Ma chеrie

Банкет продолжался. Канае, ещё час назад пытавшаяся улизнуть и перевести дух, была поймана Фурукавой-саном, режиссёром драматической постановки, который несколько долгих-предолгих минут внушал ей, что такой внезапный фурор они произвели в основном благодаря проделанной ею трудоёмкой работе с залом. Это было правдой, к ней действительно подходили и выражали восхищение её Эрией, тем, какой чувственной оказалась эта героиня, какой реалистичной. Что Кэцу полюбился им именно из-за неё, что, не смотря на прочитанную книгу, завершения спектакля ждали с замиранием сердца, надеясь на другой финал истории. Такие отзывы не могли не трогать Котонами, она и хотела бы сказать что-нибудь ободряющее, успокоить их, что в другой вселенной Эрия осталась со своим Кэцу. Но старалась говорить о жизненности рассказываемой истории, о том, что они не стремились переписать или исправить задумку автора, но познакомить с ней других, а так же порадовать тех, кого этот роман не оставил равнодушным. Наконец, улучив момент, когда зоркий глаз Фурукавы-сана не следил за ней, а Шиджеро-сан коршуном зыркал на репортёров, не насытившихся заданными вопросами, отгоняя их, Канае скрылась в ближайшем коридоре. Оставшись одна, девушка выдохнула. Постояла в тишине некоторое время. А после сунула в карман руку за телефоном, оповестившем о входящем сообщении ещё минут сорок назад. Писала Кёко, поздравляя с премьерой, упомянув, что Куросаки уже успел скинуть ей несколько фото. Могами надеялась, что представление прошло без лишних трудностей, сожалея, что не могла присутствовать лично. Зная, сколько всего случилось в последнее время у самой Кёко, Котонами решила, что позже расскажет ей все подробности, а сейчас не станет волновать подругу произошедшим. Отправив ответ, Канае убрала мобильник и почувствовала, что она в коридоре больше не одна – кто-то подошёл к брюнетке со спины. Она не слышала шагов, но чьё-то присутствие ощущалось слишком отчётливо. Так, запугивать её вот таким способом ещё не пытались. Хотя постороннее присутствие не таило в себе угрозу, скорее просто пыталось сообщить о себе. Набрав в грудь побольше воздуха, Котонами резко повернулась, обогнув стоявшего позади неё человека по ровной дуге, оказавшись у него за спиной. Сыграв на неожиданности и обхватив его за узкие плечи одной рукой, а другой – зажав рот, брюнетка затащила своего преследователя в ближайшую комнату, толкнув дверь спиной. И только оказавшись внутри и отпустив незнакомца – довольно стройного и на каблуках – Канае отшатнулась и изумлённо зажала себе рот двумя руками: - Элизабет-сан! - Звёзды, - простонала светловолосая женщина, оправляясь, и обернулась, улыбнувшись, - валькирия, а не актриса. Теперь становилось ясным, как Канае удалось успешно провернуть свой приём по дезориентации противника – окажись на месте стройной леди кто-то иной, вряд ли исход был бы тем же. - Вы… вы зачем… подкрались сзади? – Удручённо раскаивалась Котонами, осматривая знаменитого критика, переживая, что своими действиями могла испортить макияж или причёску. - Подошла, - подняла палец вверх миссис Кэррол, - и вовсе я не кралась. Сама Елизавета не спешила приводить себя в порядок, и Канае с облегчением отметила, что не помяла ни её светлую блузу, ни юбку. И что помада оказалась нюдового оттенка, который легко можно было подправить. - Но почему вы… - А как ты приказала бы остаться с тобой наедине? Неужели не видела? В зале не следил за тобой так пристально только один человек. И лишь потому, что всё его внимание было сосредоточено на моей внучке. – Последнюю фразу она добавила с лёгким негодованием. - Куросаки-сан, - догадалась Канае, всё ещё чувствуя досаду от того, каким образом встретила зеленоглазую женщину. - Вот он какой, северный олень. – Элизабет, прищурившись, посмотрела на дверь, будто за ней подслушивал высокий японец. - А вы… разве не знакомы? - О, наслышана. Хотя, думаю, слышала о нём столько, что можно сказать, да, заочно знакома. – Усмехнулась женщина. – Киара, глупышка маленькая, боится, что я оторву ему уши за циркачество в Лос-Анджелесе. - А это не так? – Котонами поджала губы, пряча улыбку. Сложно представить, что двое настолько безбашенных людей, как Сесса и Куросаки – два взрослых человека – опасались… бабушки Ленсона. - Ну, я могла бы. – Задумчиво, будто рассуждая, отозвалась миссис Кэррол. – Даже, вероятно, собиралась. Но увидела сегодня, как он смотрит на неё. - Они невероятная пара, - согласно произнесла актриса, уже успокаиваясь после поразительной встречи. – Значит, вы здесь из-за них? - Боже, нет, - рассмеялась её предположению женщина, - я пришла на твою премьеру. Как я могла пропустить такое событие? Котонами лишилась дара речи. Тронутая поддержкой Элизабет-сан – та пришла на её премьеру! Просто взяла и пришла! – девушка могла лишь стоять и смотреть. Если быть честной, она хотела бы вручить билет сама или попросить Киару передать его. Но актриса не была официально представлена Элизабет, как девушка её внука – думать об этом было всё ещё волнительно – и, ну, Канае не была уверена, как миссис Кэррол вообще восприняла бы это приглашение. - Я... очень рада, что вы здесь, - призналась Котонами, когда, наконец, обрела способность снова говорить, - потому что не решилась отправить вам билет. И корила себя за это. Элизабет шагнула ближе и, протянув руку, прижала её к щеке актрисы. - Тогда я рада, если тебе совестно, - улыбнувшись, огорошила она, - потому что, уверена, мой внук приглашение получил. Только посмел не явиться. Котонами тихо рассмеялась: - Так непривычно слышать, как вы с теплом в голосе ругаете своих внуков. Они оба такие самостоятельные и своенравные, что… - О, да. Эту дурь из них не выбить ни одной поркой. Я пробовала. - Вы нарочно смешите меня? Она была благодарна, если так. Ведь им обеим было известно, что Ленсона не должно было быть на этой премьере ни под каким предлогом. Даже в качестве режиссёра её прошлого проекта. Понимание, что Глеб не пришёл бы, даже если бы был в Токио, а не где-то в окрестностях Ванкувера, размазывало по земле не хуже упавшей бетонной плиты. Поэтому подтрунивание миссис Кэррол над этой ситуацией облегчало печаль девушки – легче было думать, что он мог бы придти. Пришёл бы, она знала это. Театральная премьера, её первая серьёзная постановка. Пришёл бы. Если бы не караулящие её журналисты и блуждающие по сети скандалы. В её жизни было слишком много «если бы», с которыми дóлжно было считаться. Пусть Ленсон однажды и сказал ей, что реальность не имела сослагательного наклонения. - Да, - подтвердила Елизавета, - хочу спросить про твоё украшение. Очень изящное изделие. - Это подарок. Глеб. Видел бы ты её глаза. Когда речь заходит о тебе. - Так я и думала. – Миссис Кэррол помолчала немного, а затем добавила. – Я сегодня получила непередаваемые эмоции. Не смотря на предопределённое течение событий, на то, что судьба Эрии была известна с самого начала, твоя игра породила в душах интерес, заставляющий переживать за твоего героя. Верить, разочаровываться, надеяться и снова испытывать огорчение. - Возможно, мой персонаж немного отличался, потому что я старалась не опираться на чувства книжной Эрии. – Объяснила свою манеру игры Канае, она долго бодалась с режиссёром по этому поводу. – Я прочитала роман ещё до начала репетиций, поэтому знала, с чем придётся столкнуться. Мне было важно, чтобы мои действия вызывали вопросы. Как бы на моём месте – месте Эрии – поступил другой? - И это сработало. Когда мы – я говорю обо всех, сидевших в зале – понимали, что не отважились бы на тот или иной поступок, то невольно чувствовали восхищение. А жизненный конец драмы добавил ещё большей реалистичности. Котонами низко поклонилась, благодарная за оценку её стараний. - Я бы соврала, если бы сказала, что не переживала за ваше впечатление. - Знаешь, ты единственная из моих знакомых артистов, кто подумывал над тем, чтобы прислать мне приглашение. Обычно моего прихода ожидают с меньшим энтузиазмом. - Это связано с тем, что я предпочла бы узнать от вас, если бы всё было плохо, Элизабет-сан. Я знаю, вы не стали бы скрывать от меня это только потому, что мне нравится ваш внук. Ох, Канае и её покоряющие чувства. Её неустрашимость в вопросе этих чувств. - Я рада это слышать. Ну, и раз уж ты об этом знаешь, тогда… так держать! - Спасибо. Мне нужно стараться, чтобы иметь возможность и дальше вот так общаться с вами. Элизабет едва сдержалась, чтобы не заявить девушке, что она не отдаст её своему внуку – потому что этот жуткий собственник спрячет Канае от неё. Сейчас у них есть хотя бы редкие встречи, как только Ленсон вернётся, постарается ограничить «дурное» влияние своей бабули. Хотя она ещё даже не начинала. Но очень хотелось. Просто, чтобы подразнить этих двоих. - Осталось не так много времени до того, как нас разлучат, - Миссис Кэррол кивнула на дверь, - я вижу твою работу и твои старания, но расскажи мне, как у тебя дела. - Репетиции перед премьерой забирали почти всё свободное время, - коротко улыбнувшись, призналась Котонами. – Но я довольна результатом. - Я рада, что ты получаешь от игры не меньше, чем вкладываешь в неё. Однако организм должен и отдыхать. - Киара сказала мне то же самое перед тем, как передвинуть мои съёмки. Что ж, это даст мне возможность переключиться между картинами. - Я слышу в твоих словах недовольство, - заметила Елизавета, - кажется, будто ты убеждаешь в этом саму себя. В точку. Канае не чувствовала усталости. Иногда она ловила себя на мысли, что готова сниматься день и ночь, только бы чем-нибудь занять себя и очистить голову от мыслей, отличных от работы. Но после накатывал ужас и логичный вопрос: сколько она ещё так выдержит? Поэтому теперь девушка старалась действовать наоборот, прислушиваться к себе. Не гнать мысли о Глебе и своих настоящих эмоциях. Порой ей приходилось проговаривать некоторые установки вслух, вот как сейчас, чтобы сознание закрепило их, как следует, и не сопротивлялось. Девушка с тревогой понимала, что всё это время не отдавала себе отчёта о том, насколько изматывала сама себя, и мысленно, и физически. Страшнее становилось, что актриса не могла вспомнить, в какой момент перестала ощущать усталость и говорить «стоп» самой себе. - Иногда я перегибаю палку, - повинилась Котонами, - не хочу ждать, когда она треснет и отскочит мне прямо в лоб. Элизабет смотрела на темноволосую актрису перед собой, и ей нравилось то, что теперь она видела. Целеустремлённую девушку, каждый шаг которой становился только увереннее. - А как твои успехи? – Понизив голос, зеленоглазая женщина даже не пыталась спрятать улыбку, и Котонами поняла, о чём именно она спрашивает. - Учу склонения, - отозвалась девушка на русском, немного иначе, но старательно произнеся привычные слуху Елизаветы слова, - sovsem… ne legko. - Трудно. Но у тебя хорошо получается! Такой приятный акцент. – Похвала женщины была искренней и радостной. – Ты ведь знаешь, что можешь спросить, если… - Спасибо, - кивнула Канае, улыбаясь, - мне нравится… самой разбираться со всеми этими правилами, сложностями. Но я буду благодарна за ваши советы. Их разговор прервал неуверенный стук в дверь, за которой раздался приглушённый голос Шиджеро-сана: - Котонами-сан? Вы… здесь? И дамы поняли, что их уединению пришёл конец, и пора закругляться. - Не говори Киаре и её другу, что виделась со мной, - Элизабет ободряюще подмигнула темноволосой актрисе перед тем, как распрощаться с ней, - хочу отыграться за то, что медлят сами приходить ко мне. ~ Кёко широко раскинула руки для объятий, приехав к Канае на следующий день после премьеры. Утро у синеглазой актрисы было свободным от обязанностей в «Люби меня», чтобы девушка могла отдохнуть и подготовиться к вечерним съёмкам в «Пустой». Следующая постановка «Прошедшего февраля» стояла лишь через несколько дней, но до конца года у них было запланировано ещё несколько выступлений – расписание было плотным. - Рассказывай, - Котонами устроила подругу на диване, разливая по чашкам ароматный чай, спрашивая о произошедшем на съёмочной площадке «Плеяд». Могами кратко рассказала о том, как с помощью крема сумела сделать так, чтобы Игараши расхотелось лезть к ней с поцелуями. И Канае даже присела, уставившись на девушку с янтарными глазами. - Ну. Ты. Даёшь. – Выдохнула она. – Как тебе пришло это в голову? - А кому такое понравится? – Пожала плечами Кёко. - Знаешь, если ты – ты – пошла на такое, значит, он заслужил чего похуже. Мне его не жаль. - Звучит так, будто я та самая «терпила»… - Пробормотала Могами, скривившись. - Ты терпеливая, это так. Но я бы никому не советовала выводить тебя из себя. - Только, похоже, у Игараши была непереносимость на какой-то компонент в этом креме, потому что его накрыло конкретно. Я думала, он набросится на меня. Канае не понравилось такое предположение, Могами поняла это по лицу подруги. - В любом случае это уже позади. У нас было собрание, и Кирияма-сан, режиссёр «Плеяд», объявил, что Игараши исключён из проекта. Ну, он сказал, что актёр ушёл по собственной инициативе, чтобы никто не распространялся о случившемся. Но я разговаривала с Такарадой-саном. Синеглазая брюнетка отставила чашку со своим чаем и подалась ближе: - За всем этим маразмом что-то стояло? Кёко медленно кивнула. - Я всё время искала причину. Пыталась понять, чем так не угодила Игараши, что он практически с самого начала стал досаждать нашим совместным съёмкам. - И? – Поторопила подругу Котонами. - Оказывается, президент проводил собственное расследование. Они считают, что Юдай намеренно попал в один проект со мной. - Они? - Рен, Такарада-сан и… Куросаки-сан. - А он-то здесь каким боком? - Я не совсем поняла, - призналась Могами, потерев переносицу, - он пробубнил что-то про бурную молодость и не лучшие из его поступков. Канае провела рукой по лицу. - Понятнее не стало. - Угу, вот и я о том же. Но расспрашивать я не решилась. - Так, а дальше. Ну, попал он с тобой в один проект, что из этого следует? - Пока есть только зацепки, что этому предшествовало. – Покачала головой Могами. – Похоже, твой телефон тогда украли, решив, что он принадлежит мне. - Что?.. – Нахмурилась Котонами. – Как вообще?.. - Всё очень запутано. Но смотри. Телефон украл курьер, привёзший в агентство букет для Савако Эймс. А её фамилия до замужества – Хираи. Котонами моргнула несколько раз. - Игараши – это псевдоним. Угадаешь его настоящую фамилию? - Хираи. – Мрачно заключила брюнетка. Они помолчали некоторое время. - У них одинаковые фамилии – они брат и сестра? - Как выяснилось, да, - кивнула Кёко. - Но кто нам нужен? В смысле, кто заварил-то всю эту кашу? Он или она? И… ради чего? - Вот это ещё предстоит выяснить. Если в случае с Игараши есть доказательства его ненормального поведения… - Кёко? - Не я, а помощница Кириямы-сана, Линда. – Объяснила Могами. – После моих первых стычек с Юдаем она начала что-то подозревать и сняла на телефон некоторые из наших репетиций. Эти видео попали к Такараде-сану. - Как она решилась пойти к президенту? Я не сомневаюсь, что Такарада-сан её бы выслушал, но это сразу же стало бы известно и её начальнику, и Игараши, который, как я поняла из твоего рассказа, едва ли не контролировал режиссёра. - Линда и не ходила. - Нет?.. - Рен. Она отправила файлы ему. Глаза Котонами стали похожи на блюдца, как те, на которых она выложила печенье, готовясь к приходу подруги. - Она не догадалась… ни о чём таком. – Поспешила успокоить её Могами. – Я имею в виду о нас с Реном. Дело в том, что он… пришёл на мои съёмки. И устроил полный дестрой. Предложил сыграть с ним, и мы сыграли. Целовались на глазах у всей команды. А потом Юдаю совсем снесло крышу, а потом старушка обратилась Такарадой-саном, а незаметный работник – Себастьяном, а Морен-сан… - За-мол-чи. – До глубины души поражённым голосом остановила подругу Канае. – Какая ещё старушка? При чём здесь президент? В смысле вы целовались?? Откуда там взялся глава безопасности??? - Давай по порядку? – Миролюбиво предложила Могами. - Будь добра, - попросила приходившая в себя Котонами. - Рен пришёл на съёмочную площадку, узнав о моём шраме на ладони. Он догадался и о пощёчине, а про тот отвратительный поцелуй на съёмках я сама рассказала ему. Канае прижала сжатые кулаки ко рту. - Игараши орал, что у меня горькие губы, и чтобы кто-нибудь проверил, что он не врёт. - Совсем уже?? – Зарычала синеглазая брюнетка. - Рен… сказал, что мы сыграем с ним вместе, но Юдаю придётся уйти из проекта. Да, прямо так и сказал. – Поёжилась Кёко, заметив изумлённое выражение на лице подруги. – Там такое началось… Режиссёр тоже разошёлся, стал намекать на то, что я, как актриса, не смогла справиться с внештатной ситуацией, а потом одна пожилая леди вдруг выпрямилась и стащила с себя маску, под которой оказался Такарада-сан. Оказывается, всё это время он был на площадке, а с ним Себастьян и Морен-сан. - Просто какое-то кино, - выдохнула Канае. - Теперь режиссёр параллельно съёмкам ищет замену главного актёра. График, конечно, бесповоротно сбился, но мы не отчаиваемся. Кёко говорила «мы», обобщая всю съёмочную команду. Она не забыла, что никто из них не спешил вставать на её сторону в спорных моментах, но после ухода Игараши сама атмосфера заметно поменялась. И девушке хотелось завершить проект без лишних казусов, с которыми они начали. - Жаль, что у Рена сейчас заграничный проект, да? – Как бы, между прочим, протянула Котонами, и Могами машинально кивнула, мечтательно вздохнув: - Да… Что? Нет! – Щёки светлоглазой девушки поменяли свой цвет, но Кёко тут же контратаковала. – Раз мы заговорили о парнях, как дела у твоего? Канае знала, что реакция подруги будет примерно такой. Поэтому достала мобильник и, открыв сообщения, повернула телефон экраном вперёд, показывая очередное фото от Глеба. Возле одной из деревень к съёмочной команде прибился наглый котяра, не побрезговавший схавать все предложенные парнями ништяки. Представитель усатых отличался длинными лапами и пушистым хвостом, а ещё блестящей чёрной шёрсткой. Пока котофей мужественно терпел ласку и позволял держать себя на руках, кто-то смешно зачесал ему шерсть на загривке, отчего его недовольная мордочка смотрелась просто уморительно и напоминала… - Куросаки-сан! – Прыснула Могами, не сдержавшись. – Перешли мне, пожалуйста! Я поставлю на его аватарку. - Я уже поставила, - поддержала веселье девушки Котонами. - Это фото просто нечто. Надо показать Рену. - Давай распечатаем на футболке и подарим ему на Рождество? Он будет плакать. - Так от радости! Куросаки-сан тот ещё выпендрёжник. – По-доброму сетовала на режиссёра Кёко. - Неплохо актёрствует. – Согласно кивнула улыбавшаяся Канае. Отсмеявшись, девушки вернулись к чаепитию. - Элизабет-сан на него нет, - покачав головой, всё ещё веселилась Могами, и Котонами чуть не подавилась сделанным глотком. - Чего?.. – Прохрипела синеглазая девушка, отставляя чашку и откашливаясь. – Кого?.. Выражение на лице Кёко менялось по мере осознания. Ведь о бабушке Ленсона ей рассказал Рен, но подруге она об этом, кажется, не поведала. Ну, не то, чтобы умышленно. И всё же… - Я так просто сказала, - скосила глаза в сторону Могами, чувствуя приближающийся нагоняй. Справедливый, стоит заметить. - Ничего подобного, - Котонами стала надвигаться на подругу. - Она же критик… Ты ведь… слышала о миссис Кэррол, да? - Я знаю, кто она такая! – Воскликнула Канае. – Но вот откуда тебе это известно? И главное, как давно?? Кёко вскочила, но Котонами оказалась проворнее и поймала драпающую подругу, повалив обратно на диван. - Мооко! – Рассмеялась Могами. – Пощади! Я не хочу драки, поэтому не скажу тебе… - Обещаю тебе драку, если не расскажешь! – Синеглазая актриса дотянулась до диванной подушки и, размахнувшись, треснула ею темноволосую девушку. - Погоди, можно сначала я отойду на безопасное расстояние? – Попыталась увернуться от нового удара Могами, смеясь. - Я считаю до трёх. - Ох, ладно-ладно, - примирительно подняла руки Кёко, - Рен как-то рассказывал, что их с твоим режиссёром познакомила его бабушка. Канае удивлённо склонила голову набок, переваривая полученную информацию. - Забавно. И когда это случилось? - Ты же о знакомстве? - Нет, я о твоей осведомлённости. Кёко поджала губы. Но покаяться всё равно пришлось бы рано или поздно. - Эм… летом? Подозреваю, что тогда вы ещё даже не начали… встречаться… И по вспыхнувшим глазам подруги Могами поняла, что с чаем покончено и пора делать ноги. - Кёко, блин! Фиг ли… ты мне не сказала?? У меня было бы время подготовиться!! – Котонами действительно бросилась за ясноглазой брюнеткой, когда та рванула вокруг дивана. – Ты даже не представляешь, что я вытворяла при нашей с ней первой встрече! - Расскажи, расскажи! – Заинтересованная Кёко даже замерла, сложив руки в просящем жесте, позабыв, что должна убегать. Канае схватилась за голову и, застонав, рухнула на диван. - Позорище, - уткнувшись лицом в подушку, протянула она, - всё это время моя собственная подруга знала о том, кем работает бабушка моего… Котонами не закончила, не в силах договорить. - Хочешь стукнуть меня ещё раз? – Могами примирительно протянула синеглазке ещё одну декоративную подушку. - Я её ещё чаем поила, - продолжала стенать на подругу Канае, но подушку взяла и, не глядя, попыталась запустить ею в Кёко. - Всё не могло быть настолько плохо. - Я лезла на стену за Накко-чаном, которого там не было!... Могами закрыла рот рукой, сдерживая смех. - И что? Элизабет-сан решила держаться от тебя подальше? - Она пришла на мою премьеру. – Оторвала лицо от подушки Канае, посмотрев подруге в глаза. - Ох, - выдохнула впечатлённая Могами, - она замечательная… «Вся во внука, - мысленно хмыкнула Котонами и поправилась, как если бы Элизабет могла услышать её мысли, - точнее, внук в бабушку». - Она видела мою встречу с Риан на премьере «Запретного плода», - пробубнила брюнетка вслух. - Риан? – Переспросила Кёко, впервые услышав это имя. - Риан Картер. Певица, модель и бывшая девушка Глеба. Могами села там, где стояла, прямо на подлокотник дивана. - Бывшая… подруга мистера Ленсона… была