Ma chеrie

Шо был на взводе. Но парни, похоже, этого не замечали. Они вообще мало интересовались его делами в последнее время, пусть это и объяснялось его вынужденным затворничеством. Шотаро привык, что его персона всегда была в центре внимания, где бы певец ни появился. Но нервировало его вовсе не отсутствие интереса, а дебильный чокер, который этот придурок Изи нацепил на свою шею, считая себя офигеть каким модником. Это шипастое украшение бесило блондина, будто кто-то с завидной периодичностью дёргал его за волосы, желая разозлить. Он и злился. Ещё и потому, что украшение подталкивало к панической атаке. Кёко тоже носила чокер на их последних съёмках, а после… укусила его. Блондин сглотнул, его очень нервировала эта его сторона, никак не собиравшаяся забывать тот кошмарный и унизительный случай в клубе. Да пусть всё летит псу под хвост, тому самому, с которого Изи стащил этот сраный ошейник!! Фантомное удушье было вполне реальным. Фува не замечал, что то и дело тёр собственную шею, совершенно позабыв, что находится в квартире одного из ребят его группы, устроившего небольшую вписку, так сказать, «для своих». Певец не знал никого, кроме своих музыкантов, но ему не впервой надираться в обществе незнакомцев. Шо уже был готов сорвать ненавистный чокер, когда рядом заорал Тоши. Он реально заорал, вскочив на диван и вытянув руку с мобильником, показывал на дисплей телефона, продолжая драть глотку. - Какого хера? – Рявкнул кто-то с соседнего дивана. Макс покрутил у виска, объясняя, что их друг повредил свою кукуху, но всё в порядке, заливайте дорогое пойло в брюхо дальше. - Пусть завалит, или я ему помогу. – Грозный голос превратился в ворчание. - Он там! Это реально он! – Не унимался Тоши. – Они снимают продолжение! - О, ты про того чела? – Приподнялся в кресле Макс. Фува перевёл взгляд с одного парня на другого. Громко вздохнул. - Ты не помнишь? – Повернулся к нему барабанщик. – В прошлом году с экранов не уходил один фильм, а молодёжь рванула на озеро Онтарио, как безумное полчище зомбированных. Певец наморщил лоб даже не ради приличия, он и не пытался вспомнить. - «Миф». – Подсказал блондину Макс, но это слово тому ничего не говорило и по-прежнему не объясняло ора дикого кабана-Тоши. - Фильм-шутка. - Типа комедия? – Шо потянулся за своим стаканом и лениво повертел тот в руках, звеня о стенки кусочками льда, он кичился тем, что мейнстрим обходил его стороной. Фува Шо не следовал модным тенденциям, он их создавал. Образы, композиции, клипы. - Твоя гордыня скоро станет самостоятельным человеком, - закатил глаза барабанщик, - это была далеко не комедия. Просто документалка. Во всяком случае, все, кто шёл на него в кинотеатры, думали именно так. А их ждало целое представление. - Создатели эффектно подшутили над зрителями. – Вмешался Тоши, его глаза горели, а воодушевление било через край. – Сначала ты думаешь, что это документальный фильм. Съёмочная команда рассказывает истории, перемещается по Онтарио, естественно, говорит и об озере. Но ты уже в ловушке. Потому что ничего не ждёшь. Шо посмотрел на Макса с таким видом, будто требовал объяснения или причины, почему должен выслушивать эти восторженные вопли, тот снисходительно улыбнулся, но друга не перебивал. - А дальше начинается шоу. По типу «Разрушителей мифов». Спецэффекты настолько круты, что ты погружаешься в атмосферу чего-то сверхъестественного. Туман, волны – непонятно, где природа, а где компьютерная графика. Я реально решил, что неправильно прочитал жанр и смотрю фантастику, и сейчас из тумана выскочат призраки разрушенного замка, а в водах озера живёт чудовище-людоед. Но всё это оказывается игрой создателей с нашим воображением. Как только ты начинаешь верить, что смотришь на спецэффекты, фильм показывает кадры со съёмок. Реально такой густой туман, огромные стаи птиц, всю эту природу. Я могу пересматривать его вечно. Эти ребята офигенны. - А Тоши – фанючка, - поддразнил парня Макс, но прозвучал совсем не злобно, - на самом деле фильм действительно крут. - Не проходной. – Согласился Уно, клавишник, пересаживаясь к ним ближе. – Между прочим, мои друзья свалили тогда в Канаду, пока я гастролировал с вами. Шо пожал плечами, может, его и заинтересовали слова ребят, но образ крутого певца не должен был быть разрушен подобными восторгами каким-то фильмом. Он посмотрит его без них. - Некоторое время назад вышел пост, что будет продолжение, - закивал гитарист подсевшему к ним парню, - мы боялись, что сменят режиссёра и съёмочную команду. - Мы? – Переспросил барабанщик. - Фанаты. И посмотри! – Тоши сунул парням телефон в лицо. Макс поморщился от яркости экрана, а клавишник заинтересованно подался вперёд: - «Глеб Ленсон присоединился к команде создателей продолжения нашумевшего проекта «Миф». Напомним, что он уже сотрудничал с командой, режиссировал прошлую часть. На этот раз съёмки стартуют в Ванкувере и продолжатся в его окрестностях», - прочитал пост Уно и с надеждой поинтересовался, - мы не хотим дать парочку концертов в Ванкувере? Макс ударил раскрытой пятернёй по ладони клавишника, одобрив шутку, но задиристо протянул: - Ты хочешь, чтобы наш гитарист сбежал? Если мы и отловим его, то где-то возле Ленсона. Тоши-кун, тебе нечего там ловить, подозреваю, что очередь из его подружек заканчивается где-то у Марса. - Кстати, мне кажется, я видел его в Токио. – Задумчиво выдал Уно. - И не сказал мне? – Вой Тоши. - Погугли. Парни продолжали трепаться, совершенно не обращая внимания на их солиста. Шо перекатывал на языке кубик льда, когда прозвучало проклятое имя. И блондин замер, прижав кубик к щеке, не чувствуя, как вместе с языком и полостью рта он леденит все его внутренности. «…Ленсон… в Ванкувере… в команде создателей…» Слова обрывками всплывали и исчезали в его сознании. А на смену пришли другие. «Сука». Он в Канаде. Бес в Канаде. Он оставил её?? Поверил фальшивой статье о романе Котонами и того смазливого блондина? Или же… были основания поверить? Неужели? Канае и тот богатенький иностранец? Реакция Могами говорила о невозможности подобных домыслов, но насколько честной была девушка со своей подругой? А если?.. «Он бросит её, как только узнает об измене». – Фува помнил, как угрожал Кёко. «…следующий будет по твоей руке, которая тронула то, что я запретил…» - Фува помнил, как чёрт дарил ему боль и обещал новую. От выпитого спиртного Шотаро не мог нормально соображать, а противоречий было слишком много. Ленсон мог оставить её, уехать и по другим причинам, совсем не оригинальным. Надоело, наигрался. Шотаро не верил, что рядом со светловолосым режиссёром не было никого, кроме Котонами, и если девушка верила, то это было слишком наивно с её стороны. Стоило признать, Глеб Ленсон – один из тех молодых мужчин, появление которых невозможно было проигнорировать. Он неизменно обращал на себя взгляды присутствующих, стоило ему лишь войти. Он мог получить любую, а после заменить следующей, когда эта надоест. Но когда певец думал подобным образом, то чувствовал себя каким-то поверхностным. И тогда понимал. Нет. Нет, этот кровожадный демон был не так прост. «Она со мной». Да, Ленсон сейчас – теперь? – не был с ней, но Котонами принадлежала ему. Пусть он не был, но и никто другой не мог быть с ней. Что так привлекало её в этом холодном человеке? Он смотрел безразлично, говорил бесчувственные слова. Шо не видел в нём светлых чувств, банального желания или страсти, ведь сам демонстрировал свою заинтересованность слишком явно. Зато видел, как он ломал за неё кости. Как руки режиссёра, мгновение назад едва не придушившие дружка Сунао, поднимали повредившую ногу Котонами. Вспомнил сцену, подсмотренную им в палате, разговор режиссёра и актрисы, а не сходившего с ума от волнения за свою девушку парня. Вспомнил его ногу на своём горле в том клубе. Его бездушные слова. Человеческая речь так не звучала. Фува вздрогнул. Он слишком долго держал во рту кубик, и его язык занемел. Но лёд вовсе не растаял. ~ Крупные капли дождя с громким стуком били по раскрытому зонту, а после стекали по его куполу, чтобы сорваться вниз и раствориться в серых лужах, отражавших осеннее хмурое небо. У Кёко замёрзли пальцы, которыми она продолжала сжимать зонтик-трость, и покраснел нос от долгого пребывания на улице в непогоду. Кто-то из стаффа набросил ей на плечи огромных размеров пуховик, чтобы девушка могла согреться в перерывах между сценами и дублями, но продрогшее тело не желало так просто согреваться и просилось в сухое нутро вестибюля LME. Сегодня съёмки проходили почти у самого агентства, рядом с которым обнаружился широкий пешеходный переход, идеально подходящий для сцены фильма. В ней героиня Аюми должна переходить дорогу и случайно встретить главного героя Шинджи, к которому у неё зарождаются чувства. Они сталкиваются, и девушка роняет зонт, но стычка взглядами вынуждает героев замереть на своих местах. Они уже пытались снимать эту сцену раньше, но тогда произошёл печально известный инцидент с заменой актрисы, поэтому съёмки пришлось отложить. По графику сцена шла сегодня, но не вовремя полившийся дождь, совершенно не прогнозируемый синоптиками, всё портил. Однако Игараши-сан настоял на том, что сцена под дождём будет смотреться куда романтичнее, чем в солнечную погоду, и режиссёр, переговорив со своими помощниками, был вынужден согласиться. - Такая погода бодрит, вы согласны со мной, Аюми-сан? Могами, вцепившаяся одной рукой в ручку зонтика, а другой – в ворот пуховика, стараясь запахнуть его, как можно лучше, перевела взгляд на своего коллегу. На лице Юдая играла дружелюбная улыбка, но девушка была уверена, что это очередная маска. - Мне казалось, дождливая погода у большинства вызывает сонливость, - не согласилась с молодым актёром Кёко, тем не менее, стараясь придерживаться такого же мирного тона, с которым говорил и он. - От слова «большинство» веет товарами широкого потребления, - поморщился Игараши, - меня больше привлекает индивидуальность. - Индивидуальность – антоним обыденности, серости, - заметила Могами и подняла глаза на серое небо, - с каким цветом вы ассоциируете слово «бодрость»? С пепельным или золотистым? Юдай сложил руки на груди, недовольный словами девушки. - Мне не нравятся эти цвета, - фыркнул мужчина, будто всё на этом свете должно было угождать ему. Кёко промолчала. Ей они нравились. Она любила их проявление. В глазах цвета дождя, пусть и не родном его цвете. Её волновало знание, что за этой серебристой пеленой таятся её сокровища, неземные малахиты, сокрытые от остальных. В ослепляющих тёплых лучах, обнимающих её с его появлением, согревающих, ласкающих. - Готовность – две минуты! – Крикнул один из операторов, привлекая внимание расслабившихся актёров массовки. Игараши отдал свой собственный пуховик девушке-стаффу и покосился на Кёко, всё ещё вцепившейся в свой. - Мне начинает казаться, что вы не жалуете осень, Аюми-сан, - в голосе актёра звучала насмешка. Могами поёжилась. Вообще-то ей нравилась осень. Просто не эта. - Судя по тому, что дождливые дни вызывают у вас восторг, осень – ваше любимое время года? – Спросила девушка, желая перевести тему на самого актёра. Её озноб был вполне объясним, если Юдай намекал на то, как подрагивала брюнетка. Костюм его героя состоял из рубашки, брюк и пиджака с подкладкой, в то время как её – шёлковое платье с коротким рукавом, да туфли с чулками. Кёко с удовольствием нарядила бы в это самодовольного актёра и посмотрела бы, какой сезон своим любимым выберет он тогда. - Осень – печальная и романтичная пора, с этим не сможете поспорить даже вы, замёрзшая Аюми-сан. - Жаропонижающее и термометр – это, может быть, и печально, но вряд ли романтично. – Произнесла девушка, качая головой, вспоминая. И подумала о том, каким заботливым и внимательным был Рен, когда она заболела. Романтики там, определённо, хватало. А ещё света и тепла – для неё, и он всегда приносил их с собой. Она улыбнулась своим мыслям, даже не подозревая, какой нежной вышла эта лёгкая задумчивая улыбка, и что Игараши Юдай, цеплявшийся к ней последние несколько минут, невольно замер, созерцая преобразившуюся девушку. - Нет, - Кёко посмотрела на актёра, в тёплом янтарном свете её глаз улыбалось нечто очень мягкое, - вы правы, романтично, и спорить я не стану. Это говорит согревшаяся Аюми-сан. Брюнетка повернулась к стоявшей рядом девушке, готовой взять её пуховик, и отдала ей куртку, расправила плечи, привыкая к перемене температур, чтобы тело не покрылось гусиной кожей. - Снимаем, - раздался в рупор голос оператора, - Вада-сан, вы должны быть на противоположной стороне. Могами посмотрела на Юдая, всё ещё зависшего рядом с ней, задумчиво глядевшего на неё. Попыталась вспомнить, что же такого сказала, и какое из слов могло не понравиться своенравному актёру. - Вада-сан, - снова позвал оператор. На съёмочной площадке все обращались к Игараши по его сценическому имени, такие требования выдвинул сам актёр, утверждая, что погружаться в роль необходимо полностью, что на съёмках он отдавал всего себя, и хотел, чтобы остальные следовали его примеру. Поклонницы, конечно же, считали такую затею оригинальной и очень милой, а ещё доказывающей профессионализм их кумира. Уволенная из картины начинающая актриса, не сумевшая выполнить этих требований, ввиду хорошего воспитания, требовавшего искренних извинений за свою неуклюжесть, разумеется, считала иначе. Кёко не знала, были ли другие артисты, пострадавшие или так же уволенные из-за этой прихоти Юдая, или та девушка была единственной, но надеялась, что однажды блажь молодого актёра пройдёт. Сама она старалась не возмущаться ситуацией, принимая правила игры, отзываясь на своё сценическое имя, когда Игараши звал её, но Могами была единственной актрисой, которая не обращалась к нему «Вада-сан», помимо неё только Кирияма-сан называл актёра настоящим именем. Но возраст режиссёра, который в отцы годился взбалмошному молодому мужчине, а также невероятная репутация мастера и многолетний опыт делали своё дело, и Игараши просто не смел поправлять мужчину. И что же Кёко видела теперь? Похоже, Юдай позабыл о своей собственной индивидуальной фишке, и бедному оператору, не сумевшему дозваться актёра, пришлось посмотреть на режиссёра. - В чём дело, Юдай-кун? Ты снова хочешь изменить сцену и дождаться, пока дождь не закончится? Могами порой не понимала своего режиссёра. Иногда ей казалось, что Кирияма-сан сознательно потакал молодому человеку в любых его просьбах, больше похожих на требования. Вот, как сейчас. Будто действительно собирался перетащить в папку «Корзина» несколько отснятых дублей этой сцены под дождём. Кажется, вместе с ней насторожилась и вся массовка. Ещё бы! Для правдоподобности некоторые из актёров, игравших случайных прохожих, были без зонтов, и теперь сушили волосы и одежду, согреваясь горячим кофе и шоколадом. Впрочем, те, у кого были зонтики, тоже навострили уши – погода действительно не изобиловала теплом, и они надеялись, что третий дубль, вообще-то, будет последним. Кёко, всё ещё следившая за Игараши, гадающая, чего ещё можно было от него ожидать, вдруг заметила, как слегка зарделись его щёки. Брюнетка приподняла брови. Что это? Неужели актёр только что угодил в свою собственную ловушку? Могами и хотела бы не злорадствовать, только невольно почувствовала жалость, что позвала его сценическим именем не она, чтобы можно было утереть ему нос и больше не париться, имитируя в разговорах с ним доброжелательный тон, за которым сам Юдай обычно скрывал своим насмешки или издёвки. - Я подумал, пусть с той стороны пойдёт Аюми-сан. – Игараши повернулся к девушке, будто режиссёр уже дал своё одобрение на подобные изменения. На лице Могами застыл беззвучный вопрос, буквально разорвавшийся в её голове: «Да какой в этом смысл??» Теперь девушка была абсолютно точно уверена, что он прокололся. И вот так неуклюже, да блин, топорно, пытался сохранить лицо. Она вспомнила, как Юдай тянул ручки к её роли, стараясь подстроить под себя, тем самым задеть её, как актрису. Как выговаривал ей всякую дурость, прикрываясь советами. Все эти дурацкие светские беседы. - Какая разница в том, кто и откуда пойдёт? – Подал голос Кирияма-сан, и у Могами зародилась надежда, что на этот раз сцена останется неизменной. - Давайте просто снимем её и посмотрим. Который вариант понравится больше, тот и выберем. – Отозвался Юдай, пожав плечами, разыгрывая простачка, похоже, он уже приходил в себя. Любое изменение в сцене обычно приводило к дополнительным дублям. Все это понимали. - Хорошо, мы потратим на эту сцену дополнительное время, - дал добро режиссёр, и Кёко едва сдержала разочарованный стон. Игараши вновь повернулся к девушке и натянуто улыбнулся: - Прошу на ту сторону, Аюми-сан, мы ждём только вас. И то, с каким нахальством было это произнесено, убедило девушку, что промолчать она не сможет. - Поспешу, конечно, - отозвалась Могами, в ответ улыбнувшись так широко, что на её щеках чуть не расцвели ромашки, - давайте скорее закончим, на улице сегодня так свежо, так бодрит, что можно забыть собственное имя, а мы все помним, чем подобная забывчивость обернулась для нашей коллеги в прошлый раз. Кёко направилась на другую сторону, держа спину ровно, продолжая улыбаться, но внутри всё клокотало от ярости. Трус. Жалкий трус. Кажется, мало кто из собравшихся заметил, как только что малодушному актёру банально не хватило смелости признаться в своей ошибке. Да, он мог забыться и не отозваться на сценическое имя, но тогда он не имел никакого права быть таким требовательным, даже нетерпимым к ошибкам других. Могами всегда уважительно относилась к старшим коллегам, ведь они пришли в эту индустрию раньше неё. Девушке казалось, что подобное отношение было абсолютно нормальным. Встреча с Игараши наглядно продемонстрировала, что не все готовы ответить ей тем же. Возможно, Юдай был из тех людей, кто считал, что брюнетка должна заслужить его уважительное отношение. Кёко готова была совершенствоваться, прислушиваться к советам, но не прогибаться. Даже когда Рен направлял её игру, она не чувствовала подобного неуважения. Будто Игараши хотел показать всем, что она – пустое место, что с лёгкостью отступится от своей роли. Но теперь это было не так. Кёко не была уверена, как поступила бы, приключись ей сниматься с Юдаем в самом начале её неуверенных шагов по миру актёрства. Вряд ли её слова были бы такими смелыми, как те, что она сказала актёру сейчас, достаточно вызывающими. Да, она всё ещё училась, всё ещё набиралась навыков, опыта, работала над каждой ролью. Но теперь понимала, что должна не только любить свой труд, но и ценить его. И этому она тоже ещё училась. - Камера, мотор… начали! Могами расслабила руку, которой держала зонтик, чтобы проще было сыграть, когда придётся ронять его. Рядом с ней, впереди и позади двигались такие же прохожие, как и она. И навстречу тоже шли люди. До середины «зебры» оставалось лишь несколько шагов, и девушка приготовилась. Удар плечом в плечо оказался гораздо сильнее, чем она ожидала, чем те, какими она их запомнила по предыдущим дублям. Выронить зонтик-трость не составило никакого труда, ведь она намеренно взяла его в эту руку. Кёко по инерции повернулась за ударом, сталкиваясь взглядом с Юдаем, рядом с ними тёмно-синий зонт опустился прямо на асфальт. Дождь лился на их головы, плечи, лица. - Стоп. – Раздался голос Кириямы-сана. – Вышло как-то скуповато на эмоции. Не в том ли тут дело, что вы поменялись сторонами, а? - При чём здесь это, - раздражённо фыркнул Игараши, откидывая со лба намокшую прядь, - мы сыграли так же, как в предыдущий раз. - Именно по этой причине после второго дубля мы решили, что снимем ещё один, разве нет? – Спокойно отозвался режиссёр. Кёко подавила обречённый вздох. Этого она и опасалась. Её платье стремительно намокало и неприятно липло к телу, холодя и без того замёрзшую кожу. - Снимем ещё раз, но теперь сыграйте так, будто рады видеть друг друга. Юдай уставился на мужчину. - Аюми-сан и Шинджи-сан в восторге от этой встречи. Вперёд. А актёры второго плана могут пока отдохнуть и согреться. Юдай посмотрел на Могами тяжёлым взглядом, но девушка даже глазом не повела. Она не позволит ему сбросить ответственность за происходившее на неё одну. Девушка подозревала, что это последствия их недавнего «спора», свидетелем которому стал Кирияма-сан. - Итак, - поторопил их режиссёр. Кёко быстро соображала. Радость от встречи. Хорошо. Она присела и взяла зонтик, этот реквизит по-прежнему был ей нужен. Девушка отошла на свою сторону и развернулась, глядя на актёра, оставшегося стоять на месте. Впрочем, не удивительно. До твердолобого себялюбивого Игараши очень долго доходило, что пока они не исправятся в глазах Кириямы-сана, съёмки не продолжатся. Настоящие съёмки. Но он мог стоять там, как истукан под дождём и дальше, его согласие ей было не нужно. Могами сделала шаг, другой, глядя по сторонам, а после посмотрела на высокого актёра, и её лицо просияло. Её переполнили удивление и радость, и девушка устремилась к Игараши. - Вада-сан! – Воскликнула брюнетка и, в порыве чувств отбросив зонтик, с лёту обняла оторопевшего актёра. – Это вы! Это и правда вы! Девушка отстранилась, заглянув в изумлённое лицо мужчины. Он по-прежнему не двигался, всё ещё отказываясь подыгрывать ей. - Вы меня не узнаете? – Свела бровки Кёко, и на её лице проступило такое отчаяние, что выражение на лице Юдая дрогнуло. – Это же я… Игараши сдался и обнял её в ответ. - Аюми-сан, - пробормотал он дрожащим голосом, - конечно же, я вас узнал. - Допустим. – Хлопнул в ладоши Кирияма-сан. – А теперь вы готовы убить друг друга. Придётся. Им придётся. Могами напомнила себе, что отчасти за то, что они сейчас мокли под дождём, был виноват этот хамелеон, прикидывающийся человеком. И она схватила актёра за галстук, вынудив его нагнуться. - Мечтаю задушить вас, - сквозь зубы процедила девушка, и в глазах Игараши вспыхнула злость. Он так решительно схватил девушку за волосы, ощутимо потянув в сторону, словно уже давно мечтал сделать это. - Чтоб тебя, - прошипел он, но Могами, как бы больно ей не было, галстука не выпустила. Девушка часто моргала, дождь усиливался, актёр тянул за волосы сильнее. Казалось, что его гнев был настоящим, и Кёко невольно подумала о том, что когда режиссёр попросил сыграть радость, мужчина ломался до последнего, но когда приказал сыграть ярость, он перевоплотился мгновенно. Будто дал волю своим чувствам. Это немного пугало. Но актриса не собиралась уступать. Ухватив второй рукой узел галстука, она затянула его сильнее, вряд ли больно, но по лицу Игараши замечая, как тому некомфортно. Зато он ослабил хватку на её волосах. - Страсть. – Снова хлопнув в ладоши, велел Кирияма-сан. На этот раз они начали игру одновременно. Кулак актёра разжался в тёмных волосах, путаясь пальцами, прихватывая голову девушки, тогда как Могами подалась ближе, прижав руку к щеке молодого мужчины. Они смотрели в глаза друг другу, пока расстояние между их лицами стремительно сокращалось. И у Кёко стянуло низ живота от ужаса – в карих глазах Юдая горело желание. И что было гораздо страшнее, он не играл. Её собственная игра тоже развеялась. В висках стучало только одно: «Нет. НЕТ. НЕТ». Она не хотела этого, она не желала этого. Она не могла. Ведь это всё было неправильным. Глаза – не те, губы – не те, он – не тот. Никто никогда не будет тем. И Юдай увидел этот протест во всём облике юной актрисы, и желание в его глазах подвинулось, чтобы дать места и ярости. И в них смешались гнев и страсть. - Достаточно. Голос режиссёра будто бы прекратил льющийся на них дождь. Раз, и всё. Могами совершенно перестала чувствовать холодные струи. Девушка уронила руки, Игараши неторопливо отпустил её следом. