Ma chеrie

За тонированным окном массивного пикапа своей суматошной жизнью жил аэропорт. Канае очень хотелось, чтобы небо нахмурилось, пустив непогоду в гости. Девушку устроил бы даже недолгий снегопад – хоть что-нибудь, но полдень оставался ясным, уверяя темноволосую японку в своевременном и скором отлёте. На заднем сиденье Куросаки ходил по тонкому льду, удумав свершить бессмысленный наезд на Глеба, ведь исход был итак предрешён. - …Канае-чан побеждает в нашем с ней споре – раз; Канае-чан спит в твоём номере – два; Канае-чан сидит с тобой спереди – три… И это всё с твоей подачки. Глеб, ты что, живёшь назло мне? - Поверь, ты бы заметил, захоти я потрепать тебе нервишки. – Паркуясь и заглушая двигатель, хмыкнул Ленсон, намекая на отношения японца с его кузиной и то, что он вообще-то на их стороне. - Жестокий Глеб-кун, - театрально вздрогнул Ё, схватившись за грудь, - где твоё сердце? И заметил, как друг лишь приподнял уголок губ, мазнув взглядом по немногословной брюнетке, отстранённо отстёгивающей ремень безопасности. Одним этим взглядом словно отвечая. Где? У неё. Разумеется. Кто ещё не побоялся бы взять и держать голыми ладонями обжигающе-ледяной, обманчиво-хрупкий и опасно-живой хрусталь его души? Только она. - Позвоню Ки, - протянул японец, догадываясь о желании этих двоих побыть ещё хоть немного наедине; и не дождавшись с их стороны ни звука, включил актёра погорелого театра: - О не-е-ет, только не это, не надо на холод, я буду сидеть тихо, пожалуйста, не выгоняйте меня!.. Едва за другом закрылась дверь, Глеб и Канае медленно повернули головы друг к другу, без слов спрашивая, что это только что было. Резко открывшаяся задняя дверца заставила Котонами вздрогнуть и обернуться, но Куросаки лишь игриво бросил: - Ведите себя прилично! – После чего снова захлопнул дверь. Возможно, японец ещё не наигрался и так бы и продолжил дурковать, однако его веселье безжалостно оборвал Глеб, заблокировав замки. За что удостоился максимально недовольной и смешной гримасы, скорченной Куросаки, когда тот проходил мимо его окна. - Кажется, он нервничает? – Задумчиво произнесла Канае, глядя, как их друг направился ко входу в здание аэропорта. - Да ещё как, - довольно ухмыльнулся Ленсон, уже зная причину нервозности друга, - так держать, Ки. - Значит, они… - Тоже догадавшись, начала Котонами, и светловолосый режиссёр, продолжая улыбаться, кивнул: - Предрекаю, что пропущу легендарную помолвку. Брюнетка подавила печальный вздох, опустив взгляд на начавшие подрагивать руки. Она пока не уговорила себя. Не настроилась на нужный лад – установки, которых она придерживалась раньше, не срабатывали. Уехать от него было очень трудно. И только свойственная ей обязательность вела брюнетку обратно, не позволяя бросить съёмки в проектах. Кёко? Могами стала бы последним человеком на планете, решившим обижаться на актрису за её нежелание разлучаться с Ленсоном. Подлинное ли счастье, что до этого момента из них двоих покидать другого приходилось режиссёру? Со стороны могло показаться, что ему это давалось легче. Однако Канае теперь понимала слишком многое. Знала, каково было Глебу говорить ей слова прощания. Испытываемые девушкой чувства прямо сейчас были готовы разлить Котонами морем. Глубоким и солёным. Чтобы не обратиться тёмной водой, актриса мысленно перенеслась на несколько часов назад, к тому времени, когда солнце ещё даже не вынырнуло из-за горизонта. Канае проснулась от прерывистой вибрации мобильного телефона. Брюнетка почувствовала, как рядом зашевелился Глеб. Видимо, звонок разбудил и его тоже. Ленсон осторожно убрал руку с талии Котонами, надеясь не потревожить её сон. Молодой человек перевернулся на другой бок и потянулся за телефоном. Ей тут же захотелось вернуть его обратно, оказаться в крепких хвойных объятиях. Темноволосая актриса открыла глаза. В комнате всё ещё царила темнота, но Канае различила очертания широких плеч Глеба, подсвеченных приглушённым холодным светом дисплея мобильного. Ленсон специально повернулся боком, чтобы зажжённый экран не светил на темноволосую девушку. Кажется, он не собирался отвечать на звонок, сбросив вызов, вместо этого что-то бесшумно печатая