на премьере его сериала? - Она прибыла в Японию раньше. – Канае вздохнула. – Риан надоумила Кристиана на ту выходку, когда он пытался настоять на том, чтобы подвезти меня. Они хотели тем самым поссорить меня с Глебом. Кёко обхватила себя за плечи, внимательно слушая подругу. - А в итоге преподнесли Шотаро и нанятым им папарацци скандал на блюдечке. Чем дольше она думала об этом, тем больше Котонами казалось, что это не стечение обстоятельств, а судьба. Вот такое противостояние. Девушка знала, что на их стороне было много близких им людей, но «против них» насчитывалось тоже не мало, среди которых был и член семьи Ленсона. - Ты считаешь… Риан задумала что-то ещё? - Ко мне она больше не подходит, - натянуто отозвалась Канае, - я допустила ошибку. Нужно было пустить пыли ей в глаза, тогда, может быть, я смогла бы выяснить что-нибудь, а теперь… - Какую ошибку? – Начала догадываться Могами. - Я взяла её за шею, - призналась Котонами, а потом опустила плечи, - и держала, пока мимо проходила Элизабет-сан. Собственно, это и была наша первая встреча. Канае выглядела подавленной, и Кёко произнесла: - Слушай, Яширо-сан, конечно, не одобряет насилия, но мы ему ничего не скажем. И я вот почти на сто процентов уверена, что у тебя были причины. Синеглазая брюнетка хмыкнула, умилившись непоколебимой поддержке подруги. Впрочем, Котонами знала, что сама оправдала бы девушку, случись Кёко подержать какую-нибудь обнаглевшую поклонницу Цуруги за шею. - А почему «почти»? – Спросила актриса и пояснила, увидев вопрос в глазах Могами. – Ты сказала «почти на сто процентов»… - А. Думаю, того, что она бывшая мистера Ленсона, уже достаточно. Канае протянула Кёко кулак, который та охотно отбила. Не одной ей приходят в голову кровожадные мысли. И даже если подруга сейчас просто потакала её тёмной ипостаси, то в таком случае брюнетка была благодарна своим друзьям ещё больше, ведь они принимали её даже с вот этими мрачными замашками. - И где сейчас в итоге Игараши? – Поинтересовалась не до конца разобравшаяся в этом вопросе Котонами, когда Кёко вернулась на своё место на диване рядом с ней. - Такарада-сан сказал, что за ним присматривают. После больницы… - Какой больницы? – Не поняла темноволосая актриса. - Один из подчинённых Морена-сана сломал Юдаю нос. Мне объяснили, что это вышло случайно, пока охранник останавливал Игараши при попытке бегства. - Оу. – Скривилась Канае от жуткой истории. - Ну, больше он не убегает. - Ещё бы. - Как я поняла, агентство запустило процесс расторжения его контракта. Поэтому Игараши иногда появляется в LME. Куросаки-сан сказал, что президент продолжает расследование. - Это хорошо. Необходимо выяснить, что ему было нужно от тебя. – Покачала головой Котонами. – А тебе безопасно возвращаться к съёмкам? Всё же этот Юдай и твой новый режиссёр были подозрительной парочкой… - Такарада-сан отпустил меня, - кивнула Могами, - я сама хотела бы настоять, если ответ президента был бы другим. Мне… нужно удостовериться, что… Как я уже сказала, пока никаких слухов нет… - О тебе и Рене? - Да, и я должна быть уверена, что и не будет. - Раз там был президент… Его присутствие на площадке вместе с Себастьяном и Мореном просто отличное прикрытие для вас. - Я тоже хочу на это надеяться. И Канае, как, пожалуй, никто другой, понимала её. Кёко очень хотелось верить, что в случае чего, появление Цуруги можно будет объяснить распоряжением президента. Но если эти догадки и пересуды выйдут в сеть, остановить их распространение, как лесной пожар в сухую ветреную погоду, будет просто нереально. - К тому же, я надеюсь закончить этот проект. Будет очень печально, если съёмки прервутся, и материал уберут в долгий ящик. - Такарада-сан рассматривает такой вариант? - Мне он об этом не говорил, - покачала головой Могами, - но разве это развитие событий не логично? Если Кирияма-сан не сумеет найти замену Игараши… - Ну, его же он как-то утвердил, - перебила девушку Котонами, не удержавшись от сарказма. Ей самой не довелось поработать с этим режиссёром, поэтому Канае хотелось посмотреть на человека, поверившего Юдаю на слово и даже не потрудившегося проверить поступившую к нему информацию. - И для меня это необъяснимо, - согласно пробормотала Могами. – Такарада-сан сказал, что видел эти пробы. Когда он говорил, выражение его лица было похоже на то, как когда я разбила мобильник на том задании при поступлении в агентство. Ты помнишь? - О, перестань, это было феерично, - Котонами решила отыграться за Элизабет-сан и спародировала подругу: - «Если бы «прости меня» было достаточно, зачем тогда нужен ад??» Кёко молча протянула руку за подушкой, и Канае негромко рассмеялась: - Квиты. - Пришлёшь мне билет на твою следующую постановку? – Могами очень хотела посмотреть на выступление Мооко в театре. - Договорились. - Вот теперь квиты. ~ Её выдернул из сна посторонний шум. Раздражающий звук не был постоянным, но повторялся с завидной периодичностью, в конце концов, добившись своего и разбудив Мимори. Она сонно сползла с кровати, не в силах разлепить глаза, и почти на ощупь дошла до прихожей, в которой звук дверного звонка увеличивал свою громкость. Морщась, девушка распахнула дверь и привалилась к ней, прижавшись виском к её краю. - Зачем будить меня в такую рань, несносный Ямми-кун, - не разлепляя век, едва ворочая языком, недовольно осведомилась актриса, - почему ты не спишь? - Вероятно, не соглашусь с тобой, сказав, что второй час дня сложно назвать ранью, – прозвучал низкий, ни с кем несравнимый голос, подействовав на Мимори лучше любого будильника. Распахнув глаза, брюнетка уставилась на невозмутимого Кея. - Мори-сан, - выдохнула она севшим голосом и от шока захлопнула дверь. - …я могу быть и «несносным Ямми-куном», если это позволит войти. – Донеслось из коридора, и девушка схватилась за голову. Боже правый. - Конечно, - пискнула Мимори, зажмурившись, - входите, пожалуйста. Она открыла дверь, тут же скользнув в первую попавшуюся комнату. Кей – тот-самый-Кейтаро-чёрт-побери – Мори у неё дома. Или… уже нет? Девушка легко могла представить, как на подобное поведение мог отреагировать высокий юноша – развернуться и уйти. Она выдохнула и приоткрыла дверцу. - Располагайтесь, - позвала она, от изумления всё ещё продолжая в официальной манере, - я сейчас выйду. - Я выбрал неудачное время, - заметил Кей, - видимо, ты… ждала гостей. Господи, со стороны действительно выглядело так, будто ожидался визит… гостя, но она проспала. Галантный Мори даже додумался употребить слово «гость» во множественном числе, чтобы не смущать её. Ей хотелось от души приложиться головой о стену. Она осмотрела себя. Лёгкая ночная рубашка с лиловыми рюшечками. Идеально, блин. В чём ещё можно было выпереться к парню, который волновал её?? Девушка бегло огляделась. В суете она заскочила в ванную, и здесь из одежды висел только безразмерный свитер, который она по счастливой случайности забыла ранее. Хвала небу, хоть чем-то можно было прикрыть неподобающую одежду, буквально кричавшую о том, что Мори вытащил её из постели. Брюнетка шагнула в коридор, встречаясь взглядом с Кеем. Таким спокойным и привлекательным. Очень привлекательным. Представила, как выглядит она сама в огромном свитере, наспех умывшаяся и едва успевшая вытереть лицо, да скрутить волосы в неряшливый пучок на затылке. - Ямми-кун – соседский малыш, - Мимори нервно натянула рукава свитера, не в силах успокоиться и вести себя естественно, - он иногда… шалит и звонит в дверь по утрам. Лучше открыть сразу и… ну, приструнить, тогда можно вернуться обратно в кровать и досмотреть сон… Девушке показалось, что уголки губ Мори слегка дрогнули. Да, она представляла, как это всё звучит. - …потому что если не открыть, он будет звонить постоянно и не успокоится, пока не доведёт до белого каления. - Он дома один? – Неожиданно для Мимори поддержал сомнительную тему юноша. – Разве не должен быть в школе или саду? - Да, по идее, Ямми-кун должен посещать детский сад, но его родители – известные актёры, поэтому ему приходится обучаться на дому. Майя-сан, его няня, рассказывала, что воспитателям доводилось несколько раз буквально вырывать ребёнка из рук неадекватных репортёров, но… - Девушка взялась рукой за лоб. – Дело в том, что он очень непоседливый, а она – пожилая леди, и ей… не всегда удаётся уследить за ним и... зачем ты всё это слушаешь?.. - Некоторые из твоих историй звучат довольно забавно. Кажется, он был честен, и это слегка волновало. Слегка? Ты едва можешь смотреть ему в глаза. - Может, расскажешь ещё одну? – Продолжил Мори. – Про мои сны ты знаешь, а что насчёт твоих? Ладно, не слегка, а очень даже ощутимо! «Про мои сны ты знаешь». …мне снятся разные сны… …некоторые серьёзные, некоторые нет... …некоторые, определённо, нет… Ей снова нужно было запереться в ванной комнате, чтобы перевести дух. Но он не давал ей времени придти в себя: - Почему ты так сладко спишь в два часа дня, Мимори? Низкий голос Кея звучал спокойно, знакомо, но он мог бы, пожалуйста, повторить свою фразу ещё раз? Она хотела услышать слова «сладко» и своё имя в одном предложении. От того, как они звучали из его уст, у неё сводило внутренности. Девушка постаралась сосредоточиться на его вопросе. Что ж. Она снова ездила на ферму, но в этот раз работы оказалось больше, и Мимори решила задержаться вместе с парочкой коллег. Домой она итак не спешила, но в итоге вернулась лишь под утро и сразу провалилась в сон. - У меня сегодня выходной, и я… расслабилась. – Увильнула брюнетка. - В пять утра ты написала Таэ, что еле стоишь на ногах, - безжалостно пресёк её попытки Мори, - и не чувствуешь пальцев рук. Ой. Актриса чуть не шлёпнула себя по лбу. Таэ действительно писала ей из клуба. Логичным было предположить, что Кей тоже там присутствовал. Ей стало любопытно, сама ли Таэ рассказала ему или он спросил. Но девушка не решилась озвучить этот вопрос. - Монотонная физическая работа иногда помогает отключать мысли, - потупив взгляд, призналась Мимори. - И объясняет, откуда появляются мозоли на руках, - согласился парень, и юная актриса завела их за спину, будто он не видел её ладони, когда обрабатывал рану после падения с гироскутера. Они продолжили смотреть друг на друга, но уже молча. И Мимори пропадала. Растворялась в его глазах, приятном аромате. Что он здесь делал? Зачем так поступал с ней? Зачем дразнил её желания собой? Где-то в квартире пропищали электронные часы, приводя её в чувство. - О, ты, - девушка откашлялась, старательно делая вид, что не пялилась на него всего мгновение назад, - ты, наверное, приехал за?.. - Вообще-то, - остановил её Кей, задумчиво почесав бровь, и сунул другую руку в карман, - я приехал поэтому. Мори достал аккуратный брелок в форме… дольки лайма. Её брелок! - Но… о… - Она хотела спросить, откуда он у парня, но погрузилась в собственные размышления. В тот день, когда они с Таэ ездили в салон, девушка вернулась домой и сразу обнаружила пропажу. Перебрав сумку несколько раз, но так и не найдя маленькой вещицы, она расстроилась практически до слёз. Мимори решила, что, вероятно, обронила его в салоне, где и купила брелок, когда оставляла для плачущей девушки бумажные салфетки. Сначала брюнетка порывалась вернуться или поискать похожий в интернете, но… Она решила, что это знак. Он не будет её. Не будет. А он сам принёс его ей. - Этого «зайца» обнаружили безбилетным работники мойки. – Кей опустил лаймовую дольку в неуверенно протянутую ладошку Мимори. Шатен вспомнил, как клининг-менеджер вручил ему в аккуратном пакетике небольшой брелок, сообщив, что обнаружил его в салоне автомобиля. Первой мыслью было сказать, что тот ему не принадлежит, но следом всплыло напоминание, что машину брала Таэ, когда её Ауди пришлось отогнать в ремонт, поэтому шатен позвонил своей помощнице. Но та отрицательно отозвалась на вопрос о принадлежности ей симпатичной вещицы и задумчиво добавила, что в тот день обедала с Мимори и подвозила её до агентства, возможно, брелок мог быть её. Девушка как-то странно смотрела на брелок в её ладони, будто недоверчиво и одновременно обречённо. Она открыла рот… и тут же закрыла его. Больше ни одного «спасибо». Неужели ей нельзя было благодарить его даже в малом? Мимори облизала пересохшие губы. Она опасалась рассердить его своим «спасибо», боялась, что парень сразу же развернётся и уйдёт. И больше не появится на пороге её квартиры, даже затем, чтобы просто вернуть ей её брелок. - Х… хочешь выпить чего-нибудь? Кофе? Чай? – От волнения её голос осип, и актриса под конец почти шептала, всё-таки оторвав глаза от дольки лайма. Кей внимательно смотрел на девушку, задумываясь, вспомнила ли она, где обронила свой аксессуар? И если да, то, похоже, не собиралась обращаться с этим вопросом к Таэ или к нему. Кажется, ему удалось доходчиво объяснить ей, чтобы она держалась от него на расстоянии. Тогда какого чёрта он сократил его первым, моментально вспомнив её адрес? Мори покачал головой на заданный ею вопрос, и у Мимори опустились руки, он не принимал её благодарности ни в каком виде. - Извини, что разбудил тебя в твой выходной. - Ты привёз мне мой брелок, - упавшим голосом тут же простила его девушка. Кей протянул руку и подушечкой большого пальца вытер у её скулы каплю воды, скатившуюся с пряди волос, которые она не промокнула, как следует, когда поспешно умывалась. Её сердце подскочило к самому горлу, и Мимори со всей силы сжала брелок, не обращая внимания, что его острые края впиваются в кожу ладони. Он убрал руку решительно, будто ему было больно касаться её. Он целовал других девушек, а до неё едва мог дотронуться. - Если собираешься встречать гостей, тебе лучше переодеться, - Кей смотрел ей прямо в глаза, не опуская глаз ниже, на синий свитер, наспех надетый поверх лиловой ночной рубашки. И черты его лица вновь приобрели хищный оттенок. Будто хотел донести, что она могла открывать дверь в таком виде только ему. Мимори не успела додумать эту мысль – он ушёл. Он просто попрощался, молча кивнув, и ушёл. А она так и осталась стоять посреди комнаты, всё ещё ощущая касание его пальца на своей коже, по-прежнему крепко сжимая брелок, отдалённо понимая, что до куртки парню не было никакого дела, но он приехал, чтобы отдать принадлежавшую ей вещь. ~ Уилл едва не застонал, заметив, кто звонил ему уже третий раз за день. - Почему ты не берёшь трубку? Я звоню тебе! Не понимаю, тебе что, нет никакого дела до твоего друга? – Спустила на него всех собак Риан. - Глеб был рядом, - процедил Дент, - ты думай хотя бы! - Боже, не можешь притвориться, что звонит кто-нибудь другой? Отойти в сторону? Делай уже хоть что-нибудь, Уильям! - А что я могу? – Яростно зашептал он. – Ты собиралась быть здесь ещё несколько недель назад! - Обстоятельства изменились. – Зло отозвалась певица. – Я не могу покинуть Японию, уверенная, что она всё ещё ждёт его. Тот, на кого я рассчитывала, оказался бесполезен. - Здесь тоже мало подвижек, Риан, - попытался образумить девушку Уилл, - он даже не обращает внимания на простые упоминания о тебе. Я подбил пару парней восхвалять тебя несколько раз за день… В общем, они оказались твоими фанатами и так разошлись, что трещали без умолку всё время. - И? Он как-то отреагировал? - Он слушал день, слушал второй… на третий вставил наушники. - Что? – Взвизгнула девушка. – Почему ты позволяешь такое пренебрежительное отношение? - Что ж, вчера он вытащил наушники. Но как только парни открыли рты, Глеб… - Что он? - Сказал, что те, кто не закроют их, отправятся с ним в ночной рейд. Нужно ли говорить, что ребята тут же захлопнулись. Одно дело искать необычные места при свете дня, другое – шастать по лесам в ночи. - Ничего. Я нашла кое-кого, кто сумеет разрушить все мечты этой девчонки на счастливое будущее, если она продолжит думать о Глебе. - Не перегибаешь ли ты? – Уиллу не нравилась одержимость в словах певицы. – Ты уверена, что вы просто поссорились? Знаю, тебе не понравится, что я скажу, но он… По-моему, его не интересуешь ни ты, ни та… к кому ты там его ревнуешь. Да, Глеб говорил, что у него есть девушка, но её будто не существует для всего остального мира. - О, она вполне себе реальна, - Риан невольно потёрла шею, за которую её держала рука темноволосой актрисы, - конечно, она его не интересует на самом деле. Ему просто хочется позлить меня. Певица вспомнила Глеба вместе со стройной брюнеткой после взрыва, как они держали друг друга, как понимали с полувзгляда. Как синеглазой фурии хватило одного его «на сегодня достаточно крови, мой тёмный ангел», чтобы успокоиться. Как ему хватило одного её «Глеб», чтобы отгородиться вместе с ней от остального мира дверцей фургона. Нет, Уиллу этого не нужно было знать. Расстояние – лучший враг. Оно заберёт его у неё. - Если ты так считаешь, то должна быть в Канаде. Он оценит, что ты поехала за ним. - Я постараюсь разобраться с делами здесь, как можно быстрее. ~ - Продолжайте наблюдение, - распорядился Лори, едва Игараши покинул его кабинет в сопровождении другого охранника, назначенного Мореном вместо Кена. – Орешек не так крепок, как пытается казаться. - Есть продолжать наблюдение, - коротким отработанным кивком ответил глава его службы безопасности. И Такарада закатил глаза: - Говори уже, чем ты не доволен на этот раз. - В мои обязанности не входит оценка ваших распоряжений. – Не моргнув и глазом, отозвался Сэдэо. - Да-да, я вот об этом, - скривился президент, - я нутром чувствую твоё безмолвное роптание. Раз начал вести себя, как выдрессированный пёс, всё, пиши, с чем-то не согласен. Взгляд серых глаз Морена породнился с горным гранитом, и это значило, что Такарада не ошибся. - Считаешь наши беседы с этим актёром бессмысленными, Сэдо? – Напрямую спросил президент, обращаясь к парню без использования должностей, как делал только тогда, когда рядом не было лишних ушей. На первый взгляд Морен не так давно работал на Лори в качестве главы службы безопасности, однако президент неплохо изучил молодого человека. До того, как сменить на этом посту своего отца, прослужившего семье Такарада несколько десятков лет, юноша довольно долгое время проработал в его подчинении рядовым охранником. А до этого не раз сопровождал отца, так что парень буквально вырос на глазах президента. Однако при взгляде на этого темноволосого молодого человека Лори испытывал двойственное чувство. Практически отеческую гордость полностью засыпало, как горную дорогу обвалом, сожаление. Горечь. О его судьбе. Пожалуй, он был живым доказательством не единственного, но разъедающего изнутри провала Лори Такарады. В том, что не сумел изменить её. Эту самую судьбу. Этого самого парня. - Он врёт в восьми вопросах из десяти и на оставшиеся два не даёт прямого ответа. – Пояснил свою позицию Морен. - Потому что не знает, какой информацией мы располагаем, и не подозревает, что легко можем проверить его слова. – Согласился Такарада, он и не ждал, что Юдай выложит им всю правду после того, как старательно и скрупулёзно плёл свои интриги. - Мы тратим время – это факт. – Заметил высокий брюнет. - Твои методы тоже не сработали. Поторопились, а? – Напомнил Лори о том, какой номер отколол Кен. – Итог неприятен: больничный счёт за сломанный нос актёра и лишняя работёнка юристам. - Перелома нет, прогноз положительный: пластика не понадобится. – Озвучил Сэдэо слова доктора, сказанные Юдаю, которого он сопровождал. - Вы посмотрите на него, - откинулся в кресле Такарада, - и бровью не повёл, чтобы отмазать своего подчинённого. Лори, конечно же, не сомневался: Морен не отдавал приказа поднимать руку на Игараши, и охранник применил силу без разрешения, однако глава безопасности брал всю ответственность за поступок Кена на себя. - Представители закона могут посмотреть записи с камер. – Видимо, ему не понравилось слово «отмазать», и брюнет тем самым сообщал, что его сотрудник действовал по ситуации. Лори покачал головой. Вот кому нужно было идти в адвокаты – не подкопаться. - Да в курсе я, что ты не позволял ему калечить засранца. Тоже смотрел записи. - Мой человек действовал своевольно, - Морен уже принёс извинения президенту, поэтому лишь констатировал факты, - и уже понёс наказание за свою горячность и самоуправство. - Над вопросом Игараши подумаем, - примирительно произнёс Такарада, тем не менее, не ослабляя своей позиции, - что Савако? - По последним данным Эймс-сан просматривала новые предложения, но не приняла ни одного. - Тянет? Чтобы дождаться окончания съёмок «Плеяд» и попасть в один проект с Могами? – Под нос себе пробормотал Лори и продолжил. – С неё тоже глаз не спускать. Сразу сообщить, если в её мыслях проскачет имя Юдая или Кёко. - Слушаюсь. - И отправь кого-нибудь неприметного к Могами на съёмки – Себастьян нам нужен в другом месте. - Сделано. - Твоей задачей, помимо прочего, остаётся шефство над Котонами. Слишком покладистая в последнее время, это не к добру. - Мистер Ленсон не позволит ей покинуть Японию. - Если она его спросит. – Потёр висок Такарада. – У меня для тебя есть ещё одно неприятное задание. - Кирияма-сан. - Догадался, чёрт вездесущий? – Нахмурил брови президент. – Поди прочь из моей головы. Лори не нравилось идти на столь радикальные меры. Но под вопросом находилась безопасность Могами. Поэтому необходимо было исключить любые совпадения. Такарада не знал, чего опасался больше, что Морен ничего не обнаружит или что до чего-то докопается. Его кроты были слишком проворными. Но всё же Кирияму он знал не первый год. - А теперь, – Лори раздал задания и, потянувшись за сигарой, был не против выслушать отчёт о проделанной работе, - чем порадуешь? - Информацией о статье про Фуву Шо и Могами Кёко. – Отрапортовал брюнет. Такарада замер, так и не подкурив сигару. - Ну? – Грозно сдвинул он брови. - Искажённые сведения для публикации журналистам предоставила менеджер певца. Немного помолчав на это, мужчина уточнил: - Та, что лишилась чувств, и которую Куросаки с Могами отвозили вместе с певцом в больницу? – Лори горестно опустил уголки губ, когда Сэдэо утвердительно кивнул. – Какое поразительное… свинство. Президент провёл по усам, размышляя. - Твой