знаменитого менеджера самого Цуруги Рена. - Яширо-сан – мой хороший знакомый. Думаю, нас можно назвать друзьями. Но остальные предположения просто смешны. Уверена, он посмеялся бы вместе со мной над вашим вопросом. Прости меня, Яширо-сан, если ты смотришь это интервью. - Прикольно, - оценил президент, переставая терзать брюнетку вопросами, - только попробуй ответить иначе, если тебя, правда, спросят про Юкихито. Я хочу посмотреть на его смущённую мордаху. Этому скучному трудоголику пора уже приписать хотя бы один роман. И по новой. - В прошлом месяце вышла статья про ваши отношения со знаменитым певцом. И вы оба это опровергли. А давайте представим, что было бы, предложи вам певец встречаться? - А давайте без «давайте». Мы честно ответили на вопросы, провели конференцию. Фуве-сану пришлось даже записать видео-обращение. Дальнейшее промусоливание этой темы не принесёт никаких результатов, а лишь доставит всем дискомфорт. - Похоже, вы не являетесь поклонницей его творчества. Иначе согласились бы даже на фиктивный роман. О чём мы говорим – почти все девушки в Японии, и я уверен, за её пределами тоже, не отказались бы от такого парня, как он! - Я бы сказала, что вы как-то слишком узко мыслите, рассуждая подобным образом. Но боюсь, что тогда эту часть моего ответа вырежут за оскорбление большей части женского населения планеты – той самой, которая поклоняется его творчеству. - Перегибаешь, Котонами. – Сухо заметил президент, видя, что девушка из последних сил старается отвечать любезно. - Вы тоже, - глухо отозвалась брюнетка, - я ведь не назвала их безмозглыми курицами. - Тем не менее, попробуй сформулировать иначе. О, она могла бы выразиться по-другому. Послать всех этих любопытных журналистов к хренам собачьим! Нахер их и их вопросы! К чёрту доставшего её горлопана! - Что ж, тогда я тем более не отважилась бы принять его предложение. – Максимально нейтральным тоном произнесла Канае. – Такой талант должен быть национальным достоянием – он не может принадлежать только одной девушке, он должен покорять многих. - Видимо, вы всё же надеетесь однажды стать поклонницей творчества Фувы-сана. И это похвально! Пожалуйста, успокойте тех девушек, которые до сих пор боятся, что вы можете присвоить их кумира. - Я надеюсь, что эта звезда останется одна-единственная на нашем небосклоне. И будет светить, пока однажды тихо и мирно не погаснет. – Её лицо едва не треснуло, так сильно она улыбалась. - Ты только что с вот этой вот улыбкой пожелала ему закончить тихо, мирно и в одиночестве? – Осведомился Такарада, в шоке глядя на девушку, и она с шумом выпустила воздух из лёгких. - Давайте вставим мне наушник, и, если зададут вопрос о певце, вы или Савара-сан продиктуете ответ, - без каких-либо эмоций прошелестела брюнетка. – Я сейчас серьёзно это предлагаю. Лори невольно покачал головой. - Вопросы о певце будут первыми в списке. И тебе придётся на них отвечать. - А я… - Отвечать корректно. – Остановил её президент. – И без пожеланий смерти. Пожалуйста. Котонами нахмурилась, смотря на президента. Что-то её смущало. Ещё со вчерашнего дня. Что-то было не так. Сейчас ей казалось, что в образе Такарады-сана проскальзывала какая-то озабоченность. И не её ситуацией. Или, если точнее, не совсем её ситуацией. И вдруг нужная мысль сама всплыла в сознании, и актриса замерла, боясь упустить её. Шотаро пришёл на встречу один, и Такарада-сан слишком быстро увёл певца из кабинета. Мог ли президент знать?.. Она почувствовала приближающуюся нервозность. Стоп. Причём здесь Фува? Какие-то папарацци просто сфотографировали, как она и Крис ссорились, раздули из этого скандал, сейчас гуляющий по сети и… СТОП. Шо именно этого и добивался? Очередного скандала? Но зачем?? А президент знал и поэтому поспешил увести его от неё? Похоже на правду. Актриса побледнела, по-прежнему глядя на президента, и по её взгляду он всё понял. Лори устало потёр лоб. - Вы уже вчера знали, Такарада-сан. – Негромко произнесла Канае. - Знал что? – Ему не помешала бы конкретика, чтобы быть готовым. - Что Шо имеет к скандалу какое-то отношение. - Это что-то меняет? – Резонно осведомился Лори. – Ни ты, ни он не смогли остановиться, пока не стало поздно. Гадкая злоба овладела ею, и Канае вскочила на ноги, смотря на мужчину сверху вниз. Она должна была что-то сделать, прямо сейчас плюнуть на всё и уйти из этого кабинета. Из агентства. Из индустрии. Должна была найти Фуву и заставить расплатиться с ней по счетам. Позвонить кому-то вроде Ёшики и попросить поспособствовать в одном деликатном деле. О, она бы правда опустилась до драки, очередной. И ни за что не остановилась бы, пока не выбила бы из него клятву навсегда свалить из её жизни. Закончив с певцом, она нашла бы Кристиана. Ей не было бы стыдно врезать ему от души за безответственность и бесхребетность, она после извинились бы перед Глебом и Киарой, не перед Крисом. Но каждый шаг, пройденный ею по этому пути, всё больше отдалял бы её от заветной мечты стать профессиональной актрисой. Канае очень отчётливо поняла, что снова хочет раствориться во тьме. Закрыв лицо ладонями, она крепко-крепко зажмурилась. Ей казалось, что будь в комнате темно – так что даже силуэтов невозможно было бы различить – и у неё бы это получилось. Она уже не понимала, что было реальностью, а что – её бредом. Был ли весь этот разговор с Такарадой-саном, или она его придумала? Сознался ли он, или она подсознательно хотела обвинить в своём несчастье Шо? Имело ли это значение теперь? Время, место; события, люди… Нет, один конкретный человек. Исключительно он. Что бы он сказал, увидев её сейчас? ...зачем было доводить себя до такого состояния, что теперь тебе никак не успокоиться?.. О да, он произнёс бы что-то в этом роде. Если бы не отказался появляться в агентстве. Так холодно и безжалостно. И так на него похоже. Давать ей напрасную надежду, было бы ещё бессердечней с его стороны. - Не сходи с ума, Котонами. …не сходи с ума, зачем прыгнула?.. Девушка медленно отняла руки от лица, глядя на Такараду. - Забудь о певце. Махни на него рукой и забудь. Только не посылай к чёрту – он его не пощадит. - О какой… пощаде вы говорите? – С трудом ворочая языком, спросила Канае. – Бесы с удовольствием примут его в свой круг. Президент сжал и разжал кулак, отрешённо глядя на свою конечность. - Он тоже так считал, а вчера вот не прошёл их фейс-контроль. Канае сочла неуместной попытку президента пошутить. - Это не смешно. - Да, певец согласится с тобой. – Невозмутимо кивнул Лори. – Когда придёт в себя. - То есть? - Фува Шо лежит в больнице без сознания. Котонами обескуражено опустилась в кресло, с которого подскочила некоторое время назад. - Вот почему вы сказали, что первыми будут вопросы о Шо. – Пробормотала она. – Сразу после скандала он попал в больницу. - Да, но… поверь мне, он туда не собирался. Тут было бы неправильно его винить. - Что произошло? К чему мне готовиться? Он ведь не лежит там с сердечным приступом? - Надеюсь, нет. – На полном серьёзе отозвался Такарада. – Поэтому я и прошу тебя. - Что это было? – Взявшись за лоб, пробормотала актриса, пытаясь смириться с тем, что певец уже, видимо, своё получил, и предположив: – Карма? Судьба? - Сатана? – Продолжил её ряд предположений Лори. - Что? – Удивилась брюнетка. - Что? – Повторил за ней мужчина. Канае нахмурилась, а потом спокойно заметила: - Значит, всё-таки Шо. Он привёл журналистов. «Он практически натравил их на тебя», - мысленно кивнул Такарада, вслух же он не стал этого произносить. - Но зачем? – Продолжила темноволосая актриса. – Я что-то упускаю. Лори смерил девушку внимательным взглядом. Он был не готов к её спокойному голосу и собранному виду и не думал, что она сможет так уверенно держаться. - Ему нужен был немного другой скандал. – Лори решил, что честность будет лучшим вознаграждением за её стойкость. – Он хотел обнародовать служебный роман. Котонами склонила голову, обдумывая слова президента. - Он пытался поймать меня и… - Изумлённо начала девушка, но замолчала. - Глеба, да. – Закончил за неё президент. – Осуждение общества после первого скандала с отношениями не заставило бы себя ждать. - Ого, похоже, он ненавидит меня сильнее, чем я его. Лори не удержался и, протянув руку, погладил брюнетку по голове: - Смышлёный наивный ребёнок, - он улыбнулся родительской улыбкой, - Фува добивался