Ma chеrie

Лос-Анджелес, 7 лет назад Она опаздывала. Просто неприлично опаздывала. Начинать свою работу подобным образом ей точно не следовало. Перехватив покрепче ремешок сумочки, так и норовивший соскользнуть с плеча, юная блондинка взлетела по ступенькам высокого крыльца. Перед ней помпезно возвышалось здание отеля, в котором Лиз назначила встречу. Лиз Уоррен занималась подбором персонала для модного женского журнала типа «Cosmopolitan» или «New Yorker», и её выбор пал на студентку режиссёрского факультета – юную Киару Сесса. А той сейчас нужна была любая подработка. Девушка согласилась бы даже на кафешку или бар, потому что едва сводила концы с концами. Убежав из дома, и тем самым конкретно расстроив не только родителей, но и строгую бабушку, Киара нуждалась в материальной помощи. Чтобы оплачивать курсы, проживание, а так же другие необходимые для жизнеобеспечения нужды, девушка решилась на подработку, которую ей устроила одна из соседок по комнате, сообщив, что в журнал требуется помощник редактора. И вот, слиняв с последней пары, блондинка неслась как угорелая на встречу со своим возможным будущим работодателем. Раскланиваться со швейцаром было некогда, и девушка поспешила юркнуть в любезно открытые для неё двери. Приехав сюда в другой раз, Киара с удовольствием оценила бы роскошь внутренней отделки отеля и убранство холла, но сегодня она бежала, не помня себя, поэтому не смотрела по сторонам. Ей всё казалось, что время, как назло, ускоряло свой ход, и Лиз уже давным-давно покинула отель, верно рассудив, что такой «компетентный» работник ей точно не требуется. Отсутствие мисс Уоррен в ресторане отеля казалось тогда Киаре самым страшным, что могло с ней произойти в тот день. Ведь девушка даже не подозревала, во что может вылиться одна непродолжительная и не самая приятная встреча. Думая только о том, как бы поскорее добраться до ресторана, Сесса была готова начать расталкивать нерасторопных посетителей и гостей отеля локтями – те ведь, точно сговорившись, преграждали ей путь. И ещё так некстати обратившаяся к ней пожилая леди, желавшая уточнить время. Достав телефон, блондинка уставилась на экран, притормозив, и поплатилась за это. Один из гостей, не заметив её остановки, налетел на девушку. Он наступил ей на ногу, тем самым заставив Киару споткнуться. Не сумев сохранить равновесие, девушка начала падать и попыталась схватиться за что-нибудь, дабы спасти себя от позорного падения прямо на пожилую леди. Но у судьбы на этот случай были другие планы. И падая, Киара не слишком удачно схватилась за какую-то лёгкую ткань. Послышался испуганный вскрик и характерный треск рвущейся материи. Со всего маху шлёпнувшись коленками на начищенный паркет, Киара едва не взвыла от пронзившей её боли. Но вместо крика блондинки повторился другой крик. Возмущённо-ошарашенный вопль, казалось, сотряс стены могучего здания. Перепуганная Сесса резко вскинула голову вверх, в шоке созерцая картину своих трудов и готовая провалиться под пол от стыда и отчаяния. Прямо перед ней стояла невероятно красивая девушка с тёмными локонами, спускающимися по спине изящными волнами. Вернее, она была бы невероятно красивой, если бы её глаза не горели бешенством, а прекрасные черты лица не исказила гримаса ярости. И было отчего. На девушке красовалось некогда шикарное пурпурное платье, юбка которого была оторвана практически полностью. Почти вся задняя часть сейчас находилась в сжавшей её руке. В руке упавшей на пол Киары. «Жесть!» – Всё, что успела подумать Сесса прежде, чем гневный вопль вновь огласил холл отеля, перерастая в визг. Стоявшие рядом люди начали на них оборачиваться, этот момент грозил превратиться в бесплатное шоу. Позорное шоу. Но в следующее мгновение чья-то крепкая рука, подхватив Киару под локоть, привела упавшую девушку в вертикальное положение. Переведя взгляд в сторону, а затем подняв его выше и ещё выше, блондинка встретилась с серыми глазами, в которых застыли брызги задора и веселья. Перед ней стоял высокий молодой человек азиатского происхождения. Ловко стащив пиджак, он повязал его своей спутнице вместо оторванной юбки, начиная трястись… от беззвучного смеха. - Это просто возмутительно! – Рявкнула красавица. – У вас что, глаза на затылке?! - Я прощу прощения, - искренне извинилась Киара, чувствуя, как алая краска горит огнём на её щеках. – Мне ужасно жаль, что… так получилось. Я готова возместить… - Ты только посмотри – «ей жаль»! – Красавица обратилась к высокому азиату, праведно негодуя, но тот всё ещё смотрел на то, что осталось от дорогого наряда, и больше не мог сдерживаться. Молодой человек разразился хохотом, едва не согнувшись пополам. - Ё! – Возмущённо воскликнула темноволосая девушка. - A, gomen-gomen, - всё ещё смеясь, произнёс парень по-японски, и у его голоса оказался неожиданно приятный низкий тембр. Киара вновь перевела на него взгляд. Она ещё не встречала парней с такой привлекательной внешностью и с такими глазами. Даже не так. Этот парень был не просто привлекательным, он был красивым. Очень. Но он был не один. Поэтому Киаре пришлось переключить свои мысли на более очевидную проблему. - Мы же договаривались, - прошипела ему брюнетка, и Сесса не сразу поняла, что та имеет в виду. – Ещё не хватало, чтобы все кругом думали, что ты дразнишь их на другом языке. - Sorewa daijobu des, - поспешила пробормотать Киара на японском и продолжила, - я всё поняла. А вот теперь высокий парень посмотрел на блондинку другим – странным, ей не удалось разобрать, каким – взглядом своих серых глаз. Тогда она не придала его взгляду особого значения, решив, что просто удивила темноволосого японца знанием языка. Но, похоже, что всё началось именно с его глаз. С её интереса к этим глазам. Киара помнила их первую встречу, будто она состоялась всего пару дней назад. И уже не смогла бы назвать её случайной. Девушка считала, то столкновение было им предначертано. Говорят, в конце всегда приходят мысли о начале. Вот таким было их начало. Сесса осмотрела опустевшую гостиную гостиничного номера, в котором пила вино с девчонками, надеясь заглушить назойливые чувства. Вот таким будет их конец? Блондинка медленно поднялась на ноги, в голове плыл лёгкий туман. Наверняка подобные депрессивные мысли появились от выпитого алкоголя. И, кажется, следовало выпить больше, чтобы мир вокруг, наконец, стал восприниматься через радужную призму пьяных счастливцев. Пустые бутылки неприятно громко и даже как-то обиженно звенели, когда Киара собирала их в мусорный мешок. Одна оказалась недопитой где-то на треть, и девушка, унеся оставшиеся фрукты и закуски на кухню, вернулась вместе с ней в гостиную. Наполнив бокал, блондинка взяла его, задумчиво глядя на тёмно-вишнёвую терпкую жидкость. Щёлкнула входная дверь, сообщив о возвращении Куросаки. Сесса нахмурилась – неужели он уже успел отвезти Рурико и вернуться? По её подсчётам прошло минут семь, может, десять. Она настолько увлеклась воспоминаниями, что потеряла счёт времени? Ё вошёл в гостиную и затормозил, заметив Киару. Девушка встала у стены, прислонившись к ней плечом. Рядом была полка, на которую она поставила бутылку с вином. - Почему ты не зажжёшь свет? – Куросаки поискал взглядом выключатель. - Ты быстро. – Блондинку устраивал полумрак помещения, создаваемый электрическими канделябрами, расположенными на стенах по всему периметру комнаты; в этом полумраке можно было спрятаться и спрятать. Чувства. Мысли. Переживания. Высокий японец вернул на Сессу свой взгляд. - Рурико отвезут парни Морена. Я проводил её до машины. – Объяснил своё раннее возвращение Ё. Киара кивнула. Она была ответственна за организацию Пьяного клуба, и ей самой следовало бы решить вопрос с поездкой девушки домой. Но, судя по тому, что Куросаки говорил о главе безопасности президента и его ребятах, Рурико будет доставлена в целости и сохранности. Глотнув вина, Сесса прижала бокал к губам, хрусталь нагрелся в её руках. Она не смотрела на высокого брюнета, боясь не справиться с желаниями. - Где закуски? – Спросил Куросаки, осмотрев прибранную комнату и заметив вино в руках девушки, та кивнула в сторону кухни. - Здесь осталось немного, - Киара поставила свой бокал на полку рядом с бутылкой, - принести тебе бокал? Она предложила ему выпить, чтобы сбежать, потому что Ё подошёл ближе, сократив и без того малое расстояние. И Сесса вовсе не чувствовала уверенности, что сумеет удержать себя в руках. Что не бросится в его объятия. Ему даже звать не придётся – хватит одних серых глаз. Не смотря на их размолвку и её гордость. Японец осмотрел полку и наткнулся взглядом на вазочку с мармеладными мишками. Протянув руку и взяв красненького, Куросаки поднёс его к губам, зажав зубами. Киара раздражалась на себя за то, что неотрывно следила за его движениями, за то, что продолжала смотреть на губы мужчины. Считать их красивыми. Мечтать о поцелуях. Шумно выдохнув, блондинка оттолкнулась от стены, собравшись уйти, но Ё поймал её за плечи и прижал к полке – деревянная поверхность надавила на лопатки. Девушка поймала обжигающий взгляд Куросаки, и он склонился к ней. Задержался лишь на мгновение, чтобы почувствовать, как руки блондинки, капитулируя, поднимутся на его талию, а после прижался к губам Киары, практически сразу раскрыв их горячим языком. Сесса втянула носом воздух, почувствовав, как японец протолкнул в её рот мармеладку, углубив поцелуй. Недолгий. Ё аккуратно отпустил губы Киары, позволив ей прожевать сладость, внимательно глядя на то, как светловолосая девушка облизывается. - Пьёшь вино, съедаешь мишку. Простая схема. – Голос Куросаки хрипел. – Хочешь ещё глоток? Он решил, что она пьёт, но не ест. И вот таким… необычным образом скормил ей мармеладку? Глоток? Всего один? Ох, Киара захотела бы выпить не одну бутылку, если Ё сделает так ещё раз. А потом ещё. Снова и снова. Чтобы раз за разом наслаждаться этими его поцелуями со вкусом фруктового вина и мишек «Haribo». Но её всё ещё волновала их ссора. И как только он перестал её целовать, негативные чувства вернулись. Девушка поджала губы, и японец проследил за этим её движением. - Мне досадно, что ты не можешь со мной поговорить. – Негромко произнесла Сесса. - Ты даже камень заставишь танцевать, - выдохнул Ё, качая головой, сдаваясь, - я же сказал, что мы поговорим утром. Как только додумалась убежать? - Я так не могу! – Почти что жалобно воскликнула девушка. – Я хочу делить это с тобой. Чем бы оно ни было. Мы… мы теперь… вместе. - Ки. - Перестань. – Сесса резко отвернулась, она бы отшатнулась, но за её спиной по-прежнему была стена с полкой. – Прекрати произносить моё имя таким тоном. Когда он так делал, всё остальное становилось неважным. Но сейчас ей не хотелось, чтобы он пользовался этим и скрывал от неё что-либо. - Нам… лучше отложить этот разговор до утра, - Ё покосился на бутылку вина. - А ещё лучше мне забыть о нём, правда? – Киара сжала руки в кулаки. – Ты не хочешь говорить со мной трезвой, не хочешь говорить, потому что я выпила. От чего же… ты пытаешься меня оградить? Что ты скрываешь? У тебя что, есть девушка? Ещё одна? Другая? Она настоящая, да? Или невеста? Жена, дети? Сем… - Матерь Божья, - впервые за всё время, что они знали друг друга, на лице высокого японца проступило выражение искреннего ужаса, - сколько ты выпила?! - Не издевайся! – Со злым рыком девушка упёрлась руками в грудь японца, желая оттолкнуть. Куросаки сделал шаг назад скорее от неожиданности, чем от реальной силы толчка. - Не приближайся, - Сесса увернулась и попятилась, когда режиссёр шагнул на неё; ей нужно было расстояние, чтобы не терять голову, - и не трогай… меня… Блондинка еле-еле удержалась от всхлипа, когда мужчина, тем не менее, поймал её и заключил в объятия. Крепкие и успокаивающие. И она тут же замерла. Тут же закрыла глаза. - Это сводит меня с ума, - простонала Киара, почувствовав, как Ё уткнулся лбом в её плечо, - честное слово, из-за тебя я становлюсь какой-то неадекватной… - Моё прекрасное безумие, - задушено пробормотал Куросаки. - Ё… - Как ты не поймёшь? Для меня перестали существовать другие девушки, когда я узнал тебя. - Но ты… всё время… появлялся с… ними… на разных мероприятиях… - Я не встречался с ними и не мечтал о них. – Японец выпрямился, заглядывая в голубые глаза девушки. Киара смотрела так пристально, и он пошёл до конца. - Не любил. И не представлял своё будущее. С ними. Но с тобой… Будущее? Его и её? Их? - Пожалуйста, Ё… - Её начало трусить. - Давай поговорим. Не смей больше сомневаться. Не во мне. И не в наших чувствах. Глаза девушки заблестели сильнее обычного, и в такие моменты ему думалось, что она – самое невероятное, что могло случиться с ним. - Ладно? – Куросаки провёл тыльной стороной ладони по щеке Киары. - Ладно, - согласилась Сесса, замерев от его обезоруживающей ласки. - Спрашивай. Девушка нахмурилась, но после догадалась, что Ё был готов говорить с ней. - То, о чём ты… хотел рассказать мне утром, - начала блондинка, благодарная за его уступчивость и огорчённая своим собственным нетерпением, - касается Цуруги, не так ли? Японский режиссёр кивнул. - И…. вероятно, Кёко? Ё снова кивнул. - Несколько лет назад я познакомил Рена с одной начинающей актрисой, - левой рукой Куросаки по-прежнему обнимал голубоглазую девушку, а большой палец правой мягко поглаживал её щёку; кажется, Ё делал это неосознанно. – Это был пустяк. Простая вежливость. Но что-то пошло не так. - Она влюбилась в него? - Не знаю. Но появлялась везде, где только мог присутствовать Рен. Всегда находила повод, чтобы подойти. Была довольно настойчивой. Порой навязчивой. Со стороны это напоминало осаждение. - Судя по тому, что я ничего не слышала о ней и Рене, крепости «Цуруга-сан» удалось выстоять, - заметила Киара, едва справляясь с таким простым делом – соединять слова в предложения, пока таяла в руках высокого японца. Который коротко хмыкнул на её шутку. - Как видишь. - И? – Девушка пыталась удержать разбегавшиеся мысли, но выпитое вино и объятия Куросаки совершенно не помогали делу. – Какое место отведено тебе в этой истории? - Не самое положительное, Ки. – Скривился Ё. – Мне было неприятно, что Савако досаждала моему другу. Я чувствовал некую ответственность за их знакомство. Поэтому пытался переключить её внимание… на себя. Девушка в его руках застыла. - Ты… соблазнял её? - Не соблазнял, - покачал головой Ё, - лишь водил по тем вечеринкам, где точно не было Рена. - Уводил от него. – Понятливо кивнула она. – Значит… вы не встречались? - Нет. Сесса замолчала, и её молчание чувствовалось, как капли воды рядом с оголёнными проводами, поэтому он добавил: - На одной из таких вечеринок Савако увидела иностранного бизнесмена. Довольно быстро покорила его, и он позвал её замуж. Подозреваю, эта не та история, которую ты хотела бы услышать от своего парня, не согласна? Всё ещё считаешь удачным решением узнать об этом? - Ты целовал её? Куросаки моргнул. - Нет, Ки. - Савако… - Задумчиво протянула девушка. – Думаю, я видела её. Та дамочка, что постоянно висит на твоём плече. Вот не зря она мне не понравилась. Ё вздохнул. - Ревновать бессмысленно, потому что ещё до знакомства с ней, я уже знал о твоём существовании. Сесса вскинула на японца взгляд. - Думал, что скажешь мне это, и я такая: хорошо, не буду? - Было наивно с моей стороны? - Ё, я пила только вино, и не самое крепкое. – И после их разговора оно, похоже, уже стало выветриваться. - Вкусное, - согласился японец, - хороший выбор. Киара уставилась на режиссёра, догадавшись, что он намекал на их поцелуй, что, не смотря на мармеладку, он успел распробовать вкус напитка на её губах. - Ну ты и нахал, - выдохнула Сесса, взявшись за его руки и убирая их от себя, - говорить о поцелуях после того, как признался, что практически целовался с другой! - Я не говорил о них. – Глаза Куросаки потемнели, а на губах появился намёк на улыбку, и девушка с шумом втянула воздух. – Но тебе хотелось бы, да? Этот её скороспешный шаг назад сказал ему всё за неё. Её сжатые кулаки, ярость в голубых глазах. Вот оно. Вот. Оно. - Как же я люблю тебя… - пробормотал мужчина, замечая, как расширяются зрачки блондинки, - дразнить. Секунда на осознание. Киара с воплем подняла руки, явно собираясь броситься на него. Её тело уже было готово к рывку, но девушка вдруг резко повернулась к полке, схватила с неё бокал и залпом осушила его. И посмотрела на Ё с вызовом. Который тот принял без раздумий. Высокий японец шагнул ближе и, не прерывая зрительного контакта, протянул руку, наугад выбрав ещё одного мармеладного мишку. Куросаки поднёс его к губам блондинки. Прижал. Надавил. И Ки приоткрыла губы, забирая сладость, нарочно зацепив его большой палец зубками. Дерзко. Глаза Ё вспыхнули. Но Сесса протянула руку, взявшись за его затылок, и наклонила голову брюнета ближе, чтобы в следующее мгновение поцеловать губы, которые неустанно дразнили её. Она бы солгала, если бы сказала, что ей не нравятся его заигрывания. Она уже не представляла своей жизни без этих, ставших такими любимыми, подтруниваний, а порой откровенных провокаций. Спустя мгновение Куросаки перенял инициативу. Его язык, снова не встретивший никаких преград со стороны девушки, своевольно скользнул внутрь, нашёл спрятанного мишку и нахально забрал его. Ё прервал поцелуй с характерным влажным звуком. Киара затуманенным взглядом смотрела, как японец медленно прожевывает мармеладку, не в силах дождаться, когда он закончит. Чтобы… чтобы… Ё не отводил своих собственных глаз и прекрасно понял, о чём она думала. Шагнул ещё ближе. - Узнала всё, что хотела? – Просипел он, и Сессе понадобилась пара мгновений, чтобы сосредоточиться на вопросе. - Почти, - слабо отозвалась блондинка. – Какое отношение всё произошедшее имеет к Кёко? - С этим мы и пытаемся разобраться, - немного погодя отозвался Ё, будто ему тоже нужно было время, чтобы отвлечься от… - Я могла бы помочь. Или просто могла бы… быть с тобой, пока вы будете разбираться… Ты ведь знаешь, что я напридумываю себе таких небылиц, что лучше… - Хорошо. – Он согласился слишком быстро. – Хорошо. - Ё? - Я не хотел расстраивать тебя своими поступками. Просто поразительно. Он что, считал, что рассказанное им – события такой давности – оттолкнут её? Киара была права. Всему виной – она. Это из-за неё он всегда вёл себя слишком странно. Боялся её потерять. Идиот. Ведь она боялась не меньше. Потому что теряла разум от одного только его имени. Идиотка. Они друг друга стоили. Его признания, его искренность… - Ты расстраиваешь сейчас, - отозвалась Сесса, и между бровей Куросаки пролегла складка, - неужели мне нужно продолжить пить вино, чтобы ты снова целовал меня? Выражение на лице японца смягчилось слишком быстро. - В тебе его достаточно. - Ну и что? Когда люди мирятся, они обычно целуются. Представляешь? - Бывает, что хватает крепких объятий. - Мне нет. Японец с шумом втянул воздух и, обняв девушку за талию, уверенно прижал её к себе одним быстрым движением. И она чуть не растаяла в его руках от такого властного жеста. - Ки. Я пытаюсь себя контролировать. - Зачем? Кажется, её слова ввели его в ступор. Сесса закусила губу, ловя тёмный взгляд брюнета. Медленно протянула руку за бутылкой вина, и Куросаки, зарычав, поймал конечность девушки. - Кажется, я не меньше люблю тебя… – Прошептала Киара. – …дразнить. - Киара Дафна Сесса. – В голосе темноволосого мужчины задрожали строгие нотки, но этот его тон только вызвал хохот у девушки. - Знаешь, что я ещё люблю? – Её голос зазвучал тише. – Люблю, когда ты обнимаешь меня. Она взяла вторую руку японца и тоже положила себе на талию. - Вот так. Люблю твои плечи. Кисти девушки поднялись по его груди и скрестились у него на затылке. - А ещё как ты целуешь… И как мы… – У неё пересохли губы от предвкушения, когда Киара потянулась к Ё. И вся его выдержка пошла в бездну. Куросаки целовал её так страстно, уверенно, как никто, она это знала, не смог бы. Его руки поднимались выше. С талии на плечи. Нашли ворот её лёгкой кофточки, потянули, оголяя шею. А губы спускались ниже. Лаская. Возбуждая. - Нам нужно домой, Ки. – Просипел Ё, кое-как сумев оторваться от девушки. - Домой? – Припухшими от поцелуев губами переспросила Сесса. - Домой. Сейчас. Обожание в её голубых глазах. Вот оно. Вот оно. ~ Мимори гадала, когда она уже перестанет неуютно чувствовать себя на подобных мероприятиях. В совсем недавнем прошлом ей ведь нравились все эти вечеринки. Нравилось наряжаться, нравилось нравиться окружающим. Или она даже саму себя заставила поверить в собственную ложь – поддаться иллюзии, что вся её жизнь беспечна и легкомысленна? Теперь же, стоя посреди огромного зала среди танцующих и развлекающихся гостей, брюнетка чувствовала себя чужой. Волчицей, натянувшей овечью маску, старающуюся слиться с остальными улыбчивыми и лицемерными знаменитостями. Почему представляла себя именно волчицей? Потому что для них всё именно так и обстояло. Те, кого она в прошлом развлекала, прикидывались несчастными овечками, которые никого и пальцем не тронули