паук? Морен кивнул, и последние сомнения покинули мысли мужчины. Эти членистоногие были не менее эффективными, чем кроты. - Что могло послужить причиной такой неблагодарности? – Начал рассуждать Лори. – Ревность? И по молчанию брюнета понял, что у них есть основания так полагать. - Чего? – Приподнял брови президент. – Не то, чтобы я был так уж традиционен в подобных вопросах, но, насколько мне не изменяет память, эта леди постарше самого певца будет. - Если её поступок был продиктован лишь работой, то портрет Шоко Аки-сан не самый приятный. - Деликатно. – Поморщился Такарада. – Но, выражаясь твоими словами, её портрет неприятен в принципе. - Она довольно длительное время работала с певцом, могла проникнуться к нему чувствами, возможно, даже не романтическими. Привязанность. - Допустим. Отсюда забота и опека. Но тогда в ситуации, где Могами и Куросаки с Реном оказывают им обоим всю необходимую помощь, логично испытывать благодарность, а не только благодарить на словах. Сэдэо добавил, что говорил с Кёко. Девушка поведала ему, что Шоко-сан на самом деле была очень благодарна за помощь, сказала «спасибо» и ей, и Куросаки-сану, а так же поблагодарила и за своего подопечного, который не потрудился этого сделать сам. Морен уточнил, не замечала ли Могами более тесных отношений между певцом и его менеджером. На что актриса ответила, что у них были достаточно близкие отношения, это следовало из коротких рассказов Шо после дебюта, которыми он иногда делился с подругой детства. А потом, подумав, вспомнила, как однажды стала свидетельницей их флирта. Впрочем, тогда она была слишком зла на Фуву, поэтому не придала значения его сомнительной связи с Шоко-сан. - А судя по тому, что она делает – сливает личную информацию в корыстных целях – благодарностью там и не пахнет. – Покивал Лори. – Шо, конечно, артист, но даже он не смог бы во второй раз заявиться ко мне, утверждая, что ничего не знает. - Данная статья не выгодна певцу не меньше Могами-сан. – Отозвался брюнет. – Сейчас он связан по рукам и ногам соглашением с вами. - Я бы сказал, что намеревался тем самым связать его болтливый язык. Значит, певец не знает о том, кто был информатором. - В противном случае, у него уже был бы новый менеджер. – От Морена не укрылось, что блондин не особо-то держался за свою няньку. - Мне не до конца ясен мотив Аки-сан, - побарабанил пальцами по подлокотникам Такарада-сан, - чего конкретно она хотела добиться? - Пока что добилась одного. – Заметил молодой человек, и это можно было назвать мотивом. – Отдалила его не только от Котонами-сан, но и от Могами-сан. Звучало логично. Но… так низко. Беспринципно. - Ну, и что мне делать с этим? – Лори пытливо посмотрел на Сэдэо. Для молодого человека перед ним эта информация оставалась просто набором данных, работой, а ему предстояло поведать неприятную правду Кёко. Он знал, как больно разочаровываться в людях, но быть слепо очарованным ими – куда хуже. Перестаешь ждать подлости и позволяешь нанести себе удар. А Могами такой удар не заслужила. - Последую твоему примеру, Сэдо, - проговорил Такарада, наконец, закурив, - припишем Аки-сан человеческую ревность и поступки сгоряча, а не холодный расчёт и бездушность. Пока нам удалось остановить скандал с этой статьёй, придержим данную информацию. ~ Интересно, начинающий преступник чувствует себя точно так же? Потому что Линда была уверена, что бросится бежать, едва кто-то рядом крикнет «вон она!» За все двадцать пять лет своей жизни она исправно оплачивала парковку, ни разу не просрочила квартплату, сортировала мусор, придерживала лифт, если видела идущего следом, пропускала людей в очереди с одним товаром, делилась влажными салфетками в душном транспорте и не оставляла гневных отзывов в книге жалоб, если бариста забывал добавить сахар. Теперь же не иначе, как вор, девушка к себе не обращалась. Вор своего собственного спокойствия. Конечно, с её работой это самое спокойствие было номинальным, однако сейчас его не было вовсе. Да и откуда ему было взяться, когда в каждом втором встречном она видела охранника президента LME? Несколько дней назад, после того отвратительного инцидента на съёмках «Плеяд», у неё состоялась беседа с Такарадой-саном. С ней говорил сам президент, и Линда была благодарна, что его немногословный работник в строгом деловом костюме по какой-то причине отсутствовал. Впрочем, эта самая причина её абсолютно не волновала. Её пугал он. Его прищуренный острый взгляд. Формальные слова, больше напоминающие предостережение. Словно он в чём-то её подозревал. Подозревать было не в чем. Она сделала то, что сделала. Не отказывалась от своих слов или поступков. И, если уж рассуждать рационально, то бояться этого молодого человека было глупо. Глупо. Но она не спала целую ночь. Опасаясь предстоящей беседы с ним. И так же глупо чувствовала себя потом, когда беседа с Такарадой-саном оказалась именно беседой. Спокойной. Не угнетающей. В располагающей атмосфере. Президент попросил её некоторое время не раскрывать правды Кирияме-сану, чтобы докопаться до истинных причин его необъяснимого поведения. Отчасти девушка была солидарна с этим решением, не представляла, как сказать своему боссу, что совершила подобное у него за спиной. Да, из-за переживаний о Могами-сан, но ведь не в меньшей степени и из-за своего начальника. Всё же этот момент становился вопросом доверия. И что же? С каких пор она перестала доверять режиссёру? На эти вопросы у неё не было ответов. Или она не хотела их озвучивать. В одном она была уверена: ей больше не быть помощником Кириямы-сана, когда он узнает о том, что она сделала. Однако у Лори Такарады была не одна просьба. Вторая состояла в том, что за ней некоторое время понаблюдают его люди. Линда сомневалась, что на просьбы таких персон, как глава LME, можно ответить отказом, поэтому, естественно, согласилась, даже не подозревая, какой паранойей станет для неё подобное положение дел. Девушка в очередной раз осмотрелась, проходя вестибюль первого этажа LME. Но сегодня не было никого, кто открыто бы пялился на неё. Однако ей казалось, что смотрят абсолютно все, будто у неё над головой была неоновая мигающая стрелка с надписью «Это она слила видео!» Линда не считала свой поступок плохим, но её угнетала ситуация в целом, что девушка не сумела найти иного выхода, чтобы остановить творившееся на съёмочной площадке. Возможно, этим Аханэ оправдывала себя, но она не верила, что что-то изменилось бы, покажи она те видео Кирияме-сану. Чтобы он посмотрел, как все действия его и Игараши выглядели со стороны. Не сумев побороть своего дёрганья, Линда снова покрутила головой. И чуть не споткнулась от накатившего ужаса. Прямо впереди у стойки регистрации стоял Морен-сан. За пять лет работы на Кирияму со множеством совместных проектов с LME девушка ни разу не столкнулась с этим серым кардиналом Такарады-сана. И предпочла бы, чтобы так оставалось и по сей день, хотела бы не пересекаться с ним вовсе. Ускорив шаг, светловолосая женщина поспешила к лифтам, чтобы скрыться в съёмочных павильонах. За гулким стуком сердца в ушах ей чудились преследующие её шаги. Она безжалостно усмехнулась себе самой – будто он стал бы её преследовать. Она ведь на самом деле никакая не преступница! Хоть Аханэ и твердила это про себя, а кнопку вызова лифта нажала раза четыре прежде, чем тот соизволил спуститься на первый этаж. Знакомьтесь, начинающий параноик. Оглянувшись и заметив, что коридор позади неё пуст, девушка повернулась обратно к лифту, раскрывшему свои дверцы, и вскрикнула, от неожиданности и испуга отскочив назад. Из кабины лифта на неё пристально смотрели свинцово-серые глаза. Которые даже не моргнули, когда она проворнее зайца сиганула подальше от лифта. Девушке хотелось, тыча в Морена пальцем, предъявить: какого лысого хана он тут делает, когда должен быть у регистрационной стойки?? Но вовремя опомнилась – это выдаст её с потрохами. И тогда придётся признаться в своём страхе, который можно было посчитать подозрительным. Ведь зачем ей бояться, если она ни в чём не виновата? Начинающий, ха? Она вела себя уже, как параноик со стажем. - …Морен-сан. – Собрав всю свою волю в кулак, Линда поклонилась, здороваясь с молодым человеком и заходя в лифт на ватных ногах. Высокий брюнет, повернувшись к ней вполоборота, отзеркалил её поклон: - Аханэ-сан. Он произнёс это как «Аханэ. Сан». Его приятный баритон звучал ровно, и другая на её месте, наверное, отметила бы ещё одну привлекательную черту высокого парня. Но вот только вместо фамилии Линде слышалась фраза куда длиннее, чтобы она прислушалась к звукам его голоса: - Я слежу за тобой, Аханэ-сан. И лучше тебе не терять бдительности. Девушка мысленно заскулила. Вот бы знать, в чём он её подозревает! Чтобы опровергнуть любые обвинения и перестать оглядываться. Линда считала, что именно этим обусловлено наблюдение за ней со стороны президента и его охранной службы. Дверцы лифта всё ещё не закрылись, и ей вообще-то нужно было нажать кнопку, но Линда стояла у другой стены, а вот Морен-сан как раз рядом с панелью. Было бы неплохо обратиться к нему с этой просьбой, но у неё, кажется, язык прилип к нёбу, и ничего, кроме скупого приветствия, Аханэ не смогла бы выдавить из себя сегодня. Но брюнет удивил её, нажав кнопку нужного этажа – того, где находились съёмочные павильоны. - Третий, верно? – Осведомился он, и Линда малодушно чуть не назвала номер другого этажа, но заставила себя кивнуть и всё-таки разлепить губы: - Да. Благодарю. И увидела, как из-за поворота стремительно появился какой-то человек. Светловолосая помощница режиссёра уже позволила себе обрадоваться, что они поедут в лифте не одни, но в следующую секунду узнала в двигающемся к ним мужчине одного из подчинённых Морена. Тот, заметив, что дверцы пришли в движение, размахнулся и бросил что-то своему боссу. Мгновение. И небольшая вещичка спряталась в ладони сероглазого парня. Девушка очень надеялась, что это не какой-нибудь складной нож или что-то в этом роде. Дверцы захлопнулись с металлическим лязгом, и ей захотелось залепить пощёчину и привести себя в чувство. Но куда больше Линде хотелось остановить треклятый лифт и выскочить из кабины. Темноволосый молодой человек не повернул головы, не сделал даже попытки скосить взгляд в её сторону, но до зуда нервировал Аханэ одним своим присутствием. Линда старалась не выдать своей нервозности: не топать ногой, успокоить свои руки и мечущийся взгляд. Но когда раздался долгожданный «дзынь», девушка в спешке поклонилась брюнету, даже не взглянув на него. И вылетела в коридор. Не веря, что всё уже позади, и что её пронесло, помощница режиссёра приложила руку к груди, пытаясь унять сердцебиение. Интересно, как долго она продержится, прежде чем всё-таки сядет на успокоительные? - У вас клаустрофобия? – Раздалось позади неё, и Линда подпрыгнула. Мозг в панике напомнил, что у неё в сумочке были капли Кириямы-сана. И Аханэ решила, что всё-таки бахнет парочку глотков, как только выберется отсюда. - Да, - соврала девушка, повернувшись к поразительному работнику Такарады-сана. Его серые глаза изучали её некоторое время. - Приобретённая совсем недавно. - Прошу прощения? – Его реплика поставила её в тупик. - Этим утром вы ехали в переполненном лифте, не испытывая дискомфорта. Всё-таки следил. Никакой она не параноик. Морен просматривал камеры, и теперь девушка не сомневалась, что из-за неё. Вот только что он хотел увидеть? Её сговор с режиссёром? Или с Игараши? Или с кем-то ещё? Да какой из неё сообщник? Она палится даже невиновная. А если бы действительно что-то знала, её давно бы уже повязали. Однако пока никаких обвинений не прозвучало, и Линда неуверенно заговорила: - Вряд ли камеры могут передать… - Я стоял позади вас. ЧТО? Аханэ сглотнула. У него что, была мантия-невидимка или что-то вроде того? Как она могла не заметить его присутствия, когда пару минут назад оно давило на неё подобно прессу?? Морен молчал, и в этом молчании Линда слышала беззвучные слова: - Поймаю на лжи ещё раз, и наш разговор будет иным. Внимателен. Проницателен. Умён. Хотя не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы уличить Аханэ Линду во лжи, потому что она не умела врать, а виртуозно увиливать – тем более. Однако девушка невольно впечатлилась тем, каким образом этому сероглазому парню удалось вывести её на чистую воду за считанные мгновения: он сам предложил ей вариант обмана. Она бы не додумалась в тот момент списать своё нервозное состояние на клаустрофобию. И её необдуманное и поспешное «да» на его вопрос захлопнуло мышеловку с добычей – с ней – внутри. И нервы девушки не выдержали: - Это тревожность, - сдавленно призналась она, сжав ремешок сумочки на плече, - я действительно не боюсь замкнутых пространств и закрытых помещений. Но мне тревожно. Я… Такого повышенного внимания к моей персоне никогда не было. Раньше. Линда имела в виду всех тех мужчин в строгих костюмах, судя по всему, подчиняющихся их странному молодому боссу. Который безучастно выслушал её признание, но, тем не менее, весьма лояльно отреагировал на него: - Приношу извинения за доставленные неудобства, Аханэ-сан. Больше вы их не увидите. - Нет! – Вырвалось у девушки, и, почувствовав себя вдобавок ко всему прочему шизофреничкой, она поспешила пояснить. – Лучше пусть я буду их видеть. Это же ненадолго? Мне только преследования фантомов не хватало… Знать, что за тобой незримо наблюдают, было жутковато. Морен коротким кивком головы дал ей знать, что её предпочтения услышаны. Но помощница режиссёра не питала напрасных иллюзий. Прервав её размышления, высокий брюнет протянул ей небольшую прямоугольную вещичку с закруглёнными краями. Тёмно-серую, с какими-то… кнопочками? Так вот, что это было! А вовсе никакой не нож! - Это что… пейджер? – Линда недоверчиво повертела гаджет в руках, у неё дедуля пользовался похожим, пока родители не настояли на мобильнике. Девушка подняла растерянный взгляд на Морена, он пытался её успокоить? - Почти. Это передатчик. - Для чего он? - Если окажетесь в опасной ситуации, нажмите на самую большую кнопку. И в службу охраны поступит сигнал, а ближайший сотрудник поспешит к вам. Линда с трудом сглотнула и сдавленно уточнила: - Что-то вроде… сигнализации? - Вслух. «Я могу отказаться?» - В мыслях. Теперь творившаяся вокруг её персоны ситуация была девушке совершенно не ясна. - Это вынужденная мера, Аханэ-сан. – Будто прочитав её мысли, произнёс Морен. – Не задерживаю вас больше. Бери и топай. Молча. Вот, что значила его фраза. Попрощавшись с сероглазым молодым человеком в строгом костюме, Линда продолжила свой путь. Но вот её мысли всё ещё крутились вокруг недавно состоявшегося разговора. «Если окажетесь в опасной ситуации…» А она могла оказаться? Может, помимо передатчика, сотрудники президента были бы любезны предоставить ей какие-нибудь рекомендации? Или, например, разъяснения того, что, по их мнению, могло считаться такой ситуацией? - Где тебя носило? – Кирияма-сан стоял у павильона, сложив руки на груди. – Якшалась с прихвостнями президента? С годами её начальник становился всё сварливее и сварливее. Видимо, пожилой режиссёр заметил, как она разговаривала с Мореном. Девушка надеялась, что хотя бы не слышал их разговора. - Парковала машину, - она на самом деле задержалась на стоянке дольше обычного, пытаясь разъехаться с несколькими другими водителями, - что-то случилось? - Приехал Шухей-кун, ты должна встретить его. - Уже иду, Кирияма-сан, - Линда развернулась, направившись обратно к лифтам. - И поспеши. С новым коллегой Кёко ещё вчера «познакомил» Савара-сан. - Маэда Шухей. Двадцать два года. С отличием закончил колледж по специальности «Сольное пение», но ещё во время учёбы подался в актёрство. Снялся в нескольких нашумевших картинах. Набирает популярность в соцсетях. Могами смотрела на фотографию темноволосого парня приятной внешности. Мягкая улыбка, располагающая к себе окружающих. Смеющийся взгляд, выдающий позитивного человека. Но Кёко чувствовала прилив оптимизма уже оттого, что замена Юдаю нашлась в такие короткие сроки. - Он не снимался у Кириямы-сана и не работал с тобой прежде. Это неоспоримый плюс для нашей ситуации – найти нейтрального актёра, не вовлечённого в споры сторон. – Продолжил Савара-сан. – Президент одобрил его кандидатуру. Кёко же думала о том, что заметил его и предложил в качестве варианта именно Кирияма-сан. Значит, режиссёр был не менее заинтересован в положительном исходе съёмок, и это вселяло надежду в сердце актрисы, успевшей утратить эту самую надежду за время съёмочного процесса с Игараши. - Прошу, позаботьтесь обо мне. – Поклонился новый напарник, в жизни оказавшийся ещё более энергичным, чем мог передать снимок. - Рада знакомству, Маэда-сан. – Могами улыбнулась парню, загадывая, чтобы на этот раз всё сложилось, и результат их совместной работы вышел положительным. - Не очень-то обманывайтесь улыбками друг друга, - недовольно предупредил Кирияма-сан, останавливаясь рядом с парой главных актёров, - через несколько сцен покажите себя во всей красе. Шухей растерянно посмотрел на Кёко, и девушка перевела на него успокаивающий взгляд, склонив голову к плечу, этим действием прося парня не воспринимать предубеждённые слова мужчины всерьёз. Просто принять, что вот такой вот у них режиссёр. Сварливый, с зачастую недовольной миной на лице. Но Могами хотела верить, что он не упустит предоставленный их картине второй шанс. Ведь они всё ещё были здесь, всё ещё работали. Однако ловя на себе взгляд Кириямы-сана, девушке всё чаще казалось, что он на самом деле был бы не против выдворить актрису, то есть её саму, а не искать замену главному герою. Могами подозревала, что за неуспех съёмочного процесса часть ответственности режиссёр перекладывал на неё. Но она ведь не отказывалась, готовая принимать последствия. Например, вот такие вот неприятные реплики немолодого мужчины. Которые продолжились и во время репетиции одной из переснимаемых сцен – было принято решение полностью переснять материал с новым актёрским составом, чтобы убрать имя Юдая из титров. Дабы избежать сравнений от зрителей типа «Игараши сыграл бы лучше». Авторы картины понимали, что подобных комментариев им уже не избежать, так как первоначальный актёрский штат «Плеяд» был уже анонсирован в сети. Но им хотелось бы уменьшить их количество. - Могами-сан, вам самой понравилась эта сцена? – Поинтересовался режиссёр, когда Кёко, зажав в руке капсулы с искусственной кровью, резанула тупым ножом по ладони, где теперь оставался всё ещё заметный шрам. Брюнетка с удивлением обнаружила, что Кирияма-сан намекал на то, чтобы она взяла настоящий нож, а не съёмочный реквизит. Как поступила в прошлый раз. - Было неестественно? – Уточнила замечание мужчины девушка, мысленно торопясь придумать выход из складывающейся ситуации. - Предыдущий вариант этой сцены казался более… эмоциональным, что ли. – Отозвался Кирияма. – Подозреваю, что эмоции и были настоящими – вы испытывали боль. - Вы всерьёз порезали руку? – Подал голос Шухей, привлекая внимание актрисы. Девушка хотела ответить, что так было нужно, но темноволосый актёр уже повернулся к режиссёру. - Получается, в оригинальную картину должен был войти эпизод, где Могами-сан по-настоящему больно? Маэда выглядел удивлённым от того, что, похоже, единственный задался вопросом, правильно ли пускать такой материал. И он один возмутился подобному решению режиссёра. - У нас здесь всё по-взрослому. – Кажется, Кирияме не понравился вопрос парня. Или то, с какой интонацией он был задан. – Не знаю, как было принято в фильмах, где ты снимался раньше, но мы тут не в ясли играем, а снимаем драматическую картину. Линда, нож. Кёко даже не шелохнулась, не решаясь перевести на своего партнёра взгляд. Как быстро теперь он свалит отсюда? Отыграв этот съёмочный день или прямо сейчас? Этого и добивался Кирияма-сан? Поэтому так оперативно нашёл замену? Могами думала, как решиться вновь полоснуть свою руку острым металлом – новая розовая кожица только-только затянула место пореза, перестав доставлять девушке ежедневный дискомфорт. Поэтому не заметила, с каким изумлением уставилась на своего босса его помощница. - Я жду от вас той же самоотдачи, что и с прошлым актёром, Могами-сан. – Тем временем говорил Кирияма. – Вы же не решили, что смена напарника позволит вам филонить? Когда это… она филонила? Да девушка вкладывала в эту драму всю себя! Даже не отважилась на параллельный проект, хотя Савара-сан уже не раз заводил об этом разговор. - Линда. – Поторопил режиссёр светловолосую помощницу, недовольный её нерасторопностью, и та сконфуженно пролепетала: - А… нет, Кирияма-сан. - Что «нет»? – Раздражённо бросил на неё взгляд мужчина. - Ножей… нет. - Чего?? - П-после того случая… вы велели убрать все острые ножи из павильона, и… - Я велел? – Режиссёр даже в кресле подскочил. – Я не велел!! Аханэ надеялась, что выглядит достаточно шокированной приказом мужчины, чтобы спрятать за своим изумлением наглую ложь. Конечно, этот толстокожий режиссёр ничего подобного не требовал. Она сама избавилась от настоящих ножей. - Как я мог такое приказать?? - Возможно, вы волновались о безопасности? – Примирительно начала Линда, но говорила так уверенно, что Кирияма на самом деле начал сомневаться. - Делай, что хочешь, - едва сдерживаясь, процедил мужчина, - но чтобы через пять минут… - Кирияма-сан, - неожиданно позвал режиссёра Шухей, - сцена не понравилась вам, может, потому что выглядит слегка скучной? Что, если мы её немного изменим? - Ещё один импровизатор? – Начав конкретно закипать, выдал мужчина. Остальной штат тоже настороженно смотрели на парня. Заметив внимательный взгляд Кёко, Маэда тут же заверил: - Это просто предложение, - актёр поднял руки вверх, уверяя, что ничего не замышляет, - что если руку Аюми порежет не она сама, а Шинджи? Могами моргнула. Это… было интересно. - Смысл изменится, - покачал головой режиссёр, но Могами заметила, что он всерьёз обдумывает это предложение. - Но итог останется тем же. Аюми ведь более сдержанна, так? – Шухей повернулся к Кёко, и