скандала, чтобы предложить единственное, по его мнению, спасение. Тебе просто нужно было сообщить, что слухи о твоём с ним романе правдивы. Им двигала вовсе не ненависть к тебе. Голова Канае склонилась ещё ниже. Ей было плевать, что двигало парнем. Ей было всё равно, почему он оказался в больнице и как себя чувствует. И её не волновали причинно-следственные связи. Она снова поднялась на ноги и посмотрела на президента, в её покрасневших глазах не было слёз. - Вы правы, Такарада-сан, - глухо отозвалась девушка, - это ничего не меняет. Совсем ничего. Причастность Фувы была признана, но она не удаляла статью, не отменяла скандал, а главное – не делала ей легче. Ей дали работу. Она будет актрисой. Но его не будет рядом. * * * Киара проснулась от того, что ей стало жарко. Продрав глаза, девушка неуверенно осмотрелась, поняв, что лежит, завёрнутая в покрывало в объятиях Куросаки. Собственно, потому ей и было жарко – её парень был очень горячим. В любом смысле этого слова. - Ё, - позвала она тихо, а затем громче, - Ё. - …нет, Ки, в мире не существует других женщин, кроме тебя. Да, ты единственная. Хорошо, мы назовём второго ребёнка Стеллой, даже если это будет мальчик. – Едва ли членораздельно отрапортовал Куросаки, точно давал присягу. Сонный бред японца окончательно разбудил блондинку. - Ё, - снова позвала его Ки, и он, наконец, открыл глаза, несколько секунд просто глядя перед собой. - Утро. – Пробормотал он, констатируя факты. – Ты проснулась. - Что ты такое сейчас тут наговорил? Что это было? Ты бредишь? – Сесса не могла найти ни одного объяснения его словам. - Повежливее, пожалуйста. Ты знаешь, сколько раз за ночь мне пришлось произнести эту речь? – Зевнув, отозвался Ё. – Только так ты соглашалась поспать. Киара отвела взгляд от японского режиссёра, стараясь не волноваться. Теперь это уже не казалось таким забавным. - Допустим, - нехотя произнесла девушка, - но как ты мог согласиться назвать мальчика Стеллой?! - У нас может родиться и девочка, - резонно заметил Куросаки, - или близняшки? Двойняшки? - Ну да, - согласилась Сесса, и только тогда осознала, на какую тему они разговаривали. Девушка попыталась тут же сменить её, блуждая взглядом по комнате, но тут у неё вырвался поражённый возглас: - А что с окном? Где занавески?! - Теоретически, - задумчиво почесал лоб Ё, - в этом ты виновата. - Я не могла сорвать занавески! – Хоть убейте, Сесса не верила, что сумела бы напиться до состояния, когда хочется крушить дом. - Ну, это был я. – Поправил её японский режиссёр. – Но из-за тебя. - Что здесь вообще происходило ночью?? – Вырвалось у блондинки. - Не уверен, что ты хочешь это знать… – С небывалым сомнением в голосе протянул Куросаки и многозначительно покосился на то, как девушка была завёрнута в покрывало, точно в смирительную рубашку. - Ну-ка выпусти меня! – Завозилась Киара, эпизоды прошлого вечера начинали всплывать в голове, она не могла натворить чего-то настолько… откровенного. Ей казалось, что она чувствовала на себе одежду, но то, с каким правдоподобным сомнением смотрел на неё Ё, настораживало. И, вздохнув, японец вытряхнул её из покрывала. Ки осмотрела себя. - Так. – Резюмировала она, глядя на топ и брюки. – Я одета. - Я бы поспорил, - протянул Куросаки, проводя пальчиком по обнажённому плечу Киары. - Но не голая же. - И во многом благодаря мне. Девушка взялась рукой за лоб. Ей нужна была таблетка тайленола или адвила [5]. А лучше топор. Чтобы отрубить эту гудящую голову, раз Глеб вчера не удосужился её оторвать. Киара повернулась к японскому режиссёру, и тот, улыбнувшись, заметил: - И ты мне ещё говоришь, что не похожа на панду. Буду звать тебя По [6]. Доброе утро, По. - Боже, нет, не доброе. У тебя есть что-нибудь от головы? – Простонала девушка. – Сначала приму анальгетик, а потом буду кем угодно. Может, даже Киарой Сессой стану. - А сейчас ты кто? - А сейчас я никто. С больной головой. Куросаки сел рядом и дотронулся прохладной ладонью до её горячего лба. - Я принесу, - пообещал он, - можешь пока умыться. - Спасибо, - благодарно улыбнулась Киара и медленно побрела в сторону ванной. Ё проводил блондинку глазами. Невольно он вспомнил свой разговор с её братом, когда они сидели в квартире Глеба и ждали Лексу. После слов о том, что она боялась отдавать брата Лексе, Ки вышла из комнаты на пару минут, чтобы собраться с мыслями. И Крис остался с Ё наедине. - Что она сейчас имела в виду? – Кристиан негодующе обратился к японскому режиссёру. – В смысле Лекса заберёт меня? - Мне интересно, ты прикидываешься или, правда, не понимаешь? – Слегка прищурился Ё. - Прикидываюсь? Я? Куросаки-сан, послушайте, я всё понимаю, да, Глеб ваш друг, а Ки… ну, нравится вам… - Я люблю её. – Прервал парня высокий японец, и в его взгляде отразилась твёрдость. - Любите? Тогда почему оставили её тогда? Брюнет не отвёл взгляда. Вопросы Криса можно было назвать закономерными – в прошлом и Ё, и Киара наломали дров, только потому, что находясь рядом друг с другом, теряли всю уверенность в себе. Киара переставала казаться себе девушкой, способной привлечь внимание такого крутого парня как Ё. Ей думалось, что он дурачился, что его заинтересованность ею скоро пройдёт. Ведь рядом с ним всё время были знаменитые модели, актрисы и певицы, и по сравнению с ними она сама была ещё совсем юной и неискушенной. Куросаки же не был уверен в том, что той мечтательной, вдохновлённой девочке нужен именно он, взрослый, устремлённый карьерист, полагая, что её вниманием скорее завладеют смазливые мальчики с актёрского отделения, ну или, по крайней мере, парни-студенты её возраста. Он считал, что не должен позволить себе увлечься собственной студенткой. Хотя бы потому, что слухи и сплетни ещё никому не приносили ничего хорошего. - Почему. – Повторил Ё. – Ты хочешь услышать причину. Я скажу тебе, но сначала позволь узнать кое-что. Для чего тебе это нужно? - Как «для чего»? Ки моя сестра и… - Чтобы побольнее уколоть её в следующий раз? Кристиан изменился в лице и опасливо посмотрел на японца, тот немного подался вперёд: - Крис, мне не нравится, что ты говоришь со своей сестрой о нашем прошлом. - Это б-было всего несколько раз... – Заикаясь, уточнил парень, - и я не думал, что мои слова так сильно заденут её. - Ты расставил странные приоритеты. - Но я же на стороне своей невесты, что в этом плохого? - Похвально. Слепо и глупо, но похвально. Когда ты потеряешь Ки, то поймёшь, о чём я говорил. Кристиан вцепился взглядом в вернувшуюся к ним девушку. Киара выглядела спокойной и немного усталой. И, судя по всему, не собиралась участвовать в разговоре. Поэтому парень вернул взгляд на японского режиссёра и попытался отыграться за свой страх. - Вы не ответили мне, почему вернулись тогда в Японию. Девушка резко вскинула глаза на брата, а потом тут же перевела их на Куросаки. Ни один мускул не дрогнул на лице высокого японца. - Разозлился. - Ч… Что? – Выпал в осадок Крис, уставившись на Ё, Киара тоже сидела, не дыша. - Ки дисквалифицировали за драку, я потребовал, чтобы её вернули. Это блондинка уже знала, но почему-то, услышав во второй раз, разволновалась больше прежнего. - Она отказалась от восстановления, и я разозлился, решив, что Ки сделала это специально, разыгрывая фаталистку, которой никогда не являлась. Мне следовало копать глубже. Куросаки повернул голову к девушке и посмотрел той в глаза: - И узнать, что причиной их драки был я. - Даже поссорившись с тобой, я не могла допустить ни одной мысли о тебе и Джессике. – Тихо призналась ему девушка. – Она собиралась тебя соблазнить. - У неё ничего бы не вышло. Я уже был покорён другой. – Ё огорошил Киару уверенностью, с которой произнёс эти слова и последующие. – Той, которая сбежала от меня утром на первую пару, сказав перестать притворяться. …той ночью они целовались до рассвета, спрятавшись в коморке студии, в которой пахло маслом и картоном, а запах парфюма Куросаки смешивался с её собственным. От поцелуев губы горели огнём, а в животе всё волновалось до такой степени, что практически невозможно было успокоиться… Блондинка сидела, открыв рот, оглушённая словами Куросаки и их совместными воспоминаниями. После этого Ё вновь привлёк к разговору Кристиана, а потом приехала Лекса. Опасения Киары по поводу её брата не были беспочвенными. Лекса действительно забирала его – уже поссорила с семьёй. Ё всё ещё помнил