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. У Кёко тряслись колени, и ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она просто шлёпнется на асфальт рядом с зонтиком. Юдай выглядел не лучше. Будто пробежал несколько миль. Должно быть, со стороны они выглядели жалко. Могами встретилась взглядом с Кириямой-саном, и у неё так по-детски, так унизительно заболел живот. От самого обыкновенного страха. Это была ловушка. Настоящая – Игараши не играл и не остановился бы сам, если бы режиссёр не остановил его. Но что это было? И для чего? Кирияма-сан будто бы сдёрнул штору, и всё это время живущая в четырёх стенах Кёко увидела настоящую реальность. - Второй дубль был неплох, - произнёс режиссёр, будто только что не устроил демо-версию чистилища своим главным актёрам, - пока что закончим, жду вас в студии для съёмок сорок шестой сцены. Кёко чувствовала себя скверно. Будто её снова наказали за компанию, а она так и не поняла, в чём провинилась. Растерянность не давала ей успокоиться. Она не нравилась Юдаю, но его намерение поцеловать её было настоящим. Зачем ему это было нужно? Чтобы унизить? Почему Кирияма-сан предоставил возможность свершить это, но не дал закончить? На чьей стороне был режиссёр? По всему выходило, что он придерживался своей собственной, раз позволил Могами увидеть ловушку, точно предостеречь на будущее. Её всё ещё немного потряхивало от того, что только что чуть не произошло. Поцелуй. Деловой? Рабочий? Пришлось поцеловать коллегу, ну с кем не бывает? Нет, ребятки. Перед ней нарисовалась проблема похуже. Она просто не могла поцеловать другого, когда её губы молили о поцелуях совершенно определённого, невероятного и сказочного молодого человека. «Страсть?» Невероятное везение, что Кирияма-сан остановил их. Она бы не сыграла. Она бы не сумела сыграть настолько сильное чувство, неконтролируемое. До этого момента Кёко даже не задумывалась, доводилось ли ей испытывать нечто подобное? Пожалуй, невероятно близкое девушка чувствовала в определённые моменты с Реном. Когда ей безудержно, до покалывания в ладонях хотелось… Её дыхание сбилось, и брюнетка стремительно направила поток своих мыслей в другое русло. И внутренне сжалась. Режиссёр догадался? Понял, что она не справится? Поэтому остановил? Этот съёмочный день будто приложился к её затылку чем-то тяжёлым, металлическим. Могами направилась прочь, по пути подобрав отброшенный зонт, будто ей нужно было за что-то держаться. Она сжимала челюсть, чтобы скрыть, как стучали зубы. И старалась не думать о поцелуях. Вообще никаких. И не могла. Да, сейчас была какая-то изощрённая пытка режиссёра, и едва не случился один спонтанный поцелуй. Но ведь в сценарии был утверждён другой. Вполне ожидаемый. Могами надеялась, что остальные сочтут, будто она просто вымоталась и замёрзла. И не станут приставать с вопросами. Её беспечность выходила боком. Ведь прочитав сценарий, она даже не подумала «я сделаю это», она… сознательно проигнорировала это. Теперь ей казалось, что это была защитная реакция организма. Она не смогла бы скрыть своего теперешнего состояния от Рена. И не представляла себе этого. Сказать ему прямо перед отъездом, что… А собственно, что? Что у неё в сценарии есть поцелуй? Она была актрисой. И тот поцелуй был её работой. Она училась, старалась? Она была ещё такой неопытной. И такой максималисткой. И безумно влюблённой. Что поцелуи с другим казались ей чем-то настолько неправильным, что внутри буквально всё восставало против. Но её работа никуда не девалась. В отношениях Аюми и Шинджи преобладала страсть. Сначала злая, но потом полностью противоположная. И как ей это сыграть? В паре с Игараши, хотевшем в равной степени причинить ей боль и поцеловать. ~ Инструктор проверил крепления и карабины на экипировке, пока Канае прогоняла сценарий с Киарой последний раз перед пробным прыжком. Конечно, в студии была металлическая подъёмная платформа и зелёный фон, но после монтажа и обработки его заменит горная местность со скалистыми крутыми и пологими склонами. И как раз с выступа на одной из таких гор и придётся прыгать главной героине «Пустой». Призраку было совершенно плевать на притяжение, его природа не подчинялась закону всемирного тяготения, а вот Котонами была вполне себе человеком, поэтому страховка, маты и инструктор, а так же несколько уроков скалолазания в специальном зале – условия, выдвинутые Сессой в ответ на просьбу обойтись без каскадёра. К слову сказать, таковой всё равно был. Не потому, что Киара опасалась худшего или не верила в то, что Котонами справится с задачей, пусть раньше никогда и не исполняла подобных трюков. Просто блондинка надеялась на благоразумие темноволосой актрисы, которое, что теперь уже маловероятно, всё же проснётся в синеглазой брюнетке. - Не геройствуем, если что-то смущает или настораживает, переспрашиваем, и ни в коем случае не прыгаем без соответствующего сигнала, - напоследок ещё раз проговорил инструктор и, дождавшись от девушки кивка, спустился с платформы. Рядом с Канае осталась только Сесса, и цвет её кожи мало отличался от её белой худи. Блондинка выглядела так, словно это ей предстояло сейчас сигануть с платформы, причём без страховки. - Готова? – Поинтересовалась Котонами, дразня толкнув Киару плечом. - Я всё ещё не верю, что согласилась на это. – В голосе девушки действительно звучало недоверие. – Ущипни меня. - Так вот о чём ты просишь Куросаки-сана? – Поинтересовалась Канае. – Полагаю, он достаточно… э… чудной, чтобы исполнять все твои извращённые желания. - Ты хотела сказать «безумен»? – Парировала Киара, и только потом осознала, что брюнетка сказала. – Это что ещё такое?? Я не просила Ё щипать меня, да он сам!.. Сесса прикусила язык, уставившись на довольную актрису. - Ты меня пугаешь, - вкрадчиво призналась Киара. - Что там Куросаки-сан сам? - Я знаю, что напоминаю тебе наседку, - подняла руки девушка, - но пойми и ты, обычно такие сцены мы оставляем каскадёрам. Да, высота была всего в несколько метров, но, даже неудачно спрыгнув со стула, можно было получить перелом. - Это не моя прихоть, хотя можешь считать, что моя, - продолжила Сесса, - но я думаю, что и он не позволил бы тебе прыгать самой. Они стояли на платформе вдвоём, и их негромкий диалог был не слышен копошащимся внизу сотрудникам. Канае вздохнула. Ей уже не первый раз это говорили. Ему бы не понравилось, он бы не позволил… Но так ли это было на самом деле? - Возможно, - глухо пробормотала брюнетка, - существуй другая реальность, где он мог бы быть рядом и запрещать мне всё это. Глеб сейчас не здесь, и мой режиссёр – ты. И мы договорились. Я свою часть уговора выполнила, а ты увиливаешь от своей. - Ты не можешь осуждать меня за это, Канае, - тихо отозвалась блондинка и дотронулась до её плеча, - ты потеряла в весе, твоя кожа почти прозрачна, ты даже… теряла сознание. Всё это время ты едва ли жила, и то, что теперь я вновь слышу твои шутки, то, что ты подтруниваешь надо мной… Я хочу верить, что тебе лучше. Да, примерно также лучше, как если бы вам сказали, что сегодня будет больно, а завтра будет нестерпимо, а послезавтра снова просто больно. Почувствовали бы вы себя лучше? У подножия платформы раздались голоса, прерывая беседу девушек: - Говорят, она сама будет прыгать, - в голосе говорившего слышалось недовольство. - Реально?? – Отвечал ему другой, удивлённый. - А в чём проблема? – Негромко поинтересовалась Котонами, глядя с платформы на своих коллег по фильму, и парни подскочили, а после смущённо уставились на темноволосую девушку, задрав головы. Киара переводила взгляд с молодых людей на актрису и обратно, пытаясь решить, стоит ей вмешиваться или пока что не стоит. Изаму, исполнитель главной роли в паре с Канае, неловко пожал плечами, пробормотав что-то вроде: - Есть же каскадёр, и это его… то есть, её… работа. - Тогда в чём же заключается моя? Котонами смотрела на молодых людей, чувствуя за их словами невысказанное негодование её выкрутасами. Но они были не первыми, от кого она услышала это. Синеглазая актриса мысленно перенеслась на несколько дней назад, когда невольно стала свидетельницей одного разговора. Но, к её чести, Канае не подслушивала, просто Савара-сан и его помощник Маширо разговаривали на таких повышенных тонах, что их громкие голоса были слышны за пределами кабинета главы отдела талантов, и в голосе помощника звучало откровенное осуждение. - …в скандалах, как в шелках! Фотки с бойфрендами в соцсетях обновляются чаще, чем гороскоп у девчонок! Вот, полистайте мою новостную ленту, вот! – Распалялся Маширо. – Едва справляется с ролью, не старается играть, но собралась прыгать вместо каскадёра! Если это не привлечение внимания, то что? - Ты ври, да не завирайся, - в голосе Савары-сана зазвучало грозное предупреждение, - Котонами – отличная актриса. Ума не приложу, где ты понабрался этой дури, будто её игра никого не впечатляет. - Вы почитайте комментарии под постами! Вы думаете, они пишут, что она «играет»? Они строчат, что она «кривляется». - Когда это хейтеры стали голосом разума? У Котонами есть поклонники, они продолжают слать слова поддержки. Маширо, положи руку на сердце, и скажи мне, что тебе не нравится её игра. - Моё мнение здесь ни при чём! - Ещё как при чём! – Рыкнул на парня Савара. – Ты же бездумно повторяешь прочитанную в интернете чушь! И делаешь это с таким видом, будто выказываешь своё собственное мнение. - Я не верю ей, Савара-сан. Что она вся такая белая и пушистая, и это всё происки гадких папарацци. Те фотографии – прямые доказательства. Ламбо – была, смазливый парнишка-иностранец – был. То заявление, которое опубликовало агентство, больше похоже на одну сплошную отговорку. Канае замерла, так и не дотронувшись до ручки, которую собиралась повернуть, чтобы открыть дверь и обнаружить своё присутствие. «Я не верю ей». Слова Маширо вынудили девушку впервые подумать о том, что другие работники тоже могли негативно относиться к её скандалам. Сколько из них с подобным осуждением провожали её спину? Котонами посмотрела на табличку у двери. «Савара Такенори. Глава отдела талантов». Вспомнила, сколько раз видела сотрудников агентства, покидавших его кабинет со странным румянцем и гримасами недовольства на лицах. Её не трогали их ошибочные выводы или суждения, но неужели Саваре-сану раз за разом приходилось и всё ещё приходится выслушивать всё это? Защищать её? Отстаивать её профессионализм? - Перед тем, как сообщить о своём решении не использовать лишь в некоторых сценах дублёра, Котонами пришла ко мне. – Продолжил мужчина. – Мы обсудили возможности и риски. Согласовали с режиссёром и Такарадой-саном. Канае приняла его не из прихоти. Я надеялся, ты не поддашься на эти сомнительные уловки. - Ну… играть? – Изаму неуверенно посмотрел на второго актёра, и звук его голоса вернул брюнетку в настоящее. - Именно это я и делаю. – Невозмутимо отозвалась Канае и повернулась к Киаре. – Кажется, сегодня по графику съёмки только у меня. Но, возможно, я что-то путаю? Блондинка с шумом выдохнула и примирительно ответила: - Не существует правила, запрещающего актёрам появляться на съёмочной площадке вне их расписания. - Нам следует его придумать, - Котонами была категорична. – Это избавит от советов людей, чьего мнения не спрашивали. Парни переменились в лицах и поспешили к выходу из студии. - Довольна? – Вздохнула Сесса. - Вполне, - фыркнула брюнетка. - Перестань запугивать актёров. - Они могут верить статьям о моих романах, но трогать свою работу я не позволю. - Лучше бы тебя беспокоили эти статьи. - Все, кто мне дорог, знают, что в них – полная чушь. Остальные переживут. Киара покачала головой, сдаваясь. - Глебу скажешь, что был каскадёр. - Хорошо, - легко согласилась девушка, и блондинка покосилась на неё с подозрением: - Хорошо? - Да. Она ведь действительно здесь была. А то, что не прыгала – уже другой вопрос. Сесса помассировала виски и, окончательно смирившись, сменила тему: - Ты идёшь на вечер? Киара спрашивала про вечеринку по поводу окончания съёмок «Скарлет». - Куросаки-сан прислал приглашение, и мы с Саварой-саном сошлись на том, что мне следует пойти. – Ответила Котонами. – А ты? Девушка неуверенно улыбнулась и отвела взгляд. И что-то в этой неуверенности было… - О, Господи, - заулыбалась Канае, догадавшись, - ты пойдёшь, как его девушка. Сесса закрыла лицо ладошками, промычав нечто нечленораздельное. - Заметно, что я нервничаю? Как сильно? По шкале от «одного» до «соберись, тряпка». – Киара схватилась за свои волосы и затянула их на шее, будто собиралась завязать из прядей узелок. Котонами тепло улыбнулась ей и шагнула ближе, понизив голос: - Ки, девушка, порвавшая его экс-подружке платье, должна понимать, что такой поступок мог впечатлить только такого же… необыкновенного мужчину. - Вот вроде твои слова и трогают меня, но почему мне кажется, что ты уже второй раз пытаешься назвать моего парня психом? Выражение на лице Канае было таким невинным, чтобы заподозрить девушку в подтрунивании. - Показалось, Ки. – Успокоила блондинку актриса. – Конечно, тебе показалось. Сесса всё ещё с подозрением смотрела на Котонами, но всё-таки уступила. - Ладно, давай уже снимем эту сцену, чтобы она перестала быть моей головной болью. Не всё прошло гладко, но, тем не менее, девушки остались довольны и съёмками, и друг другом. Они сделали несколько тестовых дублей прежде, чем включить оборудование, и когда заработали камеры, Канае уже понимала, как должна сыграть, и какой получится эта сцена. Естественно, любопытные актёры снова высунули свои носы, теперь их было больше, наверное, Изаму и Томоя пожаловались остальным, как Котонами имела наглость разговаривать с ними. Но поглощённая процессом девушка больше не тратила на них своё внимание, и Киара следила, чтобы актрису не отвлекали, пресекая любые перешёптывания. Канае вышла из лифта вместе с Шиджеро-саном, направившись в сторону своей квартиры, когда её сопровождающий настороженно выставил руку, останавливая актрису и знаком показывая брюнетке вернуть маску, которую девушка опустила на подбородок, никого не встретив в подъезде и лифте. Причиной такого поведения Шиджеро оказалась стоявшая у дверей её квартиры невысокая девушка в клетчатой униформе… явно какой-то кофейни. Или кондитерской? Незнакомка поклонилась, сообщив, что работает в доставке. - Ваш заказ, - она протянула довольно крупную светлую коробку, на крышке которой красовалась золотистая печать: «Кондитерская “Berry bears”» и несколько симпатичных мишек ниже. Шиджеро перевёл на актрису нахмуренный взгляд, сомневаясь, что девушка сделала заказ и забыла. Котонами хотела уже по обыкновению уточнить адрес доставки, когда сердце стукнулось в грудную клетку. По обыкновению? Это теперь был какой-то ритуал? Увидеть курьера у своей двери и начать задавать глупые, но закономерные вопросы? Она чувствовала, что никакой ошибки не было. Знала, если спросит адрес, девушка назовёт именно её, ничей другой. - Спасибо. – Канае протиснулась мимо охранника, не обратив на его настороженность внимания. От волнения у неё вспотели руки, но брюнетка аккуратно взяла из рук девушки коробку, по весу совсем не лёгкую. - Только это? – Уточнила Котонами, надеясь на открытку или, возможно, что-нибудь, что подтвердило бы её догадки. Девушка-курьер покосилась на тучного сопровождающего Канае и нерешительно кивнула, но после всё же протянула руку и указала пальчиком на уголок коробки. Который украшал маленький рисунок. Едва заметная корона, выведенная тёмными чернилами. Котонами выдохнула и часто-часто заморгала, с большим трудом сумев взять себя в руки. Это… он. Это прислал он. Проводив курьера взглядом, Шиджеро-сан обеспокоенно уточнил, всё ли в порядке, и, получив сдавленное подтверждение от темноволосой актрисы, неторопливо покинул её следом за доставщицей. Канае влетела в квартиру, едва справляясь с дрожью в руках, когда закрывала дверь. Поспешно разувшись и яростно стащив маску, девушка бросилась к столу, опустив на него подарочную коробку. И с замиранием сердца открыла картонную крышку. Ягоды. Аккуратные лукошки были до краёв наполнены ягодами. Малина, ежевика, земляника, клубника, черника. Последних было больше, чем остальных. И Котонами облизала пересохшие губы. Ягоды были крупные, блестящие, яркие. Зазывающий аромат манил, наполнял слюной рот, кружил голову. Канае достала лукошко с черникой и высыпала немного на блюдце, подставив под кран и хорошенько промыв. Девушка взяла одну ягодку и раскусила, позволив сладкому ароматному соку пролиться ей на язык. Закрыв глаза, брюнетка медленно перекатила нежную мякоть и прожевала, наслаждаясь вкусом, позволив воспоминаниям скользнуть внутрь вместе с черничным вкусом. Однажды Глеб купил ей на завтрак вафли со свежей черникой, угадав её любимую ягоду. Конечно, она призналась ему в этом, догадываясь, что молодой человек не гадал, а просто был наблюдательным, чем вызвала его таинственную улыбку. Котонами взяла ещё одну, а за ней ещё, не замечая, как по бледным щекам текут солёные слёзы, не вытирая их. Упёрлась руками в раковину и, взявшись за её края, опустилась на корточки, прижавшись лбом к дверце кухонного стола. - Глеб, - прошептала она, зажмурившись, и повторила громче, - Глеб. «Я скучаю. Ты нужен мне. Хочу тебя увидеть. Услышать. Хочу коснуться. Обнять». - Мне плохо без тебя. Она, правда, не знала, как ещё держалась. Он был необходим ей. Его внимательный взгляд, глубокий голос, его «мы справимся». Пусть не рядом, пусть где-то, только не так далеко. О, она храбрилась, она врала, врала, врала. Он был нужен ей так близко, что если бы довелось разлучиться, его пришлось бы отрывать вместе с кожей, сдирать её полностью. Потому что он был внутри, в сердце, чьи реки разнесли вести о нём по всему организму, добравшись до каждой клеточки. Вошёл в каждое желание, заполнил собой каждую мечту. ~ Шотаро знал, что не увидит Котонами на этой вечеринке. Именно поэтому он шокировано застыл, не донеся шампанское до рта, изумлённо уставившись на лестницу, по которой поднималась темноволосая девушка. Густые локоны обрамляли хрупкие плечи широкими волнами, шикарное платье глубокого тёмно-зелёного цвета оттеняло смоль волос, Шо не понимал, почему этот цвет вызывал у него неприязнь. Узкий корсет подчёркивал стройную талию актрисы, тонкие пальчики девушки приподнимали подол длинной шёлковой юбки. Канае закончила подъём и на мгновение остановилась, скользнув по присутствующим гостям незаинтересованным взглядом. Шо моргнул несколько раз, стараясь развидеть странный мираж. Это была игра света? В причёске Котонами определённо не было никаких украшений. Неужели та изящная переливающаяся диадема померещилась ему? У неё были слишком острые края, словно некто разбил арктический лёд и из его осколков создал дорогое, но пугающее головное украшение. Перед Канае остановился какой-то смазливый парень, явно пытаясь навязать свои услуги проводника. И взгляд, которым девушка одарила его, ужаснул Фуву. Не просто холодный. Северный. «Что же он с ней сделал?» Никогда прежде глаза стройной брюнетки не смотрели так отчуждённо, колко, буквально царапали. Шотаро отставил бокал, кажется, он выпил лишнего, если принимал так близко к сердцу подобные изменения в Канае Котонами. Были ли они связаны с отъездом Ленсона? Блондин не сомневался. И он едва сдержал гадкий смех. Ну и какая разница, что равнодушный режиссёр сейчас шатался по Канаде? Певец всё равно не мог подойти к ней. «Только посмотри на себя. Ссышь, что бездушный монстр вновь придёт по твою душу, если ты просто посмотришь в её сторону?» Фува мог сколько угодно унижаться в своих мыслях и измываться над собой, но соль была в том, что всё было правдой. Ему больше не хотелось переживать минут, подобных тем, которые он провёл наедине с взбешённым режиссёром. Как бы ничтожно не звучали такие размышления, но ни одна юбка не стоила того, чтобы он отдавал за неё свою жизнь, не смотря на то, что так яростно желал овладеть ею. Демонстрация Ленсона прошла успешно. Даже слишком. А теперь и сама Котонами. Это безразличное величие в каждом движении, будто её не задевал ни один взгляд, направленный в спину, будто смешил любой громкий шепоток, произнесённый специально, чтобы задеть её, чтобы она услышала. Она слышала. И её реакция была великолепна, даже ошеломительна своим отсутствием. И это, он мог поклясться, выводило их из себя лучше любых её реплик или слов. Фува мог сколько угодно восторгаться ею, но на расстоянии, потому что вот эта Канае Котонами теперь не позволила бы ему подойти к себе. Что ж, если опустить предупреждение Ленсона и холодность самой Канае, то он, конечно, заслужил её презрение. До недавнего времени он даже сожалел, что решился на ту подставу с папарацци. Пока не узнал о том, что режиссёр сейчас тусуется где-то в Ванкувере. Можно сказать, что замысел принёс неожиданные плоды, но ничего несъедобного он в них не видел. Блондин всё ещё неотрывно пялился на неё, не в силах отвести взгляда от уверенной, притягательной актрисы, когда их взгляды пересеклись. Шотаро думал, что девушка отвернётся от него, как делала это раньше. Но. - Фува-кун. Второй раз за вечер певец ошеломлённо замер, уставившись на Канае. Только что она позвала его, и её голос звучал слишком ровно, почти официально. Она не улыбалась, когда подходила к нему, и Шо поймал себя на мысли, что чуть не начал пятиться. Невероятным усилием он заставил себя собраться. И осмотрелся, закономерно опасаясь, что их беседу могут увидеть другие гости или немногочисленные журналисты. Девушка заметила его телодвижения и слегка наклонила голову, будто пытаясь заново рассмотреть белобрысого певца перед собой. Кажется, ей не понравились его опасения. - Я обозналась, - недобро протянула Котонами, - прошу простить мою невежественность, Джерри-кун. - Кто? – Блондин удивлённо посмотрел на актрису. - Мышка, - спокойно пояснила брюнетка, и глаза Фувы полезли на лоб. – Ну, знаешь, мультфильм про кота Тома и мышь Джерри? Певец нахмурился. Естественно, знал. Даже если ребёнок не смотрел ни одной серии, то всё равно знал, кто такие Том и Джерри. Но при чём здесь он сам? - Так нечестно, что всё это время ты был Томом, - продолжила Канае, и от её сухого тона, будто то, что она говорила, было в порядке вещей, ему становилось не по себе, - устроим что-то вроде рокировки. Теперь я Том, а ты Джерри. Убегай. Бу. Шо реально вздрогнул. Да, едва заметно, но… Певец решил, что в бокал было что-то подмешано. Иначе он не мог объяснить, почему девушка казалась ему настолько отталкивающей, почти пугающей. Будто могла отобрать у него вот тот бокал с шампанским и разбить о его лоб. Сглотнув, он снова повертел головой, осознавая, что наверняка выглядит нелепо. - Думаешь, разговаривать со мной – хорошая идея? – Пробормотал Шотаро, понизив голос, не понимая её поведения. Котонами смерила его оценивающим взглядом с головы до ног. - А, собственно, почему мне нельзя этого делать? – Осведомилась она и изящно изогнула бровь. – Ты боишься, что подпортишь свою репутацию, беседуя с такой распущенной особой? Поразительно, как непостоянны юноши сегодня. Ведь совсем недавно ты так горел желанием пообщаться. Он не успел закрыться. Краска бросилась ему в лицо так стремительно, что