та кивнула. – И режет себе руку на эмоциях, желая показать свою красную, а не голубую кровь. Позвольте лишь слегка поменять их диалог. Могами, наверное, впервые за съёмки «Плеяд» хотела попробовать импровизацию, но посмотрев на режиссёра вдруг поняла, что он этого не позволит. Но как же так? - Если мы лишь потратим на это время, а сцена вас не устроит, то до конца съёмок я лишнего слова не скажу по поводу сценария. – Попытался убедить его Маэда. - Кирияма-сан, - позвала мужчину темноволосая девушка, - мы все здесь ради одного общего дела. - Да, - согласно кивнул он, - чтобы перечить мне. - Чтобы спасти «Плеяды». Наступившая тишина резанула по нервам. Всем, кто находился в павильоне. - Подойди-ка ко мне, Могами-сан. В голосе режиссёра прозвучало слишком много едва сдерживаемой злости. Кивнув на взгляд обеспокоенного Шухея, девушка подошла ближе к режиссёру. - Не слишком ли ты много на себя берёшь, малявка? – Так тихо, что расслышала только она, спросил Кирияма-сан, и у Кёко зашевелились волосы на затылке. – Кто вложил в твою недалёкую головку, что ты можешь лопотать такие громкие речи? Спасательница. Вот его истинное лицо? Или его истинное отношение к ней? Когда оно изменилось? Девушка могла поклясться, что в самом начале их знакомства режиссёр испытывал не меньше воодушевления от будущей совместной работы, чем она. А теперь говорил ей все эти уничижительные и оскорбительные слова. - Вам плевать на ваш фильм. – Негромко ответила Могами, и Кирияма нахмурился, потому что ни одно его слово не возымело того эффекта, на который он рассчитывал – не запугало её. - Вы сейчас не делаете ничего, чтобы мир увидел его. Голая правда, не завуалированная, высказанная ему прямо в лицо этой невысокой хрупкой девушкой наотмашь врезала ему по лицу. И это переполнило его чашу окончательно. До чего он докатился?? Не желал выслушивать это всё от девчонки, годившейся ему во внучки! - Я поставлю тебе условие. Могами-сан. – Прошипел режиссёр. – Измените сцену, сыграйте с этим пацаном, как вам хочется. Но если она не получится, вы немедленно покинете картину. Сами. И настоящая причина никогда не станет известна президенту LME. Так вот, в чем было дело? Кирияма считал, что Кёко наябедничала Такараде-сану? - У тебя есть минута на раздумья. – Всё ещё цедил мужчина. – Иначе я велю Линде отыскать нож, и мы возвращаемся к нормальным съёмкам, в конце концов. - Никогда. – Негромко отозвалась девушка. – Никогда эти съёмки не были нормальными. - Ты не спорь со мной, а думай. Время пошло. ~ То, что они делали, с большим трудом можно было назвать поцелуем. Их движения выглядели не просто вульгарно. Грязно. Их взгляды, направленные на неё, заставляли Мимори чувствовать себя гадко. И она отвернулась. - Что такое, Мими-чан? – Оторвавшись от губ певца, сладеньким голоском протянула симпатичная вокалистка. – Не затопаешь своими ножками и не захнычешь, требуя, чтобы я отодвинулась от него? Мимори промолчала. - В чём дело, Шо-кун? Она что, больше не сохнет по тебе? – Капризно надула губки девица, вылизывающая рот Фувы буквально мгновение назад, и отодвинулась от блондина. – Так неинтересно. - Согласен, нет былого азарта. – Усмехнулся Шотаро, потянувшись за салфеткой. Это фиаско, Мимори. Почему из всех возможных артистов, способных прорекламировать эту линейку мобильных телефонов, жребий выпал именно им?? Фуве Шо, популярному гёрлз-бенду и ей? Увидев светловолосого певца в комнате ожидания, она решила, что ей конец. Что, как только он откроет рот, тут же выльет на неё кучу грязи – правды и неправды. Но парень только плотоядно улыбнулся. Отсрочивая её погибель. - Ты удивляешь меня, Мимори-чан, - на диван рядом с ней опустилась вторая мемберка, - твоё «Большое Чувство», правда, прошло? - Прошло, - буркнула девушка, понимая, что придётся ответить, иначе её продолжат тыкать в это самое чувство, как нагадившего котёнка. – Не таким уж большим оно оказалось. И они ведь постоянно так делали раньше. - Им просто нравилось доставать тебя. Ты не знала? Ты так отчаянно ревновала и скулила, чтобы они перестали, что тем самым побуждала их продолжать. Мимори посмотрела на певицу. Она всё это время знала, но ни разу не вмешалась. Знала, что они над ней издеваются, и молча наблюдала. Но сама брюнетка? Главный вопрос здесь – почему она сама позволяла над собой издеваться? - Ну, больше не буду, - глухо произнесла девушка, - могут целоваться, пока не отвалятся губы. Её собеседница звонко и явно наигранно рассмеялась: - Мне нравится этот твой новый смешной образ, Мимори-чан. «Пока губы не отвалятся» - хорошо сказано! Мимори невольно подумала о словах Фувы, которые тот сказал ей про Канае Котонами. Что она была ему дорога и больше – он даже мстил за неё. И теперь вот так вульгарно целовался с какой-то случайной девушкой. Впрочем, в прошлом он уже делал это на зло самой Мимори, наслаждаясь её ревнивыми слезами – ведь она ничего не могла с ним поделать. Девушка вознесла благодарность дýхам, что Котонами-сан и близко не была на неё похожа. Что не впечатлилась поверхностным образом певца и не пала жертвой его огромного самомнения. Актриса поискала глазами свободное место подальше от своих коллег, заметив пустующий стул возле кучковавшихся девушек-визажистов. Они закрывали губы руками и едва не пищали от восторга, пожирая светловолосого певца глазами, когда тот бросал в их сторону снисходительный беглый взгляд. Ты была такой же. Ну как, нравится? Повесив голову, юная артистка опустилась на присмотренный ею ранее стул. Вероятно, ей всё-таки стоило остаться рядом с высокомерными певицами. Теперь же она удостаивалась надменного взгляда Шо ничуть не меньше, чем визажистки – своего. Она чувствовала это пылающей щекой. Только теперь та пылала не румянцем от смущения, а от досады и злости, что не доставало смелости велеть ему уставиться на кого-нибудь ещё. Рядом с ней сидела неприметная девушка, которая что-то суетливо печатала в своём телефоне. Пожалуй, единственная, кто была увлечена чем-то посторонним, отличным от певца, притягивающего всеобщее внимание. Мимори поражалась, как раньше ей удавалось игнорировать абсолютно весь окружающий стафф, ведь зачастую она даже не подозревала, в каком месте находился её менеджер, уверенная, что это он должен не терять её из виду, а не наоборот. - Добрый день, - в комнату зашёл организатор съёмок, - попрошу немного вашего внимания. Можем начинать подготовку. Девушки, - обратился он к визажистам, - распределитесь сами, не тратьте на это время. Начинаем! Конечно же, с их стороны раздался дружный вздох, когда они осознали, что придётся между собой решать, кому выпадет честь наносить макияж Фуве Шо. - Она. – Вдруг подал голос Шотаро, и Мимори невольно повернулась к нему вместе с остальными, - меня будет красить она. Проследив за перстом белобрысого артиста, дерзко указывающим на ту самую тихоню, примостившуюся рядом с ней, Мимори поразилась, заметив, что та по-прежнему что-то строчила в мобильнике, совершенно не обращая внимания на происходившее вокруг. Словно почувствовав всеобщий интерес, девушка оторвалась от телефона и стремительно побледнела, когда осознала, кого выбрал в свои визажисты Фува Шо. Она затравленным зверьком обернулась на своих коллег и вздрогнула, натолкнувшись на их колкие взгляды. В глазах девушки Мимори легко прочитала панику. И легко разгадала, чего добивался Шотаро – нашёл ту, кого можно затравить. В отместку за то, что посмела не упасть ниц к его стопам. Всем вокруг было известно, что блондин не выносил, когда обслуживающий его персонал отвлекался на свои собственные дела – например, общение через мобильник. Видимо, отличившаяся девочка была новенькой. Либо же произошло что-то важное, отчего она позволила себе нарушить негласное, но строгое правило певца. Скорее всего, второе. Бегающий, взволнованный взгляд визажистки то и дело возвращался к телефону, зажатому в руке. - Упс, - Мимори быстро поднялась со стула и взялась за свою кофточку на плече, будто пыталась что-то удержать сквозь ткань, - у меня расстегнулась бретелька. Не поможете мне? Не дождавшись ответа, юная актриса свободной рукой подхватила перепуганную девушку-визажиста под локоть и вытащила в коридор. Отведя ту немного в сторону, брюнетка отпустила её и оправила свою кофту. - Только быстро. – Понизив голос, заговорила она. – У вас что-то случилось? – Мимори кивнула на мобильник девушки, который та тут же стиснула ещё крепче, будто артистка намеревалась отобрать его. Визажистка поджала губы, видимо, не решаясь ответить правду. - Меня это не касается, - успокоила её темноволосая актриса, - но он не позволит вам пользоваться телефоном, пока вы будете работать с ним. Шотаро любил безраздельно овладевать вниманием окружающих. Только этим объяснялась его нетерпимость к гаджетам в руках стаффа – не правилами, запрещавшими использование личных вещей в рабочее время. - Я… У меня… проблемы, и я не могу…. Мне нужно быть на связи… - Промямлила девушка, побледнев. - Если будете в паре со мной, сможете отвечать на сообщения, - предложила ей Мимори. - Но Фува-сан… - Вы его поклонница? – Осторожно уточнила актриса, запоздало осознав, что её услуги могут быть лишними. – Он вам нравится? - Кому же не нравится Фува Шо, - сконфуженно пробормотала визажистка, и брюнетка уже успела отругать себя за поспешность выводов, как та вдруг перевела заметавшийся взгляд на мобильник, - но мне нужен… мой телефон. Вдруг я могла бы… объяснить… Слепо. И доверчиво. Но Мимори лучше других знала, как парень любил наказывать за поклонение ему в не достаточной мере. Впрочем, это не помешало ему наказывать саму актрису за совершенно противоположное – преклонение, одержимость. И теперь она ужасалась, в полной мере осознавая, чему позволила случиться с собой. Во что позволила себя превратить. В навязчивое, униженное, потерявшее собственное «я» ничтожество. - Вы ведь понимаете, что он выбрал вас не случайно. Девушка неуверенно кивнула – ей всё ещё хотелось верить своему кумиру. Но взгляды остальных представительниц прекрасного пола – завистливые, злые – разбивали любые иллюзии. Мимори догадывалась, как легко такое обыденное действие знаменитого певца – просто выбор определённой визажистки – могло сделать ту изгоем. - Я просто предложила. Вы имеете полное право отказаться. Всё в порядке. – Успокоила актриса, не став навязывать свою помощь. – Давайте вернёмся. Девушка сделала шаг, когда визажист поймала её за край кофты и тут же отпустила. - Ваша бретелька… не расстегнулась. - Нет. – Согласно кивнула брюнетка. - Тогда…. Могу я поработать сегодня с вами? – Похоже, она приняла решение. - Прошу, позаботьтесь обо мне, - поклонившись, улыбнулась Мимори. - Тебе придётся со мной поговорить, Шо-кун. Мимори смотрела на певца сверху вниз, стоя ровно, даже не сжимая рук, но только одному небу было известно, как она дрожала внутри. Девушка была вынуждена добавить в свой голос настойчивости, когда Фува проигнорировал её слова о смене визажиста, а потом проигнорировал снова, когда брюнетка повторила их. Девушки из популярного гёрлз-бенда притихли в ожидании интересного шоу, которое, как они думали, собиралась устроить Мимори. Но темноволосая актриса подождала ещё с минуту, убеждаясь, что Шотаро не собирается снисходить до разговора с ней, и, пожав плечами, заметила: - Не говори потом, что я не просила тебя выбрать другого визажиста. - А ты имеешь на это право? – Наконец, соизволил прожечь её взглядом блондин. – Просить меня о чём-либо? Миловидные певицы прикрыли рты ладошками, желчно хихикая и перешёптываясь. Девушка слышала, как мало лестных эпитетов звучало в её адрес в этих нарочито громких перешептываниях: - ...опять за старое… - …для таких, как она, жаждущих внимания, есть определённое название… Мимори развернулась, не желая разжигать конфликт, в котором её невыгодное положение было предопределено. - Тихоня-чан остаётся со мной, лучше поищи себе другого мейкапера. – Донеслись ей в спину слова Шо, сказанные с особой долей раздражения. Актриса видела, как побледнело лицо девушки, перепугавшейся сомнительной перспективы стать изгоем в собственном коллективе. - Нет, со мной. – Сдув упавшую на глаза отросшую прядь, с нажимом ответила Мимори, глядя прямо перед собой. И не успела ни обернуться, ни даже подумать об этом, как певец оказался у неё за спиной и, схватив за плечо, рванул назад, разворачивая брюнетку лицом к себе. Девушка напряжённо уставилась на Шо, внутренне содрогнувшись, готовясь к боли. Её тело реагировало самостоятельно, сгруппировалось – кулаки сжались и взметнулись к груди в защитном жесте. - Решила соперничать со мной за эту милашку? - Перестань, - произнесла девушка, поведя плечом, стараясь вынудить парня отпустить её. - Ты что? Если это очередная сцена ревности… - Недоверчиво протянул блондин. – Самой-то от себя не тошно? - Не зря целовались, - захихикали на фоне певички. - Ну, не спорю, она хорошенькая. – Фува кивнул в сторону девушки-визажиста, но его едва ли не брезгливый взгляд был сосредоточен на лице Мимори. Он взялся за подбородок юной артистки, неприятно сжав его. – В отличие от твоей пластиковой красоты. Шо с отвращением оттолкнул брюнетку от себя, этим резким грубым движением едва не свернув девушке челюсть. Его затейливый браслет больно оцарапал кожу под нижней губой Мимори. - Когда это стало преступлением? – Глухо поинтересовалась она, невольно потерев шею. - Когда подобное тебе нечто появилось на свет. Ещё дебильные вопросы? Юная актриса сглотнула, но осталась стоять на месте, хотя трусливая часть буквально умоляла броситься в бегство. Поняв, что брюнетка не собирается ему отвечать, Фува прошипел: - Тогда подавись этой девкой, можешь ей поиметь мозг вместо моего. Надоели. Обе. Все. Блондин круто развернулся на сто восемьдесят градусов и размашистым шагом направился прочь из комнаты ожидания. - Шо-кун! – Воскликнула одна из участниц девчачьей группы, та, что целовалась с певцом, и, злобно зыркнув на Мимори, бросилась за блондином. Юная брюнетка посмотрела ей вслед. Раньше вдогонку за себялюбивым Шотаро она бросилась бы первой. Теперь же актриса перевела взгляд на ошарашенную девушку-визажиста, порывисто шагнувшую к ней, пытавшуюся, видимо, угадать её состояние. Мимори, проигнорировав нацеленные на неё неприязненные взгляды остальной команды гримёров, кивнула на её мобильник: - Ответьте на сообщение. – Телефон тренькнул ещё минут пять назад, но визажист была настолько впечатлена ситуацией, что не решилась отвлечься. И скинула оцепенение, только когда темноволосая артистка сказала ей об этом. Ничего. Ничего. Он мог выразиться и похуже, мог сделать больнее. А с этим можно справиться. …подобное тебе нечто… Тупая ноющая боль стянула виски обручем. Подавление эмоций, в том числе и страха, давало о себе знать. Прочитавшая сообщение визажист вдруг счастливо вздохнула, зажав себе рот свободной рукой. И Мимори тряхнула головой, ну хотя бы не зря поцапалась с певцом. Правда, злость Фувы вернётся ей в троекратном размере. По звукам, доносившимся из-за закрытой двери, можно было судить, что сегодняшние съёмки затянутся. - Спасибо вам, Мимори-сан, - выдохнула девушка, низко поклонившись, - мне жаль, что вам пришлось вызвать огонь на себя. - Похоже, оно того стоило, - Мимори искренне улыбнулась ей. Прислушавшись к себе, брюнетка могла сказать, что не жалела о своём поступке. ~ - Котонами-сан, - её позвал помощник Фурукавы-сана, - там… с вами хочет поговорить… один человек, м… мужчина. Девушка стояла вместе с другими актёрами, сейчас негромко переговаривавшимися между собой в перерыве, и ей пришлось подойти к краю сцены. - Он… там, - в голосе помощника слышалось ощутимое напряжение, когда он указал рукой в зал. Канае перевела взгляд, следуя за его движением, и заметила молодого мужчину. На вид ему было слегка за тридцать. Среднего роста, вскинутый подбородок, расправленные плечи и цепкий взгляд карих глаз. Выражение на его лице казалось простодушным, но именно этот острый взгляд подсказал Котонами, что обманываться обложкой не стоит. Поблагодарив помощника, темноволосая актриса неторопливо спустилась в зал, направившись к покорно ожидавшему её человеку. Повседневный костюм цвета хаки, замшевые ботинки и тёмная куртка. На шее висел пластиковый бейдж, указывающий на то, что перед ней представитель прессы. В последние несколько месяцев журналисты постоянно кружили где-то поблизости, поэтому вовсе не его появление насторожило Канае. А то, как он смотрел. Будто сканировал её образ, её движения. Сканировал, чтобы после тщательно проанализировать. - Добрый день, Котонами-сан, меня зовут Хирага Това, - поклонился мужчина, и когда брюнетка поздоровалась в ответ, добавил, протянув свою визитку, - в жизни вы красивее, чем на фотографиях. - Спасибо, - коротко ответила девушка на ожидаемую вежливость, неохотно взяв маленькую картонку. - Какой приятный голос, - пробормотал журналист, - можно заслушаться. Во взгляде темноволосой девушки смешалась досада с разочарованием, и Хирага понял, что Канае не поверила его маленькой игре в неприкрытую лесть. И он не удержался, коротко рассмеявшись: - Потрясающе, - выдохнул он, - ещё никто не говорил мне «давай, заливай дальше» лишь одним взглядом. Угадаю, вы слышите нечто подобное каждый день, раз мои слова не показались вам лестными. Или меня выдало что-то другое? Девушка не собиралась рассказывать мужчине про его хитрые глаза и отталкивающий взгляд и просто кивнула на его бейджик. - Такие пропуска не выдаются рядовым прохожим или поклонникам, пришедшим на фан-встречу. - Вы очень внимательны к деталям. А к журналистам и к затесавшимся среди них фанаткам знаменитого певца – ещё более внимательна. - Не уделите мне пару минут? – Това кивнул головой в сторону выхода, успев сделать шаг, не сомневающийся, что она пойдёт за ним. - Уверена, что ни я, ни агентство не давали своего согласия на интервью, - остановила его Канае. - О, что вы, - притворно взялся рукой за грудь мужчина, - какое интервью? Так, парочка ни к чему не обязывающих вопросов. Я же не буду вас спрашивать о парне на Lamborgini, который сейчас находится в Лос-Анджелесе. Внутри Котонами всё заледенело. Он угрожал ей. Угрожал тем, что знал что-то о Крисе и, вероятно, куда больше, чем давал ей понять. - О чём вы хотели поговорить? – Не сдвинувшись с места, спросила брюнетка. - Вот так бы сразу, - елейная улыбка прочно приклеилась к его губам, - понимаете, наше сотрудничество, как бы это сказать, в основном в ваших интересах. - Неужели? – Запугивание? Ну, давайте послушаем. - Мне ничего не стоит напечатать материал, не соответствующий действительности. Тут скрыл, там добавил. Новый скандал готов, на тарелочку и можно подавать! Он зорко следил за девушкой – за тем, какой эффект на неё произведут его слова. Но та даже не дрогнула. - Не выйдет, - покачала головой Канае. - Нет? – Притворно удивился мужчина. - Ваша статья затеряется среди множества ей подобных. - Так вот, куда я клоню. Не хотите, ради разнообразия, рассказать мне правду? - Встречный вопрос. Не хотите, ради разнообразия, оставить меня в покое? Хирага заливисто рассмеялся, будто девушка рассказала ему очень смешную шутку. - Это не моя работа, - по-новому взглянув на актрису, отозвался мужчина, - молчать о скандальных артистах. - А в мои задачи не входит упрощать жизнь назойливым журналистам. - Слушайте. А вы мне даже нравитесь. - Ну, а вы мне нет. Това восхищённо покачал головой. - Сейчас вы ведёте себя довольно решительно, но будете ли вы такой же, когда я назову вам имя юноши, который катал вас на жёлтой иномарке? - Вы думаете, я его не знаю? – Приподняла брови Котонами. – Вы же не считаете, что я могла сесть в машину к незнакомому человеку? - Ну, а что если я расскажу всем, кем он является? - Хотите нарушить статью о частной жизни? Не побоитесь преступить закон? - Потрясающе. – Вновь выдохнул он. - Мне нужно возвращаться к репетиции. – Напомнила девушка. Она выяснила всё, что хотела. У него была информация о Кристиане, его имя, скорее всего, фамилия, а, значит, и данные о семье. И становилось легко связать его с Киарой и задаться вопросами, как девушка, катавшаяся с братом своего режиссёра, получила роль. - Не думайте, что это наша последняя встреча. – Предупредил Това. - До свидания, Хирага-сан. - Вот именно, до свидания. Котонами-сан. Канае отошла от назойливого журналиста и вернулась на сцену, дожидаясь, пока журналиста выпроводят за двери, чтобы отправить сообщение Морену, зная, что президент будет проинформирован. Такарада-сан не заставил себя долго ждать, и уже после репетиции Котонами сидела в его кабинете. - Вообще-то я сам собирался связаться с тобой, - начал он, когда девушка опустилась на шикарный персидский ковёр с завораживающими узорами. Сегодня кабинет главы LME преобразился до неузнаваемости, напоминая внутренним убранством покои одного из восточных замков. Выражение на лице Такарады было непроницаемым, и это первое, что насторожило Котонами. - Хочу, чтобы ты кое-что прочла. Думаю, ты ещё такого не видела. – По тону Лори невозможно было определить, чего ожидать от того, с чем она должна была ознакомиться в протягиваемом ей планшете. Канае взяла в руки гаджет, в котором был открыт пост в паблике какого-то журнала. Её внимание привлёк логотип – где-то она уже видела такой… и её словно молнией ударило! На визитке нахального журналиста был такой же! И Котонами принялась за чтение статьи, догадываясь, что прочтёт там. Тот мужик заговаривал ей зубы – материал уже был опубликован, когда он пришёл к ней и так нагло пытался шантажировать её. Но девушка к своему удивлению не прочла для себя ничего нового – снова фотографии с ней и Крисом, а так же Фувой. Никакого намёка на то, что автору статьи известно имя Кристиана. Неужели Хирага блефовал? Было не похоже. - Это опубликовали утром, - привлёк её внимание президент, заметив, что Котонами дочитала и теперь сидела в замешательстве, - к тебе репортёр приходил уже после обеда. Актриса кивнула. - Скорее всего, он хотел притупить твою бдительность. Знал, что ты отправишься в интернет искать его статью о