Ma chеrie

Тёплый, немного приглушённый свет бронзовых канделябров просторной гостиной создавал уютную атмосферу. Приятный чайный аромат успокаивал, подобно радушному хозяину предлагая опуститься в удобное кресло и прогнать тревоги. Вот только они не желали так просто уходить. Чиори Амамия крепче сжала холодными пальчиками мягкий плед, заботливо наброшенный на её плечи Джейсоном, необходимый не только для того, чтобы прогнать озноб, но и прикрыть потемневшие пятна крови на её светлом платье. Девушка сидела рядом с парнем на мягком диване, Каске негромко разговаривал с внучкой президента LME. Мария была той, кто встретила их в особняке Такарады-сана, с удобством разместила гостей, попросила принести пледы, предложила им чай с вкусняшками и осталась вместе с ними. Чуть подальше у окна в креслах притихли мистер Купер и Сара, менеджеры ни за что не хотели оставлять своих подопечных после произошедшего. Они опасливо косились на молодую пару и прислушивались к тихой беседе молодого актёра с очаровательной непосредственной девочкой. Однако мысли всех присутствующих были за пределами этой просторной комнаты, стремясь в соседнюю – к тем, кто находился за широкой стеной. К двойной звезде в созвездии северного полушария. Всякой тишине пришёл конец с появлением ещё троих гостей. Чиори перевела взгляд на вошедших и невольно дрогнула, увидев подругу с алыми губами и глазами цвета рубина. Сегодня эти оттенки вызывали у Амамии тревожность. Багряные бутоны на рубашке Джейсона. И она на несколько мгновений прикрыла глаза. По обе стороны от Кёко встали два высоких темноволосых японца. И Мария, спрыгнув с дивана, поспешила к ним. Девочка хмурила свои бровки и всматривалась в одинаково обеспокоенные лица молодых людей; ей было лишь в общих чертах известно о случившемся, но она понимала, что должна быть хозяйкой, пока не вернулся дедушка. К тому же, Себастьян, обычно помогавший в подобных делах, отбыл вместе с президентом, а в обязанности Морена, по приказу Такарады привезшего в его особняк целый фургон гостей, не входило их развлечение или забота. Могами обняла малышку, а Рен поднял девочку на руки, позволяя той немного расслабиться и почувствовать их поддержку. Кёко нашла глазами Чиори и Джейсона, у обоих был усталый, замученный вид, но он был понятен. Настораживало другое – выражения на их лицах. Не «всё позади», а «это только начало». Могами поспешила к ним, и Амамия потянулась к ней, едва Кёко остановилась рядом. Девушки нетерпеливо обняли друг дружку, и Могами пришлось опуститься на диван рядом с Чиори, так крепко та обняла её. Кёко встретилась взглядом с Каске, в глазах парня плескалось беспокойство, но он кивнул девушке, как бы говоря, что всё в порядке. Кёко взяла его за руку и крепко сжала. Цуруга положил ему руку на плечо. Не смотря на усталость и шок после пережитого, Джейсон и Чиори держались молодцами. От Кёко и Рена с Ё не укрылись ни пятна крови, ни ссадины и порезы. Но было что-то ещё. Первым, логично, не выдержал Куросаки. - Что с вашими лицами? – Японский режиссёр всматривался в актёрскую пару. – Случилось что-то… помимо взрыва? - Мы не знали, - негромко отозвался Джейсон, - что мистер Ленсон уезжает. По тому, как обречённо вздохнула Могами, Каске догадался, что ей об этом было известно, как и Рену с Ё. Те красноречиво переглянулись. - Они в соседней комнате, - произнёс Каске, заметив, как Кёко повертела головой в поисках подруги и мистера Ленсона, - Канае пришлось принять лекарство, оно вызвало сонливость. Это один из побочных эффектов, но… ей было нужно обезболивающее. Цуруга усадил Марию обратно на диван и подал руку Могами. Куросаки остался в гостиной вместе с остальными. - Как мы поняли, в интернет просочился самый минимум информации, - вновь заговорил Джейсон, - как вы обо всём узнали? Такарада-сан?.. - Мне позвонила Киара, - ответил Ё, складывая руки на груди, вспоминая звонок. - Но её ведь не было на премьере. – Заметил парень, и Амамия кивнула, поддерживая. - Нет, - согласился режиссёр, - Киаре позвонила бабушка. Она уехала оттуда буквально часа за пол до взрыва. - Миссис Кэррол была на вечере? – Удивился Джей, а Чиори нахмурилась, пытаясь припомнить, откуда ей знакомо это имя, и что её смущает в словосочетании «бабушка Киары». - У неё было запланировано другое мероприятие, - отозвался Куросаки, - но она не хотела пропускать премьеру, поэтому появилась ненадолго. Каске понятливо кивнул, принимая к сведению. Глеб метнул взгляд на вошедших, как только дверь приоткрылась. Светловолосый режиссёр стоял, прислонившись спиной к стене у кровати, на которой дремала Котонами. Её ноги укрывал мягкий плед, а на плечах девушки был тёмно-серый пиджак. Во сне Канае свернулась в позу эмбриона, практически поджав коленки к груди, будто ей было очень холодно или очень больно. Скорее, и то, и другое. Взгляд Ленсона немного оттаял, едва тот узнал друзей. Он и Рен ударили по рукам и стукнулись плечами, обнявшись без слов, но крепче, чем когда-либо. После чего Цуруга уступил место своей девушке, и Могами порывисто обняла молодого режиссёра, Глеб успокаивающе погладил её по голове и выпустил из объятий, зная, что той не терпится подойти к подруге. Кёко осторожно опустилась на край постели, чтобы не побеспокоить сон темноволосой актрисы. И только тогда позволила себе выдохнуть. И понять важное. Глеб вернёт Канае, чтобы ни случилось. Могами вспомнила смс, которое пришло на её мобильный со знакомого номера, когда они ещё только подъезжали к владениям президента. «Я в порядке. Пожалуйста, не беспокойся!» Она была благодарна за это сообщение и так расчувствовалась, что едва не расплакалась от облегчения прямо на заднем сиденье. Котонами знала, что Кёко будет волноваться. И, как бы отвратительно той не было – с лекарством или без – но она предупредила. И Могами ценила это. Кёко подняла глаза на двух высоких парней, заметив, что они смотрят на неё и Канае. - Я останусь, - тихо произнесла девушка, - можете поговорить. Она знала, что им нужно. Как было бы нужно ей самой, если бы Канае сейчас бодрствовала. Рен с Глебом вышли на балкон, бесшумно прикрыв за собой дверь в тихую комнату. Ленсон достал пачку сигарет, подцепил одну и посмотрел так, будто задумался, не выкурить ли сразу штук пять. - Значит, едешь. – Цуруга повернулся спиной к прекрасному вечернему саду, прислонившись к перилам спиной. Глеб прикурил, выдохнул дым. Кивнул. - Канада? - Уилл ждал финансирования. – Снова кивнул Ленсон. Рен знал, что друг рано или поздно займётся отложенным проектом, Уильям Дент – их общий и близкий знакомый – связал Глеба обещанием, если можно было так выразиться. Несколько лет назад Уилл и Глеб работали с одной студией, которую совершенно не волновали ни мораль, ни принципы, если это поможет добиться поставленной цели – огромной прибыли. Это был первый и последний проект Ленсона с ними, но Уилл влип по самые уши, умело подставленный этой самой студией. И чтобы вытащить друга, Глеб заставил его придумать совершенно новый проект. Тот придумал целых два, один из которых они уже отсняли и удачно презентовали. Но вот над вторым Уиллу пришлось поработать, чтобы добиться нужного бюджета. И, наконец, ему это удалось. - Почему не Брайан? Он уже занимался документалками. - И работал с Уиллом. – Глеб затянулся. – Один пойдёт у другого на поводу, ничего путного не выйдет. Проект одобрили только с таким составом. Сквозь полупрозрачный тюль Рен видел, как Кёко в комнате поправила подушку Канае и бережно укрыла плечи подруги пледом. Ленсон стоял к окну спиной, устремив взгляд вперёд. - Возьми её с собой. Глеб не спешил с ответом. Знал, что друг не заикнулся бы об этом, если бы этот вариант был таким уж невозможным. - У неё съёмки. Я не стану вынуждать её делать выбор. - Лучше позволять ей думать, что ты легко и просто можешь её оставить? - Канае так не думает, но… если ставить вопрос таким образом – да. Лучше я, чем она. Пусть этот выбор буду делать я. Докурив, Глеб достал ещё одну сигарету и сразу же прикурил. Рен похлопал друга по плечу. - Она ведь не знает, что ты отказался от китайского проекта. - Не знает. Ленсон немного помолчал. - Я отказался бы и от канадского, если бы мог. – Произнёс он, по-прежнему глядя прямо перед собой. Цуруга посмотрел на друга, а потом вернул взгляд на девушек. - Да. Я понимаю. – Признался Рен, не сводя глаз с невысокой актрисы, переживающей за подругу; он бы тоже отказался от съёмок в Нью-Йорке… если бы мог. Он итак уже искал лазейки. – Что ей вкололи? - Что-то убойное. Она еле могла говорить от боли. И я рад, если оно действует. – Отозвался молодой человек, и на его щеках заходили желваки. – У Канае никак не получалось уснуть. Глеб достал третью сигарету, и брюнет наблюдал, как его друг вдыхает никотин будто кислород. - Она спасла парня, сорвавшегося с балкона, держала его за руку, держалась из последних сил. Я хотел… вырвать ему эти руки. Думал, выбью из него всю душу, едва сниму обоих. А потом сам услышал, как кто-то звал на помощь. Это было инстинктивно, спасатели опасались нового взрыва, но, Рен, её лицо… - Ленсон снова затянулся и не спешил выдыхать. – Я подумал… они – ничто, она – всё. Голос друга звучал приглушённо, и Цуруга осознал, что молодого режиссёра ещё не отпустило. И, возможно, отпустит не скоро. Или никогда. И высокий брюнет знал это. Когда на одной из чаш весов оказывалось то дорогое, что ты готов держать всё время, не выпуская из рук, несмотря на усталость, время или обстоятельства, выбор был очевиден. Глеб вспомнил слова самой Канае в машине Морена. Она не знала его мыслей, но рассказала ему свои: «…ты всё…» И те, что она сказала доктору немногим раньше: «Я. Чуть. Его. Не потеряла». Ленсон затушил докуренную сигарету и, наконец, повернулся. - Проснулась. – Вдруг обречённо произнёс он, будто сокрушался, что даже сильное лекарство не работало с этой девушкой, и, действительно, спустя мгновение Котонами завозилась на постели. Рен последовал за другом обратно в комнату, и увидел, как Кёко обнимает проснувшуюся подругу, а та слабо, но всё равно отчаянно пытается обнять её в ответ. - Всё хорошо, - тихо произнесла Могами, успокаивая, - ты в безопасности, попробуй ещё поспать. - Меня будто что-то… вытряхивает из сна… - Огорчённо прокаркала Котонами. – Как я рада тебя видеть. Кёко. Заметив подошедшего к постели Цуругу, брюнетка улыбнулась и ему. Друзья приехали, и это делало её счастливой, прогоняя неприятное ощущение от пробуждения. Ей было где-то нехорошо, но она никак не могла понять, где. Она перевела взгляд дальше, нашла Глеба, и её дыхание сбилось. Ленсон подошёл ближе и склонился к девушке. - Тебе нужен сон, - негромко сказал он, - перестань бороться с лекарством. - Не хочу спать, пока вы все здесь, - призналась Канае, купаясь в его согревающем взгляде. - Мы уйдём в другую комнату, постарайся уснуть. - Я сейчас закричу, постарайся меня успокоить. - Это шантаж, - приподнял уголок губ Глеб. - Это компромисс, - отвела глаза от его губ Котонами. - Как ты себя чувствуешь? - Сносно. Я… хотела бы умыться. Кёко, поможешь мне, пожалуйста? Могами охотно подала подружке руку, поддерживая, пока Канае вставала на ноги. Та старалась шагать аккуратно, чтобы не вызвать у Ленсона подозрений относительно её реального состояния. Было вовсе не сносно. Похоже, обезболивающее стремительно выводилось из её организма каким-то неведомым ей путём, потому что ноющая боль возвращалась. - Как ты? – Прошептала Могами, едва они зашли в ванную, смежную с гостевой комнатой, в которой они находились. - Отвратительно, - призналась Канае, - но я слишком дорожу временем, проведённым со всеми вами, что просто не могу позволить себе валяться в отключке. Кёко осторожно обняла подругу, опасаясь причинить той дискомфорт, но сама Котонами обняла её крепче, радуясь, что у неё есть такая возможность. - Хочу смыть эту тёмную помаду, может, стану выглядеть хоть немного здоровее. – Пробормотала Канае, едва они разомкнули объятия. В недрах шкафчика нашлось всё необходимое. Средства для снятия макияжа, салфетки, полотенца. Даже фен и расчёски. Гостям в этом доме были, определённо, рады. Могами помогала брюнетке, чтобы той приходилось меньше напрягать травмированную руку, плечевой сустав начинал капризничать, едва она поднимала её немногим выше уровня локтя. Котонами почувствовала себя лучше, когда смыла с себя пыль и грязь, казалось, что воспоминания о событиях сегодняшнего дня стали не такими яркими и насыщенными. - Спасибо за твоё сообщение, - тихо поблагодарила её Кёко, закончив сушить волосы Канае, и девушка улыбнулась подруге. - Его печатал Глеб, - призналась она, - я диктовала. Мы только приехали сюда, я едва ли осознавала, что происходит. И как только он показал мне, что ты его получила, я вырубилась. Могами, стоя позади Котонами, аккуратно обняла её за плечи, а потом Канае повернулась к ней лицом. - Ну, как, теперь похожа на человека? - А на кого, по-твоему, ты была похожа до этого? - Не знаю, - пожала плечами брюнетка, - просто не хочу быть зомби и нервировать всех кругом. - Дело не во всех кругом, да? – Заулыбалась Могами. - Не хочу, чтобы Глеб запомнил меня такой перед отъездом. – Не стала скрывать брюнетка, и Кёко присмотрелась к подруге внимательнее, теперь Котонами говорила об отъезде Ленсона по-другому. Она теперь вообще могла говорить о его отъезде. И это обнадёживало. - Кстати, мне нравится твой образ. Это вампир? Вот такими их представляет Куросаки-сан? Кёко закатила глаза. - Ты не представляешь, что он мне устроил перед Реном. - Вообще-то очень даже могу, - запротестовала Котонами, - что-нибудь невероятно провокационное, полагаю. - Он сказал Рену, что оно сексуальное, и потребовал подтверждения. - Он приехал с вами? – Улыбнулась актриса. - Да, остался в гостиной ждать Киару, это она позвонила нам. Сопротивляющаяся неприятным ощущениям Котонами не связала вместе эти факты, просто приняв их к сведению. Но кое-что оставалось бесспорным. Существовал только один Куросаки Ё. Чудик и приколист в мгновение ока становился серьёзным и решительным, когда речь заходила о его друзьях. Прохладная вода освежила личико Канае и немного взбодрила девушку, поэтому она вышла из ванной куда увереннее, чем входила. Её тёмные волосы были распущены, девушка держала в руках пиджак Глеба, оставшись в его футболке, мягко и тепло льнущей к телу, действуя на неё успокаивающим образом. Парни стояли недалеко от дверей, будто готовые в любой момент подстраховать девушек. - Можем выйти к остальным, - предложила Котонами, останавливаясь перед Глебом, - может быть, Киара уже приехала. - Если бы она приехала, то уже была бы здесь, - покачал головой Ленсон, и, будто в подтверждение его слов, дверь резко открылась, пропустив в комнату встревоженную светловолосую девушку с перепуганным лицом, сопровождаемую высоким японцем. - Глеб! Канае!! Киара стремительно бросилась к брату, крепко обняла его и поцеловала в щёку, а потом тут же заключила в объятия Котонами. - Боги. - Сесса поцеловала Канае в щёку тоже и повернулась к Ленсону. – Ты звонил родителям? - Я написал им, - ударяя с Куросаки по рукам, ответил Глеб. - Звони. Сейчас же. – Киара продолжала обнимать брюнетку, когда Ё подошёл и взъерошил волосы Канае, тепло улыбнувшись ей. – Или я наберу тёте сама и суну трубку тебе. Глеб достал мобильный и отошёл в сторону, звонок приняли сразу же. Вокруг Канае продолжились разговоры, но она прислушивалась к голосу молодого режиссёра. - Пап. Вы получили сообщение? Да. Хорошо. Да, я с ней. Всё в порядке. Пока. Закончив диалог, Ленсон встретился взглядом с Канае. И брюнетка постаралась взять себя в руки, поэтому перевела свой собственный взгляд на что-то спрашивающую у неё Киару. - Хочешь выйти в гостиную и дождаться президента? - Да, - кивнула Котонами, - Чиори и Джейсон ещё не уехали? - Нет, мы с Марией-чан не давали им скучать, - отозвался Куросаки. Они услышали странный, нарастающий звук. Он становился всё громче, и, наконец, Могами озвучила то, о чём остальные тоже уже начали догадываться: - Вертолёт? - А вот и президент, - Рен кивнул, предлагая им всё-таки проследовать в гостиную. Ребята парами направились к выходу, и Глеб придержал Канае за руку уже у самой двери. - Паршиво? – Он спрашивал о самочувствии и видел её насквозь. - Паршиво, - кивнула Котонами, не стала скрывать, - но во сне ещё хуже. Девушка посмотрела на светловолосого режиссёра и, протянув руку, сделала то, что уже некоторое время беспокоило её – невесомо коснулась его поцарапанного виска, заклеенного тонкой полоской лейкопластыря. - Больно? – Спросила она, внутри замирая от тёмно-зелёного взгляда, которым одарил её Глеб. - Нет. Что тебе снится? – Ленсон поймал её пальцы и сжал в своей руке. - Не то, что я хочу видеть. - Расскажи, - низким голосом предложил он, и кожа Канае покрылась мурашками. Режиссёр взял из её рук свой пиджак и набросил его на плечи темноволосой актрисы. Они смотрели в глаза друг другу. - Мне снишься ты. – Тихо призналась девушка. – Но я не вижу твоего лица, будто забыла его. Ты говоришь со мной, но я не узнаю твой голос, словно не могу вспомнить. И даже так, всё равно в этих снах – таких кошмарах – она не могла без него. Шла за ним, тянулась к нему. - Порой в своих снах мы видим наши скрытые страхи, - негромко отозвался Глеб, пристально глядя на девушку. Канае опустила взгляд. Страшилась ли она разлуки? Неужели? Всё ещё? Или того, к чему эта разлука могла привести? Боялась ли, что Глеб не вернётся к ней? Или это было всего-навсего эгоистичным желанием удержать его? Она не знала, что видит в своих снах. Возможно, теперь подсознание просто издевалось над ней. И то, что девушка хотела выдать за принятие, им на самом деле не являлось. Глеб шагнул ближе: - У нас получится. И сердце Котонами забилось сильнее. Он сказал «у нас», а не «у тебя», «мы», а не «ты». И она верила в это «мы», верила в них. «…где бы я ни был и что бы ни делал…» Канае хотелось придвинуться к нему и остаться с ним вот так. Рядом. Близко. Ближе. Остаться… …одним дыханием… Котонами не знала, как президент относился к произошедшему, не знала, что ей было сейчас позволено, а что – нет. Знала только, что сама хотела бы это решать. И пока её уверенность не погребло под собой неистовое желание снова оказаться в его руках и позабыть обо всём на свете, Канае заговорила: - Пойдём, - тихо попросила девушка, уверенная, что Ленсону хочется загнать её в постель, чтобы она отдыхала и восстанавливалась. Глеб вздохнул и бережно взял лицо Котонами, она тут же накрыла его руки своими. Он был так близко, ей этого безумно не хватало. Она так желала его, ему хотелось сдаться этим чувствам. Катастрофа притаилась в ожидании всего одного неосторожного движения. Любого из них. Вокруг уже мерцали искры. И не вокруг. Внутри. - Пойдём, - ещё тише повторила Канае срывающимся голосом, - пока я не прокляла всё на свете. Ленсон встретился взглядом с девушкой, и этим взглядом можно было что-нибудь поджечь в комнате. Она держалась за его руки и даже не подозревала, что поставила на кон судьбу целого проекта в Канаде – само его существование. Растаявший лёд готов был вскипеть. Ценой невероятных усилий