вчерашний убитый вид Сессы в аэропорту, она переживала, что Ленсон прогонял Криса, по глупости натворившего дурости. Ведь тогда она ещё не знала, что в действиях брата, когда он пытался подвезти Котонами, не было никаких хороших намерений, только расчёт. Киара закрутила кран ванны, молча смотря, как несколько последних капель сорвались вниз. Утро не принесло облегчения, как это обычно бывало. Ужасные события вчерашнего дня, казавшиеся ночью страшными монстрами, не рассеялись в утреннем свете. Через пару дней должна была состояться первая встреча с актёрами – первое чтение сценария. Только там она могла увидеться с Канае. Ведь для неё Канае Котонами должна была быть не больше, чем просто исполнительница главной роли в её проекте. Голова всё ещё плохо соображала – она так и не приняла лекарство. Но какая таблетка могла помочь от безысходности и самоуничижения? Её даже алкоголь не спас. Вчера вечером она попыталась утопить свои несчастья, как это делала в юности. Иногда алкоголь помогал. Но не в этот раз. Киара вспомнила, как вела себя вчера, и краска стыда проявилась на её щеках. - Всё правильно, Сесса, - сказала сама себе блондинка, глядя в зеркало, - тебе и должно быть стыдно. «Ох, ну, прости, что Глеб оказался лучшим братом, чем я». Она сама была не лучшей сестрой. Не лучшей подругой. У неё никогда не было со знакомыми такого родства душ, как у Канае и Кёко. Поэтому она не сумела усмотреть за Котонами и сейчас. Как-то предотвратить беду. Или выручить её из этой беды, подстроенной её же собственным братом. У неё была странная семейка. Может, поэтому Киара была и не лучшей девушкой. Вчера Ё пришлось взглянуть на неё с той стороны, которую она ещё никому не показывала. Бредившая пьяная сумасшедшая. Такая она не нравилась даже самой себе. Что уж говорить о парнях. «Нет, красавица, так не флиртуют – ты соблазняла меня!» «Ты пытаешься помириться или поссориться? Будем ссориться? Ты этого желаешь? А ты?» Киара забралась в ванную и нырнула под воду с головой, прижав коленки к груди. Она жалела, что Куросаки нашёл её вчера в баре, когда она была ещё в сознании, ему нужно было позволить ей напиться до отключки. Серьёзно. Она и не подозревала, что алкоголь выпустит наружу сдерживаемые желания. А в том, что она желала Ё, у неё уже не было никаких сомнений. И блондинка вспомнила их разговор в день рождения Куросаки. Ей было досадно, что из-за неё японцу в свой праздник пришлось ехать вместе с ней в квартиру Глеба, вытерпеть истерику Криса и Лексы. И Киара решила признаться, чтобы в тот вечер ей самой хоть чуточку полегчало. Они стояли у лифта, дожидаясь его приезда. - Я тоже разозлилась. - М? – Куросаки приподнял брови, пытаясь сообразить, о чём говорила блондинка, о ситуации с Лексой или же о… - Тогда. Я отказалась из принципа. Назло тебе. Не могла вынести даже мысли, что Джессика вообще решится подойти к тебе. Я представляла вас, и это приводило меня в бешенство. - Бог мой, как с тобой нелегко, - пробормотал Куросаки, вдруг шагнув на блондинку и припечатав её к стене между входами лифтов, кнопка вызова потухла и снова загорелась, - Ки. Я просил тебя… Девушка попыталась поймать его взгляд, но Ё смотрел только на её губы. - …не оставаться со мной наедине. Ты сводишь меня с ума. Ты называешь имена каких-то девушек, но я не знаю даже об их существовании. Ты выглядишь неуязвимой, но для меня подобна тонкому, хрупкому хрусталю. Как только увидел тебя, твои глаза, понял, что ты сведёшь меня с ума. Я проклинаю себя, что не увёз тебя тогда – обманом, соблазном, неважно как. Темноволосый мужчина прижался своим лбом ко лбу девушки, смотревшей на него широко распахнутыми глазами и почти не дышавшей. - Я хочу тебя прямо здесь в этом блестящем дьявольском платье. Я сожгу его, как только сниму его с тебя. Киара уже не дрожала, её почти трясло от волнения и лёгкого возбуждения. Низ живота стянуло, а дыхание то и дело прерывалось. Самым… невероятным для Ё стало бы то, что она очень даже неплохо себе это представляла… как тёмный пиджак съехал бы с девичьих плеч, а острые каблучки оказались в опасной близости от мужской талии… - Пойдём, - вдруг нормальным голосом позвал девушку Куросаки, врываясь в её откровенные мысли, - я отвезу тебя. Сесса часто-часто заморгала, приходя в себя. Кажется, из них двоих, это она сходила с ума. Почему он… остановился? - Ки, - не глядя на девушку, предупреждающе позвал японец, - перестань, а то я решу, что снова дал маху. И передумаю везти тебя в отель. Что ж, пора давно это признать – ей не постичь логики Куросаки. Девушка, всё ещё пытаясь успокоиться, отвернулась, но тут же вернула на японца свой взгляд, когда он взял её за руку и произнёс: - Завтра мне уже не будут полагаться никакие подарки, и ты помиришься с братом. Блондинка тут же отвела от него свой взгляд, чувствуя, как от его слов загораются щёки, а сердце пускается вскачь. Он не хотел, чтобы они провели сегодняшнюю ночь вместе из-за его дня рождения или потому что она была расстроена ссорой с Крисом. Она представляла, чего ему стоило сейчас остановиться – ей стоило того же. Да это он её с ума сведёт однажды. Какой-то посторонний шум выдернул девушку из её мыслей, и Киара вынырнула из воды, чувствуя, как сердце ёкает от лёгкого испуга. Темноволосый японец из её дум, голос которого всё ещё говорил в её голове, что сожжёт то блестящее платье, сейчас стоял, привалившись к дверному косяку ванной комнаты. И похоже, совершенно не чувствовал неловкости или смущения от того, что вообще-то в ванне у Киары не было никакой пены, только… вода. «…я хочу тебя прямо здесь…» Она боялась даже выдохнуть, лишь продолжала прижимать коленки к груди, смотря на Ё широко раскрытыми от потрясения глазами. - Как водичка? – Невозмутимо поинтересовался Ё, будто Сесса только что вернулась с пляжа, где проплавала весь день. - Какого?.. – Прохрипела блондинка, не в силах вымолвить больше. - Я стучал. – Заметил молодой человек. – И даже звал тебя, но ты не отзывалась. Решила утопиться в моей ванной? Куросаки кивнул головой в её сторону, явно намекая на то, как девушка сидела в ванне до его прихода – погрузившись под воду с головой. - Я не слышала ни стука, ни зова. – Отозвалась Киара. – Можно было просто подождать, пока я закончу, а не врываться… - Я не врывался, я ещё даже не вошёл, - Ё опустил глаза вниз, и девушка последовала его примеру, увидев, что ноги японца действительно находились за порожком. – Но раз меня незаслуженно обвиняют, то я… просто обязан это заслужить!! - Чт… - Японец одним размашистым шагом оказался в центре ванной комнаты, и голос девушки перешёл на вопль, - …не подходи ближе! Стой там! Блондинка выставила руку, но тут же вернула её обратно – под воду. Так казалось, что её тело обнажено чуть меньше. Конечно, это было смешно. Она очень отчётливо ощущала свою наготу. А когда Ё шагнул ближе – сильнее. - Я принёс обезболивающее, - японец положил небольшую коробочку у раковины, - но могу унести, если тебе оно уже не нужно. Киара поджала губы. Он делал всё это неспроста. Явно из-за её вчерашних выходок. - Спасибо. – Сухо поблагодарила девушка. - Извини, что не отзывалась. Я не думала, что ты станешь звать. Во взгляде Ё появилось умиление. - Откуда это странное ощущение, будто я приручил дикого котёнка? Сесса и правда чуть не зашипела подобно кошке. - Выйди. Выйди или я… - Или ты поцарапаешь меня? – Усмехнулся Куросаки. – Как ты это сделаешь, если твои лапки под водой? Ты угрожаешь тому, кто принёс тебе лекарство? Киара ударила ладошкой по воде, и та плеснулась на не ожидавшего такого подвоха японского режиссёра. Охнув, он попытался отскочить, но не успел. И пока Ё смотрел на свои мокрые джинсы, блондинка снова ударила по воде, только сильнее, на этот раз облив его футболку. - Прекрати смеяться надо мной и… ?? – Девушка с писком вдохнула, потому что Куросаки шагнул на неё и навис над блондинкой, упершись руками в борта ванны. - Я собирался принять ванну после тебя. Но теперь по твоей милости я весь мокрый, так к чему оттягивать? Ванна большая, мы легко поместимся вместе. - По утрам твои шутки не такие смешные, как обычно, - попыталась улыбнуться Сесса, изо всех сил стараясь не рисовать в сознании картинку, созданную его словами, - буду это знать. - О, видишь ли, - Ё нагнулся ещё ниже, - тебе сейчас не смешно, потому что я вовсе не