тебе, наткнёшься на эту, решишь, что он водил тебя за нос, расслабишься, и тогда он сможет нанести свой настоящий удар. - Не очень-то обнадёживает, - заметила Канае. - Ага, - покивал Лори, - а теперь открой-ка комментарии. Служба безопасности прислали мне ссылку ближе к обеду. – Говорил президент, пока девушка недоверчиво переходила в обсуждения. И по мере того, как она читала, волосы на затылке становились дыбом, а краска постепенно сходила с её лица. «Всё, я не могу больше это видеть! Да раскройте глаза – они не пара!» «Моя подруга была на недавнем шоукейсе Шо-куна. Так вот! Он в очередной раз подтвердил, что не встречался с подругой своей подружки детства». «Не понимаю, как можно в это верить?» «Полностью согласна с верхним комментом. Они ей совсем не подходят! Даже не знаю, существует ли кто-то, чтобы встать рядом с нашей Канае-чан и не смотреться так стрёмно». «Писали, что тот парниша – просто её друг или даже знакомый». «Прикиньте, если бы вам приписывали любовь с вашим братюней? Бе. Так можно вообще без друзей остаться». «Мне тоже надоело! Это переходит все рамки! Ребята, я из Токийского фандома, выводим в тренды тэг #оставьтеКанаеКотонамивпокое!!» «Поддерживаю!!» «#оставьтеКанаеКотонамивпокое» «#оставьтеКанаеКотонамивпокое» «#оставьтеКанаеКотонамивпокое» Канае закрыла рот рукой, вскидывая на президента заблестевшие от выступившей влаги глаза. - Твои ребята, - хмыкнул президент, глядя на растрогавшуюся девушку, - истинные поклонники Канае Котонами. Позже покажу, что они устроили в твиттере. - Это… - Придётся тебе зарегистрироваться в соцсетях, Котонами, - добродушно протянул Лори, - они запустили нехилую волну возмущения. Как сообщила наша служба, этот пост – последний на данный момент о тебе. Теперь другие паблики и остальные информационные ресурсы отказываются публиковать и распространять любую информацию. - Они… они… - Покоряют. Как и их кумир. Но дочитай до конца. – Такарада кивнул на планшет, руку с которым девушка отвела в сторону. У президента по-прежнему был нечитаемый вид, и это всё ещё настораживало. Когда она в последний раз не могла разобраться, что ей не давало покоя в облике Лори Такарады, случилась катастрофа. Но в последнее время слово «катастрофа» стало синонимом её повседневной жизни, чтобы девушка позволила себе дрогнуть. Поэтому Котонами послушно пролистала ленту комментариев ниже. Пока её палец не замер, а внутри всё не оборвалось. Абсолютно. Всё. Не оборвалось. «Я тоже возмущена нелепыми предположениями о романах Котонами-сан с этими двумя! Ребята-а-а, вы только посмотрите на ЭТО». К отзыву было прикреплено фото с премьеры «Запретного плода». Оно было сделано издалека, но ракурс «наезжал» на окно разрушавшегося здания. Снимок запечатлел момент, когда Канае обернулась на Глеба перед прыжком. Ленсон крепко удерживал её запястье, смотря девушке прямо в глаза. Котонами помнила тот уверенный тёмно-зелёный взгляд. Со стороны казалось, что они до такой степени сосредоточены друг на друге, что их не отвлекали царившие вокруг суматоха и беспорядок. У снимка были свои собственные отзывы: «Ох, что за взгляд!» «Мне жарко!» «Вот. Это. Химия». «Зашипперено. Я сказал». «Я тоже покопался и вот, что нашёл». К последнему комментарию крепилась фотография так же с премьеры, но позже. Глеб стоял, облокотившись на кузов машины скорой помощи, будто ограждая Котонами от всех остальных, пока девушку осматривали врачи. «Срочно! Кто этот суровый Аполлон с мрачным взглядом??» «Не в обиду фанатам Фувы-сана, но кому нужен певец, когда есть ОН??» «Я нашла его! Это режиссёр «Запретного плода»! Посмотрите, какая мрачная булочка!» У последнего комментария тоже было приложение в виде снимка, но уже со съёмок сериала. Канае, сложив руки на груди, вместе с Джейсоном внимательно смотрела, как Ленсон что-то сосредоточено показывал на дисплее съёмочной аппаратуры. «Канае-чан, не туда смотришь! Поверни голову!!» - Ну? Покажем сие творчество твоих поклонников Мистеру «Мрачной булочке» Ленсону? – Поинтересовался Такарада, привлекая внимание ошалевшей Котонами. - А… Они не… они что, сами нашли мне… Они реально не против, чтобы у меня были отношения? - Эти? – Усмехнулся Лори. – Эти точно не против. Да они тебя уже практически благословили. Великие. Всемогущие. Боги. - Но другие? - Тут уж не угадаешь. Не будь максималисткой. – Развёл руки в стороны президент. – Главное. Они остались с тобой. Её фанаты. Они заговорили. Они поддерживали её. Наконец-то девушка чувствовала эту поддержку, их возмущение. Слышала их голоса. Это было ей дорого. Это дорогого и стоило. Теперь она сражалась с бездушными представителями прессы не одна. Глаза Котонами снова блестели. От переизбытка чувств, эмоций. Перед ней будто распахнули до этого наглухо заколоченную дверь, и девушка элементарно растерялась. Не в силах просто позволить себе представить… понадеяться… поверить… - О. Сколько сомнения в этих глазах, - протянул Такарада, - давай заглянем в гости на твою страничку. Хочу, чтобы ты понимала, как твои поклонники всколыхнули информационный мир. На лице Канае одно за другим сменились выражения, и президент потянулся, чтобы опустить широкую ладонь ей на макушку. - До такого даже я не додумался бы. Найти тебе парня – и не кого-то там, а именно Ленсона. Сильно. Нет, сильно, чёрт меня побери. - …я поражена… - Выдавила Котонами. - Они верят в тебя. Ты могла бы поверить в них. Она хотела. Вот только последние несколько месяцев прожила в постоянном напряжении, привыкла следить за каждым своим словом, жестом, шагом. Было не просто снова позволить себе довериться незнакомым людям, под чьими прицельными взглядами и жалящими комментариями проводила свои дни с начала осени. Но они – её ребята. И пока что Канае могла сказать одно. Ей хотелось дать им шанс. И под «ними» девушка подразумевала и своих фанатов, и себя. Лори следил за синеглазой брюнеткой. За её расправленными плечами, за тем, как взвешено она принимала решения. А приняв, уверенно продолжала путь. Ему было положительно удивительно, как она после всего пережитого не страшилась преград. Не храбрилась, но встречала их с высоко поднятой головой. Она была другой, но вместе с тем – прежней. Эту разницу было трудно заметить. Но ему девушка это позволяла. Позволяла видеть сомнения в синих глазах – оказавшись на её месте, сомневался бы любой. Позволяла видеть мелькнувшую и тот час испарившуюся мечтательную часть себя. Конечно, ей хотелось бы помечтать. Но ни одна её фантазия не возьмёт на себя ответственность – жить с принятым непростым решением. А с недавних пор Канае знала, что из себя представляли такие решения. Им полагалось следовать; метания и неуверенность запрещались строго-настрого – они несли в себе наихудшую угрозу. Об этом своим примером поведал ей один зеленоглазый режиссёр. - Я приму любое ваше решение, - произнёс президент, угадав мысли девушки. И Котонами посмотрела на своего босса. Да. Принимать такое решение им следовало вместе. ~ - Считаешь меня недостойным, раз родилась в шёлковых пелёнках? Делишь людей, как продукты, на сорта? Мой – низший! Да, я поднялся из самых низов! Сам! Сам, и горжусь этим! - Я лишь попросила немного времени. Вы должны понимать, как нелегко… - Неужели мои достижения, мои чувства для тебя пустой звук?? Пустое – это ты. Ты без твоего папочки! Без его денег и власти! Ты даже не протянешь мне руку! Думаешь, не посмею взять её сам? Шухей в образе Шинджи схватил девушку и перевернул её руку ладонью вверх, а после, достав нож, прижал его к мягкой коже. Второй рукой он закрыл девичий кулак и резко вырвал нож, разрезая нежную плоть. Кёко, успевшая подыграть и лопнуть несколько капсул, смотрела на красную жидкость, стекающую по её конечности и капающую на пол. - Смотри, Аюми-сан, - голос Маэды был подобен лезвию этого ножа, острый, холодный, - красная. Как у меня, как у всех. - Вот именно. – Негромко заметила девушка. – Я никогда не называла вас неравным. - Зато позволяли это делать вашей семье. - Вы вели себя дико, будто не слышали ни слова о воспитании. - О чём, о чём? – В его голосе слышалась издёвка. – Там, где я вырос, не воспитывают, а учат выживать. - Нет, - покачала головой девушка, - выживали вы сам. Только для чего? Чтобы в будущем запятнать руки своей невесты её же собственной кровью? Могами протянула вперёд раненую ладонь, как бы говоря «стоп», когда парень попытался сделать к ней шаг. - Если вам нужен ответ немедленно, то я не стану вашей женой, Вада-сан. Кёко закончила сцену, подведя её финал к той реплике, которая была прописана в сценарии изначально. И съёмочная группа будто бы отмерла. То там, то тут послышались одиночные хлопки, которых становилось всё больше, пока все присутствующие в павильоне не зааплодировали двум молодым актёрам, полностью поглотившим их внимание. Все, кроме одного. Режиссёра картины. Итак. Могами приняла его условие. За те шестьдесят секунд – он дал ей целых шестьдесят секунд! – девушка очень чётко успела понять лишь одно: она не находила просвета в дальнейшей работе над фильмом. Кирияма не хотел видеть её главной героиней, и подтвердил это в их неприятном разговоре тет-а-тет. И пока мужчина считал её своей основной проблемой, своей костью в горле, спасти «Плеяды» не представлялось возможным. И Кёко решилась. Если не она, пусть другая актриса попытается дать этой истории ещё один шанс на успех. Девушка догадывалась, что новая сцена не удовлетворит режиссёра, даже если каждый из съёмочной группы приведёт с собой по критику, и те единодушно скажут, что изменения были в лучшую сторону. Чувствовала, что Кирияма так или иначе найдёт предлог выгнать её из проекта. Но не могла же она вот так вот покорно уйти, даже не щёлкнув его по носу напоследок? Пусть посмотрит, как губил свою работу игрой Игараши. По сравнению с ним Шухей в образе Шинджи выглядел более выигрышно. Могами – как и абсолютно все на площадке – прочувствовали его самоотдачу. И эмоции от его игры никого не оставили равнодушным. Даже режиссёра, хоть он и скрывал это, недовольно поджав губы. После продолжительного и подозрительного молчания Кириямы Кёко ощутила, как напрягся рядом с ней Маэда. Его можно было понять – в случае провала он обещал не комментировать больше ни одной сцены. Он был уверен в себе и в своей партнёрше. Могами вдруг осознала, что парень знал, она его не подведёт. И так и вышло. Отыграв ссору между Аюми и Шинджи, выложившись по полной, они ещё несколько минут стояли и смотрели, довольные друг другом. Но теперь молодым людям пришлось вернуться на землю, чтобы услышать вердикт режиссёра. - У нас было условие, Могами-сан. – Глухо отозвался Кирияма, и у Кёко упало сердце. Как бы наивно это не звучало, но девушка надеялась, что ей удастся показать этому пожилому мужчине, какой может выйти картина, если хотеть рассказывать эту историю. - У нас было условие, Кирияма-сан, - не согласился парень, не подозревающий о том, перед каким выбором режиссёр поставил темноволосую актрису. - К твоей игре у меня нареканий нет, Шухей-кун, - наверное, мужчина не хотел терять нового актёра, показавшего свои способности. - Спасибо, - пробормотал Маэда, - но это было во многом благодаря отличной игре Могами-сан. - Ты так легко рассыпаешься в лести, а я вот не заметил никаких отличительных моментов. - Вы же сейчас не серьёзно? – Опешил актёр, переводя ничего не понимающий взгляд на Кёко. – Мы не согласовывали реплики, лишь договорились о том, что хотим получить в итоге, а Могами-сан сумела закончить сцену самостоятельно. - Буду откровенен, сцена получилась довольно сырой, - не согласился с восхищением актёра Кирияма. - … Естественно! – Удивился Шухей, ведь такой исход был очевиден. – Мы ведь не репетировали. Но никто не мешает нам её совершенствовать. - Это всё… несущественно. – Режиссёр поводил рукой, показывая, что не видит смысла продолжать этот разговор. – Итак, Могами-сан? Полагаю, вы уже достаточно взрослая, чтобы говорить о спасении целой картины. Значит, знаете, что за свои слова нужно отвечать? Девушка смотрела прямо на мужчину. Она знала, что он скажет ей сейчас. - Тогда спасите «Плеяды». Покиньте их. Дружный вздох, пронёсшийся по павильону, поразил саму съёмочную группу этой их одинаковой реакцией – никто не ожидал такого. - Не нужно этого, - Кирияма горестно вздохнул, - мне тоже нелегко было принять такое решение. Могами всё ещё глядела на режиссёра, не чувствуя хотя бы толики того удивления, которое накрыло остальной штат. Но девушка ждала, что мужчина хотя бы объяснится. Почему сделал это объявление при всех, почему сделал его подобным образом – будто она единственная преграда, словно одно её присутствие привело фильм к провалу. - Перед тем, как уйдёшь, Кёко-чан, выслушай совет старика. – Мужчина перешёл на неофициальный тон, будто желая ещё больнее зацепить юную артистку. – Продолжай играть отрицательные роли. Чувственные образы в кадре – не совсем твоё. О, и я надеюсь, что ты не приведёшь сюда Такараду-сана. В прошлый раз это было так по-детски. - Чувственные образы. – Негромко повторила Могами, когда режиссёр закончил свою речь. – Вам ли говорить об этом, бесчувственный человек? Кирияма округлил глаза и даже поднялся на ноги. Эта девушка никогда – ни за что и никогда – раньше не позволила бы себе назвать его… бесчувственным. И вот так обезличить: не по имени или статусу, а просто-напросто человек. - Обида – ожидаемая реакция, - попытался взять себя в руки мужчина, - но снова незрелая. - А вы считали, что ваши слова не заденут меня? Каждый раз в разговоре со мной вы чем-то недовольны. Каждый раз какие-то претензии. Но все они – обобщённые. Не так, не то, хочу по-другому, давайте иначе. Всё верно, зрелый человек готов к конструктивной критике, но от вас я её не услышала. Давайте по факту. Чем конкретно вас не устроила моя игра. Кирияма, насупившись, грозно пошёл на девушку, но она не дрогнула. - Да всем! - Я не принимаю такой ответ. – Кёко была непреклонна. – Сейчас мы сыграли одну из сцен. Итак, ваши замечания? Режиссёр, казалось, сейчас взорвётся – его лицо покраснело, а ноздри раздувались как у мультяшного быка, выступающего на корриде. - Кто дал тебе право здесь командовать? Давно закончила старшую школу, чтобы так выступать? Почувствовала вседозволенность, раз такое крупное агентство заключило с тобой контракт? Какого вранья ты наплела президенту, что он лично пришёл по мою душу? Что такого тебе сделал Юдай? Выдохшись, Кирияма замолчал, уставившись на девушку. - Замечаний, и правда, много, - выдохнула ошарашенная актриса, - но ни одно из них не имеет отношения к моей игре. - Я не хочу с тобой работать. - Теперь это взаимно, Кирияма-сан. Мужчина в шоке смотрел, как девушка низко кланяется Шухею, принося извинения за то, что их ожидания от совместной работы не будут оправданы, и выражая надежду, что этот фильм всё-таки выйдёт на экраны. А затем так же низко кланяется другим актёрам, а так же его съёмочной группе, благодаря за совместную работу. - Значит, вот такой ты видел зарю своей карьеры, Кирияма-кун? – Раздался откуда-то раздосадованный бас Такарады-сана. И режиссёр чуть не начал материться, а все присутствующие уставились на… Хм, нет, все присутствующие принялись вертеть головами и искать глазами невероятного президента огромного агентства. Пока не додумались поднять взгляды вверх. Там, под самыми прожекторами был натянут гамак, в котором полулежал потрясающий темноволосый мужчина, раскачивая ногой, как кот – хвостом. Кёко могла биться об заклад, что услышала, как рядом с ней Шухей полушёпотом выдохнул восхищённое «Суго-о-ой». - Что там делаешь? – Прохрипел Кирияма. - Загораю, конечно. Не тупи. - Значит, ты снова был тут. С самого начала? - Меня веселит твоё «снова», - закатил глаза Лори, - я был тут на ваших вчерашних съёмках, и до этого, и до «до этого». - Из-за неё? – В голос режиссёра вернулось раздражение, будто он решил, что терять ему нечего. - Из-за неё, - кивнул Такарада и продолжил, - и из-за тебя, и из-за вон того парнишки, я его не знаю, но он прикольно таскал туда-сюда осветители. Я болел за него. Маэда снова с придыханием восхитился: «просто то-о-оп». И Кёко мысленно улыбнулась его реакции. Ну да, президент покорял своими выходками. - Ты не спустишься? – Кирияма теперь чувствовал себя не в своей тарелке, никто из присутствующих не признавал его злости. - Зачем? Мне и здесь неплохо. – Лори повернул голову к застывшей съёмочной группе. – Думаю, на сегодня вы можете быть свободны. Все, кроме Могами. Когда павильон опустел, режиссёр скосил глаза на Кёко, но та послушно смотрела на президента, ожидая дальнейших указаний. Она не подозревала о его присутствии, но чувствовала неизмеримую благодарность за то, что он беспокоился о ней. - Итак, Кирияма-кун, - начал Такарада, но режиссёр процедил: - Пусть эта девчонка тоже уйдёт, она уже у меня в печёнке сидит. - «Эта девчонка» будет говорить с нами, чтобы мы достали её из твоей печёнки, - спокойно парировал Лори. – Мне тут одна птичка на хвосте принесла преинтереснейшую информацию. Президент, конечно, прикалывался, называя Морена «птичкой», догадываясь, что глава его службы безопасности всё слышит и, небось, чертыхается про себя. - Скажи-ка мне, Кирияма-сан, чем сейчас занимается твоя бывшая жена? ~ В конце концов, никому не удалось убедить певца сменить гнев на милость. Даже скороспешно приехавшей Шоко-сан. Молодая женщина сдержанно и ощутимо прохладно поздоровалась с Мимори, и брюнетка попыталась вспомнить, когда они виделись последний раз. Кажется, это было в той самой палате, где Шо и Асано-сан собирались держать актрису, чтобы блондин мог возвращаться и издеваться над и без того разбитой девушкой. Тогда Мимори, собрав крохи своей смелости, встала между Фувой и его менеджером, желая предотвратить скорую расправу, обещанную Шоко взбешенным певцом. Теперь женщина игнорировала темноволосую артистку и старательно отводила свой взгляд, будто любое их взаимодействие могло вывести Шотаро из себя. Что, впрочем, было не так уж и трудно сделать. Мимори не обманывалась на тот счёт, что Шоко двигали мысли о некогда надоедливой поклоннице певца. Скорее менеджер следила за собственным поведением, словно любое неосторожное слово женщины обещало ввергнуть её в немилость блондина. И это тоже не было удивительным – насколько помнила девушка, Шо всегда был вспыльчивым. Он и теперь едва сдерживал крик, цедя сквозь зубы, что не снимет и нескольких секунд, пока в одном проекте вместе с ним будет утверждён этот надоевший ему «пластиковый монстр». Да, Фува не кричал, но говорил так, что слышно было практически всем. Особенно жалко было смотреть на организатора. Он сумел только промямлить, что постарается как можно скорее собрать совещание, чтобы попросить спонсоров пересмотреть список амбассадоров для своей продукции. Не желая ещё больше унижать себя нахождением с певцом в одной комнате, Мимори покинула помещение. Она не напрашивалась на этот проект, но считала, что раз согласилась – должна отработать. Тем не менее, упорствовать ради выворачивающих всю её душу наизнанку съёмок было глупо. Девушку всё ещё немного трясло после стычки с Фувой, поэтому она отошла к окну и прижалась лбом к стеклу, понимая, что нужно решать, что ей дальше делать. И почувствовала в кармане вибрацию поставленного на беззвучный режим телефона. На дисплее высвечивалось имя Таэ, и юная брюнетка поспешила принять входящий вызов. Хоть что-то приятное за целый день. - Привет, удобно говорить? - Привет, - Мимори обернулась на закрытую дверь комнаты, которую покинула некоторое время назад, и из которой никто не спешил, чтобы вернуть её обратно, - удобно. - Я по поводу сегодняшней встречи, - вздохнула девушка, - ты не против перенести её на другой день? - Не против, конечно, - отозвалась актриса, по голосу слыша, как расстроена Таэ даже через телефонную трубку, - у тебя что-то стряслось? - Не у меня, - со стоном призналась высокая девушка, - но мне нужно успеть забрать документы у Селин, она застряла на другом конце города. У неё через несколько часов самолёт, ей не успеть вернуться в студию. А доки нужны сегодня в срочном порядке. - Вот незадача, - посочувствовала актриса, упершись свободной ладонью в подоконник, - конечно, давай перенесём. - Ты меня так выручишь, - благодарно выдохнула Таэ, было слышно, что она куда-то спешит, - мне жаль, что нарушаю наши планы. За это свожу тебя в самое обалденное местечко. - Замётано, - тихо рассмеялась Мимори, но её смех прервался, когда она услышала, что её собеседница отвлеклась. - …из Рима? Блин. Эм всё ещё на ВКС… Переключи на Джи. Нет, погоди, давай на меня. Что? Селин застряла в Вако… Минуту, пожалуйста… Алло? Мимори? - Да, - отозвалась актриса, - я слушаю. - Извини, пожалуйста. У меня там… - Ничего страшного, не извиняйся! Я понимаю, это рабо... – Заговорила брюнетка и вдруг замолчала, уставившись на пересечение улиц за окном. – Постой, где, ты говоришь, Селин? Вако? Я сейчас в Гиндза. Мне до неё – минут двадцать максимум, я… - Мимори… - Позвала Таэ, но её снова поторопили, на этот раз по другому неотложному вопросу, в трубке было слышно про «…просит о встрече сию секунду». – Я говорю по телефону. – Кажется, брюнетка отвечала невидимому собеседнику. – Алло. Ты ещё здесь? - Просто скажи, где мне найти Селин, и куда потом привезти документы, - отозвалась актриса, устремившись к выходу. - Мимори, - как-то по-особенному вздохнула Таэ. - Ну же. Я всё равно поблизости, и, похоже, у меня наметился перерыв в съёмках. Наступившая тишина говорила громче любых слов, что высокая брюнетка сомневается, придумывает, как разрулить проблемы и не вмешивать актрису в них, наверняка думает о курьерской службе, но, в конце концов, предложение Мимори перевесило другие варианты – сотрудница студии просто физически не смогла бы разорваться. - Ладно, - выдохнула Таэ, догадываясь, чем руководствовалась юная артистка, предлагая свои услуги – их взаимной симпатией, - я пришлю тебе сообщением контакты Селин. Сможешь привезти папку в «Nero zone», пожалуйста? - Без проблем. На фоне снова послышался чей-то голос, напомнивший, что