режиссёру удалось остудить его и отстраниться. - До первых признаков сонливости, - наконец, сдержанно отозвался Глеб и открыл дверь, разрешая Канае пойти к остальным. Его тёплая рука легла между её лопаток, помогая выйти из комнаты. Кёко и Чиори усадили Канае между собой; девушки взялись за руки, поддерживая друг дружку. Амамия почувствовала небольшое облегчение, увидев бледную подругу. Котонами действительно перепугала её там, в машине. И теперь Чиори радовалась, что девушка смогла выйти к ним. Глеб встал рядом с Реном, сунув руки в карманы брюк. Оба парня выглядели расслабленными, но в этой комнате они уже вряд ли кого-то могли провести этим обманчивым спокойствием. Они были готовы встретить президента, когда Себастьян открыл дверь и пропустил оного в просторную гостиную. Лори не изменял себе вычурностью наряда, поэтому всех присутствующих озарила волна переливающихся в свете канделябров драгоценных камней, украшавших его карминовую мантию. И Чиори снова прикрыла глаза. - Ну, и вот как вас оставить без присмотра? – Добродушно поинтересовался Такарада, обводя молодых людей прищуренным взглядом. – Улетел по делам всего на пару часиков, и что вы тут устроили? Обвалили здание в самом центре Токио! - Вряд ли стоит формулировать обвинение подобным образом, - подал голос Куросаки, пока Лори опускался в одно из кресел напротив дивана с тремя притихшими девушками и Джейсоном на самом краю, - «как посмели оказаться в разрушающемся здании??», лучше подойдёт. - И как посмели? – Тут же сдвинул брови президент, принимая подачку японского режиссёра. - До взрыва оно было целостным и невредимым, - придушив друга взглядом, отозвался Ленсон. - Организовали взрыв?? – Лори едва не выбил чашку с чаем из рук перепугавшейся горничной и вдруг вернул взгляд на кресло, в котором на коленях Киары сидела Мария. – Ты почему ещё не в постели? - В моей крови повышен уровень кортизола, чтобы я могла беззаботно уснуть, - ответствовал очаровательный ребёнок, переводя взгляды с одного взрослого на другого. - Бог мой, - крякнул Такарада. - Суго-о-ой! – Восхитился Ё, и Мария улыбнулась ему, задрав голову вверх, потому что японец стоял позади их кресла, облокотившись на спинку. Куросаки подмигнул девочке, и, протянув руку, отбил с ней в кулачок, и улыбка той стала шире. Киара поджала губы, пряча свою собственную ухмылку, ведь Ё ухитрился незаметно подмигнуть и ей. - Я всё же настою, чтобы вас повторно осмотрел врач, - произнёс Лори, глядя на Котонами, Амамию и Джейсона, - некоторые травмы имеют свойство проявлять себя гораздо позже. Из присутствующих напряглась, пожалуй, только Канае, уверенная, что доктор тут же объявит о её реальном состоянии во всеуслышание, и тогда её точно запрут под присмотром медсестры в какой-нибудь комнате. Она постаралась ничем не выдать этого напряжения и не смотрела на Ленсона. Когда Каске поднялся с дивана, чтобы проводить Амамию и Сару в одну из комнат, оборудованную под медицинский кабинет, мистер Купер тоже подскочил со стула. - Я провожу Чиори и вернусь, - обратился к своему менеджеру актёр. - Я тоже пойду с тобой, - отозвался Эммет, имея в виду осмотр доктора. - Зачем?? - Я должен быть уверен, что ты от меня ничего не скрываешь. - Конечно, скрываю. Мне хватает одного параноика – в лице Чиори. - У меня есть все основания для этого, - подала голос Амамия, - посмотри на свою окровавленную рубашку. Когда спорящая четверка скрылась за поворотом в направлении, указываемом Себастьяном, Лори сосредоточил своё внимание на оставшихся молодых людях. - Информация в сети поменялась, - произнёс он, - мы не допустили ложных публикаций и домыслов очевидцев, но многие из присутствующих на премьере знаменитостей поделились новостями в своих аккаунтах. - Этого следовало ожидать, - кивнул Куросаки и повернулся к Ленсону, - представляю, что напишут в комментариях. Жди негативных отзывов. Киара перевела обеспокоенный взгляд со своего парня на кузена. То, что говорил японец, было ожидаемым, но ей не нравился такой расклад вещей. Легко можно было представить, чем будут возмущаться недовольные писаки. «Большинство пришло посмотреть этот сериал после шумихи в инете…», «Накрутка просмотров была инициирована произошедшим на премьере» и так далее и тому подобное. - Харука вместе с информационным отделом выпустили касательно случившегося официальное заявление на сайте агентства, - отозвался Глеб, он не казался обеспокоенным этим вопросом. - Умно. – Оценил Ё, радуясь, что друг успел отправить свою помощницу в LME. – Большинство комментаторов соберутся под этим постом, и можно будет отследить любые положительные или отрицательные тенденции. Такарада кивнул, естественно, все эти телодвижения были с ним согласованы. - Специалисты мониторят ситуацию, они проинформированы о том, как реагировать на те или иные отзывы, - добавил президент, обратившись к светловолосому режиссёру, - поэтому пусть твои актёры сосредоточатся на выздоровлении, а команда – на восстановлении и отдыхе. Кёко скосила глаза на подругу, когда та потёрла плечо, постаравшись сделать это менее заметно. Канае и без недавних происшествий была бледной, а теперь нездоровый сероватый оттенок кожи вновь начал возвращаться. Могами не знала, о чём думала девушка, сидевшая рядом с ней, но всё равно сжала её руку, Котонами слабо пожала ту в ответ. - Ну, добро. – Удовлетворённо отозвался Лори, закончив с одним вопросом и переходя к следующему. – Как прошли съёмки с Фувой Шо? Не ожидавшая подобного, Кёко едва не выпрыгнула из собственной одежды, но попыталась взять себя в руки. Она понимала, как, должно быть, это имя нервировало её подругу. И старалась не смотреть на Ленсона, чтобы не разглядеть подтверждения рассказанной японским режиссёром истории. - Всё прошло хорошо, - поспешив на выручку, обрадовал президента Куросаки, - певец в больнице. - Гха?.. – Лори поперхнулся только что сделанным глотком ароматного чая и закашлялся. Стоявший к нему ближе всех Цуруга от души похлопал Такараду по спине, отыгрываясь за то, что он умышленно задал этот вопрос при всех. Нервируя Кёко и Канае, нехорошо дразня нечто мрачное внутри Глеба и его самого. Могами не почувствовала со стороны Котонами… ничего. Синеглазая брюнетка не вздрогнула и не задержала дыхание, не фыркнула, не… Не было никакой реакции. Ни на имя певца, ни на то, что он снова чудесным образом оказался на больничной койке. Поглощённая этими мыслями Кёко не заметила, с каким страдающим видом на Канае смотрит Киара. Сесса думала о том же. Она не была уверена, была ли апатия Котонами связана с пережитым стрессом. Или же дело было в том, что теперь Канае знала о причастности Криса к скандальной статье? - Всё-всё, мне уже полегчало, спасибо, - Лори пришлось практически силой отодвигать высокого актёра от себя. - А то смотрите, могу ещё, - охотно предложил Рен. - Спасибо, говорю, - с нажимом повторил президент, потирая спину, и посмотрел на Куросаки с Могами, - кажется, пора заставлять вас кровью подписывать клятву о не рукоприкладстве. Что вы успели натворить? - Мы – ничего, - положив руку на сердце, признался Ё, - Кёко-чан его даже укусить не успела! Ему просто стало нехорошо, и мы подвезли его до больницы. А! Вместе с его менеджером. Ей тоже… стало нехорошо. Лори грозно сдвинул брови. - Рен может подтвердить. – Тут же сдал товарища Куросаки, желая переключить гнев президентский на другую жертву. - Так, а ты что там делал? – Такарада снова смотрел на темноволосого актёра. Да, на самом деле Цуруги в их компании не должно было быть, ведь личность актёра, играющего Дракулу, скрывалась в рекламных целях. Но, чисто технически, Рен тоже был частью каста. - Я помогал идти певцу, а Ё нёс его менеджера, потому что она потеряла сознание, - Цуруга прекрасно проигнорировал то, как друг старательно моргал и вылуплял глаза, пытаясь подать ему какой-то знак. - О, рубрика «Интересные моменты» в эфире, - оживилась до этого молчавшая Киара, - какие у вас замечательные манеры, Куросаки-сан. Ё готов был стонать. На каком этапе своей жизни он позволил любимым друзьям молниеносно мстить ему, причём отплачивая той же монетой?? - Так вот, что он имел в виду, - вдруг задумчиво пробормотал Такарада себе под нос, привлекая внимание остальных. Лори вспомнил слова его главы безопасности о том, что о певце позаботились. В момент доклада президент сосредоточился на взрыве и жизнях своих ребят, только кивнув на это замечание. Фува, конечно же, об этом не догадывался, но за ним незримо присматривали. Это было обусловлено ещё и тем, что Такарада хотел предупредить любые сюрпризы со стороны певца. - Значит, он просто почувствовал себя плохо? – Уточнил Лори, этих ребятишек всегда нужно было держать в тонусе, чтобы помнили о своём поведении. – И этому не предшествовало никаких намёков, никаких недружелюбных взглядов, упоминания чертей всуе? - Кстати, о намёках, - стальным тоном процедил Цуруга. - Я клоню к тому, что, насколько мне известно, раньше Фува Шо не был предрасположен терять сознание через каждые полмесяца. Настороженность Лори была обоснована, учитывая, сколько раз ему приходилось напоминать своим воспитанницам о сдержанности в отношении пресловутого певца, сколько раз доводилось видеть, как они рычали при одном упоминании его имени. Поэтому он хотел быть уверенным, что ни Кёко, ни Куросаки не приложили к плохому самочувствию певца свою руку. К тому же, он был уверен, что случись подобное, оба будут выгораживать друг друга до последнего. - Доктор сказала, что Шо пережил сильное потрясение, - подала голос Могами, и президент посмотрел на девушку. Кёко уверенно встретила этот сканирующий взгляд, поэтому поняла, в какую секунду Такарада догадался о её… осведомлённости. И приподнял брови. - Недружелюбных взглядов не было, - добавила Могами, - но я могла, сама того не ведая, зацепить старую рану. - Хм, - президент откинулся на спинку и потёр подбородок, - ну что ж, надеюсь, певцу попался отличный специалист. - Ватанабэ-сан сказала, что не лечит беды с… головой, - вставил свои пять копеек Куросаки, - ему придётся поискать другого врача. Выражение на лице Лори изменилось, и он недоверчиво повернул голову к Ленсону. - Твоя знакомая, - в голосе мужчины послышалась едва уловимая нотка удивления. - Да, - согласно кивнул режиссёр и направился к дивану, на котором сидели Кёко с Канае. Президент и остальные проводили его взглядами. Глеб протянул Котонами руку. - Поднимайся, - позвал светловолосый мужчина и помог девушке встать на ноги. Такарада прищурился, следя за ними. До этого момента они и словом не обмолвились. Лори даже не заметил, бросил ли американский режиссёр в сторону девушки хоть один взгляд. Теперь же президент был уверен, что тот вообще не отводил от неё своих глаз, потому что разглядел в молчаливой актрисе то, что она старательно прятала. - Сама пойдёшь или помочь? – Вторая рука Ленсона придерживала Котонами за спину. - Пойду, - ответила Канае, - мне нормально. Просто… немного в сон клонит, вот и всё. - Сейчас врач осмотрит тебя, и ляжешь, - раскусил её нежелание идти на повторный осмотр режиссёр и, естественно, остался неумолим. Такарада вновь посмотрел на руки молодых людей, на аккуратную ладошку, уверенно сжатую большой. На взгляды, обманчиво прохладные, сдерживающие рвущийся наружу жар. На расстояние. Приличное, но достаточное, чтобы почувствовать тепло друг друга. Будь здесь сейчас менеджеры Амамии и Джейсона, они даже ничего не заподозрили бы. А потом Лори понял. Они не притворялись. Они прощались. Сознательно отдаляясь, пытаясь отпустить друг друга. Она его в Канаду, а он её в актёрскую жизнь. Они прощались, зная, что расставание неизбежно наступит. Долгое или нет, не имело значения. Отпускали, зная, что вернутся друг другу, когда бы это ни произошло. - Значит, таково ваше решение? – Осведомился Такарада, и они повернулись к президенту. - Да, - у них даже интонация была одинаковой. Оставшиеся молча смотрели Котонами и Ленсону вслед, пока те не скрылись из поля зрения. Кёко обхватила себя за плечи, зябко поёжившись и пожалев, что оставила куртку Рена в машине. Цуруга, заметив это, потянулся за лежавшим в соседнем кресле пледом, приготовленным Марией, и набросил его на плечи юной брюнетки. Кёко тихо поблагодарила его, почувствовав досаду, когда тот не сел рядом. Так ей было бы значительно теплее. - Чая? – Предложил Лори, и Могами отрицательно покачала головой. - Есть хорошее вино. – Не сдавался президент и услышал, как за его спиной откашлялся Цуруга. На словах о вине, да ещё хорошем, Киара тяжело вздохнула, и Такарада переключил на неё своё внимание. - Белое, красное? Сухое, полусладкое? Может, брют? – Решил выяснить предпочтения Лори. Но прежде, чем девушка озвучила свой ответ, Куросаки потянулся за мобильным телефоном и демонстративно начал в нём что-то печатать, привлекая всеобщее внимание. - Так-так… Контакты… М. М. М… Где эта буква?.. – Принялся бубнить себе под нос японский режиссёр. – А, нашёл. Так, «Моя девушка», переименовать на «Очаровательный алкоголик», сохранить. Готово. Кажется, со стороны Сессы послышалось утробное рычание, но девушка не проронила ни одного слова, уже готового слететь с её губ, потому что, случайно опустив взгляд вниз, увидела, что Мария задремала у неё на коленях. - Пусть спит, - едва слышно произнесла Киара, заметив, что Лори собирается что-то сказать, - полагаю, уровень кортизола снизился. Такарада покачал головой, заметив улыбки Могами и Цуруги. - Ты связалась с Элизой? – Спросил президент у блондинки, и Кёко с изумлением поняла, что знает, о ком он спрашивает. - Да, она знает, что… с ними всё хорошо. – Кивнула Сесса и повернула голову к Ё, произнеся одними губами. – Переименуй обратно. - И не подумаю. - Давайте белое, Такарада-сан. – Попросила Киара, отвернувшись от Куросаки и собираясь игнорировать всё, что он дальше будет делать. – Полагаю, менеджер певца довольно красива и совсем не пьёт. - При чём здесь… - …виноград и сыр… - говорил Лори, обращаясь к вернувшемуся Себастьяну. - Куон, - вдруг позвала Могами, - а мы сможем на обратном пути… Во внезапно наступившей тишине Кёко даже договорить фразу не смогла, заметив взлетевшие брови президента, круглые, словно блюдца, глаза Куросаки-сана и приоткрывшийся рот Киары. А что, собственно говоря… Осознание обрушилось на неё обжигающими струями, точно она зашла в душевую кабину и не отрегулировала температуру воды. …Куон... Куон! Куон. Жар опалил не только щёки, но и уши. Она украдкой бросила взгляд на Рена и замерла, не в силах отвести его. Выражение на лице высокого брюнета было невероятным. Лёгкая улыбка преобразила его лицо, а глаза… Он смотрел так, будто она назвала его при всех своим любимым. Что, впрочем, было очень близко к истине. Вот только… почему её собственное сердце сейчас готово было выскочить из груди? - Батюшки-святы, - пробормотал Лори, увидев лицо Цуруги, припомнив, что было в последний раз, когда сам президент рискнул назвать знаменитого актёра по имени. - А мы ничего не слышали, - тут же ляпнул Куросаки, - я так точно, а Ки тяпнула уже. Малышка-Мари вообще спит. - Мне ещё даже ничего не принесли! – Возмутилась Сесса, но приглушила свой голос, отчего возмущение казалось ненатуральным. Рен будто их не слышал. Он подошёл ближе и опустился на диван рядом с Могами, гипнотизируя её взглядом. - Что такое? - Прости. – Кёко покачала головой, стараясь унять волнение. Когда она успела настолько привыкнуть к… ним, чтобы вот так, при всех звать его по имени?? - Не переживай, Кёко-чан, - заговорил Ё, - я прослежу, чтобы эта болтушка держала язык за зубами. Посмотрев на японского режиссёра, Могами не сразу поняла, кого он имел в виду. И только, когда со стороны Киары послышалось возмущённое сопение, пробормотала: - Отрадно, что вы можете себя контролировать. Японец приоткрыл рот от негодования. Он мог ожидать подобную реплику от Рена, но никак не от его кроткой девушки! Да уж, с кем поведёшься… - Эй. Я так-то имел в виду… - возмущённо начал Куросаки и, поймав два выжидающих взгляда Могами и Цуруги, умолк, осознав, что продолжает сам рыть себе могилу. - …что, разумеется, я могу себя контролировать. Сесса недоверчиво приподняла бровь, этим действием напоминая своего кузена. И Ё хотел уже обратиться за помощью к президенту, чтобы тот угомонил попутавшую берега парочку – посмели наехать на него уже дважды! – но, заметив, как Такарада молчаливо угорает над ними, отказался от своей затеи, опасаясь огрести поверх того, что уже успел. - Кажется, я усну прямо сейчас, - произнесла Канае, останавливаясь вместе с Глебом рядом с комнатой, указанной Себастьяном, из-за двери доносились негромкие голоса Джейсона и незнакомого мужчины. - Не выдумывай. – Ленсон всё ещё держал её за руку, и брюнетка невольно запоминала и эти мгновения тоже. Открывшаяся дверь выпустила в коридор сразу всех четверых, а врач пригласил зайти следующего. Чиори ободряюще улыбнулась Канае, и та улыбнулась в ответ. Каске кивнул, после чего продолжил спор со своим менеджером, видимо, начавшийся ещё в медкабинете. Зайдя внутрь, Котонами поразилась тому, какую просторную комнату президент отвёл для медицинских целей. Пространство хорошо освещалось, и было снабжено отличным оборудованием. Доктор – мужчина средних лет приятной наружности – поклонился и после того, как актриса и режиссёр поздоровались в ответ, попросил девушку присесть для осмотра. Ленсон подставил руку, чтобы Канае могла на неё опереться, усаживаясь, потому что кушетка оказалась чуть выше обычной. Врач скосил на молодого человека взгляд, будто не сумев объяснить себе его присутствие здесь, но, не проронив по этому поводу ни слова, занялся осмотром. Достав небольшой фонарик, он проверил зрачки. - Голова болит или кружится? – Спросил мужчина, ощупывая голову. - Нет. - Тошнота? Канае отрицательно покачала головой. Она чувствовала себя сносно, пока доктор не начал ощупывать больную руку. Видимо, найдя одну из тех самых болевых точек, он как-то неудачно нажал на неё, и Котонами вскрикнула, неожиданно даже для себя самой, и зашипела, когда тот принялся растирать травмированное место. - Мне нужно проверить ваше плечо, - произнёс он, нахмурившись, а подняв глаза, невольно дёрнулся от леденящего душу взгляда молодого мужчины. Он всегда стоял так близко? - Порядок, - негромко произнесла Канае, и доктор вдруг сообразил, что она говорит это… не ему. Светловолосый мужчина не сдвинулся с места, и, кажется, температура в комнате упала на несколько градусов. Врач снова недоверчиво покосился на странного режиссёра. Он не считал себя впечатлительным, но что это тогда было, чёрт побери? Собравшись, мужчина продолжил осмотр. Он снова несколько раз ощупал хрупкое плечо темноволосой девушки, но теперь, как бы он не нажимал, её максимальной реакцией были увеличенные зрачки. Ни писка, ни полуписка, она даже не дёргалась. - Могу я остаться с пациентом наедине? - Больно было только в том месте, куда вы нажали первый раз, - произнесла Канае, уверенная, что врач решил, будто она терпит из-за Ленсона, - всё остальное терпимо. - Хм. - Мне выйти? – В голосе Глеба зазвучало предупреждение, и спрашивал он вовсе не доктора. - Болит, когда