бы, а Мимори оказалась волком, готовым укусить, способным причинить боль. Вот только овечки её тоже причиняли. Им казалось, что если делать больно с улыбкой, ласковым взглядом и нарочито-нежным голосом, то жертва не будет её чувствовать. Боже, тебе так повезло, тебя целовал сам Мината-кун! Ой, нет-нет, не говори, что не хотела этого! Вот врушка, ни в жизнь не поверю, что тебе не понравилось! Я только что видела, как Фува-кун зажимался с Кими! Та младшенькая из недавно дебютировавшего трио! Ой, Мимори-чан, я не специально. Ты ведь знаешь, ты моя лучшая подруга, я бы никогда не посмела расстроить тебя. Роль? Ты же несерьёзно? Учить текст? Это скучно, и ещё я слышала, режиссёры слишком требовательны. Уж извини, но ты никогда не отличалась пунктуальностью. Но я это не в упрёк! Это даже мило. Ты уверена, что сможешь запомнить весь текст? Здесь несколько страниц. Не важно, всегда можно снять не одной сценой, не парься. Мимори передёрнуло. Её должно было унижать то, как окружающие обращались с ней, а она проглатывала. Закатывала истерики, когда понимала, что ей не добиться желаемого. Знала, что кукольное личико сделает своё дело. И этим унижала сама себя ещё больше. - Кого я вижу, наша не по годам взрослая малышка. Увы, здесь не наливают ничего крепче шампанского, Мимори-чан. – Рассмеялся своей собственной шутке парень, и его поддержали несколько друзей. Ханагаки-кун. Актёр. Она помнила его и помнила именно вот так: в окружении «друзей», заглядывающих ему в рот и хихикающих над его недалёкими сальными шутками, как стая шакалов. - Рада, что у тебя всё хорошо. – Ответила девушка. – Твоё своеобразное чувство юмора при тебе, значит, ничего не поменялось. - Как видишь, - он решил, что Мимори сделала ему комплимент, и довольно поводил плечами. – Но вот жаль, что о тебе нельзя сказать того же. Брюнетка вопросительно приподняла брови, когда парни переглянулись и как-то неприятно захихикали. - О, неужели я наконец-то перестала соответствовать вашему понятию красоты? Не сосчитать, сколько раз они подкатывали к ней, хоть и знали, что рассчитывать было не на что. Тогда она позиционировала себя девушкой светловолосого певца, которому была не нужна. Никогда не была на самом деле. Парень нахмурился, не в силах разобраться в её интонации – ему хотелось задеть её, отыграться за пренебрежение в прошлом, но Мимори задетой не выглядела. Что ж, ненадолго. И Ханагаки гаденько заулыбался, переглянувшись с парой ребят и получив их поддержку, протянул: - Что ты, Мимори-чан, не нашему. – И тут он ради разнообразия не врал, девушка по-прежнему выглядела хорошенькой куколкой. - Жаль. – Вздохнула она, собираясь двинуться прочь. Портить себе настроение встречей с неприятными людьми из прошлого вовсе не входило в её планы. Оно и так находилось где-то у нулевой отметки. - Ты не поняла, да? Я говорил о Фуве-куне. Мимори удивлённо замерла, но вовсе не по той причине, по которой решил Ханагаки. Она всегда знала, что по-настоящему никогда не привлекала Шо. В первое мгновение – возможно, но оно было слишком скоротечным, певец не был дураком и очень быстро просёк, что под симпатичной мордашкой не было ничего выдающегося. Просто удивительным было то, что её имя до сих пор связывали с Фувой. Прошло достаточно времени с тех пор, как она покинула «Queen records». Брюнетка не посещала его шоукейсы и фан-встречи, не ходила на его выступления, не оставляла постов в соцсетях. Перестала вообще где-либо упоминать, что ей нравился он и его творчество. И ей казалось, было логичным предположить, что популярный певец дал уже ей от ворот поворот, либо что она переросла свою влюблённость. Господи, она слишком наивна. Всё ещё. Конечно, никто не упустил бы шанса уколоть её той ненормальной одержимостью знаменитым красавчиком. Даже спустя время. - Как там было? О вкусах не спорят? – Это было всё, на что её хватило сейчас. Выражение на лице Ханагаки изменилось, и Мимори легко разгадала его – предвкушение. Предвкушение того, что парень собирался уколоть её. Вот оно: наигранная печаль в глазах, сведённые брови и неизменная «сочувствующая» улыбочка. Просто смеха ради она перевела взгляд на его «свиту» – их лица были до несуразности идентичны. Они знали, что сейчас произойдёт. - Милая Мимори-чан, ты, оказывается, так горда. Это хорошо. Держишься молодцом. Кто-то из парней даже поддакнул, и у девушки чуть не упала челюсть от такого наглого неприкрытого глумления. - После такого… - О, ты тоже слышал, да? - Да, он сказал это при всех. Мимори показалось, что внутри неё что-то обрывается, предчувствуя неладное. «…сказал это при всех…» …сказал… …это… …при всех… - Что сказал? – Она не думала, что её голос прозвучит так ровно, ей казалось, что он должен дрожать, как и все её внутренности. - Вообще-то нам не следовало бы тебе говорить такое… - Да, о таком лучше не знать. - Но мы ведь желаем тебе добра. - Только добра. Она бы подумала, что это фарс, чтобы привлечь её внимание, но они действовали слишком слаженно. Всё было продумано. - Шо-кун сказал, что согласился бы ухаживать за Могами Кёко и умолять переспать с ним, чем на… кхм… перепих с тобой, даже если бы ты сама раздвинула свои стройные ножки. Лязг. С тем же успехом Ханагаки мог залепить ей звонкую пощёчину. И даже тогда её лязг – звук от соприкосновения чужой руки с кожей её щеки – не был бы таким оглушительным, как тот, что сейчас прозвенел в её ушах. Наверное, её скелет состоял из металлических прутов, и это они сейчас с этим оглушительным лязгом рассыпались по полу. Потому что Мимори больше не чувствовала саму себя. Краска так быстро сошла с её щёк, что она не ощущала их. - Могами. Я слышал о ней. - Она сейчас набирает популярность. Парни продолжали говорить, будто не замечая состояния девушки, находившейся перед ними. - Она явно хороша, раз сумела привлечь внимание такого ловеласа, как Фува-кун. - Подозреваю, так и есть. Шо – знаток, когда дело касается женкой части. - Я читал в нете, они типа «друзья детства». - Тогда странно, что мы до сих пор не видели её на наших вечеринках. - Считаешь, они уже..? - По дружбе, а? – Парни гадко захихикали, толкая друг друга локтями. - Вдруг она более покладиста, чем наша подружка Мими? - И не выносит мозг? - Что думаешь, Мимори-чан? - Тогда с нами ей было бы веселее. И в голове Мимори что-то щёлкнуло. Громко и как-то однозначно. То, как они говорили о Кёко. Они считали, что могли это делать? Вот так безобразно, откровенно? - Что я думаю? – Вкрадчиво переспросила брюнетка, привлекая внимание парней. – Что таким, как вы, только и остаётся, что трепать языками, потому что Кёко-чан даже не знает о вашем существовании. О, их лица. Как картинка. Конечно, она была груба. Но это стоило того. Фыркнув, парни из свиты Ханагаки ретировались, уязвлённые и ошарашенные, что не удалось её раздавить, потому что девушка будто бы пропустила ту часть, что касалась непосредственно неё, мимо ушей. - Трепать языками, да? – Ханагаки остался и смерил брюнетку взглядом. – Что насчёт твоего? Он склонился к ней ближе, и Мимори приготовилась к очередной гадости. - Ты, видимо, плохо работала своим ротиком, раз наш Шо-кун так и не стал твоим официальным бойфрендом. Похоже, предпочёл тебе свою «подружку», с которой рос. А ведь все считали тебя его подружкой. И тут он выдаёт такое. - Раз он так отзывается о своих друзьях за их спинами, только представь, что он говорит о тех, кого своими друзьями не считает. – Девушка смерила Ханагаки брезгливым взглядом. Это был слишком жирный намёк на него самого, чтобы даже этот недалёкий парень сумел догнать, что она хотела сказать. Что Шо вряд ли ценил их слепое поклонение. - Ну, я как бы и не собирался быть его фаворитом, - уже не так самоуверенно попытался отомстить Ханагаки. - А создаёшь именно такое впечатление. – Мимори двинулась в сторону, не собираясь прощаться, но парень схватил её за локоть, больно сжав и дёрнув назад. - Да-а? – Протянул он. – Сказать тебе, какое ты производишь впечатление? - Скажи мне, чего я не знаю, - усмехнулась девушка, и природой её усмешки была насмешка. Над собой. Ему реально не удалось бы удивить её. И прежде, чем Ханагаки снова открыл рот, брюнетка вырвала свою руку. Вспомнила, как его представляли ей. Она могла поклясться, как кто-то употребил выражение «безобидный малый». Да-да. Как и Акира, который «не терпел насилия», как утверждала Мэй. И который вцепился в неё, буквально вынуждая танцевать с ним, чтобы вызвать ревность Таэ. Все они были «белыми и пушистыми», пока судьба не знакомила их с ней. Она отравляла и портила всё вокруг. Как ядовитый поганый гриб. Ей не только была ненавистна её суть, ещё она боялась. Боялась саму себя. Боялась, что может навредить. Сверх того, что уже успела натворить. Акира → Мэй → Таэ → … Даже когда она старалась не думать о нём, у неё ничего не получалось. Течение реки в её мыслях всегда было произвольным, в какую сторону бы Мимори ни поворачивала, та всегда выносила её к его имени, к его образу, к спокойному юноше с грубым голосом. После того раза, когда он подвёз её, они больше не виделись. Его Лексус припарковался у входа многоэтажного здания, и девушка собиралась попрощаться, когда юноша первым покинул автомобиль. Решив, что он просто проявлял галантность и собирался открыть для неё дверь, актриса отстегнула ремень безопасности, с опаской наблюдая за высоким шатеном, огибающим капот серебристого седана. Они не разговаривали с того самого момента, как автомобиль тронулся в путь, начавшийся у шикарного поместья Найто-куна… Мимори пыталась. И снова спотыкалась на именах. Найто → Таэ → … Цепочка всё равно приводила к нему. Девушка, оставив Ханагаки далеко позади, свернула в небольшой коридорчик и зашла в дамскую комнату. Закрывшаяся за спиной дверь отрезала её от беспечных и громких звуков вечеринки. И Мимори выдохнула, прикрыв глаза. Хотелось уйти, но ей было нельзя. Необходимо было остаться и убедиться, что Ханагаки с его дружками больше не станут болтать. Её не страшило, что они так легко использовали её имя в своих гадких историях, девушка хотела убедиться, что в их сплетнях больше не прозвучит имя Могами. Со стороны Фувы это было подло. Девушка понимала, почему именно имя Кёко звучало в его словах – Шо умел делать больно, бить туда, где уже невозможно болело. Мимори была перед той в неоплатном долгу. Вся история их знакомства – один сплошной позор Мимори, как человека. И то, что после обоюдной неприязни одна сумела протянуть руку другой, а та отчаянно, из последних сил ухватилась за неё, было чем-то из области фантастики. Именно с Кёко начался второй шанс, который жизнь так великодушно подарила ей. Девушка помнила, сколько Могами и Котонами сделали для неё. Поэтому она вернётся в зал и, если понадобится, затолкнёт в глотку Ханагаки все до единой закуски, но заставит его закрыть свой гнусный рот. В руках брюнетки завибрировал мобильник, и она посмотрела на дисплей. Пришло сообщение от Таэ, она предлагала завтра встретиться за обедом, если у Мимори уже не было других планов. И у брюнетки внутри что-то сжалось от страха и предвкушения. Раньше она обедала с девочками только потому, что так было принято. Для этого выбирались определённые, заранее оговорённые места, где всегда можно и нужно было себя показать. Теперь же ей просто хотелось составить Таэ компанию, хотелось спросить, как дела, как проходил рабочий день, много ли недовольных моделей, какое мероприятие планировалось следующим. Скоро ли отпуск и чем та планировала заняться. Попросить рассказать о семье, если Таэ, конечно, захочет. Было столько всего, о чём Мимори хотелось бы узнать, о чём Таэ могла бы поведать. И девушка согласилась, отправив ответное сообщение. Приведя мысли в порядок, брюнетка открыла дверь, позволив шуму и гаму вернуть себя прямо в эпицентр веселящейся толпы. Она ненароком прогуливалась мимо столиков Ханагаки и его дружков, улыбалась другим знакомым и заводила ни к чему не обязывающие беседы, когда кто-то останавливал её или заговаривал с ней. Мимори желала выяснить, с кем ещё парень мог поделиться своими мерзкими историями, передавая отвратительные слова Шо. Девушка надеялась, что та история произошла не недавно, и что Ханагаки просто решил вытащить её на свет, чтобы отыграться за высокомерие хорошенькой брюнетки, не принявшей его ухаживаний. Юная актриса позволила себе немного передохнуть, когда несколько парней, за которыми она присматривала, покинули вечеринку. Девушка глядела в сторону выхода, и едва не поставила бокал мимо стола, заметив светловолосую стройную красавицу, тоже покидавшую вечер. Мимори без проблем узнала Айри, и её щёки, вернувшие себе нормальный оттенок, начали терять свой цвет. Похоже, Оно была здесь не с самого начала мероприятия, потому что им удалось ни разу не столкнуться. Хотя, существовала вероятность, что блондинка всё же видела саму Мимори, просто пожелала не пересекаться с ней. Если это было так, то актриса была даже благодарна – не сомневалась, какую именно тему подняла бы Айри, случись им заговорить. Разумеется, она бы упомянула своего друга. И… тут даже не пришлось долго петлять: Айри → Кей. Кей. Она запрещала себе произносить его имя даже в мыслях, потому что… Кей. Он. Он не только открыл для неё дверцу седана в ту ночь. Всё так же молча Мори протянул руку, помогая выйти из Лексуса, захлопнул машину, ставя на сигнализацию. И только когда Мимори вопросительно на него посмотрела, пояснил: - Я провожу до двери квартиры. Её дыхание сбилось, а по спине прошла горячая волна. Ещё никто не предлагал ей подобного. Все парни, которые подвозили её, настойчиво уговаривали девушку пригласить их выпить чего-нибудь, желая попасть в квартиру и, ну, дальше всё становилось понятным, но это не интересовало актрису. А ещё однажды Асано-сан, закатив глаза, довёл её до лифта, когда она повредила ногу. И всю дорогу бубнил, что следовало вызвать специалистов с носилками или коляской. Ей определённо не предлагали довести до квартиры, но она и не хотела. У неё было правило: её дом – её крепость. За дверьми квартиры – хоть трава не расти, но внутри всегда тепло, тихо и… хорошо. Там нечего было делать тем, на кого она смотрела за её пределами – недоподруги и лжеприятели; за пределами своей квартиры Мимори и сама становилась лжеподругой и недоприятельницей. Но проблема была в том, что Кей не предлагал. Он просто сообщил ей об этом перед тем, как двинуться ко входу. И Мимори пошла следом. Юноша притормозил, дождавшись её, чтобы идти рядом. Брюнетка молчала. Нельзя. Благодарить было нельзя, говорить «спасибо» было нельзя, задавать неправильные вопросы тоже было нельзя. А ещё думать о том, как трепещет её сердце, потому что Мори изъявил желание проводить её. Вероятно, потому что ответственно относился к своим обязанностям, раз уж вызвался отвезти домой, то и следовало довести до двери. Наверное, в том мире, где жил Кей, так было принято. Нельзя было, почувствовав аромат кориандра и цитруса, вдыхать его так глубоко, будто не наслаждалась им в машине всю дорогу от поместья Найто-куна. Нельзя было смотреть на Кея, когда он приглашающим жестом предлагал ей войти в лифт первой. Столько нельзя. Но, Боже, с каким блаженным удовольствием она бы нарушила все эти «нельзя», когда услышала: - Какой этаж? – В замкнутой кабине лифта этот его невероятный голос звучал иначе, совсем не устрашающе, и все её внутренности выполнили идеальный тройной аксель. Ей пришлось откашляться, потратив на это несколько мгновений, прежде чем негромко сказать, боясь, что голос её подведёт: - Двадцать четвертый. Вероятно, Мори вёл себя так предупредительно, памятуя о том, сколько всего успело приключиться с девушкой за время мероприятия. Но он не подозревал о её нелёгком разговоре с Мэй и вряд ли знал, что Мимори видела его вместе с Селин. Эти факторы существенно усугубляли её состояние. Брюнетка одёрнула себя. Какая разница, скольких девушек он целовал, с кем из них встречался на самом деле. Айри или Селин, Селин или Руна… Он был представителем влиятельной семьи, отвергающим своё наследство. Его никогда по-настоящему не заинтересовала бы обыкновенная смазливая изнеженная актриса, и доказательство тому – его предостережение, которому следовало внять. Поэтому, выйдя из лифта, ты молча поклонишься ему. Молча. Мимори так и сделала, встав у двери своей квартиры, когда юноша остановился рядом. Вздохнув, Кей поклонился в ответ. Будто устал от неё. И безмолвно шагнул обратно в кабину лифта. Когда металлические дверцы закрылись, брюнетка со стоном развернулась к собственной двери и от души приложилась об неё лбом. Она хотела сломать этот магнит внутри себя. Чтобы суметь повернуться к парню другим зарядом, с тем же знаком, что и у него – положительным или отрицательным, неважно, но чтобы их уже оттолкнуло в разные стороны. И так далеко, как только возможно. ~ Канае потребовалось чуть больше времени, чтобы определить звук входящего уведомления. С шумом втянув воздух, брюнетка медленно перевернулась на кровати, почувствовав тяжёлую голову, и не глядя протянула руку за мобильником. Жмурясь от слишком яркого после сна освещения экрана, Котонами разблокировала телефон и открыла мессенджер, обнаружив новую беседу. «Шабаш». Так, её точно создавала Ки. Актриса открыла список соучастниц: «Кёко», «Киара», «Амамия», «567-89-99». Брюнетка ткнула на последний номер, система вывела оповещение «Нет среди ваших контактов. Добавить?» Ну, судя по всему, это был телефон Рурико. Котонами медленно села на кровати, прикрыв глаза от головокружения. Ох, выпитое вино давало о себе знать. Видимо, оно и стало причиной того, что вчера девушка отрубилась и совершенно не помнила окончания их посиделок… Канае беспомощно нахмурилась и осмотрела свою комнату. Звёзды, как она оказалась дома-то? Просто прекрасно. Она не могла вспомнить ни прощания, ни поездки домой. Зато помнила свой… «сон». Внизу живота что-то стремительно заволновалось. Котонами никак не могла сосредоточиться и нахмурилась сильнее, наконец, догадавшись, что так настойчиво привлекало её внимание. Маски. Лежавшие на её тумбочке. Золотистая и серебристая, похожие друг на друга и, вместе с тем, отличающиеся. Ну, конечно. Сердце сильнее забилось в груди. Почти заныло. Он был здесь. Глеб был с ней. С приоткрытых губ сорвался надломленный рык. И Канае стукнула сжатым кулаком по кровати. Она хотела быть в сознании, а не плутать между реальностью и беспамятством. Гадкие обстоятельства играли на чужой стороне, играли против неё – будь она трезвой… Никакой несерьёзности не было и в помине, когда девушка говорила ему, что не отпустит. Порой становилось тревожно. Из-за чувств, что переполняли её. Как она сумела настолько проникнуться другим человеком, что его отсутствие ощущалось острой раскалённой спицей, вошедшей прямиком в её позвоночник. «Мы справимся». Ей было нужно к нему. Он рвался к ней. Даже ради короткой встречи. Даже если у них была лишь пара минут. Это вставало поперёк горла. И девушка нажала на вызов, поднесла мобильник к уху. Гори оно всё. Гори. Пара гудков, и… - Доброе утро. – Любимым глубоким баритоном. - Ещё один подобный «сон», и я куплю билет, - атака в лоб. - Угрозы до завтрака, миледи? – Может, Ленсон и улыбался, произнося эти слова, но в низком голосе не было веселья. И брюнетка сжала мобильник в руке сильнее. Будто на него можно было подействовать чем-то подобным. Тон ровный, голос невозмутимый. Котонами знала, сколько всего таилось под этой невозмутимостью, вспомнила их ночные поцелуи – долгие, откровенные – и закусила нижнюю губу. - Я смогла дозвониться, значит, ты ещё в Ванкувере? - Только выехал. - Ты приезжал по делам? Что-то случилось? Он приезжал к ней. Прикрывшись делами. На все его вопросы можно было оперативно получить ответы, лишь сделав несколько звонков. Но. - Случилось, - согласился молодой человек. - Что-то серьёзное? – Он слышал, как волнение изменило её голос. - Я слишком долго не целовал свою девушку. У Котонами пропал дар речи. Слова Глеба прозвучали так, будто он считал это непростительным. Если бы её чувства были чем-то осязаемым, они заполонили бы собой всю улицу. Город. Страну. Континент. Планету. Звёздную систему. Галактики. - Мне дорога каждая секунда, - приглушённо произнесла Канае, - нашего времени. Каждого мгновения, что я тебя знаю. Даже ссоры, разногласия и споры – они примерялись, узнавали друг друга. Повстречавшись однажды, они не сумели остаться безразличными. С первой минуты их переполняли чувства. С которыми каждый из них боролся, как мог, и только гораздо позже пришло понимание: боролись, а нужно было довериться, покориться, отдаться, вдохнуть полной грудью. - У тебя, наконец, получилось поспать. – Догадываясь, что огорчило его девушку, произнёс Ленсон, объясняя, почему не стал бы её будить. - Я предпочла бы бодрствовать с тобой, чем спать без тебя. – Выдала Канае. И замерла. Что она только что… Ещё не до конца протрезвела? Брюнетка закрыла глаза рукой. - Буду иметь это в виду, - отозвался Глеб, как будто бесстрастно, но его голос стал ниже