документы нужны уже через час. Но Таэ шикнула на него. - Я предупрежу Селин. - Окей. - Огромное тебе человеческое спасибо. - Пока не за что! – Воскликнула Мимори, проворно покидая здание, в котором должны были проходить её съёмки и водружая на лицо маску. Понимая, что промедление может принести неприятности, актриса старалась двигаться в темпе. Замедлившись лишь затем, чтобы проверить в мобильнике сообщение от Таэ. - Вы курьер? Впрочем, звонить Селин не пришлось – розововолосая девушка стояла у огромного здания универмага с плотной голубой папкой под мышкой, очевидно, предупреждённая высокой брюнеткой. Но эта шпилька удивила юную артистку. До той встречи в студии, когда Мимори забирала свой экземпляр журнала, актриса ещё бы поверила, что девушка не узнала её. Но теперь этот вопрос был задан явно с определённой целью – задеть Мимори. И она недоумевала, что могло послужить причиной подобного отношения. Актриса припоминала, что в их первую встречу Селин уже была полна предубеждений на её счёт – недружелюбный взгляд был тому подтверждением. Сейчас же девушка с волосами цвета розовой сахарной ваты выглядела раздражённой. И недовольной. И ещё расстроенной. Этого Мимори тоже не понимала. Потому что чувствовала настоящую досаду от встречи с Селин. Да, она сама вызвалась и подписалась на это дело, предложила свою помощь, сделала это ради Таэ, но оказалась не готова встретиться с девушкой, которую... Воспоминания тут же замельтешили в сознании. Вечеринка журнала, пустующий сад. И едва успевшая отвернуться Мимори. Чтобы не видеть поцелуя этой красавицы и высокого шатена с притягательными глазами и поразительным голосом. Тем не менее, нужно было что-то ответить. Почему Селин решила, что ей можно так вести себя? Мимори же не позволяла себе подобного тона. - Я знакомая Таэ. – Ответила юная брюнетка. – Она должна была связаться с вами. Селин смерила артистку внимательным, недоверчивым взглядом, вызывая желание закатить глаза и цокнуть языком. Однако Мимори сдержалась, молча наблюдая, как сотрудница «Nero zone» достаёт телефон и звонит кому-то. - Прошу прощения, кто должен был забрать у меня бумаги? – Скривившись, уточнила девушка, когда на её звонок ответили. – Мне казалось, я услышала… - Селин. – Нетерпеливо прервала её Таэ. – Немедленно прекрати выёживаться, у нас нет на это времени. Если хочешь вместо командировки вернуться на работу, я это устрою – привезёшь свои документы сама. От таких слов брови девушки полезли на лоб, но она постаралась не подать виду, что её только что отчитали за ребячество. Мимори, естественно, не слышала речи Таэ, поэтому могла лишь с изумлением наблюдать за переменившейся Селин. - Поняла. – Натянуто улыбнулась та в трубку. – Я без промедления передам документы Мимори-сан. Когда голубая папка оказалась у юной актрисы в руках, та поклонилась, попрощавшись, и, больше ни слова не произнеся, бросилась дальше по улице, параллельно вызывая в приложении такси на ближайший угол. Увы, из-за часа пик и образовавшейся пробки, водитель не смог подъехать прямо к «Nero zone», остановившись довольно далеко, поэтому добираться до студии пришлось своим ходом. Мимори посмотрела на дисплей телефона: отведённый ей час уже подходил к концу. Конечно, Таэ не ограничивала её во времени, но делала это, скорее всего, потому, что не желала нагружать девушку своими проблемами, считая, что та итак уже достаточно помогает, чтобы просить её ещё уложиться в заданные сроки. Но девушке хотелось помочь. Она больше не могла быть такой бесполезной. Актриса покрепче сжала папку в руках, переходя на бег. Здание студии уже показалось из-за поворота, и темноволосая девушка, расстегнув пальто, устремилась вперёд. Она постаралась на ходу ответить на входящий звонок – Таэ сообщила, что встретит её у входа. Девушка сумела лишь что-то нечленораздельное выдохнуть в ответ. Она практически задыхалась от быстрого бега. Вышедшая ей навстречу высокая фигуристая брюнетка, заметив бегущую актрису, поспешила к ней. - Зачем расстегнулась?? – Возмущение буквально опережало Таэ. - Сама… раз…раздетая… - Мимори вытянула руку вперёд, передавая девушке документы. И, когда та приняла их, рухнула на ближайшую скамейку, воздав хвалу небу, что на открытой площадке у студии вообще стояли несколько штук, иначе садиться пришлось бы прямо на тротуар. Бок кололо от быстрого бега, и актриса взялась за него. Пора было возобновлять свои занятия в зале – такой безобидный марш-бросок, а её сердце готово было улететь в космос. - Жива? – Заметив состояние актрисы, заволновалась Таэ. - Жива, - слабо рассмеялась Мимори, махнув рукой, как бы говоря, что не стоит так переживать. Желая прогнать работницу «Nero zone», выскочившую к ней в одном платье, когда на дворе стоял ноябрь, актриса нетерпеливо указала на студию. - Спасибо-преспасибо!! Я куплю тебе самую вкусную вкусняшку, которую ты только сможешь придумать! - Да беги уже… Мимори пыталась восстановить дыхание. Она откинулась на спинку скамейки, глядя на пасмурное небо, слыша стук крови в ушах, чувствуя, как пульсируют щёки. Приходя в себя. Дыша полной грудью. Улыбаясь. Усталой, но искренней, широкой улыбкой. Это стоило того. Боже. Стоило. Каждый её рывок, каждый шаг стоил неподдельных эмоций в серо-голубых глазах Таэ, полных благодарности и тепла. Предназначенных ей. - Какой занимательной эстафете я только что стал свидетелем. Вздрогнув от неожиданности, Мимори чуть не свалилась со скамейки, во все глаза уставившись на приближающегося к ней… Мори Кея. Ветер трепал его густые волосы, а нечитаемый взгляд шатена был устремлён на актрису. На парне красовалось чёрное пальто и выглядывающее из-под него худи цвета кофе с молоком. Такая простая одежда просто идеально сидела на высоком парне, вытворяя с сознанием брюнетки какие-то невероятные вещи. И она попыталась сосредоточиться на том, что он говорил, а не на том, как волнительно звучал его потрясающе-низкий голос. Эстафета? Это он о том, как девушка в спешке, буквально на бегу передавала Таэ документы? - Очень… мило с твоей стороны… называть мои безумные поступки… - Всё ещё пытаясь отдышаться, заговорила Мимори. - …забавными… Актриса покрепче сжала в руке маску, которую стащила с лица, едва покинув такси. Она старалась не заострять внимание Мори на том, что второй участницей «эстафеты» была его сотрудница. Кей прошёлся по девушке внимательным взглядом. Распахнутое кашемировое пальто песочного оттенка, белая кофточка и мини-юбка с завышенной талией горчичного цвета. Осенние ботинки и тёмные колготки. Густые волосы, собранные в высокий хвост немного растрепались, но вместе с порозовевшими от быстрого бега щеками смотрелись просто очаровательно. Юная брюнетка определённо больше не напоминала собой сломанную куклу, но в таком случае моментально становилась для него опасной. Ведь теперь можно было не осторожничать из опасения, что любое слово могло доломать её окончательно. И нет. Теперь ему следовало быть осторожнее во сто раз. Юноша заметил маску, которую темноволосая актриса сжимала в кулаке, и которая должна была находиться на узнаваемом личике юной артистки, а не в её ладони. Кей поймал несколько заинтересованных взглядов случайных прохожих, направленных на Мимори, и произнёс: - Дойдёшь до машины сама или тебя проводить? Девушка нахмурилась его вопросу: - Какой машины? – Не поняла она. - Вон той. – Мори кивком головы указал на припаркованный невдалеке серебристый седан. – Я подвезу тебя, куда нужно. Мимори села ровнее на скамейке, больше не чувствуя себя расслабленной, от высокого шатена не укрылось, как она, казалось, даже внутренне подобралась. Он предлагал поехать с ним. Наверное, из-за Таэ. Или из-за работы, которую она помогла той выполнить. Но она тоже бежала ради Таэ, и вовсе не рассчитывала на его внимание, поэтому не могла. Очень-очень хотела, да. Да! Но не могла вот так бесстыже пользоваться его любезностью, ведь он не желал слышать её благодарности. - Ты очень добр, - девушка чётко выговорила каждое слово, боясь произнести лишнего, - но я не поеду... Мне… - Вызвать такси? – Осведомился Кей. «Да! Нет!» Ох. Она была листком бумаги, который одна рука ухватила за правый конец, а другая – за левый, чтобы потянуть в разные стороны и безжалостно разорвать на две неровные части. Неровные, потому что желание побыть подле него подольше перевешивало все остальные. - Это… неплохая идея, - пролепетала Мимори, испугавшись, что уступит ему и согласится, - да… на самом деле я могла бы сама… - Машина подана, - остановил её парень, догадавшись, что она действительно рассматривает предложенный им вариант с такси, - вас ожидает серебристый Лексус, номерной знак… - Не смешно, - тем не менее, с чуть усталой улыбкой отозвалась брюнетка. - Не смейся, - разрешил Мори, протянув руку, ожидая, когда брюнетка возьмётся за неё. Коротко вздохнув, девушка покорилась. Поднявшись на ноги с помощью Кея, она тут же отпустила его руку. И поймала на себе чей-то заинтересованный взгляд, а дальше – ещё один. Хорошо, возможно, спрятаться в машине было не такой уж и неудачной мыслью. Будет хуже, если она останется на виду и продолжит привлекать постороннее внимание. Мимори направилась следом за шатеном, искоса наблюдая за юношей. Как тот на ходу достаёт из кармана ключи и отключает сигнализацию, а после останавливается у пассажирской дверцы, открывая её для девушки. Если он так обходителен со всеми представительницами прекрасного пола, становилось абсолютно логичным, отчего они постоянно крутились вокруг него, не смотря на его отчуждённую манеру поведения. И актриса постаралась увести поток своих мыслей в другое русло. Оказавшись внутри уже знакомого салона, почувствовав тот самый умопомрачительный аромат мужской туалетной воды, Мимори заволновалась. Её щёки всё ещё алели, но теперь уже не от быстрого бега. Опустившись на водительское сиденье, добавив насыщенности уже полюбившемуся запаху, усугубляя тем самым и без того незавидное состояние Мимори, Кей завёл Лексус, включив комфортный обогрев, догадавшись, что физические упражнения разгорячили актрису, но нахождение в остывшем авто могло привести к простуде. - Адрес? – Повернувшись, поинтересовался Мори. И темноволосая девушка затупила. Он действительно собирался отвести её туда, куда она попросит. Вот только… куда ей было нужно? На съёмки? Уже вряд ли. Домой? Да, наверное. Но по-хорошему, неплохо было бы вернуться в агентство и самой объясниться с Такарадой-саном. - В LME? – Неуверенно попросила Мимори, и её фраза прозвучала, как вопрос. Мори склонил голову вбок, и… Его присутствие сбивало с мыслей. Взгляд – пустынные бескрайние пески. Запах – освежающий кориандр и цитрус. Голос… Его голос – что-то потрясающее. Он то грубый, низкий, то хриплый, тихий, волнующий. Кей предупреждал её. Она хотела послушаться. Она честно пыталась. Пыталась прогнать все эти чувства, прогнать эти удивительные ощущения и эмоции, которые возникали благодаря его поступкам. Напомнить себе о существовании у него подруги, ведь Айри не раз намекала на это. И, судя по всему, не одной. Вспомнить о Селин. Которая, пусть и не вела себя, как Оно, но была настроена враждебно. Будто пыталась заявить свои права на этого высокого шатена, чтобы Мимори знала – территория уже занята. А ещё была та девушка в клубе, прижимавшаяся к нему и красневшая, когда он что-то шептал ей на ухо. Наверняка были и другие… Не забывать и о том, наследником какой семьи являлся Мори. Что, если рано или поздно ему придётся принять своё наследие? Не стоило даже помышлять о том, что подобные родственники примут жалкую актриску в качестве спутницы их сына, внука, брата, племянника и прочее, прочее, прочее… Не говоря уже о том, что вряд ли о ней вспомнит сам парень, когда и если об этом зайдёт речь. Но все эти факторы отходили на задний план, едва Кей звал её. Когда он говорил с ней своим умопомрачительным голосом. Просто говорил. Когда смотрел прямо на неё, а не сквозь. Ей нужно бежать. Прямо сейчас. Иначе – баста. Она думала, он погубит её. Она была не против, чтобы это случилось. Как бы жутко её мысли ни звучали. - Хорошо. LME. – Озвучил Кей, не двинувшись ни клеточкой своего тела, будто зная о её сомнениях. Он… такой. Вот как ей быть? Больше ни одного «спасибо». Что же сказать? Как поблагодарить, чтобы он понял, она ценит то, что он делает для неё. Ответ появился в сознании сам. И всё вдруг показалось таким простым. Не дав себе времени на размышления и возможности испугаться собственных намерений, Мимори потянулась к шатену, взявшись непослушной ладонью за его предплечье. И прижалась губами к его тёплой щеке. Просто прижалась, даже не складывая губы для поцелуя. Зажмурилась, едва не теряя сознание: в такой близости аромат его парфюма чувствовался насыщеннее и… это был самый настоящий магнетизм, её влекло к этому парню с необъяснимой силой. Выдохнув, девушка отшатнулась и, повернувшись, схватилась за дверцу, собираясь выскочить из машины. И едва Мимори потянула ручку, раздался подозрительный щелчок… …и дверца Лексуса не поддалась. Душа ушла в пятки, когда брюнетка поняла, что тот щелчок означал блокировку замкá. Он что, реально только что заблокировал пассажирскую дверь?? Повисшая тишина громогласнее рёва ударила по ушам, и Мимори пробила довольно крупная дрожь. Её тело на каком-то инстинктивном уровне прочувствовало изменившуюся атмосферу внутри серебристого седана. Медленно – отчаянно медленно – девушка повернулась к водителю, чьей щеки только что позволила касаться своим губам. И наткнулась на пристальный, потемневший взгляд охристых глаз. Внутри у Мимори от волнения всё пришло в движение. Кажется, от не то испуга, не то ужаса, её организм не знал, как реагировать – девушка чувствовала, каким жарким был лоб, а щёки приняли противоестественную бледность. - Что это было? – Вкрадчиво поинтересовался Мори, не отводя своего безжалостного, по-акульи цепкого взгляда. – Только что. Она знала, что не стоило. Она знала, что должна что-то ответить. Но что? Благодарность? Безрассудство? Желание? Ох, зря она это… - Ты не умеешь целоваться? – Протянул парень с большим сомнением, но в его голосе зазвучали слишком волнующие ноты. – Мне показать, как нужно? Она забыла, как дышать. Светлые звёзды, что ей делать?? Если скажет, что умеет, придётся продемонстрировать? А если нет… если нет? Мимори слишком явно представила себе, какими могли оказаться подобные уроки в его исполнении. На крохотную долю мгновения, всего на несколько миллисекунд ей неудержимо захотелось соврать, попросить научить… Ей мечталось, как приятно это могло было быть. И её чуть не расщепило на атомы прямо на сиденье Лексуса. О чём она, чёрт возьми, думала?? Совсем уже! Происходящее страшило Мимори. Случившееся пугало. А то, что могло предвещать ближайшее будущее, ужасало. Ей уже мерещилось, как юноша протягивает руку и открывает дверцу, выпроваживая набросившуюся на него актрису. И будет прав – он столько раз предупреждал её. Мысли брюнетки путались и сбивались. Шатен смотрел на побледневшую девушку. Угадывая страх во всём её облике и больше всего, пожалуй, в аметистовых глазах. Пытаясь определить, был он вызван его словами или её собственными действиями. Она просто мастерски умела пугаться сама и без его непосредственного участия, эту её часть юноша уже хорошо знал. Он помнил об осторожности, да, но его взгляд всё равно своевольно опустился на мягкие губы, касавшиеся его щеки всего несколькими минутами ранее. Он мог узнать, какими они были на вкус. Хотел выяснить, что ещё они могли делать, как двигаться. Кей протянул руку и коснулся большим пальцем чуть ниже маленького пореза на девичьем подбородке. И Мимори смотрела, как кардинально менялся его взгляд – как погода в пустыне. Удушающая жара днём и пробирающий до костей холод ночи. Лёгкое, щекочущее ощущение прошло через всё её существо. Он будто молча интересовался, откуда у неё эта ранка. Словно злился её даже такому незначительному повреждению. И пленённая его мягкими, не соответствующими его взгляду движениями девушка тихо пробормотала: - Пустяки. Зря она заговорила и пошевелила губами, теперь его внимание вновь вернулось к её рту. Отпусти её. Ведь. Девушка училась держать свои обещания – снималась, продолжала работать, старалась не проиграть этому миру. Его ломала назойливая мысль, кому именно она дала обещание, с кем связала себя. С ним. Сейчас, когда её шаги были такими неуверенными, сбить актрису с пути было неимоверно легко. Как и навредить её восстанавливающейся душе. С хрупкими материалами дóлжно работать нежным, осторожным по своей натуре. А ему приходилось контролировать каждое своё движение, каждый взгляд, каждое слово. Вот и сейчас: - Не ври мне, - хотелось произнести ему, он догадывался о том, что порез не был пустяком, просто Мимори старалась убедить в этом в первую очередь саму себя. Ему не стоило интересоваться её жизнью, а следовало позволить юной артистке самой распоряжаться ею. Он итак шёл с собой на компромисс – собирался лишь подвезти её. И больше ничего. Но её такой милый – так по-детски чмокнуть его в щёку – и такой недальновидный поступок игриво и опасно дёрнул за ухо усмирённого внутри него волка. Парень знал, что однажды Мимори повстречает, а, может, уже повстречала кого-то безопасного для неё. Кого-то, кому не придётся усмирять в её присутствии свои желания. Поэтому вместо тех слов Кей убрал руку с лица темноволосой девушки, садясь ровнее, возвращая для них безопасное расстояние. - Пристегни ремень. Актриса чуть приподняла брови в удивлении. Он по-прежнему собирался везти её… да куда бы там ни было? Даже после её сумасшедшего поступка? Непостижимый. Девушка всё ещё находилась под впечатлением от случившегося – от того, как юноша вернул своему потемневшему взгляду светлые тона. Поэтому выполнила его указание с некоторым промедлением. Интересно, он знал, как нравилось ей наблюдать за подобными изменениями? Хорошо, если нет. Хорошо бы, он подольше был в неведении, как крепко она уже увязла в своих чувствах к нему. Мимори приказала себе отвернуться. Вот бы найти силы ещё открыть окно, чтобы поменьше вдыхать аромат его парфюма. За эту поездку ей предстояло окончательно поссориться со своим сердцем, продолжающим сладко замирать от воспоминаний о тех нескольких мгновениях, пока её губы касались его лица. И не думать о том, каким приятным было его прикосновение. ~ Кёко удивилась вопросу президента о бывшей супруге Кириямы-сана не меньше самого режиссёра. - Там же, где и последние лет десять, - буркнул мужчина, но поняв, что Лори не удовлетворит такой ответ, вздохнув, признался, - за границей, полагаю. Я не общался с ней всё это время. - У тебя ведь есть сын от этого брака? – Уточнил Такарада, и Кирияма нахмурился, снова стрельнув взглядом в Могами, но она так же не понимала, почему их разговор свернул на такую тему. – Чем он занимается? - При чём здесь мои семейные связи? И при чём здесь мой сын? - Ну, может, и ни при чём, - пожал плечами Лори, - я это и пытаюсь выяснить. - Кёске не имеет отношения к миру селебрити. Он простой бизнесмен. И давай закроем эту тему. - Закроем, - пообещал президент, - он ведь был уже взрослый, когда вы с Марикой развелись? - Да. И сам принял решение поехать с ней. Я не противился. Но к чему ты клонишь? - Значит, и решение взять фамилию её нового мужа он принял сам? - Может, я был не лучшим отцом. - Это не сеанс психотерапии, - поморщился Лори, - мне нужны твои честные ответы, Кирияма-кун. - Зачем ты так поступаешь со мной? Почему говоришь при ней? – Всё ещё упирался режиссёр. Кёко тоже чувствовала себя неуютно, но уже начала догадываться, что президенту было известно нечто такое, что было связано с ними обоими. Поэтому молчала. Всё, что касалось её рабочих отношений с этим режиссёром, она уже ему сказала. А остальное им ещё предстояло выяснить. - Ты был на его свадьбе? - Нет. - Значит, и со своей невесткой ты тоже не знаком? - Не знаком. - Тогда почему так мило любезничал с её братом? - Когда это я любезничал с Юдаем? – Вышел из себя Кирияма. – Ничего подобного. Что он, что она, - режиссёр ткнул пальцем в Могами, - оба заслуживали нагоняя, а не любезностей. Кёко смотрела на мужчину, чувствуя, как в ней волна за волной поднимается негодование. - О как, - негромко заметил Лори, - а говорил, что не знаком с Савако. И только тогда Кирияма понял, что попался. И сдулся. - Можно считать, что не знаком, - вздохнул он, - не хочу её знать. Столько нервов помотала Кёске, развелась, присвоила его фамилию, а он до сих пор послушным щенком к её ногам, едва та поманит пальчиком. Лори остался равнодушен к его монологу, и мужчина продолжил: - Юдай не такой. Да, много шуму в голове, крикливый. Но не такой хитрый, как его сестра. Пришёл ко мне на съёмки, старался. Я видел, что он старался. И посмотри, где он теперь. И из-за кого? Могами нечего на это было сказать. Режиссёр настолько однобоко смотрел на всю произошедшую картину, что, казалось, переменить его взгляды было невозможно. Но девушке уже и не хотелось. Если всё так, как она поняла, если Кирияма поступал с ней так и закрывал глаза на никчёмную игру Игараши, только потому, что решил, будто Юдай действительно переменился из-за какого-то не такого, по его мнению, поведения Кёко, то ей и Кирияме-сану на самом деле больше не о чем было говорить. Потому что это не было оправданием поведения его самого. - Женщины – зло. Даже такие маленькие и на первый взгляд хрупкие. А любовь губительна. Даже простая симпатия к ним. Лори дослушал мужчину и склонил голову к девушке. - Ну что, Могами-кун, знакомые речи, а? Кёко вздохнула. Да. Конечно, они ей были знакомы. До встречи с Реном её буквально выворачивало от одного только слова «любовь». Но, оказывается, до знакомства с ним она не знала этого слова, как и не знала его значения. - Ты вернёшь Юдая в «Плеяды»? - Нет, - ответил президент. - Но почему? - Потому что этот парень псих. И опасен для остальных актёров. - Для одной актрисы, ты хотел сказать? Такарада хотел напомнить режиссёру про порезы девушки и про её синяк на щеке, но понял, что всё будет бесполезным. - Думаю, этот