вы нажимаете. – Сдалась Котонами, ей нужно было, чтобы он остался. - Я так понимаю, что несколько часов назад вам уже вкололи обезболивающее. Его действие постепенно ослабевает, поэтому я хочу предложить вам укол. Ленсон потянулся и достал из кармана пиджака, в котором была Канае, лекарство. - Ей оставили таблетки. - Хорошие. – Врач взял баночку в руки и повертел. – Не думаю, что в кости есть трещины, но чтобы исключить это, сделаем снимок. Нам придётся пройти в соседнюю комнату. Пока что похоже на серьёзный ушиб. У вас в любом случае два варианта. Первый таблетки. Но они подействуют не сразу. Второй тот, что я предложил ранее, ещё один укол. Да, болезненный, но, поверьте, как только действие предыдущего препарата сойдёт на нет, вы не заснёте. Просто не сможете. Котонами кивнула. Доктор прошёлся руками по её рёбрам, но боли от нажатий не было, лишь неприятные ощущения. - Рёбра целы. Я подготовлю всё для снимка и позову вас. Вам придётся снять пиджак и футболку, - предупредил он перед выходом. Как только мужчина оставил их наедине, Ленсон шагнул ещё ближе. - Справишься с футболкой? – Спросил он, аккуратно снимая пиджак с её плеч. - Да, - кивнула девушка, вставая на ноги, - просто начну со здоровой руки. Снимок подтвердил, что трещин нет, кости и суставы были на месте, поэтому брюнетка вернулась на кушетку и терпеливо ожидала, когда доктор подготовит ампулу и шприц для укола. Ей не хотелось принимать лекарство. Она была уверена, что оно снова вызовет ненормальную сонливость, и её сознание потеряется в стране бога грёз. А Канае хотелось провести это время с Глебом. - Откуда такая бледность? – Стоявший рядом Ленсон мягко провёл большим пальцем вдоль её подбородка. – Это просто очередной укол. - Не хочу спать, - деревянным голосом призналась Котонами. - А со мной? Они разговаривали негромко, но девушка очень чётко расслышала вопрос. - Это не тот эффект, на который я рассчитывал, - произнёс Глеб, заметив небольшой румянец на щеках своей девушки, - успокаивайся. - И что же ты имел в виду? – Канае почувствовала невольное раздражение от того, что не могла приказать своему сердцу биться медленнее. - Что буду рядом, когда уснёшь. Актриса отвернула голову в сторону. Это тоже не помогало. Да, его присутствие успокаивало, но одновременно с этим волновало. Этой двойственности внутри неё, похоже, не было конца. Подошедший врач положил рядом с девушкой небольшой тюбик. - Эта мазь поможет вашим синякам. – Сказал он и, закатав рукав футболки, продезинфицировал место инъекции и неторопливо ввёл иглу. – Её нужно наносить, как минимум, три-четыре раза в день для достижения лучшего эффекта. Я выпишу вам таблетки, будете принимать, если ночью будет трудно уснуть. - Спасибо, - поблагодарила Канае, поправляя футболку, неприятное ощущение от укола становилось фоновым раздражителем. - Что насчёт вас, молодой человек? – Мужчина повернулся к Ленсону. Он осмотрел и режиссёра тоже, но не найдя никаких признаков скрытых травм и ранений, предложил заменить пластырь на виске. Котонами смотрела, как Глебу обрабатывают небольшой порез рядом с бровью. Он не кровоточил, но вокруг него был небольшой синяк, видимо, вызванный ударом. Поблагодарив доктора и попрощавшись с ним, Ленсон и Канае вышли из медкабинета. Режиссёр вернул девушку в комнату, настояв на том, что лекарство скоро должно подействовать, и Котонами неплохо было бы постараться уснуть, пока боль притупилась. - Закатай рукав, пожалуйста, - попросил Глеб, когда брюнетка опустилась на постель. Молодой человек сел рядом и, взяв в руки тюбик с мазью, открыл его, выдавив немного на свою ладонь. Его прикосновение было осторожным, пока он втирал лекарство в плечо актрисы. Канае смотрела, как её кожа вновь покрывается мурашками. И почти задержала дыхание, желая замедлить время. - Ляг на спину, я помогу тебе. – Закончив с рукой, Ленсон безмятежно кивнул на рёбра Котонами. Актриса никогда ещё не бледнела так быстро. Нет. Боже, нет. Она… этого не вынесет. Воображение уже достало из памяти её недавние грёзы о сильных руках Ленсона на её рёбрах, втирающих лекарственную субстанцию. - Могу я… сама? – Пересохшими от волнения губами проскулила Котонами. - Можешь вообще без мази, похоже, тебе нравится делать себе больно. – В голосе режиссёра зазвучали неодобрительные нотки. – Несколько минут назад ты притворялась, чтобы избежать укола. Девушка посмотрела на него недовольным взглядом. - Я не мазохистка. - Сомневаюсь. – Вздохнул молодой мужчина и прежде, чем актриса успела возмутиться его словами, уложил ту на кровать и ловко подхватил края футболки, потянув их вверх. Задохнувшаяся Канае распахнула глаза шире, почувствовав лёгкую прохладу в области живота и рёбер – одним чётким движением Ленсон сумел поднять одежду на нужное расстояние и не обнажить больше необходимого. Брюнетка инстинктивно поспешила прикрыть оголённую часть тела ладошками, но режиссёр поймал её запястья. Однако, проделав это, Глеб замер, глядя на плоский живот актрисы, и Котонами не сумела прочитать, что же было в его взгляде. Он смотрел так пристально, и актриса опустила глаза вниз, пытаясь рассмотреть, что же он увидел. Её тело – от рёбер до низа живота – покрывали голубовато-сиреневые пятнышки, о природе которых не трудно было догадаться. Канае безразлично смотрела на проявившиеся синяки и думала о том, что на теле их спрятать проще, чем на лице. Но озвучивать странную мысль вслух она не стала. - Красота, - ровным тоном, наконец, вынес свой вердикт Ленсон, и брюнетка вздохнула. - Да, некоторые выглядят просто… отвратительно. Зато не… Тёплые широкие ладони легли на ноющие рёбра актрисы и медленно спустились вниз, оставляя за собой тонкий слой прохладной мази. - …не… - Не сумела закончить фразу брюнетка, чувствуя, как подушечки длинных пальцев начали движение вверх, осторожно втирая гелеобразную массу. - Почему я слышу обиду в твоём голосе? - Что?.. - Канае закусила щеку, растерявшись от нежных движений и потерявшись в новых ощущениях. Покрывшееся мурашками от прикосновений молодого человека тело Котонами немного подрагивало, и Ленсон постарался сосредоточиться на своей основной задаче. А не на этих мурашках. Обижается? Она? Девушка попыталась сфокусировать внимание на заданном вопросе, но получалось из рук вон плохо. - Я просто… не хотела, чтобы ты видел… в прошлый раз ты говорил, что… - Вряд ли ты могла повлиять на сегодняшнюю ситуацию. – Режиссёр прервался от нанесения мази и посмотрел на Канае. – Предотвратить взрыв или предугадать падение Хироши. Она заранее знала, что не получится увильнуть. - Знаешь, травмы, - сдалась она под его взглядом, - это не то, что девушки обычно демонстрируют своим парням. - Невероятно. – Фыркнул Глеб. - Смеёшься? – Негодование Котонами заглушило другие эмоции. - Удивительно, что ты считаешь, будто синяки могут сделать тебя непривлекательной для меня. – И руки молодого человека продолжили начатое, погружая актрису в водоворот всевозможных чувств. – Неужели ты не помнишь? - Чего… именно?.. – Ей было очень сложно поддерживать диалог, и девушка в очередной раз убедилась, что коварство режиссёра не знало границ, как он мог быть таким деловито-собранным? - Наш первый поцелуй. Канае снова попыталась сосредоточиться на разговоре, а не на ощущениях. - Я тогда думала, мы будем драться, а не… целоваться. - Бесподобно, - весёлый смех Ленсона отозвался в сердце актрисы щекочущим чувством, будто режиссёр умилялся её признанию. – Так что же было на твоей щеке в тот вечер? Брюнетка перевела на молодого мужчину озадаченный взгляд. Это был какой-то благотворительный приём. Кажется. Так что же? Пудра? Румяна? Грим. И она вспомнила. Ей наложили нехилый слой тональника, а затем ещё парочку, чтобы скрыть отвратительный… - Синяк, - вздохнула Котонами. - Зеленовато-лиловый. Почти во всю щеку. – Кивнул Глеб – он помнил все цвета – и движения его рук чуть замедлились. – Было похоже, что он меня смущал? Нет. Вот вообще ни разу. Пока он целовал её, она даже не вспоминала о том, что её мордашку украшала ссадина. И следующим вечером, когда он приехал к ней, а она выбежала к нему в коротких шортах – тоже. Её и без того розовые щеки заалели сильнее. - Тогда почему ты дёргаешься сейчас? Она хотела ответить, что уже нет причин, чтобы скрыть реальную – его прикосновения, но девушка почти перестала дышать, когда рука Глеба очертила круг на её животе и начала движение вверх. Канае вцепилась непослушными руками в покрывало, сжав ткань пальчиками – ей было неимоверно трудно не последовать за его ладонями. Казалось, что каждая клеточка её тела плавилась подобно шоколаду на огне. Внизу живота волнение скрутилось в тугой узел, и Котонами молилась, чтобы тёплые пальцы Ленсона случайно не задели его – она не знала, что тогда случится, но подсознательно остерегалась этого. Нанесённая мазь немного холодила кожу, и от того плавные, массажные и неимоверно аккуратные касания рук светловолосого режиссёра стали обжигающими. Но ни разу не пересекли ни верхней, ни нижней границы, и это… было впечатляюще. Потому что сама Канае начала представлять, как подаётся ближе к Глебу, стаскивает с него рубашку и поваливает его на кровать, а после… - Тише, душа моя, - вдруг пробормотал себе под нос молодой человек, и актриса не сразу сообразила, что он говорит, - не испепели меня взглядом. Брюнетка и сама не заметила, как долго впивалась в его лицо глазами, поражаясь спокойному выражению на нём – выражение её собственного успело смениться несколько раз, и она больше была не в силах терпеть его прикосновения, не отдавая ничего взамен. Брюнетка сама не поняла, где взяла силы упереться ладошками в кровать и, оттолкнувшись, принять вертикальное положение. Котонами охнула, и руки Ленсона поймали её, удерживая от падения. - Что ты делаешь? – Выдохнул Глеб. - Я… больше не могу… - Брюнетка, не обращая внимания на слабое нытьё в рёбрах и руке, потянулась к режиссёру, - я просила тебя… позволить мне самой… Касания его рук почти свели её с ума. Ей хотелось его поцеловать. Вот прямо сейчас. Ни раньше, ни позже. Ей хотелось его целовать, не оглядываясь на время. Ленсон попытался обездвижить Канае, прижав к себе, и девушка вновь охнула, сделав рваный вдох. - Ти-ше, - по слогам повторил молодой человек, чуть отклонив голову назад, точно не был уверен в том, что устоит, если её губы будут слишком близко от его собственных, - что за бунт? - Во славу тех, кто едва сносил твои касания последние пару минут, - пробормотала Котонами, её взгляд был прикован к желанным губам светловолосого мужчины. Тихий низкий смех Глеба расплескал тепло внутри актрисы. - Тебе понадобится ещё немного терпения, мой юный бунтарь, я не намазал спину. - Нет, - выдохнула актриса, - ни за что. - Ложись на живот, - хриплым голосом произнёс светловолосый режиссёр, - иначе я буду наносить мазь, усадив тебя на колени. Он сдерживался из последних сил, стараясь сосредоточиться на трёх словах: мазь, синяки, лекарство. И уже возненавидел себя за… всё. Ему пришлось скорее нанести лекарство на её кожу, чтобы устоять и не припасть к её синякам губами, не зацеловать каждое, даже незначительное сиреневое пятнышко. Реакция Канае, то, как актриса тянулась к нему, обожгло его внутренности огнём. Ему не составило бы труда сейчас вытряхнуть её из футболки – она итак наполовину была задрана – прижать эту темноволосую ведьмочку к кровати и дать ей то, чего им обоим так отчаянно хотелось. В ней сейчас неслабая доза обезболивающего. Они в особняке президента. Он уезжал. Она оставалась. Ему пришлось несколько раз мысленно произнести эти установки, пока Канае неохотно, но обречённо переворачивалась на живот, демонстрируя ему тонкую талию, выступающие рёбра, плавный изгиб позвоночника. На спине синяков было меньше, но один, видимо, самый большой, тянулся через весь бок. Режиссёр выдавил ещё немного мази, и Котонами дрогнула, когда его рука легла на её кожу под лопаткой и двинулась вправо, огибая весь бок, переходя на рёбра. Медленно, плавно. Она закрыла глаза, впитывая нежное прикосновение, и даже не сомневалась, что её кожа вновь покрылась мурашками. Девушка едва не дрожала. А молодой человек был так нагло сосредоточен. - Лекарство подействовало, - прошептала брюнетка, сжав угол подушки в кулак, - мне намного легче. Ладонь Ленсона скользнула ниже, и он почувствовал, как напряглись мышцы её плоского живота. Вторая рука молодого человека нашла её сжатый кулачок и разжала его, накрыв тыльную сторону её ладошки, переплетя их пальцы. Его колено упёрлось в кровать рядом с её бедром. И обнажённой спиной актриса почувствовала тепло его тела, когда светловолосый режиссёр навис над ней. Канае не справилась с дыханием. И зажмурилась, когда горячие губы Глеба коснулись её уха. - Ты очень неосторожна сегодня. Пусть. Какая к бесам осторожность, когда речь шла о них. Рядом с ним было можно всё. Искрить. Гореть. Пылать. - Всё потому что ты. Потому что ты здесь. Ты рядом. Ты есть. Девушка неожиданно повернулась в его руке, и такая поза стала ещё опасней. Глаза в глаза. Только они. Только так. Только это и было важным. Канае подняла руки и взяла лицо Глеба, потянула ближе. С каждым дюймом изумруды темнели всё сильнее, грозя, в конце концов, обратиться в чёрные бездонные агаты. - Есть кое-что, - едва слышно произнесла Котонами, она не отводила своего взгляда, её сапфиры тоже преображались, наливались тьмой оникса. - Канае. – Это был уже даже не хрип. - Я не безрассудна. Только хочу, чтобы ты знал. Целый мир не сможет заменить мне тебя, Глеб Ленсон. Он быстро сел, потянув девушку за собой. Прижал её к себе так крепко, что у Канае перехватило дыхание. Он ничего не говорил, лишь касался губами её макушки. Долго. Долго. Аккуратно оправив её футболку, не выпустил из объятий. Котонами повернулась в его руках и мягко поцеловала висок режиссёра рядом с лейкопластырем. Кажется, он замер, задержав дыхание. - Скажи мне что-нибудь по-русски, - тихо попросила девушка, прижавшись лбом к его щеке и закрыв глаза; дрёма от введённого лекарства, наконец, завладела разумом актрисы. Глеб негромко произнёс короткую фразу, и Канае погрузилась в сон, чувствуя тёплые ладони на своих рёбрах, и уже не услышав, как молодой человек шёпотом перевёл свои слова для неё: - Жизнь моя. Зайдя в свою комнату, Рен застал Кёко в странной позе. Девушка сидела на краю кровати, приложив полотенце к лицу и не двигаясь. Казалось, она просто застыла. И вовсе не выглядела расслабленной. Цуруга заметил напряжённые острые плечи, странный угол, под которым юная актриса склонилась. Некоторое время назад они покинули особняк президента, где из их сегодняшней компании остались лишь Канае с Глебом. Синеглазая актриса спала после лекарств, и Такарада попросил Ленсона не увозить девушку, и дать возможность восстановиться. Кёко молчала почти всю дорогу, лишь зябко куталась в его куртку. Она смотрелась очень трогательно, утонув в безразмерной кожанке. Цуруга наблюдал за ней, когда Кёко разулась в прихожей, сняв туфли на высоченной платформе, и сразу же оказалась гораздо ниже его. Он догадался, что Могами обдумывала произошедшее сегодняшним днём. Подумать было о чём. Слишком много неоднозначных событий. Слишком большой спектр эмоций, приблизившихся к отметке «негативные». - Чай готов. – Рен подошёл ближе и присел перед ней на корточки, не спеша беря ладошки Могами и убирая их вместе с полотенцем от её лица. Кёко не плакала, но её глаза изрядно покраснели. Этот эффект усиливался из-за линз кровавого оттенка. Цуруга протянул руку и нежно коснулся девичьей скулы. - Было бы неплохо снять линзы, - заметил он, и Могами встрепенулась, будто возвращаясь из своих мыслей. - Да, наверное, - согласилась девушка. - Они у тебя одноразовые? – Брюнет выпрямился, и актриса подняла голову, следя за ним. - Не помню, - честно призналась Кёко, она действительно позабыла, говорили ли ей визажисты какие-нибудь наставления по поводу их ношения. - Ничего страшного, - успокоил её Цуруга, направившись к тумбочке, стоявшей у кровати. Девушка смотрела, как он открывает один из глубоких ящиков и достаёт маленький контейнер и вытянутую бутылочку. И попыталась понять, почему её уставший организм не чувствует удивления от того, что у высокого актёра имелись дома ёмкости для хранения линз. Рен открутил крышки и наполнил обе части контейнера раствором, повернулся к Могами. Девушка поднялась с кровати и подошла ближе. - Зеркало? – Предложил Цуруга, и Кёко покачала головой, она уже как-то снимала линзы; правда, лишь единожды, но у неё должно было получиться. Юная актриса подняла голову и, посмотрев в сторону, осторожно попыталась нащупать край линзы. - Отведи нижнее веко вниз, - посоветовал Рен, наблюдая за ней, - и попробуй вытащить в сторону. Со второй попытки у девушки получилось. Мягко улыбнувшись Цуруге, она перешла ко второму глазу. Когда с линзами было покончено, Кёко поморгала, с непривычки её глаза чувствовали лёгкую сухость. Дискомфорт был временным, и Могами знала, что просто нужно подождать. - Сейчас станет легче, - высокий актёр взял личико девушки руками, вглядываясь в покрасневшие глаза. Она посмотрела на него в ответ. И вдруг, как гром среди ясного неба, пришла странная мысль. Глаза Куона. Они были другого оттенка. Не цвета стали. - А у тебя… - неуверенно начала Кёко, - есть ещё один контейнер, да? Рен замер, продолжив смотреть на свою девушку. Она не отводила взгляда янтарных глаз, гипнотизируя. - Покажешь… мне? Он сразу понял, о чём она говорит. Не спеша потянулся к ящику и, не глядя, достал ещё один небольшой контейнер. Когда он открыл глаза, Кёко задержала дыхание. Не в силах пошевелиться. Они были прекрасны. И её сердце кольнула тоска. Удивительно. Ведь она уже смотрела в эти глаза. Когда-то давным-давно – в другом измерении, в другом времени. У журчащей реки под высокими деревьями. Тогда их взгляд был иным, но вместе с тем казался ей отдалённо – волшебно – знакомым. Будто она разблокировала забытое воспоминание. Сейчас их цвет был невероятного оттенка, чуть более тёмного, чем запомнился ей. В полумраке комнаты глаза Куона оказались цвета малахита, поразительного и глубокого. И она нырнула, не задумываясь. Больше ни у кого не было таких глаз, она знала это точно. Сказочный юноша, стоявший в шаге от неё, не принадлежал этому миру. А ей хотелось, чтобы был, чтобы не пришлось отпускать его обратно в фантазийное измерение. Кёко взяла руками лицо молодого актёра, будто хотела рассмотреть внимательнее, будто не могла насмотреться. Воспоминания, впечатления захлестнули её подобно морской волне. Рен медленно опустился на край кровати, и девушка шагнула следом, оказавшись между его широко расставленных ног. - Какой красивый. – Еле двигая губами, произнесла Могами, ей казалось, что она могла утонуть в этой малахитовой глубине. – Мне запомнился их цвет немного другим. Брюнет склонил голову вбок, думая о том, что она хранила в памяти мысли об их встречах в детстве и юности. - Линзы, - тихо продолжила Кёко, - не возвращай их пока. Я хочу ещё… посмотреть. Губы высокого актёра тронула лёгкая улыбка, и внутри девушки что-то шелохнулось. Почему-то взгляд его глаз – этой бездонной