в сообщении. Даже вот такие незначительные его поступки забирались под кожу Котонами приятной щекоткой, ощущались пузырьками лимонада на языке. Канае придвинулась ближе, обняв светловолосого режиссёра сзади, почувствовав, как от её движения напряглись мышцы на его могучей спине. Девушка потянулась и коснулась губами местечка чуть ниже его затылка, у самого ворота футболки. Этим поцелуем, кажется, обратив молодого мужчину в неподвижную статую. Она не собиралась отстраняться и вместо этого провела рукой по напрягшимся мышцам его груди, спрятанным под футболкой, спускаясь ниже, к твёрдому прессу. Её взволновал этот контраст: мягкость ткани и сокрытая под ней каменная мощь. А в следующую секунду ладонь Ленсона поймала её ладошку, и мужчина лихо повернулся, нависнув над девушкой и пригвоздив запястье брюнетки к подушке. Его взгляд был подобен шторму, а голос, когда он заговорил, в противовес – мягкому рокоту волн: - Моя мятежная радость видела во сне Рождество? Лёгкая хрипотца его приятного баритона ласкала её слух. Канае слегка удивил, но больше развеселил его вопрос. Девушка поджала губы, пряча слабую улыбку, и Глеб проводил это движение внимательным взглядом. - Нет, - призналась Котонами, - но мне очень хотелось соврать сейчас. Что если я сказала бы да? Брюнетка смотрела в потемневшие глаза молодого человека, чувствуя, как рука, удерживающая её запястье, скользнула выше, раскрывая её ладонь и переплетая их пальцы. Этот мужчина на самом деле был похож на большую – с него ростом – коробку подарков, и она не знала, чем заслужила это. - Не вздумай, - предупредил Ленсон, но звучание его голоса явно просило об обратном, соблазняя Канае, искушая её схитрить, - я из тех, кто любит открывать подарки раньше положенного. Боже. Кровь моментально прилила к её щекам, пузырилась в капиллярах, артериях, венах, когда она призналась: - Ну и что? Тебе можно. Тебе. Можно. Эти слова были сродни щелчку карабина. Она заходила в вольер к зверю, снимала с него ошейник, расстёгивала намордник, протягивала руки к зубастой пасти. Априори разрешала всё, чтобы он ни сделал. Знала ли, сколько всего хотел сделать? Котонами воспламенялась под взглядом, которым на неё смотрел Глеб. Позволив ей увидеть весь спектр: желание, любовь и страсть, что заполняли сейчас его изумрудные глаза. - Мы не будем красть, - часы, минуты, мгновения, - мы заберём всё, что нам полагается. - На меньшее не согласны. – Произнесла Канае, своими словами приподняв уголок губ Ленсона. Она любила движения этих уголков ничуть не меньше изгибания его брови. Была готова бесчисленными поцелуями благодарить их за то, каким невероятно пленительным они делали выражение его лица. Кажется, он уже давно раскрыл этот секрет: то, сколько её внимания было отдано этим уголкам. Потому что как иначе объяснить, что движения губ молодого мужчины с каждым разом становились ещё более выразительными. Даже не дразня синеглазую брюнетку – искушая. И она не хотела бороться с этим искушением. Котонами протянула свободную руку и запустила в густые волосы режиссёра, не спеша привлекая его ближе. Уткнулась носом в его щёку, зажмурившись и прошептав: - Господи. Ты так замечательно близко и я не сплю. Чувствовать его, касаться, нежиться в его руках, слышать ровное дыхание, задерживать своё, когда он слегка меняет наклон своей головы, чтобы ей было удобнее… - А стоило бы, - низкий голос Глеба звучал негромко, но от того не менее чарующе, - перестань вести себя так, будто это что-то несущественное. Ты должна спать. - Наверное, должна. Но… рассказать тебе, что я собираюсь делать? – Тихо пробормотала девушка и слишком чувственно коснулась мягким поцелуем того самого уголка его губ. Получая желаемое – чувствуя, как слабеет хватка сильной руки, как длинные мужские пальцы скользят обратно к её запястью, как большой замирает, считывая её ускоряющийся сердечный ритм. - Собираюсь целовать и целовать тебя. Котонами взялась за голову Ленсона уже двумя руками и поцеловала снова, ещё медленнее. Едва не мурлыча от наслаждения. И счастливо улыбнулась, поймав взгляд Ленсона – я-получу-все-обещанные-мне-поцелуи взгляд. Канае ласково ткнулась своими губами в губы