на несколько тонов. И ему чуть-чуть не хватило до того звучания, негромкого волнительного рокота у самого её уха. Замелькавшие в сознании картинки вынудили Котонами помечтать о стакане ледяной воды прямо в лицо. «Соберись», - приказала себе девушка. - Как дела с продюсером? Нашли замену? – Девушка шагнула на безопасную территорию. - В процессе, - ответил Ленсон; после того, как Уилл завернул четверых кандидатов, ему стало казаться, что Дент ищет кого-то определённого. – В ходе съёмок выяснилось, что изменения придётся вносить не только в график, но и в сам проект. Не все согласны работать с тем, что есть. - Изменения какого рода? – Поинтересовалась Канае, поднимаясь на ноги и направляясь в ванную, собираясь умыться. - Мы снимаем уже известные локации, зрительский глаз требователен и жаждет свежих идей. - На поиски даже одного такого места понадобится ограниченный ресурс – время, - задумчиво произнесла актриса, открыв кран и плеснув на щёки прохладной водой. - Это основная проблема, - согласно проговорил Ленсон. - И каков план? – Котонами потянулась за полотенцем, она не сомневалась, что режиссёр уже искал пути решения. - Разделяй и властвуй. Будем снимать утверждённые сцены, параллельно исследуя местность. Это требовало полной отдачи. Не стоило даже помышлять о том, что у Глеба появится шанс снова приехать в Японию. Канае посмотрела на себя в зеркало. На порозовевшие щёки. Блестевшие после воспоминаний о встрече синие глаза. Всего несколько мгновений рядом с ним сумели сотворить с ней такое. - Присылай фото. – Попросила девушка, удивив в первую очередь саму себя. - Что мне снимать? – Видимо, просьба не показалась Глебу необычной. – Что порадует тебя? Девушка зависла на несколько секунд. …что порадует тебя… Котонами решительно показала своему отражению кулак. «Снимать» в смысле фотографировать, Канае. Девушка убеждённо покачала головой, в словах режиссёра не было никакого подтекста. Не было его там. - Что угодно, - пробормотала брюнетка, смутившись его беспрекословного согласия, - что захочешь. Не знаю, вдруг ты наткнёшься на куст в форме причёски Куросаки или один из холмов напомнит тебе очертания замка Такарады-сана. - Красивые закаты и дикие цветы? И на что я рассчитывал? – Хмыкнул Ленсон, вызвав слабую улыбку Котонами. - Если закат покажется тебе красивым, а дикий цветок напомнит обо мне – присылай. – В её словах звучало недоверие, и светловолосый режиссёр вздохнул. Канае просто не знала, какими цветами окрашивалось закатное небо, на которое он смотрел. Дело было даже не в самих оттенках, а в том, что они напоминали ему. Алый – зацелованные им губы. Розовый – её щёки, пока она была в его объятиях. Бежевый – фарфор нежной кожи. А позже в сумерках: тёмно-синий – любимые глаза. Бездонно-чёрный – шёлк густых волос. Девушек было принято сравнивать с прекрасными цветами, но она. Она – все дикие буйно-цветущие поля. Она – каждый луноцвет, она сияла даже беззвёздной ночью. Сотканная тьмой, которая умела ослеплять. Огненная леди, в чьих глазах – бескрайние океаны. - Когда премьера в театре? – Ленсон тоже отыскал нейтральную зону. - Через полторы недели. – Канае знала, что его не будет в Токио, и Глеб не увидит постановки, поэтому не разрешила себе огорчаться. Сколько раз она уже успела нарушить свой собственный запрет? – Осталось несколько репетиций. У Кёко и Амамии съёмки, но Киара обещала прийти. Я отправила ей билеты. - Да, Ки грозилась в красках пересказать все сцены с твоим участием, - улыбнулся уголком губ режиссёр, пусть Котонами не могла его видеть, но представляла себе очень живо. - Я могла бы пересказать тебе сюжет, - предложила брюнетка, чувствуя, как ответная улыбка появляется на её собственных губах. - Мне нравится играть не по правилам. - Да, но когда Киара будет рассказывать, сделаешь вид, что слышишь первый раз. - Не сомневаюсь, что бóльшую часть кузина приукрасит, так что, поверь, ту историю я буду слушать впервые. Канае рассмеялась. И услышав этот смех в гарнитуре, Глеб потёр область солнечного сплетения. - Пообещай, что я услышу пересказ Киары. – Всё ещё смеялась девушка, и это была услада для его ушей, он так давно не слышал её смеха. Пусть не заливистого, но искреннего. За него он пообещал бы ей всё на свете, а потом – за его пределами. - Услышишь, счастье моё, - произнёс Ленсон, и тепло в его голосе, казалось, можно было потрогать руками, как мягкое ватное облако. - Ты тоже моё счастье. – Прошептала Канае, чувствуя, что озвученное вслух признание в кои-то веки не доведёт её до слёз. – Мой воздух. Мой мир. Она представила пронзительный потемневший взгляд его глаз. Знала, что он одарил бы её именно таким. От которого у неё подогнутся колени. В который она сможет нырнуть. И даже утонуть, если захочет. Наконец-то её самоощущение перестало походить на руины. - Канае. Везувий внутри неё – её имя на его губах – никуда не исчез. Но пусть. Пусть извергается, пусть лава опаляет и сжигает всё на своём пути. Пусть горит. Пусть не тухнет. Потому что угаснуть вулкан мог лишь с его уходом. - Глеб. И в одном его имени сумело прозвучать столько. Мой Северный полюс. Моя Антарктида. Мой Млечный Путь. Моя Бездна. Мой Эдем. ~ Кёко обнаружила, что вот уже некоторое время залипает на симпатичный брелок, прикреплённый к сумочке одной из девушек, что занимались её макияжем. Он был в виде Дораэмона, и мысли Могами своевольно скакнули к её Дораэмону. И нет, сейчас она не имела в виду плюшевую игрушку. Тёплым и уютным. Вот таким было её пробуждение этим утром, не смотря на пьяную вечеринку и лёгкую тошноту из-за немалого количества алкоголя, что было в новинку для её организма; девушка встала, чувствуя умиротворение. Куон позаботился о завтраке, проснувшись гораздо раньше. Им пришлось попрощаться у него дома, потому что Кёко нужно было отправляться на съёмки, как бы ей этого ни хотелось. И вот это было, пожалуй, впервые. Думая о «Плеядах», Могами чувствовала раздражение, и в первую очередь – на себя. За то, что позволила нахальному актёру поменять её отношение к съёмочному процессу. Когда она стала такой управляемой? Нельзя было это так оставлять. Игараши считал, что его замысел удался? Пора было развеять его иллюзии. Кёко дождалась, когда девушка-гримёр, осмотрев её макияж и довольно кивнув, отойдёт к другой актрисе. После чего потянулась за сумочкой и достала аккуратный тюбик. Немного подержав в руках увлажняющий крем для лица, брюнетка открутила крышку и выдавила немного на кончик пальца, а после – нанесла на губы, тронутые лёгким слоем помады. Помяла, распределив крем. Посмотрела на себя в отражении. Смотревшая на неё в ответ темноволосая девушка не выглядела крушителем иллюзий. И это то, что было нужно, чтобы сбить Юдая с толку, лишив его всяких подозрений. И Игараши на самом деле ничего не заподозрил. Актёр не удостоил её даже взглядом, вероятно, обижаясь на девушку за её последнюю «выходку». Где это видано, чтобы съёмки были приостановлены по её просьбе, а не по его хотению? Вот только после его выходки – реальной! – Кёко могла получить перерыв. Каждое из его действий на той репетиции можно было трактовать, как насилие. Словесное, физическое, сексуальное. И он не имел права прикрываться своим образом или тем, что они находились на съёмочной площадке, репетируя и импровизируя. И она не была обязана пускать произошедшее на самотёк. Или закрывать глаза на грубость актёра и бездействие режиссёра. Всё это Могами понимала и раньше, но, поговорив вчера с Канае и Киарой, а после – с Реном, чувствовала, как прибавилось уверенности. Поздоровавшись с режиссёром, который прошёлся по актрисе настороженным взглядом и кивнул в знак приветствия, Кёко хотела направиться на площадку, чтобы занять своё место, когда Кирияма-сан неохотно окликнул её: - Надеюсь, вы чувствуете себя… хорошо. - Так и есть, благодарю, - девушка, как могла, скрывала удивление тем, что режиссёр пусть скупо, но всё же поинтересовался её состоянием. - И так же надеюсь, что вы и ваш коллега прислушаетесь к тому, что вчера я изъявил желание оставить сцену такой, какой её прописали изначально. А вот и старый предвзятый Кирияма-сан. Она даже соскучиться не успела. - Вы напрасно беспокоитесь, Игараши-сан больше не ударит меня. – Могами повернулась к удивившемуся актёру, не ожидавшему, что девушка втянет его в этот разговор, учитывая то, что буквально минутой ранее он показательно проигнорировал её появление. – Верно? Юдай несколько раз растерянно моргнул, а после нахмурился и негодующе открыл рот, но Кёко продолжила: - Ну же, Кирияма-сан хочет услышать ваши заверения по этому поводу. Иначе, боюсь, он не сможет продолжить съёмочный процесс. Девушки видела, как раздулись ноздри Игараши, как вытянулось лицо режиссёра. - Могами-сан, вы не… - Кирияма откашлялся, неловко осмотрев команду и остальных актёров. – Думаю, что ещё не настолько стар, чтобы позволять… говорить за себя. Или… принимать решения. - Разве? – Приподняла брови Кёко в притворном удивлении. – Но Игараши-сан постоянно так делает. Подкидывает вам идеи, а вы соглашаетесь. Мне показалось, это в порядке вещей. Кажется, она лишила обоих мужчин дара речи. Впрочем, как и всех, присутствующих на съёмочной площадке. - Вы хотите сорвать съёмки? – Недоверчиво прищурился Юдай, смерив девушку негодующим взглядом. - Я хочу сохранить своё ментальное и физическое здоровье. – Не согласилась темноволосая актриса. - Может, тогда вы выбрали не ту профессию? – Желчно фыркнул мужчина. - И вы взяли на себя труд меня в этом убедить, я полагаю? Похоже, она во второй раз лишила его дара речи, потому что у Игараши стало поистине смешное выражение лица, будто кто-то отвесил ему оплеуху. - Кхм-кхм, - снова откашлялся режиссёр, привлекая внимание главных актёров, - оставим это. Или я буду вынужден поставить под сомнение вашу компетентность. Вас обоих. Могами знала, что слова Кириямы-сана не делали её некомпетентной, непрофессиональной. И всё-таки почувствовала неприятный укол. Потому что ей всё ещё была неведома причина его совершенно необъяснимого поведения. Впрочем, как и актёра. Выслушав предупреждение режиссёра, Кёко направилась на площадку, не интересуясь, последует ли её коллега за ней или нет. Актрису не удивило бы, если бы Юдай принялся увещевать Кирияму-сана, что всем бедам на этом проекте было одно имя – Могами Кёко. Она задумалась, как её ещё не отчитали за то, что в очередной раз посмела проигнорировать «фишку» Игараши, разговаривая с ним не в образе Аюми-сан. - Потрясающе, - прошипел мужчина, обгоняя темноволосую девушку, чтобы занять своё место в этой сцене, - но недальновидно. А вот и угрозы? Кёко постаралась отогнать ненужные мысли, сосредоточившись на своей основной задаче – не позволить Юдаю совершить очередной попытки её унижения посредством игры. Итак, каюта корабля, в которой Шинджи и Аюми противостоят друг другу. На глазах у немалого количества необузданных моряков. - Подойди, - дождавшись сигнала, приказал Юдай в образе Шинджи, и когда девушка покосилась на дверь, усмехнулся, - о, ну конечно, ты хочешь уйти из каюты, а, может, сразу с корабля? Попросить наших новых друзей подготовить для тебя доску? - Нет-нет, не так быстро, - гаденько заулыбался кто-то из матросов, услышав их разговор, - мы вообще-то не прочь познакомиться с ней поближе. Что скажешь, крошка? Девушка инстинктивно шагнула к Шинджи. Не смотря на его грубые слова, он был единственным мужчиной на этом корабле, которого она знала. И который не так давно признался ей в чувствах. По сценарию после того, как Аюми выполняла его просьбу, Вада-сан должен был победно улыбнуться. О, и Юдай справился с этим на отлично. Самодовольная улыбка растянула его губы, и молодой мужчина поманил её, вынуждая девушку наклониться. Вот такой должна была выйти сцена, если бы в прошлый раз Игараши не взялся своевольничать и не залепил бы ей пощёчину. Кёко склонилась, а сердце болезненно замерло в предчувствии – последствия прошлого поцелуя с этим коллегой всё ещё были свежи в её сознании. Но нет. Она не дрогнет. Не сорвётся сама и ему не позволит сорваться на ней. Актёр взял личико своей хорошенькой партнёрши, разглядывая его и не замечая следов своего вчерашнего удара. По глазам Могами Игараши не сумел прочитать её истинных чувств, поэтому мог лишь догадываться о том, насколько девушке хотелось сейчас оттолкнуть его или отпрянуть самой. Юдай сжал подбородок Кёко чуть сильнее, притягивая ближе, нарочно медля, пытаясь запугать. Выражение на лице брюнетки не изменилось, и его это раздражало – она следовала чёртовому сценарию даже под угрозой нового возмутительно-унизительного поцелуя. Он знал, что их прошлый был неприятен ей, если не сказать, противен и даже отвратителен. И Игараши незаметно подмигнул, обещая… не боль, нет, но что-то очевидно близкое к ней. И прижался своими губами к недрогнувшим губам артистки. Мягким, податливым. Её ротик не закрылся, как в прошлый раз, и Юдай, позволив волне неприязни затопить его, прижался к девичьим губам сильнее, пройдясь по ним языком. Мокро и… …горько. Горько, твою мать! Он рефлекторно сглотнул, и горечь растеклась по полости его рта. Что это такое?? В голову закрались позорные незрелые мыслишки – яд?? Это ведь не мог быть… яд?! Чёрт возьми! Игараши буквально отшатнулся, не в силах побороть малодушный всплеск низменного страха. Эта девчонка… Она ведь не могла?.. Нет ведь? Он в смятении, перемешивающемся с надвигающимся ужасом, смотрел на спокойную, как удав, Могами. Удав. Да. Сейчас это сравнение ей подходило. Горло перехватило, во рту всё ещё было горько… И его это душило. - Отлично, - щёлкнул пальцем Кирияма-сан, - но в конце смазал, Юдай-кун. - Эт-то потому… - Прохрипев, Игараши замолчал; он не мог сказать… или мог? – Её губы… - Что с ними? – Коротко вздохнул режиссёр, видимо, предвидя очередное надуманное недовольство актёра. - Что-то не так? – Невинно поинтересовалась Кёко. – Помада размазалась? - Н-нет, они… Юдай, затаив дыхание, смотрел, как Могами медленно облизывает их и не морщится. Не. Морщится. Глядя в его перепуганные глаза. - Размазалась? – Девушка повернулась к мейкаперу, подошедшей поправить макияж, но убедившейся, что всё в порядке. - Снимем ещё раз, - с нажимом произнёс режиссёр, пытаясь удержать съёмочный процесс, - актёры, на исход…ную. - Перерыв, - Игараши вскочил прямо в середине его речи и стремительно направился к выходу с площадки, почти выбегая. Вся съёмочная команда проводила его удивлёнными взглядами, а после обратились к девушке, после поцелуя которой, поведение молодого человека так переменилось. - Что случилось, Могами-сан? – Тут же поинтересовался Кирияма-сан, что было ожидаемым. Девушка пожала плечами. Со стороны их диалог выглядел смешно – вообще-то, Игараши мог просто захотеть в туалет. И вот уж о чём Кёко точно не должна была знать. - Значит, вы уверены, что не имеете к его уходу никакого отношения? - Какое, например? - Много помады? Или блеска? Что вам там наносят гримёры? - О, полагаю, они строго следовали инструкциям, когда работали над макияжем для образа Аюми-сан. – Кёко знала, что такой ответ не понравится режиссёру, но она ни за что не стала бы навлекать проблемы на головы ни в чём неповинных визажистов. - Всё это неспроста. – Кирияма-сан раздражённо побарабанил пальцами по колену. – Линда, верни Юдай-куна на площадку. Умоляй, если надо. Мы отстаём от графика. Светловолосая женщина поклонилась перед тем, как выйти за дверь. - Могами-сан, вы по-прежнему не хотите мне ничего сказать? – Потерев переносицу, спросил режиссёр. - Я следовала сценарию, Кирияма-сан. И выполнила ваше условие, никакой импровизации. - Может, ты не выполнила какое-нибудь условие Юдай-куна? Ха? Вместо того чтобы просто притащить эгоистичного актёра обратно, он принялся искать причину его побега и, конечно же, начал с неё? Пусть на этот раз причина действительно крылась в её задумке, но вопрос режиссёра был просто нелеп. Условия Юдай-Куна? Это что ещё такое? - Я… считала, что руководить съёмочным процессом должен кто-то один. – Пробормотала брюнетка. – И что необходимо следовать указаниям режиссёра, если таковые будут, а не других актёров. - Ну-ну, - усмехнулся Кирияма-сан, - звучит высокомерно, Могами-сан, вам так не кажется? Вам будет сложно дальше с вашими коллегами, если вы не будете прислушиваться к ним. Подойдите ближе, я не собираюсь перекрикиваться с вами через всю площадку. Что ж, видимо, раздражение режиссёра перетекло в злость, и ей предстояло выслушать парочку ласковых. Она была готова к чему-то подобному, готовясь провернуть свой замысел. Но, честно говоря, направляясь сегодня на работу, наивно надеялась, что справедливость восторжествует. Однако Юдай не извинился за свой вчерашний поступок – ни за удар, ни за насильственный поцелуй – и продолжил лезть вон из кожи, подмигивать, демонстрировать, как ему доставлял удовольствие её дискомфорт в откровенных сценах, поэтому Кёко в очередной раз убедилась, что её решение с кремом на губах было удачным. Очевидно, весь энтузиазм Игараши поиздеваться над ней с помощью поцелуев заметно уменьшился, даже исчез, если судить по его побегу, вот только теперь режиссёр срывался на ней, не в силах совладать со вспыльчивым актёром. - Мужества, деточка, - пока режиссёр отвлёкся на входную дверь, видимо, надеясь на скорое возвращение актёра, Кёко взяла под руку сгорбленная пожилая актриса и проскрипела, - просто помните: земля круглая. Напутствие было несколько странным, но девушка благодарно поклонилась, чувствуя прилив энергии от того, что не все на этой съёмочной площадке поддерживали непонятного режиссёра и его актёра. - Кирияма-сан. – Могами встала перед мужчиной в ожидании словесной взбучки, но тот повернулся, услышав приближающиеся шаги, и дождался, когда к ним подойдёт вернувшийся Игараши и следующая за ним Линда. - Проверьте её губы, - ещё на подходе приказал Юдай, повергнув всех, стоявших поблизости, а таких было немало, в шок. - Прошу прощения?.. – Переспросил режиссёр, не донеся руку за планшетом, который ему протягивала помощница, точно так же замершая, как и мужчина, изумлённо смотря на актёра. По выражению на лице режиссёра стало казаться, что тому скоро понадобится успокоительное или что-то типа того. - У её губ горький вкус, это может быть… - Уперев руки в бока, раздувал ноздри Юдай, но был перебит Кириямой. - Юдай-кун, - вкрадчиво начал он, будто поражаясь, что тот не нашёл ничего лучше, кроме такой глупости, чтобы в очередной раз сорвать съёмки, - тебе не кажется, что это уже… - Я сказал, проверьте. – Прикрикнул актёр, и эхо его голоса разнесло неприятный звук по всему павильону. И теперь застыли абсолютно все. В воздухе будто бы повисли невысказанные чужие мысли. Как? Как они могли это проверить? И что это вообще значило? Он, блин, понимал, чего хотел? - Юдай-кун, ты в себе? – Процедил режиссёр, поднимаясь на ноги. – Как ты прикажешь это сделать? Поцеловать её? И вот именно на этом моменте у Могами перехватило дыхание. От того, что режиссёр просто допустил вероятность того, что это можно было сделать. Позволить… проверить… её губы… разрешить… кому-то… целовать… её… лишь по чьей-то прихоти… Вот так вот запросто. Тело Кёко сотрясла крупная дрожь. И мгновенно пришло оцепенение. Нет. Она этого не позволит. Ни за что. Кулаки сжались сами собой. Это был предел. Реальный предел. - Я не знаю, как! Хотите – целуйте! – Игараши разошёлся не на шутку, но актёр едва справился с собой, когда услышал, что ему придётся хотя бы ещё раз пережить тот момент, почувствовать ту горечь и то, как она скользит внутрь, и гнать мнительность прочь. – Пусть этот поцелуй снимает дублёр, или другой актёр, кто угодно, да хоть сам Цуруга-мать-его-Рен! Либо убирайте поцелуй из сценария нафиг! Это был конфликт, самый настоящий безобразный скандал, что грозил вылиться в реальную катастрофу, уже разливался, когда от входной двери раздался ровный бархатистый голос: - С удовольствием. Присутствующие резко обернулись, растерянно уставившись на высокого темноволосого актёра, бесстрастно смотревшего на Юдая. - Но я советую вам воздержаться от каких-либо упоминаний моей матери в будущем. Раздались дружные ахи, то тут, то там слышался благоговейный шепоток: - Цуруга Рен! - О, Боже! - Цуруга-сан! Во всей этой суматохе никто не заметил взгляда светлых глаз невысокой актрисы, которая смотрела на невероятного притягательного актёра так, будто он пришёл в этот мир из её грёз. - Ц-ц-ц… - Невольно начал заикаться Игараши. - Кирияма-сан, - игнорируя затрясшегося Юдая, Рен переключил внимание на режиссёра, поздоровавшись с ним, как было положено старым коллегам. - Рен-кун, - кивнул режиссёр, и Линда, проработавшая с Кириямой дольше всех здесь собравшихся, единственная заметила, каким неестественно бледным стало лицо её босса. - Я слышал окончание вашего разговора… - Да, тут… имело место некот… - …и надеюсь, что ослышался. – Цуруга даже на секунду не прервался, чтобы выслушать оправдания бывшего режиссёра, но только самые внимательные сумели бы расслышать, что за