зелени – волновал её куда хуже, чем взгляд Цуруги-сенпая. Он казался ей другим. Настоящим. - Смотри, - негромко отозвался Рен, взяв девушку за талию и потянув ближе, усадил на своё колено. Он не спускал с неё глаз, приятно тревожа темноволосую актрису. Ручки Могами всё ещё лежали на его лице, и девушка мягко провела подушечками больших пальцев под его нижними веками. - Однажды ты приснился мне, - призналась Кёко, - помнишь, когда я заболела? Актёр кивнул. - Мы тогда… только-только начали… встречаться, - волнение внутри усилилось, - ты пришёл ко мне прямо из того сна. Взрослый. Ослепительный. Твои волосы были гораздо светлее… Могами запустила пальчики одной руки в густые пряди брюнета. - …но глаза… приснились мне именно такими, - она говорила медленно, точно силясь припомнить любую, даже незначительную деталь, - я думала, что не рассмотрела их из-за света, льющегося тебе на спину, но теперь я вспомнила. Ладошка Кёко вдруг скользнула на затылок Рена, а после – ниже, касаясь широкой спины в районе лопаток. Казалось, она не сознавала что полуобнимала высокого парня, сидя на его колене. Вторая ладонь Могами по-прежнему лежала на щеке Цуруги, и он не знал прикосновения нежнее. Брюнет на мгновение прикрыл глаза, но почти сразу же открыл их вновь. Ладонь девушки замерла, и выражение на её личике стало задумчивым. - Что такое? – Тихо спросил Рен. - Кажется, раньше здесь были крылья. Цуруга прислонился своим лбом ко лбу Могами, крепче обвивая руками тонкую талию девушки и прижимая к себе. Её касания дарили негу и, похоже, могли подарить ему другие крылья. О которых он не должен был даже мечтать. Но он мечтал. Ему с большим трудом удалось прогнать из подсознания картинку с ладонями Кёко на его коже. Аккуратные ноготки украшал тёмный маникюр. И тонкие пальчики, наверняка, чувствовались бы просто потрясающе на его обнажённой спине… Кёко повела головой и коснулась своей щекой щеки высокого актёра. В его руках было так хорошо. Приятно. Она вспомнила, как сидела на его коленях в машине. Вспомнила его руку на своей спине. Могами повернула голову и посмотрела на Рена, он поймал её взгляд, узнавая его. Подняв руку, актёр провёл костяшками пальцев по щеке юной брюнетки. Девушка взялась за его руку и распрямила широкую ладонь. Цуруга заворожено посмотрел на маленькую ручку, на дразнивший его воображение маникюр и переплёл их пальцы. Медля. Кёко тоже смотрела на их сцепленные руки. На то, как его большой палец гладит её ладонь, щекоча, волнуя. И такое же щекочущее чувство образовалось внутри неё. Точно притаилось в ожидании. В томительном ожидании. - …сейчас же, - выдохнула она вдруг, будто сокровенные мысли вырвались на волю. Ей были нужны его поцелуи немедленно. - Я хочу поцеловать тебя. И… И не… – Голос девушки звучал… недоверчиво и взволнованно. – Куон, что ты сделал? Он сглотнул. Ничего. Ничего не сделал. Но наконец-то. Наконец-то она чувствовала так же. Испытывала то же, что и он. Рен не спеша приблизил своё лицо и поймал нижнюю губу девушки, медленно втянув её, точно пробуя на вкус и восхищаясь, что она оказалась именно такой, как он представлял. И Кёко закрыла глаза, проваливаясь в мучительное наслаждение, сжав пальцами ладонь Цуруги, которую не выпускала всё это время. Вторая рука брюнета вновь оказалась на талии девушки. Пока он неторопливо ласкал мягкие губы, сдерживая яростные желания, Могами мечтала превратиться в его любимую сладость, чтобы он съел её, не оставив ни крошки. Господи. О чём она думала? Откуда эти преступно соблазнительные образы и грёзы? Ладонь Рена спустилась с талии, проходя по девичьему бедру, задевая край платья и замирая. Кёко чувствовала жар его руки сквозь сетчатые колготки, и этот жар был просто поразительным. Брюнет же чувствовал царапающие стразы, украшающие мелкую сетку, и это разнилось с шёлковой кожей девушки. Этот контраст чуть не доконал актёра. - Я реально врежу ему, - прохрипел Цуруга, отстранившись от девушки, и Могами попыталась собрать свои мысли в кучку. ...кому врежет? О чём он? «Ё, козлина», - мысленно проревел Рен. - Пожалуйста, - попросил высокий брюнет, уткнувшись горячим лбом в хрупкое плечо актрисы, - сними это… платье и… эти колготки, пока я не уничтожил их. Дыхание Кёко было неровным, и её мозг не сразу отдал распоряжение конечностям. - О… - Выдохнула Могами, её взгляд был затуманен, а щёчки раскраснелись от пьянящих поцелуев. – Ладно… Она непослушными пальцами подцепила края платья и потянула то вверх, и Цуруга едва успел поймать юную брюнетку, останавливая. - …ты хочешь свести меня с ума? – Просипел он рядом с её покрасневшим ушком. Кажется, он уже сходил. До девушки только-только начало доходить, что она едва не натворила. - Что-то я… совсем уже… - Кёко завозилась, но актёр лишь крепче обнял её, не позволив отстраниться ни на дюйм. - Ради твоей безопасности не двигайся сейчас. На этот раз ему понадобилось больше времени, чтобы успокоиться. Волнение девушки не проходило, и она не знала, как с этим справиться. - Ты… одолжишь мне свою пижаму? – Спросила Могами, и её голос всё ещё немного дрожал. – И я бы умылась тогда? И нифига он не успокоился! Воспоминания о ней в его пижаме были очень свежими. Сжав зубы, Цуруга развёл руки в стороны, выпуская юную актрису на свободу. - Иди. Сейчас. Потом я тебя не отпущу. Могами не сдвинулась с места. И Рен посмотрел на неё. - Знаешь, если выбирать… То, чтобы ты меня не отпускал, я хочу больше, чем идти умываться. Актёр поднялся на ноги, сразу же возвысившись над девушкой, и, легко подхватив вскрикнувшую Кёко, забросил её себе на плечо. - Куон, что ты делаешь?? - Твоё желание – закон, моя принцесса. – Отозвался Цуруга, направившись в сторону ванной. - Боги-и-и… - Пропищала девушка, закрыв лицо руками. – Я смогу умыться сама! Я вовсе не это имела в виду!! Актёр поставил Могами на порог ванной комнаты, и Кёко была похожа на взъерошенного воробья – глаза горели, щёки пылали, будто бы готовая силой прогонять его за дверь, если понадобится. - Пижама и полотенце, - Рен указал на полку, где предусмотрительно сложил вещи для своей девушки перед тем, как уйти готовить чай. Кстати, о чае. Он совершенно забыл об этом. Когда за Цуругой закрылась дверь, Кёко схватилась за грудь – её сердце точно взбесилось. Или это она сама? Девушка случайно поймала в зеркале своё отражение и замерла. Сегодня было иначе. Поцелуи, объятия, прикосновения… Это было… восхитительно. Голова шла кругом, будто была хмельной. Что было другим? Эта ночь? Её ощущения? Глаза Куона. Которые оказались сродни признанию. Его признанию. Ей. Киара вставила ключ-карту в замок, но тот не поддался. - Опять? – Со вздохом пробормотала блондинка и вытащила, а после снова вставила ключ. - Заедает? – Куросаки собирался уже предложить свои услуги, глядя на ухищрения девушки, пытающейся попасть в номер. - Да, немного, - кивнула Сесса, ей пришлось ещё несколько мгновений повозиться с замком прежде, чем дверь, наконец, соизволила открыться и пропустить пару в номер. - Ты не связывалась со службой отеля? – Поинтересовался Ё, помедлив у дверей и осматривая их. - Сегодня утром... Нет, уже вчера приходили, - отозвалась девушка, она оперлась рукой о стену, чтобы разуться, - кажется, проблема в ключе, завтра… то есть, сегодня обещали заменить. Высокий японец всё ещё осматривал закрывающий механизм, пока Киара снимала туфли и выпрямлялась. - Ки, а ты не хочешь переехать ко мне? – Задумчиво спросил Куросаки, притворяя дверь. Промахнувшись мимо полки с обувью, девушка уронила свою пару лодочек, и те со стуком каблучков шлёпнулись на пол. Сесса уставилась на японца. Ё будто не заметил её изумления. Он наклонился и поднял туфельки, возвращая их на законное место. Девушка проводила его движения глазами. Её сердце вот-вот готово было выскочить из груди. Между тем Куросаки встал перед блондинкой, кажется, совершенно не осознавая эффекта, произведённого его вопросом. - Д-дверь завтра починят, - наконец, слабым голосом отозвалась Сесса, неуверенно махнув в сторону выхода рукой, и развернулась, чувствуя, как покраснело её лицо. - Я вообще-то надеялся на положительный ответ, - негромко заметил японский режиссёр, последовав за девушкой и обогнав её. Киара двинулась в сторону, но Куросаки преградил ей путь рукой, и смущённая донельзя девушка ухватилась за его руку и посмотрела мужчине в глаза. - У меня много вещей, - проскулила она первое, что пришло ей в голову; первое и совершенно глупое. - Хочешь сказать, что нам уже на этом этапе нужна квартира побольше? – Приподнял уголок губ Ё и, заметив ещё большее смятение блондинки, добавил. – Обещаю, что поделюсь с тобой шкафом. Или куплю тебе парочку новых. Как пожелаешь. Сесса тряхнула головой. - Мой следующий проект… - …будет в Японии. – Остановил Киару Куросаки. И сделал это без каких-либо сомнений. - Чт… Ты… хочешь… ограничиваешь?.. Подожди… - Чтобы всё было по-честному, я тоже буду снимать только в Японии, - поклялся Ё, повергая девушку в ещё большее изумление. - Жить вместе… это… - кое-как сумев заговорить, забормотала Сесса, - это… утром очередь в ванную… - Как ты помнишь, моя ванна сумеет уместить и двоих, и – предупреждая твой крик – рядом с ванной есть душевая кабина. Думаю, не подерёмся. - Мы… будем спать… на одной кровати? - О, да. И так тесно, что утром кому-то придётся нас развязывать. - Я… Я буду закидывать на тебя руки и ноги… - Всю жизнь об этом мечтал. - Господи. Киара не выдержала и уткнулась лбом в руку Ё, которую до этого сжимала. - Ты не могла не ожидать этого, Ки, - тихо заметил Куросаки, обескураженный её реакцией, и Сесса покачала головой, сама не уверенная, что это могло бы значить. Она… конечно же, задумывалась об этом. Мечтала, что это произойдёт. Когда-нибудь. Вот, что она думала по этому поводу. Но Куросаки Ё снова ворвался в её думы, разрушая их все своими невероятными идеями. И её покоряли эти идеи. Он слишком нравился ей. Она любила его. Давно. Очень. - Так, а теперь давай начистоту, - японец немного отстранил девушку и приподнял её голову, заглядывая в глаза. - Я… чуть не выпалила «хочу» на твой вопрос ещё там, у двери, - прошептала блондинка и смотрела, как улыбка преображает лицо Куросаки. - Это значит «да»? – Уточнил он. - А ты откроешь для меня мини-бар? - Категорически нет. - Не так уж ты и наделся на положительный ответ. - Пришли мне список, я заполню бар. Они рассмеялись, и Ё, всё ещё улыбаясь, притянул девушку ближе. - Как ты? – Спросил Куросаки, прекрасно угадывая состояние блондинки. Сесса покивала: - Я… в норме. Уже. – Она выдохнула. – Просто перенервничала. Из-за них. Столько препятствий. Одно дело, когда они человеческого характера. И совершенно другое – когда… вот так… Когда… ЧП, авария или катастрофа… - Всё обошлось. – Он чувствовал, что она ещё не до конца успокоилась. – Что бабушка? - Бабуля? О, она крепкий орешек. Сказала, что уже закончила дела и летит обратно. - Значит, успеет вернуться в Токио до отъезда Глеба? - Я очень надеюсь, - отозвалась Киара, - но ты знаешь, если не успеет, то достанет его и в Андах, и в пустыне Гоби – где бы ни прятался. - Должна и на него быть управа. – Ухмыльнулся Куросаки. Сесса покачала головой: - Глеб всегда был самостоятельным. Может, у меня раньше и были какие-то иллюзии на счёт того, что бабушка может как-то на него повлиять, но после… после аэропорта я уже не уверена ни в чём. Блондинка до сих пор внутренне содрогалась при воспоминании о том Ленсоне, имевшим только разве что внешнее сходство с её привычным кузеном. - Он любит свою семью, - успокаивающе погладил девушку по голове высокий японец. - И не только нас, - улыбнулась Сесса, подумав о темноволосой девушке, сумевшей вернуть им её брата.

~ * ~

/ты Антарктида/. помни меня, когда метеостанции вещают о минус тридцати, /но я узнал тебя, когда тебе не было и двадцати/. … /ты воплощение/ всех совершенных женщин мира, я амуниция твоя, твой сюрикэн, Китайская стена, твоя рапира. латанный, вступивший в бой кавалерист, парóм, поднявший якоря, /я бы любил тебя, даже если бы раз за разом тебя рождали не для меня/. и если я мысль в 1:40, ты — плавишь мои щиты. я всё ещё множу других на тебя, потому что /чёрт бы всё это побрал/, но имя всему ты. © Léa Rua

Открыв глаза, Канае несколько мгновений лежала, не двигаясь. Почему-то после пробуждения не ощущалось обычной бодрости. Как раз наоборот. Будто её голова только-только коснулась подушки после долгих бессонных часов. Сквозь оконное стекло лился свет сентябрьского солнца, и девушке захотелось протянуть руку, ощутить тёплый поток. Но неожиданно для этого ей понадобилось приложить больше усилий, чем она рассчитывала. Как только Котонами зашевелилась, позади неё раздался облегчённый вздох, а потом нежный голосок Марии выдохнул: - Ты проснулась! – Видимо, она подошла к постели, потому что голос девочки зазвучал ближе. – Не вставай пока, я позову дедушку. Канае с большим трудом удалось перевернуться на спину и посмотреть на потолок, расписанный интересной картиной, поэтому выполнить просьбу Марии не составило труда. Актрису привлекли странные рыбки, плавающие в… мраморной траве. Брюнетка попыталась понять замысел художника. Это была какая-то аллегория? - Ничего, ничего, - говорил голос Такарады-сана, видимо, отвечающий на какой-то вопрос его внучки, пока высокий мужчина заходил вместе с ней в комнату. – Доброе утро, Котонами. Точнее, уже день. - Добрый, – просипела девушка, и не узнала собственного голоса; откашлявшись, она попыталась заговорить снова, - день… Лори подошёл ближе к постели и наполнил водой стакан, стоявший на столике у кровати. - Выпей, - предложил президент, пока Канае с большим трудом пыталась принять вертикальное положение, - не торопись, будь осторожна с… - Ай, - Котонами взялась за плечо, отдавшееся знакомой болью, да, кажется, она недавно ушибла его. - … рукой, - договорил Такарада-сан и помог девушке, подложив подушку под спину. – Не спеши. Самоощущение было странным, взгляд президента настороженным, а поза вставшей рядом Марии обеспокоенной. - Сколько я спала?.. – Неуверенно спросила брюнетка, принимая стакан и делая несколько осторожных глотков, горло благодарно запершило, и Канае откашлялась. - Два дня, - ответил Лори, забирая из рук девушки стакан, - видимо, твоему организму требовалось больше времени для восстановления, чем ты готова была ему предоставить. - …сколько?!.. – Ужаснулась Котонами, недоверчиво уставившись на президента. Теперь становилось понятным, почему ей было трудно даже руку поднять, и почему не чувствовалось бодрости. И… два дня?? Всё это время она могла… вместо того, чтобы… - Не волнуйся, сейчас тебя снова осмотрит врач, - попытался успокоить актрису Такарада-сан, - ты можешь позволить себе несколько выходных. Рейтинги сериала, не смотря ни на что, отличные. Амамия и Джейсон занимаются продвижением и рекламой вместе с другими актёрами. Они прекрасно себя чувствуют, не переживай об этом. Передают тебе привет. Конечно, она была рада услышать такие новости, и то, что подруга с Каске уже восстановились, звучало обнадёживающе, вот только... этим её волнение не ограничивалось. Совсем нет. - Я позвоню Могами, она места себе не находит, - продолжил президент, не заметив или проигнорировав появившееся в образе брюнетки нетерпение, - о, и нам пришлось связаться с твоими родителями, так как кадры с места происшествия попали в репортаж центрального канала. И тебя хотела навестить Киара, если ты будешь чувствовать себя хорошо. Мы немного подправили график твоих съёмок, но никаких глобальных изменений не было. Если будешь в состоянии, и доктор не наложит никаких ограничений, ты скоро вернёшься к своей роли. Канае усвоила информацию, преподнесённую Такарадой-саном. За два дня, которые она провела в беспамятстве, многое произошло. И президент чётко и лаконично выделил основные моменты. И, видимо, теперь собирался оставить её, чтобы позвать врача, направившись к выходу. Он рассказал ей обо всех, кроме одного. - Думаете, моё неведение будет предпочтительнее? – Ровный тон Котонами вынудил Лори замереть у двери. - Глеб улетел в Ванкувер. – Президент повернулся к актрисе, сканируя её взглядом. – Утром. Канае не могла выдохнуть. Такарада как-то обречённо вздохнул и, сунув руку в карман своего длинного пиджака, достал оттуда новый смартфон. Он хотел вручить его девушке после осмотра врача, но понял, что лучше будет сделать это сейчас. - Возьми, - Лори вернулся к брюнетке и протянул ей телефон, - его оставил для тебя Глеб. - Это… мне? – Недоверчиво переспросила Котонами, осторожно беря дивайс в руки. - Тебе. – Кивнул президент, смотря на то, как девушка разглядывает блестящий мобильный, точно он вручил ей не настоящий телефон, а лишь игрушку. – Твой предыдущий – украденный – нашли выброшенным в мусорное ведро у агентства. Он был весь разобран и испорчен. Ребята осмотрели его и утверждают, что до того, как попасть частями в урну, мобильный долго плавал. - Зачем кому-то понадобилось выбрасывать мой телефон? – Нахмурилась брюнетка. - Полагаю, это было сделано для того, чтобы скрыть причину его кражи, - ответил Такарада. Канае вернула взгляд на новый телефон и разблокировала его. На дисплее загорелось одно непрочитанное сообщение, и сердце брюнетки подскочило куда-то к горлу. Отправителем значился Глеб. Котонами судорожно поспешила открыть смс и прочитать его. «Напиши мне, как проснёшься». Актриса замерла. И неуверенно посмотрела на президента. - Я могу?.. – Одними губами спросила она, и выражение её лица было красноречивее всех слов. И Лори, по-отечески улыбнувшись, кивнул, после чего повернулся к притихшей внучке и, протянув той руку, чтобы увести за собой, обратился к Котонами: - Я позову врача, будь готова, - сказал Такарада и, приглушив голос, добавил, - и, Канае, он не расскажет, но он был здесь, пока ты спала. Каждую ночь. Днём уезжал на работу, а вечером возвращался. Почувствовав, как от слов президента волосы на затылке встают дыбом, а глаза начинает непроизвольно щипать, девушка вцепилась в мобильный телефон так, будто никогда не собиралась выпускать его из рук. Когда за Лори закрылась дверь, Котонами открыла диалог и непослушными пальцами напечатала: «Глеб?» Рядом с облачком едва успело появиться время отправки, как раздался входящий вызов, и вздрогнувшая от неожиданности Канае поспешно потянула за зелёный кружок, только тогда осознав, что это был видеозвонок. Ленсон слегка щурился от ветра, накинув капюшон и вставив наушники. Котонами смотрела на экран телефона, показывающий её неповторимого режиссёра, не в силах вымолвить ни слова. Она проглотила болезненный комок в горле. Кажется, её руки начали дрожать. - Доброе утро, несчастье моё, - мягко улыбнулся он, - как спалось? - Мне… снились очень странные сны, - услышав его голос, призналась Канае. - Расскажешь? – Поинтересовался Ленсон, кажется, он куда-то шёл. - Мне приснилось, что я сбежала к тебе. - Этот сон точно не был вещим, - спокойно произнёс Глеб, но актрисе показалось, будто она расслышала в его голосе предупреждение. - Во сне ты был рад и говорил определённо другое, - заметила Котонами, чувствуя невольное огорчение, не то, чтобы она реально