блондину стало жарко. - Это месть? – Процедил Фува, сощурившись. – И где твои репортёры? Привела их, чтобы отыграться за фотки с тем любителем бесплатного пойла? Вот теперь губы Канае растянула улыбка, если это выражение лица можно было назвать улыбкой, такой безжалостной она была. И Шо прикусил язык. Она не должна была знать. Чёрт! Он попался. Но она не должна была знать, что привёл тех папарацци именно он! Похоже, Такарада прокололся. Либо осознанно подставил его. Или же Котонами сама догадалась, а президент подтвердил? Или же… ей рассказал об этом Ленсон? Фува не понимал – это она не позволяла ему понять. Канае теперь была подобна закрытой книге. Нет, в ней было целое собрание. Томов, изданий… Но вход в ту библиотеку был надёжно спрятан, зорко охраняем самим Снежным князем. - Как жестоко, Джерри-кун. – Певцу подумалось, что актриса вот-вот игриво стукнет его кулачком по плечу, однако… – Я считала, у нас другие отношения. Неужели ты думал, что я позволю себе творить месть чужими руками? - Значит, ты всё-таки хочешь мести? – Сквозь зубы процедил певец, невольно думая о том, что слишком уж часто девушки жаждут отмщения. И положила этому начало подружка детства – Могами. - Я хочу справедливости. – Голос Котонами был сдержанный, промёрзлый. - Это одно и то же. - Уверяю тебя, ты почувствуешь разницу. - Ты представляешь, что о нас напишут после этой беседы? – Фува звучал так, будто его волновала её судьба, и актриса рассмеялась бы, но она не любила тупых шуток. - Представляю. – Она равнодушно пожала плечами. - Они же… накатают столько чуши, что… - И тут до певца дошло. – Ты этого и ждёшь. Ждёшь, что они все поверят, будто я до сих пор бегаю за тобой. - А это не так? - Уже нет! – Яростно воскликнул блондин и выпалил, – я не собирался к тебе подходить! У него внутри образовался тугой комок, напоминающий о том, что ему на самом деле пора убираться. Ему было плевать, сколько человек прочитают этот пост, если его всё же опубликуют, сколько из прочитавших окажутся его фанатками. Но ему было принципиально важно, чтобы один человек оставался в неведении, пусть и находился от него за несколько тысяч миль. - Охотно верю. – Котонами даже не пыталась скрывать саркастичный тон, но Шо до сих пор не мог определить, знала ли девушка о том, какому монстру отдала своё сердце, и что тот мог сделать с певцом за этот простой разговор. - Что бы эти писаки ни опубликовали, я буду всё отрицать! – Шотаро сделал шаг назад, не собираясь испытывать свою удачу. Канае молча проводила этот шаг красноречивым взглядом, и певец оторопел: - Но ты нет?! Ты собираешься лгать им? - Всего лишь не скажу правду. - Это!.. – Блондин прикусил язык. Он почти снова заорал «это одно и то же!» Но он уже ощущал разницу. Кто она такая? Эта темноволосая хладнокровная незнакомка перед ним. Он не знал её. Не знал. Котонами отвернулась и, видимо, заметив кого-то из знакомых, направилась прочь. Не сказав ему больше ни слова, не попрощавшись, даже не взглянув. Шо потёр лицо рукой, снимая наваждение. Так, спокойно. «Блядь, как истеричка, - скривился певец, уговаривая себя, что их разговор мог не заинтересовать журналистов, что ни один из них не успел сделать фото, - и он не здесь. Он в Канаде, не в Японии. Перестань трястись». Фува смотрел вслед стройной синеглазой опасной девушке. «Она не похожа на него. Тебе показалось. Она не станет…» Он не знал, на что она была теперь способна. Зато прекрасно видел, что мог сотворить лишь один её морозный взгляд. Рядом раздался мелодичный женский голос, но Шотаро не сразу сообразил, что тот говорил. Певец повернул голову, наткнувшись взглядом на высокую красавицу, и черты её лица подсказали ему, что девушка не имела азиатских корней. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что она разговаривала по-английски. - …какое знакомое выражение, - медленно повторила девушка, проведя рукой перед своим лицом, и кивнула на блондина, - безысходность. Фува нахмурился. - Я видела, на кого вы так смотрели, но вам не стоит переживать, я не собираюсь болтать об этом. - Естественно. – Приходя в себя, фыркнул певец, по-новому осматривая незнакомку перед собой. Стройная шатенка была не просто хороша – она с лёгкостью могла бы дефелировать на показах Victoria’s secret, как одна из «ангелов». Впрочем, только что покинувшая его брюнетка влекла Шо куда сильнее. - Канае Котонами. – Произнесла Ангел, чьё имя Фува и не потрудился узнать. – Драгоценная девушка, которая не позволит никому прикоснуться к себе. А если посмеешь сделать это насильно, будь готов заплатить непомерную цену, расплатиться собственной жизнью. - Вы знакомы? – Шотаро откашлялся, прогоняя тёмные мысли из своей головы, в его голосе звучало сомнение. - Я думала, вам будет интересно, зачем я затеяла этот разговор. - И зачем же? - Я наблюдала за вами двумя некоторое время. Кажется, это вы с ней знакомы довольно близко. Фува не был готов терпеливо ждать развязки, поэтому произнёс: - Хотите познакомиться со мной настолько же близко? - О… - Пробормотала обескураженная девушка. – «Настолько»? Выражение на её лице стало задумчивым, будто она не ожидала, что певец намекнёт ей на что-то такое в его отношениях с темноволосой актрисой. Блондин же хотел откусить себе язык. Ему не понравилось, что Ангел знала Канае и задавала подобные вопросы. И он не сдержался, и теперь думал, выйдет ли это ему боком. Шо уже хотел взять свои слова назад и объяснить, что не «настолько», когда девушка вновь заговорила: - Что ж, так даже проще. Судя по всему, вам нужна она, а я хочу его. - Его? – Нет, в том бокале реально что-то было, иначе почему он так тупил? – О ком… - Моё имя Риан Картер, введите его в поисковик, и интернет ответит на все ваши вопросы. Запишите мой номер. - Теперь девушки знакомятся вот так? – Хмыкнул Фува, понемногу приходя в себя, начиная подозревать, что весь её предыдущий бред – просто уловка, чтобы подойти к нему. – Недурно, мне нравится. - После того, как погуглите моё имя, вы захотите позвонить мне. Она вела себя очень самоуверенно. - Раз ты настаиваешь, - раздражённо закатил глаза Шотаро, всё же доставая мобильник и записывая её номер, - но не жди, что я припишу к твоему имени «-сан». Ангел мило улыбнулась и демонстративно развернулась, направившись к выходу. Ему показалось, что девушка спешила покинуть вечеринку. Фува покачал головой. Плевать. Он бы не стал следовать её словам, если бы в речи американской красавицы не прозвучало кое-что, зацепившее его. «Драгоценная девушка, которая не позволит никому прикоснуться к себе». Блондин недовольно ввёл имя странной красавицы, листая информацию. Знаменитая певица, модель… Бла-бла. Её послужной список не смог бы удивить его. Шо почему-то был уверен, что нужная информация найдётся ниже, что девушка не просто решила похвастаться тем, как она известна у себя на родине, чтобы заинтересовать его. «Дебют», «Карьера», «Личная жизнь»… Так. Шотаро замер, вчитываясь в написанное. Ангел, то есть… Риан, теперь он знал её имя, раньше встречалась с Ленсоном. Твою мать. Это что, какой-то розыгрыш? Дебильный прикол? Не похоже. Так вот кого она имела в виду, говоря «я хочу его». Фува невольно зажмурился, вспомнив свой сон. Тот, в котором Глеба Ленсона никогда не существовало. Да, певцу следовало держаться подальше от Канае, но если сам Ленсон потеряет к ней интерес, то… Кажется, эта Риан могла воплотить его мечты. Сделать так, чтобы светловолосый режиссёр… перестал существовать для Канае Котонами. ~ - Что с твоей рукой? Могами вздрогнула и машинально завела ладони за спину, здоровую и перебинтованную. Вздохнула. Повернулась к Канае. - Производственная травма? – Неуверенно отозвалась Кёко, и её ответ больше походил на вопрос. - Версия для Цуруги-сана, - отозвалась Котонами и внимательно посмотрела на подругу. Девушка подняла руку и уставилась на свою забинтованную ладошку. - Порезалась, - понизила голос Могами, гипнотизируя свою конечность, а после поправилась, - порезала. Канае не отводила взгляда. - Сама, - констатировала Котонами, и Кёко поспешно кивнула, словно боялась, что струсит признаться, - расскажешь? Могами сжала раненую руку в кулак и слегка поморщилась. - Моя героиня режет себе руку, доказывая, что её кровь такая же красная, как и у других. – Кёко расправила юбку платья насыщенного оттенка ультрамарина, плавно переходящего в бледно-лиловый, украшенную пайетками и фатином. – Я знаю, что ты скажешь. Что должен быть реквизит, капсулы с искусственной кровью… Всё было. - Но? – Подсказала Котонами, обо всём догадавшись по голосу подруги. - Это как головоломка, Мооко. – Тихо произнесла девушка. – Ты вертишь фигурку и так, и сяк, пытаясь приладить на нужное место. Но ты знаешь, что она не встанет, пока не повернёшь её нужной стороной. Я могла полопать все подготовленные капсулы, но съёмки не закончились бы, пока на пол не закапала моя кровь. Кёко замолчала, видимо, возвращаясь в мыслях к тому, о чём думала и до этого. Что этот её поступок вовсе не проявление мастерства. Что образы, которые актёры примеряют на себя, проживают вместе со своими героями, не должны калечить. И, наверное, нужно было искать другую детальку. Котонами прочитала это в опущенных плечах Могами, но они обе понимали, что к этой головоломке подошла бы только эта деталь. Канае видела, как брюнетка с янтарными глазами недовольна собой, как хмурятся её брови. - Я отказалась от дублёра. В паре сцен. – Ровно произнесла Котонами. – Мои коллеги решили, что я выпендриваюсь и ищу внимания. А я разгадывала такую же загадку, Кёко. Для прыжка со скалы нужна смелость. Не важно, призрак ты или человек. Я не чувствовала этой смелости, когда пыталась сыграть, не прыгая. Могами, благодарная за поддержку, протянула здоровую руку, и синеглазая брюнетка взяла её своей, крепко сжав пальцы подруги. - Бывает и так, да? – Спросила Кёко. - Да, - кивнула Котонами. - Но мы сможем? - Куда мы денемся. Могами немного помолчала. Порезанная рука иногда напоминала о себе, но девушка старалась терпеть. В конце концов, повернуть время вспять и поступить иначе они не могли. И теперь Кёко была рада, что Мооко выслушала и не стала осуждать, злиться. Девушка помнила, как выговаривал ей медработник, приглашённый на съёмки и обрабатывающий её ладошку. Но рана от ножа оказалась не самой большой проблемой. Гораздо хуже были мысли о том, что сыграть было затруднительно. Страсть. Влечение. Кёко очень хотелось попросить подругу одолжить ей своего каскадёра, вот только ещё одна шарада. На которую единственная разгадка – сыграть самой. Взять и сыграть. Кёко думала о том, что, возможно, было рано выбирать эту роль, что она ещё недостаточно опытна. Но тоскующее сердце подсказывало, что источник настоящей причины просыпался где-то в отеле Нью-Йорка и уже одним своим пробуждением крал её мысли. Внимание девушек привлекли два спорящих голоса, и они сразу же узнали необузданную парочку, умудрившуюся придумать конфликт и устроить словесную пикировку даже в первый свой выход в свет, как пары. - …уже только за то, что заставил меня бежать за тобой на этих каблуках. – Пыхтела Киара, её элегантное рубиновое платье, с приспущенными рукавами-буфами, подогнанное по фигуре, отлично сочеталось со светлыми локонами. – Что я и сделаю, как только мы окажемся подальше от такого количества свидетелей. - Ки, мы только пришли, а тебе уже не терпится остаться без свидетелей, - широкая улыбка Куросаки была бы заразительной, не будь она такой нахальной. – Мой дорогой друг, Могами-кун, здравствуй! - Здравствуй…те, Куросаки-сан, мой… друг. – Кёко честно попыталась ответить в той же манере, но от сдерживаемого смеха, у неё ничего не вышло, весёлость Ё и раздражение Киары смотрелись очень гармонично, будто это уже было их нормальное состояние. - Привет, Кёко-чан, - поздоровалась с девушкой Сесса и сообщила, - я убью «твоего друга», и жить сразу станет легче. - Канае-чан, - Ё подмигнул молчаливой сдержанной брюнетке, - кажется, твой режиссёр только что публично заявила о покушении на твоего экс-режиссёра. Доложи об этом, куда следует, чтобы предотвратить нападение, и заработаешь плюсик к своей карме. – Он посмотрел на Киару и сокрушённо попенял ей: – Пожалела бы свои ножки. Вот стоила эта погоня того, чтобы ты так мучилась? Блондинка, опиравшаяся на руку своего парня и разминавшая потянутую ногу, вскинула на него гневный взгляд. - Я доберусь до тебя, - кровожадно пообещала она, и в глазах Ё блеснул явно не огонёк страха, - прямо этими шпильками. Прямо в сердце. - Ки, ты решила испытать меня? Давай останемся без свидетелей, я доберусь до тебя, - Куросаки перечислял угрозы девушки так, будто они были обещаниями чего-то иного, чего-то жаркого. - Девочки, не слушайте эти непристойные намёки бессовестного негодяя. – Попыталась остудить брюнета Сесса, но куда там. Японец расхохотался: - Ты ещё закрой им ушки с восклицанием: «Они же ещё дети!» - Ну, не дети, - в итоге смятение чувствовала сама Киара, - но и не… - О-о-о, - понизив голос, протянул Ё, - тебе лучше присесть, Ки. Я однажды такое разглядел у Глеба на… хмпф! Куросаки замолчал, почувствовав тонкий каблучок в опасной близости от его пальцев, слегка надавивший на его ботинок. Взгляд Котонами красноречиво говорил, что она исполнит угрозу и закончит начатое, если Ё произнесёт ещё хоть слово. - Нет? – Неуверенно пробормотал он, откашлявшись. – О, кажется, я всё напутал. Наверное, я видел, как Рен… - Сад. – Могами произнесла всего одно слово, но оно нарисовало в воображении японца вполне конкретную картинку, где актёр Японии №1 очень уж ловко управлялся с лопатой. И Куросаки тут же поправился: - То есть, Рин. Уже заговариваюсь. Рин, моя подруга… - О, это кто-то новенький. Я о ней ещё не слышала. Ты познакомишь нас? – Повернувшись к своему парню, осведомилась Киара, прищурившись. - Господи, - выдохнул Ё, запустив руку в волосы. – Конечно, ты о ней не слышала, потому что я её только что выдумал. Ки, ты не умеешь читать между строк? Я тут как бы пытаюсь спасти свою шкуру. - Меня просто вымораживает, как легко ты используешь имена других женщин. И давай смотреть правде в глаза, ты сам заварил эту кашу. Нечего было дразнить девушек. - Я всё им расскажу. – Пообещав наябедничать друзьям, японец закрыл лицо рукой, сдаваясь, с этими вредными, но очаровательными гарпиями нужно было держать ухо востро, чтобы не попасться. И он поплатился. Кажется, девчонки догадались, что на него имелся всего один рычаг давления. Такой стройный рычажок. С голубыми глазами и светлыми локонами. – Спасибо, Кёко-чан, Канае-чан. – Поблагодарил он за подставу. - Всегда пожалуйста, Куросаки-сан, - Могами, переглянувшись с улыбавшейся Котонами, сделала рукой жест, как бы говоря «Обращайтесь, добавим!» Могами всё время их разговора стояла ровно, спрятав руки в складках переливающейся синевой юбки, поэтому Ё заметил бинты только теперь. - Что это? – Нахмурился мужчина, посерьёзнев и кивнув на руку девушки. – Что случилось? Кёко вздрогнула и прикрыла бинты здоровой ладонью. - Всего лишь моя неосторожность. – Не совсем ложь, однако, девушка не была уверена, что сможет признаться в правде снова. – Впредь буду более внимательна на работе. - Актёры не должны калечиться на съёмках. – Вздохнул Ё, повторяя мысли самой Могами. - Вот именно, - согласно отозвалась Сесса, нарочито задержав взгляд на Канае, напомнив той о съёмках без каскадёра. – Но некоторые могли бы с тобой поспорить. Японец смерил девушек внимательным взглядом. И Котонами разгадала этот взгляд. Он был похож на те, с которыми смотрели Киара, президент, Савара-сан. Скорее всего, Кёко удостаивалась похожих. Но это было не тем, чем они считали поведение девушек. Канае знала, что поступила бы так же, будь Глеб сейчас в Токио, решилась бы сама выполнить тот прыжок. Она не пыталась искать неприятности или чувством адреналина заглушать другие эмоции. Она лишь работала над своей ролью, как и Могами, просто сейчас чужие образы давались им куда труднее, ведь свои собственные чувства вырывались на первый план, а не фонили, как это бывало раньше. Ё встретился взглядом с Котонами и проглотил всё, что собирался сказать, и мысленно попросил их быть сильными. Он же мог лишь быть рядом сейчас и когда бы ни понадобился им. - Славный вечер, Куросаки-сан! Они вчетвером повернулись к подошедшим Джейсону и Амамии, им Ё тоже отправил приглашения на эту вечеринку. - Поздравляем с окончанием съёмок, - Чиори улыбнулась Кёко и японскому режиссёру, завершившим этот этап «Скарлет», постпроизводство уже было в самом разгаре. - И с официальным выходом в свет, - добавил Каске, глазами указав на руку блондинки, лежавшую на согнутом локте брюнета. - Принимайте эстафету, - подмигнул Куросаки, и Джей широко улыбнулся, чем вызвал румянец Чиори. Девушка шагнула ближе к подругам, будто подсознательно попытавшись увеличить расстояние между собой и Джейсоном: - Я соскучилась и так рада вас видеть. - Что за реакция? – Поинтересовалась Канае. – Где наша Амамия, которая подставила меня и сбежала? Котонами припоминала Чиори тот раз, когда подруга позвала Ленсона и заговорила с ним про его помощника, а после свалила в радужные дали, бросив брюнетку на произвол... не судьбы, нет. Зеленоглазого властного режиссёра. Канае чётко помнила каждое мгновение, будто это было лишь вчера. Его жестокие слова, её обида в виде пощёчины. Как уверенно он коснулся её губ в поцелуе. - Я думала, что помогаю, - потупилась Чиори, оправдываясь, а после добавила, - но, честно говоря, вы и без моих подстав нашли бы общий язык. Ой… Я имела в виду, что… - Продолжай, - губы Канае растянула улыбка, но вот Амамии вовсе не хотелось улыбаться в ответ. - Кёко, - с опаской позвала подругу Чиори, - я её боюсь. - Не бойся, - отозвалась Могами, - для тебя она неопасна. - Я подумала о том, - медленно заговорила Котонами, попытавшись сгладить реакцию подруги на её пугающий образ, - что ты можешь позволить себе, но не хочешь. Я не собиралась обижать тебя своими мыслями. О. Могами протянула руку и сжала ладошку синеглазой брюнетки. Чиори вздохнула: - Думаешь, я не хочу открыто встречаться? Я просто ужасно волнуюсь. - Волнение вряд ли пройдёт, - отозвалась Кёко, - оно созвучно с нашими чувствами. И ты только посмотри, как широко улыбался Джейсон-кун. Амамия посмотрела на парня, но тут же отвела взгляд. Будто не в силах выдержать его. - Мы хотели поддержать тебя, - добавила Могами. Чиори покачала головой. Её подруги просто… невозможны. Сердца обеих были далеко за пределами Японии, но они хотели поддержать её. - Ты не должна бояться публики, - Котонами протянула руку и ободряюще сжала плечо Амамии, - иначе окажешься подвластна её переменчивым настроениям. Не допускай этого. Слова темноволосой актрисы отдавались где-то внутри, не как напутствие, но как тёмное пророчество, будто Канае хотела уберечь девушку от подобной участи, потому что знала наверняка, каково было читать осуждающие и злонамеренные комментарии под любой статьей, что выходила о ней за последние несколько месяцев. Девушки немного помолчали, и Чиори вспомнила кое-что, впечатлившее её: - А ты в курсе, что Фудо-сана уволили из его проекта? – Амамия посмотрела на Канае. Брюнетка покачала головой. Её не интересовала жизнь бывшего коллеги, с которым-то и во время съёмок они не особо пересекались или охотно общались. А после его последней омерзительной выходки, когда Фудо схватил её за руку и пытался попасть в объектив журналистов, ей и вовсе стала безразлична его дальнейшая участь. Котонами сознательно выбросила из головы все яростные мысли, потому что не была уверена, что не поквитается с ним, если им всё-таки припишут хотя бы некое подобие романа. Ей хватало Фувы и Криса. С лихвой. Поэтому она не знала даже, в каком проекте беспринципный актёр был задействован в настоящее время. - Кажется, его поймали за распространением недостоверной информации, которая могла навредить репутации фильма, - добавила Чиори. – Это, конечно, не афишируется, но, похоже, ему ещё долго будет заказан путь в какой-либо проект. Канае промолчала, переваривая сказанное подругой. Будь она директором, тоже не захотела бы работать со сплетником, чьё неумение держать язык за зубами могло причинить не просто неудобства, но приличный ущерб. - Джей рассказал мне, как Фудо повёл себя на той благотворительности, - понизив голос, призналась Амамия, - если бы я до сих пор вела свой дневник с проклятиями, можешь не сомневаться, его имя красовалось бы на отдельном листе. Слова подруги невольно вызвали короткую улыбку у Котонами. Этот надоедливый актёр и самой Чиори насолил немало уже одним своим навязчивым обществом во время съёмок, и она даже не потрудилась вписать его в свой дневник, но ради Канае сделала бы это. - Она исправляется, - Котонами повернулась к Кёко, и подруга ободряюще сжала её руку. - Позволим ей ещё немного понервировать Каске-куна? – С игривой улыбкой поинтересовалась Могами, и Амамия снова почувствовала краску на лице. - Что ж, по крайней мере, она уверена в его чувствах, раз может позволить себе тянуть с официальным объявлением. – Отозвалась Канае. - Откуда вы знаете, что Джей предложил обнародовать… - Выдохнула Чиори. - Ты просто посмотри на его улыбку. – Они ответили синхронно и хмыкнули, покосившись друг на друга. - Девочки, - растроганно протянула Амамия и шагнула к подругам, обняв их обеих, зная, что, как бы трудно не было, они поддержат её. Её и Джея. А она постарается отплатить им тем же. - Эй-эй, неугомонные леди, - их объятия раскрыл голос Куросаки, - я слежу за вами. - Надзиратель, - не удержалась Киара, ткнув режиссёра локтем за то, что помешал их единению. - За тобой я тоже слежу, - не остался в долгу Ё, скосив взгляд на свою девушку, - не расслабляйся. - С тобой расслабишься, - пробормотала она, и японский режиссёр, наклонившись, поцеловал блондинку в щёку, чем заработал её шокированный взгляд. Даже такое простое проявление чувств на публике со стороны Куросаки всё ещё смущало её, вызывая нешуточное волнение. Сесса ловила на себе взгляды и невольно замирала, состоять в отношениях было для неё в новинку. И когда Ё будто неосознанно сжимал её руку или целовал, вот как сейчас, Киара по-настоящему чувствовала, что она с ним. - Привыкай, Ки. – Шепнул он, будто разгадав её смятение, а после повернулся к девушкам и Джейсону, - никаких неприятностей сегодня, уяснили? Я не переживу, если вы бросите меня на моей же вечеринке. - Она не только ваша, - попыталась урезонить звезду вечера Котонами, которой не понравились его намёки на то, что они раз за разом нарываются на неприятности, - здесь собрались все актёры «Скарлет» и те, кто работал с вами над этим проектом, а так же те, кого вы пригласили, включая меня, Амамию-чан и Каске-куна. - Позволь, но организовал-то её я, - заспорил Куросаки. Как это? Как это звезду попросили подвинуться? - Вряд ли вы скакали по стремянкам, развешивая украшения, - не согласилась Канае. - Хорошо, я заказал эту вечеринку. Заказал. Заказчик я. - Пресвятая Дева, - простонала Киара, закрыв лицо рукой, - Ё, перестань. - Она делает это специально, - догадался Куросаки и смерил брюнетку обличающим взглядом, - ты специально, да? - Да, - просто ответила Котонами, и у японского режиссёра сделалось такое лицо, будто у него вот-вот пар из ушей повалит. - Ки, - жалобно позвал темноволосый японец, - мне нужно на свежий воздух. Я уверен, что сейчас лишусь чувств. Проводи меня, дорогая. Джейсон уже даже не пытался скрыть смех за кашлем, а Чиори хихикала, не таясь. - Что