его размеренной речью скрывались истинные чувства. Кирияма-сан неловко откашлялся, ему уже приходилось в прошлом сталкиваться с вот этим спокойным, будто доброжелательным тоном молодого актёра, и он не понаслышке знал, чем это чревато. - Это всего лишь недоразумение. - Кажется, ваш главный актёр только что отказался от съёмок. – Актёр давал понять, что происходившее было трудно назвать «недоразумением». - Небезосновательно, - отважился проскулить Игараши, но тут же потупился. - Всего лишь одной сцены. – Покачал головой режиссёр. - А следующие? – Поинтересовался Рен и пояснил, заметив вопросительное выражение на лице Кириямы. – Сейчас от одной, но что потом? – Брюнет повернулся к Юдаю. – Будете отказываться от каждого эпизода, в котором вас что-то не устроит? «Да он, как бы, так и делает», - нечто похожее пронеслось в мрачных мыслях каждого присутствующего. - Я… полагаю, я имею на это право. – Попытался вздёрнуть подбородок Игараши. – Ну, я не хочу её целовать. Цуруга повернулся к режиссёру, склонив голову вбок, будто интересуясь, не пора ли задаться вопросом квалификации этого актёра. Или его вопиющим поведением с коллегой по съёмкам, с девушкой, о которой он позволял себе подобные высказывания. Но, услышав лишь молчание, Рен повернулся к Кёко, здороваясь с ней персонально: - Могами-сан. - Цуруга-сан, - поклонилась девушка, открыто встретив его прямой взгляд. Она уже достаточно пришла в себя, пока Рен общался с режиссёром, давая ей такую возможность – успокоиться после его внезапного появления. - Скажите, Могами-сан, вы пришли на этот проект ради поцелуев Игараши-сана? – Только глухой не расслышал бы, что этот вопрос был буквально пропитан сарказмом. - Вы раскусили меня, Цуруга-сан, - вздохнула актриса, понимая, куда клонит Рен, что она не позволила себе отказаться от съёмок с ним, как бы они ни были ей противны, - я мечтала об этом с тех пор, как узнала о нём. Игараши вылупился на девушку, его щёки пошли красными пятнами – ещё ни одна козочка не позволяла себе вот так открыто насмехаться над ним! К тому же при таком гиганте актёрского шоу-бизнеса – Цуруге Рене! И его прорвало: - Что ты нанесла на свои губы? – Юдай подался вперёд. – Что это было, чёрт возьми? Ты знала, что целовать тебя буду только я. Говори сейчас же, у меня может быть непереносимость… этого… того, чем ты измазала их! - Юдай-кун, - протянул Кирияма-сан, тоже шагнув вперёд и налетев на свою помощницу, удивился, не поняв, как она оказалась на его пути к актрисе, но сразу отмахнувшись от несущественной мысли, - перестань уже гнуть… - Вы думаете, я вру? Или сошёл с ума? – Игараши ткнул пальцем в Кёко, даже не заметив, как Рен склонил голову в мрачном предупреждении, а темноволосая актриса тут же впилась в него останавливающим взглядом. – Попробуйте сами! Я не шучу – лизните их!.. - Юдай!! – Закипев, прикрикнул режиссёр, покраснев при этом не меньше актёра. – М-Могами, идите…и сейчас же смойте… Смойте, что он там просит!! Помаду или что. Почему нельзя нанести такую, чтобы ему понравилось? Прошу прощения, Рен-кун, за эту… нелицеприятную сцену… - Чтобы ему понравилось? – Негромко повторил Цуруга, и у Кёко внутри всё сжалось от этого тона. Тёмного. Мрачного. Повелительного. Кирияма тоже уловил эти изменения, впрочем, как и весь остальной штат «Плеяд», от актёров до операторов. - Мы с Могами-сан сыграем эту сцену, - медленно, чтобы до режиссёра и актёра дошло каждое слово, произнёс брюнет, - но как только мы это сделаем, Игараши-сан перестанет быть частью каста. Это было не предложение, а распоряжение. Но никто даже не пискнул и не шелохнулся. Рен обратился к замершей брюнетке, глядя той в глаза: - Вы сыграете со мной, Могами-сан? У Кёко отнялся голос. Божечки, нет. Все сомнения и переживания разом хлынули на неё, будто она встала под струи ледяного дýша. Ей нельзя – нельзя – целовать его на глазах у… у всех! Её чувства слишком очевидны. Она не понимала, как до сих пор никто не заметил, что с момента появления высокого актёра, всё её внимание было сосредоточено лишь на нём… Девушка едва заметно повертела головой, с мольбой заглянув в серые глаза Рена. Она не могла. Ещё и потому, что крем до сих пор не до конца впитался, и её губы по-прежнему горчили. Такое количество было не опасным, но Кёко не хотела, чтобы ему было неприятно, ведь… ведь он был её ассоциацией «поцелуя». И только его поцелуи были поцелуями. Непередаваемыми. Теми, после которых в висках стучало доминирующее желание: хотелось стать другой частью одного целого, в котором первым был он. Но взгляд Цуруги, нет… взгляд Куона, предназначенный для неё – спокойный и успокаивающий – обещал, что всё получится. Сейчас они – семпай и кохай, актёр и актриса, партнёры по съёмкам. - Будьте добры, покажите мне сценарий. – Получив согласие, её ответный взгляд, она даже не кивнула, лишь посмотрела на него бесстрашными янтарями, попросил актёр, повернувшись к режиссёру, и тот неохотно, но всё же кивнул помощнице, приказав: - Линда, сценарий! Молодая женщина поспешно протянула Цуруге книжицу в мягком переплёте, и высокий брюнет открыл ту, пробормотав: - Сцена? - Тридцать четыре, - глухо отозвался Кирияма-сан, не глядя на поражённого Игараши, наверняка надеявшегося, что режиссёр до последнего будет отстаивать его интересы. Дочитав, Рен поднял взгляд на Могами, возвращая сценарий обратно. Его глаза цвета дождливого неба смотрели пристально и пытливо, удерживая её взгляд, точно хотели донести до неё то, что он не мог произнести словами, предупредить. - Подойди, - приказ-просьба прозвучал глухо и за своей властностью скрывал отчаянное напряжение. И сердце Кёко пропустило удар – с ней говорил Шинджи. Шинджи, который неистово желал уберечь Аюми от необузданных моряков этой каюты, поэтому говорил на их языке, грубо и жёстко, даже жестоко, но только так он мог дать им понять, что девушка принадлежит ему и больше никому. Всё это знала Могами, видевшая сценарий, но Аюми была лишена подобного знания. Поэтому взгляд девушки метнулся к двери. Она непроизвольно прикинула, как далеко сможет убежать, когда Вада-сан настигнет её и притащит обратно. - О. Ну, конечно, - хоть слова и звучали безжалостно, во взгляде молодого мужчины замерцало сожаление, Аюми так мало знала его, что не прочитала предупреждения, хотела сбежать, и от него – в том числе, - ты хочешь покинуть каюту. Так, может, сразу прыгнешь за борт? Попросить наших новых друзей подготовить для тебя доску? - Нет, не так быстро, - актёры, завороженные игрой высокого брюнета и миниатюрной девушки, невольно включились в игру, - нам хотелось бы познакомиться с ней поближе. Малышка, что скажешь? Всего на секунду, настолько мимолётную, что Могами решила бы, что ей это почудилось, во взгляде молодого человека мелькнула и исчезла тревожность, сменившись решимостью, какой прежде не было. И это поманило её к нему. Да, он был единственным мужчиной на корабле, которого она знала, но так же, он был единственным мужчиной, способным уберечь её от бед. Ликование. В серебристых глазах было ликование, потому что Аюми наконец-то шагнула ближе, доверяясь, и теперь ему было спокойнее. Но это не всё. Пока не всё. Высокий брюнет протянул ладонь и накрыл щёку девушки, стремительно потеплевшую от его прикосновения. Он задумчиво опустил руку к подбородку, превратив простое движение в ласку, но крепко взяв за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, успокаивая этим взглядом. А после сократил расстояние между их губами, притянув личико брюнетки ближе. Когда губы Куона коснулись её в поцелуе, из головы Кёко вылетели все посторонние мысли – чувства и переживания Аюми, то, что они на съёмочной площадке, и их окружают, по меньшей мере, человек двадцать. Молодой человек мягко вобрал губы Могами, и Кёко невольно дрогнула, зная, что Рен сейчас почувствует горечь, но он, следуя сценарию, не спешил отстраняться. Высокий Цуруга закрывал её собой, и остальные не видели, как его язык прошёлся по мягким губам Могами, забирая горечь, слизывая её, а потом повторяя, ещё, оставляя лишь его собственный вкус. Раскрашивая щёки, подгибая колени, обрывая внутренности. Когда он неторопливо отодвинулся, Кёко прерывисто вдохнула, будто всё это время не дышала. Его поцелуи поглощали всю её без остатка, стирая окружающее пространство и тех, кто его населял. Девушка смотрела на губы Рена, когда он привлёк её внимание: - Ты терпела всё это время? – Едва различимо, так, чтобы расслышала только Могами, произнёс Рен, и девушка догадалась, что он спрашивал о том, что ей тоже было горько, что она пошла на это, чтобы дать отпор; и её сердце сделало кульбит от того, как мягко звучал его голос. – Теперь легче? О Боже… Легче? Теперь – лучше. Во стократ. В тысячу. В миллион. Его поступок… «Господи, я люблю его». Не зная всех мыслей девушки, Рен достал мобильный и что-то быстро в нём напечатал, поворачиваясь к остальным с невозмутимым видом, но команде «Плеяд» понадобилось некоторое время, чтобы сбросить с себя наваждение, настолько покорила их игра этих молодых людей. Первым в себя пришёл Игараши и подался вперёд: - Ну? – Нетерпеливо воскликнул он. – Как? - Да Юдай!.. – Чувствуя неутешительную досаду, попытался снова приструнить актёра Кирияма-сан, готовый кусать локти, потому что посмотрел на то, какой могла бы выйти картина, если бы он подобрал правильного актёра. Теперь он был уверен, что всё смотрелось бы иначе, возьми он просто другого артиста. - Как поцелуй? – Не обратил на него внимания Игараши, видимо, не понимая, что ловит на себе неодобрительные взгляды, и даже слышит негодующее роптание. – Её губы… - О таких вещах распространяться не принято, - холодно отрезал Цуруга, давая понять, что интерес Юдая удовлетворять он не станет, но мужчины и парни видели, каким было выражение на лице актёра после игры, когда его губы касались губ девушки, и завидовали ему чёрной завистью, - не говоря уже о рабочей этике. Хотя, почему не говоря? Кирияма-сан. - Рен-кун, - обречённо протянул режиссёр, - во время съёмочного процесса всякое случается. - Не думаю, что готов принять такое объяснение. Вы осознанно подпустили к моей коллеге неадекватного актёра. - Позвольте?? – Пискнул Игараши, но продолжать не стал, встретив острый взгляд серебристых глаз. Будто ему к горлу приставили тонкое лезвие меча, велев помалкивать. Не замечая всё больше темнеющего взгляда Цуруги Рена, Кирияма забормотал: - Я придерживаюсь тех взглядов, что артисты, задействованные в моей картине, должны быть самостоятельными и справляться с… - Ой, всё, я больше не могу слушать этот сюр, - вдруг заявила стоявшая неподалёку та самая старушка, что напутствовала Могами, только… …басом. Таким примечательным, интересным басом. И выпрямилась во весь свой могучий рост, расправив широкие плечи. И у Кёко просто. Отвисла. Челюсть. Вместе с остальными обитателями съёмочной площадки она шокировано смотрела на снимавшего с себя парик вместе с силиконовой маской… президента LME. - Моя спина, - похрустев косточками, понаклонялся то в одну, то в другую сторону Такарада-сан, - ну ты даёшь, Кирияма-сан, что я скажу. - Лори? – Вытаращился режиссёр и потёр глаза. - Во плоти, - развёл руки в стороны мужчина и повернулся к потрясённой Кёко, - нам надо придумать тебе позывной, Могами-кун. А то ты иногда простого шифра не догоняешь. - К-как… - К девушке постепенно возвращался голос. – Как я должна была о чём-то догадаться по тому, что вы мне сказали? В этом вообще не было никакого смысла. - Я тебе позже всё растолкую. - Что ты делал… здесь? – Кирияма-сан всё ещё не мог побороть изумление. - Приставал ко всем под видом местной сумасшедшей, конечно. – И глазом не моргнув, сообщил Лори. – Там ещё время не обеденное? Или уже? Пойдём, перекусим, что ли. Пусть твои шальные отдохнут. Такарада кивнул Цуруге, всё ещё стоявшему рядом с Могами, а после сосредоточил своё внимание на пятившемся к выходу Игараши Юдае. Тот вздрогнул от внимательного взгляда тёмных глаз президента LME и, развернувшись, собрался дать дёру, но со всей дури впечатался в беззвучно стоявшего за его спиной высокого мужчину в строгом деловом костюме. Взглянув в лишённое эмоций лицо молодого человека и осознав, что возникшее препятствие куда серьёзнее закрытой двери, Игараши медленно повернулся обратно. - Мы приглашаем тебя присоединиться к нам за обедом, Юдай-кун, - невозмутимо сообщил тому Лори, но всем было ясно, что от этого приглашения отказаться было нельзя. Режиссёр что-то сказал своей помощнице и, дождавшись послушного поклона, последовал за Такарадой и Игараши в сопровождении Морена, не проронив больше ни слова. Наступившая в павильоне тишина была неловкой. - Кирияма-сан объявил всеобщий перерыв, - нарушила эту тишину Линда, сделав несколько шагов вперёд. Пока помощница общалась со штатом и режиссёрской командой, Кёко повернулась ко всё ещё остававшемуся рядом с ней Цуруге: - Вы знали? – Их всё ещё окружали актёры «Плеяд» и съёмочная команда, поэтому девушка держалась официальной манеры общения. - О президенте? Догадывался, - потерев висок, признался Рен и понизил голос, - он сказал, что понаблюдает со стороны. В принципе, я не должен был удивляться, что его «со стороны» будет означать… нечто подобное. Могами кивнула, но Такарада-сан реально сумел провести её – она и на мимолётное мгновение не заподозрила в незнакомой старушке другого человека, не смотря на то, что до сегодняшнего дня никогда раньше не видела её. Кстати, поразительным было и то, что, ну ладно она, но как другие не задались вопросом присутствия посторонней пожилой леди на площадке? И девушка озвучила своё удивление Рену. - Полагаю, у него есть свои средства, чтобы никто не задавал ему неудобных вопросов, - и Цуруга кивнул на мужчину в костюме разнорабочего, покидавшего павильон. В котором девушка без труда узнала Себастьяна. Но как?? Он тоже находился здесь всё это время? На молчаливом помощнике президента были лишь другие одежды – никаких масок или грима, но даже так Кёко не обратила на него внимание. Просто мастера маскировок какие-то. - Теперь ясно, - понятливо кивнула Могами, - всё логично. Но… как вы узнали? – Она тоже понизила голос, осмотревшись и заметив, что их диалог не вызывает ни у кого пристального внимания, похоже, со стороны он походил на повседневный разговор двух коллег. Кёко думалось, что в этом была заслуга Цуруги, который смотрел на неё отстранённо, будто не его горячий шёпот всего несколько минут назад согревал её губы. Сама девушка старалась останавливать свой взгляд на ком-нибудь другом. - О том, что происходит на твоих съёмках? – И, дождавшись кивка, пробормотал. – Я бы предпочёл не узнавать об этом подобным образом. Могами всё-таки пришлось посмотреть на высокого брюнета. - Твой шрам на ладони. – Пояснил Цуруга. – Твоя щека. Ох, да. Да. Он ведь касался её шрама вчера, когда… когда… «Не важно, Кёко», - попыталась остудить себя девушка, но тут же усмехнулась. Сама-то себе веришь? Не мысли, а предатели! Брюнетка сжала кулаки, борясь с желанием обхватить себя за плечи, буквально пытаясь взять себя в руки. Конечно, он почувствовал небольшой рубец от пореза на ладони. Но… щека? - Ты… невольно вздрагивала, когда я… касался её. – Заметив вопрос в глазах цвета янтаря, ответил Рен, снова напомнив об их вчерашнем вечере, явно собираясь сказать «когда целовал». Да Господи! Она не могла реагировать так каждый раз. Но её сердце слишком быстро скакало в груди, с новым ударом перелистывая картинки в памяти. Сейчас не время и не место! - Такарада-сан знал, что ты собирался… - Нет, - покачал головой Цуруга, - я бы сказал тебе, что не собирался, но это будет неправдой. Значит, он это планировал? Вот это своё нереальное появление? Он на самом деле хотел прийти на её съёмки, заподозрив неладное? Стойте. Постойте. - Который час? – Изменившись в лице, испуганно шепнула Кёко, вскинув голову. - Полечу следующим рейсом. – Тихо отозвался темноволосый актёр. – Вечером. Он снова пропустил самолёт. Из-за неё. Ради неё. - Ты столько… делаешь для меня. – Её голос начал дрожать от тревоги. - Я рассчитываю на награду. – Пусть он и пропустил в свой голос задорные нотки, тот всё равно прозвучал слишком волнительно для Могами. Сообщив об этом, Рен поймал своим мизинцем мизинец девушки и на мгновение сжал его, после чего кивнул, и когда девушка машинально поклонилась, направился прочь. Его не должно было быть здесь – все знали, что Цуруга Рен на съёмках в Нью-Йорке. Ему не следовало появляться и заступаться за коллегу, коей присутствующие здесь считали Кёко. Он рисковал. Понимала Могами и изо всех сил пыталась не смотреть ему в след. ~ - Поодиночке нам не справиться. Мы даже вдвоём их не одолеем. – Риан трезво смотрела на ситуацию. – Но можем попытаться. Шо смерил сидевшую напротив него шатенку скептичным взглядом. - Уж если ты не веришь в собственный успех, - протянул Фува, откинувшись на спинку дивана, - и не знаешь своих шансов… - Я знаю Глеба. – Перебила его мисс Картер, побарабанив ноготками со свежим маникюром по чашке латте, который едва ли пригубила. Певец, не сдержавшись, фыркнул, поражаясь тому, как слепо и опрометчиво девушки теряли головы вместе с гордостью из-за треклятого режиссёра, не смотря на всю его холодность, чёрствость и равнодушие по отношению к ним. - Знала, - поправилась девушка и грустно призналась, - я не подозреваю, на что он способен теперь. Об этом ей мог поведать Шо. И готов был поспорить с кем угодно, что вот эта ослеплённая сомнительными чувствами красавица честна – она реально не догоняла, какой бездушный монстр скрывался за личиной того, кого она так желала вернуть. Если бы Фува был кем-то другим или же с бóльшим участием относился к проблемам других людей, он посоветовал бы девушке этого не делать – не трогать дремавшую тёмную тварь. Но Шо был самим собой, поэтому лишь усмехнулся: - В прошлый раз ты вела себя увереннее. - В прошлый раз у меня были другие данные. – Огрызнулась Риан, недовольная его скептицизмом и, судя по всему, несерьёзным настроем. - Оба-на – Впечатлено протянул Фува. – Информатор? Недурно. - Слушай, - резко встала на ноги шатенка, - я, по-твоему, кто? Певцу не нужно было даже рта раскрывать, за него на этот вопрос ответили его светлые глаза, буквально транслирующие: влюблённая дурочка. Шатенка взбрыкнула – ей только этого не хватало. Вербуя смазливого блондина, она рассчитывала на партнёрство, а не на то, во что превращался их диалог в этом дорогом ресторане. - По-моему, ты та, кто лезет туда, где ничего не понимает. – Отозвался Фува, потрогав языком щеку изнутри. – Из твоего поведения на вечеринке можно было сделать вывод, что у… Ленсона, - он буквально заставил себя произнести эту фамилию, - остались к тебе чувства. Но, знаешь, что? Не похоже, мисс Картер. Риан задышала чаще. - Ты не можешь знать наверняка, - огрызнулась она. Певец пожал плечами: - Ты тоже. - Даже если так, - заявила девушка и, нагнувшись над столом, процедила, глядя блондину в глаза, - мне под силу это изменить. Он вернётся ко мне. - Изменяй, возвращай, - медленно поднялся на ноги Шо, упершись ладонями в стол, не разрывая зрительного контакта, - делай, что хочешь, но он должен забыть о ней. То, каким приказным тоном это было сказано, поразило шатенку до глубины души. - Что, у самого не получается сделать так, чтобы она забыла о нём? В рукаве Фувы был приличный козырь, чтобы он мог стерпеть эту очевидную насмешку. - Наивная дурочка, так и не переросшая своих сопливо-розовых иллюзий, - сладеньким голосом протянул парень, издеваясь, - которая даже не подозревает, на какие ужасы способен её возлюбленный… ради другой. Риан отшатнулась, будто Шо прикрикнул на неё, хотя тот даже голоса не повышал. - Ты блефуешь, - не своим голосом прошептала она. - Я видел достаточно, чтобы сказать, что любой твой план провалится к чертям. К бесам, поглотившим душу молодого режиссёра и занявшим её место. - Ты сдался, - девушка осмотрела светловолосого певца, - она не забудет его, и ты с этим ничего не сможешь поделать. К концу её речь звучала гораздо увереннее, и Фува с такой силой сжал зубы, что те заскрипели. - Она никогда не будет с тобой. - Закрой. Рот. Риан гадко рассмеялась: - Закрою, когда Глеб вернётся ко мне. Но его не забыть – твоей она не станет. Девушка попятилась, заметив, как побелели щёки красивого певца. Она резко развернулась, от страха чуть не потеряв равновесие, но устояв и едва успев выскочить в коридор ресторана, когда в дверь за её спиной врезалась чашка с нетронутым кофе, которую ей в след запустил разъярённый блондин. Грудь Шо бурно вздымалась и опадала. Двинутая наглая сука! Он был в таком бешенстве, что схватил и свою чашку тоже, запустив следом, даже не увернувшись от разлетевшихся осколков и брызг кофейного напитка. - Стер-р-ва! – Проревел Фува, сминая руками скатерть и сдирая ткань со стола вместе с блюдцами, ложками и прочим, и от души отшвырнул её. – Блядь!.. Блондин замахнулся ногой и со всей дури пнул кресло, в котором ещё несколько минут назад сидела выведшая его из себя