собиралась поехать к нему, но всё же. - Зашить бы мне рот в этом сне, - пробормотал режиссёр, вызывая лёгкую улыбку девушки, и признался, - я надеялся, что ты проснёшься до моего отлёта. - Я бы хотела, - Канае была честной, - нужно было разбудить меня. Глеб покачал головой, и девушка поняла, что в этом вопросе он останется непреклонен. - Расскажешь мне, что это за проект? – Спросила брюнетка; внутри всё замирало от недоверия, что у неё была возможность говорить с ним, видеть его. Хотя бы на дисплее мобильного. - Документальный. Немного занудный. Но Уилла всегда увлекало подобное. – Ответил молодой человек, доставая наушники и переключая динамик, и Канае снова едва заметно улыбнулась, ей понравилось, что режиссёр сказал «занудный», этим очень напоминая свою кузину. - На самом деле, мне уже интересно, - произнесла Котонами, ведь светловолосый режиссёр не умел снимать скучные картины. – Уилл – твой друг? - Да, мы как-то работали вместе, - отрешенно отозвался Глеб, будто обдумывал какую-то мысль, не дающую ему покоя, а потом вернул ясный взгляд на девушку и заговорил, - Канае. Когда я занялся сериалом, у меня уже весели несколько проектов, одним из которых был как раз этот, в Канаде. Из-за нехватки средств его пришлось отложить на неопределённое время. Я обещал помочь с ним, и – рано или поздно – всё равно бы принялся за съёмку. Он очень важен для Уилла. Когда Ленсон понял, что его друг в отчаянии, конечно, дал тому обещание помочь. Но всё, происходившее тогда, было в Америке и не казалось чем-то далёким или нереальным. А потом Глеб приехал в Токио. И встретил Канае. - Для меня важна ты, - продолжил Ленсон, сбивая дыхание девушки, - поэтому не вздумай даже смотреть в сторону Канады. - Ох, ты о моём сне, - грустно улыбнулась Котонами, - но там было ещё кое-что. Много, много поцелуев. - Вот этот больше похож на вещий. – Теперь голос режиссёра зазвучал ниже. - Или на реальность, - заметила актриса, ей правда казалось, что она чувствовала его губы сквозь сон, как они касались её лба, переносицы и закрытых век. - Угадай, - предложил Глеб, и щёки Канае стали согреваться теплом. Где-то на фоне зазвучали другие голоса, они очень быстро говорили на английском, поэтому Котонами сумела различить лишь часть и поняла, что им пора закругляться. И отчаянно вцепилась в телефон. Нет! Нет, ей не хотелось прощаться. - Через несколько недель мы будем менять локацию, и, может быть, появится пара свободных дней. – Произнёс Глеб, и актриса поняла, что он рассматривает возможность прилететь в Японию. И сознательно закрыла дверь прямо перед носом распахнувшей её надежды. Получится, так получится. А если нет, она постарается с этим справиться. - Эй, - позвал светловолосый мужчина, всё прочитав по её глазам, - я бы не стал упоминать об этом, если бы шансы были совершенно ничтожны. Она знала это, поэтому вместо надежды пригласила в дом веру. Неожиданно изображение затряслось, будто Ленсон выронил телефон, либо кто-то попытался вырвать мобильный из его рук, а потом дисплей стал показывать колесо какого-то мощного внедорожника. - …ещё раз рискнёшь взять мой телефон, когда я разговариваю, я сломаю твою руку, - фраза, произнесённая ледяным голосом режиссёра, прозвучала почти как дружеская угроза, но была определённо настоящей. - …какие секреты он там прячет?.. - …наверняка свою девочку… я как-то звонил ему среди ночи, и… всё-всё, я захлопнулся! Похоже, парни всё же отстали от Ленсона, потому что он снова посмотрел в камеру и заметил, как Котонами поджала губы, стараясь не рассмеяться. - Так вот, что тебя забавляет? – Знакомо изогнул бровь Глеб, и у девушки защемило в груди. - Я не восточная принцесса, чтобы меня прятать. - Что вы, ваше величество. – Понизил голос молодой человек, и Канае невольно бросила взгляд на своё запястье, которое до сих пор украшал серебристый браслет. И поняла. Ваше величество. Королева. Его тёмная леди. * * * Брови Такарады-сана приподнялись в знак удивления. По правде говоря, её саму удивила собственная просьба, что уж тут говорить о других. - Если это плохая идея, я пойму, - пробормотала Мимори, неловко обхватив себя руками. - Неожиданная, - поправил девушку Лори, он что-то вывел пальцем на планшете и вернул тот Себастьяну, - но хорошо. Будет тебе встреча. - Спасибо, - поклонилась брюнетка, и президент отпустил её. Покинув кабинет Такарады-сана, девушка поспешила к выходу, параллельно бросив взгляд на наручные часы. У неё оставалось ровно три минуты до того, как водитель сменит заказ и переключится на следующего пассажира. Логистика в агентстве была тесно переплетена с дисциплиной, хотя Мимори не была уверена, что данное правило касалось всех артистов LME. Честно говоря, она подозревала, что только её. И даже при таком раскладе – вероятности пропустить свой автомобиль и ждать, когда освободится следующий либо заказывать такси – ей необходимо было поймать неуловимого президента, ведь попасть на аудиенцию представлялось возможным только в том случае, если он сам тебя вызовет. Она упала на сиденье машины почти на последних секундах и поймала в зеркале заднего вида неодобрительный взгляд водителя. - Здравствуйте, прошу прощения за спешку, - пытаясь отдышаться, пропыхтела брюнетка. - Здравствуйте. - Похоже, что сегодня я успела. - В таком случае закройте дверь и пристегните ремень безопасности, - на автомате произнёс мужчина заученную фразу, - чтобы поездка была комфортной. На этом все формальности были соблюдены, и автомобиль тронулся с места. Мимори откинула голову назад. Все сотрудники реагировали одинаково, и она не могла их винить, потому что зачастую на последних секундах буквально врывалась в машину. Ей всё ещё было очень трудно рассчитать необходимое на сборы время. Раньше в её распоряжении находился личный водитель, который терпеливо ждал, когда она будет готова. Сравнивая то время и настоящее, брюнетка понимала, какими удобствами была окружена, и что принимала их, как нечто должное. Но сейчас девушка думала о другом. Из новостной ленты Мимори узнала о взрыве на премьерном показе первой серии «Запретного плода». У неё не было номера Котонами, чтобы она могла сама связаться с ней напрямую и узнать положение вещей, поэтому оставался только один выход – обратиться к президенту. Что она и сделала. Девушка сказала ему, что хотела бы встретиться с Канае Котонами. - Вряд ли ей нужна моя помощь, - запнулась Мимори на логичный вопрос Лори «зачем?» - но мне нужно её увидеть. Видимо, в облике брюнетки было нечто такое, о чём она сама не догадывалась, потому что Такарада-сан неожиданно ответил согласием. - Что ж, эта встреча, возможно, будет полезна вам обеим. Это всё, что сказал ей президент на данную тему, да брюнетка была и рада, что не последовало дальнейших размышлений и углублений. Сейчас она направлялась на очередные съёмки для «Poppy». На этот раз она должна была стать одной из моделей для полуфинального конкурса наряду с другими известными артистами. Шоу раскрутилось, и многие знаменитости решили в нём поучаствовать. К тому же к середине проекта остались одни из сильнейших визажистов, так что теперь актрисы перестали опасаться, что их могут превратить в чучело и показать это на всю страну и даже за её пределами. Мимори досталась невысокому пареньку с невероятно милой мордашкой. Она уже была знакома с его работами на предыдущих этапах, поэтому они быстро нашли общий язык. Девушка не переставала удивляться, как раньше могла не замечать того или ту, кто наносит ей макияж или делает причёску. Теперь же она невинно угрожала хохочущему парнишке, что разукрасит его щёки помадой, если он превратит её в тётеньку из 80-х. Съёмки уже подходили к концу, когда у Мимори вдруг зазвонил мобильный, и она с удивлением посмотрела на дисплей, прокручивающий номер телефона, не записанный в её контактах. Почувствовав лёгкую нервозность, вызванную недавними событиями, брюнетка всё же приняла вызов. - Добрый день, это Таэ-сан, - раздался из динамика приятный голос, и юная актриса приложила руку к животу, стараясь унять волнение в желудке. С одной стороны, она почувствовала облегчение, узнав, что звонит не какой-нибудь Сунао или его знакомый. Но с другой, голос высокой и красивой работницы «Nero zone» вернул Мимори к мыслям, которые она старательно гнала прочь – любые упоминания студии, её главы и всех тех, кто там работал. - Алло? Мимори-сан, вы меня слышите? – Голос девушки зазвучал обеспокоенно. - Да, я слышу, - выдавила брюнетка, - здравствуйте, Таэ-сан. - Я прошу прощения за этот звонок на ваш личный номер телефона, который вы мне не давали. – Вежливо извинилась девушка. - Ничего, - коротко улыбнулась Мимори, ей некстати подумалось, как бы она отреагировала на подобное раньше, и девушка поспешно поинтересовалась, - что-то случилось, Таэ-сан? - Дело в том, - отозвалась Таэ, - что студия скоро устраивает модный показ. Я только что получила готовые приглашения, среди которых есть и ваше имя. - Неужели? – Пробормотала актриса, она была уверена, что её отношения – любые отношения – со студией закончились. - Обычно мы рассылаем приглашения всем артистам, с которыми когда-либо работали. – Услышав удивление в голосе Мимори, объяснила Таэ. - О. Понятно. – В замешательстве произнесла девушка, она не знала, как объяснить, что не может принять приглашение. – Но, знаете… - Это наше правило. – Добавила высокая брюнетка, не позволив юной актрисе договорить. – А принимать приглашение или нет, это уже ваше личное дело. - Спасибо. Мимори почувствовала симпатию к этой девушке, которая не требовала от неё никаких причин или объяснений. Но вдруг припомнила кое-что. В прошлый раз, когда в «Nero zone» была вечеринка, Акира вручил ей приглашение лично, видимо, вытащив его из общей стопки. У неё не было причин думать, что фотограф мог бы сделать это снова, но ей хотелось сократить риски. - Таэ-сан, - позвала брюнетка, прикрыв глаза, - вы можете, пожалуйста… убрать моё приглашение… куда-нибудь? Спустя несколько мгновений тишины работница студии ответила: - Я не могу не отправить его вам. - Тогда лучше вы, - выдохнула девушка, - и мы можем встретиться вне студии? Пожалуйста. - Разумеется. – Ответила Таэ. – Я подъеду в любое место, которое вам будет удобно. - Нет, - нахмурилась Мимори, - я итак напрягла вас. Вы ведь не курьер. - Напомню, что это я позвонила вам, - кажется, её собеседница улыбнулась. - И, тем не менее, лучше я приеду за ним сама. Пожалуйста, Таэ-сан. - Хорошо. – Вздохнула работница студии. – Вы сможете подъехать в «Murasaki Mushroom»? - Это где павильоны? – Уточнила Мимори. - Да. - У меня вот-вот закончится съёмка. Но я не уверена. Обычно это не так быстро. - Я вас дождусь. - Я могу сохранить ваш номер? - Конечно! - Тогда до встречи. Попрощавшись, брюнетка вернулась к своему визажисту и еле дождалась окончания съёмок, которые, конечно же, затянулись. Она была рада, что Таэ согласилась с ней встретиться за пределами студии, в таком случае вероятность того, что она пересечётся с Кеем, Акирой или Мэй значительно уменьшалась, если не исключалась полностью. Дело было не в том, что юная актриса не хотела их видеть. Нет, как раз наоборот. Но пока она и сама плохо представляла, кем являлась на самом деле, ей было лучше держаться от них подальше. Чтобы ненароком не причинить ещё большего вреда. Это касалось фотографа и визажиста. И чтобы избежать новых страданий. А это уже относилось к Кею. Ей хотелось верить поговорке «с глаз долой – из сердца вон», ей хотелось, чтобы эта поговорка работала в обе стороны. Она надеялась, что Мэй и Акира смогут позабыть об их недолгом знакомстве с ней и огорчениях, которые она принесла. Как надеялась и на то, что она сама сумеет перевернуть страницу, будто дочитав эту главу своей жизни. Мимори не стала тратить время на переодевания, хотя и памятовала, что когда она пренебрегла этим в последний раз, то наткнулась на Айри. Однако сегодня на ней не было униформы отдела, только тёмно-синий костюм из юбки и пиджака, а макияж не отличался обилием блёсток и хайлайтера. Когда её провели через многочисленные коридоры одного из павильонов и, наконец, показали интересующий её зал, в котором она смогла бы найти Таэ-сан, Мимори невольно замерла, осматриваясь. Декорации ещё не были до конца установлены, но они уже обещали быть невероятными. Антрацитовые ветви без единого листочка на алом фоне завораживали взор, рисуя в воображении холодную и на первый взгляд заброшенную оранжерею какого-нибудь вампира или другого готического существа. - Нравится? – Мимори медленно поднялась на подиум, где стояла Таэ, и сумела лишь покивать. Ветви подбирались к самому потолку, прячась в тени выключенных осветительных приборов. - Поразительно, - выдохнула брюнетка. - Мне, правда, очень жаль, что вас не будет. Не передумали? – Чуть подняла уголок губ девушка, протягивая Мимори небольшую книжицу с обложкой винного оттенка. Девушка неуверенно взяла ту в руки, рассматривая твёрдый переплёт. Книга была размером с ладонь, и на титульной странице значилось всего одно слово. - Setori. – Прочитала юная брюнетка, догадавшись, что книжка и есть приглашение. – Значит, это показ бренда Setori? Таэ кивнула. - С него начнётся неофициальная неделя моды для так называемых «выстреливших» брендов, как раз после Миланской и Парижской. На самом деле мероприятия планируются масштабными. В этом году организаторы постарались не на шутку. - Первый раз получаю такое приглашение, - улыбнулась Мимори, всё ещё рассматривая книжечку, - интересно, что в ней. - Почитаете на досуге, - посоветовала Таэ, улыбнувшись в ответ, - поймёте, от чего отказываетесь. Мимори вздохнула. - Дело вовсе не в этом. - В чём же? Задавая этот вопрос, высокая брюнетка вряд ли задумывалась над тем, как непросто будет юной актрисе дать на него ответ. Как оправдать или хотя бы объяснить неосознанные годы поклонения не самому положительному кумиру. Как рассказать о причинах выбранного пути. Как признаться, что этот путь просто был самым лёгким, не требующим никакой платы с её стороны, но оплаченный, в конце концов, очень дорого – человечностью. Мимори удалось сбежать из иллюзорного мира. Но, выбравшись за его пределы, она потерялась. Была вынуждена искать другие пути назад и не находила, потому что их не было. Уже. Никогда. Вернуться той же дорогой к счастливой девочке, которой она когда-то являлась, было нельзя. - Таэ-сан. – Негромко произнесла Мимори, посмотрев высокой девушке в глаза. – Спасибо. Таэ немного приподняла брови, удивившись тому, как изменилась атмосфера. Кажется, мгновение назад она была несерьёзной. Но не теперь. - Я благодарю вас за всё, что вы делали для меня, - добавила юная актриса, припоминая, как эта девушка была внимательна к ней, даже в мелочах. Как нашла её кеды; как подошла к ней, когда Мимори не знала, куда идти; как отвлекла фотографа во время катания на гироскутерах, как… - Спасибо, что говорили со мной. Спасибо. За ваше отношение. Высокая брюнетка приоткрыла от удивления губы, не решаясь отвечать. - Я не… - Начала Мимори и крепче сжала в руках книжку. – Когда Синохара-сан сказал, что… у меня была причина для смены агентства, он был… прав. Мой бывший менеджер, видимо, не раскрыл всей правды, но это… не помешало ему заговорить… при всех о моём поступке. - Мимори-сан, - наконец, пробормотала шокированная Таэ, заметив, что юной брюнетке очень непросто говорить, - вы вовсе не обязаны… - Вы мне понравились, - призналась Мимори, - я хочу быть честной. Девушка видела, как напряжена актриса, как застыли её расправленные плечи, как изменился её взгляд. - Мой поступок был жестоким. Чудовищным. Я… заплатила за нападение. Таэ невольно отшатнулась назад, не в силах поверить в услышанное. Они смотрели друг на друга, две темноволосые девушки, шокированная и сожалеющая. Но именно в тот момент Таэ увидела больше. Откровение Мимори изумило её. Но это самое откровение сотворило с Мимори иное. Вывернуло её наизнанку. Униженную, пристыженную, сокрушённую, кающуюся, казнящуюся. Такой она и была теперь. Думая о своём поступке, Мимори хотела разбить свою голову о стену. Она была так виновата. Она уничтожит себя, если посмеет забыть. - Оно… состоялось? Нападение? – Пересохшими губами уточнила Таэ, хотя заранее знала ответ. Девушка кивнула. Высокая брюнетка неловким движением провела по своим щекам, будто не чувствовала их. - Значит, тот человек… - Пострадал. – Мимори не заметила, как затряслись её руки, но видела шок стоявшей перед ней сотрудницы студии. – Мне жаль. - Вам… жаль? – Переспросила Таэ. - Жаль, что разочаровала вас. – Не оправдывать чьи-то лучшие ожидания и смотреть на это, было почти невыносимо. – Я заслужила не просто разочарование. Не только его. Совсем не его. Мимори думала о презрении. Она обхватила себя руками, высокая брюнетка молчала, и от этого становилось хуже. - Она жива. – Еле слышно добавила актриса. – Девушка. К которой я ревновала. Нанокура больше не смотрела на Таэ, поэтому не видела, как та выдохнула. Теперь они обе не смотрели друг на друга, буравили взглядом стены позади. - Как вы решились? – Наконец, спросила Таэ. - Возненавидела. - Где же ваша ненависть сейчас? – Нахмурилась девушка, она видела в Мимори очень многое, но не это. Хороший вопрос. Ненависти не стало давным-давно. Она не врала, что пожалела сразу же. Но нужно было успеть помешать. - Вы тоже мне понравились, Мимори-сан. – Тихо произнесла Таэ, не дождавшись ответа. – Поэтому будет честным сказать, что… мне так же жаль. Что всё обернулось подобным образом. Юная брюнетка закусила нижнюю губу, стараясь не заплакать, не разреветься, не жалеть себя. У неё больше не было возможности заводить друзей. Скрывая от них отвратительную часть себя, девушка всё больше погружалась бы в отчаяние. А раскрыв им правду, была бы вынуждена раз за разом переживать такие моменты, как этот. Мимори не думала, что у неё хватило бы на это духу. Ей и сейчас было очень трудно стоять. Но она понимала, что должна выдержать. Чтобы больше не сметь фантазировать. Запретить себе эти жалкие наивные мечты. Но Таэ поразила её, заговорив. - Не отказывайтесь от приглашения. Несмотря на… наши не оправдавшиеся ожидания, ваша работа останется. Мимори тяжело вздохнула. - У меня есть и другие причины, Таэ-сан. – Её голос всё-таки предательски зазвенел. – Я… не просто так попросила о том, чтобы приглашение передали вы. Я бездумно приняла предложение Акиры-куна присоединиться к вам на той пляжной вечеринке. И сказала ему об этом в тот день. Таэ удивлённо повернула голову к актрисе, теперь многое становилось на свои места. Например, почему фотограф вдруг решил выпить лишнего и позволить себе некоторые вольности в разговоре на крыльце, когда полез к актрисе с уменьшительными обращениями. Но, судя по её словам, самой артистке фотограф не был интересен. Чего же она опасалась? - Если вы тверды в своём решении, Акира не сможет вам навредить. – Несмотря на состоявшийся разговор, Таэ постаралась успокоить Мимори. - Я думала не о нём, - призналась юная брюнетка, - а о Мэй. В глазах темноволосой сотрудницы «Nero zone» промелькнуло удивление и… одобрение. - Спасибо, Таэ-сан. – Нанокура, наконец, повернулась к