шучу, красавица. - Неужели? – Боги, её голос дрожал слишком сильно. - Давай заведём с тобой одно маленькое правило. Когда тебе нехорошо, ты не залезаешь под воду с головой, ладно? Чтобы я мог тебя дозваться. Киара изумлённо уставилась на темноволосого японца. - Не утрируй, пожалуйста, - наконец, смогла произнести она, - да, мне сейчас плохо, но не настолько, чтобы я решила захлебнуться, принимая ванну. Это даже звучит нелепо. - Я тебя предупредил, Ки. Хорошо ещё, что ты не закрылась изнутри. Сесса легко представила, как Ё вышибает дверь. Прикрыв глаза, она попыталась совладать с чувствами. И не смогла. Протянув руку, она коснулась щеки темноволосого мужчины. - Не нужно крушить из-за меня свой дом. - Не нужно провоцировать меня на это, - Куросаки взял мокрую ладошку блондинки в свою руку. - Нужно. Как ты тогда поймёшь, что неравнодушен ко мне. - Ты тоже шутишь не смешно по утрам. Хотя нет, ты вообще не смешно шутишь. Сейчас бы называть мою любовь к тебе неравнодушием. - Ё. - Заканчивай умываться и выходи. Я приготовлю кофе. Японец выпрямился, собираясь уйти, но Киара вдруг ухватила его за футболку и потянула на себя. И Куросаки вдруг нагнулся, почти рухнул на колени, погрузил руки в воду и, обняв обнажённую блондинку, притянул её ближе. Им мешал бортик ванны и её коленки, но поцелуй всё равно был горячим. Она не боялась намочить его, она жалела, что не затащила его в ванну. Ё вдруг замер и медленно отстранился, подняв руки на манер сдающегося. Он смотрел ей в глаза. И понимал, что в душе блондинки сейчас полный раздрай. - Я всё же сварю кофе. Когда Ё вышел, девушка закрыла лицо руками. Её бросало из крайности в крайность. Она хотела этого парня до помутнения рассудка. Он как-то в шутку обронил «ты боишься быть счастливой». Похоже, в этом Куросаки был прав. Она не могла сосредоточиться только на своих чувствах и желаниях, когда произошедшее в семье разрывало сердце. И она боялась позволить себе абстрагироваться от этого. * * * Такарада-сан закончил её пытку и отпустил Котонами вместе с главой отдела талантов, только когда тот разобрался с организационными вопросами и пришёл забрать её, чтобы они могли съездить на встречу с «Cool Spot Goods». Тем самым спортивным брендом, чьё название происходило от известной видеоигры, разработанной для таких платформ, как Sega [7], и чью продукцию Канае должна была рекламировать. Разговоры вокруг скандальной статьи и не думали затихать. Комментарии и фейковые статьи заполонили сайт агентства и разошлись по всем пабликам социальных сетей. И из-за обилия журналистов у главного выхода снова пришлось прибегнуть к услугам Шиджеро-сана. Котонами просто смирилась с тем, что он теперь будет следовать за ней подобно тени. «Cool Spot Goods» был только развивающимся брендом, но набирающим всё бóльшую популярность. Съёмки планировались масштабными. Помимо фотографий для каталога в перечень были включены видеоролики для их сайта и биллбордов. Они задержались на встрече чуть дольше, чем планировалось, и вернулись в агентство уже после обеда. Канае разместилась в кабинете Савары-сана, просматривая список предоставленных товаров, которые ей придётся рекламировать. Параллельно она обсуждала с ним организационные моменты. Съёмки планировались в несколько дней, а это значило, что придётся передвигать другие, которые были запланированы чуть ранее. За составлением расписания, согласования вопросов и выполнения несложных поручений от Савары-сан прошёл остаток дня. Котонами не сразу заметила, что они с главой отдела талантов остались в кабинете одни – его помощник уже давным-давно откланялся. - Послезавтра состоится первая читка сценария у Киары Сессы. Она запланирована на одиннадцать часов, так что не имеет смысла ставить тебе что-то серьёзное в расписание на то утро. Думаю, работы в отделе будет достаточно. Канае кивнула. Она решила умолчать, что Киара несколько дней назад уже давала ей в руки сценарий. «Пустая». Название фильма стало заветным желанием для самой Котонами. Она тоже хотела бы быть пустой внутри, но была переполнена горькими чернилами до краёв. - А ещё через два дня будет очередной благотворительный вечер, на который приглашен весь каст «Пустой». Если будет время и желание продумать образ – наши стилисты всегда к твоим услугам. - Спасибо. Время, может, и будет. А вот желания она точно не сможет наскрести. У Савары-сана зазвонил мобильный, и мужчина, извинившись, вышел из кабинета. Котонами проводила его взглядом, а потом медленно поднялась со стула и подошла к окну. Было ещё не так поздно – даже сумерки ещё не начали сгущаться. Вот-вот Шиджеро-сан зайдёт за ней и сообщит, что им пора. Девушка вспомнила, как ей пришлось провести несколько ночей в агентстве вместе с Саварой-саном. Вспомнила, как хотела уйти домой и ругалась с ним и на пороге нос к носу столкнулась с… Глебом. Тогда он был для неё невыносимым мистером Ленсоном – дьяволом, к которому её отправлял Савара-сан. …в таком случае, почему Котонами ещё здесь? Ночевать в LME будет?.. …вы очень догадливы, мистер Ленсон. Савара-сан, где моя раскладушка?.. Канае прикрыла глаза и коснулась лбом прохладного стекла. Поэтому вздрогнула от неожиданности, когда открылась дверь. Она думала, что вернулся Савара-сан, но это был не он. В кабинет вошла невысокая темноволосая девушка. Они не смотрели друг на друга и двух секунд. Кёко решительно направилась к подруге, и Котонами сразу поспешила к ней. Они крепко обнялись, схватившись друг за дружку, пытаясь удержаться. Они не знали, сколько простояли вот так, но не спешили отстраняться. Канае чувствовала, что ей становится легче сделать очередной вдох. Могами слышала, каким ровным становится дыхание подруги. Кое-что они знали точно. Что были нужны друг другу. Сейчас. И вчера. Вернувшийся в кабинет Савара-сан заметил обнявшихся девушек, и его сердце невольно дрогнуло. Он видел Канае весь день. Выражение её лица сегодня было таким естественным, что это показалось ему ненормальным. И только сейчас он понял, сколько боли и страдания скрывалось за этим напускным равнодушием. Покрасневшие глаза брюнетки были полны безграничного отчаяния, но не слёз. Поняв, что будет лишним в их компании, мужчина медленно вышел и тихонько прикрыл за собой дверь. - Я сейчас, - прошептала Канае, - ещё чуть-чуть. Совсем немного, ладно? - Ладно, - так же тихо отозвалась Кёко, комок в горле мешал ей говорить, - ладно. - Я понимаю, что подставляю под удар и тебя. Мне жаль. Мне очень-очень жаль, что всё так вышло. - Со мной всё будет хорошо, Мооко. Котонами кивнула. Беда никогда не приходила одна в её жизнь. Она пыталась верить в хорошее, но понимала, что готовиться следует к худшему. Она проигнорировала своё предчувствие надвигающейся неминуемой беды. Думала, оно не имеет к ней отношения. И поплатилась за это. И теперь боялась, что расплата может коснуться и Кёко – об их дружбе было известно всем. Что угодно могло привлечь внимание. Их одинаковая униформа, совместные обеды, походы по магазинам. Когда-нибудь это закончится, конечно. Когда-нибудь. Она хотела, чтобы это закончилось прямо сейчас. Прошло чуть больше суток с выхода отвратительной статьи и начала её личного апокалипсиса, а она уже просила судьбу о снисхождении. - Я завтра возвращаюсь к съёмкам, - тихо произнесла Могами, - но я тут же приду, если понадоблюсь тебе. Канае снова кивнула, и Кёко поняла – та будет тянуть до последнего, но не потревожит подругу сердечными переживаниями. Могами внутри заходилась в слезах от того, что не могла ничем помочь ей сейчас. - Давай… я пойду и добью его. – Вдруг яростно предложила Кёко, немного отстраняясь от подруги и решительно смотря той в глаза. Котонами обескуражено смотрела на девочку, и тут до неё дошло, что Могами говорила о певце. Она совершенно забыла, где тот сейчас находился. - Ты знаешь, да? – Осторожно уточнила Канае и выпустила подругу из объятий. - Такарада-сан рассказал. Он сделал это, потому что… - Кёко потёрла руками лицо. – Мы с Реном вчера немного… перегнули палку. Президенту это не понравилось. - Каким образом вы… перегнули палку? – Озадаченно пробормотала Котонами. - Рен… вырубил его. Прямо в лифте. - Спасибо. – Произнесла она. – Он это заслужил. - Знаю. Но это не мы отправили его в больницу. Мы вызвали ему водителя, где он шатался потом непонятно. И на кого нарвался – тоже. Но мне думается, что президенту всё