шатенка, и оно отлетело в сторону. Шотаро рванул к стене и, замахнувшись, впечатал кулак в твёрдую поверхность. Он вырвет её длинный язык, если встретит вновь. Сейчас Шо желал, чтобы посмевшая ему дерзить дрянь провалилась вместе со своими планами! И забрала с собой этого проклятого режиссёра туда, откуда он вылез! В преисподнюю – ему там самое место! Пусть пожарище, что царит в аду, расплавит тот лёд и камень, из которого его сотворили! Злость и ярость блондина были настолько сильны, что он даже не заметил приоткрывшуюся дверь, из-за которой испуганно выглянула Шоко, с ужасом осматривая, во что её подопечный превращал одну из комнат дорого ресторана прямо в центре Токио. Она прикидывала, сколько придётся заплатить за нанесённый ущерб, и сколько ещё добавить сверху за молчание персонала и гостей, уже начавших подтягиваться на шум. - Шо! – Громким шёпотом позвала женщина парня, не надеясь, что тот остановится или хотя бы отреагирует на её зов, но тот каким-то чудом расслышал её зов. Стремительно развернувшись, он зло уставился на менеджера, посмевшую нарушить его единоличную вакханалию. - Бог мой, твоё лицо!.. - Шоко заметила несколько порезов на скуле от осколков разбитых чашек и перевела взгляд ниже, снова вскрикнув, когда увидела разбитый кулак. – И рука!.. - Куда она свалила? – Проревел Фува, пугая женщину. - Я… я не видела, Шо, - как можно спокойнее отозвалась та, - тебе нужно в больницу… - Сначала я отправлю туда эту сучку. - Шо! – Шоко взволнованно обернулась на приоткрытую дверь. – Пожалуйста. Чтобы ни случилось… Постарайся вспомнить о том, что мы в ресторане, полном посетителей. А ты… ты самый знаменитый певец… Я попрошу водителя подъехать прямо к выходу… Менеджер видела, что блондин всё ещё на взводе и не могла себе даже представить, чем могла так вывести его из себя совершенно непродолжительная встреча с известной американской певицей. - Давай… давай ты отправишься в машину, пожалуйста. Да? А я разберусь с управляющим и присоединюсь к тебе… - А давай ты заткнёшься и перестанешь раздражать меня, - шумно выдохнув, процедил Шотаро, - я заебался плясать под ваши дудки - агентства и Мога… -Нет, Шо! – Перебила его женщина, боясь, что подопечный во всеуслышание назовёт имя бывшей подруги. – Я понимаю, как непросто… Фува схватил менеджера за локоть и притянул ближе, гневно выдохнув ей в лицо: - Нихера не понимаешь. - Прости, - заскулила Шоко, не зная, как его успокоить, кажется, его бесило само её присутствие, - прости… Скоро это закончится, я поговорю с… Певец брезгливо оттолкнул женщину от себя, будто из её рта то и дело вырывалась одна чушь. - С кем поговоришь? Мою каторгу может отменить только Лори Такарада. А он этого не сделает, пока не будет уверен, что пресса усвоила: Фува Шо и Могами Кёко – счастливые друзья навеки. – Скривился блондин. - Шо, пожалуйста, - оглядываясь, заюлила менеджер в новой попытке, - тебе нужно проверить руку, ты мог повредить сустав… «А мог вообще лишиться его», - промолчал блондин, невольно вспомнив раскрошенный хрустальный стакан в жалком дюйме от его пальцев. - Не спустишься через пять минут, я уеду, - Фува протянул руку, и Шоко вложила в неё маску, которую парень тут же натянул на лицо. Оставшись одна, женщина осмотрела разгромленное помещение. Что ж, ей не впервой. Но нужно поспешить, иначе он на самом деле оставит её здесь. ~ Ханагаки покинул вечеринку одним из последних, поэтому Мимори, почти не спавшую ночью, ужасно клонило в сон. Но ей нужно было остаться с ним наедине, без его дружков, чтобы убедиться, что он не станет трепаться в других местах. Он всегда был заводилой, поэтому за остальных брюнетка переживала меньше – без вожака, подкидывающего лакомые сплетни, стая шакалов скулила, пристыжено захлопнув пасти. С утра Мимори разбирала письма в агентстве, но к обеду закончила только с половиной из них. Сегодня у неё в расписании не было съёмок, поэтому девушка отправилась на встречу с Таэ, собираясь вернуться к оставшейся половине позже. Выйдя из LME, актриса достала телефон, проверяя, не было ли новых сообщений – несколько часов назад Таэ написала, что немного задержится и заедет за ней сама, чтобы Мимори не пришлось ждать её. Список непрочитанных смс был пуст, и актриса осмотрелась. И вздрогнула, увидев серебристый Лексус, завернувший на территорию агентства. Однако девушка заметно успокоилась, когда с водительского сиденья ей помахала Таэ и открыла для неё дверцу изнутри. - Моего малыша пришлось оставить на сервисе, - поделилась своей неприятностью фигуристая брюнетка, едва Мимори оказалась в салоне, - я возвращалась со встречи спонсоров, и он начал капризничать прямо на дороге. Хорошо, Эм ехал следом. Мы поменялись, и он отогнал мой А5 на сервис. Таэ вырулила на перекрёсток, расположенный рядом с агентством и встала на светофоре. - И предупреждая любое зародившееся восхищение, добавлю, что после обеда мне предстоит посетить ещё несколько встреч, так что все на первый взгляд благородные действия моего босса продиктованы исключительно практичностью и рабочими моментами. Впечатлённая Мимори покосилась на работающий видеорегистратор, который в прошлую их поездку был выключен, и, понизив голос, отозвалась: - Он, скорее всего, записывает. - Не «скорее всего», а совершенно точно! – Фыркнула девушка. – И я специально говорю тебе всё это. - Ты не хотела ехать на эти встречи, да? – Догадалась Мимори, и Таэ весело рассмеялась. - Естественно – одна из них должна пройти в «Dame». Тебе ведь уже посчастливилось разговаривать с секретарём Айри? - О, - понятливо кивнула темноволосая актриса, вспоминая девушку со странным именем, Эвон, кажется? – Держись. - Спасибо за поддержку, - отозвалась девушка и тронула седан с места, когда загорелся зелёный, - ты понимаешь, как непросто с ней общаться. Обе девушки хмыкнули. - Как дела? – Перестроившись в соседний ряд, поинтересовалась Таэ, и у неё это получилось так просто, когда сама Мимори всё ещё собиралась с силами, чтобы задать тот же вопрос. Вчера ей не терпелось встретиться и поговорить, а, оказавшись на соседнем с девушкой сиденье, она всё никак не решалась. - Нормально. Хорошо. Временами. – Пробормотала актриса и сжала в руках сумочку. - Так нормально или хорошо? – Свела брови вместе её собеседница, уголки её губ чуть приподнялись. – Или временами? - Чаще нормально. – Не плохо, потому что могло быть хуже, как, например, вчера. – Временами хорошо. Как сейчас. - Я тоже рада, что ты согласилась пообедать со мной, - отозвалась Таэ, её голос заметно потеплел. – Зачастую я делаю это одна. И быстро. Очень редко Эм составляет компанию, когда наши задачи совпадают или я сопровождаю его, но соседство за одним столиком с этим парнем… Девушка закатила глаза, и Мимори невольно улыбнулась. - Полагаю, он молчалив? – Предположила юная актриса. - Он-то – да, - с жаром согласилась брюнетка с короткой стрижкой, - а вот мадамы за соседними столиками… Их нарочито громкое перешёптывание просто ар-р-р… Но это тоже можно стерпеть, а вот визг девчонок… Если я заработаю нервный тик, то только благодаря его компании. - Ты решила припомнить своему боссу всё-всё? – Поджав губы, чтобы не рассмеяться, поинтересовалась Мимори, снова посмотрев на видеорегистратор. Её не удивляли слова Таэ, образ Кея несомненно привлекал к себе внимание. Она надеялась только, что не выглядела рядом с ним такой же восторженной дурочкой. Хотя… лучше, наверное, дурочкой, чем ненормальной с безумными выкрутасами. Залезть под стол? Легко. Сунуть руку в огонь? Запросто. Ни секунды на размышление. Встать на гироскутер и шлёпнуться с него? Знает, умеет и практикует, чего уж там. Посмотрев на темноволосую актрису, Таэ сжалилась. - Это далеко не всё, - она потянулась и выключила регистратор, - но мою месть ему за «Dame» можно считать свершённой. Мимори благодарно перевела взгляд на девушку-водителя. Конечно, она сомневалась, что Кей будет прослушивать записи, но его в любом случае вряд ли обрадует новость о том, что Таэ катала в его машине актрису. Буквально вчера она просила судьбу о снисхождении, чтобы та отдалила девушку от высокого шатена. Ну и? Полюбуйтесь. Не он сам, так его машина, но нарисовалась в её Дне-без-мыслей-о-нём. Блин. - Кажется, тебе не особо нравится работать с ними, - стараясь переменить тему, заметила Мимори. - Мало кому, на самом деле, - поморщила носик Таэ, - но я помощник Кея, и когда не идёт он, на встрече обязана быть я. - Значит, спрашивать, как у тебя сейчас дела, не стоит, - заключила темноволосая артистка. - Почему, ты можешь. – Побарабанила пальцами по рулю девушка с лёгкой усмешкой. – Но не надейся на положительный ответ. Скажу больше, после встреч с Эвон, я не прохожу ни один тест на социализацию, мои показатели хуже, чем у маньяка. То, какое кровожадное выражение проявилось при этих словах у Таэ, рассмешило Мимори, и она прыснула. - За что Эм-сама так поступает с тобой? - Раскусила, да? Конечно, меня отправляют туда не просто так. – Покаялась брюнетка. – Раньше он сам посещал их, но по возвращении к нему нельзя было подойти. Мимори невольно рассмеялась. Эвон кого угодно могла довести до белого каления. У неё самой-то всего после двух разговоров голова чуть не закипела. Кей ещё неплохо держался. - Я не шучу – от него только что не фонило желанием убивать. И я имела неосторожность заметить, что Эм… э… несколько утрирует. - Что ты ему сказала? – Актриса была не в силах перестать улыбаться. - У нас тогда был аврал, и я была не в себе. Эмоции выплеснулись, когда нужно было держать язык за зубами. - Я не отстану, - хихикая, пообещала Мимори, и Таэ отчаянно простонала: - Я назвала его Королевой драмы. - Нет!.. – Выдохнула девушка, схватившись за рот. – Ты не могла!.. - О-о, могла. Я сказала ему об этом, когда он яростно шагал мимо. Эм остановился, просто посмотрел мне в глаза, и сообщил, что дивам не пристало самим шататься по сомнительным мероприятиям, и что теперь это моя обязанность. - Ну, с этим можно и поспорить, - начала Мимори, пытаясь найти лазейку. - Он велел отделу кадров внести изменения в мою должностную инструкцию и добавить этот пункт. Юная актриса захлопнула рот. Мори не церемонился с теми, кто переходил рамки дозволенного. Таэ вон до сих пор расплачивалась за дурацкую шутку. Девушка внутренне застонала – не сосчитать, сколько глупостей она успела натворить при нём. Похоже, работай она на Кея, её бы уже давным-давно уволили без выходного пособия. - Жёстко. - Ну, вообще-то спорно. – Не согласилась брюнетка. – Знаешь, тот раз научил меня не высказываться резко о событиях, в которых я мало разбираюсь. - Это ведь было просто твоё мнение. - Субъективное, поверхностное, - кивнула Таэ, паркуясь у невысокого здания в несколько этажей, - и мне следовало держать его при себе, потому что Кей им не интересовался. Покинув автомобиль следом за фигуристой брюнеткой, Мимори мысленно возвращалась к поведанной истории. Она подумала, что в её жизни никогда не было кого-нибудь, кто вместо того, чтобы потакать, не стал бы нянчиться, уступать и сумел бы, когда было необходимо, проявить твёрдость. Теперь же она училась проявлять эту твёрдость сама. ~ Юдай обречённо смотрел на удалявшиеся спины Кириямы-сана и президента LME. Отпуская душу в пятки, когда почувствовал сильную руку, крепко взявшую его воротник на затылке и потянувшую назад. Смешно привстав на цыпочки и втянув шею, Игараши повернул голову, чтобы встретиться с абсолютно недоброжелательным взглядом светло-серых глаз, буквально пригвоздившим его к месту. Настигший их компанию Цуруга Рен не стал тратить драгоценные минуты на игры в гляделки и втянул актёра за шкирку в ближайшее помещение, коим оказался свободный павильон, в котором хранили реквизит для съёмок. Втолкнув Юдая внутрь, Рен шагнул следом. - Ц-ц… Цуруга-сан, - оборачиваясь, просипел тот и поднял руки в защитном жесте, каждая черта высокого красавца была пропитана враждебностью. – Что с-случилось? Я… не понимаю, что происходит… - Тест на вменяемость, - негромко произнёс Цуруга, продолжив двигаться в сторону бледного мужчины. - Что? – Голос Игараши сорвался, почти превратившись в унизительную трель. - Подозреваю, ты глубоко нездоров. – Всё таким же ровным тоном продолжил брюнет, и Юдай попятился. – И тебя нужно держать подальше от нормальных людей. - Я?! М-меня?! – Обалдело забормотал актёр, конкретно струхнув. – Ц-Цуруга-сан, не знаю, что вы обо мне слышали… - Он бросил загнанный взгляд за спину пугающего своей контролируемой яростью молодого человека. – Но… уверяю вас, я в своём уме… Юдай бросился в сторону, надеясь сбежать, собираясь кричать, если понадобится, когда всё та же крепкая рука точным движением поймала его за шею, предотвращая позорное бегство, припечатав его к стене. Перепуганный актёр схватился за сильное предплечье. - Значит, ты был в своём уме, когда поднимал руку на девушку? – Вкрадчиво поинтересовался Цуруга, встряхивая Игараши, лишая возможности дёргаться. – Соображал, что вытворял, позволяя себе бесноваться рядом с юной коллегой? - Я… нет, я… Я не… Мне жаль… Мне жаль!.. Чтобы вы там ни думали, всё совершенно не та…ак… Уверенное движение руки, легко поднявшее скулившего мужчину вверх по стене, разорвало его последнее слово. - Уверен, ты хорошо развлёкся. Теперь моя очередь. И у актёра свело желудок, когда... - Я вынужден попросить вас поставить мужчину на ноги. – Раздался рядом негромкий и неожиданно приятный голос. – Наше отсутствие заметили. И Такарада-сан изъявляет желание побеседовать с Игараши-саном. Юдай недоверчиво уставился на непонятно откуда появившегося высокого молодого человека, узнавая – именно он преградил ему путь в павильоне. И… что, простите? «Наше отсутствие заметили?» То есть, он был где-то здесь всё это время, но даже и не думал вмешиваться?? Юдай мог вопить, сколько угодно, да хоть сорвать голос – этот тип и пальцем о палец не ударил бы, позволив Цуруге-сану… ну всё, чтобы знаменитый актёр ни собирался с ним сделать. Сейчас его спасло лишь желание президента LME поговорить с ним. И у Игараши вырвался истеричный смешок, а затем ещё один. И Цуруга совсем не аккуратно поставил его на ноги, а практически уронил. - Отставить, - велел темноволосый актёр, - свихнёшься, когда я разрешу. Начинающаяся истерика застряла в горле Игараши, ошалевшего от сказанных слов. Жестоких, циничных. Ему нужно валить. И так далеко, как получится. - Прошу, - Морен указал на выход, и Юдай рванул вперёд в надежде сбежать, когда ловкая подсечка, не потребовавшая от безупречного работника Такарады-сана абсолютно никаких усилий, сбила актёра с ног, вынудив проехаться на животе пару метров. Игараши, кряхтя, попытался подняться. Сначала на четвереньки, затем присел, упершись в пол коленями. Морен стоял над ним с нечитаемым выражением на лице: - Выбирайте: либо добровольно идёте на своих двоих, либо вас веду я. Юдаю не хотелось даже представлять, каким образом этот парень может вести его. Но нужно хотя бы попытаться смягчить его предубеждение, и тогда, возможно, он потеряет бдительность. - Кажется, вышло… какое-то недоразумение, - проблеял трусливый актёр, - я уверен… Цуругу-сана ввели в заблуждение. Я не сделал ничего плохого! Меня обвинили бездоказательно… Рен смотрел сверху вниз на дёрганого актёришку, решившего выйти сухим из воды. Бездоказательно, а? Игараши был так уверен, слепо убеждён в том, что у них на него ничего нет. Цуруга достал телефон и, открыв почту, выполнил несколько несложных действий: «переслать», «кому», «отправить». В кармане Морена послышалась короткая вибрация мобильника, и Сэдэо посмотрел на темноволосого актёра. - Такарада-сан захочет это увидеть. – Произнёс Рен. Глава службы безопасности разблокировал свой телефон, быстро пробежав по экрану глазами: - Адрес отправителя? - На ваше усмотрение. Этот короткий диалог показался Юдаю совершенно бессмысленным, но два высоких уверенных брюнета поняли друг друга. Морен спрашивал, показывать ли почту информатора или тот пожелал остаться инкогнито. Цуруга ответил, что в этом вопросе они вольны, так как тот, кто отправил ему файлы, не просил держать его личность в секрете от Лори. Теперь Рен догадывался, что послужило тому причиной – предоставленная информация затрагивала не только Игараши. Темноволосый актёр мысленно перенёсся в недавнее прошлое – минут сорок, не больше. К моменту, когда попросил сценарий. Едва Цуруга открыл тонкую книжицу, ему в глаза тут же бросилась короткая надпись, выведенная летящим торопливым почерком. Похоже, тот, кто оставлял послание, чрезвычайно спешил: «Мне необходимо отправить вам очень важный файл для М.К. Мой адрес». И ниже – короткий email. Запомнить его не составило труда. Рен не был тем, кто доверчиво вёлся на подобные записки. Однако не оставалось сомнений в искренности намерений анонима. Во-первых, сбившиеся строчки едва ли не молили о помощи. Во-вторых, буквы «М» и «К» - брюнет едва успел разобрать их, держа лицо непроницаемым, приступая к чтению сценария, чтобы никто не догадался о случившейся заминке – были зачёркнуты несколько раз, зачёркнуты намеренно, чтобы, пусть ненадолго, но спрятать инициалы его девушки. В-третьих, сценарий был передан ему молниеносно, будто должен был оказаться в его руках даже в том случае, если бы Цуруга сам его не попросил. Он специально не смотрел, кому отдавал мягкий переплёт, вокруг было слишком много свидетелей. Но память брюнета услужливо предоставила всю необходимую информацию: - Линда, сценарий! Отыграв вместе с Кёко, Рен, как мог, постарался облегчить её дискомфорт, который та бесспорно испытывала, вынужденная терпеть лёгкую, но, тем не менее, неприятную горечь. И это подтолкнуло Цуругу к принятию очевидного решения. Взяв мобильник в руки, актёр беспалевно отправил «пустышку» на указанный адрес, а когда все были поглощены невероятным превращением Лори из безобидной старушки в громогласного босса одного из крупнейших агентств Японии, почувствовал вибрацию от входящего сообщения. И пока Такарада отвлекал Кирияму и Ко, нашёл глазами встревоженный взгляд светловолосой помощницы режиссёра – «в-четвёртых». В её раскосых глазах отражалась тревога, беспокойство, что ситуация останется неизменной. Уже нет, Линда-сан. Покидая павильон следом за вышедшим немногим ранее президентом и режиссёром с Игараши в сопровождении Морена, Цуруга открыл письмо. В нём оказались даже несколько файлов – короткие видео, снятые на телефон под не самым удобным углом, но зато с прекрасным обзором. Он не досмотрел их. Иначе – видит Бог – Сэдэо не удалось бы остановить его, пока Рен не стёр двинутого мерзавца в порошок. Но увиденные им кадры, как непрекращающиеся стрекотания цикад знойным летом, зудели в его мыслях. Видео с ножом. Это как нужно было довести человека, что она пожелала причинить себе боль самостоятельно, чтобы этого не сделал кто-то другой: Юдай или Кирияма. Образно не вложить этот «нож» в их руки. За пощёчину – хлёсткую и болезненную – Цуруга сдерёт с Игараши кожу. Рано или поздно Лори выяснит все интересующие его моменты, и тогда мерзкому актёришке никуда не деться. - Поднимайтесь, - будто уловив настроение высокого актёра, велел Морен, - Такарада-сан ждёт. - Да-да, - закивал Юдай, - нужно поспешить, чтобы успеть вернуться к съёмкам… По мере повествования его речь затихала – он встретился взглядом с Реном, в глазах которого не было снисхождения. - Вы… не шутили? – Выпалил Игараши, вскочив на ноги. – Когда говорили об исключении меня из каста? - А тебе было смешно? – Воу, таких интонаций ему ещё не доводилось слышать в свой адрес. Он не посмел открыть рот. Морен коротко поклонился Цуруге и, дождавшись ответного кивка, перевёл взгляд на проблемного актёра, напомнив о необходимости, наконец, пошевелить ногами. Желательно, в темпе. Но Игараши не упирался больше – хотел оказаться подальше от знаменитого актёра, знакомство с которым ему не удастся забыть, как не перестать думать о его продолжении и о том, осталось бы от него хоть что-нибудь в том павильоне, не появись немногословный посланец президента. Однако рядом с ним Юдай тоже не чувствовал себя в безопасности. Не смотря на безукоризненный облик и образцовые манеры, этот высокий темноволосый парень внушал тревожность – Юдай ни на минуту не забывал того факта, как молниеносно и без каких-либо очевидных усилий он предотвратил его побег. ~ - Игараши и раньше был известен своим вздорным нравом и вспыльчивостью, - говорил Кирияма, сидя в кабинете Лори Такарады. Сам хозяин шикарных покоев восседал напротив него в до невозможности вычурном кресле, но, похоже, ему оно казалось удобным. - Но он прошёл пробы и был весьма дружелюбен. Как и Могами-сан. Однако буквально после первых съёмок он подошёл ко мне и сообщил, что с актрисой, выбранной на главную роль, возникнут проблемы. - Проблемы какого рода? – Подпёр щеку кулаком президент. - Юдай сказал, что им будет трудно сработаться, потому что она – проблемный человек. - Чего? – Брови Лори подскочили вверх. - Я тоже сначала не поверил, - согласно закивал режиссёр, - но раз за разом всё