сотруднице «Nero zone» и поклонилась ей. – Я буду помнить вашу доброту. Неизбежность происходящего давила на Мимори, поэтому, когда шаги высокой брюнетки затихли в коридоре, девушка села прямо на подиум, свесив ноги вниз. Она склонила голову так, чтобы волосы завешивали лицо, черты которого исказила гримаса боли и отвращения. Она сидела так очень долго, осознавая, что начала отвергать сама себя. Но всё равно не жалела о признании. Мимори думала, что одиночество – не панацея, но для неё могло стать реальным выходом. Потому что она только что взмолилась, чтобы спина уходящей Таэ-сан стала последней спиной, вслед которой ей пришлось бы смотреть. * * * Что ж, прятки с внучкой президента и… сегодня особенно игривым питоном, были явно не тем занятием, которым Котонами сейчас хотелось бы заняться. Но выбор у неё был небольшой. Если не игра в прятки, Такарада-сан пообещал устроить ей марафон по всем врачам, чтобы досконально изучить, как он выразился, «пошатнувшееся здоровье своего артиста». - Кто не спрятался, я не виновата, - ответила на это Канае, и таким образом начало игре было положено. Сначала Канае нашла Марию, но по её мнению, девочка подыграла ей, потому что найти юркого ребёнка в огромном поместье президента LME, было сродни поиску иголки в стоге сена. И она не преувеличивала сейчас. Хоть и пришлось подняться на этаж выше. Котонами уже второй день находилась под бдительным присмотром президента и его доктора, заявившего, что он отпустит артистку домой только после того, как будет уверен, что она полностью здорова. Канае считала этот день вторым, но на самом деле, он был уже четвертым, если учитывать те дополнительные часы, которые она провела во сне, спровоцированном лекарствами. Вчера после обеда её навестили Кёко и Киара, подруги были рады узнать, что Котонами чувствует себя вполне здоровой. Могами, что естественно, не понравилось отсутствие у неё аппетита. А Сесса попеняла на бледный, чуть измождённый вид, несмотря на то, что брюнетка должна была проснуться отдохнувшей и восстановившейся. В разговоре никто из них не касался светловолосого режиссёра, и Канае чувствовала безнадёжность – ведь даже отсутствие этих упоминаний наводило на мысли о нём, она замечала его отсутствие везде – недостаток его во всём. - Он не любит лестницу, - проговорила рядом с ней Мария, возвращая Канае в настоящее, - поэтому решит, что мы, зная об этом, не станем искать его внизу. Предлагаю начать с этого. Они вышли к завораживающей витиеватой лестнице, по которой Котонами проходила некоторое время назад в поисках Марии, и заметили, как им навстречу поднимается высокий молодой человек в строгом деловом костюме. За прошедший день Канае узнала об этом работнике президента нечто странное – остальные служащие и работающие в поместье точно хотели как можно меньше встречать его или даже случайно пересекаться с ним. Они тут же спешили ретироваться, либо поскорее закончить свои служебные обязанности и испариться. Возможно, это было связано со статусом молодого человека, и они просто не горели желанием лишний раз отсвечивать перед начальством. Когда актриса и девочка поравнялись с невозмутимым главой службы безопасности, тот притормозил, видимо, для того, чтобы поприветствовать внучку своего непосредственного начальника и его гостью. - Здравствуйте, Морен-сан, - первой поклонилась Мария, а следом за ней и Котонами. - Доброе утро, Такарада-сан, Котонами-сан, - учтиво поклонился молодой человек в ответ. - Вы случайно не встретили проползающего мимо Накко-чана? Мы играем в прятки. - Если я скажу, разве игра останется честной? - Я уверена, Морен-сан знает не только, где сейчас находится наш пресмыкающийся дружочек, но и координаты его местоположения с уникальной точностью. – Вздохнув, повернулась к Канае девочка. – Наверное, все, кто обладают подобными знаниями, несут груз ответственности за то, чтобы их не разглашать. Пойдём, Канае-чан, Накко-чан огорчится, если мы его не найдём. Потрясённая Котонами позволила малышке взять себя за руку. - Хорошего дня, Морен-сан, - поклонилась Мария, и темноволосый парень молча поклонился в ответ и продолжил свой путь, а Канае и девочка – свой. Они спустились на первый этаж и зашагали по длинному коридору, разделённому двойными дверьми, одинаково открытыми в это время суток. Заглянув в одну из комнат, явно предназначенных для размещения гостей, Котонами и Мария, наконец, увидели питона, обвивающегося вокруг столбика кровати, явно собирающегося спрятаться в пологе, которым было украшено ложе. - Принесу его вкусняшки, тогда он спустится к нам сам, - предложила внучка президента, потому что Накко-чан продолжал целеустремлённо обвиваться, - не теряй бдительность, это его любимая игра. Когда девочка вышла, актриса продолжила следить за Накко-чаном. Она нашла его голову, питон переползал настенный канделябр в направлении шкафа. Ему оставалось совсем немного до свершения задуманного, когда Канае поняла, что он перестал двигаться. Присмотревшись, она увидела, что Накко-чан несколько раз обвил своим хвостом столбик кровати, делая вид, что завязался. Отлично, развязывать питонов ей ещё не приходилось. Осмотревшись, Котонами нашла стул и, подставив его к столику, стоявшему рядом с кроватью, сняла обувь и забралась сначала на него, а потом и на стол. Канае потянулась за питоном, в надежде распутать его хвост и, почти прилепившись к стене, она практически дотянулась, когда услышала раздавшиеся позади неё приближающиеся шаги – размеренный неторопливый стук каблучков по начищенному паркету. И Котонами нахмурилась. У Марии были другие шаги. Кому же принадлежали эти? Она медленно, будто недоверчиво повернулась и чуть не сверзилась с прикроватного столика, узнав в нашедшей её гостье ту самую странную леди с премьеры «Запретного плода»!! - Буквально фраза «лезть на стену», - заметила невероятная женщина, и Канае вновь разглядела в её глазах весёлые искорки, - интересный способ времяпрепровождения. - Я… хотела помочь питону, - сдавленно попыталась объяснить Котонами и для пущей верности повернулась к зверушке президента, но лишь для того, чтобы увидеть, как тот исчез!! – Честное слово, он был здесь минуту назад… - Не сомневаюсь, что питомец вобрал в себя все уникальные черты своего экстравагантного хозяина, - отозвалась светловолосая гостья, - Накко-чан у нас с характером. Позволь, я помогу тебе. Возьмись за мою руку, дорогая. Канае выдохнула, обрадованная тем, что странная гостья знала имя своенравного питона, а, значит, видела его и, возможно, не раз, и не сочтёт её сумасшедшей, полезшей на стену за выдуманной змеёй. Юная актриса с благодарностью взялась за протянутую ладонь, сухую, тёплую и, на удивление, крепкую. - Мы встречаемся уже не в первый раз, - улыбаясь, заметила красивая женщина, подтверждая мысли Котонами, что она тоже узнала её, - меня зовут Элизабет, а как твоё имя, о воинственное дитя? Щёки Канае против воли начал разукрашивать румянец. Она вспомнила, при каких условиях состоялась их первая встреча – когда рука темноволосой актрисы примерялась к горлышку американской певицы. - Канае Котонами, - поклонилась девушка, - и… с той девушкой всё в порядке. - О, - развеселилась Элизабет, - мисс Картер порой полезно понервничать. Котонами приподняла брови, удивлённая тем, что эта леди, оказывается, знала певицу, но не стала останавливать её на том вечере, лишь выразила своё беспокойство по поводу возможных последствий в виде отпечатков пальцев. Да и сама Риан не попросила о помощи свою знакомую. - Открою секрет, она ведёт слишком беззаботную жизнь. Не удивляйся, - заметила её реакцию светловолосая женщина, - это не голословное заявление. Мой сын подписал с ней контракт, их совместная работа должна была вестись в благотворительных целях. Но вместо записи очередной композиции мисс Картер совершенно случайным образом оказалась в Токио. Если тебе показалось, что ты сейчас услышала критику в моих словах, то тебе не показалось. Котонами почувствовала, как уголки её губ невольно дрогнули. И она не могла не спросить: - Ваш сын занимается музыкой? – Канае попыталась представить его себе. - Он продюсирует исполнителей. Вероятно однажды… Хм. Мне интересно другое, - вдруг переменила тему леди, сделав приглашающий жест рукой в сторону выхода, и Котонами заметила хвост драпающего питона, - этот мистер Ленсон, похоже, совершенно не интересуется тем, кто может пробраться к нему на премьеру. Канае чуть не споткнулась при упоминании Глеба. - Она могла получить приглашение нечестным путём, - следуя за прекрасной леди, заметила брюнетка, почувствовав негодование и становясь на сторону режиссёра, - к тому же, списки, скорее всего, проверяли люди Такарады-сана... О, Боже! – Вдруг выдохнула Канае, вспомнив, и осмотрела женщину, - вы не поранились?? Никаких травм? Вы ведь тоже были на том вечере. Они вышли в коридор, направившись в сторону гостиной, и Котонами отметила, что женщина чувствовала себя в этом огромном поместье точно рыба в воде. - Нет, - улыбнувшись, покачала головой Элизабет и вздохнула, - спасибо тебе за беспокойство. Я покинула мероприятие до взрыва. – Она почему-то огорчённо покачала головой. – Зато, похоже, тебе досталось сразу за нескольких. Я видела репортаж. - Мне уже намного лучше. На самом деле, я уже говорила об этом Такараде-сану, но он настаивает, чтобы я ещё некоторое время была под наблюдением врача. - Это разумно, - ответила светловолосая леди, - позволь ему. Никто не заботится о своих детишках лучше, чем это делает Лори. Ну-ну, - заметив, что Канае поморщилась на слове «детишках», Элизабет неожиданно ласково потрепала её по плечу, - я вижу, что ты благодарна ему. - Очень, - тихо призналась Котонами, и это была абсолютная правда. В гостиной они, наконец, встретили Марию, держащую в руках какую-то жестяную коробку. - Элизабет-сан! – Просияла малышка, явно обрадованная неожиданным визитом. - Здравствуй, моя ягодка, - женщина погладила девочку по голове, - что в твоей коробочке? - Эм… - Она крепче сжала её ручками. – Поверьте, вы не захотите знать, если собираетесь угоститься ароматным чаем в гостиной. - О, полагаю, там вкусняшки для Накко-чана, - поменялась в лице Элизабет, и Канае нахмурилась, - ты ведь в курсе, чем питаются питоны, да? – На всякий случай уточнила женщина, обратившись к брюнетке. - Ох. – Котонами невольно сделала шаг назад. – Питон… Накко-чан куда-то уполз. - Ну, значит, обойдётся без плюшек. – Подвела итог Мария. – Дедуля знает, что вы приехали? - Он обещал скоро спуститься, - кивнула Элизабет, и девочка утопала в неизвестном направлении. – Потрясающий ребёнок. – Себе под нос пробормотала светловолосая женщина, и Канае была с ней солидарна. Они разместились в гостиной в ожидании президента, где уже несколько горничных накрывали стол для чаепития. За дверью послышался бас хозяина шикарных апартаментов, который невозможно было спутать ни с чьим другим. А затем обладатель своеобразного голоса вошёл в комнату, удерживая любвеобильного питона на руках, в сопровождении Себастьяна и своего главы безопасности. - Элиза, - потеплели глаза Такарады. - Лори, мой мальчик, - заулыбалась невероятная леди в ответ, и Котонами едва не пришлось придерживать падающую челюсть руками. Это обращение к высоченному, широкоплечему и харизматичному президенту было не менее шокирующим, после того, как мисс Вудс назвала его «малышом». Через другую дверь в гостиную вернулась Мария, сжимая в ручках толстенную книгу и прижимая ту к себе. - Мария, - обратился к ней президент, сдвинув брови, - не обижайте Накко-чана, когда играете с ним. Вы с Котонами всё время ищите его, бедному питончику тоже хочется поводить. - Хорошо, Накко-чан, - обратилась к любимцу дедушки малышка, - в следующий раз ты нас ищешь. Но мне не нравится, что ты наябедничал дедушке. Я так себя не веду, когда ты выпрашиваешь у меня трёх грызунов вместо положенных двух. - Это что за история, Накко Тай-Тай Джун?? – Лори возмущённо упёр руки в бока, пока пристыженный питон сползал на пол. – Ты забыл, что сказал тебе ветеринар? Мария удовлетворённо смотрела, как питон уползает к своей лежанке в уголке. - Не стоит потакать ему. - Разумеется, я не превышала суточной нормы, дедушка, можешь быть спокоен. - Он должен придерживаться своей диеты, - Такарада посмотрел на довольную девочку, покачав головой, отвернулся и тут же снова вернул на неё свой взгляд. - Что?.. «Селекция медведей»? «Рождение уникального гибрида»?.. – Растерянно прочитал Лори название книжки, которую его внучка любовно прижимала к себе. – Небожители, откуда у тебя эта книга?? - Из библиотеки. Здесь описываются интересные случаи межвидового скрещивания… - Кошмар. Фобос и Деймос на мою голову, - схватился за сердце Такарада, - тебе всего девять лет, сейчас же возьми сказку!! Любую! Про Золушку там, Белоснежку!.. - Про мишек интереснее, - Мария захлопала глазками, пытаясь растрогать дедулю, которого вот-вот готов был схватить сердечный приступ. - Лори, оставь ребёнка в покое, вот, твой любимый чай, - позвала мужчину Элизабет и обратилась к девочке, - садись рядом с нами, моя прелесть, читай про своих мишек. Девочка пулей опустилась на ближайшее кресло и уткнулась в книжку, будто это всё, что её занимало в данную минуту. - Сначала книжка, – Лори переводил взгляд с Элизабет на Себастьяна, а с того на Морена, - а потом она притащит домой гризли? Такарада уставился на своего главу так, будто сам не был хозяином экстравагантного питомца – своенравного питона. - Полагаю, для того, чтобы содержать гризли, ей понадобится соответствующая лицензия. И, вероятно, вольер. – Лаконично произнёс молодой человек, понимая, что босс ждёт от него ответа. Лори рухнул в кресло, махнув на Морена рукой и, тем самым, отпуская его. - Себастьян, это будет наша с тобой головная боль, я вот одним местом чувствую. Молчаливый помощник, если и чувствовал что-то тем же местом, предпочёл остаться верным себе и не проронить ни звука. Но Такарада уже итак переключился на новую тему. Он и распалялся-то просто для вида, и, видимо, внучка уже успела привыкнуть к выкрутасам дедули. Смерив заинтересованным взглядом Канае и Элизабет, президент как бы невзначай заметил: - Смотрю, вы уже успели познакомиться в моё отсутствие. – Обе представительницы прекрасного пола уловили в тоне Такарады обиженные нотки, вот только Котонами не поняла их природы. - Не огорчайся, - улыбнулась ему светловолосая женщина, - но ты бы всё равно опоздал с представлением нас друг другу – это не первая наша встреча с Канае. - Хм. Вот как, - под нос пробормотал себе Лори и, достав мобильный, быстро настучал кляузу, наябедничав в сообщении кое-какому абоненту: «Элиза познакомилась с твоей девочкой». - И что? – Вслух же поинтересовался Такарада, убрав телефон и стреляя глазками в светловолосую гостью. – Никаких комментариев? Вот вообще ничего? Совсем ничегошеньки? - Прошу тебя! Всему своё время. – С нажимом ответила Элизабет и, как показалось Котонами, в её словах притаилось какое-то предостережение, адресованное конкретно президенту. И это тоже удивляло. Нет, было из ряда вон – кто-то мог вот так по-дружески пре-дос-те-ре-гать самого Лори Такараду?? Канае не успела додумать интересную мысль, в следующий момент у неё зазвонил телефон – с ней хотела поговорить Кёко. И, извинившись, брюнетка направилась в соседнюю комнату, чтобы не мешать беседе, как она уже успела понять, старых друзей. И уже почти у самого выхода услышала, как они негромко продолжили свой странный диалог: - Когда ты стала такой скучной? - Думаю, в последние дни было достаточно потрясений. - Ей не восемьдесят лет. - Ей намного меньше, именно поэтому стоит проявить деликатность. Почему-то у Канае не было никаких сомнений, что президент и невероятная леди говорили о ней, но она не могла уловить, что значили их слова. Актриса чувствовала, будто упускала из виду что-то важное. Она попыталась определить его значимость, но пока её мысли занимали совершенно другие материи, ей было сложно воспринимать происходящее. * * * Мимори смотрела на пенку в широкой невысокой чашке. Точнее, на рисунок, созданный умелым бариста. Два лица в профиль, тянущихся друг к другу за поцелуем. Возможно, миловидный юноша, обслуживающий её в этой кофейне, являлся её поклонником. Или же нет, но он явно был осведомлён о том, кто она такая, когда принимал заказ и приглашал разместиться за свободным столиком. И теперь у девушки не было сомнений, что он видел ту фотосессию в том журнале. Она сама желала бы... не вспоминать о ней. Не вспоминать эмоций, ощущений. Твёрдости мраморных губ. Их лёгкой прохлады. Мимори закрыла рот ладошкой. Такие мысли были лишними и совершенно безнадёжными. Целовала она мрамор, а представляла живого человека. Конкретного. Она не знала, какими были его губы. В реальности. Но в памяти сохранились те, неподвижные. И поцелуй, оставшийся без ответа. Девушка схватила чашку и сделала несколько больших глотков; рисунок на пенке исказился. Некстати подумалось о том, кто, вероятно, имел представление об этих губах. От мысли о Кее и Айри Мимори зажмурилась и залпом допила кофе, совершенно не почувствовав вкуса. Кажется, за её спиной хлопнула входная дверь, и кто-то вошёл в кофейню. Брюнетка краем уха слышала приближающиеся шаги, и мимо неё протопал посетитель, на которого она не обратила бы внимания, если бы… не его костюм ярко-кораллового оттенка. Мимори молниеносно отвернулась в сторону. О, нет. О, нет, о нет! Если Синохара её узнает, то смешает с грязью прямо на глазах посетителей этой несчастной кофейни. Актриса боялась шелохнуться лишний раз, только бы не привлечь внимания странного мужчины. Конечно, можно было бы встать из-за стола и рвануть к выходу. Вот только в противоположном конце зала стояла вешалка, на плечиках которой с довольным видом развесился плащ Мимори. Брюнетка сжала зубы. Она бросила взгляд на часы, до послеобеденных съёмок ещё оставалось время, но хватит ли его до того момента, как Лягушка закончит свою трапезу? Девушка сидела тише мышки, прислушиваясь к копошению мужчины, поэтому в шоке застыла, когда с его стороны донеслось подозрительное шмыганье носом. Мимори недоверчиво повернула голову, распахнув глаза. Синохара плакал. Она резко отвернулась. Изумление было настолько сильным, что девушка, опустив удивлённый взгляд, совершенно не замечала деревянной столешницы, пустой чашки, скомканной бумажной салфетки. Перед её внутренним взором стоял образ мужчины, который плакал и совершенно не прятал своих слёз. Что… произошло?.. Юная брюнетка понятия не имела, что у него могло случиться. Да её это… и не касалось. Шанс. Кажется, у неё появилась возможность незаметно улизнуть. Мимори отстранённо подумала, что ей даже не придётся красться или прятать лицо, девушка была уверена, что сядь она сейчас на стул напротив Синохары, он и тогда не обратил бы на неё никакого внимания. К столику Лягушки подошла работница кофейни, из их негромкого короткого диалога брюнетка поняла, что она интересовался самочувствием посетителя. Мимори не слышала, что ответил Синохара, но девушка вдруг воскликнула: - Что с вами?? Вам нехорошо?! – Работница нагнулась ближе к Лягушке. Мимори быстро повернулась к ним. Синохара уронил голову прямо на стол, закрыв глаза, и совершенно не реагировал на попытки девушки растормошить его. Казалось, что он просто решил подремать, но отсутствие каких-либо признаков того, что мужчина находился в сознании, было очень явным. И брюнетке не давали покоя его слёзы. Пока актриса всматривалась в заплаканное лицо Лягушки, к работнице кофейни подбежал бариста, они заговорили о том, что необходимо срочно вызывать скорую помощь. Работница тут же достала мобильник, набирая неотложку. - У него нет никакой сумки… - Пробормотал бариста. – Я не обратил внимания, когда он вошёл… - Это плохо. – Отозвалась его коллега. – Мы не знаем ни кто он такой, ни как... Алло? Здравствуйте… Мимори слушала, как девушка разговаривает с диспетчером скорой помощи, представляется, сообщает, что мужчине стало плохо, называет адрес. Видимо, у неё спросили данные будущего пациента, потому что она сокрушённо пролепетала: - ..