известно. - Не сомневаюсь в этом. Что, даже не намекнул? - Слишком туманно. Что-то про то, что электроника ночью барахлила, и с камер не снять записи. Котонами вздохнула. Если президент действительно хотел что-то скрыть, считайте, информация была под грифом «совершенно секретно». В таком случае затерянные в Бермудском треугольнике суда найти было проще, чем истину. - Не нужно. – Наконец, отозвалась Канае. - Что? – Не поняла Кёко. - Не стоит добивать его. Пусть катится к… …только не посылай к чёрту – он его не пощадит… Какая-то странная неуловимая мысль мелькнула и пропала. - …к чёрту. – Договорила она, понимая, что не сможет проявить никакого милосердия. Могами смотрела на темноволосую девушку. Она хотела позже сказать о том, что Шо должен записать ОСТ к «Скарлет», но поняла, что вообще не хочет говорить о нём. И, тем не менее, должна. - Он будет записывать песню для фильма Куросаки-сана и снимать видео. – Сказала Кёко, смотря на подругу. Из-за покрасневших белков глаза девушки казались ещё более синими, почти лазурными. Канае не плакала, но Кёко казалось, что если брюнетку уронить, она рассыплется по полу солью. - Справишься? – Тихо спросила Котонами, и Могами кивнула. Мооко спрашивала, сможет ли она поработать с ним и не придушить. Ну, это было и в её интересах тоже. В конце концов, кто-то же уложил певца на больничную койку, и Цуруга вернёт его туда очень быстро, в этом Кёко не сомневалась. Она сама была бы не прочь съездить ему кулаком по носу. Ну, и то, что сейчас блондин был в больнице, лишь доказывало, что он не такой уж неуязвимый. Уязвимыми оказались они. И теперь стояли друг напротив друга. Раненые. С растрёпанными душами. С мрачными мыслями. Не в силах утешить друг друга. Они обе прекрасно понимали, что это не конец, что наступит завтрашний день и принесёт новые испытания. Они взялись за руки и продолжили стоять в тишине, думая каждая о своём, будто делясь друг с другом силами, так необходимыми им. Канае боялась отпускать руку Кёко первой. Будто это на самом деле имело очень большое значение. Их связь не была каким-то девичьим пустяком. Котонами чувствовала невысказанную печаль Могами от того, что та понимала – она не в силах уменьшить страдания подруги. Но они всё равно были друг у друга. Всё ещё держались за руки. Канае до сих пор не покидало пугающее ощущение, что всё было не так просто. Ей всё равно казалось, что она что-то упускает. И ей хотелось встать посреди дороги, поднять голову к небу и громко спросить, что именно. Что упускал её перенервничавший разум? …украденный телефон? ...или слова Лексы? …может, взгляд Криса? Она продолжала ломать голову, даже попрощавшись с Кёко. По дороге домой с Шиджеро-саном. Оказавшись одна в тёмной квартире. Девушка закрыла за собой дверь, и её мир погрузился во тьму. О, она желала этого весь день. Наконец-то ей не нужно было следить за выражением на своём лице, за агонией, исказившей черты. Она не плакала, потому что боялась, что не сумеет остановиться. Она не собиралась включать свет, чтобы не касаться взглядом знакомых очертаний – не вызывать воспоминаний. Брюнетка шагнула назад, прижавшись спиной к двери. И съехала по ней вниз. Прижалась щекой к прохладной поверхности и закрыла глаза. Завтра она снова встанет, соберёт себя по кусочкам, слепит некое подобие былой Канае Котонами. А сегодня ей просто больно. Больно быть собой. Больно быть без него. * * * Решительно заходя в кабинет президента, Мимори совершенно не чувствовала в себе той уверенности, в которой собиралась убеждать Такараду-сана. Ей нужно было как-то признаться, что она не справилась с заданием и провалила съёмки. Девушка попыталась успокоить себя тем, что она честно показала все образы и отработала назначенное время, и поэтому, может быть, наказание не будет столь суровым? По крайней мере, она нашла в себе немного мужества и пришла, а не прогуливала работу, спрятавшись в квартире и поджав хвост. - …оставь, как есть. У неё получится. Какие бы сомнения ни терзали её, Котонами сильна духом. И этого у неё не отнять. Сильна духом. Чего нельзя было сказать о самой Мимори. Она и теперь неуверенно замерла перед президентом, разговаривающим с кем-то по телефону и, видимо, уже заканчивающим диалог. Девушка была в курсе о вышедшей пару дней назад скандальной статье. И невольно чувствовала тревогу – она не понаслышке знала, какое отвратительное давление оказывают все эти слухи, гуляющие по инету и, возможно, или даже, скорее всего, имеющие мало общего с действительностью. - Давай, Савара-сан. На связи. Отключившись, Лори перевёл взгляд на переминающуюся с ноги на ногу Мимори и указал на кресло. Но юная брюнетка вдруг, набравшись храбрости, низко-низко поклонилась и выпалила: - Прошу прощения, Такарада-сан, - девочка сжала руки в кулаки, - я не справилась с заданием. Я очень хотела его выполнить, но у меня ничего не вышло. Я высокомерно решила, будто с лёгкостью разберусь с ним. Это было нагло и недальновидно с моей стороны. Прошу меня извинить. Президент слегка удивлённо приподнял брови. - Ты так переживаешь, будто это задание было единственным или последним, - заметил он, - не волнуйся, у меня есть ещё. Девушка изумлённо выпрямилась. - То есть… вы не разочарованы? – Пробормотала она, и Лори вопросительно склонил голову набок. – Ну, что я… не справилась. Всё-таки это было задание для «Люби меня». Думаю, главной задачей здесь были не съёмки, а то, какое отношение сложится у меня с командой. И я… провалила его. Лори теперь с интересом смотрел на темноволосую актрису. - И что ты чувствуешь? Мимори потупила взгляд. Всего за каких-то два дня она успела привязаться к Мэй и Акире, Су и Но, к другим ребятам из команды. И, похоже, она совершенно не была одинока – она нуждалась в друзьях, в общении с ними. Ей хотелось понравиться ребятам вовсе не потому, что она должна была выполнить задание, а потому, что они понравились ей самой! - Сожаление. – Выдохнула, наконец, девушка, уставившись на пол под ногами. – Не потому, что общение с ребятами было моим заданием. А потому, что до вчерашнего дня я вовсе не рассматривала их, как часть своего задания. Я поняла это позже. И теперь сожалею, что… это общение закончилось, толком-то и не начавшись. Она всё ещё очень отчётливо помнила разочарование на лицах фотографа и визажиста. И немного радовалась тому, что рядом с ними не было Кея. Почему-то Мимори была уверена, что разочарования на его лице она не перенесла бы с такой стойкостью. - Достаточно сильное чувство. – Заметил Лори. – Возьмёшься за новый проект? Или будешь жалеть о неудачном? - Возьмусь, конечно. – Вскинула голову брюнетка. Ну и что с того, что нужно начать всё заново? Этой ночью Мимори уяснила для себя одно. Пока она будет пытаться, у неё будет шанс на спасение. Спасение её собственной жизни. - Косметический бренд «Poppy» является спонсором одного крупного проекта – шоу на выживание для визажистов. С победителем заключат эксклюзивный контракт. Они собираются снять рекламный ролик, и им нужна модель. Берёшься? - Да. Такарада кивнул. - Мы разместили твой профайл на сайте LME, и теперь письма и подарки от твоих поклонников будут поступать к нам. Уже есть первые. Их сортировкой обычно занимаются помощники. Тебе придётся пока это делать самой. И не затягивай с этим вопросом. Затягивать? Актриса хотела сию минуту броситься к письмам – той ниточке, что связывала её с поклонниками, и прочитать их слова. Ей не терпелось узнать о том, что они хотели ей рассказать, что думали о смене агентства. Сколько из них было доброжелательных, а сколько… негативных. - Артист твоего уровня всё-таки должен иметь менеджера или хотя бы ассистента. В LME достаточно квалифицированных специалистов, но я подпущу тебя к своим ребятам только тогда, когда ты перестанешь обесценивать чужой труд. - Я осознаю, что работа менеджера нелегка. Теперь осознаю. – Поправилась Мимори. - Это похвально. – Кивнул президент. – Когда Могами Кёко только-только пришла в отдел «Люби меня», ей пришлось заменять менеджера Цуруги Рена, выполняя его обязанности, коих отнюдь не мало. Но в одном ей всё же повезло. В том, что это был Рен. Он всегда вежлив и учтив с персоналом. Они сумели найти общий язык и сработаться. Но это было вовсе непросто. - Вы хотите, чтобы я на время стала чьим-то менеджером? – Попыталась уловить ход мыслей президента