больше убеждался в его словах. Над любой сценой нужно работать, чтобы она вышла интересной для зрителя. Работать в паре или команде. Могами-сан так и начинала, но очень быстро упиралась. - Как ловко ты всё вывернул, - недобро усмехнулся Такарада, - но мне хочется конкретики, будь добр. - Например, во время съёмок одной из сцен Юдай сообщил, что у него есть предложение. Девушка охотно согласилась его выслушать, я тоже поддержал. Но дослушав его до конца, Могами-сан коротко улыбнулась и вежливо заявила, что изменения, предлагаемые Игараши, невозможны. Ну, по правде говоря, в том вопросе я был с ней согласен, но это было одно из первых проявлений непокорности. - Хах, непокорности? – Лори сел в кресле равнее. – Ну-ка, и что же предлагал Юдай-кун? - Да так, - махнул рукой Кирияма, давая понять, что считает случившееся пустяком. - Ты ведь знаешь, что я видел сценарий. – Прижал мужчину президент. - Он предложил, чтобы девушка села к нему на колени. - Воспитанная десятками гувернанток к едва знакомому мужчине? – Уточнил Лори, и мужчина поморщился: - Мы ведь не стали вносить эти изменения. - Ещё бы вы это сделали. – Фыркнул президент. – Дальше. - Та… сцена с ножом… - Да, вот здесь поподробнее. - Могами-сан приходила к тебе по этому поводу? - Могами-сан самостоятельная девушка, сумевшая скрыть от меня это беззаконие. – Прорычал Такарада. - У нас был муляж, - оправдывался режиссёр, - это не простая сцена, согласись? До съёмок ко мне подошёл Юдай и попросил снять её так много раз, как получится. Мы пытались добиться накала. Для этого Игараши цеплял девушку – она должна была полоснуть руку на эмоциях. Сначала она послушно переигрывала дубли. Соглашусь, возможно, актёр перебарщивал со своим недовольством, но в итоге мы сняли этот эпизод. Хотя и здесь Могами-сан поступила своевольно, когда взяла вместо бутафории реальный нож. - Раз вы такие специалисты, может, стоило предупредить Могами, что собирались довести её до истерики? - Я и сам теперь это понимаю. По правде говоря, за всю мою карьеру у меня ещё не было такой пары главных героев. Я даже думал, что они так заигрывают друг с другом, пытался усмирить обоих, приструнить и одного, и другую. А потом… потом эта импровизация Игараши, когда он на моих глазах со всей дури зарядил ей по лицу, а после грубо поцеловал… Кирияма замолчал, увидев сгущающиеся тучи в глазах президента LME. - Я виню себя, что не вмешался. Но я верил, что Юдай лишь пытался перевоспитать трудную артистку. Могами не позволяла себе лишнего, но не воспринимала и мою критику тоже. А сегодня… всё. С ними невозможно работать. Один лезет из кожи вон, чтобы перевоспитать, а на самом деле обидеть другую, будто она конкретно зацепила его. А та словно достала щит, и ей всё нипочём. И я сорвался. Думаю, сегодня я окончательно потерял свой авторитет в её глазах. - Ты потерял его гораздо раньше, Кирияма-сан, - безжалостно открыл глаза мужчине президент, - девушка элементарно не знала – не понимала – с чем сражается. И всё благодаря тебе! Могами защищала свою роль и себя, как артиста. И не только ненормальный коллега тому виной, но и некомпетентный режиссёр. Ты всегда был профессионалом своего дела, я отдаю должное твоей работе и тем картинам, что уже вышли из-под твоей руки. Но за этот загубленный проект я жалеть тебя не стану. Режиссёр уронил голову на руки и просидел так некоторое время. Президент не торопил и не прогонял его, позволив осознать весь крах, в который погрузятся «Плеяды», если оставить ситуацию неизменной. - Ты очень редко вмешиваешься в съёмочный процесс, - наконец, поднял голову Кирияма. - Ты прав, обычно не вмешиваюсь. - Я благодарен, что ты в курсе, сам бы не отважился прийти к тебе, но, скажи, это потому что у меня снимается девушка из твоего знаменитого отдела? - Это не твоя мысль, - Лори смерил мужчину внимательным взглядом. - Я становлюсь таким доверчивым. – Покаялся тот, признавая, что поверил Юдаю, будто к Кёко было другое отношение в агентстве. Может, и было. Только его это не касалось. Лори находил индивидуальный подход к каждому в отдельности, что позволяло ему завуалировано признаваться в предвзятости к тем или иным ребятам, тронувшим его за живое. - Значит, сейчас это из-за Могами Кёко? - Нет, из-за Игараши Юдая. – Которому почему-то было дело до Могами. – А вот и он. И действительно, Себастьян пропустил в покои Такарады-сана взъерошенного актёра в сопровождении невозмутимого молодого человека. - Юдай-кун. – Лори соединил ладони в пальцах и побарабанил ими друг о друга. – Мы заждались. - Мне… меня задержал Цуруга-сан… - Тут же наябедничал Игараши, немного придя в себя после встречи со знаменитым актёром. - Ему позволительно, - притворно вздохнул Такарада, - как твоему семпаю. Но, очевидно, ты невнимательно слушал его наставления. Юдаю показалось, что в словах президента LME прозвучал намёк. Что Цуругу Рена уведомят о том, что он с порога попытался настучать на него, однако Лори не стал его слушать и перевёл взгляд на своего подчинённого. Морен потянул ему свой телефон, открыв первое видео. Кулаки президента невольно сжались от просмотренной картины. - Рен? – Приподнял брови Такарада, увидев имя отправителя, знакомый с личной, а не рабочей почтой Цуруги, интересуясь, откуда у актёра были эти файлы. Глава безопасности развернул скрытое поле первоначального отправителя, чьё письмо переслал ему Рен. А затем свернул это приложение и открыл другое, с фотографией светловолосой девушки, внизу значилось имя и занимаемая должность. И брови президента взлетели выше. - Вот это поворот, - довольно отозвался Лори, впечатлённый поступком помощницы сидевшего перед ним режиссёра. Линда не могла помешать происходившему на съёмках, догадавшись, что Кирияма попал под влияние Игараши, доверяя тому. Поэтому собирала доказательства. Чудо или расчёт, что она догадалась отправить их Цуруге. Это было бы неплохо выяснить. - Что ж, молодой человек, садитесь, разговор будет долгим. – Обратился к Юдаю Такарада. Положение вещей было пренеприятнейшим. И вовсе не потому, что картина теряла главного актёра, а путь на съёмки Игараши теперь был заказан. Лори говорил, как есть, не приукрашивая, ставя актёра перед фактом: он добровольно покидает проект, в противном случае агентство будет вынуждено довести дело до суда. Они не могли, зная о его поведении, оставить его исполнителем главной роли, подвергая не только Кёко, но и других актёров опасности – неизвестно, кто ещё, сам того не ведая, перейдёт ему дорогу. Но это были не все их вопросы к Игараши, им необходимо было выяснить причину его далёкого от нормального поведения с коллегой по съёмкам. Поэтому Лори отдал распоряжение проводить актёра в гостевую комнату и присмотреть за ним, пока сам президент собирался закончить с Кириямой. Перед тем, как Морен покинул кабинет своего босса, Такарада обратился к нему: - Нам необходимо поговорить с отправителем, - президент осознанно не назвал имени его помощницы перед режиссёром, но подчинённый Лори невозмутимо кивнул. Выйдя в коридор, Сэдэо передал Юдая в руки ожидавшему их возвращения Кену, лицо мужчины было мрачным. - Рино, приведи ко мне Аханэ-сан, - велел Морен, связавшись с подчинённым через портативную гарнитуру в ухе, и повернулся к Кену, - я переслал несколько файлов, подготовьте для передачи юристам. - Слушаюсь, - коротко кивнул мужчина, злобно зыркнув на актёра. - Юристам? – Воскликнул Игараши, когда до него дошли слова высокого брюнета. – Но я ведь согласился покинуть проект! Вы не имеете права! Юдай дёрнулся, но Кен перехватил актёра поудобнее и встряхнул его: - Ты тоже не имел права, но издевался над девушкой, - процедил мужчина, но выдохнул, встретившись взглядом с боссом, без слов посоветовавшим держать себя в руках. Игараши низко наклонил голову, будто смирившись, а потом резко вскинулся и толкнул Кена локтем в грудь, рванув к повороту, ведущему к лифтам, едва не налетев на вышедшую из-за него девушку, в шоке отшатнувшуюся назад. Но Кен, быстро сориентировавшись, успел вовремя схватить Юдая, пока тот не сшиб девушку с ног. Игараши снова попытался вырваться, но безуспешно, поэтому задёргался, начав махать кулаками и сыпать проклятиями, и охранник, ловчее перехватив актёра, хорошенько приложил того о стену. Раздавшийся звук заставил Линду вздрогнуть и во все глаза уставиться на мужчин. Она подозревала, что чёткий удар сломал нос. И, судя по тому, как стонал Юдай, схватившись за лицо, была недалека от истины. - Ты закончил? – Сухо поинтересовался Морен, и Кен тут же отпустил актёра, рухнувшего на пол. - Прошу прощения, Морен-сан. – Понимая, что придётся расплатиться за свою горячность, низко поклонился мужчина в сторону молодого человека, лет на пятнадцать младше него самого. Линда перевела взгляд с одного на другого и поняла желание актёра сделать ноги, едва не сжавшись в комочек, когда глаза этого самого Морена встретились с её собственными. Эти слегка прищуренные серые глаза были прекрасны, но за их напускной мягкой дымчатостью скрывалась опасность – как ощущение тревожности в тумане. В желудке съеденный обед скрутился в тугой узел. - Твою ма-а-ать… – Привлекая внимание, запричитал Юдай, не в силах остановить кровь, стекающую по губам и подбородку. – Скотина… Как же больно! - Доставить его в медпункт, Морен-сан? – Раздался позади девушки голос, и она вздрогнула, позабыв, что мужчина, представившийся ей Рино, поднимался в апартаменты хозяина LME вместе с ней. Линда невольно сделала шаг назад, когда высокий привлекательный юноша, которого не трогали причитания актёра, подошёл к нему, проигнорировав слова её сопровождающего. Брюнет протянул руку и, взяв Юдая за подбородок, повертел его голову из стороны в сторону, бесстрастно рассматривая удар. И равнодушно вынес вердикт, ошеломивший бы любого артиста: - Придётся вправлять. Чем вызвал новый приступ истерики у Игараши: - То есть… к-как?? - Больно, - честно и скупо ответил ему Морен и, выпрямившись, сосредоточил внимание на светловолосой девушке, - наш разговор придётся отложить, Аханэ-сан. В первое мгновение она даже растерялась, к ней давным-давно не обращались в такой официальной и любезной манере. Поэтому девушка сумела лишь кивнуть. - Поднимайтесь, Игараши-сан, - Морен подхватил раненого актёра под локоть, одним движением приводя его в вертикальное положение, будто тот был не здоровым мужчиной из плоти, крови и костей, а плюшевым пледом, упавшим на пол, - пожалуйста, не покидайте пока что агентство. Последняя реплика была так же адресована Линде, и помощница режиссёра снова кивнула, провожая впечатляющего парня огромными от изумления глазами. Он будто и не ждал её согласия, но она сама не рискнула бы нарушить эту не допускающую возражений просьбу. Голос молодого мужчины звучал ровно, будто успокаивал: пока девушка будет его слушаться, всё будет хорошо, но только до той поры. Когда актёр вместе с высоким брюнетом скрылся за поворотом, мужчины в тёмных костюмах словно скинули маски: - Ты что творишь? – Спросил тот, кто привёл её, мужчину, что приложил Юдая о стенку. – Кен-кун? - Видео, - Кен кивнул в сторону Линды, - я видел, что он позволял себе на съёмках. - Ты не выберешься из зала живым, - покачал головой Рино, и его товарищ согласно кивнул, а потом добавил, будто объясняясь: - Я знаю, знаю. Всю агрессию оставляем на тренировках, - он произнёс эту фразу так, будто повторял её изо дня в день, и не один раз, - но у меня подрастает дочь. Костьми лягу, а не пущу её в актрисы. Оба мужчины стояли, немного опустив головы, нахмурившись. И девушка вдруг осознала, они понимали, что подвели… их начальника? Вот тот немногословный парень был их боссом? На это указывало слишком много очевидных факторов. И её открытие вынудило Линду ещё больше опасаться встречи с ним. До этого момента она волновалась о том, что не сумела ничем помочь Могами-сан, потом о претензиях со стороны Кириямы-сана, вдруг с этим вопросом можно было прийти к нему, и всё бы решилось? Теперь же помощница режиссёра просто-напросто не понимала, во что такое она сумела ввязаться и какие последствия ожидали её. ~ - Мне пойти с тобой? Походу ангел-хранитель его менеджера сегодня взял выходной. Женщина реально нарывалась. Ещё бы предложила подержать его за руку, пока будет разговаривать с дядей-доктором! Шо так и подмывало предложить ей пойти нахер. Певец закатил глаза и, ничего не ответив Шоко, зашёл в кабинет, где его должен был принять врач. Пожилой мужчина всё время – пока шёл приём – нёс какую-то белиберду о важности психологического здоровья, что артисты зачастую больше остальных подвержены сомнительным влияниям и воздействиям на нервную систему, что бла-бла-бла... Фува демонстративно посмотрел на часы раза два, но старика это не проняло. То ли он был привычен к нетерпеливым и неусидчивым клиентам, то ли ему просто было плевать, слушал его пациент или нет. Певец ставил на второе. - Насчёт сустава… Я создал направление, - врач неторопливо набирал что-то в компьютере, - нужно сделать снимок, ваш номер – тридцать три, скажете его, когда придёте в рентген-кабинет, он этажом ни… - Ага, - блондин перебил врача на полуслове, нетерпеливо поднимаясь на ноги, - спасибо, док. Вернув маску на лицо, Фува толкнул дверь и выбрался в коридор, придумывая, каким образом отыграться на Шоко за этот поход в больницу. Но он тут же отодвинул эти мысли на задний план, заметив своего менеджера в компании высокой молодой женщины в костюме врача. Стройной женщины. Мозг парня по привычке начал детализировать образ представительницы прекрасного пола, стоявшей к нему сейчас полубоком. И уже даже записал её в графу достойных рассчитывать на толику его внимания, пока Шо не шагнул ближе и не узнал в ней ту самую дрянную докторшу, что занималась его осмотром в тот раз, когда его и Шоко привезли Могами с Цуругой. Он не знал её имени, но теперь, видя, как мило она беседует с его менеджером, собирался это исправить. - …возможно сейчас ваше состояние не критическое, но я по-прежнему считаю, что вы слишком рано приступили к своим должностным обязанностям. Плохой сон, чрезмерная усталость, потеря аппетита – всё это звоночки вашего организма, к которым… - Негромко говорила врач приятным голосом, когда Фува подошёл к ним. И Шоко тут же подскочила: - Ты уже освободился! - В сфере здравоохранения всё настолько плохо, что теперь приходится диагностировать на лавочке в коридоре? – Проигнорировав реплику менеджера, иронично протянул блондин, высокомерно глядя на молодую женщину. «К. Ватанабэ». Значилось на аккуратном светло-голубом бейджике, прикреплённым к груди симпатичного врача. Не то, чтобы выдающейся, но определённо привлекающей внимание груди. Шо мысленно фыркнул – ему просто нужно было сменить объект своего раздражения, Шоко уже надоела. - Диагноз ставит лечащий врач, - абсолютно спокойно отозвалась Ватанабэ-сан, глядя на певца без какого-либо намёка на благоговение, что перед ней не кто-то там, а сам Фува Шо! Пусть он был в маске, его голос знали миллионы! – Я говорила с посетителем клиники. - Приставали к посетителю? – Поправил блондин, нарочно утрируя. - Теперь я вас вспомнила, - задумчиво протянула молодая женщина, приподняв уголки губ, - вижу, вам гораздо лучше, чем в нашу прошлую встречу. И у певца полезли брови на лоб – то есть она реально не знала его, а лишь узнала, как одного из своих пациентов. И то, только после нескольких едких реплик. - Это какая-то профессиональная болячка всех врачей? Меня тоже будете доставать своими вопросами? Кейси несколько лет проработала в ВИП-отделении, поэтому жалкие потуги певца задеть её казались просто смешными. - Наверное, тяжело жить в мире, где каждому встречному от вас что-то нужно, - в голосе Ватанабэ звучало напускное сочувствие, - что ж, буду той, кто нарушит этот порядок. Хорошего дня. – Она коснулась плеча Шоко. – Берегите себя. «Или лучше сказать, берегитесь», - мысленно поправилась Кейси. И молодая женщина сделала шаг в сторону, собравшись обогнуть колоритную парочку и отправиться по своим делам, когда Фува стянул маску на подбородок: - Вот теперь и я вас узнал. - Как доктору, мне бесконечно приятно это слышать, - иронично отозвалась Ватанабэ, практически назвав парня неблагодарным. Всё же помнить своего врача было бы мило с его стороны. Но пациенты, подобные ему – ВИПы, как их называли между собой медработники – благодарили не добрым словом и памятью, а монетами. Но даже среди них были исключения. Не этот блондин, не-а. Он как раз-таки прям идеально вписывался в рамочку. Идеально. Шо чувствовал внутренний прилив знакомых ощущений – буквально всё в нём было готово к перепалке. Ему так этого не хватало. Вот таких саркастичных ответов и этих ироничных замечаний, а не заискивающего скулёжа. Фува, поражаясь самому себе, чувствовал, как это подстёгивало его… интерес. Неприятный интерес. Ему хотелось задеть эту молодую женщину. Потому что именно к ней его привезли Кёко, Цуруга и Куросаки. Потому что в ту их встречу она раскусила его быстрее, чем острые зубки – очищенный орех. Потому что посмела привлечь его внимание. Потому что он не сумел привлечь её. - Я умею быть приятным и в других областях, - он нарочно придал фразе большей нахальности и пошлости, чем планировал изначально. - Почти в любом человеке можно обнаружить приятные черты, - согласно кивнула женщина-врач, нарочно проигнорировав вульгарную подоплёку его слов. - Как насчёт того, чтобы поискать мои? Шоко покраснела до корней волос, не зная, куда деть глаза, да и саму себя. - Подобные квесты меня не интересуют. – Не дрогнула Кейси. Шотаро был поражён, не такой реакции он ожидал! И это при свидетеле – кажется, ещё парочка неприличных намёков с его стороны, и красные щёки его менеджера будут полыхать ярче алых огней светофора. Хотя она определённо наслаждалась, когда он шептал подобные развратные фразочки ей самой. Лицемерка. - Квесты для малышей, - наигранно поморщился певец, - а для взрослых – свидания. Ну, нужно отдать должное, ему удалось её впечатлить. Только, увы, не в положительном ключе. Среди пациентов встречались разные, но те, кто позволял себе похожие откровенные намёки, подразумевали одну, может, парочку ночей. А у этого язык повернулся назвать то, что он предлагал, свиданием? Кейси, всё так же, сдержанно улыбаясь, подняла руку, демонстрируя обручальное кольцо. - Не интересует, - всё таким же ровным тоном ответила она, покидая певца и его менеджера. «Замужем? Нет, серьёзно, замужем??» - Вопрошали мысли Фувы. Хотя, чему тут было удивляться? Молодая женщина была привлекательна и, чего уж там, интересна. Разумеется, у неё мог быть муж. Два. Три. Десять. Обескураживало то, что Ватанабэ-сан не утаила этого факта – его и прежде тянуло к занятым девушкам, однако, ни одну из них никогда не тормозил аккуратный металлический обруч на безымянном пальце. Некоторые даже не снимали своих колец, забираясь в его кровать. Будто это заводило их ещё сильнее, а Шо потворствовал им в этом. Парень обернулся, глядя покинувшей их красавице вслед. Ничего такого, просто он… не думал, что не прокатит. Но уже устремившийся в не самое приятно русло поток – к его полнейшему провалу, имя которому было Канае Котонами – этот поток навёл Фуву на неприятные мысли. Дежавю. И в топку эти ощущения. Ему нужна разрядка. И почему бы не она? О, семейный статус привлекательного доктора не станет преградой – земля просто не могла носить двух таких монстров, подобных зеленоглазому режиссёру. Блондин всё ещё смотрел вслед молодой женщине, заметив, как кто-то из посетителей поинтересовался, где он мог найти рентген-кабинет, и как та ответила, что проводит его сама. Хах, просто страйк, ему ведь тоже нужно было сделать снимок. - Шо? – Позвала Шоко. – Мы можем идти? - Ты - усмехнулся Фува, - ты можешь идти. - А… ты? – Напряглась менеджер, предчувствуя очередные назревающие проблемы. - А мне ещё нужно проверить сустав. - Шо. - Что? Я послушно следую твоим наставлениям. Ну, разве не хороший мальчик? И певец двинулся прочь, оставив женщину позади. Оставив мужчину средних лет на попечение рентгенолога, Кейси со спокойной душой покинула кабинет. Она посмотрела на наручные часы, прикидывая, сколько у неё оставалось времени до следующего приёма, когда кто-то окликнул её: - Кого я вижу! И это в нашем-то подземелье! - Не наговаривай, это всего лишь первый этаж, - заулыбалась Ватанабэ, поворачиваясь к своему коллеге, - и я частенько пробегаю тут. - Вот именно, что «пробегаешь», - усмехнулся долговязый молодой мужчина в таком же белом халате, что и Кейси, - я даже слово сказать не успеваю! Отоя-сан не был писаным красавцем, скорее симпатичным, но покорял своим открытым и весёлым нравом. - А сейчас что ты делаешь? – Приподняла брови Кейси, намекая, что они говорят уже с полминуты. - Пользуюсь моментом, - тут же подмигнул ей мужчина, - составишь мне компанию за обедом? - Боюсь, ты опоздал. Я обедаю с Судзуки-сан. - Та пожилая леди? – Припомнил Отоя и догадался, - у тебя приём, да? - В точку, - щёлкнула пальцами правой руки Кейси. - Тогда