о-он… пришёл один и не успел сделать заказ, мы не знаем… Мимори сжала руки в кулаки. Не касается. Её это не касается. Актриса крепко зажмурилась и с обречённым стоном выдохнула. - Синохара-сан. – Обратилась она к бариста, и тот удивлённо обернулся. - Прошу прощения? - Его зовут Синохара-сан. Он из «Dame», это… модный бренд. - Так вы с ним знакомы!? – Облегчённо воскликнул молодой человек. - Да… Нет… Не совсем. – Мимори приложила руку ко лбу. – Мы… работали вместе. Недолго. Обрадованная сотрудница кафе передала информацию диспетчеру скорой помощи и отключилась. - Они уже выехали на вызов, - выдохнула девушка и повернулась к актрисе, - спасибо! - За что… вы меня благодарите, - пробормотала брюнетка, пребывая в растрёпанных чувствах, - я ничем не помогла ему. - Вы помогли нам. – Улыбнулась работница. – Спасибо, что вспомнили этого мужчину. Мимори вымученно улыбнулась в ответ. Ей пришлось задержаться до приезда неотложки. Она не хотела, но поймав на себе два умоляющих взгляда, осталась. - Значит, вы знаете этого человека? – Уточнил у брюнетки врач скорой, осматривая юную актрису с ног до головы, после того, как Синохару погрузили в автомобиль, и, не дав ей возможности ответить, продолжил, - я прошу вас проехать с нами. - Куда?! – Мимори уставилась на молодого доктора. - В больницу, - терпеливо пояснил он, - вы единственная, кто знаком с пациентом. Ей хотелось спросить, «ну и что?» Она не имела к нему никакого отношения. Но девушка не представляла, как объяснить свои странные отношения с Лягушкой, которые убедили бы врача скорой помощи в том, что она – не та, кого Синохара захочет увидеть после пробуждения. Сдавшись, юная брюнетка забралась в машину скорой помощи, решив плыть по течению. Она должна была предвидеть, что нечто подобное случится – Мимори была единственным человеком в кофейне, кто мог бы ответить что-то близкое к реальности о личности пациента. Но её иллюзии по поводу того, зачем врачу понадобился сопровождающий, вскоре развеялись. Практически сразу. Когда молодой человек сел напротив брюнетки и, вновь окинув её сканирующим взглядом, как бы невзначай поинтересовался, не имеет ли она отношения к модной индустрии, как и его новоиспечённый подопечный. Косившаяся на бессознательного Синохару девушка машинально ответила, что являлась актрисой, и доктор тут же с жаром произнёс: - Я не ошибся! Это просто невероятно! Мне никто не поверит! Я приезжаю на вызов, а там вы!.. Всю оставшуюся дорогу Мимори пыталась хотя бы чуточку сбавить восторг от их знакомства словоохотливого врача. Она честно пообещала ему и автограф, и фото, как только они доедут до больницы, но на этом энтузиазм парня не закончился. И девушка почувствовала себя странно. Будто очутилась на сцене перед огромной аудиторией совершенно голой. В последний раз – да в любой из предыдущих – она разговаривала со своими поклонниками на фан-встрече, где время было ограничено, а количество задаваемых вопросов всё-таки регулировалось менеджером. Ну, по крайней мере, Асано обычно старался контролировать то, сколько актриса разговаривала с тем или иным юношей, и то, о чём они её спрашивали. Бестактных, а порой и совершенно… откровенных, бывало, что и вульгарных вопросов на таких встречах хватало. Разговорчивый врач, обрадованный тем, что может, пусть и временно, безраздельно завладеть вниманием знаменитости, пока что не переходил черты, но поток его вопросов казался Мимори нескончаемым. И девушка вздохнула с облегчением, когда машина, в конце концов, остановилась. Пока Синохару увезли в одну из палат и занялись его тщательным осмотром, брюнетка опустилась на скамейку в коридоре, размышляя. Она вновь задалась вопросом, зачем ввязалась во всё это? Ведь она не смогла бы помочь даже с заполнением бумаг. Но у неё появилась идея, как можно было бы выйти на кого-нибудь из его знакомых. Сваливать поиск родных на регистратуру больницы казалось странным после того, как она уже приехала сюда. Или нет? Достав из кармана мобильник, брюнетка повертела его в руках. Конечно, можно было погуглить контакты «Dame», но вряд ли её быстро соединят с кем-то, кто ускорил бы этот процесс. И она понимала, что вряд ли могла себе позволить звонить по тому номеру, по которому собиралась. Решиться было непросто. И актриса оттягивала так долго, как только могла. «Позвонить? Лучше не стоит?.. Всё-таки набрать? Да?.. Нет?» Отчаянно вздохнув, Мимори всё-таки решилась. И, открыв контакты, набрала Таэ. - Алло? – На звонок ответили оперативно, будто сотрудница «Nero zone» держала телефон в руках, ожидая этого вызова. Оперативно и взволнованно. Голос брюнетки звучал напряжённо. – Мимори-сан? - Здравствуйте, Таэ-сан. Прошу прощения за беспокойство, вам удобно разговаривать? – Юная актриса честно старалась не думать об их последнем разговоре. - Да, удобно. Что-то… случилось? - Нет-нет. То есть, да. То есть… Таэ-сан, я сейчас в больнице. Дело в том, что… - С вами всё в порядке? – В голосе Таэ отчётливо слышалось беспокойство. - Со мной всё в порядке, - поспешила успокоить девушку актриса, - я здесь по другому поводу. Подскажите, у вас случайно нет никаких контактов Оно-сан или её заместителя? Я понимаю, что моя просьба звучит сейчас неуместно. И я пойму, если вы не сможете или не захотите… сообщить мне эту информацию. Всё же персональные данные, так что… Мимори изо всех сил старалась выдержать официальный тон, но ей до дрожи в коленях хотелось закричать в трубку «Пожалуйста, помоги мне, Таэ-сан!» - Минуту. Я ничего не понимаю. Вы попали в больницу? – Попыталась разобраться девушка. - В больницу попал Синохара-сан. – Ответила Мимори. – У него с собой не было ни документов, ни телефона. - Поняла. У меня есть номер её секретаря, - немного погодя отозвалась девушка, явно пребывая в лёгком замешательстве, - подойдёт? Хотя в данной ситуации лучшим вариантом было бы связаться с самой Айри. Эм сейчас на планёрке, но он отвечает на сообщения. Номер Айри у него точно есть. - Мне кажется, номер секретаря подойдёт, - пробормотала юная актриса, хватаясь за возможность избежать диалога с изящной блондинкой, и пугаясь вероятности общения с Кеем, - этот случай ведь относится к вопросам персонала? Я свяжусь с секретарём, а тот сообщит Айри-сан, если сочтёт нужным. Мимори до зуда на языке хотелось попросить Таэ не говорить её боссу об этом звонке, но брюнетка понимала, что такая просьба вызовет дополнительные вопросы. - Я отправила номер в смс, - сообщила сотрудница «Nero zone» и поинтересовалась, - что произошло с Синохарой-саном? - Я… сама не поняла. – Честно призналась юная брюнетка. – Я уже собиралась уходить, когда он зашёл в кофейню. Но он даже не успел сделать заказ. Его сейчас осматривают. Не уверена, что Синохара-сан был в сознании, когда его увозили на скорой помощи. - Ох, - выдохнула Таэ, - надеюсь, ничего серьёзного. - Да, я тоже, - отстранённо отозвалась Мимори, она пока что не стала упоминать того, чему стала невольной свидетельницей. Слёзы Синохары-сана. - Он сейчас под присмотром врачей, - услышав что-то странное в голосе юной актрисы, произнесла Таэ, - ему окажут любую необходимую помощь. - Уверена, так и будет. – Слова высокой брюнетки подействовали удивительным образом, Мимори почувствовала себя увереннее. – Спасибо, Таэ-сан. Ещё раз прошу прощения за беспокойство. - Я рада, если смогла помочь, - ответила та перед тем, как отключиться. После разговора с Таэ юной актрисе задача показалась не такой уж неразрешимой. Собравшись с мыслями, она позвонила секретарю Айри – на звонок ответила суматошная барышня, и у Мимори создалось впечатление, что она вообще не понимает, о ком актриса ей говорит и что от неё хочет. Она несколько раз переспросила имя мужчины, в итоге пробормотала, что попробует уточнить информацию, но ничего обещать не может, потому что никакого Шикамару она знать не знает. - Синохара, - машинально поправила Мимори в энный раз, но секретарь Айри уже отключилась. Мда. Сказать, что разговор вышел бесполезным, вообще ничего не сказать. Что ж, у неё оставалось ещё три варианта. Первый – самый простой. Оставить эту работёнку и все головные боли, с ней связанные, сотрудницам регистратуры. Актриса не сомневалась, что им приходилось разыскивать и более подозрительных и безнадёжных личностей. Второй – долгий и так же не дающий никаких гарантий. Найти какие-нибудь контакты «Dame» в интернете, её изначальный план. Но Мимори опасалась оказаться с похожим результатом на руках: - Девушка, какой именно Синохара? Вы представляете, сколько у нас сотрудников? Чего вы от нас хотите? Обращайтесь в полицию, если не можете идентифицировать личность. Третий… Девушка покачала головой. Она попробует второй вариант, попробует снова связаться с секретарём Айри, попробует найти другой выход, найти четвёртый вариант, но только не третий. Что угодно, лишь бы избежать разговора или встречи с… главой «Nero zone». Может, попросить Таэ узнать номер Айри как-нибудь незаметно? Без участия в этой цепочке Кея? Пока Мимори металась и штурмовала свой мозг самыми невероятными способами сообщить родным или близким Синохары о том, что он оказался в больнице, оказалось, что прошло довольно много времени, и сейчас перед ней стояла медсестра и, оказывается, что-то спрашивала у неё. - Что, простите? – Вздохнув, переспросила юная брюнетка. - Вы приехали с тем мужчиной, которого доставили из кофейни? Актриса кивнула. - Мне сказали, что вы его знакомая? – На лице медсестры – женщины средних лет – чётко проявлялась скептическое выражение, будто она собиралась уличить Мимори в какой-то лжи. - Знакомая, да. – Вздохнула актриса. – Как он? - Юная леди, информацию о состоянии пациента могут узнать его семья или законный представитель. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что вы не являетесь ни тем, ни другим? - Я пытаюсь с ними связаться, - честно ответила брюнетка, решив не вступать в полемику. Медсестра пожевала губы и, буркнув что-то себе под нос, удалилась. Девушка молча проводила её взглядом. - Что?! Мимори?? Актриса резко повернула голову на зов, изумлённо уставившись на не пойми откуда материализовавшуюся посреди коридора Айри Оно. Выглядевшую, как и всегда, просто великолепно. Женственно и деловито. Впрочем, таковой она ведь и являлась – ей принадлежал модный бренд, и этот фактор говорил сам за себя. - Айри-сан, - выдохнула девушка, неуверенно вставая со скамейки, - как вы здесь оказались? Оно осмотрела брюнетку с головы до ног, возможно, удивляясь, что на ней сегодня вместо знаменитой униформы отдела были лёгкая сорочка и слаксы – ведь Мимори обедала в кофейне в перерыве между съёмками. - Я была на встрече, когда мне позвонила Эвон и сообщила что-то невразумительное. Значит, это ты была той, кто переполошила моего секретаря? - Переполошила? – Переспросила актриса, с осторожностью наблюдая, как Айри складывает руки на груди и прислоняется плечом к стене. – Я лишь сообщила, что человек попал в больницу. - Думаю, у Эвон остались немного другие впечатления от вашего разговора. Мимори медленно и длинно вдохнула. Что-то… ей не нравилось начало. Вся эта ситуация не нравилась. Поведение Оно изменилось. Теперь изящная блондинка не прикидывалась дружелюбной и доброжелательной. И, похоже, снова пыталась её провоцировать. И у неё это получалось. Потому что Мимори, если честно, было лилово-фиолетово, какие у Эвон – что за имечко?? – остались впечатления от их разговора! - Врачи сейчас осматривают Синохару-сана. – Брюнетка мысленно вдохнула и выдохнула. – Я не хотела никого пугать, но разве его состояние не приоритетнее эмоций вашего секретаря? - С чего бы? – Вопрос очень легко соскользнул с губ Айри, и она коротко и как-то довольно улыбнулась. – Мимори-чан. Я не имею к этому мужчине больше никакого отношения, так как он с сегодняшнего дня не работает в «Dame». Актриса замерла. Неужели?.. Неужели слёзы Синохары-сана были из-за увольнения?? Оно что, уволила его? Или же он сам? Почему она думает об этом? Почему её это волнует? А волнует ли? В голове роилось столько вопросов, мысли стали разниться. Девушка понимала, что бы ни произошло там у Синохары и Оно на самом деле, её это не касалось. Так почему же она сейчас стояла перед Айри и чувствовала себя так, будто это ей только что сообщили о попавшем в больницу сотруднике, а вовсе не блондинке. - Это новость. Синохара был неотъемлемой частью бренда. – Неожиданно прозвучавший совсем рядом негромкий голос Таэ привлёк внимание обеих девушек. – Я невольно услышала ваш разговор. Появление высокой брюнетки изумило Мимори. И Айри, кажется, тоже. - Нет, вот это новость, - Оно заинтересованно отлепилась от стены, уставившись на высокую сотрудницу студии, - не ожидала тебя здесь встретить, Таэ-сан. Оно посмотрела на часы, точно намекнув, что девушка позволила себе в рабочие часы оказаться за пределами своего рабочего места. - У меня невероятно внимательный и понимающий босс, - невозмутимо ответила сотрудница «Nero zone», - я объяснила ему ситуацию. Что-то происходило. Прямо сейчас. В наступившей тишине неожиданно повисла… неловкость? Мимори остро почувствовала непреодолимое желание… сбежать. Банально сделать ноги. Она не хотела быть здесь и отражать завуалированные атаки Айри. И не могла смотреть Таэ в глаза после их последнего и откровенного разговора. И не хотела отвечать за попавшего в больницу Синохару. Её буквально душили эти негативные эмоции, и темноволосая актриса не могла себе даже представить, что две других девушки испытывают… нечто похожее. Хоть и несколько отличающееся. Блондинка готова была найти свою секретаршу и придушить голыми руками. Она и не подозревала, что Эвон переполошила именно Мимори. Что именно эта актриса с кукольной внешностью оказалась той, кто не оставила Синохару и добралась до его места работы, потому что не могла найти родных. Градус её негодования зашкаливал настолько, что очень вероятно, следующим приказом, подписанным ею вслед за увольнением Синохары, будет увольнение безмозглой секретарши. И, точно вишенка на торте, появление Таэ. Эта высокая стройная брюнетка с пышным бюстом, всё время находившаяся рядом с Кеем, волновала Айри не меньше куклы-Мимори. Оно частенько позволяла себе отпускать язвительные или обидные замечания, естественно, когда её друг этого не слышал, но Таэ смела отвечать на них! Её ответы всегда раздражали до скрежета зубов, будто эта девица вовсе не боялась её. Таэ была в смятении. Хотя глядя на неё, ни у кого не возникло бы даже подозрения. Она приехала сюда из-за Мимори. Приехала неожиданно даже для себя самой. Нет, позвони ей любой другой неравнодушный человек, нашедший Синохару-сана, она без колебаний оказала бы любую посильную помощь – как бы ни недолюбливали Лягушку, как за глаза мужчину называли ребята из съёмочной команды «Nero zone», думая, что никто об этом не догадывается, всё же на данный момент речь шла о его здоровье. Вот только обратившейся к ней за помощью оказалась именно Мимори. Юная актриса не знала, что Таэ пообещала себе хорошенько подумать над тем, чем с ней поделилась девочка, готовая к последствиям. Это было явно не просто, рассказать постороннему о своих ужасающих поступках. А Мимори знала, к чему приведёт её откровенность. К невозможности какого бы то ни было общения. И был ещё один момент, который Таэ неожиданно увидела для себя – ревность Айри. Её попытки уколоть юную актрису и попытки юной актрисы не реагировать на эти выпады. - Не слишком ли много собралось здесь людей, которым абсолютно плевать на состояние мужчины, что сейчас находится в этой палате? – Поинтересовалась Оно, привлекая внимание двух других девушек. – Давайте без лицемерия. На Мимори вдруг накатила усталость. Девушка перевела взгляд с Оно на Таэ и обратно, а потом сделала шаг назад, ещё один. Она устала пытаться быть лучше, чем есть на самом деле. Развернувшись, девушка медленно дошла до поворота и завернула за угол. Поняв, что ушла из поля зрения Айри и Таэ, Мимори практически рванула к выходу. Поворот, ещё один, лестница, дверь и… ливень. Холодные струи ударили девушку прямо в лицо, и брюнетка остановилась, подняв голову к небу и закрыв глаза. Не слова Айри о лицемерии подгоняли её, когда она выбегала на улицу, а понимание того, что она продолжает доставлять окружающим одни неудобства. Ей не следовало говорить, что она знает Синохару, потому что она его не знает. Она действительно ничего не знает о нём. Не следовало напрягать Таэ, отчего той пришлось даже уехать с работы, не следовало дёргать Айри – не сваливать с больной головы на здоровую. Ей не следовало. Да. Но теперь было поздно думать об этом. Принимала решения она, значит, и отвечать тоже придётся ей. Когда актриса, промокшая до нитки, вернулась обратно в больницу, девушки с изумлением уставились на неё. - Я останусь… - выдохнула Мимори, от быстрого бега – обратно она тоже спешила – её дыхание сбилось, - с Синохарой-саном… Уверена, с его родными… можно связаться каким-нибудь другим способом. Мне жаль, не стоило дёргать вас. Брюнетка, извинившись, поклонилась обеим онемевшим девушкам. Первой в себя пришла Таэ и, порывшись в сумочке, достала пачку бумажных салфеток и протянула актрисе. - Спасибо, - юная брюнетка достала одну и промокнула лицо, но это не спасало ситуацию, вода с волос стекала по щекам и капала с подбородка. - Думаю, я могла бы помочь, - подала голос Таэ, но Айри её перебила, тоже заговорив: - Запиши номер, - блондинка обратилась к Мимори и, когда та достала мобильный, продиктовала ей телефон, - это номер его племянника, почему-то именно он был указан в личном деле на экстренный случай. - Спасибо. - Это всё, чем я могу помочь. - Это даже больше, чем я рассчитывала. – Ещё раз поблагодарила блондинку Мимори, гадающая, что же именно заставило Оно сменить гнев на милость. Очевидно же, что номер племянника был у Айри с самого начала, но она совершенно точно не собиралась делиться этой информацией. Таэ не верила в гадания. Зато верила в свой взгляд, который поймала Айри, когда сотрудница «Nero zone» предлагала Мимори помощь с поиском. Блондинка не страдала глупостью и легко сложила два и два. Существовал только один человек, к которому Таэ могла бы пойти с этим вопросом, а уж в