Мимори. – Ассистентом? - Не-а, - покачал головой мужчина, - не люблю повторяться, это скучно. Как тебе известно, в здании LME одна кондитерская арендует помещение на первом этаже. Девушка в замешательстве кивнула, подтверждая, что она это знала, но всё ещё не понимая, к чему вёл Такарада-сан. - Они предлагают большой выбор пирожных на любой вкус. Есть и специфические. Например, «Красный бархат». Пробовала? Нет? Тебе следует как-нибудь отведать это замечательное лакомство. Так вот, чтобы получить такой насыщенный красный цвет кондитеры используют свёклу. Раньше её закупали у частных предприятий. Теперь её поставляют с одной фермы – это предприятие даёт работу жителям небольшой деревни. Закупка их продукции является частью благотворительной акции. Наши артисты всегда участвуют. И я предлагаю принять участие и тебе. - Вы хотите, чтобы я… съездила на ферму? – Уточнила Мимори, и Лори кивнул. - Не одна, разумеется. Обычно едет целая команда. Думаю, ты туда впишешься. Заместитель директора благотворительного фонда свяжется с тобой позже, и мы подстроим твоё расписание. Девушка кивнула, пытаясь переварить сказанное. - Это… наказание? – Нахмурившись, поинтересовалась актриса, и президент приподнял брови. – Я не справилась с заданием «Люби меня», фотосессии в журнале не будет, должно же быть какое-то наказание. – Пояснила свои слова Мимори. - Почему фотографий не будет в журнале? – Переспросил Такарада-сан. - Потому что так сказал мне Лягушка. – Теперь нахмурилась девушка. - Кто-кто? – Со смехом в голосе уточнил Лори. - Ой. – Щёчки Мимори немного покраснели. – Синохара-сан. - А! – Вдруг понятливо кивнул президент. – Так ты о том звонке из «Nero Zone». Их глава связался со мной. Сказал, что ты придёшь и будешь нести ерунду про то, что фото не выйдут и прочее, просил тебя не слушать. - ЧТО. - Видишь ли, - издалека начал Такарада, - я не ставил тебе задание понравиться команде – подружиться с ними захотела ты сама. Я легко это представляю. Они… забавные ребята. На лице актрисы явственно проступал такой шок, что она даже рот открыла от удивления. - Но… но… вы сказали… когда я сказала, вы… - Обретя дар речи, попыталась заговорить брюнетка, и Лори чуть улыбнулся. - Я хотел, чтобы ты увидела, как работают профессионалы. Эта студия известна тем, что не церемонится с зазнавшимися артистами. Я не подозревал, что на съёмки придёт другая Мимори. Не та, с которой я разговаривал последний раз. А та, которая готова признавать свои ошибки. Девушка стояла точно вкопанная, снова не в силах вымолвить ни слова. - Что в итоге произошло на съёмках, я не знаю. Подозреваю только, что прошлое не старая пара туфелек, которые можно спрятать в коробку и убрать в шкаф. А, Мимори? Брюнетка удручённо кивнула. - Так или иначе, - уже мягче проговорил Такарада, - твой контракт с «Nero Zone» действителен. Они благодарны за твою работу и самоотдачу. - То есть… фото всё же напечатают? – Затаив дыхание, недоверчиво уточнила девушка. - Да, и тебе необходимо будет забрать в студии твой экземпляр. Можно отправить курьера. - Я сама. – Выдохнула Мимори. – Я сама. У неё появилась слабая надежда, что она сможет ещё раз встретиться с ребятами и посмотреть на их лица, на которых не будет… разочарования. Оно, правда, очень сильно задело её за живое. Может, если они захотят её выслушать, она сможет объяснить им… что-нибудь. Мимори знала, что зря она так радуется этой возможности, но уже ничего не могла поделать. Она снова пыталась стать собой. Стать хотя бы чуть-чуть похожей на прежнюю себя. На счастливую, позволяющую себе наивность девочку Мидори, с надеждой смотревшей в будущее. * * * - Капюшон. Руки в карманы. Отлично. Теперь давайте без. Спортивная кофта, майка, леггинсы и кроссовки. Это был уже девятый образ, а впереди маячили ещё, как минимум, двадцать. Канае сняла капюшон и вновь посмотрела в камеру. Повернулась одной, затем другой стороной. Расстегнула спортивную куртку, перекинула косу на грудь. Чуть выставила вперёд ножку, демонстрируя огромный белоснежный кроссовок с красным кругом на внешнем боку. Этот круг был чем-то вроде логотипа, он красовался на всех товарах – слева на груди маек, футболок, боди, спортивок, толстовок и худи. Сбоку на брюках, леггинсах, велошортах и прочем. Менялись цвета одежды. Серый, бледно-жёлтый, чёрный, мятный. Только большой круг оставался тёмно-красного оттенка. Шёл пятый час съёмок. Но Котонами не чувствовала усталости. Она напоминала себе компьютерную программу, запущенную кем-то и работающую в автономном режиме. Она снова не спала этой ночью – у неё не получалось уснуть. Мыслей в голове было так много, а ухватиться не получалось ни за одну. Тёмные круги под глазами пришлось замазывать слишком толстым слоем. Ей казалось, что она даже слышала возмущение в тяжёлом дыхании девушки, которая наносила ей макияж. Впрочем, оно могло быть связано с тем, что девушка была ярой фанаткой Шо и знала о недавних слухах – из колонок в гримёрной комнате звучали песни Фувы. Канае очень хотелось вставить наушники, чтобы как-то заглушить надоевший ей голос, но Савара-сан, приставленный к ней на эти съёмки и заметивший её движение, строго покачал головой. Для публики песни Фувы Шо не должны были раздражать Канае Котонами. О, не так. Они выбешивали её. Девушке казалось, ещё чуть-чуть, и она начнёт расчёсывать себе руки от нервного напряжения. Потому что ей казалось, что этот звук – его ненавистный голос – был повсюду. Даже забирался под кожу. И, заметив, что бледная Канае уже на пределе, глава отдела талантов попросил девушек убавить громкость, аргументируя это тем, что у него сегодня с самого утра разгулялась мигрень и что ему жаль за доставленные неудобства. С большой неохотой, но те всё-таки выключили музыку. Кажется, ей сразу стало легче. Котонами понимала, что нельзя так взращивать в себе ненависть к другому человеку, но теперь это было выше её сил. Встретив его сейчас, она не прошла бы мимо. Равнодушия больше не было. Когда сегодняшние съёмки были завершены, уже наступил вечер. Савара-сан и Шиджеро-сан терпеливо ждали, пока Канае переоденется в свою собственную одежду, чтобы сопроводить её домой. Они направлялись к выходу, покидая арендованную для съёмок студию, когда небольшая группа репортёров преградила им дорогу. Шиджеро тут же встал впереди брюнетки. - Котонами-сан! Ответите на несколько вопросов? Вы всё же состоите в отношениях? Кто был тот парень на Lamborgini? - Вы отказываетесь давать интервью, не думаете, что этим только раззадориваете публику? - Всего парочка вопросов, Котонами-сан! Канае перевела взгляд на напрягшегося Савару-сана, и тот неохотно кивнул: - Хорошо. Но только два вопроса. Девушка посмотрела на охранника, и тот медленно отступил в сторону. Брюнетка повернулась к репортёрам, собираясь ответить на самый первый вопрос, когда: - Фува-сан сейчас находится в больнице, вы уже навестили его? – Вдруг ткнули ей микрофоном почти в самое лицо. - Я не навещала Фуву-сана, - отозвалась Канае, пытаясь осторожно отвести микрофон от своего лица. - О, может быть, вы, как и многие его друзья и поклонники, отправили ему корзину с фруктами или пожелания скорейшего выздоровления? – Невысокая девушка миловидной внешности показалась актрисе немного агрессивной, впрочем, у каждой профессии были свои издержки. - Дело в том, что мы с Фувой-саном не друзья. Лишь работали вместе однажды. Не думаю, что было бы уместным… – Спокойно начала отвечать брюнетка, медленно двинувшись дальше, когда дамочка вдруг перекрыла ей путь. - Какая отвратительная неблагодарность! – Воскликнула она. – Фува-сан просил прощения у всех ради такой, как ты! Ему пришлось… - Напомните, пожалуйста, из какого вы журнала? – Подалась вперёд Котонами, начав подозревать неладное. Другие репортёры тут же отшатнулись от орущей девицы, тоже сообразив, что в их рядах затесался чужак, и эта орущая девчонка – никакой не журналист, а лишь фанатка знаменитого певца, которая украла у них возможность получить эксклюзивное интервью. - Ты просто удачливая сучка, жаждущая внимания! – Совсем разошлась девушка. – Посмотрим, скинешь ли ты шкуру, подобно змее! А затем выхватила у спешившего к ним парня стаканчик с кофе. Видимо, он был тоже одним из журналистов, но не вытерпел ожидания и отлучился за порцией бодрящего напитка. - Эй! – Воскликнул журналист и попытался вернуть свой напиток, но девчонка уже