проект всё-таки зашёл в тупик. – Озвучил вердикт президент. - Я всё ещё могу и хочу продолжать над ним работу. - Можешь. Но уже не под крылом LME. Наше агентство не выпускает картины с бездарными актёрами, а Юдай проявил себя в этом более чем. - Из-за неудачной партнёрши. - Тебе нравится этот твой бред, да? – Такараде надоело прислушиваться к чувствам Кириямы. – Ты видел Рена в роли Шинджи. Его хоть сколько-нибудь смущала юная актриса, которой ты так недоволен сейчас? - Рен – мастер. Грандмастер. Всё, что выходит с его участием, становится шедевром. Он будет химичить даже с фонарным столбом, просто подперев тот собой. – Тут же выдал Кирияма, и у Могами чуть не отвалилась челюсть от такого преклонения. - М-да. – Впечатлился его речью Лори, но продолжил. – Шухей очень круто попал в образ. И предложенные им изменения в сцене действительно были обоснованными, а не притянутыми за уши. - У Юдая тоже могло получиться. - Только он не приложил и никогда не приложит к этому достаточно усилий. Ты и сам это понял. Но в своей неприязни к Могами-кун перешёл все границы. Это слишком очевидный непрофессионализм, Кирияма-кун, чтобы на него можно было закрыть глаза. - И что же ты мне предлагаешь делать? - Возьми отпуск, - посоветовал Лори, - съезди к морю. Один. Без твоего обожаемого «Юдай-куна». Проветри голову. А когда вернёшься, мы все вместе сядем за стол переговоров. Когда режиссёр, понурившись, покинул павильон, и Кёко осталась с президентом наедине, она поинтересовалась: - Вы верите ему, что Игараши такой безобидный? Что он не хитёр и тому подобное? - Ты не слышала наших с ним разговоров, - усмехнулся Лори, успокаивая девушку, что Игараши останется под наблюдением, - иначе не спрашивала бы о таком. - Как вы туда забрались? - Хочешь тоже? - Немного высоковато… - Ты ничего не понимаешь в колбасных обрезках, - махнул на девушку рукой Такарада, и ей странным образом полегчало после нервного съёмочного дня и не менее нервного разговора после. - Вы, наверное, слышали, что я согласилась покинуть проект, если сцена не устроит режиссёра. - Я бросил в тебя орешком, но ты настолько твердолобая, что даже не почувствовала этого! - Я была серьёзна. - Не сомневаюсь. Но скажу тебе то же, что и Кирияме, возьми пару выходных. Может, решишь, что не хочешь отказываться от этой роли? - Я не отказываюсь от неё, - тут же поспешила разделить мух и котлеты девушка. - Тогда попробуй не отказываться от режиссёра. - Только если это будет новым заданием для «Люби меня», - покачала головой Могами, - добровольно – ни за что. И по выражению на лице президента осознала… - Нет, Такарада-сан, - простонала брюнетка, - он какой-то непробиваемый. Ну, вы же слышали, что он говорил? Женщины – зло. Любовь – зло. Любовь к женщинам – двойное зло. - Ну и что? Ты тоже говорила подобное. - Выбить бы мне за это зубы, - прижав сжатый кулак ко лбу, Могами стукнула себя несколько раз. – Он придушит меня в тёмном углу павильона, когда я заявлюсь на съёмки в униформе с эмблемой «Люби меня». А если я останусь в «Плеядах», Кирияма-сан точно решит, что вы относитесь ко мне иначе, чем к другим актрисам. Лори вдруг расхохотался. - Но я ведь и отношусь к тебе иначе. - Смейтесь, смейтесь, вам ещё выскажут за это. - Буркнула девушка, но почувствовала тепло от слов президента. - Ну, послушаю, - тряхнул головой он. - Сейчас кажется, что вы просто неисправимый оптимист. Но я всё равно благодарна вам. Спасибо, что были здесь. Спасибо, что тоже не хотите для этого проекта судьбы пылиться на дальней полке. - Такая ты, конечно, - улыбнулся девушке Такарада, - Кирияму строила – будь здоров! А теперь переживаешь, что он расскажет всем о моём отношении к «Люби меня»? Я создавал этот отдел не для того, чтобы потом от него откреститься, так-то. - Я это знаю. – Могами вздохнула. – Кирияма-сан сказал, что я, как ребёнок, жаловалась на него, и поэтому вы явились на съёмки. - Да он подкинул нам неплохую идейку! Ребёнок? Для моей дочери ты всё-таки маловата, но вот для внучки… Хочешь, я тебя увначурю? Мария будет рада, она итак считает тебя сестрёнкой. - Увначурю? – Прыснула Кёко, рассмеявшись. – Господи, Такарада-сан. Это лучшее за сегодняшний день. - Не расслабляться, Могами-кун! - Пусть Кирияма-сан не расслабляется. Посмотрим, кто кого. ~ Стул, на котором она сидела, должен был стать её тюрьмой на остаток этого вечера. Мимори разглядывала переплетение цветов в корзинах, улавливая отдалённые нотки их сладких ароматов – подобное развлечение было единственным, что девушка могла себе позволить на данный момент, потому что встать со своего места теперь ей не представлялось возможным. На лёгкой ткани её юбки цвета шампань всё шире расползалось малиново-фиолетовое пятно. Всё случилось какие-то несколько минут назад. Девушка выбирала затейливую пироженку, которыми множились столы на фуршете в честь открытия нового ресторана модного кондитера. Мимори как раз присмотрела одну, когда девушке, оказавшейся рядом с ней, неожиданно стало плохо. Юная брюнетка успела подхватить гостью, удержав от падения, но вот беда! Ароматное красное вино, бокал которого та держала в руке, так неудачно выплеснулся актрисе на юбку. Мимори толком не успела придти в себя от первой волны удивления, как за ней последовал афтершок. Гостьей, лишившейся чувств, оказалась Мэй, а принял её из рук актрисы не кто иной, как Танабэ Акира. «Сначала Фува, теперь фотограф и визажист, следующей станет Айри?» - Мысленно простонала актриса, ещё не подозревая, что практически в воду глядела. Мэй слабым голосом сообщила, что ей нехорошо, и Танабэ засуетился, предлагая подруге выйти на воздух. Они оба сделали вид, что не были знакомы с Мимори, и девушка не спешила менять такое положение дел. Им действительно следовало притвориться незнакомцами, так было проще всем. Когда Акира и Мэй скрылись из виду, юная брюнетка нашла свободное укромное местечко и опустилась на стул, скрывая свой испорченный наряд от остальных гостей вечера. Девушка раздумывала над тем, как ей поступить. Наверное, она могла позволить себе покинуть вечеринку почти в самом начале – её многие видели, значит, можно было считать, что на данном мероприятии актриса уже засветилась. Вот только, как незаметно пройти к выходу? Мимори обвела взглядом зал, подыскивая наименее опасный маршрут. И её взгляд остановился на красивой молодой паре в другом конце зала. Айри, нарядившаяся в ярко-синее платье в пол, идеально подходящее к её светлым локонам, держала под руку высокого шатена в светлой рубашке и тёмных брюках. Стройная блондинка, естественно, привлекала к себе многочисленные взгляды. Но внимание Мимори было преданно другому человеку. Они смотрелись вместе. Элегантная Айри и деловито-собранный Кей, кажущийся старше своих лет. Высокие, красивые, модные, дорогие. …а ей хочется стать невидимой… Хочется залезть под стол, но, увы, Мимори сейчас была не в кабинете Мори, который закрыл бы глаза на её странности. В очередной раз. Поэтому девушка отводит взгляд, позволив мыслям вернуться в тот день, когда Кей подвёз её до LME. Вспоминает свой «поцелуй», чувствует, как воспоминания об этом теплеют краской на её щеках. Боже. То касание на самом деле сложно было назвать поцелуем, таким по-дурацки наивным оно было, а она всё равно смущается! Мимори не знала, чего хотела: чтобы парень обратил на неё внимание или прошёл мимо. Наверное, всё-таки первое. Но говорить с Айри ей совсем не хотелось. Боялась, что не сдержится. Что блондинке удастся вывести её на конфликт – между ними натягивалась нить, и актриса не знала, сколько осталось до того, как одна из них позволит её порвать. Поэтому молилась, чтобы они прошли мимо. Но, видимо, девушка слишком глубоко погрузилась в свои мысли, потому что интересующая её пара успела пересечь зал и поравняться с тем местом, где она пыталась укрыться, чтобы Айри воскликнула: - Мимори-чан! Задумавшаяся брюнетка дёрнулась от неожиданности – она вовсе не ожидала, что Оно позовёт её, если заметит. Но, кажется, Мимори плохо успела узнать стройную блондинку. И теперь смотрела, как Кей и Айри обходят стол и подходят к ней ближе. - Не помню, чтобы сегодня планировались танцы, - улыбаясь, произнесла Оно. Темноволосая актриса решила, что безопаснее смотреть на молодую женщину, чем на высокого шатена, но фраза Айри её озадачила: - Вы правы, - немного нахмурившись, ответила девушка, - не планировались. - Если ты не прячешься здесь от толпы обезумевших кавалеров, жаждущих потанцевать с тобой, тогда у меня нет иных объяснений, - голосок блондинки напоминал трель соловья. Но девушка всё ещё не понимала, для чего та распевалась. Мимори перевела осторожный взгляд на Кея, обнаружив, что тот спокойно смотрит на неё сверху вниз. А вот она сама не выдержала этого взгляда, и вернула внимание Айри. - Прошу прощения, Оно-сан, я сегодня рассеяна, - вежливым тоном отозвалась артистка, - не подумайте, что я не оценила вашу шутку… - О, но я не шутила, - приподняла брови блондинка, - мы с Кеем решили, что кавалеры настолько замучили тебя, что ты, бедняжка, была вынуждена прятаться от них! Губы Айри были растянуты, а вот глаза совершенно не улыбались. Это смотрелось жутко. Сначала девушка хотела согласиться – назло Айри. Если та думала, что Мимори была пустоголовой актрисой, ни минуты не остававшейся без ухажёров, пусть и дальше так считает! Айри Оно была не тем человеком, кого в этом хотелось переубеждать. Но после мысли Мимори вернулись к Кею. Ей было странно, что, со слов его подруги, он тоже посчитал, будто актриса пряталась от поклонников. «…мы с Кеем решили…» Каждая буква, как острая игла под кожу. И всё равно, даже при таком раскладе ей не хотелось, чтобы он думал так же. - Всё гораздо проще, - призналась юная брюнетка и повернулась на стуле, чтобы они смогли увидеть испачканную юбку. Девушка тоже смотрела на уже впитавшееся вино. Знала, что ткань капризна, и не стоит даже пытаться его застирать – да, пятно будет не такого яркого оттенка, но зато гораздо больше. - Оу, - протянула Айри, - у меня неутешительный диагноз. Платью… - Хана. – Сухо подсказал Мори, пока Оно пыталась подыскать нужное слово. - Точно, - с энтузиазмом повторила блондинка, - платью хана. - Что-то мне не везёт с нарядами в последнее время, - грустно улыбнулась Мимори, - жидкости так и норовят пролиться на них. - Ну, я могла бы что-нибудь придумать. – Задумчиво предложила Айри, глянув на высокого юношу. – Позволишь воспользоваться свободной комнатой? Кей сделал приглашающий жест рукой. - Что скажешь, Мимори-чан? – Обратилась к ней блондинка, и девушка вскинула на неё взгляд. Это было неожиданно. И… ну… очень мило с её стороны. Решив, что хуже уже точно не будет, и что предложение Оно было сделано из добрых побуждений, юная брюнетка согласно кивнула. - Тебя сегодня кто-нибудь сопровождает? – Пока они втроём двигались к выходу в длинный коридор со множеством дверей в другие залы, Айри завела светскую беседу. - Нет, - покачала головой Мимори, не догадавшись, куда клонила блондинка, и добавила, - я собиралась пригласить Таэ, но у неё уже были планы на этот вечер. - Неожиданно, - Оно казалась приятно удивлённой, но затем она игриво толкнула плечом Кея, - ты в курсе, что у твоего зама и нашей малышки такие отношения? - Какие? – Не поняла актриса, даже немного замедлившись. Мори тут же остановился, а затем его рука оказалась у спины Мимори, и лёгким касанием шатен предложил продолжить путь. И только тогда девушка осознала, что всё это время он шёл так, чтобы заслонять её собой. Чтобы ей не пришлось ловить на себе взгляды остальных гостей, обязательно бы заметивших приличное пятно на её светлом платье. И несколько игл, до сих пор торчащих в её коже, испарились. Девушка отвела от Кея свой потрясённый взгляд, полный едва сдерживаемых чувств. - А что, у нас другие? – Между тем, осведомился парень у своей подруги, и та как-то странно посмотрела на него. - Ну… да. - По-моему, такие же, раз все мы участвуем в одном квесте под названием «Спасти платье». - Так ты о наших отношениях с Мимори-чан! – Облегчённо выдохнула Айри и подхватила актрису под руку, притягивая к себе ближе. – Конечно, так и есть! Мы друзья! Да, Мимори-чан? Манёвр блондинки был успешен, теперь юная актриса не чувствовала тепла широкой ладони у своей спины. Друзья? Нет. Да. Нет. Мимори не хотела называть Оно подругой. Особенно теперь, когда у неё была Таэ. Но рядом шагал Кей. Девушка не была уверена, как он относился ко всей этой ситуации. Если они с Айри действительно встречались, то, пожалуй, парень вряд ли желал общения своей подруги с девчонкой, которая чуть не набросилась на него с поцелуями. От подобных мыслей пришло уже не смущение, а настоящий стыд. Но портить отношения с Айри тоже не хотелось. Во-первых, блондинка всё-таки выручила её однажды, да и потом навещала в больнице несколько раз, пока актриса восстанавливалась. Стоило быть благодарной хотя бы за это. Во-вторых, вряд ли их ссора понравилась бы Мори. - Вы хотите быть мне другом, Оно-сан? – Она спрашивала искренне, на самом деле желая прояснить между ними этот момент. И заметила, как замешательство искажает черты лица блондинки. Кажется, Айри не была готова к подобному вопросу прямо в лоб. Не ожидала получить его от кроткой Мимори, которая никогда и не была с ней другой. Тихой, боязливой, уязвлённой – да, но никак не внимательной, настороженной. Актриса заметила, как Айри перевела поражённый взгляд на Кея, и тоже в замешательстве посмотрела на юношу с грубым голосом. Тот чуть приподнял уголок губ. Похоже, обе девушки так и не поняли, что сделала Мимори. Не сумев ответить на вопрос Оно «мы друзья, да?», юная брюнетка перевела стрелки на ту, что и поставила её в неудобное положение, вынудив теперь отвечать на этот вопрос саму Айри. Вряд ли она сделала это осознанно, а жаль – ей стоило придерживаться подобной тактики и дальше. Чтобы научиться отбивать летящие в неё стрелы, а не позволять им пронзать себя. Так как Мори не спешил на помощь своей подруге, с ленивым интересом наблюдая за тем, как девушка выкрутится из той каши, что заварила, Айри наигранно рассмеялась: - Мимори-чан, ты очень смешная! Брюнетка растерянно посмотрела на светловолосую женщину. - Но поспешим! – Продолжила Оно, ловчее перехватив актрису под локоть и увлекая ту за собой. – Не то твои кавалеры заждутся! - Ничего, ожидание учит терпению, - пробормотала Мимори, устав от намёков Айри, пусть уже думает, что хочет. Честно. Блондинка снова заливисто рассмеялась: - Терпению! Скажешь тоже! Ты такая весёлая сегодня! Актриса ощущала себя по-дурацки, ведь из них троих хихикала одна Айри, тогда как Кей держался нейтрально, а саму Мимори можно было назвать даже угрюмой. Досада всё больше поглощала темноволосую артистку, и та уже совсем была не рада, что согласилась не предложение Оно-сан. Лучше было сидеть за столом для одиночек и строить планы побега с этой вечеринки. Неловко. Ей было неловко и даже стыдно. Она вряд ли бы ошиблась, если бы предположила, что Айри с самого начала планировала это. Летящая юбка платья Мимори была немногим ниже колена. Теперь же, чтобы спрятать пятно в нижней части, Оно с помощью декоративных булавок подвернула ткань так высоко, что наряд юной актрисы стал максимально коротким. Максимально. Повернись девушка чуть резче необходимого, и продемонстрирует всем желающим поглазеть своё нижнее бельё. Впрочем, нежелающим – тоже. Мимори попыталась руками прикрыть ноги, интуитивно желая увеличить длину юбки. Но не могла же она весь оставшийся вечер простоять в такой позе. А сесть в этом наряде теперь вообще не представлялось возможным. Ещё бы придумать, как без конфузов слезть со стула – брюнетка, сняв туфли, стояла на нём, чтобы Айри было удобнее измываться над её платьем. Оно отступила на шаг назад, осматривая плоды своих трудов. - Увы, пятно слишком широкое, - заметив на лице юной артистки следы недовольства, а не благодарности, отозвалась блондинка, - согласна, проще обернуть вокруг твоей талии новый отрез шёлка. Но смотрится ничего! - Спасибо за попытку, Оно-сан, - выдавила девушка, осматривая свою юбку в поисках булавок, чтобы поскорее вытащить их из ткани, пока Кей не вернулся и не увидел этого непотребства. Пылающие щёки скрыть итак не получится. - Брось! Ну да, чуть выше необходимого, но буквально на пару сантиметров, чтобы её сочли неприёмлемой для девочки твоего возраста. - Прошу прощения? - Я имею в виду, ну, сколько тебе? Четырнадцать, пятнадцать? Юбки ниже колена носят девушки постарше. От девочки-подростка не ждут элегантности. Точнее, это было то, чего от неё не ждала – не ожидала – сама Айри. Ведь Мимори в этом наряде на самом деле смотрелась очень изящно. И была такой, пока Оно не приложила к её платью свою руку, намереваясь превратить элегантный наряд в безвкусицу, то, что, как она считала, подходило актрисе больше. - Спасибо, что не остались равнодушной к моей проблеме, - Мимори изо всех сил старалась говорить ровно, а не цедить слова сквозь зубы, - но такая длина для меня морально не приемлема. И тогда Айри всплеснула руками. Актриса могла поклясться, что блондинке хотелось высмеять её последнюю реплику, но их прервали неторопливые шаги. Вернувшийся Мори подошёл к умолкшим девушкам, пройдясь по Мимори внимательным взглядом снизу вверх. И она практически обратилась статуей. Его лицо сейчас было где-то на уровне её груди, но брюнетка едва ли сумела выдержать его взгляд, поэтому опустила глаза на своё платье. И затаила дыхание, когда юноша безмолвно поднял руки на уровень её юбки и осторожно достал булавки, оправляя платье, опустив ткань ниже – к изначальному варианту. Кей не коснулся непосредственно самой брюнетки, даже случайно её не задел, но у девушки от волнения и другого неясного чувства свело низ живота. - Это не вариант, Айри. – Спокойно заметил он. Его голос звучал даже ниже, чем обычно. У темноволосой актрисы вырвался лёгкий выдох. И она тут же поймала пристальный взгляд парня. Мимори взмолилась, чтобы Кей не догадался, как действовал на неё. - Я лишь хотела помочь, - бросила Оно, прерывая их взгляды, показывая, что обижена – ведь её работу не оценили ни брюнетка, ни Мори. Мимори, перестав чувствовать скованность и дискомфорт из-за короткой юбки, собиралась сказать молодой женщине, что ничьей вины в том, что исправить неприятность не вышло, нет. Но подумала, что Айри не ждёт от неё утешения. Скорее, надеется, что артистка вскоре исчезнет из её поля зрения. - Похвально, - отозвался Кей, отвечая подруге, а в следующее мгновение Мимори почувствовала его сильные руки на своей талии. Шатен, легко подняв девушку, снял её со стула, поставив рядом с собой. Не отпускай. Она в буквальном смысле прикусила язык, чтобы не ляпнуть этого вслух. Его ладони широкие, горячие. Ей нравится чувствовать их. Нравится. Похоже, им теперь был запрещён любой контакт, потому что у брюнетки вылетели из головы все мысли. Кроме одной, стучавшей в висках. Мысли о его объятиях. Мори отпустил актрису, но придержал под локоть, пока та в смятении обувалась. - Если хочешь уйти, - обратился он к ней, - я помогу. Брюнетка вскинула на юношу взгляд и посмотрела в глаза цвета охры, чувствуя, как накалились её нервы. Перевела взгляд на насупившуюся Айри. И её взгляд будто ударил наотмашь. Хлёсткий. Резкий. Белизна тут же отразилась на щеках юной брюнетки. Она мечтала о руках парня, когда рядом с ними стояла его подруга. И следила за ней. Это и есть конец? Ниже некуда, да? За последнее время Мимори отчётливо усвоила: не можешь усмирить себя – уходи. Именно поэтому она не стала разжигать конфликт с Шо, не обратила внимания на выходку Мэй и Акиры. Вот и теперь не стоило подкармливать и свою ревность, оставаясь в компании Мори и Оно. Поэтому кивнула на вопрос Кея. Да. Помоги. Помоги покинуть это место. На что юноша достал мобильный и набрал чей-то номер: - Принеси оставшиеся букеты. Мимори не догадалась, что могла значить его фраза, но всё встало на свои места, когда через несколько минут в комнату вошёл парень с тремя корзинами, наполненными прекрасными цветами в нежных, пастельных оттенках. Среди них были большие чайные розы, бледно-шафрановые кудрявые гвоздики и цветки ванили. Все три корзины составляли потрясающий каскадный тандем: первая с длинной ручкой, вторая поменьше, и последняя – самая маленькая. Они становились одна над другой и могли полностью закрыть запятнанную часть юбки. - О, эти цветы… - Подала голос Айри, и Мори обратил внимание на свою подругу: - Ты отказалась, - напомнил ей юноша и повернулся к Мимори, зная, что та, как обычно, поймёт всё неправильно, - они для декора. Точно. Теперь актриса вспомнила, как сидя за столом, рассматривала украшение зала – такие же букеты. И тогда Мимори догадалась, что студия Кея, похоже, занималась организацией этого мероприятия. - Подготовь машину, - обратился к парню Мори, и тот покинул их, чуть не столкнувшись в дверях с Танабэ Акирой. - Вот вы где! – На ходу заговорил фотограф. – Представляете, кого… Парень замолчал, заметив в компании его товарищей по студии темноволосую актрису. Мимори поспешно прижала к себе корзины с цветами, закрывая испачканное платье. - Мэй… плохо себя почувствовала... – Откашлявшись, заново начал Акира, обращаясь к Кею. – Мне нужно её проводить, ты не против, если я уйду? Шатен смерил парня пристальным взглядом. - Против, - пророкотал он своим грубым голосом. - О, замечатель… Постой. Что? В смысле? – Растерялся фотограф. – Но ты раньше никогда не запрещал… - Ты раньше никогда не спрашивал. - Ты серьёзно? – Опешил Танабэ. - Вполне. - Это… из-за платья Мимори-сан? – Выдохнул Акира, покосившись на юную артистку. - А что с её платьем? – Вкрадчиво осведомился Мори так, будто не знал о наличии пятна. Танабэ сглотнул. И Мимори поняла, что Кей догадался. Возможно, не обо всём, но… Нет. Нельзя. Нельзя позволить Акире признаться. Если фотограф сейчас выложит всю правду, тогда всем вокруг станет ясно, что не только Айри сегодня пыталась унизить её. А девушка больше не желала быть жертвой. И не могла. Только не перед уверенным в себе высоким шатеном с глазами цвета её