что насчёт ужина? - Звучит гораздо лучше! – Улыбка молодой женщины стала шире. - Лучшая смена ever! – Победно поднял кулак врач, вызвав лёгкий смех Ватанабэ. Практически флиртующая парочка не подозревала о свидетеле – светловолосом певце, вальяжно откинувшимся на спинку металлического кресла. Шо и не пытался скрываться, даже наоборот – прятавшая знаменитое лицо маска давным-давно покоилась в кармане. Но голубки так сладко ворковали, что вряд ли замечали вообще кого-либо. - До вечера! Наступления которого я жду с нетерпением, Кейси-чан. – Попрощался Отоя, зашагав по своим делам. Кейси-чан? Миленько. Фува не сдержался, когда та покачала головой на слова своего коллеги и столкнулась с насмешливым взглядом блондина. - Мне показалось, кто-то говорил, что его не интересуют романтические квесты. – Она была бы сверх меры наивной, если бы решила, что парень промолчит насчёт увиденного, - не вы ли, Ватанабэ-сан? Фува нарочно опустил взгляд на её грудь – ой, бейджик – и прочитал фамилию молодой женщины по слогам. - По-моему, там ещё было что-то про порядочность девушек в замужестве. – Продолжил он. - На табло высветится ваш номер, - Кейси указала рукой на небольшой прямоугольный экран, - пока этого не произошло, входить в кабинет не рекомендуется. Удачи. Ватанабэ сделала шаг в сторону лифтов и снова была остановлена певцом: - Такой очевидный игнор наводит на определённые выводы. - В этом случае, почему вы всё ещё пытаетесь говорить со мной? Шотаро дерзко улыбнулся – да, вот так. Истинный врач – уколы не только иглой, но и словами. - Допусти́м ли поздний ужин с посредственным коллегой для замужней девушки? Ох, ну что за липучка? Как раздражающе яркий стикер на папке с незавершённым делом. - Допусти́м, - отозвалась Кейси, - если она на стадии развода. - Вот ты где! – Выдохнула запыхавшаяся Шоко, разыскивающая рентген-кабинет и своего подопечного по всему этажу. – Зачем снял маску? Однако певец замер, уставившись на Ватанабэ, переваривая новую информацию, но внимание той вдруг привлекло какое-то чересчур интенсивное движение у входа. Кейси смотрела, как в больницу вошли двое высоких молодых людей, собирая на себе многочисленные взгляды. Первый был немного ниже, и его можно было бы назвать привлекательным, если бы не разбитый нос, раскрашивающий нижнюю часть лица. Парень закидывал голову, прижимая одну руку к носу, шмыгая им, видимо, пытаясь уменьшить кровотечение. Однако вниманием Кейси полностью завладел второй. И вовсе не потому, что возвышался над своим товарищем, да и большинством присутствующих, на добрых полголовы. Этот был не просто привлекательным. Он был красив. Густые тёмные волосы, уложенные в аккуратную причёску. Внимательные тёмно-серые глаза. Прямой нос. Острые скулы. И плотно-закрытые губы просто идеальной – какой-то совершенной – формы. До этого момента она даже не задумывалась, что человеческий рот может иметь образцовую модель, но если бы её попросили теперь назвать эталон, женщина вспомнила бы именно эти губы. Темноволосый красавец был облачен в отутюженный чёрный костюм, идеально сидевший на широких плечах, и белоснежную рубашку, узкий галстук, начищенные до блеска ботинки. Абсолютно всё в нём дышало какой-то необъяснимой безупречностью. Даже его рука – длинные тонкие пальцы, широкая ладонь, паутинки вен – придерживала пострадавшего парня под локоть так надёжно, что тот совсем не смотрел, куда шёл, доверившись своему спутнику. С большим трудом сумев оторвать от него взгляд, Ватанабэ бегло осмотрелась, надеясь, что никто не заметил её на редкость идиотского выражения лица, когда она разглядывала незнакомого и интересного посетителя. Однако осознала, что никому до неё не было дела, потому что… увидела, как заворожено смотрела на него медсестра в регистратуре. Обычно хмурая и всем недовольная женщина средних лет почти не дышала, пока красавец приближался, ведя под руку симпатичного товарища. В это время её помощница даже не замечала, что складывала карточки пациентов, как попало. Кейси не могла припомнить, когда в последний раз находилась под таким впечатлением от незнакомого молодого мужчины. Да и вообще находилась ли? Ей хотелось стряхнуть наваждение. Она всегда считала, что парни помладше – а высокому стройному брюнету на вид было немногим больше двадцати, в то время как она недавно отпраздновала тридцатилетие – не смогут заинтересовать её. Далеко за примером ходить было не нужно, где-то позади она оставила неудачливого певца, укоренившего её уверенность в этом вопросе. И буквально спустя пару минут судьба подставила ей ловкую подножку. От подобных мыслей скулы Ватанабэ слегка порозовели, и женщина решительно взяла себя в руки. Она, ну так, на минуточку, на работе. Не хватало ещё, чтобы белобрысый нахал догнал её и продолжил свои назойливые и бестактные вопросы. И нужно уже было вмешаться и привести работниц регистратуры в чувство. Фува пощёлкал пальцами перед носом своего менеджера, Шоко очарованно смотрела на вошедших молодых людей. Или, скорее, на одного из них. Он… Пожалуй, он мог составить конкуренцию даже Шотаро. И покраснела, когда блондин беспардонно вернул её внимание. - На кого ты смотришь? Разве я не сказал тебе идти? - Шо, - потупилась женщина, смутившись, что Фува стал свидетелем того, как она открыто пялилась на другого, - как я могла оставить тебя здесь? - Действительно, как можно? В больнице, кишащей докторами. - Не ёрничай, ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду… - Шоко бросила быстрый взгляд в сторону удалявшейся молодой женщины-врача, намекая на его заигрывания с той. Выражение на лице певца ужесточилось: - Давай, превращайся в преследующую меня Мимори, - зло усмехнулся он, - мне же это так нравится. Шоко задеревенела. Это… было обидно. Но – блин, блин! – приводило в чувство. Она не задумывалась, как выглядела со стороны, излишне опекая светловолосого парня. Однако, судя по всему, её опеки было всё-таки недостаточно – неужели Шо действительно собирался увлечься этой привлекательной женщиной? Ватанабэ-сан была внимательной и доброжелательной, чуткой. А ещё зрелой, уверенной в себе. Шо тянуло к таким. Менеджер нахмурилась. Она расслабилась. После того, как певец повстречал Канае Котонами, она расслабилась. Решила, что можно выдохнуть, что Фува будет думать об этой недосягаемой актрисе, поостыв к остальным. Она устала в каждой более-менее привлекательной девушке видеть угрозу. Честно, устала. - …Игараши Юдай, - гнусавил молодой мужчина с разбитым носом, отвечая на стандартные вопросы медсестры, когда та сумела отвести взгляд от его сопровождающего и заняться своими должностными обязанностями. - Ой, - вторая медсестра даже подскочила, - а вы случайно не… - Я попросил бы вас, - процедил Игараши, - не привлекать лишнего внимания. Приближаясь, Кейси слышала начало разговора и мысленно усмехнулась. Он сам говорил куда громче, чем следовало. И, ну, извините её, конечно, но с таким спутником… - Простите! – Спохватилась женщина, снова уткнувшись в бумаги. – Расскажите, как вы получили ваше повреждение? - Хитоми-сан, просто заполни карточку, - Кейси остановилась рядом с регистрационной стойкой и коротко улыбнулась, прерывая славившуюся своим любопытством работницу, - и сразу отправляй на приём. Ватанабэ заметила проявившуюся синеву под глазами молодого мужчины, догадавшись, что кровотечение было вызвано приличным ударом, а серьёзная опухлость наводила на подозрения перелома. - Отоя-сан только что ушёл на перерыв, - понизив голос, сообщила страшную тайну Хитоми, нервно улыбнувшись двум молодым мужчинам. - Отоя-сан не единственный принимающий врач в нашей клинике, - тоже улыбнувшись, парировала Кейси, понимая, что обеим медсёстрам просто хотелось подольше задержать у своего стола таких интересных представителей мужского пола. Осознав, что можно и нагоняй заработать, первая медсестра что-то начала деловито искать в компьютере. - Ещё парочка нюансов. – Хитоми протянула Игараши планшет с прикреплённым листом. – Заполните, пожалуйста, анкету. Юдай отнял руку от лица, но тут же вернул её обратно. Кейси потянулась за стоявшей на стойке пачкой салфеток и, взяв её, протянула молодому мужчине. Тот поморщился, но вытащил парочку штук, прикладывая их к носу. Пока он занимался своей раной, пришедший вместе с ним молчаливый молодой человек взял анкету и оперативно заполнил нужные поля, будто вносил свои собственные данные. Ватанабэ посмотрела на них по-новому: кажется, эти двое хорошо знали друг друга. - О, судя по всему, вы очень близки с вашим другом, - впечатлилась Хитоми, получив планшет обратно. Почему-то на этих словах Игараши скривился. Никому из работниц клиники не было известно, что Юдай повстречал этого парня сегодня впервые в жизни. И поражался, как президенту удавалась скрывать подобный выдающийся экземпляр? С такой внешностью он мог стать моделью, актёром – кем угодно, и уж точно не работником охранной службы. - Проходите, кабинет №21, прямо по коридору и налево. Ваш доктор – Агава-сан. – Не дождавшись ответа от красивого молчуна, вздохнула медсестра. Когда оба японца направились в указанную сторону, Хитоми выдохнула шумным шёпотом: - Офигеть! Кейси покачала головой, но глубоко в душе она была с ней согласна. Да и не так глубоко, на самом деле. - Вы видели этого парня? – Всё ещё не унималась медсестра. – Святые угодники! - Видели, как ты раздевала его глазами, - поддела свою коллегу другая женщина, но её улыбка была не менее плотоядной. - О, я б раздела его не только глазами, - Хитоми поднесла руки к щекам, - просто думать об этом уже грешно! - Вот именно! Куда тебя понесло, старушка? - За собой следи! Я младше тебя на целых пять лет! - А он – на двадцать пять! - И так горяч! Как ему удаётся выглядеть таким горячим, будучи в строгом костюме?! Последние фразы, сказанные неудержимо громким шёпотом, Ватанабэ расслышала, уже покинув медсестёр. Ну, и не могла судить их строго, потому что несколько минут назад регулировала количество своих собственных взглядов, брошенных ею на высокого молодого человека. Он интриговал. «Успокойся, - велела себе Кейси, и это было легко сделать, когда неотразимый молчун пропал из её поля зрения, - это всего лишь реакция женского организма на красивого мужчину. Ничего более». Лучше подумай о разделе имущества и назначь уже встречу адвокату. Накопившихся дел была целая куча, а она всё откладывала и откладывала. Сообщения Аято, бумаги по бракоразводному процессу. Незаконченная статья, несерьёзные тезисы, сырые результаты, приближающаяся конференция. А помимо этого пора уже было позвонить родителям. Пора было распаковать чемодан. Пора привыкнуть к новой съёмной квартире. Пора уже было снять кольцо. Когда дверцы лифта закрылись, увозя Кейси, к регистратуре подошёл высокий светловолосый певец и, обратившись к медсёстрам, улыбнулся самой слащавой улыбкой, на которую был способен. - Я хотел бы записаться на приём к Ватанабэ-сан. Узрев перед собой знаменитого певца, медсёстры сосредоточили на нём внимание, очевидно решив, что сегодняшний день просто решил подарить им джекпот из красавчиков. Шоко беспомощно смотрела, как Шо на её глазах всё-таки назначал свидание другой, ничего об этом не подозревающей. Когда он флиртовал с Ватанабэ при ней, ей показалось, что молодая женщина не заинтересована в подобных предложениях, но кто знал? Может, немного напора, чуть больше нахальства, ещё парочка дерзких улыбок и откровенных слов, и миловидный доктор снимет оборону? Менеджер певца была так увлечена своими собственными удручающими переживаниями, глядя на Фуву, что не заметила внимательного взгляда серых глаз, прошедшихся по ней, оценивших ситуацию. Шо, удовлетворённо и благодушно кивнув двум медсёстрам, попрощался и направился к выходу, услышав торопливое цоканье каблуков – Шоко-таки догнала его. Закатив глаза, блондин сделал ещё один шаг, но вдруг замер у информационной доски со списком врачей. Пробежался по фамилиям взглядом, отыскав интересующую. И моргнул. Перечитал ещё раз. Он мог поклясться, что слышал, как тот долговязый докторишка, напомнивший ему цаплю, обратился к молодой женщине по имени, назвав её Кейси. Поэтому перечитал написанное на доске во второй раз. Ватанабэ Кассиопея, хирург, отделение травматологии. ~ Таэ выбрала действительно симпатичный и немноголюдный ресторанчик для обеда, и Мимори впервые за долгое время наслаждалась трапезой и приятной беседой. Позволив себе островок умиротворения в череде творившейся неразберихи последних дней. Как внешней, так и внутренней. - Перед встречей мне нужно заскочить в один салон, - сообщила высокая брюнетка, отложив столовые приборы и потянувшись за салфеткой, - это как раз по пути в LME, не хочешь скататься со мной? - Салон красоты? – Уточнила Мимори. - Да, мне нужно получить у них портфолио. – Кивнула Таэ и пояснила. – Мы отбираем визажистов для нового мероприятия. И эти ребята нас никогда не подводили. - Хорошо, - согласилась юная актриса, обрадованная возможности провести с девушкой ещё некоторое время. - Салон ценит приватность, поэтому можешь не беспокоиться по поводу конфиденциальности, - добавила брюнета, - но если тебе будет спокойнее, у меня есть маска. - Уверена, я справлюсь, если меня узнают, - успокоила её Мимори, тронутая ненавязчивой… заботой, проявленным вниманием. Закончив с обедом и расплатившись, девушки направились к выходу. У Таэ ожил телефон, и она, достав мобильник, принялась ритмично печатать ответное сообщение, что-то неразличимое бормоча себе нос. - Что ты говоришь? – Не расслышала Мимори, открыв и придержав для неё дверь, пока высокая брюнетка покидала ресторан. - Что я осталась без своего малыша… спасибо… до конца рабочего дня, - Таэ кивнула, поблагодарив актрису, - машина на сервисе до вечера. - Главное, чтобы ему смогли помочь? – Неуверенно предположила Мимори, по ласковым прозвищам успевшая понять, как Таэ привязана к своему автомобилю. - Прости за ребячество, - вздохнула девушка, - просто он так редко ломается, будто знает, что я без него, как без рук. И без ног. Наверное, мы с ним ценим друг друга. - Что ты, это очень мило. – Поспешно отозвалась актриса. – Ценить тоже нужно уметь. Это не всякому дано. - Тебе дано, - Таэ остановилась и уверенно заглянула в глаза цвета аметиста, - не позволяй сомнениям брать верх над тобой. Потому что сомнения есть всегда. Всегда были и будут. Сомневаться не плохо. Но в том, что касается тебя – не нужно. Мимори не сумела произнести ответных слов, таких же трогающих. Лишь протянула руку и коснулась плеча девушки. Та в ответ крепко и ободряюще сжала её. - С твоим малышом всё будет в порядке, доверься профессионалам, - юная актриса сменила тему и была благодарна Таэ, когда та поддержала её в этом: - Боже, - пробормотала она, вчитываясь в сообщение, - помимо всего про… ещё и фильтры… масляный, воздушный… салонный? Серьёзно? Я же в прошлом месяце отгоняла его на сервис! Ну и списочек… Темноволосая актриса заинтересованно приподняла брови, и Таэ, скривившись, повернула к ней экран мобильного: - Эм переслал смс мастера. «Облачко» сообщения действительно было внушительным, Мимори сомневалась, что высокий юноша отправлял такие объёмные смс хотя бы раз в жизни – он казался тем, кто отвечает лаконично и односложно, а в описаниях по большей части краток. - Зато уже к вечеру ты получишь его обратно, - обнадёживающе отозвалась актриса. - Чего не сделаешь, чтобы порадовать свою машинку, - улыбнувшись, пробормотала Таэ, - ладно, запрыгивай, скатаемся до салона, и я подброшу тебя на работу. Салон действительно оказался неким частным предприятием. Дверь открыл охранник после того, как узнал имя посетителя и что ему назначено. Их встретила приятная девушка-администратор и перед тем, как скрыться вместе с Таэ в глубине помещения, расположила Мимори в кресле, предложив напитки на выбор и несколько буклетиков их салона, чтобы юная актриса могла ознакомиться с предлагаемыми услугами. Отложив тонкие журнальные книжицы в сторону, актриса осмотрелась. Приёмное помещение было светлым и ярким. У стойки администратора девушка заметила высокий стеллаж с разной косметикой и аксессуарами. Подойдя поближе, она наткнулась на вешалку с брелоками. И её заинтересовал один. В виде дольки лайма. Он не отличался интересной задумкой или креативностью исполнения, но привлекал её внимание сам по себе. Цитрус. Этот цитрус. Наводящий на воспоминания о волнительном аромате мужского парфюма. И ей не стоило этого делать. Но рука уже потянулась за кошельком, а губы спрашивали девушку за стойкой о стоимости. Мимори сжала приобретённый – уже её собственный – брелок в кулаке. Чувствуя удовлетворение, чувствуя досаду. Поразительная двойственность ощущений поразила девушку, потому что была подобна ему. Этот юноша с необычным грубым голосом и спокойными словами в очередной раз сумел поразить её. Он был наследником богатейшей семьи, главой процветающей студии, и при этом так запросто отгонял на сервис машину своей помощницы, потому что ехать на ней было опасно. Да, за проступки и непрофессионализм он мог наказывать, но его наказания больше походили на завуалированные уроки жизни, только гораздо более снисходительные, чем жизнь могла устроить сама. От неоднозначных мыслей её отвлёк звук торопливых шагов. Обернувшись, темноволосая актриса увидела выбежавшую в приёмную и рухнувшую на свободное кресло девушку. Она закрывала лицо, но по тому, как вздрагивали её плечи и как она шмыгала носом, становилось ясно – она плакала. И так горько, что даже не замечала в приёмной Мимори и привставшей из-за стойки девушки. Отвернуться и сделать вид, будто ничего не происходило – было её первым порывом. И так бы поступила прежняя Мимори. Поэтому девушка этого не сделала. Но теперь она не могла просто стоять и смотреть на чужую беду со стороны, и перевела неуверенный взгляд на работницу салона, та испуганно уставилась на неё в ответ. Сердцебиение Мимори усилилось, она жалела, что рядом не было Таэ – та наверняка знала бы, как поступить. Но юная брюнетка не могла постоянно сбрасывать принятие решений на других. И, собравшись с духом, поступила так, как хотела бы, чтобы поступили другие, окажись она сама на месте рыдающей барышни. Темноволосая актриса сунула руку в сумочку и достала пачку с бумажными платочками. Неслышно подойдя ко всё ещё закрывающей лицо девушке, Мимори осторожно коснулась её плеча, и когда та вздрогнула, вскинув на актрису заплаканные, перепуганные глаза, положила рядом с ней платочки, а после потянулась к стакану с водой, любезно принесённому для неё, и пододвинула по столику ближе к расстроенной девушке. Спустя мгновение вернулась Таэ вместе с девушкой-администратором и, заметив происходившее, перевела взгляд с Мимори на вторую работницу салона. Актриса же, не заостряя на этом внимания, поинтересовалась, закончила ли высокая брюнетка, и могут ли они идти. - Что случилось? – Спросила Таэ, когда они уже сели в Лексус. - Я не знаю, - честно призналась юная брюнетка, чувствуя волнение, - она выбежала уже плача. Высокая девушка пристегнулась и завела машину: - У всех бывают трудные дни, да? Мимори немного трусило. Она боялась, что сделала что-то не так. Что снова вмешалась, не зная причин, что случай с Синохарой её ничему не научил. Девушка не замечала, как дрожат её руки, когда она достала из сумки телефон. Возможно, хотела проверить время, а, возможно, просто чем-то занять себя, чтобы не выдать, как перепугана на самом деле. Разблокировала мобильник и посмотрела на экран, тут же забыв, который час показали ей электронные часы. Попыталась засунуть телефон обратно, и у неё не получилось с первого раза, и гаджет шлёпнулся куда-то между креслами. - Выдохни, - негромко попросила Таэ, протянув руку и достав мобильник, - сомнения, помнишь? Мимори медленно взяла телефон в руки. - Как им не поддаваться? - Спроси себя, почему ты поступила так, а не иначе. - П-потому что… я не знакома с ней, мне не известна причина её слёз. Но потому что я знаю, каково это, когда плачешь вот так. - Значит, можешь сопереживать. И значит, можешь дать то, что человеку необходимо. Салфетки и стакан воды, а так же молчаливое присутствие кажутся мелочью, но именно эти простые вещи возвращают в реальность, первыми прогоняют горе. Мимори почувствовала, как её пронзила мысль: эта девушка мне дорога. И дорого то, что они складывали вместе, кирпич за кирпичом. Поэтому она протянула руки и позволила себе обнять Таэ, практически сразу почувствовав, как та обнимает её в ответ, растрогавшись, что у Мимори получилось снова ей довериться, гордая за её неравнодушный поступок с незнакомой девушкой. ~ - Ты выйдешь за него замуж, - мужской голос напоминал кувалду, буквально каждым словом припечатывая к земле, - он скоро станет генералом, я обязан заручиться его поддержкой. - Хорошо, отец, - голос девушки звучал приглушённо и раздавлено, как у смирившегося со своей участью бродяги, - я сделаю это. - Твоя покорность радует меня, Эрия. – Седовласый мужчина, сидевший в кресле у камина, поднял руку. – Подойди. Темноволосая