сняла крышку и явно намереваясь выплеснуть горячий кофе на Котонами. Брюнетка опередила Шиджеро и быстро шагнула, поймав руку девушки со стаканом и останавливая бросок. А потом крепко сжала её вместе с бумажной ёмкостью. Горячий тёмно-коричневый напиток полился по их пальцам и тыльным сторонам ладоней, опаляя кожу. Девчонка закричала от неожиданности и боли, а Канае молча смотрела на её лицо, исказившееся гримасой. В стакане был не крутой кипяток, но температура оказалась довольно высокой. И быть облитой горячим кофе было отнюдь не забавно. К тому же, на нежной коже лица этот напиток мог оставить пусть не ожоги, но покраснения. Прямо перед объективами камер. Весьма. Удачный. Момент. Для. Унижения. Она сжала руку ещё сильнее. - Отпусти меня! Пусти! – Девчонка хныкала, извиваясь. – Мерзкая змея! Ты не достойна даже взгляда Шо-куна! Вали к своему новому гаду из-за границы, а нашего Шо забудь! Исчезни-и-и! Исчезни. Котонами выпустила руку девушки, едва не отшатнувшись. Как в тех письмах. Только… вслух. С неподдельной ненавистью. Будто в прострации она перевела взгляд на застывших репортёров – у неё не осталось никаких сомнений, что уже меньше, чем через полчаса эта стычка будет слита в сеть. - Котонами-сан, вы не обожглись? Вам не больно? - Вы знакомы с этой девушкой? - Ваши ответы на её вопросы были честными? - Как отнесётся к ним Фува-сан? - Достаточно. Котонами-сан обещала ответить лишь на пару вопросов. – Её отгородили от журналистов Шиджеро-сан и Савара-сан. Она почувствовала сильную хватку на локте – охранник уводил её к выходу. Савара-сан спешил следом. - Ты как, Котонами? Жива? Как рука? Брюнетка удивлённо посмотрела, когда мужчина достал салфетку, вытер липкий кофе и поднял её покрасневшую конечность, вертя в своих руках, едва Шиджеро закрыл за ними дверцу и тронул автомобиль с места. - Хм. Странно. Ожогов нет. Но та девчонка вопила так, будто сунула руку в кипяток… - Обескуражено пробормотал глава отдела талантов. - Возможно, я слишком сильно сжала её руку, - нехотя отозвалась Канае, и Савара-сан осуждающе посмотрел на неё. Котонами пожала плечами. Ей нечего было сказать. Она молчала и тогда, когда оказалась в кабинете президента, и Лори, сурово сдвинув брови, коротко поинтересовался: - Как ты могла облить кипятком репортёра? - Она не была репортёром. И кофе не был настолько горячим. - Это не раскаяние. – Заметил Такарада. - Нет, – согласилась девушка, - не оно. Мужчина потёр лоб. Да, если бы Канае не остановила девчонку, этот напиток мог оказаться на её лице. Но теперь та могла раздуть из этого ещё один – очередной – скандал. А присутствующие при этом журналисты подольют масла в огонь, добавив, что при инциденте снова прозвучало имя знаменитого певца. - С какой стороны ни посмотри, приятного мало. – Произнёс президент, отпустив Котонами домой, время было уже позднее. Ситуация Канае вовсе не двигалась в положительную сторону. Злые комментарии только множились. Он, правда, надеялся, что брюнетка их не читала. Под сомнение уже ставили даже её актёрские способности. - Они должны посмотреть на её игру вживую. – Задумчиво пробормотал Лори. - В театре? – Раздался звонкий девичий голосок, и президент чуть не подпрыгнул, резко обернувшись. У окна, удобно устроившись на невысокой софе, сидела его внучка с большой и толстой книгой в руках. - Мария. За всеми рабочими моментами он совершенно позабыл, что девочка сегодня после школы осталась у него. - Почему притаилась? - Я зачиталась, - призналась она и закрыла книжку, - и не смотрела не часы. - Что ты сейчас говорила? – Лори встал и подошёл к софе. - Про театр? Ты хочешь сходить? Какое представление выберем? Мы не были там очень и очень давно. Президент поднял внучку на руки и несколько раз коснулся указательным пальцем её аккуратного лба. - Устами младенца глаголит истина. * * * Новый день начался вовсе не с добрых новостей. Кёко всегда старалась находить в любой ситуации позитивные моменты. Но теперь ей казалось, что она исчерпала такую возможность. За поздним завтраком она случайно заметила в руках Яширо-сана билеты на самолёт, которые он поспешил убрать, но девушка успела разглядеть дату. Двадцать первое сентября. До отлёта Рена оставался ровно двадцать один день. И больше шоколадный чизкейк не был таким сладким и вкусным. Они сидели в кафе LME на первом этаже, даже их излюбленный столик в уголке оказался свободен. Но теперь Кёко жалела, что они не сели ближе к выходу, чтобы она смогла быстрее убежать. Она понимала, что ведёт себя, как ребёнок, но ничего поделать с этим не могла. Слишком уж свежими были её воспоминания о встрече с Мооко. Шотаро перенёс съёмки клипа. Его менеджер, которая и связалась с LME, объяснила это тем, что её подопечный всё ещё восстанавливается после несчастного случая, произошедшего с ним недавно. О том, что же случилось с известным певцом, она умолчала. Или это сознательно сделал Куросаки-сан, когда разговаривал с ней. Японский режиссёр тоже выглядел собраннее обычного. Шутки и несерьёзность полностью ушли из его поведения, и для Кёко это было максимально неестественно. Ей хотелось схватить Куросаки и потрясти со словами: - Хотя бы вы! Хоть вы ведите себя, как обычно! Впрочем, вряд ли бы это возымело нужный эффект. Могами была уверена, у него есть на то свои причины. О некоторых из них она узнала случайно. Кёко вернулась к съёмкам в «Скарлет» и подошла к Куросаки, когда поняла, что он не один. Рядом с высоким японцем стояла Киара Сесса, и весь её облик говорил сам за себя – блондинка была в полном унынии. - Глеб действительно собирается лететь. Мне… не подобрать слов, чтобы остановить его. Я совершенно не могу повлиять на эту ситуацию. – Тихо говорила девушка, держась обеими руками за голову. Именно тогда Могами поняла, что творилось с Мооко. Та тоже пыталась смириться с отъездом Ленсона. И у неё это не получалось. Кёко хотела помочь. И не могла. А американский режиссёр как сквозь землю провалился – она больше не встречала его в агентстве. За завтраком юная актриса спросила об этом Рена, и тот отрицательно покачал головой. Он тоже не знал, где пропадал его друг, Глеб отвечал на звонки и любые вопросы, но очень быстро заканчивал разговор после фразы «где ты?» Президент уверял, что тот сидел в монтажной вместе с операторами, монтируя сериал. Но Могами была уверена, что если ненароком заглянуть в монтажную – та будет пуста. И не потому что, ребята не занимались постпроизводством. А потому, что делали это где-то ещё. Чтобы даже ненароком не пересечься с Котонами. Рен знал, что Шотаро перенёс съёмки, но как-то странно реагировал на эти новости. Красивый актёр сразу же переводил эту тему на другую. Как и Куросаки-сан. Будто знали нечто такое, что ей знать было не положено. Откуда? От президента, так его и раз так. А в том, что здесь замешан Такарада, Кёко не сомневалась ни минуты. Могами думала о том, как резко всё поменялось. И её поражало то, как быстро все к этому приспособились – все, кроме неё. Такарада-сан остался верен себе и своей невозмутимости. Савара-сан принял новые правила игры, подстроившись под президента. Работа есть работа. Мистер Ленсон. Собранный. Спокойный. Она не хотела верить, что ему так быстро стала безразлична Котонами. Что он сумел оборвать все чувства, которые их связывали. Не понимала, как он мог так уверенно следовать выбранному пути. Канае. Кёко очень беспокоилась за подругу. Котонами пыталась показать окружающим, что тоже приняла правила игры. Скандальная знаменитость? Ладно, сыграю. Но её большие синие глаза напоминали айсберги, полные не замёрзшей воды, а терзающей муки. И Кёко переживала, что однажды подруга не выдержит и повернёт корабль прямо на эти айсберги. А ещё Рен. Могами вдруг осознала, что он понимал Ленсона. Поэтому не разыскивал друга. Будто знал, что окажись в похожей ситуации сам, тоже не позволил бы никому подойти к себе. * * * Киара закусила щёку до крови. Только так она смогла остаться стоять на месте, а не броситься к темноволосой девушке, что сейчас вошла в банкетный зал. Канае Котонами изменилась до неузнаваемости. Похудела. Осунулась. Острые скулы теперь так явственно проступали на аккуратном личике, что о них можно было порезаться. Синие глаза смотрели с такой невероятной усталостью, что были похожи на тёмные бездонные колодцы. Бледная кожа казалась прозрачной, точно брюнетка