чувств. Она не собиралась лгать. Но сейчас ложь была предпочтительнее правды – того, скольким людям девушка успела насолить и теперь пожинала плоды своей глупости. И эта ложь могла бы хотя бы на время приглушить боль, а ещё скрыть нехороший поступок Акиры и Мэй. - Танабэ-сан, вероятно, видел мою неуклюжесть, - заговорила Мимори, привлекая к себе внимание, обращаясь к фотографу в такой же официальной манере, - как я пролила на себя вино. У Акиры отвисла челюсть. Она видела. Все видели. Но девушка продолжила: - Айри-сан, вы наверняка хотите пошутить, что этот напиток следует пить, а не пачкать им свои платья. Оно машинально улыбнулась, запоздало догадавшись, что артистка напоминала ей о её снисходительных словах, сказанных ранее о возрасте темноволосой актрисы. - И будете правы. Пора бы мне повзрослеть. Мимори повернулась к Кею. - Прощу прощения за доставленные неудобства. – Она догадывалась, что реальные неудобства доставила лишь ему. Поклонившись, девушка быстрым шагом направилась прочь. Сбегая. Но в этот раз не позорно, а смиренно. ~ - Такуми-сан, - позвавший начальника охраны LME бархатный голос был тому хорошо известен, - нужно поговорить. Айк развернулся к высокому темноволосому парню, не так давно ставшему главой службы безопасности Такарады-сана. Он был слишком молод для этой должности. Мужчина всегда так считал, но каждый раз этому юноше удавалось переубеждать его. Кивнув своим ребятам продолжать их работу, Айк отошёл вместе с Мореном в сторону, вопросительно глядя на него. - Управление охраны набирает своих сотрудников в основном из числа мужчин. – Произнёс брюнет, но так, что Такуми понял его вопрос и кивнул: - Да. В наше время всё меньше женщин хотят заступать на такую службу. - Необходимо объявить набор. - Объявляем, - кивнул Айк, - но каждый год одно и то же. Женщинам сложно выдерживать физические нагрузки наравне с мужчинами. Одни сдаются, а другие выглядят слишком… натренированными, чтобы их можно было незамеченными приставить к актрисам. Девушки же… сейчас их всё реже можно увлечь на такую работу. Мужчина догадался, чем была вызвана тема, поднятая Мореном. В последнее время жизнь юных актрис их агентства усложнялась в разы. То похищения, то нападения, то другие опасные случаи. - Ей не обязательно соответствовать физически. Главное, чтобы была выносливой и сообразительной. – Произнёс сероглазый брюнет. - Это имеет смысл, - задумчиво потёр подбородок Такуми, - пусть не сумеет остановить похищение, но зато вовремя среагирует и сообщит, куда нужно. Либо же заметит что-то необычное и, возможно, предотвратит несчастный случай. Хорошо, я свяжусь с отделом кадров. Посмотрим, что они смогут нам организовать. - Сообщите мне о результатах. - Разумеется, - отозвался Айк и уточнил: - Тестирование будете проводить сами? Морен кивнул: - Или кто-то из ребят. Когда за немногословным юношей закрылась дверь, начальник охраны всё ещё смотрел тому вслед. Он познакомился с этим парнем, едва тому только стукнуло десять. Тогда его отец, Кенто Морен, впервые привёл сына на свою работу. Все охранники знали Кенто, как спокойного и добросердечного человека, умевшего проявлять твёрдость и силу, когда это было необходимо. Поэтому удивились тому, каким замкнутым и нелюдимым рос его единственный ребёнок. С тех пор младший Морен частенько появлялся с отцом на его рабочем месте. Поначалу выполнял лёгкие поручения, сложность которых постепенно росла, а ещё через несколько лет парня устроили на неполный рабочий день телохранителем, но насколько помнил Айк, тот всегда был наравне с остальными мужчинами. Обедал тогда же и столько же, смены отрабатывал полностью, с порученной работой справлялся. Но оставался всё таким же немногословным, неулыбчивым, не располагающим к себе. Лет с пятнадцати Морен беспрекословно исполнял приказы отца подобно другим его подчинённым. На тренировках не отставал от взрослых ребят. Не терпел снисхождения, не переоценивал свои силы. Несколько раз Такуми даже забывал реальный возраст пацана. Тот не просто был молчаливым, он говорил только по делу. И, похоже, его отец постарался на славу, чтобы обеспечить будущее своего сына. А тот оказался исполнительным, чтобы в без пары дней двадцать лет заполучить должность главы безопасности директора одного из крупнейших агентств Японии. Смена глав прошла тихо. Просто во вторник вечером Кенто Морен попрощался со своими подчинёнными, а в среду утром его место занял Сэдэо Морен. Вот и всё, что Айк слышал об этой истории, впрочем, как и все остальные. Но после совместной работы этот парень с серыми глазами казался ему тёмной лошадкой. Ни одного лишнего слова или взгляда – всё выверено. Ни одной вредной привычки, потому что курение, алкоголь и вредная пища влияли на умственные и физические способности. Ни складочки, ни ворсинки на одежде – безупречен. Во всём. Чёртов пятый элемент. Однако Айк не завидовал ему. Жизнь Морена казалась ему подобной существованию робота. Наверное, даже ночью можно было услышать, как крутятся в его голове механизмы и шуршат шестерёнки, потому что бездушные механизмы даже не дремали. Покинув помещение отдела охраны, Сэдэо направился к лифту. Уведомление от Рино настигло его уже заходящим в кабину. «Эймс-сан ответила на приглашение. Она будет присутствовать на Осеннем балу». ~ Мимори с большим трудом передвигала ногами. Оказавшись у своей квартиры, девушка потянулась за ключом и с удивлением обнаружила в своей руке корзины с цветами. Точно. Убегая, она совершенно позабыла, что держала их. Её мысли тут же перенеслись за много миль обратно – к юноше с грубым голосом. Пропустив внутрь с тяжёлым вдохом всю несбыточность глупых чувств, девушка вошла в квартиру. Зажгла свет, поставила букеты прямо на пол. И замерла, глядя на них. Приятный, сладкий аромат ванили проникал в лёгкие, выветривая воспоминания о свежести и яркости цитруса. Почему в этих букетах были цветки ванили? Зачем они там? Мимори нравился этот женственный аромат: именно из-за присутствия этих нот она выбрала свой парфюм. Но теперь он заменял собой тот, который полюбился больше – кориандр, бергамот, цедра. Девушка зажмурилась, силясь отыскать его в памяти, ведь вдыхала совсем недавно. И едва не спотыкаясь, бросилась к шкафу. Распахнув дверцы, уткнулась носом в кожаную крутку. Улавливая едва ощутимые, как позабытые воспоминания из детства, отголоски аромата. Пара дней, и от него не останется ничего. Совсем ничего. Самое настоящее и разъедающее изнутри ни-че-го. И от этой непробиваемой фатальности Мимори начала задыхаться. Нет, на самом деле её просто душили слёзы. Сколько можно реветь, Мимори? О, она тоже думала, что выплакала всё из-за Шо. Наплакалась вдоволь, жалея себя. Сколько можно, делая шаг вперёд, пятиться подобно крабу? Стоили её поступки той смелости, которую она копила и тратила на них, если позже вот так сбегала? Опять и снова? Просто поступать правильно не всегда значило чувствовать себя хорошо. Просто следовало уяснить, что ей не стать «хорошей девочкой», не быть примером для подражания. Просто нужно было уже, наконец, принять себя такой, какой она была. Эгоистичной? Ну, да. Трусливой? Не без этого. Закомплексованной? Теперь так точно. Неуверенной? Зато задумывающейся о своих поступках. А ещё нужно было снять испорченное платье. И что-то придумать с цветами… Но вместо этого длинного списка дел Мимори, вернувшись в прихожую, села прямо на пол у корзин и достала цветы – розы вперемешку с ванилью – и прижала их к груди. Девушке было невдомёк, что пока она повсюду искала цитрус, кто-то окружал себя ванилью. …она дёрнулась, когда входная дверь распахнулась, являя её взору высокую стройную фигуру Кея. - Ты не заперла дверь. – Его тон буквально требовал ответа, и Мимори просипела: - Я… не помню… Она на самом деле не помнила. Сейчас – даже, как пишется её имя. Потрясённая его внезапным появлением. - Почему ты на полу? Что ей ответить на это? Что думала о нём и в порыве чувств обняла цветы, даже не подаренные им, а просто врученные ей в качестве прикрытия для испачканного платья? Что совершенно отчаялась? Или что она просто чокнутая? - Не знаю… - Прошептала брюнетка, жуткая растерянность заполонила её сознание. Снова этот её тихий голос. Будто внутри больнее, чем любая физическая травма. Мори наклонился и, подхватив девушку, поставил её на ноги. Она опять ощущала его горячие ладони на своей талии – они чувствовались так хорошо, так правильно. Мимори старательно запоминала эти мгновения, зная об их скоротечности, вот только на этот раз парень не выпустил её. Вместо этого он неторопливо прижал её к себе вместе со всеми цветами, разрывая и без того неровное дыхание девушки. Несколько бутонов выпало, некоторые закололись сквозь шёлковые ткани – его рубашки и её платья. Последнее, что выхватило её сознание – его глаза. Охристая гуашь теперь темнела глубоким оттенком красного дерева. А затем он склонился и поцеловал Мимори. Его губы вобрали её девичьи так мягко и уверенно, будто парень пробовал на вкус кремовое пирожное. Ванильное. И очень, очень сладкое. Чей вкус разбавили нотки лимона или лайма. Придавая ему новизны и свежести. Она знала, что ей понравится. Но не думала, что будет настолько захватывающе. Что захочется ещё. Ближе. Больше. Мимори инстинктивно прильнула к высокому тёплому парню. Её движение что-то изменило. Что-то между ними. Одна рука Кея осталась на её талии, второй он нашёл кончики распущенных густых волос актрисы, намотал их на руку, не больно, не стягивая, но волнуя. Как же волнуя. Тревожа самые потаённые струны внутри брюнетки, о существовании которых даже она сама не подозревала. И почувствовав её дрожь, прижал к себе ещё крепче. Касания его губ кружили голову, дарили долгожданное наслаждение. Оказывается, поцелуи могли быть вот такими. Сладкими. Упоительными. Чувственными. Мимори одной рукой держалась за плечо парня, а другой сжимала светлую ткань рубашки на его груди, комкая попавшийся в ладонь бутон несчастного цветка. Она не помнила, где находится, не чувствовала, что стоит на полу ногами. Ей было так хорошо. Как никогда «до». Как никогда «после». Он остановился не внезапно, позволив девушке осознать, что поцелуй сейчас закончится. Каждое его движение было мягким, размеренным. Но перед тем как совсем отстраниться, Мори невесомо коснулся губами девичьего подбородка, оставляя на её уже заживающей ранке незаметный поцелуй. Такой лёгкий, что Мимори не смогла бы поклясться, что не выдумала его. Девушке хотелось попросить его сделать так ещё раз. Но она лишь отняла свои руки вслед за ним, вряд ли хоть одно из её действий сейчас было осознанным. Юная брюнетка смотрела, как шатен очищал свою рубашку от зацепившихся за ткань цветов – остальные усыпали пол у их ног. Она не пошевелилась, когда Кей протянул руку и аккуратно, не касаясь её кожи, достал из её лифа несколько бутонов. - Что ты собиралась с ними делать? У неё едва не подкосились колени от этого низкого хрипловатого рокота. Его голос и раньше ласкал её слух, но то, во что он превратился теперь, практически свело актрису с ума. Ох, о чём он спрашивал? О цветах? Что с ними делают обычно? - Гербарий? Она озвучила первое слово, которое её затуманенное сознание смогло сгенерировать. Охристые глаза юноши снова принимали свой привычный оттенок. - Дверь. – Произнёс он, не отводя от девушки взгляда. – Закрой её. И дождавшись поспешного кивка, покинул квартиру темноволосой актрисы. Всё ещё пребывая в полной растерянности, Мимори шагнула к двери и повернула замок, выполняя указание Кея. Понимание произошедшего не сразу пришло к ней, а когда всё-таки дошло – пронзило её сердце самой острой и самой болезненной из всех стрел. Что ты натворила?? Этим поцелуем Мимори практически призналась ему! А он? Что этот поцелуй означал для него? Кажется, она только что запустила процесс своего крушения… Рядом с ним она больше не сможет примерить ни одной иллюзии, не то, что сама в неё превратиться. Та фея, что однажды одарила её этой силой, забрала ту себе обратно после единственного поцелуя. И теперь Мимори знала, как ощущаются поцелуи, когда к тебе прикасается любимый человек. ~ Киара позвонила уже вечером, Канае успела вернуться в квартиру после репетиции. Сегодня даже без сопровождающего – он высадил её у дома. Вот уже целую неделю в сети не появлялось никаких новых статей с её именем в заголовках, а к старым пользователи постепенно теряли интерес, а некоторые удаляли модераторы за потерей их актуальности. И всю эту неделю от Глеба не было ответа. Котонами как раз проверяла телефон, гипнотизируя серую галочку в нижнем углу «облачка» мессенджера, надеясь, что таким образом ускорит его отправку. Вероятно, там, где сейчас был Ленсон, снова не ловила сеть. Но сколько бы девушка не смотрела, вторая галочка не появлялась. Она смотрела на своё предыдущее сообщение, в углу которого были целых две голубых галочки, выглядевших так жизнеутверждающе, будто в насмешку. И именно тогда раздался входящий звонок. Приняв его, Котонами услышала натянутый голос блондинки, которая спрашивала её местонахождение и интересовалась делами. - Уже дома, - отозвалась Канае, игнорируя какой-то неприятный звоночек в правом виске, зарождающуюся головную боль, - собиралась готовить ужин. Ничего время- и трудозатратного, фруктовый салат и мюсли. - Ты можешь приехать ко мне сейчас? – Попросила Сесса, назвав адрес отеля, в котором снимала номер. – Нам нужно поговорить. Девушка встала с дивана, на который опустилась, когда проверяла сообщение. Она ещё ничего не успела съесть, тогда почему же в животе стало так нехорошо? Словно её организм предчувствовал надвигающуюся катастрофу. - Да, конечно, - пробормотала Котонами, - выезжаю. Тёмные, непримечательные свитер и куртка, бейсболка и маска. По привычке. Такси. Сорок минут, и брюнетка стояла у двери, ожидая, когда Киара откроет ей. И, вероятно, выскажет за то, что не предупредила о разговоре с бабушкой, в котором упоминался Куросаки-сан. Краем сознания актриса придумывала оправдания, не понимая, почему её мозг так отчаянно упирается. Почему ей так не хочется входить в этот номер. Но войти пришлось. Причём поспешно, когда дверь открыла взъерошенная Киара с белым лицом и красными глазами, напоминающая сейчас собой альбиноса. Котонами не успела даже ничего спросить, когда её взгляд упал на сидевшую в кресле, прямую, как струна, Элизабет-сан. Брюнетка перевела взгляд с одной женщины на другую, и почувствовала, как её засасывает в чёрную дыру их какого-то молчаливого отчаяния. - Глеб не выходит на связь. Сначала Канае показалось, что Сесса сказала фразу на каком-то инопланетном языке, потому что актриса не разобрала ни слова. Но позже догадалась, что блондинка перешла на свой родной язык. И звоночек в виске превратился в колокол. Бум. Бум. - Да, - подтвердила Котонами, пытаясь голосом заглушить стук своего сердца, который с каждой секундой становился всё громче и вторил грохоту в голове. – Это не в первый раз. Там… очень плохо со связью. - У них были рации. Команда не связывалась со студией уже неделю. - Рации ведь могут разряжаться? – Брюнетка изо всех сил старалась удержать своё сознание, которое хотело отключиться. - Все разом? – Киаре не нравилось, что девушка явно нарочно делала вид, будто не понимает, о чём та пытается ей сказать. - Ки, - позвала Сессу Елизавета, говоря той сбавить обороты. - Ну, сколько их могло быть? – Канае тоже не сдавалась. – Две-три? Тогда да, могли и разом. А если у команды была всего одна рация? - Он сказал «рации», - качнула головой Киара. - Кто… он? – Не поняла Котонами, и блондинка вдруг вытерла нос пальцами, будто вот-вот собиралась зареветь. - Мы не знали, - прогнусавила она, доставая мобильник и что-то тыкая в нём, - а потом увидели это. Девушка протянула темноволосой актрисе телефон, открыв в нём видео, под которым была подпись «Шок-контент». Прошла заставка новостей какого-то канадского канала, а после ведущая заговорила: - Срочный репортаж с места съёмок второй части нашумевшего фильма «Миф». Нашим сотрудникам удалось взять эксклюзивное интервью у съёмочной команды, оставшейся в тот злосчастный день в Ванкувере. Картинка видео сменилась какой-то заснеженной местностью. - Метель ушла, и мы, наконец, добрались до места, и сейчас находимся на въезде в Ванкувер, - репортёр говорил с выражением, будто ведущий какой-то криминальной хроники, - именно здесь проходили съёмки сиквела полюбившегося зрителям проекта «Миф». Буквально несколько часов назад стало известно о том, что часть команды вместе с режиссёром, несколько дней назад отправившаяся на съёмки в сторону заброшенной деревушки, перестала выходить на связь. Нам удалось поговорить с автором проекта – Уильямом Дентом. Камера показала бледного молодого мужчину в куртке с накинутым на голову капюшоном, шмыгающего красным носом. - Мистер Дент, расскажите, какова ситуация на сегодняшний момент. Принимаются ли какие-то попытки выйти на связь с пропавшей группой? - Разумеется… – Мужчина потёр глаза, щурясь от всё ещё сильного ветра. – Мы обратились к спасателям сразу же, как только они не ответили на первый созвон. Глеб… Глеб Ленсон, наш режиссёр, он и его команда нашли нужную локацию, но так вышло, что она оказалась довольно далеко. Мы разделились. Через день после того, как они выехали, поступило предупреждение о надвигающейся метели. Ребята, конечно, приняли решение вернуться и дождаться более благоприятной погоды. Во время последнего звонка Глеб сообщил, что там уже метёт, осадки такие, что дворники на внедорожниках едва справлялись. Дорогу заметало. Я так понял, они собирались переждать в ближайшей деревне, и связь оборвалась. А через пару часов метель пришла и к нам. Тут несколько дней бушевала стихия – мы вернулись в город, чтобы сберечь оборудование. Вчера непогода ушла, и спасатели связались с ближайшими населёнными пунктами, но команды нигде нет. К концу речи Уильям выглядел совершенно вымотанным, а его голос уже вовсю дрожал. - Вы сказали, они выехали на внедорожниках? Значит, машин было несколько? - Конечно. Оборудование, камеры, квадрокоптеры, компьютеры. Это всё нужно перевозить. Плюс команда. - Автомобили ведь были оборудованы спутниковой системой навигации? - Да. Но тишина, пропали с мониторов. Я не верю, что три внедорожника могли бесследно исчезнуть, а все рации – выйти из строя. - Мы тоже не верим, мистер Дент, - поддержал его репортёр, - и желаем вам, а также их родным и близким набраться мужества и терпения. После этих слова Елизавета молча поднялась и подошла к мини-бару, достала оттуда бутылочку янтарной жидкости и наполнила свой бокал. - Налей мне тоже, Ба. – Глухо попросила Киара. - Тебе ещё ехать к Ё. - Вызову такси. Репортёр очень коротко поговорил с начальником спасательной бригады. Тот набросал краткий план поисков, которому они собирались придерживаться, что собираются поднять в воздух вертолёты и прочёсывать окрестности на снегоходах. Добавил, что прошедшая метель была одной из сильнейших за последние несколько лет. А затем экран мобильного снова показал ведущую в студии, которая говорила, что поиски продолжаются. И если у кого-то есть какая-либо, даже незначительная на их взгляд информация, необходимо связаться со спасательной командой, номер телефона которой транслировался на экране. Канае нашла дату – видео было выложено утром. - Есть что-то ещё? – Спросила девушка, подняв глаза на двух других женщин. Переглянувшись с бабушкой, Киара медленно произнесла: - Я звонила Уильяму. - И? – Котонами вернула девушке её телефон. Сесса покачала головой и добавила: - Ё летит в Канаду, у него ночью самолёт. Канае глубоко вдохнула. Она понимала, что Куросаки вряд ли сможет чем-то помочь, только предложить ещё по паре глаз и рук для поиска. Но почему-то это показалось ей правильным, что кто-то из них будет там. Ближе к нему. Котонами рвалась всей душой. Но знала, что её снимут с самолёта. Если вообще позволят купить билет. Но пока не заикалась об этом при Элизабет и Киаре, догадываясь, что бабушка Ленсона будет первой, кто преградит ей дорогу. - Сколько человек в команде? - Восемь. Восемь парней, среди которых Глеб, застряли где-то в снежном плену. Не образно. Буквально. - Мистер и миссис Ленсон? – Спросила Канае, и Елизавета кивнула, подтверждая их осведомлённость: - Это уже на всех каналах. - Значит, и Такарада-сан тоже в курсе. - Да, поэтому Ё летит не один, - отозвалась Сесса. - Спасибо, что рассказали мне, - негромко, но искреннее произнесла Котонами, - спасибо. Киара часто-часто заморгала, и брюнетка, встав, обняла её, чувствуя, что Сесса нуждалась в этих объятиях. - Отвезти тебя домой? – Предложила блондинка. – Или побудешь с нами? - Благодарю, я поеду сама, - отозвалась Котонами и повернулась к Элизабет-сан, - обещайте держать меня в курсе. Миссис Кэррол кивнула, догадываясь, что если что-то утаит, эта юная валькирия сядет на первый самолёт до Ванкувера. И никакая сила не сумеет остановить эту девушку на пути к её внуку. И не сдержалась, взяла её за руку, крепко сжав тёплую ладонь брюнетки. Та уверенно пожала её в ответ. - Во сколько самолёт? - Спросила Канае Сессу уже у двери. - Я хочу увидеть Куросаки-сана перед вылетом. - Я могу заехать за тобой. Ё поедет в аэропорт сразу от президента. Он сейчас у Такарады-сана. – Ответила блондинка, и Котонами кивнула, попрощавшись. Канае ужасали превратности судьбы. Только они приспосабливались к реалиям, как эти самые реалии утекали сквозь пальцы подобно воде, таяли как миражи. Будто какая-то злая фея развеивала свои колдовские иллюзии. Фея игралась, а вот Котонами было не до игр. - Ты вернёшься ко мне. – Сказала она в темноту ноябрьской ночи, беззвёздным полотном расстелившейся за окном квартиры зеленоглазого режиссёра. ______________ Fata Morgana – редко встречающееся сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдалённые объекты видны многократно и с разнообразными искажениями. Своё название получило в честь волшебницы – персонажа английских легенд Феи Морганы, по бретонским сказаниям, живущей на морском дне и обманывающей путешественников призрачными видениями.