ты там устроил? – Поинтересовалась Сесса, когда они с Ё отошли от остальных на достаточное расстояние. - Ты видела их? Одну будто без предупреждения достали из морозильной камеры, а другую вытолкнули за дверь раздетой. - Они стараются, Ё, - Киара обернулась на двух темноволосых девушек, продолживших беседу с Джеем и Амамией. - Нам тоже нужно постараться, - ответил на это Куросаки, и когда блондинка вопросительно посмотрела на него, пояснил, - разделимся. Я должен побеседовать с Могами, тогда девушка твоего кузена – на тебе. Сесса с шумом втянула воздух. - Мы ещё не придумали, как в эти выходные незаметно вернуть Котонами в Токио. – Покачала она головой. – И я не знаю, в курсе ли Канае, что он приедет. - Глеб… с тобой сегодня не связывался? – Изумлённо уставился на свою девушку Ё, будто поперхнувшись. - Нет, - почувствовав волнение в животе, повертела головой она, тут же посмотрев на брюнета, - что-то случилось? Японец не торопился с ответом, и Киара шагнула к нему ближе, всматриваясь в его лицо: - Ё, в чём дело? Что ты знаешь? - Он сдал билет. Сессе показалось, что свет в ярком зале померк на несколько неумолимо долгих секунд. - Нет, - выдохнула она, словно не веря, - почему ты мне сразу не сказал?! - Я думал, ты знаешь. Не хотел нагнетать. - Не знала! – Воскликнула девушка, но сразу же понизила свой голос. – Но почему он передумал?? - Их с Уиллом дёрнули в Оттаву, какое-то срочное собрание по проекту. Один из продюсеров начал качать права. Намечается что-то крупное. Киара спала с лица. Значит, правда. Не какая-то ошибка или недопонимание. И вопрос, похоже, там был серьёзный. - Мы можем ему чем-нибудь помочь? - Ты сама понимаешь, чем это всё может обернуться. О, да. Затягиванием съёмочного процесса, если не его прерыванием. Конечно, Глеб останется там. Блондинка сжала кулаки. Всё снова шло не так. Ну почему-почему? - Попытайся аккуратно выяснить у Котонами, что ей известно. Будем надеяться, что она не знала о его планах. Я почему-то уверен в этом. Куросаки слишком хорошо знал своего друга. Ленсон не умел нарушать обещания. И после первой неудачной попытки, скорее всего, стал осторожнее в вопросах своего возможного посещения Японии, чтобы не давать напрасных надежд и чтобы самому не надеяться понапрасну. - Ладно. – Глухо отозвалась Киара, пытаясь настроиться на непростую беседу. – А что с Кёко? Ё задумчиво помял свои губы. - Возможно, я ошибаюсь. Но, похоже, что у неё есть и другие трудности. - Другие? Ты имеешь в виду, кроме… Рена? – Шепнула девушка. - Нет, кроме… - Машинально отозвался Ё, но тут же поправился. – Да, помимо него. - Ё? – Нахмурившись, позвала Сесса, вспомнив, как недавно застала его на кухне таким задумчивым, каким не видела прежде. – Ты что-то не договариваешь? Японец вздохнул. - Я хочу сначала разобраться. Очень вероятно, что это всё взаимосвязано. - Что «всё»? Он не рассказывал ей о том, что заметил несколько подозрительных взглядов, направленных в спину юной брюнетки с глазами цвета янтаря. - То, что сейчас происходит в жизни Могами. Киара внимательно посмотрела на своего парня и кивнула. - Тогда я за Кёко, а ты за Канае. Если что – кричи. – Куросаки снова возвращал себя прежнего, смешливого. - Она мне ничего не сделает, - закатила глаза Сесса, всё же улыбнувшись. - Тебе – нет, но я вот как-то не уверен в безопасности остальных. - Хорошо, - хмыкнула девушка и повернулась, когда японский режиссёр поймал её за руку и потянул обратно. Уверенно поцеловав, задержал её взгляд на пару мгновений, всколыхнув горячие воспоминания и породив желания снова прочувствовать это, а после сам развернулся и направился прочь. ~ Солнечные лучи светили по-прежнему ярко, но уже практически не грели. Близилась середина октября, в этом году выдавшаяся дождливее, чем в прошлом, лишь изредка разбавляемая вот такими ясными деньками. Совсем скоро солнце начнёт клониться к горизонту, и тогда убежище в виде уединённой скамьи на краю сада перестанет быть таким удобным. Мимори потёрла озябшие плечи, ей не мешало бы вернуться внутрь или же присоединиться к танцующим на крытой террасе, чтобы избежать переохлаждения и, как следствие, насморка и больного горла – самых распространённых признаков простуды. Афтепати мероприятия, посвящённого юбилею журнала, началось совсем недавно и собрало приличное количество гостей. Вечеринка обещала быть долгой и продлиться до самого утра, знаменитые ди-джеи сменяли друг друга, соревнуясь со скоростью смены закусок на столах. От всевозможных сладостей до сытных бутербродов, и от бокалов с вином до разномастных коктейлей. Народ веселился и праздновал. Кто-то предавался безделью, танцевал, выпивал, кто-то работал, кто-то использовал подвернувшиеся возможности наладить связи, кто-то появился здесь «ради галочки», чтобы отметиться. Мимори относила себя к последней категории. Приглашение пришло в LME, и у неё не было причин отказываться. Кроме одной. С этим журналом её связывала только одна фотосессия, проведённая небезызвестной студией, а как раз связей с этой самой студией темноволосая актриса предпочла бы избежать. Конечно, «Nero zone» к этому приглашению не имело прямого отношения, его действительно прислал сам журнал, Мимори не могла не проверить после того разговора у клуба, в котором прозвучали слова «угроза» и «предупреждение», но девушка на ресепшене несколько раз повторила, что курьер приезжал именно из «Amazed & Confused». Что ж, всё становилось очень даже логичным, стоило лишь прочитать официальное письмо, прилагающееся к приглашению и букету. Журнал желал видеть Мимори на этой вечеринке и не мог не позвать, потому что выпуск с той треклятой фотосессией был раскуплен в рекордные сроки, издательству даже пришлось печатать дополнительные экземпляры. Юная брюнетка вздохнула. Она пришла на юбилей с твёрдым убеждением, что совершает ошибку, с каким-то неясным чувством неправильности происходящего. Однако начало вечеринки прошло гораздо лучше, чем она ожидала: ей не встретились знакомые, которых она раньше публично называла подружками, и которых теперь не собиралась развлекать, только те, с кем можно было обойтись деловыми сухими приветствиями и прохладными улыбками. И тогда весь этот процесс, всё происходящее здесь можно было назвать одним ёмким словом – работой. Так было проще. Потому что на работе нет слова «не хочу», есть слово «надо». Надо поприветствовать главного редактора журнала и поблагодарить за приглашение и проявленное внимание, надо поклониться генеральному директору и пожелать дальнейшего процветания его журналу и его трудам. Надо кивать знакомым моделям, выказывать уважение старшим коллегам, изъявлять желание быть представленной другим актёрам и актрисам, певцам и певицам. Надо выражать согласие появиться в проекте, если кто-то говорил, что хотел бы видеть тебя в нём. Надо. Если хочешь вернуться. Надо. Если не хочешь потерять то, что осталось, если хочешь попытаться спасти это. Спасти себя. Но после, среди разношерстной толпы, в которой Мимори, наконец, попыталась отдаться рабочему процессу, её поймал за локоть Акира, и улыбка, озарившая его лицо, была такой широкой и обескураживающей, что сердце актрисы ушло в пятки. Она боялась наткнуться здесь на кого-то из своих лжеподруг – тех, кто мог привести за собой её унизительное прошлое, и, не встретив таковых, расслабилась, совершенно позабыв о том, что студия и журнал были очень тесно связаны годами совместных, громких и удачных проектов. Кое-как сумев отделаться от Танабэ, изобразив что-то вроде неловкой, чуть нервной улыбки, Мимори позорно сбежала сюда, на эту скамейку в саду, где и просидела всё это время, уже около полутора часов, игнорируя озноб и стук зубов. Отсюда ей хорошо была видна только уличная часть вечеринки – длинная и просторная терраса, укрытая тентом на случай дождя. Мимори видела вышедшего из здания Акиру, у фотографа был задумчивый вид, будто он кого-то искал, и девушке очень хотелось, чтобы не её, если это действительно было так. Актриса заметила, как следом за Танабэ на улице появилась Мэй. Похоже, в отношениях фотографа и визажиста ничего не поменялось, если судить по тому, как девушка следовала за парнем и как смотрела на него, когда тот отворачивался. Мимори просидела в своём укрытии довольно долго, раздумывая над тем, как ей следовало поступить. Возможно, она преувеличила симпатию Акиры, и парень вовсе не испытывал к ней ничего более интереса фотографа к модели, и сегодня просто был рад встретить коллегу. Такой вариант был вероятен, но тогда становилась непонятной враждебность Мэй, именно враждебность. Насколько могла судить темноволосая актриса, Синохара, желая навредить ей, закинул съёмочной команде информацию о неком ужасном поступке, совершённом ею, не уточнив, в чём именно она провинилась. Причиной враждебности могло быть и это, но из недолго знакомства с Мэй Мимори могла сказать, что та не стала бы слепо верить кому-то вроде Синохары, а, значит, вряд ли стала бы такой отчуждённой, даже не попытавшись выяснить правды или хотя бы её деталей. И, тем не менее, они имели то, что имели. Но сбегать с юбилея лишь потому, что предпочла бы избежать встречи с Танабэ или Мэй, теперь было бы глупо. Или нет? Раньше она уже поступала подобным образом. Но чем объяснить ранний уход? И какое оправдание придумать для вездесущего президента LME? И... Мимори не видела Кея или Таэ, но вряд ли журнал посмел бы упустить такую возможность – лицезреть столь значимых персон на своей вечеринке: главу студии или его помощницу. Присутствие Акиры и Мэй наводило на определённые мысли, что оба всё-таки посетили афтепати, просто пока что удача была на стороне темноволосой актрисы, уводя от столкновения. И тогда побег, сколь трусливым этот поступок ни казался бы, уже не выглядел таким глупым. Таэ она не боялась, скорее, искренне обрадовалась бы, но вот её босса... Мимори снова зябко потёрла плечи, нежно-розовая водолазка и шёлковая юбка ей в тон совершенно не приносили тепла. Пора было уже решиться. На что-нибудь. Нужно вернуться и вести себя с Акирой непринуждённо, чтобы напомнить ему об их последнем разговоре, а если встреча с Мэй неминуема, то объяснить визажисту, что никаких видов на фотографа, и уж тем более в романтическом плане она не имеет. И тогда можно было бы выяснить, присутствует ли на вечеринке Таэ или всё-таки нет. После их ночи в клубе Мимори не сомневалась, что может позвонить девушке или написать, и та ответит ей. По правде говоря, ей этого очень хотелось, но юная брюнетка элементарно боялась показаться навязчивой. Раздавшееся рядом негромкое шуршание вынудило девушку повернуть голову на шум. И её сердце, только-только начавшее успокаиваться после шока от встречи с Акирой, вновь рухнуло вниз. Перед ней остановился высокий темноволосый парень в светлом брючном костюме. На загорелом запястье сверкнул золотой браслет. Пухлые губы украшала улыбка, призванная обезоруживать добрую часть женского населения Японии. Найто-кун. Один из знакомых Таэ и Кея, присутствующих в клубе в ту ночь. Он присоединился к ним за барной стойкой, выражая обеспокоенность тем, что девушки пересели. - Могут же у девушек быть секреты, - успокоила друга Таэ, но парень, покосившись на молчаливого Кея, стоявшего неподалёку, всё равно остался с ними, явно намекая, что от Мори у них секретов не было, или, возможно, задетый этим. Сначала Мимори решила, что Найто подсел к ним из-за Таэ, молодой человек смотрел на неё как-то иначе, что ли. Но сама Таэ не показывала своего интереса, поэтому актриса подумала, что могла и ошибаться на их счёт, в конце концов, отношения никогда не были её коньком. Мимори невольно насторожилась, но поведение Найто и его манеры располагали окружающих к нему, он выглядел дружелюбным и открытым, но в меру, ненавязчиво. Таэ ничем не выказывала какого-либо недовольства его присутствием или их общением с актрисой, а к Кею подошла парочка уже знакомых ребят, заняв его разговором, поэтому Мимори попыталась расслабиться или хотя бы убавить настороженность во взгляде и голосе. Но предательские мысли о том, что Мэй сначала тоже не протестовала против её разговоров с Акирой, а потом это вылилось в то, что они теперь имели, кружили в голове девушки подобно жужжащим пчёлам. У Мимори душа уходила в пятки от одного только предположения, что она могла потерять, разрушить эту хрупкую связь, возникшую между ней и Таэ, из-за взглядов и заинтересованных вопросов вот этого парня, подсевшего к ним в тот вечер. - Мимори-чан, - негромко произнёс Найто-кун в настоящем, будто актриса была похожа на дикую лань, и он боялся её спугнуть, - я увидел, что ты сидишь совершенно одна, и решил узнать, всё ли в порядке? Она никогда не умела разбираться в людях. В иллюзорном мире, в котором Мимори жила до недавнего времени, притворство считалось нормой поведения, поэтому не приходилось задумываться или беспокоиться по поводу чувств других. Когда в клубе Найто предложил подвезти девушек, Таэ вежливо отказалась, сообщив, что сама в состоянии вернуться домой, а заодно подвезти и Мимори, но она не предупреждала актрису держаться подальше от него или не разговаривать с ним, или что с этим парнем нужно быть внимательной. - Прошу прощения за беспокойство. Я просто пыталась привести мысли в порядок, - ну, она постаралась выдать хоть какую-то полуправду. - Не возражаешь? – Парень кивнул на скамейку, и, немного помедлив, Мимори всё же подвинулась. Рядом с Найто ей не было страшно. Вот. Девушка осознала это теперь, сидя в тишине, которая не чувствовалась неловкой. Он не смотрел на неё, как Акира, и не волновал её, как Кей. В присутствии этого парня было какое-то неопределимое спокойствие, точно они знали, что и он, и она – оба – просто случайнее гости здесь. Без прошлого и без будущего, в моменте. - Вечеринка оказалась гораздо скучнее, чем ты ожидала? – Найто нарушил тишину первым. - Вовсе нет, - покачала головой юная актриса, - здесь весело. Парень повернул к брюнетке голову, и Мимори невольно улыбнулась. Да уж, по ней было видно, как она веселилась. - Мне просто хотелось передохнуть. Сделать перерыв. - От веселья? Праздника? – Брови парня поднялись ко лбу. – Разве можно устать от праздности? Праздника. Ага. Вот только она обозначила для себя это место работой. У Мимори не возникло даже мысли отложить всё угнетающее хотя бы на сегодняшний день, хотя бы на несколько часов, и повеселиться. - Наверное, нет? – Отозвалась девушка, посмотрев на Найто, и он удивлённо хмыкнул. - Ты совершенно не такая, какой я тебя себе представлял, - вдруг признался парень, и теперь пришла очередь Мимори удивляться. – Ну, знаешь, когда слышишь о какой-то знаменитости, видишь её на экране, невольно думаешь о том, каков этот человек в реальной жизни. - И каков он? – Тихо спросила актриса, поняв, что готова затаить дыхание. – Этот человек. - Мне казалось, что твоя улыбка должна быть безмятежной, а смех беспечным. Что ты всё время окружена толпой весёлых друзей и морем поклонников. - Так и есть, - её голос предательски дрогнул, но Мимори больше не смотрела на парня. - Да. Вот только ты не смеёшься. Я не слышал. - Просто не было повода? - Сомневаюсь. Ты не хочешь улыбаться. Ты заставляешь себя. И общению предпочитаешь вот эту одинокую скамейку на довольно ощутимом холоде. Тц. Она просто безобразно справлялась со своей работой – не справлялась с ней. Мимори нужно было сделать так, чтобы все окружающие думали, что она всё та же иллюзия, которую они выдумали, ей необходимо было лишь поддерживать эту выдумку. Ей нельзя было сбегать и трусливо прятаться в саду. Очередная ошибка. Очередной поворот в «не туда». Очередной тупик, выросший за поворотом прóклятого лабиринта. - Но кто я такой, чтобы лезть в чужую душу, - будто заметив изменения в юной актрисе и осознав, что она хочет уйти, произнёс Найто. – Я не заберу назад сказанных слов, и лишь надеюсь, что ты не зря услышала их. После этого парень поднялся на ноги. - Ты пришла сюда первой, - приятная улыбка вновь растянула его губы, - я не могу позволить себе прогнать тебя, хотя мне очень хочется, чтобы ты вернулась в тёплое помещение. Или хотя бы под тент. С этими словами Найто-кун, коротко кивнув, направился прочь. Мимори смотрела, как он удаляется, и думала о том, зачем парню понадобилось заводить с ней этот разговор. Она не интересовала его ни как артистка, ни как девушка, это было очевидно. В его светлых глазах не было ни проблеска интереса или хотя бы намёка на то, как он смотрел на Таэ. И всё же он подсел к ней. И сказал то, что сказал. Итак, Мимори, разобрались: отношения – твоя Ахиллесова пята. ~ Киара внимательно смотрела на темноволосую девушку, присевшую отдохнуть у роскошного высокого кедра. Уже прошла половина съёмочного дня, и погода баловала их высоким голубым небом, которое игриво пряталось за многочисленными ветками деревьев, растущих близко друг к другу. Сегодня парк «Комореби» прикрыл свои ворота для других гостей, чтобы команда «Пустой» могла спокойно отснять нужные им локации и сцены. На дворе стоял октябрь, и было ещё рановато для момидзи, листья растущих в парке клёнов пока что хвастались свежим зелёным оттенком, поэтому поток посетителей не был таким плотным. Киара думала о Канае, прилежно отыгравшей запланированную часть сцен и терпеливо переигравшей все дубли, о которых её попросила режиссёр. Сесса вспоминала их недавний разговор на вечеринке по поводу завершившихся съёмок «Скарлет». Ей было трудно заговорить, но отвечать Котонами было явно труднее. - Глеб не звонил? – Блондинка постаралась придать своей фразе мимолётности, точно её случайно посетила идея спросить о своём кузене. Но то, как Киара поправляла буфы платья, итак сидевшие хорошо, а также отведённый в сторону взгляд голубоглазой американки, сказали достаточно о том, как она себя чувствовала. - Звонил, - уронила Канае, мысленно возвращаясь к их телефонному разговору. Мобильник завибрировал как раз в тот момент, когда она только-только начала успокаиваться. У неё еле-еле получилось остановить слёзы и постараться сделать так, чтобы они не наворачивались на глаза каждый раз при взгляде на лукошки с ягодами, но гадкая постыдная икота никак не желала проходить. Она изо всех сил постаралась придать своему голосу нормальное звучание, но знала, что Ленсон расслышит всё, даже если она нацепит маску или попытается говорить с ним шёпотом. Он всё поймёт даже быстрее, если брюнетка не возьмёт трубку, поэтому Котонами приняла вызов. - Канае. – Он просто позвал её по имени, а у неё внутри уже материализовался Везувий, извергаясь густыми потоками выжигающей её органы лавы. Вот так ощущался его голос на расстоянии. Ей нужно было, чтобы он звучал у самого уха, когда его горячие губы касались её кожи. Тогда это звучание превращалось в низкий рокот, в поток полноводной реки, затапливающей все опустевшие сосуды. Эти реки текли из самого сердца. Глеб сказал, что прилетел в столицу Канады, поэтому легко смог дозвониться до неё. Сообщил, что, похоже, придётся искать замену одному из продюсеров, а после вернуться к пересъёмкам нескольких сцен, что первоначальный график перекроили и составили заново. Не стал спрашивать, как у неё дела, ему это было известно. Только попросил: - Расскажи что-нибудь сама. Что захочешь. «Что сможешь», - читалось между строк. И Канае выдавила, что ягоды оказались очень вкусными. Такими вкусными, что она собиралась съесть их все сама, ни с кем не делясь. Может быть, она угостила бы парочкой его, но увы, увы. Что аромат тюльпанов только-только начал выветриваться из её квартиры, и кто же был тому виной, м? Он случайно не знал? Нет? Девушка старалась говорить легко, и её дразнящие слова звучали почти весело, если веселье умело бы звучать отчаянием. Она не стала говорить, что собрала все лепестки, некоторые покрыла лаком, другие аккуратно высушила, на память. Не сказала, что задерживалась взглядом на драгоценных камушках, подозревая их подлинность, и оказалась бы права. О том, что по ночам, когда не могла уснуть, включала ту песню, которую первый раз услышала в его машине, и слушала, слушала… «Я вижу пламя… И я надеюсь, что ты будешь помнить меня». - Киара и Куросаки-сан присматривают за мной, думая, что я не замечаю. – Она сказала даже больше, чем рассчитывала. «Не переживай, я справляюсь», - не смогла. - Не угощай их, - недовольно произнёс Ленсон, будто его намерения раскрыли, а он просил кузину и друга не попасться. Он не сказал, что не приедет. Но это было итак ясно из того, о чём он сообщил. Он был нужен там, был нужен своему другу, своей команде, той работе. Но сейчас Канае казалось, что никто не нуждался в нём так, как она. Они попрощались сдержанно, аккуратно, точно остерегаясь зацепить только-только зарубцевавшиеся раны, чтобы кровь не полилась вновь. Не договорились о следующем звонке и не давали друг другу обещаний, которые не смогли бы сдержать. Вернувшись мыслями в настоящее, Киара потёрла лицо руками, бодрясь. Тогда она выдохнула с облегчением, что Котонами не знала о существовании реального билета, даты. Что возможная встреча была так близко, почти случилась, почти. И была так жестоко предотвращена безжалостной реальностью. Если не закон подлости, то что это было? Сесса понятия не имела. И было ещё кое-что, тревожившее её. Киара не была уверена наверняка, но… ей показалось, что на той вечеринке присутствовал человек, которому там определённо было нечего делать. У неё не получилось выяснить, потому что в тот момент Сесса всё ещё говорила с Канае, которой не нужно было пока знать то, что увидела блондинка. Стремительно покидавшую вечеринку Риан Картер. Стройная американка почти летела к выходу. Будто убегала. Киара хотела бы верить, что то была не она, что блондинка просто приняла за певицу какую-то другую гостью, ведь её не должно было быть здесь. Но девушка не знала, покинула ли Риан Токио следом за Крисом с Лексой или нет. И если нет, то на что надеялась? Ведь Ленсона не было в Японии. Или Картер об этом не знала? Скорее всего. Киара не знала, с какой стороны подступиться к Котонами, чтобы обратить её внимание на то, что рядом с ней крутится Риан. Нужно было просто предупредить её, попросить об осторожности и… сдержанности. Сесса не переживала за синеглазую брюнетку, теперь сумевшую заткнуть кого бы то ни было одним взглядом. Она боялась за певицу, не то, чтобы её судьба заботила Киару, но блондинка понимала, что лучше предотвратить несчастный случай с мисс Картер, чем потом разгребать случившееся. По-хорошему, Ленсону тоже стоило рассказать, но Сесса надеялась, что они справятся сами. После той вечеринки вышла новая статья о Котонами. Очередная чушь обозлённого хейтера. Статья была больше похожа на гневный комментарий подростка, давшего волю своим чувствам. Канае улыбалась? Да как она смела улыбаться, когда работала, спустя рукава? Как смела улыбаться так, будто не заводила отношения с каждой второй знаменитостью? Почему её постоянно окружали такие респектабельные мужчины? Что в ней находили? Да, агентство боролось со злонамеренными комментариями, но едва они разбирались с одними, создавались новые «левые» аккаунты, продолжавшие сочинять сказки, и невозможно было отследить всех. Но Киару восхищало другое. Она знала, что кто-то хакнул сайт самого рьяного ненавистника Котонами, с того новостного портала были удалены все статьи и отфотошопленные фотографии, и когда ты пытался перейти по ссылке, тебя перебрасывало на главную страничку, где крупными буквами на светлом фоне чернели слова: «Мы