могла вот-вот исчезнуть, превратиться в дым. Чёрное платье с пышной юбкой и корсетом делало её похожей на тонкую сосульку, созданную из замёрзших чернил. Они виделись всего пару дней назад на первом чтении сценария, но тогда блондинка не позволила себе долго задерживать взгляд на юной актрисе и старалась вообще не рассматривать её, а та вела себя так тихо и незаметно, сидя, опустив голову вниз, будто её попросили сыграть тишину. Неделя. Прошло всего около недели с выхода той отвратительной статьи, повлёкшей за собой весь этот ужас, а девушка так сильно изменилась. И Киаре показалось, что у неё даже руки затряслись. Но блондинка постаралась успокоиться. - Добрый вечер, Котонами-сан, - первой поклонилась она. - Добрый вечер, мисс Сесса, - Канае поклонилась следом. - Сегодня нас посадили за один столик, я предлагаю пройти к нему, - позвала актрису Киара, и Котонами просто кивнула. Когда брюнетка направилась в сторону стола, за которым уже сидело несколько человек, блондинка вдруг уловила в холле зала какое-то движение. Ей показалось, что мелькнуло знакомое лицо. Но решив, что это разыгралось её воображение, девушка поспешила следом за темноволосой актрисой. В их компании было ещё три человека. Исполнитель главной роли Изаму-сан, которого Киара пригласила пройти пробы вместо Такомори, отказавшегося с ней работать после того, как она не приняла ни одно из его приглашений на ужин. Хина-сан, играющая доброжелательную шаманку, встреченную главной героиней. А так же Такуя-сан. Продюсер фильма. Когда все уже разместились на своих местах, и разговор плавно перекочевал с темы прекрасного и тёплого начала сентября на фильм, в зал вошёл очередной гость из тех, которые всё ещё продолжали прибывать. И Киара не обратила бы внимания, если бы не узнала в нём Такомори. Значит, ей не показалось. И в холле действительно мелькнуло его лицо. Она бы спокойно вернулась к беседе, но мужчина вдруг вытащил из цветочной корзины, которыми был заставлен весь зал, один нежно-розовый тюльпан и неожиданно направился прямо к их столику. Сесса почувствовала нарастающее беспокойство. Что это? Месть? Решил отыграться, потому что она слишком быстро нашла ему замену? И почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом, когда Такомори вдруг остановился у их столика рядом с Котонами. Присутствующие тут же удивлённо повернули к нему головы. Они были наслышаны о том, что этот молодой человек некрасиво ушёл ещё до начала проекта. Брюнетка не обратила на его появление никакого внимания, и актёр положил бутон прямо на её тарелку. Киара возмущённо открыла рот, но не произнесла ни звука, с изумлением смотря на то, как Канае спокойно взяла в руки столовые приборы, невозмутимо воткнула вилку в тюльпан и аккуратно отрезала от лепестка небольшую часть. Глядя шокированному актёру в глаза, она поднесла вилку к губам и не спеша сняла нежный лепесток, тщательно прожевывая его. Хина-сан охнула от неожиданности и прикрыла ладошками рот. Мужчины напряглись. Киара почувствовала, как вся кровь разом отхлынула от её лица. А Такомори, пытавшийся насолить блондинке и пристать к её актрисе, весь покрылся красными пятнами от стыда и не знал, куда себя деть, с каким-то неловким страхом он начал пятиться от пугающей привлекательной девушки. - Мне нужна ваша помощь, Котонами-сан, - напряжённым тоном позвала актрису Сесса, - я украду вас у наших друзей всего на пару минуток. Отложив нож и вилку, Канае вышла из-за стола и направилась следом за почти бежавшей блондинкой. Едва они остались наедине, Ки затащила её в женский туалет и прошлась, открывая двери в пустые кабинки. Убедившись, что они одни, девушка развернулась и приказала: - Плюй. Выплюнь сейчас же или я отвезу тебя в больницу. Котонами подошла к раковине и оторвала несколько салфеток и, поднеся к губам, выплюнула лепесток тюльпана. Во рту было очень горько, но девушка не придала значения этой горечи. Ки схватилась за голову, поняв, что опасность миновала. Было видно, что её всё ещё немного трясёт. От негодования, испуга и злости. Канае знала, что Сесса была сейчас очень сердита на неё. Но она желала зарубить на корню любые ухаживания кого бы то ни было. Никаких знаков внимания. Ни одного. Она больше не позволит себе таких ошибок. Неосторожных. Чтобы потом ни один из них не стал для неё вторым Фувой Шо, вздумавшим, что своим сердцем и своими чувствами она обязана поделиться именно с ним и ни с кем другим. Киара закрыла лицо руками, медленно и глубоко вдыхая. И осталась в таком положении, когда заговорила: - Пока неясно, что будет с арендой квартиры, но там… остались… твои вещи. Канае не отводила от блондинки взгляда, и та не выдержала. Убрала руки от лица и несчастно закончила: - Если тебе что-то нужно…. или… ты хотела бы что-нибудь забрать… Сесса видела, как подёрнулись изморозью глаза брюнетки. Это был их первый разговор о… них. - Дело в том, что… Глеб почти всё время на работе. А если не там, я понятия не имею, где он пропадает, но дома его практически нет. Так что… - Давай завтра с утра. До съёмок. – Не своим голосом предложила Котонами. - Хорошо. – Кивнула Киара. Канае выбросила салфетку и, подхватив юбки, первой вышла из туалета. Проводив её взглядом, блондинка не выдержала и, всхлипнув, рухнула на корточки. Она закрыла лицо руками и разрыдалась во весь голос. И не смогла вернуться в зал и снова встретить эту Канае Котонами. С кусочками льда вместо глаз. С острыми краями снежинок вместо слов. Ступающую сейчас по зыбкой грани. Киара чётко поняла это. Канае ходила ровно по грани между нормальностью и сумасшествием. И в любой момент могла соскользнуть. Котонами сняла босоножки и босиком прошла в свою квартиру. Только что отбыл Шиджеро-сан, попрощавшись с ней до завтра. Она слышала всхлипы Киары за дверью женского туалета. Но не вернулась к ней. В самой Котонами не осталось ни сил, ни слов для утешения – ни себя, ни кого-либо ещё. Она уже даже не уговаривала себя. Пусть бы слёзы пришли. Но их не было. Точно они сразу же замерзали, ещё на подходе, ещё даже не появившись на глазах. Брюнетка вспомнила, как плакала после съёмок поцелуя в клипе Шотаро. Она справилась, потому что посторонний для неё режиссёр не вовремя зашёл в гримерку и… просто вытер её слёзы. Вспомнила, как расплакалась после нападения Сунао, испугавшись возвращаться в собственную квартиру. Канае посмотрела на входную дверь. Да, прямо за этой дверью тиран и деспот мистер Ленсон обнимал её, позволив плакать, уткнувшись в его грудь. Как разревелась, сидя прямо на капоте его чёрного Кадиллака. И как он крепко и бережно держал её в своих руках. Неделя. Они не виделись целую неделю. И не слышали голоса друг друга. И это было пределом. Но лишь для неё. Нет. Она не сможет завтра забрать свои вещи вместе с Киарой. Или с кем-либо. Она должна забрать их прямо сейчас. Одна. Сама. С болезненным и мучительным выражением на лице – не в силах даже заплакать. Канае вытащила шпильки, позволив тёмным кольцам волос упасть на плечи, спуститься по спине. Достала чёрную худи и надела её прямо поверх вечернего платья с пышной юбкой. Натянула маску и капюшон, кеды. Ей было плевать, если её поймают и сфотографируют. Она чётко поняла, что не сможет быть актрисой, если вся её жизнь будет, как эта неделя. И дело было не в поджидающих на каждом углу папарацци или злостных комментариях в сети, с этим она справится. Хуже всего то, что ждало её после – ничего. Никто. Не он. В этих днях и ночах было многое – бессонница, темнота и пустота. Ей было бы плевать на сон, лежи он рядом. На темноту, если бы его рука сжимала её ладонь. Пустоту, если бы она продолжала слышать любимый голос. Но не было. Не было ничего. И ничто не смогло бы заменить ей Глеба Ленсона и их чувства. И слёзы снова замёрзли где-то у её сердца. ____________ * Nada (пер. с исп.) – ничто. [1] Kumi Koda – японская поп-певица. [2] Имеется в виду песня Коды «Shake it». [3] Camui Gackt или Gackt – японский музыкант и актёр. [4] Речь идёт о его композиции «Vanilla». [5] Лекарственные средства, оказывающие обезболивающее действие. [6] Главный персонаж мультфильма «Кунг-фу панда» производства DreamWorks Animation. [7] Японская компания, производящая видеоигры и оборудование для них. Игровая приставка (платформа) носит такое же название. (Ох, ребята, ностальгия ^^ Признавайтесь, у кого ещё была Sega или Dendy?)