том, что Кей тут же позвонит ей и предложит прекратить ребячество, Айри не сомневалась ни мгновения. Когда шаги недовольной блондинки затихли, Мимори и Таэ, наконец, посмотрели друг на друга. - Я очень благодарна, что вы приехали, - призналась актриса, - надеюсь, вы не покинули работу тайком и… - Я говорила чистую правду, - со смехом остановила её девушка, - Эм-сама не позволил бы мне безнаказанно прогуливать работу. - Звучит строго, - заметила актриса. - Звучит дисциплинированно, - улыбаясь, отозвалась Таэ и поймала неуверенную улыбку актрисы, - я искренне надеюсь, что смогла помочь хотя бы частично. Я… Улыбки угасли на губах девушек почти одновременно. Им нравилось общение, они и не замечали, как легко у них получалось, но на данный момент они обе не могли сказать друг другу ничего обнадёживающего. - Я… понимаю. Правда. Вам, наверное, нужно вернуться к работе, - произнесла Мимори и добавила, стараясь проглотить комок в горле, - не стоит давать… Эм-сама повода для наказания. Удручённая Таэ почувствовала, что губы против воли вновь растягивает улыбка, вызванная шуткой актрисы. Когда же её покинула и высокая брюнетка, Мимори перевела дыхание. Перед тем, как позвонить племяннику Синохары, она связалась со съёмочной командой «Poppy» и предупредила, что задержится, объяснив произошедшее. Она знала, что её задержка не вызовет негативной реакции, потому что в оставшемся фрагменте она появлялась лишь во второй части программы, а к тому времени она уже должна была успеть вернуться, благо студия находилась недалеко. Разобравшись с рабочими моментами, актриса набрала продиктованный Айри номер. На звонок ответил совсем недружелюбный мужской голос и поинтересовался, откуда у неё этот номер и кто она вообще такая. Девушка рассказала о Синохаре и назвала адрес больницы, после чего услышала короткое: - Ждите. Посмотрев на часы, актриса опустилась на скамейку. Ждать. Ну да, что ей ещё оставалось. Проходивший мимо палаты Синохары какой-то врач бросил на неё жалостливый взгляд, и Мимори не винила его, осознавая, как выглядит – мокрая замёрзшая девчонка. Видимо, пожалев её, он что-то сказал одной из петляющих туда-сюда медсестёр, и та, кивнув, спустя некоторое время принесла для неё плед. Выражение на лице медработницы смягчилось, когда она увидела, какой благодарностью налились глаза миловидной брюнетки. Мимори же укуталась в плед и откинулась спиной на стенку, прикрыв глаза, приготовившись ждать. * * * Выходя из лифта Киара чертыхалась про себя. С промокшей насквозь одежды и волос капала вода, а холодная ткань неприятно липла к коже. Настроение портилось с каждой минутой. Блондинке хотелось поскорее переодеться во что-нибудь сухое и привести себя в порядок к вечеру. Сегодня у неё была назначена встреча с участниками одного из прошлых проектов, о котором у девушки остались не самые приятные воспоминания. Но это уже было неважным, работа закончилась, и Сесса двинулась дальше, стараясь не зацикливаться на негативных эмоциях. Однако некоторые стали поговаривать о продолжении проекта, поэтому Киара должна была встретиться с ними, как один из авторов. И либо дать согласие на своё участие, либо отказаться от своих прав на этот продукт, позволив остальным творить с ним всё, что их душе будет угодно. Вообще-то она не собиралась заезжать домой, но не вовремя начавшийся ливень спутал все её планы. Девушка невольно замерла, когда поднесла ключи к замку. Домой… Она стояла перед квартирой Куросаки. Сесса помедлила перед тем, как открыть дверь и войти. Собственно, она была только на стадии переезда. После того, как этот невероятный мужчина ни с того, ни с сего вдруг предложил ей жить вместе, а она согласилась, номер Киары в отеле превратился в не пойми что. Повсюду стояли коробки с вещами и одеждой, которые нужно было транспортировать в квартиру Ё. Сесса пыталась уменьшить их количество, поэтому то и дело перекладывала вещи заново. Честно говоря, согласившись переехать к Ё, блондинка надеялась, что теперь они будут видеться так часто, как только это возможно в случае совместного проживания, ведь с каждым разом уезжать от Куросаки и возвращаться в отель становилось всё сложнее и сложнее. Но у судьбы на этот счёт были свои планы. Из-за утренних съёмок Сесса вставала раньше и уезжала задолго до того, как темноволосый японец просыпался, а возвращалась в пустую квартиру, потому как Куросаки задерживался на своих съёмках до поздней ночи, а порой вообще до утра, когда Киара уже спала беспробудным сном, готовая через пару часов быть разбуженной безжалостным будильником. Толкнув дверь, блондинка вошла в квартиру, чьи запахи и шорохи уже стали знакомыми и даже любимыми. Устало прислонившись плечом к стене, Сесса нагнулась, чтобы разуться, когда дверь ванной открылась и в коридор высунулась голова Куросаки. Киара чуть удивлённо и заворожено уставилась на высокого японца, чьи мокрые тёмные волосы прилипли ко лбу, а тёмная рубашка была расстёгнута. Увидев промокшую с ног до головы девушку, Ё юркнул обратно в ванную и вернулся уже с полотенцем. - Привет, - вымученно улыбнулась Киара, когда Куросаки набросил махровую ткань на плечи продрогшей блондинки. - Когда ты уже научишься брать с собой зонт, - пробормотал японец. - А ты сам в таком виде, наверное, потому что отдал свой какой-нибудь симпатичной девочке, нуждающейся в нём больше, чем ты? – Поддела его Сесса, теперь она видела, что рубашка и брюки Ё тоже были мокрыми насквозь. Он фыркнул. - Ну, конечно, - согласился Куросаки, он стоял слишком близко в этой промокшей рубашке и нервировал её, - ты шла в таком виде через всю парковку? - В каком «таком»? – Уточнила блондинка, поняв, что Ё имеет в виду её платье, облепившее бёдра, грудь, точно вторая кожа, и, выставив руку, оттолкнула его локтем. – Я не заказывала ливень, чтобы соблазнять случайных парней на парковке, если ты об этом. Настроение, итак весь день бывшее в районе нуля, рухнуло ещё ниже. Ещё с утра это было прекрасное рубиновое платье с запáхом и летящей юбкой. А теперь холодная ткань оттенка бургундского вина неприятно липла к телу; мокрые волосы вились и путались; макияжу, определённо, крышка. Не такими ей хотелось бы представлять их случайные встречи в череде рутинных дней. Ей представлялась неожиданная радость, но никак не это. Киара стащила полотенце со своих плеч и, обиженно глянув на Куросаки, сбросила туфли прямо там, где стояла, босиком прошлёпав в ванную комнату. Возможно, его взгляд был не менее обиженным, когда он сверлил им её спину, но девушка сознательно решила это проигнорировать. Возможно, он вообще не смотрел ей вслед. Блондинка открыла кран, и горячая вода полилась по трубам, набираясь в белоснежной ванне. Наверное, она просто устала, последние дни выдались напряжёнными. И ещё расстроилась от того, что дождь превратил её в мокрое чучело. И соскучилась. Она закрутила кран, собираясь вернуться к нему, когда заметила Куросаки, подпиравшим косяк ванной комнаты. Ах, его влажные тёмные волосы, находившиеся сейчас в полном беспорядке. Эта расстёгнутая и тем самым дразнящая её рубашка. Пристальный взгляд и дерзкие губы. - Этого недостаточно. – Да, это произнесли эти самые дерзкие губы. Киара повела головой, попытавшись сбросить наваждение. - Чего недостаточно? - Воды, - кивнул на ванну Ё, - ты набрала её слишком мало, чтобы принять ванну. Блондинка посмотрела вниз. - Я передумала, - ответила она, - я собиралась вернуться к тебе, но ты… - Пошёл за тобой. Ты думала, не пойду? - Я так обрадовалась, что ты ещё не уехал, куда бы ты там не собирался. - Правда? - И расстроилась, потому что вся вымокла с головы до ног. Ты поверишь, что с утра я выглядела просто неотразимо? - Невозможная, - пробормотал вдруг Ё и, достав мобильный, набрал чей-то номер, Киара без особого интереса наблюдала за его действиями. – Будь другом, - произнёс японец в трубку, - отмени встречу, у меня появились срочные дела. На завтра, на послезавтра, на когда хочешь, только не сейчас. Всё, давай. Блондинка уже не так бесстрастно смотрела, как высокий японец кладёт телефон рядом с раковиной и направляется к ней. - Ки. Ты что, приняла мою ревность за претензии? – Поинтересовался он и продолжил. – Утром была неотразима? Ты выглядишь не просто соблазнительно, ты... Я... Киара задержала дыхание, ожидая, когда Куросаки остановится перед ней. - Я не поцеловал тебя, потому что я не остановлюсь. - Обещаешь? Он обвил её рукой за талию и прижал к себе. Они поражались друг другу. Препирались, как малые дети, и потеряли столько драгоценных минут, будто не знали, что всё так и произойдёт. Его губы были в нескольких дюймах от её губ, они чувствовали горячее дыхание друг друга. - Недостаточно, - сдвинув бровки, едва не простонала Сесса. - Чего? – Повторив её вопрос, он задел своими губами её рот и, не устояв, поцеловал. И девушка ответила на поцелуй. Ё шагнул на неё, и Киара под его напором попятилась. Она чуть не оступилась, когда они достигли душевой кабины, и высокий японец, приподняв блондинку, перенёс её через порожек, не прерывая поцелуя, продолжив наступать, пока спина девушки не коснулась стены. Сенсорная панель в кабинке, почувствовав прикосновение, включила подачу воды, и на них обрушились прохладные струи. Куросаки попытался нащупать выключатель, но ему до ярости не хотелось отпускать тёплую мягкую девушку в его объятиях, даже если одной рукой. Киара вцепилась в его рубашку и потянула мокрую ткань с широких плеч, чёрный шёлк упал прямо на пол душевой кабины. Блондинка провела ладонями по горячей груди брюнета и опустила их ниже. Ё с низким стоном поймал шаловливые ладошки и, перехватив одной рукой, поднял их над головой Сессы, с неистовством впиваясь поцелуем в её вкусные покрасневшие губы. Вода заливала их лица, стекала по телам, щекотала ставшую чувствительной кожу. Куросаки опустил вторую руку на округлое бедро девушки, сжимая, и Киара подняла ножку, согнув ту в колене. Ткань платья разошлась в стороны, открыв для высокого японца больше доступа к её коже, и его горячая рука скользнула от её колена выше, вызвав блаженный стон блондинки. В ответ на этот стон японец подался к ней ближе, стаскивая с девичьих плеч тёмно-красный наряд, придавливая светловолосую девушку к стене, и на Сессу обрушились новые захватывающие ощущения. Обнажённой спиной она чувствовала холод кафеля, а грудь согревала разгоряченная кожа Куросаки. Запахнутое на талии платье держалось на бёдрах блондинки из последних сил, ткань винного оттенка потяжелела, впитав немалое количество воды, и будто бы мешала, а будто бы нет. У Киары кружилась голова, а сердце скакало в нетерпении, ведь она помнила, как всё может быть… с ним. Непередаваемо. И только так и правильно, только так и нужно. И Сесса, может, чуть нетерпеливо прижалась к брюнету и позвала его: - Ё, - его имя прозвучало на выдохе, и она ещё никогда не звала его таким тоном. И он всё понял. Мокро, жарко. Им было влажно и горячо. Струи льющейся воды были прохладными, но, попадая на их кожу, согревались распалёнными телами. Стëкла в душевой кабине запотели от их разгорячëнного сбитого дыхания. Страсть и возбуждение разразились громом и молнией. Ливень казался бесконечным, а гроза такой громкой, что закладывало уши, вспышки ослепляли. К ним на самом деле не сразу вернулся слух, зрение, возможность говорить. Одной рукой Ё всë его прижимал девушку к себе, а другой нащупал сенсорную панель душа, сделав температуру воды потеплее – их тела остывали, и Куросаки уже заметил гусиную кожу на плечах блондинки. Киара стояла на ногах только благодаря удерживающей её руке высокого японца. Кажется, она всё ещё не успокоилась, потому что, когда японский режиссёр взялся за её бёдра и потянул вниз то, что осталось от её мокрого платья, чтобы помочь ей, разряды молний вернулись, учащая дыхание. Куросаки очень близко посмотрел на задрожавшую девушку. Искровой электрический разряд, обычно рассекающий небеса, прошёлся прямо по ним. И Ё без проблем разделался с тёмно-красным платьем – ткань упала рядом с его чёрной рубашкой на пол кабинки, следом полетели его брюки. Они не были готовы пережить подобное два раза подряд, но, похоже, никто не собирался давать им время на размышления. Спустя некоторое время, которому девушка потеряла счёт, Киара лежала на кровати, укутанная в шёлковый халат и мягкий плед, когда рядом опустился Куросаки, и их взгляды встретились. Темноволосый японец быстро отвернулся и пробормотал: - Я тоже счастлив, но что с твоим лицом? - А что с ним? – Вопрос прозвучал намного игривее, чем она собиралась произнести, но блондинка ничего не могла с собой поделать. – Ты куда?.. Сесса удивлённо проводила японского режиссёра глазами. - Мне нужно… остыть. Попробую пока что не приближаться к тебе. - Что, мне уже пора съезжать? - С сакуры рухнула?? – Тут же обернулся на неё в дверях Ё. И Киару рассмешила эта фраза, в прошлом он часто так шутливо ругался с ней. Фыркнув, девушка не удержалась и рассмеялась. - Что? – Сдвинул брови японец. – Что я такого сказал? Что ты хохочешь? От его негодования ей стало ещё смешнее. И Куросаки улыбался, глядя на едва не плачущую от смеха девушку. Как ему теперь жить? Он перевёз её к себе, но не мог находиться рядом и пары минут, чтобы… чтобы не… - Приготовить тебе чай или кофе? – Прочистив горло, спросил Ё, когда блондинка стала успокаиваться. - Иди сюда, Ё. – Позвала его девушка. Он покачал головой. - Мы не можем… - Мы можем. – Киара перебила его и продолжила. – А потом я сама приготовлю тебе чай. Или кофе. Или что ты захочешь. Сесса обвила его за плечи и притянула ближе, когда японский режиссёр опустился рядом с ней. - Давай в следующей жизни будем какими-нибудь простыми менеджерами в каком-нибудь обыкновенном офисе? – Прошептала блондинка. – Наши столы буду стоять напротив, и мы будем проводить рядом каждую минуту. - Я лишусь рассудка, - пролепетал Куросаки, представив себе подобную картинку, и Киара тихо рассмеялась. - Когда признавался мне, ты сказал, что без ума от меня вместо «люблю тебя». Говоря, «я лишусь рассудка» ты имеешь в виду, что будешь любить меня даже в следующей жизни? - Так и есть. – Подтвердил он и накрыл её губы своими. * * * Дверцы лифта открылись, запуская невысокую темноволосую актрису внутрь кабины. Кёко нажала кнопку с цифрой этажа, на котором располагалось помещение «Люби меня», и дождалась, пока лифт закроется. Подходило время обеда, но она знала, что не застанет Канае в отделе. Расписание Котонами теперь было заполнено под завязку. Помимо съёмок в проекте Киары, президент предложил Канае попробовать себя на театральном поприще. Его давний знакомый – знаменитый театральный режиссёр – собирался адаптировать нашумевший роман о роковой любви, и хотел видеть Котонами, исполняющей одну из главных ролей, для этого ей предстояло пройти пробы. Девушка с завидным рвением окунулась в обучение, предшествующее испытаниям. Из-за утренних занятий работу в отделе пришлось переносить на вечер, помимо этого у синеглазой артистки оставались ещё рекламные проекты. Но Могами не сомневалась, что Котонами получит роль. Подруга поставила перед собой цель, и твёрдо шла к ней. Поговорив друг с другом, девушки пришли к выводу, что неожиданная возможность поработать в театре, появилась, как нельзя, вовремя. Канае, игнорируя социальные сети, не читала негативных статей и комментариев, затрагивающих её игру и профессионализм и продолжающих всплывать на тех или этих развлекательных порталах, но некоторые слухи всё же доходили до неё – благодаря «милейшим» коллегам, не преминувшим поделиться этими постами с девушкой. За что удостаивались сурового взгляда сапфировых глаз. Последняя такая выходка едва не стоила девочке из массовки её мобильного телефона, на котором она решила показать публикацию Котонами, и длинного носа, который та совала не в свои дела. Нет, Канае не тронула её даже пальцем. Но по глазам темноволосой актрисы легко было прочитать, что расправа будет скорой, если мобильный, статья, да и сама девочка не исчезнут из поля зрения свирепой валькирии. Большинство сплетников успели уяснить, что Котонами не станет жаловаться на то, как они распускают слухи или шепчутся за её спиной. Вот только выяснять, что она может сделать вместо этого, им тоже не хотелось. Однако, оставались ещё некоторые индивидуумы, как последняя девочка, например, пытающиеся задеть актрису. Но, впрочем, их существование было лишь вопросом времени – в конце концов, поймав один взгляд синих глаз и натыкаясь на монументальную стену изо льда, любители почесать языками замолкали. В своём разговоре Кёко и Канае не упомянули этого вслух. Но каждая из них подумала о президенте. Что именно он приложил руку к появлению театрального режиссёра. Поработав под руководством Лори несколько лет, девушки были скептично настроены к совпадениям, если не сказать, отвергали их – Такарада-сан не привык полагаться на случайности. Могами вышла из лифта и повернула в сторону отдела. Войдя внутрь, девушка подошла к своему шкафчику и достала бутылочку воды, решив освежиться. Когда открылась входная дверь, Кёко выглянула из-за дверцы. На мгновение ей показалось, что она уловила какое-то движение, но… дверь оказалась закрыта, а в отделе больше никого не было, кроме неё. Возможно, звуковая галлюцинация? Ей просто хотелось услышать звук открывающегося замкá? Сначала Кёко подумала, что это могла быть Амамия. Или Мимори? Или же Мооко, у которой всё же получилось выкроить время. Иногда им удавалось вместе пообедать, и от их тихих разговоров девушкам становилось легче, будто они заряжались энергией друг друга. А иногда были такие дни, как сегодня. Когда Котонами пропадала на неизвестно которых съёмках, а она сама только что вернулась с первой встречи актёров и режиссёра «Плеяд». Решив, что ей действительно померещился звук открывающейся двери, Могами мысленно вернулась на некоторое время назад. Атмосфера, царившая на встрече, заметно отличалась от той, что была на съёмках «Скарлет». И Могами старалась перестроиться, переключиться и не ждать, что Кирияма-сан отпустит забавную шпильку в адрес какого-нибудь актёра. Сегодня каст лишь представили друг другу, но витавшее в воздухе напряжение почему-то утомило Кёко. Но несмотря на это, юная актриса была воодушевлена. Новый режиссёр разговаривал мало, и ей казалось, что он всё время следил за ней, будто присматривался. Она несколько раз ловила на себе его задумчивый взгляд и пыталась угадать, чем он мог быть вызван. Если он таким образом хотел смутить или напугать её, надавить, то его ждало разочарование. Могами на самом деле хотелось поработать с ним, чтобы она позволила себе трусить. А ещё ей не терпелось увидеть сценарий, чтобы узнать больше о своей роли. Новый проект обещал быть интересным, и Кёко надеялась, что эта работа сумеет занять её мысли. Могами подумала, что именно нетерпение так утомило её. Что ж, утверждать наверняка было нельзя, но, похоже, не спеша жизнь возвращалась к своему прежнему, почти размеренному ритму. Почти. Репетиции, съёмки, работа в отделе. Завтрак, обед и ужин. День, ночь, снова день… Семнадцатое сентября. Восемнадцатое, девятнадцатое, двадцатое… Двадцать первое.