сожалеем, что лгали вам!» Это показал ей Ё, но когда девушка спросила, кто мог это сделать, её парень пожал плечами. И это наводило на определённые мысли. Служба безопасности президента работала тихо, но чётко, удаляя всякую нелепицу, очищая информационное пространство от лжи. Но они не стали бы оставлять сообщение. Киара подозревала, что к этому имел отношение её кузен, но редиска-Куросаки не желал сдаваться. - Готова? – Спросила Сесса, отставляя термокружку, не смотря на погожий денёк, ветер в парке гулял довольно прохладный, и съёмочная группа куталась в куртки и пледы. Канае кивнула, отдавая сценарий помощнику и поднимаясь на ноги. - Тогда сначала прогоним предыдущую сцену ещё раз, и возле этого кедра включим камеру. Изаму? Актёр отсалютовал, что на исходной позиции. - Итак. Одиночество. Эта сцена – важный момент не только потому, что главные герои впервые встречаются. Да, зрители видят вас вместе первый раз именно в этом эпизоде. Но ещё и потому, что этот эпизод раскрывает, насколько одинока героиня. Она призрак, незаметный для этого мира, но тот единственный, кто смог увидеть её, невидим для неё. Она не знает, что находится в лесу не одна. Актёры вернулись на исходные позиции, дождались команды и приступили к работе. ~ Больше не было сил сидеть на ветру, и Мимори решительно поднялась на ноги, растирая замёрзшие ладони. У неё не было новых источников силы, и смелости черпать было неоткуда, поэтому приходилось возвращаться к первоначальному плану – работать. Актриса направилась к выходу из сада вдоль подстриженных кустов, вымахавших выше её головы. Она думала о том, что хотела написать Таэ. И спросить про Найто-куна. Кем он был? Чего хотел добиться своими словами? Или уже того, что Мимори думала об этом, было достаточно? Девушка погрузилась в свои мысли, поэтому едва не налетела на кого-то, целенаправленно входившего на территорию сада. Брюнетка подняла взгляд и посмотрела в выразительные глаза Мэй. Они смотрели друг на друга несколько долгих минут, прежде чем актриса поняла, отчего черты девушки показались ей незнакомыми. Визажист была рассержена. Хорошо рассержена. И эта злость была направлена на темноволосую артистку, преградившую ей путь. - Мэй-чан, - выдохнула Мимори, попытавшись взять себя в руки, - здравствуй. - Мне кажется, «Нагата-сан» было бы уместнее, - голос Мэй звучал так, будто она едва разжимала зубы. Разве ты не этого хотела, Мимори? Получи, распишись. Никакого притворства, только самая настоящая неприкрытая враждебность. Прямо в лицо. Скажи, ты рада? Но Мимори не сделала ничего этой девушке, чтобы заслужить подобное. Единственное, в чём юную брюнетку можно было упрекнуть, так это в медлительности. В том, что бездействовала слишком долго, пытаясь разобраться во взглядах фотографа, хотела убедиться, что правильно его понимала. Но не разобралась. И навлекла на себя гнев Мэй, порождённый банальной, но очевидной ревностью. - Ты не представлялась мне этим именем, - негромко заметила Мимори, - но меня воспитывали должным образом, и я принимаю ваше замечание, Нагата-сан. Визажист немного сощурилась, вспоминая, что перед ней не бедная овечка, а девушка, способная на жуткие поступки, как утверждал Лягушка. - Я думала, ты осознала свою ошибку. – Бросила Мэй, скрестив руки на груди. Юной актрисе казалось, что внутри неё находился огромный сосуд, уже до самых краёв наполненный этим. Ошибка, ошибка, ошибка. Кап, кап, кап. Только что очередная капля переполнила его окончательно. - О которой из моих ошибок вы говорите, Нагата-сан? – Голос Мимори зазвучал сухо. Будто она собиралась достать дневник, в котором на каждой странице красовался «неуд», и, листая его, вопрошать. Этот? Или вот этот? Который больше нравится? - Тогда, на пляже, - смешалась визажист, сбитая с толку спокойствием брюнетки, - я думала, ты всё поняла, что мы во всём разобрались, что я больше не увижу вас рядом. Мэй говорила о том, как Мимори попрощалась с ней перед тем, как сесть в машину и уехать. Она считала, что актриса сдалась и уступила ей фотографа, покинув весёлую компанию и оставив их в тот вечер на пляже. - Я нахожусь здесь из-за работы, а вовсе не гонимая преследованием Акиры-куна. – Ответила брюнетка. - Вы держались за руки. – Девушка произнесла это так обличительно, будто Мимори повисла на шее фотографа прямо посреди банкетного зала. Держались? Это громко сказано для случая, где Танабэ поймал её за руку чуть ниже локтя. - Это ничего не значит. Мы пересеклись случайно. - Случайно?? – Мэй едва не задохнулась, будто поражаясь тому, как актриса могла врать с таким отсутствующим видом. – Посмеешь сказать, ты не знала о том, что Акира-кун будет здесь?! Фотограф, ради снимков которого скупили весь тираж нового выпуска, откажется присутствовать? - Я не «не знала», - поправила девушку Мимори, - я просто не думала об этом. И это была правда. Ни больше, ни меньше. Она забыла про Танабэ, его пристальных взглядах и ожиданиях, которые она, Мимори, не оправдала. Не из-за собственных надежд и упущенных возможностей, а потому что никогда по-настоящему и не интересовалась им. - Я не слепая, - произнесла девушка-визажист, - я видела, как он смотрел на тебя, видела его улыбку. А ты улыбалась в ответ. - Я не чувствую к Акире-куну ничего из того, в чём вы меня обвиняете. – Искренне отозвалась темноволосая актриса, а после вежливо заметила, – и было бы замечательно, если бы вы последовали моему примеру, обращаясь ко мне официально, раз потребовали того от меня. Мэй закусила нижнюю губу, с ненавистью глядя на стоявшую перед ней девушку. - Если так, Мимори-сан, - в её голосе задрожали требовательные нотки, - если он на самом деле безразличен вам, вы повторите свой пляжный поступок без труда. Покиньте вечеринку. Оставьте меня и его в покое. Юная брюнетка бесстрашно встретилась взглядом с Мэй, в чьих глазах плескалась злость. Видимо, подобный исход событий был не таким уж и глупым, раз визажист тоже просила её уйти. - Хорошо. – Легко отозвалась Мимори, и девушка вперила в неё недоверчивый взгляд, но прочитала в брюнетке лишь уверенность в принятом решении. - Вы, правда, ничего к нему не чувствуете? – Вопрос будто самовольно сорвался с губ визажистки. Актриса покачала головой. Мэй ещё несколько долгих мгновений ничего не говорила, будто взвешивая свои последующие слова, но потом всё же приняла решение. И по взгляду визажиста Мимори поняла, что оно по-прежнему было не в её пользу. И это, скорее всего, не изменится. - Мне трудно вам верить, Мимори-сан. Очень сложно не увлечься, когда тебе оказывает знаки внимания такой парень, как Акира-кун. Возможно, Мэй сейчас пыталась намекнуть и на Фуву Шо, из-за которого не спало по ночам бесчисленное множество девичьих сердец. Светловолосый певец имел привлекательную внешность и нагло этим пользовался, сумев пленить этой красивой оболочкой другую точно такую же красивую пустоту – её саму. Наверное, девушка имела в виду те обвинения Синохары-сана, в них ведь звучало имя певца, было бы логичным предположить, что Мимори падка на таких самоуверенных парней. - Очень сложно, - продолжила свои размышления Мэй, - только если… если уже не увлечена кем-то другим. Кем-то недостижимым. О, нет. Всё, что угодно. Найто-куна, Акиру, Шо, самого дьявола, она могла вынести обвинения в чувствах к кому угодно – к любому из них. Только не к нему. Мимори проглотила образовавшийся комок в горле. Пусть эта страшная догадка – очередная ошибка, пусть они даже выплёскиваются через край. Только бы не правда. - Вам жаль меня, Мимори-сан, не так ли? – Безжалостно поинтересовалась Мэй. – Но знаете, что? Наши положения похожи. Сейчас. Но в будущем… Когда-нибудь Акира заметит меня. У вас же нет альтернатив. И девушка беспощадно кивнула куда-то за спину Мимори. Брюнетка не слышала стука собственного сердца. Но повернулась, не мешкая. Зная, что не выдержит медленной пытки. Как отрывать лейкопластырь. Сразу. Одним рывком. Она не знала, что увидит там, и оказалась не готова. Не готова смотреть, как… на другом краю сада стройная девушка с нежно-розовыми локонами, спадающими ниже талии, обвила руками шею высокого шатена. Как он склонил к ней голову, слушая, что она говорит. Мимори смотрела, как Кей шагнул на Селин – это была она, и от того, что брюнетка знала девушку, всё чувствовалось вдвойне хуже, – как его движение вынудило ту прижаться к стволу какого-то высокого дерева. Смотрела, как он навис над ней, склоняясь, собираясь поцеловать. Ближе, ещё. Мимори отвернулась. Торжествующее выражение на лице Мэй было ожидаемым, но то, что осталось за её спиной – невыносимым. Кей и Айри, он и Руна, или любая из девушек в том клубе, пожирающая его взглядом, или тех, о которых она не знала… Мимори могла представить его с каждой из них, но видеть собственными глазами – совсем другое дело. - Что вы скажете теперь? – Высокомерно поинтересовалась Мэй. - Что у меня нет причин покидать это мероприятие теперь, - просипела брюнетка, - раз уж мы во всём разобрались. Взгляд визажиста изменился, стал потрясённым и растерянным. Будто отрывая бабочке крылья, девушка не догадывалась, что на самом деле причиняет ей боль. - Вы… всё же должны уйти, - пробормотала Мэй, - мне всё равно, что вам небезразличен… кто-то другой. У неё хотя бы хватило совести не называть его имени. Но боль поглотила последние крупицы сожаления самой Мимори. Сожаления, что у Мэй всё так складывалось с фотографом. До этого момента актриса пыталась вести себя не эгоистично, пыталась говорить себе, что чувства Мэй – не пустой звук, но достойный того, чтобы его услышали. Она хотела показать визажисту, что не игнорирует её чувства, ради этого Мимори была готова уйти. Но не теперь. - Не вижу в этом смысла, - отозвалась юная актриса, говоря о своём уходе. - Возможно, вы и сумеете его игнорировать, Акира игнорировать ваше присутствие точно не станет. - Вам не кажется, что претензия не по адресу? – Выдохнула темноволосая девушка, не в силах поверить, что Мэй действительно выговаривала ей всё это. После того, как вставила нож куда-то между её рёбер, причём так неудачно, что Мимори чувствовала холод варварской стали, как он отравлял её организм. Яд поднимался к её горлу изнутри, грозя политься через рот, пока за её спиной другие губы касались друг друга в поцелуях, множа эту отраву. Девушка крепко сжала губы. Она проглотит её. Будет глотать раз за разом, но этот токсин не прольётся наружу. Мэй что-то говорила ей вслед, но брюнетка не стала слушать. Голова кружилась, руки дрожали. Хотелось заплакать, но слёзы тоже были ядовитыми. Мимори почувствовала острую необходимость оказаться дома. Лечь и не двигаться. Не смотреть в окна, не открывать двери. Нет, решительно, невозможно было работать отравленной. Она бы рассмеялась своим мыслям. Ну, чем не повод, Найто-кун? Только не смогла себя заставить. Чужое касание оказалось болезненным. Мимори вздрогнула, подняв взгляд на выловившего её Танабэ. - Я испугался, что ты уже ушла! – Воскликнул парень со вздохом облегчения. – Какое счастье. Я решил, что не отпущу тебя сегодня, пока ты не станцуешь со мной. «…что я больше не увижу вас рядом…» - слова всплыли в сознании вопреки её желаниям. Отчаяние. В голосе Мэй звучало отчаяние. И именно оно толкнуло визажиста говорить с Мимори так, как та говорила всего несколько мгновений назад. - Может, стоило спросить? – Юная брюнетка вырвала руку. – Девушек приглашают на танец, а не ставят перед фактом. Было видно, что Акира опешил от этих слов, но она итак слишком долго потакала его самоуверенности. - Ты согласишься потанцевать со мной, Мимори-чан? – Фотограф протянул руку вверх ладонью, его не так-то легко было выбить из колеи. – Я приглашаю тебя. - Нет, благодарю. - Вот поэтому я и не спрашивал! – С досадой в голосе воскликнул Танабэ. – Но почему? Потому что отчаяние было её заклятым другом, Мэй же столкнулась с ним впервые и вряд ли справится. У неё самой-то не вышло. - Почему? - Настойчиво повторил фотограф. Потому что она не понаслышке знала, какой тварью могла быть ревность. Потому что из последних сил удерживала яд в своём теле. Потому что там, где фотограф схватил её за руку, до сих пор болело. Потому что хотела, чтобы пригласил другой. Потому что другой никогда не пригласит. - Пожалуйста, - произнёс Акира, - потанцуй со мной. Почему ты не можешь? Мимори заметила сначала один, а затем другой заинтересованные взгляды. Всё больше гостей стали коситься в их сторону, предчувствуя шоу. - С одним условием, - брюнетка посмотрела парню в глаза. - Что угодно, - легко пообещал фотограф. - Ты отстанешь от меня, Акира-кун. На пляже я говорила искренне. Во взгляде Танабэ мелькнуло что-то неуловимое, и вряд ли хорошее, но он тут же спрятал его за неровной улыбкой. - Одного танца будет достаточно, - загадочно отозвался он, и девушка вложила в его протянутую ладонь свою руку. Она сумеет вытерпеть одну песню. Около трёх минут, и пытка закончится. Мэй проклянёт её, но зато получит своего фотографа. Акира завёл темноволосую актрису в небольшую беседку, расположенную чуть в стороне от террасы, в которой уже кружились другие пары. Видимо, настало время медленных танцев, и один из них только что закончился. Фотограф подгадал время, чтобы успеть к началу следующего. Рука Танабэ уверенно легла на спину актрисы, привлекая её ближе к нему. Заиграла лиричная мелодия, и парень повёл её в танце. Он не говорил с ней, и девушка тоже не спешила затевать диалог, поэтому могла послушать грустную песню, не отвлекаясь на разговоры. Мягкий голос певца начал первый куплет. Начал плавно, подобно едва заметной волне, слегка окатившей голые ступни вставшего у края воды. Но его слова эхом отдавались в ушах девушки. «Просто представь, как бы ты себя чувствовала, Если бы это тебя все дразнили? Ты бы повела себя, как сильный человек? Скажи честно, Ты бы сломалась и заплакала? … А если бы это был твой брат, сестра, мать, отец, твой ребёнок? Это было бы для тебя так же круто? Как ты не понимаешь, что твои слова причиняют боль? … А что, если бы это была ты? Если бы ты оказалась жертвой Всеобщей критики, и с тобой обращались бы так жестоко? Что, если бы это ты оказалась той, Кого все травили? Как бы ты чувствовала себя, если бы они поступали с тобой так же?» Выход из лабиринта засыпáло. Камнями – буквами, из которых складывались слова и куплеты. Ещё несколько мгновений назад Мимори не слышала стука своего сердца, теперь же оно как ненормальное рвалось из груди. Самым ужасным было то, что у неё не получалось абстрагироваться, не получалось перестать слушать жгучие слова. Словно она была демоном, и кто-то читал заклинание, чтобы изгнать её, а она могла лишь корчиться и извиваться. И слушать, слушать. Актриса недоверчиво посмотрела на Акиру и встретила его пристальный взгляд. Он смотрел на неё всё это время. Наблюдал. И не заводил с брюнеткой разговора вовсе не потому, что ему нечего было сказать. Фотограф хотел, чтобы Мимори услышала песню. Чтобы вслушалась. Чтобы испугалась. И это сработало. Боже, да. Девушка почувствовала знакомую слабость в ногах. Как ты не понимаешь, что твои слова причиняют боль? Асано-сан? Нет. Не только. Она наговорила слишком много гадостей и другим людям. Она унижала, издевалась, насмехалась и обзывалась, если видела, что может добить – добивала. Она вела себя омерзительно. И своими поступками отравила сама себя. Стала ядовитой. Поэтому горечь теперь булькала в её горле, готовая вылиться на других, как бы девушка ни пыталась их уберечь… от себя самой. Мимори опустила руки, перестав держаться за Танабэ, но парень не позволил ей уйти. Он крепче сжал её ладонь, удерживая подле себя, точно ему было нужно убедиться, что брюнетка дослушает песню до конца. Она попыталась отстраниться, её взгляд хаотично искал выход. - Ты даже не можешь сдержать данное мне обещание? – Голос Акиры доносился до актрисы через какую-то вату. – Это всего один танец, Мимори-чан. Девушка упёрлась ладонями в грудь фотографа, пытаясь его оттолкнуть. В её голове шипели собственные змеи, и голос парня почему-то вторил им. - Ты не танцевать меня позвал, - просипела брюнетка, теперь осознавая, что Танабэ не просто так вцепился в неё. - Меня вдохновили твои искренние слова на том пляже, - отозвался Акира, - я тут вдруг понял, за что же именно ты просила прощения тогда. Ведь ты хотела использовать меня, Мимори-чан, не так ли? Брюнетка посмотрела на фотографа. Да. Да, хотела. Но не смогла. Это не то, чем стоило гордиться, но ей тогда думалось, что она совершает правильный поступок, что остановиться будет верным решением, что это – «ступенька вверх». - Как насчёт того, что это я использую тебя, м? Взгляд Танабэ поменялся в корне. Он смотрел нахально, как победитель на побеждённого. - Ты не станешь, - прошелестела Мимори, - я не стала, и ты не станешь. В ответном смехе Акиры звучала издёвка. - Это так не работает, моя милая Мимори-чан, - отозвался парень, - ты собиралась. Намерения говорят куда громче о человеке, чем его слова. Позволь мне лишь уточнить один момент. Для чего я тебе был нужен? - Для спасения. Правда – вот и всё, что у неё осталось. Она могла лишь отвечать честно, не городя лжи, не позволяя яду – вранью – литься с её губ. - Извини? - Я хотела спастись с твоей помощью. Хотела увлечься тобой и спастись. Танабэ выглядел ошеломлённым, но быстро взял себя в руки. - Неплохо, коварная Ми-Ми-чан, - протянул её имя фотограф, - но я не куплюсь на твои уловки дважды. - Ты пожалеешь, Акира-кун. – Тихо произнесла девушка, свернуть с пути, на который сейчас ступал фотограф, было очень не просто, и она это знала. - Вряд ли, - отмахнулся он, - ведь всё дело в тебе. Будь ты хорошей и кроткой, я бы действительно не стал. – Парень просто не смог бы так поступить с ней. Танабэ подался ближе и склонился к самому уху актрисы: - Но ты не такая. И благодаря одному очень доброму человеку, я знаю это. Ну, же, подыграй мне, как настоящая актриса, обними меня, и мы станцуем ещё один танец. Большего я не прошу. Теперь Мэй могла спать спокойно, Акира точно не испытывал к ней никакой симпатии, и если это не была заслуга Мимори, то чья? Она бы хмыкнула, если бы могла. Однако какой бы недалёкой не считали актрису окружающие, она понимала, что это шоу, устраиваемое Танабэ, эта имитация флирта, вторжение в её личное пространство и шёпот на ухо, всё это было рассчитано не на Мэй. Определённо. - Ради кого, Акира-кун? Голос юной брюнетки звучал слабо, и парень перевёл на неё взгляд. - Высокомерную неприступную актрису заинтересовал её зритель? Надо же. Говорить с ёрничающим фотографом было тяжело, но Мимори помнила их знакомство, его предубеждение и его высокомерие. Они просто вернулись к тому, с чего начали. Голова кружилась ещё сильнее, чем раньше, и девушка плохо контролировала свои конечности, Танабэ приходилось практически удерживать её в вертикальном положении, прижимая к себе. Брюнетка едва ли переставляла ногами, они с Акирой уже скорее раскачивались на месте, их движения было трудно назвать танцем. - Эй, - взволнованно позвал её фотограф, - соберись. Сейчас ты должна сосредоточиться на мне, будто я – всё, чего ты хочешь в этой жизни. Она смотрит. Взгляд Мимори скользнул в сторону, но девушка не сумела сфокусировать его ни на одной гостье. Улыбки, взгляды, жесты – весь мир казался сплошными мазками безумного художника на холсте. - Кто? – Шепнула актриса, не рассчитывая услышать ответ. - Таэ. Это имя. Почему парень назвал имя девушки, которой она открылась? Брюнетка вопросительно посмотрела на молодого фотографа, практически требуя своим взглядом объяснений. В глазах Акиры показалось нечто далёкое и знакомое, но слишком зыбкое. Танабэ снова придвинулся к девушке, горячим дыханием обжигая мочку её уха: - Почему ты так смотришь на меня? Я же могу всё ещё любить свою бывшую девушку? О. Нет. Мимори буквально обратилась статуей, собирая затерявшиеся в тумане мысли. Если Таэ действительно бывшая девушка Акиры, и между ними было ещё не всё решено, и он использовал Мимори, чтобы добиться её ревности, то… Брюнетка со всей силы толкнула фотографа в грудь, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, и бледная актриса на ватных ногах рванула прочь. Она действительно бежала. Плохо различая, куда, скорее по наитию – где-то в той стороне был сад, скамейка, её недавнее убежище, которое не стоило покидать. Все мысли темноволосой актрисы крутились вокруг Таэ. Что она могла подумать о Мимори, увидев её в объятиях Танабэ? То самое. Отчаяние. Но уже в глазах и словах высокой брюнетки, а не Мэй. «Оставь и меня, и его в покое». – Теперь в голове зазвучал голос Таэ. Актриса замерла. На улице совсем стемнело, сад подсвечивали несколько тусклых фонариков. Девушка схватилась рукой за подстриженные кусты. Навсегда. Она застряла в этом лабиринте, в этом замкнутом круге навсегда. Она, как слепой котёнок, тыкалась носом в чужие ладони, желая тепла и ласки. Но бездомный сомнительный зверёк, так и не открывший своих глаз, был никому не нужен. Одна тогда и одна сейчас. Одиночество было с ней с самого начала. Она устранила всех друзей, тем самым навредив лишь себе – превратилась неизвестно в кого, в жуткий фантом, истекающий ядом. Стала так одержимой певцом, потому что он поощрял её интерес, а сама она уже не могла остановиться, желала внимания и любви, и никого не было рядом, чтобы взять её за руку. Когда он охладел, она вновь почувствовала дыхание одиночества за своей спиной. Говорят, что за счастье надо бороться. Она и боролась. Как могла. Самым безобразным оружием, самыми извращёнными способами, даже не поняв, что сражаться с самого начала было… не за что. Счастья там не было. Мимори благодарила Кёко и Канае. За их протянутые руки, открытые взгляды, искренние слова. Но она не подходила им, потому что не была такой же смелой, сильной, самоотверженной. Стойкой. И хоть в этом могла себя похвалить, в том, что попыталась найти свою собственную компанию. Но эта затея с самого начала была обречена на провал. Напрасные надежды, как запрещённые любимые конфеты. И она раз за разом нарушала этот запрет. Но в случае с Таэ всё чувствовалось по-другому, гораздо, гораздо больнее. Сладость обернулась горечью. Ноги не держали её, и девушка села прямо на траву. Она почувствовала, как раскололся внутри сосуд с её ошибками, разливаясь, ей казалось, что она слышала этот треск, всплеск. Больше собирать свои провалы было некуда. Где-то неподалёку раздались шаги, но Мимори не интересовало, кому они принадлежали. Кто-то настороженно приблизился к ней, протянул руку и коснулся её щеки. Только тогда девушка подняла безжизненный взгляд. - Вот дерьмо!.. – Воскликнул незнакомый мужчина, отшатнувшись. – Я подумал, что ты ненастоящая… В смысле, манекен. Или просто капец какая огромная кукла. «Красивая кукла, - мысленно добавил он, - как картинка». Брюнетка не ответила. Манекен? Кукла? Она всей душой ненавидела эту игрушку. - Но почему ты сидишь здесь… совсем одна? – Незнакомец осмотрелся. – Тут очень холодно. Ты не замёрзла? Он прошёлся по девушке странным взглядом, отмечая лёгкие одежды хорошенькой брюнетки – тонкую водолазку и шёлковую юбку. Юная незнакомка перед ним действительно напоминала ему куколку, но её отстранённый вид был слишком подозрительным. - Тебе… нехорошо? – Мужчина нахмурился, наблюдая за девушкой, она смотрела куда-то вдаль, но вряд ли что-то видела перед собой, он уже начал сомневаться, заметила ли она его и то, что он вот уже полторы минуты пытается говорить с ней. И тут его осенила догадка, и он прищурился: - Ты приняла что-то? – Понизил незнакомец голос. – Что-то вроде той дури, которой сейчас балуется молодёжь? Это объяснило бы вот это отсутствующее выражение на лице юной красавицы и её неподвижность. Её позу. Люди так не сидели. Те, кто чувствовал себя хорошо, не напоминали собой старинную игрушку, у которой внезапно кончился завод. Мужчина облизал пересохшие губы, ему вдруг стало интересно, если он повернёт её спиной, то увидит там огромный ключ или отверстие для него? Эта девочка напоминала ему кого-то, но вряд ли они были знакомы – он бы запомнил. Он снова осмотрелся, убедившись, что никого поблизости нет. Ему вдруг в голову пришла идея. - Малышка, ты можешь простудиться. – Незнакомец приблизился, присаживаясь перед Мимори на корточки, устраиваясь нарочно таким образом, чтобы его колено прижалось к её плечу. – Или пластиковые куколки вроде тебя не болеют? Никакой реакции. Как он и подозревал, темноволосая девушка никак не отреагировала на то, что он нарушил границы её личного пространства. Ему казалось, что она не пошевелится, даже если он дотронется до неё и позволит себе другие вольности. Губы мужчины растянула улыбка. - Ты ведь знаешь, что выглядишь, как одна из кукол Барби? Ты, правда, живая? Его вопросы напоминали дротики. Мимори хотела почувствовать гнев. Он просто шёл мимо. Но наткнувшись на неё, решил развлечься. В его словах не было и тени заботы, ему явно хотелось другого. Она хотела бы разозлиться, но все эмоции будто заблокировались. - ...