стройная девушка неспешно приблизилась к отцу. - Ты должна понимать, что в первую очередь я пекусь о твоём будущем. – Не заметив дочерней благодарности в синих глазах, мужчина нахмурился. – Это так. Станешь старше, ты меня поймёшь, сейчас мне остаётся лишь уповать на это. Когда же дочь не ответила и на это, пожилой лорд несильно, но сухо подтолкнул её к двери. - Церемонию проведём так скоро, как это возможно. Скажи своей матери не затягивать и всё подготовить. У жены будущего генерала должно быть превосходное приданое. А теперь оставь меня. Не проронив ни слова, девушка скрылась за дверью, на самом деле оказавшись за кулисами театра. Шла очередная сцена «Прошедшего февраля», и Канае выдохнула. Премьера была в самом разгаре, полностью заполненный зрительный зал наводил на позитивные мысли, что они не купились на слухи, гулявшие по интернету об одной из ведущих актрис постановки. Так её убеждал Фурукава-сан, режиссёр шедшей сейчас драмы. Либо они всё же поверили распускаемым сплетням и пришли посмотреть на скандальную артистку, в надежде уличить её в чём-нибудь. В плохой игре, в том, что она забыла слова, произнесла реплику не вовремя или банально споткнулась – в надежде на её провал. Котонами считала, что доля реализма никогда не помешает, когда не соглашалась с доводами режиссёра. - Какая-то негативная вариация реализма, - покачал головой Фурукава-сан, отпустив девушку на сцену. Первая половина спектакля прошла своим чередом, гости не покидали в зал, более того, кажется, актёрам удалось привлечь их внимание интересной историей и героями, потому что после перерыва зрители все до единого вернулись в зал. Помощники помогли Канае быстро переодеться для следующей сцены, и когда прозвучала команда, девушка открыла дверь. И вместе с Эрией зрители оказались в просторной гостиной, в которой она должна была принимать своего жениха. Высокий мужчина вызывал у девушки смешанные чувства, чертами своего лица напоминая её возлюбленного, но у Кэцу был мягкий, немного простодушный нрав, в то время как его старший брат отличался суровостью и непробиваемостью убеждений. Поприветствовав своего будущего супруга, девушка предложила ему присесть, но тот достал из внутреннего кармана своего пиджака прекрасную алую розу. - Мой брат просил передать вам свои наилучшие пожелания, а так же извинения, что не сможет присутствовать на церемонии нашего бракосочетания. Като – так его звали – знал о чувствах Эрии к своему младшему брату, поэтому не мог не понимать, что его отсутствие будет для девушки предпочтительнее, чем, если бы тот решил его посетить. Сказано было это намеренно, чтобы посмотреть на её реакцию. Котонами шагнула ближе, чтобы взять предложенный цветок – скорее всего, последний подобный знак внимания Кэцу, когда мужчина вдруг размахнулся и швырнул розу куда-то в затемнённый зал. Выбивая пол из-под ног Канае. И его действие действительно произошло вдруг. Потому что он должен был от души швырнуть цветок ей под ноги и смотреть, как она, проглатывая очевидное унижение, поднимет его. Синеглазая брюнетка сосредоточила внимание на своём партнёре. Во время репетиции он не позволил себе ни одного вопроса или замечания по поводу слухов о её романах – что с певцом, что с иностранцем на Lamborgini – вёл себя учтиво, был любезен, даже предупредителен. Наверное, это должно было её насторожить. Такая подозрительная незаинтересованность её персоной, когда другие просто с ума сходили, не упуская возможности намекнуть на её распущенность. Актёр смотрел на неё в ответ, и в его глазах горел вызов. И Котонами всё прекрасно осознавала. Эрия не могла не поднять розу. Это был символ. Последняя частичка, связывающая её с Кэцу. Эрия пошла бы за цветком, даже если бы Като выбросил тот на улицу. Раз так поступила бы она, Канае тоже была готова сделать это. Кажется, весь зал затаил дыхание вместе с притихшими актёрами, чьи обеспокоенные лица мелькали за кулисами за спиной мужчины, игравшего Като. С каким-то вялым интересом Котонами мельком подумала, знали ли они о том, что он задумал? Поддерживали ли его? Или теперь боялись, что премьера могла пойти насмарку из-за их недоверия? До этого момента зрители ещё положительно реагировали на ненавистную им коллегу на сцене. Но теперь? Канае повернулась к залу. У края сцены была небольшая лестница, которая вела вниз, и девушка неторопливо подошла к ней. Никто не двигался, не решаясь вмешиваться. Актёры не догадывались, что она задумала, а зрители элементарно не понимали, что происходило. Подобрав длинную юбку, Котонами приподняла руку, протянув её так, будто подавала джентльмену, готовому помочь ей спуститься. Это движение вышло таким изящным, как подобало леди, что с первого ряда подорвался молодой человек и поспешил подать ей руку. - Благодарю вас, - в голосе девушки было столько тепла и нежности, что скулы мужчины порозовели, и он не сразу отпустил её руку, когда стройная брюнетка оказалась внизу. Парень не сдвинулся с места, когда Канае всё так же мило и доброжелательно обратилась к залу: - Мне очень жаль беспокоить вас, но мне не справиться без вашей помощи. – Она была так трогательна в своей просьбе, что зрители внимали, не издавая ни звука. – Где-то здесь я обронила розу, она очень дорога мне. Может быть, кто-нибудь из вас видел её? - Она здесь! – Едва дождавшись, пока девушка договорит, вскочила на ноги молодая женщина с левой стороны партера, осветители перевели лучи прожекторов в необходимые места. - Не будете ли вы столь любезны?.. – Облегчённо выдохнула Котонами, обращаясь и к ней, и к остальному залу, которые бережно начали передавать цветок из рук в руки, опасаясь его повредить. Зал был настолько увлечён, что совершенно позабыл про застывшего на сцене актёра, обомлевшего от творившегося прямо на его глазах… колдовства? Ему ещё не доводилось сталкиваться с чем-то подобным. Даже когда они играли со зрителями, всё было отрепетировано, всё отскакивало от зубов, чтобы исключить не устраивающие их развития событий. Эта же девушка так бесстрашно спустилась в зал одна, без подготовки… и пленила их всех. - Спасибо. – Канае низко поклонилась, когда ей вернули цветок, и девушка трепетно прижала его к своей груди. Молодой человек, помогавший ей спуститься, всё так же стоял у лестницы, догадавшись, что темноволосой девушке понадобится его помощь, чтобы вернуться на сцену. Отпустив его руку, брюнетка поблагодарила его одними губами, и тот расплылся в широкой улыбке, оступившись, когда возвращался на своё место. Теперь роза в руках Котонами действительно стала символом, исполнившим своё предназначение. Ведь именно за ней девушка даже спустилась к зрителям! Этот поступок актрисы не только раскрывал чувства Эрии, но и даровал им новое – свежее – прочтение. Самого героя Кэцу не было в этой сцене, но благодаря игре Канае, женская половина зала была уже в него влюблена. Такого эффекта за прошедшие сцены не смогли добиться ни сам актёр, игравший Кэцу, ни актриса, исполнявшая главную роль. - Отец хотел сегодня видеть вас, - Котонами продолжила сцену с того момента, где та прервалась, будто ничего не произошло, поразив своего партнёра. - …в таком случае я не смею вас задерживать, - спустя позорных пять секунд пробормотал актёр, поборов своё потрясение, - до следующей встречи, Эрия-сан. - Като-сан. – Учтивый поклон. - Что это, чёрт вас всех раздери, было?? – Заорал Фурукава-сан, едва опустился занавес, и актёры вернулись за кулисы. - Потрясающе! – Выдохнул возле уха Канае Сугино-кун, тот самый Кэцу, встав рядом с ней и обняв за плечи. – Нет, правда, у меня больше нет слов! - Котонами-сан! – Рядом выросла его пара по спектаклю с неприкрытым восхищением в глазах. - На сцену! – Шикнул на них режиссёр и повернулся к виновникам недавних событий. – Я жду объяснений. - Фурукава-сан, прошу меня простить, - низко поклонился исполнитель роли Като, - у меня рука дрогнула, и роза… вылетела из неё. Мне так жаль! - Жаль тебе?? А ты… ты! – Мужчина обернулся к сдержанной Котонами и, схватив её за плечи, будто собирался встряхнуть, вдруг как-то обмяк и уронил голову, шумно дыша. – Господи. Спасибо. Спасибо тебе. Спасибо Лори за тебя. Рядом, позади, со всех сторон раздавались то робкие, то более смелые похвалы – столпившиеся актёры выражали свои эмоции девушке, не позволившей загубить постановку. Многие чувствовали смятение и смущение, ведь даже после совместных репетиций не доверяли Котонами полностью, считая, что статьи в интернете не могли появиться просто так, что не бывает дыма без огня. А она оказалась единственной, кто не растерялась в трудной ситуации. Так думали те, кто не знал о намечающейся подставе. А те, кто были осведомлены, оказались впечатлены не меньше своих товарищей. Молодая актриса – новичок в театральных постановках! – исправила то, что они натворили, не позволив ни унизить себя, ни опозорить их самих, ни подставить остальной каст вместе с режиссёром. - Вы позволили мне пойти к зрителям, - поблагодарила Канае, понимая, что именно благодаря команде режиссёра был подсвечен зал, добавляя атмосфере нужных красок. - Да как бы я мог помешать тебе, - пробормотал Фурукава-сан, - ты пошла туда одна… И выглядела при этом как… как… «Как особа королевских кровей», - пронеслось в мыслях всех присутствующих. - …как царственная леди, - озвучил их стоявший рядом актёр, - обречённая в своей мрачной любви. Возможно, так и было на самом деле. Поразительно, какой мягкой Эрией становилась она, когда заходила речь о Кэцу, и какой непробиваемой Эрией-сан была в присутствии Като. Но в самой актрисе… Что-то было в ней такое, в этой темноволосой девушке с сапфировыми глазами. Внутренний стержень, стойкость, решительность. - Пропустите друзей к восходящей звезде! – Раздался до счастливого раздражения знакомый голос, ведь на самом деле Канае была рада услышать его, как и увидеть его обладателя. - Куросаки-сан, Киара-сан, - искренняя улыбка, не спрашивая свою хозяйку, появилась на губах Котонами, когда высокий японец остановился перед ней вместе со своей девушкой, держа в руках целых два огромных и экстравагантных букета. Они поймали её в самом начале небольшого банкета, организованного по случаю премьеры «Прошедшего февраля». - Это от меня, - принялся перечислять японец, вручая пышные пионы тёмно-вишнёвого оттенка. - И от меня, - тихонько вздохнула Киара, но Ё отмахнулся. - Да-да, и от тебя. Этот от наших общих друзей, я не стану называть их имена, одно начинается на «Кё» и заканчивается на «ко», а второе угадаешь сама, ты у нас сообразительная. – Передавая прекрасные нежные розовые бутоны. - Спасибо! Они прекрасны, - Котонами с трудом счастливо обхватила цветы, когда Киара шагнула ближе и понизила голос: - Вообще-то есть ещё один букет. – Блондинка протянула девушке угольно-чёрную цилиндрическую коробку, довольно широкую в диаметре. Коробка была закрыта, но дрогнувшее сердце уже знало. Всё знало. - Давай я помогу тебе. – И Канае передала букеты Сессе, благодарная за помощь. Она открывала крышку аккуратно, памятуя о прошлом водопаде из драгоценных камней. На этот раз её не стали пугать подобным, сосредоточив внимание девушки на цветах. И внутри всё замерло от вида прекрасных белоснежных тюльпанов. Честное слово, ей никогда не нравились определённые цветы, нет, может, и нравились, только она не придавала этому значения. Или мужчинам, кто их дарили… Цветы, как цветы, но эти… Эти были аккуратными, нераскрывшимися, разговаривающими с ней. Они говорили, что он думал о ней. Что, не смотря на расстояние, его сердце билось где-то рядом. В то время как её собственное он увёз с собой. Котонами хотела закрыть крышку и спрятать прекрасные цветы от чужих глаз, заметив несколько брошенных в её стороны заинтересованных взглядов, когда в коробке что-то блеснуло. - Киара, - одними губами позвала брюнетка, догадавшись, что Глеб передавал цветы через неё, а, значит, той должно было быть известно о ещё одном подарке. Скрытом. - Что? – Отозвалась Сесса, заговорщически улыбнувшись, передав букеты Ё. – Ты что-то увидела? - Что это? - Актриса была напряжена, Ленсон не мог насыпать туда ещё больше камушков. - Не узнаешь, пока не проверишь. - Канае-чан, в темпе, ну, - начал притоптывать на месте Куросаки, будто ему самому не терпелось увидеть, - я ж тут с твоими букетами тусую. Девушка осторожно просунула руку между бутонами и достала маленькую бархатную подушечку, которую огибала элегантная серебристая цепочка. Её звенья обворожительно блестели в искусственном свете люстр и канделябров театра. Цепочку разрывал аккуратный полумесяц. Как тот, что на браслете. Догадавшись, что его тоже нужно провернуть, чтобы найти послание, Котонами прокрутила серебристый полумесяц, и оно проявилось: «M y L a d y». Переливалось на металле. «Моя леди», - беззвучно прочитала Канае. - Моя тёмная леди, - шепнул любимый бархатный голос, вытащенный подсознанием из сокровенных воспоминаний. - Мне… нужна минутка, - Котонами протянула коробку с цветами Киаре, собираясь привести эмоции в порядок. - Где твоя гримёрная? – Остановила её Сесса. – Мы поможем донести цветы. Канае знала, что все актёры сейчас на банкете, поэтому вошла в комнату и позволила себе ссутулиться, сжав цепочку в руках и прижав к себе. - Позволишь? – Вошедшая следом Киара протянула руку, видимо, намереваясь застегнуть подарок на шее темноволосой актрисы. - Спасибо, - выдавила Котонами, нехотя разжав пальцы и протянув ладонь блондинке. Сесса проворно справилась с серебристой цепочкой и обошла Канае, любуясь проделанной работой. - Я бы сфоткала и отправила ему, - обернувшись на Ё, уже сложившему букеты на столик, предложила Киара. - Согласен, пусть грызёт локти, - тут же поддержал её брюнет, - Канае, сделай соблазнительное лицо, чтобы он всю ночь бегал по полям и отжимался. Брюнетка, невольно улыбнувшись, покачала головой, уже привыкнув к этим подтруниваниям. - Я думала, вы друзья. - Именно поэтому в его отсутствие за твоё настроение отвечаю я, - тут же отозвался Куросаки, - не пора ли нам вернуться в зал? - Да, вы правы, - согласилась актриса, хотя больше всего ей хотелось остаться здесь с ними, - давайте вернёмся, иначе Шиджеро-сан меня потеряет. - Твой сопровождающий из агентства сегодня здесь? – Удивилась Киара. – Есть опасения? Мы не видели столпотворения репортёров у входа. - Ещё не вечер, - внутренняя реалистка снова проснулась. - Как раз уже вечер, - произнесла Сесса. - Значит, пора разделяться, иначе я буду вынуждена поделиться с вами некоторыми журналистами. Не думаю, что вы будете в восторге от их вопросов. - Она ещё о нас печётся, - фыркнул Ё, - лучше побеспокойся о себе. - Не читали утренних статей? – Удивилась Котонами и фыркнула. – Я уже не «Токийская змея», а «Токийская ведьма», раз меня до сих пор не турнули из индустрии. - Это после новостей о премьере в театре с тобой на ведущих ролях? – Уточнила блондинка. – Они называют тебя ведьмой лишь поэтому? - Ага, - кивнула синеглазая актриса, - практикую потихоньку. - Котонами-и-и-и, - закатив глаза на её иронию, протянул Куросаки, – стой здесь, сейчас дядя Ё метнётся кабанчиком и приведёт твоего фамильяра Шиджеро-сана. Когда высокий японец покинул гримёрку, развеселив девушек, Киара осмотрела стоявшую перед ней актрису с ног до головы. Канае выглядела куда более здоровой. Улыбалась чаще, иронизировала на свой счёт, не замыкалась в себе, поддерживала их шутки. - Я до сих пор под впечатлением от твоей игры, - призналась Сесса, - а когда ты спускалась за розой к зрителям, я вцепилась в руку Ё так сильно, что у него остались отметины моих ногтей… - Хорошо, что Куросаки-сана сейчас здесь нет, и его рука не пострадает, когда я скажу тебе, что этого не было в планах. - Чт-то… - Киара уставилась на брюнетку. – А выглядело так… Нет, сначала мы не поняли, но ты так уверенно… Я даже сначала решила, что тот парень в зале подставной актёр… - Не переживай, всё позади, - Котонами протянула руку и коснулась плеча девушки, - просто не хотела, чтобы ты заблуждалась. - Канае, ты нечто… - Сесса не знала, как выразить словами то, что она чувствовала. – Ты… Просто ты знай, что у тебя есть мы. Есть Кёко и Рен. Есть все те, кто никогда не покинет твою сторону. И у тебя есть... - Знаю. Я знаю. Поэтому надеюсь, вы тоже помните, что у вас есть я. Которая не желает своим друзьям неприятностей. Поэтому, пожалуйста, послушайтесь меня сегодня. Когда за Киарой закрылась дверь, Котонами позволила себе ещё несколько мгновений. Девушка подняла руку и прижала к цепочке. Вспомнила последнюю неделю перед премьерой. Репетиции «Февраля» проходили едва ли не каждый день и были очень напряжёнными – актёры оттачивали до автоматизма свои реплики. Она выматывалась, и ей помогали редкие смс от Глеба. За эту неделю он прислал ей пару фотографий, но она и не просила заваливать её ими или отвлекаться от работы. Ей было достаточно тех, что Ленсон отправил. Первое демонстрировало миниатюрный цветок, вмёрзший в лёд у берега озера. Его даже не сразу удалось рассмотреть, но когда получилось, Канае невольно подумала, что в таком проявлении природа была похожа на них – лепестки в крепких объятиях льда. Это смущало. Что Глеб считал её похожей на этот дикий цветок, что догадывался о значении льда для неё самой. На её «Какая красота!», режиссёр написал, что ребята, увидев цветок во льду, обронили «Какая жалость!» Девушка не согласилась, сообщив в ответ, что на месте цветка была бы рада быть защищённой льдом, чтобы никто не смог растоптать его до наступления тепла. И прикрепила фото одного из своих костюмов после очередной примерки. Зная, что было бы честно отправить ему что-нибудь из её мира. На втором снимке, пришедшим от Ленсона несколько дней спустя, был белоснежный плед, покрывавший близлежащую землю, насколько позволял глаз – в Канаде выпал первый снег. На восхищение Котонами Глеб отозвался, что тот вскоре растает, так как столбик термометра снова поднялся вверх. И снова его смс застало её на репетиции, поэтому брюнетка отправила страницу сценария, выбрав напряжённую на её взгляд сцену. «Потрясающая кульминация, - прокомментировал он, - расскажешь потом, как обыграли». Вызвав тем самым улыбку Канае – режиссёрские повадки всегда были при нём. Её приятные воспоминания прервал короткий стук в дверь, и девушка догадалась, что за ней пожаловал Шиджеро-сан. В принципе, она неплохо справлялась с прессой и без охранника, но на его присутствии настоял Такарада-сан, зыркнув на капризничающую подчинённую, что он не для неё, а от неё. Для журналистов. Будто суровый отец погрозил вредной дочери пальцем, веля вести себя с людьми дружелюбно. Поду-у-умаешь, порычала на парочку репортёров – так те заработали. Как она и предполагала, её появление тут же привлекло к ней всеобщее внимание. Среди актёров и приглашённых на банкет гостей девушка заметила нескольких представителей СМИ, которые сразу рванули к ней. - Котонами-сан, ваши мысли по поводу прошедшей премьеры? Довольны ли вы своей игрой? - Какие впечатления от сцены? Сложно ли было прийти в театр, имея лишь опыт киносъёмок? - Не все же разом, - угрюмо осадил их Шиджеро, вставший чуть позади актрисы. - Это был интересный и непростой опыт, - Канае отвечала одновременно всем, переводя взгляд с одного на другую, а с другой на третьего и так далее, - мы готовились к этому представлению, думаю, что озвучу общее желание, когда выражу надежду, что пришедшим сегодня в театр понравилось наше выступление. Присутствующие в зале актёры и гости смотрели на стройную темноволосую девушку, не в силах побороть её магнетизм, справиться с окружавшей актрису аурой невозмутимости и холодной красоты. Это оценил и вставший у дальнего столика молодой мужчина, медленно скользя по брюнетке скучающим, но если приглядеться, то сканирующим взглядом. Его привлекало то, что он видел. Густые тёмные волосы, убранные в затейливую причёску на затылке. Чёрное платье без бретелей с отвёрнутым лифом, демонстрирующим выступающие ключицы, лебединую шею с тонкой серебристой цепочкой. Пышная юбка в пол из плотной ткани с карманами – стройная красавица только что сунула в них руки, расправив плечи на очередной очевидно скучный вопрос – и на её запястье сверкнул такой же тонкий изящный браслет. Больше никаких украшений. Взгляд синих глаз. Холодный. Незаинтересованный. И она вся. Чёрная жемчужина. Кому могла принадлежать такая девушка? Она была слишком дорогой для простого богача, слишком роскошной для юного певца. Нет, никому из них. Определённо. Увидев её воочию, он лишний раз убедился, насколько лживы и нелепы были слухи, гулявшие по интернету, все вместе и каждый в отдельности. Если рядом с ней кто-то и был, то кто-то посерьёзнее. Он пришёл сюда ради работы, с которой его коллеги справлялись просто отвратительно. Кто только составлял для них эти вопросы? Но останется ради чего-то более интересного. Канае Котонами. Токийская змея, ведьма. Одна из девочек знаменитого отдела Лори Такарады. Какому демону ты продала свою душу, что теперь вместо неё в твоих глазах зима?