что вам нужно? – Голос Мимори прозвучал слабо и еле слышно, и незнакомец на мгновение замер, но очень быстро взял себя в руки. Что-то во фразе юной брюнетки подсказало мужчине, что она спрашивала на полном серьёзе. Спрашивала, чтобы выполнить то, о чём он попросит. Девочка была явно не в себе, возможно, и даже, скорее всего, под чем-то. Но это значило, что он мог рассчитывать на кое-что приятное для себя. Вот же удача, что он решил срезать и завернул в сад. - Как насчёт поцелуя? – Для разогрева. Если для того, чтобы он свалил, нужно было прижаться своими губами к его губам, она была готова это сделать. Всё равно они были вымазаны ядом – невысказанными оскорблениями и обидами, не устроенной истерикой, не вырвавшейся наружу ревностью, не пережитой болью. - Если поцелую, - устало спросила девушка, - вы оставите меня одну? Она была готова молить о покое, а лучше – забвении. ~ Они припозднились с последней сценой, поэтому вернулись в отель, построенный на самом краю парка и предоставивший комфортные апартаменты всей съёмочной команде, когда уже стемнело. Канае попрощалась первой и поднялась к себе в комнату, оставив остальных актёров и персонал внизу, в баре отеля. Сесса проводила девушку обеспокоенным взглядом. Она понимала желание Котонами побыть одной, но чувствовала неприятное волнение. Скорее всего, оно было вызвано тем, что блондинка подозревала о других причинах ухода темноволосой актрисы. Канае не хотела ловить на себе заинтересованные взгляды, не хотела ждать, когда коллеги выпьют достаточно, чтобы отважиться на вопросы, интересующие сейчас подавляющее большинство. Правда ли она встречалась с богатым иностранцем? Он действительно подарил ей ту Lamborgini? А с Фувой Шо? А почему расстались? Потому что певец таких подарков не делал? Киара старательно придумывала предлог, под которым могла бы свалить от отдыхающих и расслабляющихся ребят, чтобы подняться к Котонами. Но ей нужна была ещё причина и для Канае. Сесса знала, что актриса просто так не впустит её к себе. Этого Котонами не принимала, её жалости. Хотя Киара, как могла, подавляла в себе это чувство. Но ей казалось, что теперь брюнетка не приняла бы и её неловкой поддержки. Может, потому что блондинка была кузиной Глеба? Или потому, что была родной сестрой Криса? Ё сказал ей просто быть собой. И ей пора было прислушаться к этому совету и просто пойти к Канае. За своими невесёлыми думами Сесса не заметила, как осталась в баре одна. Все остальные уже давно, уставшие, разошлись по своим номерам. Девушка встала, разминая ноги от долгого сидения. Ей тоже нужно было отправляться в постель. Она как раз поднималась по лестнице, не воспользовавшись лифтом, нарочито медля, оттягивая момент возвращения в свой номер, когда зазвонил ей мобильный телефон. Это был Ё, и девушка сразу же ответила. - Алло? В отеле, где же ещё мне быть. Тоже. Не знаю, мы… она ушла раньше. Что?.. Нет… Да… Да, скорее всего. ЧТО? – Киара застыла прямо на предпоследней ступеньке. – Поняла. Да. Хорошо. Да. Не успев договорить и отключиться, блондинка рванула к номеру, в котором расположилась Котонами. Быстро постучала, не заботясь, что может её разбудить, но темноволосая актриса почти сразу открыла дверь. Сесса окинула её взглядом. Майка и джинсы, волосы собраны в тугой хвост. Значит, ещё не ложилась. - Бери куртку, - шепнула Киара и схватила с вешалки чёрную бейсболку, принадлежавшую актрисе, - нам нужно спешить. - Что такое? – Канае всматривалась в лицо блондинки, тем не менее в темпе направившись к шкафу и выуживая оттуда кожанку, совсем недавно повешенную на плечики. Киара надела кепку на голову Котонами, пока та набрасывала куртку на плечи. - Застегнёшься по дороге. – Бегло пробормотала девушка, взяв актрису за руку и потянув за собой. – Выходим и сворачиваем к лестницам. Без лифта. Через запасной выход. Не привлекаем внимания. Быстро. У нас мало времени. Пошли. Последние фразы Сесса договаривала уже на ходу, пока брюнетка спешила за ней. Она не помнила, как закрывала номер, но ей было всё равно. Похоже, пригородный отель спал, поэтому девушки незамеченными удачно покинули его, направившись в сторону ночного парка, необъятной стеной выросшего перед ними. Они пробирались буквально на ощупь, но у Канае не было времени смотреть под ноги, чтобы проложить себе дорогу в кромешной тьме. Она прислушивалась к шелесту листвы в кронах деревьев, рождëнному ночным ветром, разгуливающим по опустелому парку и заглушающим равномерный рокот двигателя. Ей не казалось. Она слышала работающий автомобиль. А когда они с Киарой свернули на узкую тропинку между высокими клёнами, ведущую к неиспользуемому посетителями выходу из парка, увидела. У самого края леса стоял чёрный седан. Его фары были выключены, но тусклый свет дисплея чьего-то мобильного телефона любезно показал Котонами знакомые очертания Кадиллака, явившегося прямо из её снов. Ни секунды на размышления. Канае не потратила ни мгновения, тут же бросившись вперёд. Услышав быстрые, торопливые шаги, Глеб оттолкнулся от капота, шагнув навстречу, поймав встревоженную брюнетку в свои объятия. Их столкновение сорвало с девушки бейсболку, но Котонами даже не обратила на её потерю никакого внимания. Потому что сильно и болезненно ударившись о его грудную клетку, кажется, выбила из себя весь дух. У неё перехватило дыхание, и девушка задышала ртом, неистово обняв Глеба за шею, вцепившись в грубую ткань его чёрной джинсовки до ломоты в пальцах, будто сорвалась в пропасть, и он единственный был способен её удержать. Он удержал. Сильные руки крепко и уверенно обняли её, Канае чувствовала его тепло всем телом. Его прикосновения ощущались на каком-то другом уровне, в каждом слое её тканей – костной, мышечной, кожной. Они оставляли какие-то невидимые знаки, орнаменты, присваивая каждый кусочек её тела, дюйм, частицу. И брюнетка судорожно схватила ртом воздух, а затем попыталась втянуть необходимый кислород носом, но вместо него вдохнула тот самый запах хвои и свежести, без которого больше не могла спать. Крошечный вдох, но смертельная доза. Попробовав лишь раз, уже не сможешь устоять. - Минута, сорок пять. – Произнёс где-то рядом с ними незнакомый или знакомый голос, Котонами была не в силах отвлечься для выяснения непонятных ей фраз. – И не менее ста двадцати миль в час. Прижатая к тёплому телу светловолосого режиссёра девушка не увидела, только почувствовала, как Ленсон едва заметно кивнул. Канае глубоко вдыхала, пытаясь насытиться любимым ароматом, думая, что задохнётся, если вдохнёт вместо него обычный воздух. Глеб уткнулся носом в её волосы, нуждаясь в этих надрывных прикосновениях девушки. Её руки приглаживали вздыбившуюся шерсть зверей, их мокрые носы так послушно, по-щенячьи преданно тыкались в её ладони, послав куда подальше свою дикую природу. Котонами жадно хваталась за него, переворачивая его мир, будто знала наверняка, где была скрыта дверь в измерение льда и снега. Точно каждая из её дорог вела туда – к нему. И она была бы слишком наивной, если бы, появившись на пороге этих холодных земель, решила, что он позволит ей беспрепятственно покинуть его зиму. Рука режиссёра опустилась на талию девушки, обвивая крепче, прижимая ближе, и губы молодого человека коснулись её бледного виска. - Время, друг. – Ленсон не сразу идентифицировал голос японского режиссёра, обращавшегося к нему. «Меньше двадцати секунд». – Проклюнулась на окраинах его сознания рациональная часть, достав из памяти произведённые расчёты времени и скорости. Губы светловолосого режиссёра сдвинулись к самому уху Канае, волнуя её, но прежде, чем девушка успела раствориться в этом чувственном прикосновении, Глеб произнёс: - Ты знаешь, что я приду к тебе. – В его низком голосе сквозила лёгкая хрипотца, будто он заговорил на морозе. От звуков этого голоса, по которому так соскучилась, Котонами затаила дыхание, повернув голову, попытавшись поймать его взгляд, хоть мгновение насладиться светом этих изумрудов, ответить, что да. Да, она знает. Это знание в ней от него. - Пора. И буквально в следующее мгновение девушка почувствовала, как чьи-то руки отцепляют её пальцы от куртки Ленсона и тянут назад. Она не видела, как другие ладони легли на плечи режиссёра в предупреждающем жесте, напоминающем о договорённости, о реальном положении вещей. Просящем отпустить темноволосую актрису. - Нет. – Недоверчиво просипела она и попыталась освободиться от удерживающих рук, но те держали крепко, будто на её запястья нацепили наручники. Канае нашла глаза Глеба – свою мрачную бездну – и дёрнулась обратно. К нему. Он по-прежнему стоял на месте. Это её уводили прочь. Нет, чёрт возьми. Нет! Только не это. Только не снова. Кислород перестал поступать в её лёгкие. Она судорожно выдохнула. Сознание заметалось в панике – у неё не получалось сделать новый вдох. Будто её заставляли вдыхать углекислый газ, и она задыхалась, ведь такой нужный, такой необходимый аромат терял свою концентрацию. Девушка не знала, что отобразилось на её лице, когда Глеб шагнул за ней, и Котонами рванулась к нему, но светловолосого режиссёра неожиданно закрыла чья-то широкая спина. Кто-то достаточно высокий встал между ними, чтобы суметь заслонить Ленсона. Актриса услышала чей-то взволнованный, убеждающий – нет, почти умоляющий – быстрый монолог, но из-за обрушившегося на неё отчаяния не могла разобрать ни словá, ни кому они принадлежали. - Пожалуйста, - прошелестела Канае, глядя прямо перед собой, будто могла видеть сквозь предметы, другие тела, и всё ещё смотрела на Ленсона. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. - Глеб, время!.. – С отчаянием воскликнул кто-то, когда Ленсон просто отодвинул высокую фигуру, стоявшую между ним и Канае. Светловолосый режиссёр шагнул к ней, и девушка тут же потянулась к нему всем телом, мыслями, всем существом, только тогда сумев сделать реальный вдох. - Дыши. Дыши, я сказал, - прорычал молодой человек, мягко поймав её лицо ладонью, движение вышло жадным, будто не мог не коснуться. – Всё, держись. Я больше не приеду. Губы Котонами недоверчиво дрогнули, привлекая внимание мужчины, и Глеб ощутимо надавил на нижнюю губу брюнетки, проводя по ней большим пальцем, точно желая что-то стереть, словно желая убрать сами губы с её лица, их алый цвет и все-все поцелуи, которые могли бы случиться, любое напоминание о них. - …без тебя… - прохрипела Канае, замотав головой, - как мне… - Ты должна дышать. Спать. Есть. – Рык Ленсона звучал отрывисто, будто он перезаряжал пистолет. Глеб приблизился, коснувшись своими губами её холодной щеки почти у самого уха. Она почувствовала их движение, когда он заговорил: - Если нет, я прямо сейчас разрушу всё к чёртовой матери. Ей хотелось повернуть голову, чтобы движения его губ превратились в поцелуи. Но. Но… Сознание слушало его рычащий голос, и оно слышало то, что говорил светловолосый режиссёр. Слышало и прояснялось. - Заберу тебя у них – у всех. Разорву даже малейшую связь, сожгу каждый проклятый мост. Уничтожу самый крохотный шанс всё восстановить. Ты должна понимать. Я не верну тебя. Она знала, он говорил правду. Как знала и то, что говорил её намеренно. Такую, какой она была. Не прикрытую, не завуалированную. И Канае не боялась этой правды. Наверное, сейчас даже жаждала её услышать, потому что точно так же, до исступления яростно мечтала забрать его. У всех. Брюнетка подалась ближе, прижалась щекой к его груди, встала на цыпочки, уткнулась носом куда-то в область ключицы, желая получить хотя бы частичку его: его запаха, его мыслей и его гнева. Сохранить её. - В следующий раз, - голос Котонами стал похож на заточенную сталь, - я выброшу ключи от твоей машины, я разорву твой паспорт, чтобы ты больше никогда никуда, я не выпущу тебя из объятий, буду целовать тебя так долго, что ты забудешь... - Ты сможешь сделать всё, что захочется, моя нежная ярость. – Остановил её Глеб. «Только продержись», - эти слова несказанной просьбой витали над ними. - Или сейчас, или… - Вновь в их мир ворвался чей-то голос, и руки, ослабившие хватку, чтобы Канае могла попрощаться с Ленсоном, снова сошлись на её запястьях. Они продолжали смотреть друг на друга, пока всё та же высокая фигура не шагнула вместе с Ленсоном к машине, снова закрыв его собой, будто пряча от неё. Будто пряча её от него. Брюнетка невольно, всё ещё мучительно потянулась следом, но сильные руки опять уверенно удержали её, но на этот раз не чтобы оставить на месте. Котонами почувствовала, что её разворачивают с явным намерением увести прочь. Девушка дёрнулась, к своему ужасу осознав, что силы неравны. Мысленно она спорила и кричала, ругалась, психовала, но в реальности лишь извивалась, стараясь отделаться от поймавших её гадких стальных пут. Канае вырывалась, толкалась, пытаясь не разодрать сиплым рыком горло, но, казалось, что всё тщетно. Пока до её ушей не долетели звуки – два коротких щелчка закрывшихся дверей, с водительской и пассажирской стороны. Она замерла, видимо, этим удивив своего надсмотрщика, и в следующую секунду ей удалось извернуться, чтобы увидеть, как два красных сигнальных огня чёрного седана стремительно удаляются, уменьшаясь, становясь лишь двумя смазанными штрихами в непроглядной тьме октябрьской ночи. Вот и всё. Будто… ничего и не было. Словно его здесь не было. Безумная грань становилась всё ближе, ведь поверить в то, что она всё это придумала, становилось проще. Колени подвели её. Котонами почти рухнула на землю, прямо на притоптанную траву у окраины парка, перестав вырываться, продолжая глядеть вдаль, где задние фары Кадиллака уже превратились в едва различимые точки, так стремительно он удалялся. - Нам пора возвращаться. Голос определённо женский и до ужаса обеспокоенный. Да, наверное, им следовало возвращаться… куда-то. Они ведь пришли сюда. Но кто… они? Брюнетка не хотела сейчас ни о чём думать, ничего выяснять. Ей просто хотелось ссыпаться ворохом опавших листьев прямо на этом самом месте. Кажется, совсем недавно, а, может, чёрт помнит, когда, на одном из своих уроков она посмотрела старую сказку. В ней заколдованное существо – мохнатое несчастное чудовище – погибало, не в силах дождаться девушки, которая обещала вернуться, которая не сумела сдержать обещания из-за зависти и подлости её сестёр. Канае думалось, что если она ляжет прямо здесь, не в силах поднять головы, то, прямо как то чудовище, обратится в ещё один холм, точно такой же, как тот, что она перепрыгнула, когда бежала сюда. Котонами почувствовала, как её потянули вверх, но она не сопротивлялась и встала бы сама, если бы могла. Чужие руки увлекли её в сторону парка, принуждая вернуться той же дорогой, которой она пришла, но ноги не слушались актрису, и брюнетка снова просто села на землю, благодаря тем же рукам, смягчившим её падение. - Так дело не пойдёт. Всё тот же встревоженный женский голос. - Подумайте над альтернативой успокоительного. – И этот был ей знаком. - Да, Глеб предупреждал, что Канае не станет пить… Глеб. Это он. Тот, кто только что, нет, всегда умел уберечь её от неё самой, поборов кого-то жадного и потустороннего внутри себя. Канае. Это она. Та, кто возжелала переменить каждую из своих реалий: работу, окружение, цели и стремления, чувствуя, что готова оставить всё это, лишь бы не потерять его. Брюнетка подняла голову, смотря снизу вверх на возвышающуюся над ней пару. Киара и Морен-сан. Настоящие и осязаемые. А вовсе не незнакомцы. Котонами моргнула несколько раз, и, заметив, что взгляд синеглазой актрисы прояснился, глава безопасности президента протянул ей руку, помогая встать на ноги. - Канае? – С особой осторожностью позвала Сесса, желая удостовериться, что брюнетка снова с ними, а не в своих мрачных измерениях. Котонами слабо коснулась плеча Киары, кое-как сумев выдавить вялую улыбку, которая даже таковой не являлась. Скорее болезненной гримасой. - Нам нужно вернуться в отель, - тихо напомнила блондинка, - тебе не мешало бы отдохнуть. И… я пойму, если ты не сможешь завтра вернуться к съёмкам. Актриса вздохнула и провела рукой по лицу, точно всё ещё пыталась сбросить какое-то наваждение. - Смогу, - глухо отозвалась Канае, её голос напоминал шуршание осенней листвы, девушка посмотрела на Морена, зорко следившего за её движениями, явно не доверявшего браваде юной актрисы, - давайте вернёмся. Сесса протянула Котонами слетевшую с неё чёрную бейсболку, и та молча надела кепку, потянув козырёк ниже. Они возвращались в полной тишине. Канае заговорила, только когда прощалась с высоким брюнетом у своего номера. Едва за актрисой закрылась дверь, Киара устало привалилась к ней плечом. - Благодарю вас, - пробормотала Сесса, зная, что сероглазый японец сейчас покинет их следом за Глебом и Куросаки, чтобы вернуться к своим основным обязанностям. Блондинка покосилась на дверь, за которой скрылась Котонами, понимая, что нужно войти и поговорить. Как бы трудно это ни было. - Канае мне за это спасибо не скажет, - себе под нос произнесла Киара, покачав головой, представив себя на месте актрисы, догадываясь, какую истерику закатила бы сама, если бы её сейчас вот таким вот образом вынудили попрощаться с Ё. - Слова о том, что всё это делается для её блага, не помогут. – Невозмутимо согласился Сэдэо и продолжил. – Напомните, что всё это временно. Хотя бы. Глава службы безопасности президента поклонился и бесшумно растворился во тьме пустого коридора. Проводив его взглядом, Сесса вздохнула и тихонько постучала, хотя знала, что Котонами точно ещё не спит. - Заходи, - негромко позвала её брюнетка, и Киара толкнула дверь, замечая актрису на широком подоконнике. Канае сняла бейсболку и теперь сидела в куртке и джинсах. Сессе хотелось принести ей ещё плед и укутать в него, несмотря на то, что в комнате было достаточно тепло, такой холодной казалась атмосфера, царившая в номере отеля. - Зажечь свет? – Поинтересовалась блондинка, подходя ближе, и Котонами покачала головой. – Будешь сидеть в темноте? - Я скоро лягу, - отозвалась брюнетка, - ты можешь возвращаться к себе, я не собираюсь вытворять что-то безумное или сбегать. - Я и не думала, что ты хочешь сделать нечто подобное, - призналась Сесса, - просто решила, что может понадобиться компания. Скажи, если навязываюсь. Канае придвинулась ближе к окну, тем самым освободив немного места для Киары, и та забралась на подоконник, свесив ноги вниз. - Я знаю, что всё это было ради безопасности. – Произнесла Котонами, будто слышала их негромкий разговор с Мореном за её дверью. – И я благодарна. Буду. Только завтра, ладно? Завтра я искренне поблагодарю тебя, и Куросаки-сана, Морена-сана, Такараду-сана, а сегодня… можно я оставлю всё, как есть? Сесса повернула голову, чтобы поймать потускневший взгляд сапфировых глаз. В глазах самой Киары забрезжила боль, которую Канае Котонами старалась подавить, заморозить. - Хорошо, - просто согласилась блондинка. Они обе замолчали, задумавшись каждая о своём. Киара ждала звонка или сообщения от Ё, он должен был связаться с ней после того, как Глеб улетит. Она вспоминала их телефонный разговор, встревоживший её, при котором помимо Куросаки и Глеба присутствовал Морен. Ради двух минут с Канае Ленсон рисковал опоздать на самолёт, потратив время на поездку до парка и обратно. Возвращаясь в аэропорт, он должен был ехать со скоростью, превышающей все адекватные ограничения. Девушка знала, что кузена скоростью не напугать, но не могла не волноваться. И всё равно согласилась провернуть всё это вместе с Глебом, своим парнем и человеком, работающим на президента. Канае думала о том, что в предыдущие разы прощалась с Ленсоном на расстоянии. В первый раз это был телефонный разговор, как приговор, потом их незабываемая встреча в его квартире, которую прощальной язык не поворачивался назвать, а следом последнее расставание, которое она пропустила, пока спала, накаченная обезболивающими. Кажется, что провидение берегло её. Потому что отпускать его было невыносимо. Как отрывать куски собственной кожи. Как добровольно отказываться от фрагментов памяти – их общих моментов, когда они могли быть рядом. Именно поэтому он больше не собирался приезжать. И ей хотелось бы порадоваться такому уверенному решению Ленсона, который в очередной раз смог быть категоричным. Ради неё. Ради сохранения её работы и жизни актрисы. Вот только в её голове, будто в насмешку, звучал голос Глеба, угрожающий увезти её. Вся беда была в том, что для неё те слова угрозой вовсе не звучали – её колыбелью, её пристанищем, её храмом была его зима, этот ледяной космос, его обитель. То яростное обещание, что он заберёт её, если она не успокоится, на самом деле взволновало Канае. Она не сомневалась, что он его сдержит, и охотно пошла бы сама. Ведь то был не кто-то, но её невозмутимый Глеб, который снимал свою жуткую броню только с ней. Но Глеб… позволил ей решать самой. Как и всегда. И это… пересекало любые – напрочь все – пределы обычных чувств, примитивных желаний. Это уже была сверхлюбовь, безмерность, когда не за что-то и не вопреки, а просто… только так возможно. Только так. Канае обняла себя руками, впервые ощутив озноб за этот вечер, всё же за окном был не май, и почувствовала что-то в левом кармане. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что могла туда положить и, главное, когда. И сдалась, потому что не брала куртку в руки до самой ночи, а после у неё не было времени, чтобы суметь что-то убрать в карман. И брюнетка поспешно сунула руку, нащупав… коробочку. Совсем небольшую и, по ощущениям, плоской прямоугольной формы. Она совершенно точно не клала туда вот таких коробок. И никаких других. Ни сегодня, никогда. Заметив стремительные и взволнованные движения Котонами, Киара повернулась к девушке всем корпусом, смотря, как темноволосая актриса извлекает на свет небольшую упаковку… Нет, коробочку. Вытянутую и плоскую, по размеру чуть меньше ладони. Белого цвета. С каким-то рисунком. Нет, всё-таки упаковку. И, похоже, каких-то конфет. Канае взяла незнакомую ей вещь двумя руками, повернув так, что и Сесса сумела рассмотреть нарисованные на белом узорчатом фоне тёмно-красные сочные ягоды с маленькими зелёными листочками. Ниже алым шрифтом было что-то написано на… уже знакомом языке. Вот только Котонами не знала этих слов. Она беспомощно подняла взгляд на Киару, и её синие глаза заблестели от влаги. Но прежде, чем блондинка успела что-то произнести, актриса спрыгнула с подоконника, подбежав к столику и схватив мобильный телефон. Сесса с интересом наблюдала за суетливыми движениями Котонами, когда та что-то набрала в мобильнике, а затем нахмурилась, читая. - Это какая-то ягода. – Наконец, произнесла Канае, всё ещё пробегая глазами по дисплею телефона. – А, поняла. Клюква. Брюнетка вернулась к окну, уткнувшись в мобильный, и забралась на подоконник рядом с Киарой. Они обе вновь посмотрели на коробочку. - Похоже, это какие-то сладости. – Пробормотала темноволосая актриса. - Я не настолько сильна в русском, как Глеб, - с досадным вздохом призналась Сесса и вдруг застыла, а затем медленно, недоверчиво повернулась к Котонами, - подожди… подожди-ка… а как ты?... - Здесь написано, - Канае задумчиво провела розовым ноготком по алым буквам, - вот это слово. Клюква в… в… сахар… в сахаре? В чём-то сахарном, наверное? Актриса перевела взгляд на замершую с открытым ртом Киару и не сразу догадалась, чем вызван шок кузины её режиссёра. И только спустя мгновение поняла. Ох. Да. Ну, да. Сесса закрыла рот ладошкой, потому что закрыть его самостоятельно, двинув челюстью, не представлялось возможным ввиду нереального изумления. - Боже. – Выдохнула Киара, не в силах промолчать. – Боже-Боже-Боже. Ты… Ты что, учишь?.. А… А Глеб… знает?.. - Да – на первый вопрос, - опустив голову так низко, что чёрные волосы завесили часть лица, отозвалась брюнетка, - и нет – на второй. - Разумеется, нет. Ну да, конечно. Если бы знал, то… Сесса буквально поймала себя за язык, вовремя оттормозившись. Фух. Ей подумалось, что если бы Ленсон узнал об этом, то вместо коробочки со сладостями Канае нашла бы в своём кармане совершенно другую коробочку. Ведь это же… Как же сильно?.. Ей нужно было взять себя в руки от охватившего её волнения. Эти двое. - Елизавета знает. – Немного помолчав, призналась Котонами, и Киара кивнула, а потом резко вскинула голову. - ЧЕГО?.. А… Ты… знакома с бабулей? – Высота её голоса росла с каждым звуком, и под конец Сесса едва не пискнула. – Как?.. Когда?.. - Так вышло, - кивнула брюнетка, в принципе, понимая, что удивление Ки объяснимо и даже ожидаемо, - Глебу я не говорила, но, может… это сделала Елизавета. В воображении Канае могучий Лори Такарада запрокидывал голову и громко хохотал. Ага, да, Элизабет, кто же ещё. Пока Киара приходила в себя от последних новостей, Котонами открыла упаковку и высыпала на ладошку несколько белоснежных шариков. Актриса заворожено смотрела на блестящие сладости, будто скатанные из обжигающе-ледяного снега. Взяла один и забросила в рот. Чуть хрустящая оболочка из сахарной пудры оказалась неимоверно сладкой и словно немного холодила язык, скорее это было самовнушением, но оно никак не портило вкуса, даже наоборот. Раскусив сладкий шарик, Канае почувствовала на языке освежающий сок кислой ягоды, и этот контраст настолько приятно удивил её, что девушка заулыбалась, наслаждаясь незнакомым лакомством. Актриса тут же взяла следующий. - Боги, - простонала Котонами с полным ртом, облизываясь, - это просто обалдеть, как вкусно… Брюнетка протянула Киаре ладонь, предлагая угоститься ягодой. И спустя пару секунд на подоконнике погруженного во тьму отельного номера сидели уже две охающие девушки. Разделившие тот момент. Печаль, горечь, сладость и кислоту. ~ ________________________________________________________________________________________________ ________________________________________________________________________________________________ __________________________________________________________________я люблю тебя___________________ ________________________________________________________________________________________________ ________________________________________________________________________________________________ ________________________________________________________________________________________________ И всё. Казалось бы, слова были простейшими, знакомыми. Казалось бы, она должна была привыкнуть к ним. К свету, пронизывающему её лёгкими невесомыми струнами. Казалось бы… Кёко рвано вдохнула, не в силах оторвать взгляда от открытки. Слова были написаны ручкой, летящим каллиграфическим почерком. Раньше девушка как-то не задумывалась над этим, но этот почерк подходил ему. Элегантный, уверенный. - Спасибо, - Могами подняла взгляд на Яширо-сана, передавшего ей открытку. - Не за что, - улыбался молодой мужчина и достал из-за спины невероятный букет в виде корзинки, снова лишив девушку дара речи, - и ещё вот это. Кёко бережно приняла цветы из рук мужчины и ахнула. В корзинке кто-то сидел. Из больших белых и подкрашенных голубым пионовидных роз был сотворён… кот. Голубой улыбающийся кот с красным носиком и самым настоящим бубенчиком на шее. - Это же… Дораэмон, - пролепетала девушка, переводя на Юкихито взгляд, полный переживаний и чувств. - Уж прости меня, Кёко-чан, - смущённо признался мужчина, - но я отговорил его. Он хотел заказать букет такого же размера, как та игрушка. У брюнетки глаза полезли на лоб. - Но, как видишь, голос разума всё же достучался до нашего с тобой… Дораэмона. Могами тепло рассмеялась. Да, Рен бывал похож на кота. Не инопланетного, конечно, а вполне себе земного. Когда она гладила его по голове, запуская пальчики в тёмные густые локоны, девушке казалось, что она действительно слышит довольное мурчание. - Спасибо, Яширо-сан, что объясняете ему всё это. – Мягкий румянец оставил на щеках девушки лёгкие отметины. Юкихито передал ей открытку и цветы несколько дней назад, но Кёко до сих пор была под впечатлением. Однако девушке следовало отложить свои сердечные думы и вернуться в съёмочный павильон. Невольно Могами думала о своих предыдущих съёмках здесь. Сцена не казалась ей пустяковой, но девушка и не думала, что с ней возникнут трудности. По сценарию Шинджи признавался, что чувствует влечение к Аюми, но девушка просила дать ей время для ответа. Её семья была на грани банкротства, и, скорее всего, отец был бы рад любому спасению, ведь Вада-сан был богат, но не имел никакого титула. И средства, которыми он располагал, были весьма сомнительны. И заметив её сомнения, Шинджи бросил ей злые слова о голубой крови аристократов. Задетая за живое, Аюми схватила нож и порезала себе ладонь. Могами должна была зажать тупое лезвие в руке вместе с капсулками искусственной крови, порез позже нарисовали бы гримёры. Но буквально после первой репетиции этой сцены она поняла, что погрязнет в дублях. Игараши снова был недоволен. Всем. Неправдоподобностью сцены, неспособностью современных актрис на решительные действия. Был недоволен, будто забыл, как режиссёр наказывал их за неспособность сработаться. Кёко не реагировала. Пока Кирияма-сан сухо не предложил: - Могами-сан, сыграйте так, как если бы вы по-настоящему резали руку. – И кивнул на тупой реквизитный нож. Кёко взяла настоящий. Попросила салфетку и, протерев его, резанула по широко раскрытой ладони. Впечатлив не только Юдая, но и режиссёра, когда из раны хлынула самая настоящая алая кровь. Девушка видела, как побледнел Игараши, и как режиссёр, обернувшись, велел своей помощнице Линде позвать медработника. Чего они ожидали? Что польётся голубая? Как Шинджи поступал с Аюми? Она была актрисой, а не марионеткой. На ладони остался шрам. Но Юдай волшебным образом вдруг успокоился, а режиссёр перестал слушать его требовательные «предложения» по улучшению фильма, сообщив, что в итоговый вариант пойдут кадры с тем моментом, когда она режет руку по-настоящему. Могами удивилась, что операторы успели снять, но, как выяснилось позже, они были настолько ошеломлены, что просто забыли выключить оборудование. Игараши покосился на её перевязанную ладонь, когда увидел сегодня на съёмках, но не проронил ни слова. Она портила кожу не для того, чтобы слушать потом его извинения. Кёко наглядно продемонстрировала и высокомерному актёру, и подозрительному режиссёру, что её нужно воспринимать всерьёз, как и других современных актрис и не принижать их, не рассказывать им в лицо, что они могут сделать, а что нет. Могами ни на мгновение больше не забывала о поцелуе в сценарии, о страсти, которую приказал сыграть режиссёр, о том, что она не сделала. Но брюнетка не собиралась сдаваться и в этом вопросе. Кёко не верила, что в её ситуации не было выхода. Девушка ещё не подозревала, что буквально в это же время в кабинет Лори Такарады коротко постучался начальник его службы безопасности. Президент вскинул голову, оторвавшись от бумаг: - Сэдо. – Такарада приподнял брови, потому что парень должен был сейчас быть в другом месте, и его присутствие здесь говорило о многом. Морен не тратил время на слова, поклонившись и протянув боссу планшет: - Журнал появится на прилавках утром. Такарада быстро пробежался глазами по снимкам, предоставленными одним из «пауков» главы его службы безопасности. - Где сейчас Могами? – Лори решительно поднялся на ноги, вернув работнику планшет. - На съёмках. - Вытаскивайте её оттуда сейчас же. – Велел президент. - Кен, - Морен коснулся передатчика в своём ухе, - местоположение. Принято. Доставьте Могами-сан в LME. Без шума. Лори выдохнул, догадавшись, что Сэдэо сразу отправил своих ребят за Кёко, а сам направился к нему. - Как мы проглядели? Что пропустили? – Такарада постучал пальцем по планшету. - Это не певец. – Ответил брюнет. - Уверен? - Абсолютно. Лори нахмурился сильнее. - Час от часу не легче. Айк в тупике. Теперь ещё эта загадка. - Информацию для журнала предоставил не певец, - повторился Морен и добавил, - но это мог быть кто-то из его окружения. - Проверь. – Кивнул Лори, поняв, что его глава ждёт распоряжения, и тем самым дав своё согласие покопать инфу на певца и его агентство. - Так точно. – Поклонился парень и, выпрямившись, продолжил. – Я хотел бы взглянуть на результаты поисков Такуми. - Ребята Айка ходят по кругу, как бы ни рыли, всё время возвращаются к началу. – Лори подозвал Себастьяна, чтобы тот принёс отчёты, подготовленные службой охраны LME. Сэдэо взял документы и пробежался по ним взглядом. Казалось, что даже не вчитывался, но серые глаза смотрели внимательно, не пропуская ни малейшей детали. - Что скажешь? – Поинтересовался Лори, когда Морен закончил чтение. - Мне нужно поговорить с одним из ваших режиссёров. – Лаконично отозвался он. - Буквально минут тридцать назад со мной связался Куросаки, - в голосе президента слышалось удивление, - и теперь ты хочешь видеть некоего режиссёра. Два этих события как-то связаны? Ты ведь его имеешь в виду? Морен кивнул. И Такарада потёр лоб. - Он вот-вот должен подъехать. Вы могли поговорить раньше и без меня, когда… Кстати, всё получилось? – Спросил Лори, опустившись обратно в кресло. - Такарада-сан? – Сэдэо склонил голову, будто спрашивая, что его босс имел в виду. - Ой, можешь не разыгрывать передо мной святошу, - поморщился президент, - я в курсе, что вы решили провернуть с Глебом и Куросаки. Они встретились? - Да. – Просто ответил глава службы безопасности. - И даже не спросишь, кто тебя сдал? – Приподнял брови Лори. - Выясню. – От одного просто слова повеяло обещанием скорой расправы. - Не выгоняй его, когда найдёшь. – Такарада сказал «когда», а не «если», потому что ни мгновения не сомневался в своём главе безопасности. Возможно, Морен уже догадался, кто был докладчиком. Скорее всего, информация, поступающая от Сэдо подчинённым, ранжировалась, распределялась по разным уровням доступа к ней. Уже только по этому можно было определить лазутчика. – Я соблазнял его плюшками, парень не мог устоять. - Надеюсь, ему было вкусно. – Только и сказал Морен ровным голосом, но Лори мысленно договорил: «Потому что больше он есть не сможет». - Не жести, - попросил президент и обратился к Себастьяну, - пока ждём Куросаки, предупреди Рена. А то завтра я увижу его на своём пороге. Перед глазами Такарады стояли строчки из статьи, отправленного в печать журнала: «На кого шипеть теперь? Похоже, наша Токийская змея сгорала от ревности. Оказывается, её теперь уже бывший парень, знаменитый певец Фува Шо в прошлом, как утверждает наш инсайдер, встречался с её близкой подругой, Могами Кёко, юной актрисой из того же агентства, что и Котонами Канае. Как вы думаете, кто из подружек приглянулся ему больше?» И всё в таком роде. Лори представлял состояние Кёко, в котором её привезут сюда. Представлял состояние Цуруги, в котором он позвонит ему, если ближайшим рейсом не вылетит в Токио. Ещё нужно было как-то осторожно донести эту информацию до Котонами, чтобы она не сорвалась со съёмок, решив, что в этой статье есть и её вина. Час. От часу. Не легче. ~ Когда тёплые ручки Селин обвили его за шею, он был готов. Кей знал, зачем эта дизайнер с розовыми локонами позвала его. И позволил ей ещё несколько мгновений пребывать в неведении и, возможно, приятном предвкушении. Едва зелёная изгородь из подстриженных кустарниковых роз скрыла их от остальных гостей вечера, девушка пошла в наступление. Они шли рядом, поэтому ей не стоило никаких усилий повернуться к высокому шатену и обнять его за шею. Селин явно рассчитывала застать парня врасплох своим напором. Наверное, дальше по её плану она целовала его, и он, конечно же, не устояв, ответил бы на поцелуй. В реальности выражение на лице Мори осталось неизменным. Уже одно это должно было стать для девушки тревожным звоночком, её поступок должен был хотя бы удивить его, но парень спокойно смотрел на неё. А в следующее мгновение поймал её тонкие запястья и, освободив от цепких ручек свою шею, шагнул на Селин, вынуждая девушку попятиться и почувствовать спиной ствол какого-то дерева, сообщивший, что отступать было некуда. Кей наклонился, приблизив своё лицо к заалевшему лицу своей сотрудницы. Он был достаточно близко, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и чтобы его тёплое дыхание щекотало её губы. Селин приоткрыла их, не в силах совладать с собой, её сердце затрепетало. Со стороны они выглядели целующейся парочкой, и она хотела, чтобы так и было… - Кажется, я говорил тебе, сделать что-нибудь со своими чувствами. – Грубый низкий голос сейчас взволновал её совсем не в хорошем смысле. Желудок скрутило вовсе не от предвкушения, но от страха. Мори припоминал их давний разговор, когда самоуверенная Селин, привыкшая к поклонникам, заваливающим её приглашениями на ужин, призналась ему. Она знала, что будет непросто. Что будет сложно добиться взаимности такого непробиваемого парня, как Кей. Но верила, что у неё-то получится. Реальность отвесила ей неслабую оплеуху. Отказ Мори не ударил бы её так сильно, как то, что высокий шатен сообщил ей на её признание. Селин помнила их разговор слово в слово. - Вы мне нравитесь! – Воскликнула девушка, вцепившись руками в планшет, вынудив молодого человека, собиравшегося покинуть комнату для планёрок, затормозить. Она подгадала, чтобы остаться с ним наедине, задержавшись тем вечером дольше остальных. И решилась. Привлекательный парень – её босс – неторопливо закрыл дверь, открытую им самим же секундой раньше, тем самым избавив их от ненужных ушей, повернулся, смотря ей в глаза. Эти его действия породили в душе девушки лучик надежды и подтолкнули продолжить: - Знаю, как неожиданно это может звучать для вас, но вы мне нравитесь. Её щёки пылали, но взгляд был уверенным. - Очень жаль, Селин. – Ответил Мори, и в его голосе девушка услышала такую неподдельную досаду, что совершенно растерялась, да, она не рассчитывала на мгновенную взаимность, но досада? – Тебе придётся избавиться от этой симпатии, или придумать, как справиться с ней, если ты планируешь работать здесь. Она открыла рот в изумлении, но прежде, чем успела что-то произнести, Кей добавил: - Иначе мы пойдём разными дорогами, и мне придётся составить для тебя рекомендательное письмо. Работа в «Nero zone» была не той вещью, чем девушка могла разбрасываться. С тех самых пор она старательно скрывала свои чувства перед начальником, кусая от зависти ногти, когда самодовольная Айри Оно покидала его кабинет с победной ухмылкой. Она завидовала и Таэ, занимающей должность его правой руки, которой было позволено слишком многое, по мнению Селин. Например, помощница Кея могла брать его телефон и отвечать на входящие звонки. Пусть лишь в крайних случаях, но этого уже было достаточно – у неё была возможность покопаться в телефоне парня и разузнать о нём побольше. Один раз Селин видела, как Кей и Таэ на офисной кухне пили кофе. Тогда они разгребали последствия халатности недобросовестных партнёров, разорвавших сделку в последний момент, поэтому многим приходилось задерживаться допоздна, и Эм всегда был в их числе, уходя одним из последних. И общение шатена со своей помощницей отличалось от того, как он вёл себя с другими сотрудницами. Таэ, только что вернувшаяся из студии, сидела прямо на столике, скинув туфли на высоком каблуке, в одной руке держа кружку, а в другой – бумаги. Сидела при непосредственном начальстве. В то время как Кей сооружал для неё сендвич. Селин знала, что Мори не был затворником, ей было даже известно о некоторых девушках молодого шатена, замеченных с ним на официальных мероприятиях. Среди его подружек побывали первые красавицы шоубиза: Ариэль, входившая в топ-5 востребованных моделей Японии, Джури – участница популярного гёрлз-бенда, ушедшая в соло, Мина Асакава, являвшаяся дочкой известного продюсера. И это не считая Айри, богатую наследницу, возглавляющую «Dame», с которой Кей дружил едва ли не с пелёнок. Любую из этих представительниц прекрасного пола язык не поворачивался назвать кроткой, за их улыбками скрывались слишком острые зубки. С самооценкой у Селин не было проблем, но ей было не тягаться с девушками, выбравшими себе образ «краш-гёрл». Очевидно, Мори можно было заинтересовать только так. И она решилась на последний шаг – соблазнение. И лучше бы подумала об этом несколько раз, потому что происходившему в саду теперь больше подходило слово «устрашение». И той, у кого дрожали от страха губы, была именно она. - Я был бы признателен, если бы впредь ты держала свои конечности при себе, - пророкотал Кей, он уже отпустил её запястья, но кожа девушки всё ещё чувствовала прикосновение его сильных рук, - если завтра на своём столе не увижу заявления, мы расстанемся без твоих рекомендаций. Он отстранился, позволив девушке, наконец, сделать вдох. Она смотрела на него с нескрываемым шоком, недоверием и уже начинающим проклёвываться негодованием, а ведь совсем недавно собиралась его целовать. Но он не собирался терять хорошего работника только потому, что взрослая девушка не могла разобраться в своих мнимых чувствах. Оставив Селин подумать над своим поведением, Кей покинул сад. Молодой человек не сомневался, что девушка сделает правильные выводы, и завтра утром он увидит хмурое выражение на лице своего дизайнера, вызванное осознанием того, что вот такой он, настоящий, её совершенно не привлекал. Мори направился ко входу в здание, собираясь миновать беседку, где пары танцевали под… очень странную песню, мелодия звучала плавно, но вот лирика… «Просто представь, каково было бы тебе, если бы каждый постоянно смеялся над тобой? А ведь они думают: то, что ты делаешь со мной – нормально». Юноша притормозил, заинтересованный выбором ди-джея, поставившим на вечеринке подобный трек для медленного танца, но взгляд Мори нашёл другую странность – его помощницу, застывшую недалеко от беседки каменным изваянием. Таэ стояла так, будто нечто ошеломляющее настигло её в самой середине движения – высокая брюнетка держала мобильник у щеки, будто не успела донести до уха. Кей проследил за её взглядом и понял, что же так заинтересовало девушку. У самого края беседки танцевали Акира и Мимори, однако создавалось ощущение, что фотограф обнимал манекен, а не живую девушку. Ладони юной актрисы, сжатые в кулаки до такой степени, что побелели костяшки пальцев, прижимались к груди Танабэ, будто ранее пытались его оттолкнуть, но почему-то замерли. Как и вся Мимори. Она смотрела на фотографа, почти не моргая. Кей вернул свой собственный взгляд на Таэ. Весь облик девушки говорил о том, что эта картинка застала её врасплох, но в карих глазах брюнетки он не прочитал удивления. Словно она догадывалась о чём-то подобном. Таэ посмотрела на Кея, и этот взгляд стал недостающим пазлом головоломки. «Хочу понять, чего добивается Акира, и почему Мимори приняла его предложение. Полагаешь, она могла им увлечься? А он?» – Эти вопросы девушка задавала ещё на той пляжной вечеринке. «Увлечение – слишком ненадёжное чувство. Чего ты страшишься?» – Спрашивал он сам. Таэ тогда понадеялась, что ошибается. Но… нет. И не зря беспокоилась об Акире, демонстрирующем слишком уж навязчивое поведение рядом с Мимори, он явно хотел привлечь внимание своей бывшей псевдодевушки. Ответы на их вопросы задержались непозволительно долго, зато вопрос Кея по поводу песни, посвящённой борьбе с издевательствами, но выбранной в качестве мелодии для медленного танца на праздничной вечеринке, отпадал сам собой. У этого общества было какое-то исковерканное мировоззрение. - Как он мог? – Негромко спросила Таэ, не глядя на Мори. Потому что тогда высокий шатен с внимательными охристыми глазами и пытливым умом разгадал бы её чувства. «Ты пожалеешь», - сказал он ей однажды. Ты пожалеешь. Она сожалела. Что позволила Акире втянуть себя в ту гадкую грязную лужу обмана и притворства. Согласившись тогда, девушка, видимо, оставила ему надежду, что между ними ещё что-то может быть. Иного объяснения его сегодняшнему поступку Таэ не находила. А видя остекленевший взгляд Мимори, чувствовала себя ещё отвратительнее. Она ведь не призналась юной актрисе в том, что Танабэ был её как бы «парнем». Только собиралась признаться. У Мимори хватило духу это сделать, рассказать о поступке, после которого сожаление навсегда поселилось в её душе, а вот она не успела. - Я должна остановить его, - произнесла Таэ, сделав шаг в сторону пары, чьи покачивания на месте уже было сложно назвать танцем, - пока он не унизил её на глазах у всех. Акира был способен на это, у неё не осталось иллюзий на его счёт. Ведь он использовал постороннюю девушку, чтобы добиться её внимания. Таэ не знала, на что Танабэ отважится, дойдёт ли до публичных поцелуев или… но всем сердцем желала это прекратить. - Он что-то знает, - вдруг произнёс Кей своим низким голосом, и его помощница уставилась на молодого человека. Мори пристально смотрел на объятия Танабэ и Мимори. - Ты имеешь в виду, что-то знает о её прошлом? – Просипела высокая брюнетка и получила утвердительный кивок. Таэ резко вернула взгляд на беседку. - Он поэтому выбрал её, - выдохнула девушка, догадавшись, о чём говорил Кей, - она… поняла? И по ожесточившемуся взгляду парня разобралась в происходившем в беседке хаосе. Мимори считала, что заслуживала этого. Каково же ей было сейчас? Раздавшийся рядом хрип привлёк их внимание, и, обернувшись, они увидели искажённое мукой и яростью лицо Мэй. - О, нет-нет, - Таэ успела поймать девушку-визажиста в последний момент, ухватив ту под локоть, - Мэй-чан, не нужно этого делать. Высокая брюнетка старалась, чтобы её голос звучал убедительно, но вряд ли ослеплённая злостью и ревностью девушка слушала. - Вызови ей такси, - велел Мори, и когда Таэ посмотрела на него, кивнул куда-то в сторону. Девушка повернулась вовремя, чтобы увидеть, как Мимори буквально рванула прочь от беседки, сумев вырваться от Акиры. Стеклянный взгляд, застывшее выражение на хорошеньком личике и неестественная бледность – вот, что успела заметить Таэ. - Она не должна была, - прорыдала Мэй сквозь зубы, - я просила её уйти, просила держаться от него подальше… Высокая брюнетка беспомощно посмотрела на Мори, разрываемая эмоциями и желаниями. - Такси, - напомнил шатен, - сосредоточься на Мэйлин. Сад расположился на достаточном от беседки расстоянии, музыка звучала в отдалении, и по тихому разговору молодой человек безошибочно нашёл место, до которого успела добежать Мимори. - Как насчёт поцелуя? – Нахально предложил довольный мужской голос. - Если поцелую, вы оставите меня одну? – Усталость пропитала каждую букву. Мимори хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Чтобы он уже сделал то, что хотел и исчез. Она больше не могла этого выносить. - Убери от девушки руки, и я не трону тебя. – Раздался где-то над ними грубый бас, и темноволосая актриса тотчас узнала голос Кея. Сердце стукнулось, напомнив о чувствах, но девушка ни на минуту не забывала о яде, циркулирующем по её организму. - Ты ещё кто? Ты его знаешь? – Мужчина повернулся к брюнетке. Та вскинула на высокого юношу потерянный взгляд. Кей прошёлся по девушке внимательным взглядом. Она странно сидела, вытянув ноги, уронив руки по бокам и не двигаясь, словно парализованная. И он понял, что так неприятно покалывало у него под ложечкой. Мимори была похожа на сломанную куклу. - Сомнительно, что вы знакомы. – Усмехнулся незнакомец. - Она моя девушка, мы поссорились. – Бесстрастно отозвался Мори, не отводя от брюнетки пристального взгляда, будто говорил только с ней. – А вот и мы. И мне снова приходится спасать твой зад. Мимори смотрела на парня, и в её стеклянных глазах что-то шевельнулось. Словно Кей назвал пароль. - Почему ты так долго? – Устало прошелестела она на выдохе, разгадав его уловку, он повторял тот самый диалог, состоявшийся при их первой встрече. - Как только не смотрю на тебя дольше двух минут, ты умудряешься попасть в неприятности. - Ты не любишь, когда я говорю, что у меня были причины. - Наверное, потому что отстойнее твоих причин я ещё не слышал. - Ты поверишь, если скажу, что сама устала от них? Он верил. Видел перед собой сломленную девушку. - Ты же не ждёшь, что мы станем целоваться, чтобы доказать тебе, что мы пара. – Мори повернулся ко всё ещё мнущемуся рядом с ними незнакомцу, испытывающему своё везение. - Честно говоря, хотелось бы, - неуверенно пробормотал мужчина, с опаской покосившись на высокого шатена, - мне как-то не нравится оставлять девушку в таком состоянии в компании того, с кем она от страха едва может говорить. Ты из тех парней, кто запугивает своих подружек? - Похоже, я оказал тебе услугу. – Кей вернул свой взгляд брюнетке. – Смотри, этот неудавшийся насильник теперь готов защищать тебя от меня, когда всего пару минут назад помышлял о весьма сомнительных поступках. - Я бы попросил!.. – Почти правдоподобно возмутился наглец. – Это был бы всего лишь поцелуй. И она ведь… была совсем не против. Насилие? Я не заставляю женщин желать меня, обычно они делают это сами. Эй, малышка, признайся своему бойфренду, что согласилась поцеловать меня. - Вас бы не остановил мой отказ. – Прошелестела Мимори, взгляд Кея касался её глаз, но чувствовался болезненным сверлом где-то под рёбрами. - Вот же маленькая… Вы поссорились, и ты решила, что поцелуй со мной вызовет его ревность, да? Девушка, наконец, посмотрела на незнакомца. - Да, - просто сказала она, но от её голоса – покалеченного, уничтоженного – Кей поджал свои губы, - я не знала, что он придёт сюда, но да. Я просто хотела, чтобы вы оставили меня в покое, но да. Всё равно никто не поверит в обратное. Она это понимала, как никогда раньше. Кей посмотрел на незнакомца и кивнул ему головой в сторону выхода из сада, как бы говоря «вали», и тот решил, что ему лучше оказаться подальше отсюда. - Спасибо. Теперь всё в порядке. – Измученно произнесла Мимори, всё ещё напоминая собой неподвижную куклу. - Ты полагала, что после этих слов я уйду? - Мне жаль, что тебе пришлось назваться моим парнем. - Почему ты согласилась на поцелуй? - Чтобы он ушёл. - Он мог захотеть большего. - Вполне. - Самоистязание во имя спасения? Никогда. О, как безжалостны были его последние слова. Мимори сама не до конца понимала, что издевалась над собой сама, полагая, что заслужила всё презрение мира, что издевательств других недостаточно. И только когда этот высокий парень произнёс их вслух, вся боль разом обрушилась на неё. Потому что она слабая, беспомощная. Потому что мир иллюзий был отвратительным, но реальность оказалась самым жестоким и кровожадным монстром, и она не видела выхода, не видела спасения. - Я исчезну, Кей, - прошелестела девушка, будто давая ему обещание, - отработаю контракт и уйду. Я больше не могу выносить сама себя. Я устала винить других. Больше не хочу такой жизни. Да, он видел, что не хотела. Но у него тоже теперь были желания. Странные, необъяснимые и… связанные с этой девушкой. И одним из них, пока что самым яростным, было то, чтобы она оставалась в этом мире, чтобы не исчезала. - Лучше пообещай, что не проиграешь. – Мори присел на корточки перед Мимори, заглянув в её потухшие глаза. – Не проиграешь этому миру. И, протянув к ней руки, помог подняться, поставил на ноги, позволил ухватиться за себя. ~ На обратном пути Ё докурил оставшуюся половину пачки, начатую ещё с Глебом по дороге в аэропорт. Только сейчас, после телефонного разговора с Реном, ему удалось сложить оставшиеся кусочки, чтобы лицезреть целостную картину, но увидеть совершенно белый пазл. И он начал заново. Начало съёмок «Скарлет», тот якобы невинный жест в виде алкогольного коктейля. Потом тишина. Подозрительная. Она должна была его насторожить. Те яростные взгляды в спину Могами в последний день съёмок клипа, и те, которые он не замечал до этого. Теперь японец не сомневался, что они были. Разговор с Кёко уже на вечеринке несколько дней назад: - Игараши Юдай, - ответила Могами на вопрос о том, кто её коллега по съёмкам, из-за которого под глазами милой очаровательной девушки нарисовались тени, - я не верила в существование энергетических вампиров, но он – живое тому подтверждение. Вспомнил свой ответ: - Юдай? Игараши – его псевдоним, а настоящая фамилия Хираи, никак не Дракула. Ё сжал зубы. Ему бы прислушаться к тому, что говорила девушка, задуматься над своим ответом, но он хотел поднять ей настроение, развеселить, ведь у него это всегда получалось лучше, чем изображать из себя детектива. И теперь мог опоздать. Он бы себе этого не простил. Поэтому попытался вспомнить, с чего всё началось. Самое начало. ~ Токио. 4 года назад - Я пас. – Застонал Куросаки. – Рен, я не хочу. Он раздражённо передёрнул плечами, бросив взгляд на друга, сидевшего напротив. - Это не имеет значения. – Пожал плечами тот. – Лори вообще-то не спрашивал. - А ты чего молчишь? – Ё посмотрел на второго «товарища по несчастью», подпиравшего стену у окна в гримёрке Цуруги. - У нас всё равно не было выбора. – Ответил Ямаки Сота, являвшийся знаменитым сейю. Куросаки расстроено откинулся на спинку дивана. - Там скучно, - протянул он. - Закажешь Jack Daniel’s. – Парировал Цуруга. - Они играют эту классическую музыку. - Пригласишь очередную даму сердца на танец, - посоветовал Сота. Режиссёр просверлил Ямаки недовольным взглядом. - Ты капризничаешь, как ребёнок. – Прокомментировал Рен. - От ребёнка слышу. – Пробубнил в ответ Куросаки. Цуруга и правда был самым юным в их компании, но зачастую оказывалось, что по-детски себя вели как раз Ё и Ямаки. - Спорим, он не хочет идти туда из-за Нацуми? – Сота знал, как зацепить японского режиссёра. Ё бросил на друзей испепеляющие взгляды. - Любой другой на твоём месте уже был бы на седьмом небе от счастья, что такая девушка обратила на него внимание. – Подначивал Ямаки. - Прикалываться закончили, - процедил Ё. - Слишком инициативная? – Скорчил гримасу Рен. – Я думал, тебе такие нравятся. Ну, чтоб раскрепощённые. - Ё, это просто очередной благотворительный вечер. Ты сможешь уехать в любое время. - Чтобы великий дамский угодник Куросаки бегал от девушек? – Усмехнулся Цуруга. - Да, Рен, - вдруг протянул режиссёр, - я же пару дней назад брал твою машинку… Цуруга изменился в лице. Пару дней назад он только забрал ту из салона. А Ё выклянчил её покататься буквально вчера. - Что с ней? - Ты только не волнуйся… - Куросаки, твою мать. - Знаешь… - Ё выдержал драматичную паузу для накала, а потом заявил, - в ней классно клеить девчонок! Цуруга шумно выдохнул, Ямаки задорно рассмеялся. - А ты о чём подумал? – Невинно хлопая глазками, поинтересовался Ё. - О твоей первой и последней поездке на моей машине, - фыркнул Рен. - Ты слишком бурно реагируешь на безобидные шутки, - не поверил своим ушам брюнет. - Потеряйся. - И пойду, - Куросаки поднялся на ноги. – С вами, конечно, весело. Но дама сама себя на вечер не найдёт! Я ж не вы. - Позвони Нацуми, делов-то, - всё ещё злился Рен. - Такой смешной, - Ё толкнул Соту локтём, кивая на Цуругу, - думаешь, я один у неё на прицеле? - Ты о чём? - Вы, друзья мои, чересчур уж беспечны. - Что? – Напряглись парни. - А я не сказал вам? Она как-то спрашивала, не встречаетесь ли вы с кем-нибудь на данный момент. - Ё, ты же не… - Начал Ямаки. - Ну, что вы! Я не эгоист, ради друзей готов на любые жертвы! Выложил всё, как на духу! Я объяснил ей, что на данном этапе своей безоблачной жизни вы, два моих сердечных товарища, свободны аки птицы в небесах! Сообщив это, Куросаки стартанул с такой скоростью, что любой спринтер позавидовал бы. - Я убью его! – Крикнул Сота, бросаясь следом. - Сначала я. – Прохрипел Цуруга, почти догоняя друга. - Ребят, вы чего! – Хохотал на бегу Ё. – Такая девушка!.. Любой был бы рад!.. Куросаки выскочил в коридор, направляясь к лифтам, когда Рен прыгнул на него сзади, сбив с ног и повалив на пол. - Слезь с меня! – Прохрипел режиссёр, всё ещё смеясь. – Кабан! - Куча мала! – Сообщил Ямаки перед тем, как прыгнуть на катающихся по полу Рена и Ё. - Раздавите! – Уже сипел Куросаки. - Что ещё ты там наплёл ей про нас? Какого лешего вы вообще об этом разговаривали? – Рычал Сота. - Да! Мог показать ей луну, рассказать про звёзды! Что ты ещё там девушкам плетёшь? – Поддакивал Цуруга. - Про своих одиноких друзей, конечно! – Не сдавался Ё. – Как вам одним холодно и боязно засыпать в своих дорогих люксовых апартаментах без… ай! Рен не выдержал и первым треснул режиссера. - Больно вообще-то! - Это за дело! - Я женат! Какое ещё одиноко?? – Проорал Ямаки, тоже врезав шутнику. - Да блин, вы поверили, что ли? Вот больше не о чем говорить, кроме как о вас. – Куросаки закатил глаза и попытался пнуть Цуругу. – Придурки. - Я лично прослежу за тем, что он будет сегодня говорить девушкам, - пригрозил Сота, поднимаясь на ноги. - Что с вашим чувством юмора сегодня? – Скорчился Ё. – Ты не испортишь мне тет-а-тет. - Ещё как испорчу. - А я помогу. – Добавил Рен. - Тогда я приду один, без дамы! Цуруга переглянулся с Ямаки, и они одновременно прыснули. - Спорим? - На твой Porsche. - Придумай что-нибудь пооригинальней. - Вы не охренели? Спорить на меня, когда я ещё здесь? – Казалось, Куросаки готов был топнуть ногой. Парни снова переглянулись, а потом продолжили. - Пойдёт на принцип. - Да не сможет он без подружки. - Проиграл, ты платишь. – Улыбаясь, подвёл итог Ямаки. - Этот гад всё-таки подставил меня. – Протянул Цуруга, но невольная улыбка всё равно растянула губы привлекательного актёра. Диалог состоялся, когда ребята лицезрели Куросаки… под руку с новой девушкой. - Где он достаёт их в такие короткие сроки? - Это уже мастерство заядлого Казановы. Заметив своих друзей, Ё подошёл к ним с неизменной усмешкой на лице. - Что, готов попрощаться со своим 911? – Улыбка японца была сродни оскалу Чеширского кота. - Такой довольный, что даже смотреть тошно. – Отозвался Рен, но поверженным он не выглядел. - Эй, заключив спор в моём присутствии, вы сами дали мне карты в руки! Я мог выбрать, кого из вас подставить. Всё честно. И ты, - Ё кивнул на Цуругу, - разозлил меня больше, поэтому сегодня побеждает Сота. Отдавай ему ключи. - Рен-кун меня обхитрил, - скривился Сота, - я дал маху, и он всего лишь заплатит за мой ужин. - Друг, - протянул Куросаки, негодующе глядя на Ямаки, - я его тебе на тарелочке преподнёс. Цуруга закатил глаза. - Надеюсь, ты не сказал леди, что она с тобой только из-за дурацкого спора? – Уточнил Сота, пригорюнившись от того, что уже мог бы быть счастливым обладателем серебристого спорткара. - Разумеется, сказал. Я ж отменный подлец. - Ты отменный придурок. Представь нас хотя бы. - Что, обрадовались, что это не Нацуми? Парни молча пообещали придушить друга. Ё обернулся к даме, которую оставил побеседовать с подругами, и жестом пригласил присоединиться к ним. - Позвольте представить мою очаровательную спутницу – восходящая звезда японского кинематографа Хираи Савако. А это Сота Ямаки и Цуруга Рен. Куросаки нарочно произнёс их имена короче, чем представление девушки, показывая друзьям, что всё ещё дуется за их спор. - Мне очень приятно познакомиться с вами, - произнесла красавица, поклонившись, и на её лице появилась обязательная улыбка, которой удостаивались все успешные и привлекательные молодые люди. Сейчас же перед ней стояли два потрясающих актёра, которым мечтали быть представленными все девушки от мала до велика. - Как и нам, поверьте, - галантности Ямаки было не занимать. Савако отметила это сразу. В отличие от его друга Куросаки. Ах, этот Куросаки. Этот парень точно был воспитан на западный манер. В его поведении, общении и обращениях чувствовалась какая-то странная свобода, которая невольно располагала к нему. Он не был беспардонным, может быть, чуть нахальным, но девушки таяли в его присутствии. Да к чему скрывать, она сама едва устояла на ногах, когда он сегодня улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и пригласил составить ему компанию. Она не колебалась ни секунды. Вообще Куросаки появился вовремя. Актёр, который ей в отцы годился, тоже приглашал стать его спутницей этим вечером. И девушка искала пути отступления, когда появился режиссёр. Этот молодой японец не был таким известным, как его звёздные друзья, но его слово уже имело немалый вес. Рен отошёл вместе с Ё, оставив Ямаки развлекать девушку разговором. - А если серьёзно? – Спросил Цуруга. – Не верю, что ты испугался встречи с Нацуми. - Этот старый хрен Горо домогался её. - Очередная дама в беде? Цуруге показалось, что в глазах друга промелькнуло что-то… похожее на горечь или… печаль? Что-то очень надсадное. Но, чтобы это ни было, Куросаки моргнул и произнёс: - Не иронизируй. Однажды и ты встретишь ту, за которую захочешь размазать этого извращенца по стене. - В пророки записался? - Такой молодой, а уже такой скептик. - Возраст не имеет к этому никакого отношения. - Конечно, не имеет. – Ё похлопал друга по руке. – Ни одна девушка не заслушивает подобного. - У тебя всегда такие чистые порывы, а все вокруг считают тебя ловеласом. - Нет, друг, не приписывай мне эти идеальные качества, которых у меня попросту нет. Не будь Савако милашкой – вот реально прошёл бы мимо. - Ну да, страшненьким ты не помогаешь, – кивнул Рен. - Не забывай об этом. – Хмыкнул Куросаки. Вот только… Ё помогал. Цуруга уже достаточно знал его, чтобы они могли вот так шутить друг с другом. Но ироничным во всём этом было то, что японец порой нарывался на неприятности. Так вышло с Нацуми. Юная модель не давала ему прохода только потому, что он как-то поймал её подругу, которая имела несчастье споткнуться на лестнице. И если бы не Ё, девушка просто-напросто разбила бы себе лицо или голову. Нацуми, видимо, впечатлил момент, когда Куросаки обернулся на вскрик и, подавшись вперёд, легко поймал её подругу. На самом деле в том падении не было ничего романтичного, но с тех самых пор Нацуми не давала ему прохода, забыв про все мыслимые и немыслимые приличия, настойчиво следовала за ним или же будто случайно встречала его на тех или иных мероприятиях, неистово добиваясь внимания. Вершиной стали её попадания в опасные ситуации. - Я думал, что поседею, - просипел как-то раз после очередной такой выходки Куросаки, залпом выпивая третий стакан виски и кивая Рену, чтобы тот наполнил его вновь, - реально стану седым в тридцать лет! Я уже представил, как записываюсь в салон и выбираю нужный мне оттенок. Нет-нет, только не угольно-чёрный. Давайте натуральный обсидиановый. Рен и Сота тогда не успевали наполнять его стакан, не перебивая друга. - Выезжаю с парковки, а она как сиганёт под машину! Я выскочил, говорю, что ты, мать твою, творишь… - Ты матерился при девушке? – Попытался сдвинуть брови Ямаки. - И это всё, что тебя беспокоит в данной ситуации? – Возмутился Куросаки, но, не дождавшись ответа, продолжил. – Думаю, она узнала сегодня много новых слов. Хорошо успел затормозить, а то до конца своих дней работал бы ей на лекарства. - Слушай, а как она появилась? Ты уверен, что не оказывал ей никаких знаков внимания? Ё покачал головой. После того случая Нацуми затаилась. Было немного странно, что она до сих пор не объявилась и на этом мероприятии. - …тогда вам придётся сопровождать меня весь оставшийся вечер, Ямаки-сан. – Кокетливо говорила Хираи, когда Рен и Ё вернулись к ним. - Ах, кажется, я ранен в самое сердце, - театрально схватился за грудь режиссёр. – Мой лучший друг и моя дама! - Да как вы смеете! – Раздался рядом гневный женский крик. Все присутствующие обернулись в его сторону, замечая, как темноволосая девушка схватила бокал шампанского и с размаху выплеснула его на невысокого парня в белом костюме. - Нацуми. – Пробормотал Ямаки себе под нос. - Дура! – Проревел обиженный парень, хватая девушку за кисть, в воздух взлетел ярко-красный шёлк её платья. – Совсем умом тронулась?! Знаешь, сколько стоил этот костюм?! Ё дёрнулся в их сторону, Рен положил руку на плечо друга. - Это может быть фарс, - тихо заметил Сота, тоже невольно шагая вперёд. Савако переводила потрясённый взгляд с актёров на Куросаки и обратно. - Останьтесь с Савако, пожалуйста, - попросил Ё, всё-таки направляясь к Нацуми. - Сота, леди на тебе, - пробормотал Цуруга и посмотрел на девушку, - прошу меня извинить. Ямаки и актриса переглянулись, а затем поспешили следом за ушедшими парнями. Тем временем, обиженный парень потащил юную модель к выходу. - Отпустите меня! – Воскликнула девушка. – Кто-нибудь! Помогите! Шагающий следом за другом Цуруга невольно подумал про мальчика, который кричал «Волк! Волк!», когда никакого зверя и в помине не было. И что ему не поверили, когда хищник появился на самом деле. Присутствующие на вечере гости просто не поняли, что произошло. Слишком уж быстро парень вытащил девушку на улицу. - Помогите! – Всё ещё звала на помощь Нацуми, пытаясь вырваться. Рену это показалось странным. Будь он на месте парня, уже давно отпустил бы её, как бы она его ни обидела, потому что эти громкие вопли невозможно было выносить. - Отпустите! Кто-нибудь!.. Эй!.. Наконец, они остановились, и парень дёрнул девушку на себя, та начала плакать. - Кажется, - спокойно позвал Ё, и парочка обернулась на его голос, - леди попросила её отпустить. - Вас это не касается! Она… - Парень замолчал, узнавая в молодых людях перед ним знаменитого режиссёра и известного актёра. - Да-да, - повторил Куросаки, - она просила её отпустить. Вы этого не расслышали? Нацуми для театральности снова всхлипнула. - Знаете, что! Она сама подошла ко мне, сама начала вести двусмысленные разговоры, а когда я напрямую предложил ей то, что она хотела, эта… коза вдруг облила меня шампанским! Посмотрите, во что превратился мой костюм! Сорочку уже не спасти! Я вынужден покинуть вечер, а из-за кого? - Провокация? – Приподнял брови Рен и переглянулся с Ё. - Нет! – Воскликнула Нацуми. – Я-я… не… Прошу… Поверьте мне… - Пришлите ей счёт, - пожал плечами Куросаки, - грубость не работница прачечной. - Вы правы, - отозвался парень, в смятении одёргивая пиджак, - вы… правы. Да. Прошу прощения за свою несдержанность. - Не у нас, - поправил его Цуруга, и Ё его поддержал: - Вы должны попросить прощения у девушки. - Да, я… Куда делись мои манеры… Прошу прощения. – Он низко поклонился Нацуми. – Надеюсь, я не сильно вас напугал. - Как в-вы… посмели?.. – Сквозь зубы процедила модель, и парень резко выпрямился в изумлении. - Это она так вас прощает, - вздохнув, сообщил Ё. – Вы можете идти. - Спасибо. Ещё раз прошу прощения… Цуруга-сан… Куросаки-сан… Рен проводил уходящего парня взглядом, кажется, этот был начинающим с актёрского отделения. - Как вы могли вот так его отпустить?! – Топнула ногой Нацуми, как только парень скрылся из виду. – Он… Он… А вы… Я думала, что вы… - В чём дело? – Поинтересовался Куросаки, протягивая ей свой носовой платок. – Что ты хотела, чтобы я сделал? Полез в драку? Из-за того, что ты спровоцировала его? - Я… Я не!.. Девушка огорчённо смотрела на режиссёра. Куросаки усмехнулся. - Отличное выражение, - заметил он, - это же разочарование? Запомни его как следует. Режиссёр повернулся к Рену и хлопнул его по плечу, собираясь уходить. Они увидели остановившихся на расстоянии Хираи и Ямаки. Нацуми тоже заметила их, испепелив взглядом красивую девушку, которая подошла к Ё и тронула его за локоть, как бы спрашивая, всё ли в порядке. - Куросаки-сан… - Возмущенная модель всё ещё комкала в руках его платочек. – Вы повели себя не… не как тот Куросаки-сан, которого я знаю! И совсем не как джентльмен! Ё успокаивающе кивнул Савако и через плечо бросил насмешливый взгляд на Нацуми. - Странные у тебя представления о джентльменах, - хмыкнул он. - Настоящий мужчина должен вступиться за даму. - Вы считаете, – произнёс Цуруга, – что сейчас вели себя адекватно? - Я… - Вы спровоцировали парня, а Ё убедил его извиниться перед вами. – Рен улыбался своей самой неотразимой улыбкой, и Нацуми была сбита с толку. – Если вы настолько ограниченны и не осознаете, насколько близко сейчас были к тому, чтобы попрощаться со своей репутацией, то здесь больше не о чем разговаривать. Не стоит бросаться такими громкими обвинениями. Надеюсь, когда вы вернётесь в зал, то будете чувствовать себя лучше. Куросаки смерил юного друга взглядом, когда Рен присоединился к нему, и они направились обратно. - Не уверен, что она поняла хотя бы половину того, что ты сказал. - Я старался сгладить свои неодобрительные комментарии родительской улыбкой. - А у тебя странные представления о родительских улыбках. Господи, меня окружают чудики! - От чудика слышу. - Сделай мне ещё одно маленькое одолжение, извинись за меня перед Ямаки и Савако. - Куда хочешь сбежать? - Что-то сегодня мне не везёт на общение с дамами. Пойду, посмотрю на звёзды, подумаю о вечном… - В бар, что ли? - Как хорошо ты меня изучил… - Проваливай, - добродушно хмыкнул Рен, но потом уточнил, - ты, правда, не помнишь, как она появилась? - Нацуми? Нет. - Ты уверен? - Меня не было в Токио в то время. – Взгляд Куросаки затуманился. Цуруга вспомнил слова друга. Он как-то говорил про Город Ангелов. Который населяли совсем не мифические существа. Возможно ли, что дамский угодник Ё оставил там своё сердце, вернувшись без него?