режиссёра. И замерла. Кажется, даже дыхание затаила… И чуть не расплавилась лужицей эйфории прямо на постели, когда горячие губы мужчины с едва контролируемым жаром вобрали её собственные. Так, словно он собирался откусить от большого и сочного райского фрукта. Так, будто не знал ничего вкуснее её рта. Точно прописывал негласный закон: целовать её можно было только так или не целовать вовсе. А так только он и умел. Чтобы до ломоты в тонких пальцах, запутавшихся в светлых густых прядях. До искрящихся звёзд под закрытыми от удовольствия веками. До сладких его уху звуков: судорожных вздохов, почти всхлипов, что роняли её вкусные губы. До дрожи по всему телу. Нескрываемой. Вот-настолько-мне-хорошо-в-твоих-руках дрожи. - …k utru mne hana, - с болезненным стоном оторвавшись от девушки, очень-очень низко прохрипел Ленсон, прикрыв глаза и уткнувшись лбом в её лоб. Уловив знакомые – уже, уже знакомые! – звуки, Канае быстро повернула к нему голову, когда светловолосый режиссёр поднялся с кровати и исчез за дверью ванной комнаты. Брюнетка нахмурилась, проводив мужчину растерянным взглядом, собирая мысли в кучку. Её всё ещё пребывающий в экстазе разум выудил только «утро» и «мне». То есть, ему? Начальная форма «он»? Или это какое-то другое слово? Она не была уверена. Котонами, сжав кулачок, стукнула по кровати. Блин. Что там с ним и утром? Вот что за человек? Не мог использовать выражения, которые были бы ей понятны? Ох, ей ещё учиться и учиться. Глеб вернулся мгновенно. С его щёк, подбородка, лба и ресниц капала вода, будто он только что несколько раз плеснул себе ею в лицо прямо сложенными в ковшик ладонями. Канае вряд ли ошиблась бы, если бы предположила, что та была ледяной. Просто ей вдруг тоже нестерпимо захотелось окунуть голову в снег, что высокими сугробами окружал этот лесной коттедж. Брюнетка села на кровати, вглядываясь в лицо приближавшегося молодого человека. И внутри девушки что-то заволновалось с удвоенной силой от того, как он смотрел на неё в ответ. Его глаза смотрели голодно, ещё голоднее, чем это было до их поцелуев. И что же Канае? Канае потянулась к нему. Глеб медленно выдохнул, едва удержавшись, чтобы не потереть область солнечного сплетения. Вот и как ему отпустить её? Как удержаться и не забрать? Как угомонить все те воображаемые и такие восхитительные картинки в своём жадном сознании? - Осторожно, счастье моё. – Режиссёр постарался пустить в свой голос больше изморози. – Твоё поведение недальновидно. - Мне оно казалось логичным и… очевидным, Глеб. – Котонами поджала губы. – Разве не естественно, что мне не хочется уезжать? Там, куда я возвращаюсь, меня не ждёт моя мрачная булочка. Ленсон склонил голову на бок: - И как прикажешь после такого везти тебя в аэропорт? Канае тихонько засмеялась, а в следующую минуту оказалась в крепких руках, когда режиссёр просто подхватил её и прижал к себе. - Не дразни меня, и я, может быть, подумаю о том, чтобы не препятствовать твоему отлёту. Это отсылочка к её реплике в том жутком парке, когда она пообещала выбросить ключи от его машины и добраться до его паспорта? - Эй. Я лишь предупредила, что в следующий раз не отпущу тебя так далеко и так надолго. – Брюнетка мягко шлёпнула Глеба по плечу. - Ай. – Широко улыбаясь, сказал он, явно не почувствовав никакой боли. Котонами обняла молодого человека за шею крепко-крепко. Зажмурилась и тихо выдохнула: - Я люблю тебя, Глеб Ленсон. - Я люблю тебя, Канае Котонами, - последнее, что услышала темноволосая актриса перед тем, как сладко задремать. В руках Глеба. Снова. Именно поэтому он разбудил её утром со словами: - У тебя какие-то личные счёты с кроватями? Почему ты засыпаешь, как попало? Вернувшись в реальность, Канае посмотрела на режиссёра, у которого пиликнул телефон. Ленсон разблокировал экран, читая послание. Нахмурился слегка. А затем посмотрел на темноволосую актрису изумрудной пропастью своих глаз. Если бы можно было повернуть время вспять, или наоборот, ускорить его ход… Но увы. Вскоре ей придётся сесть на самолёт. - Лори ждёт встречи с тобой. – Девушка поняла, что Глеб получил сообщение от президента. - Думаю, да. И… не только он. – Пробормотала Котонами и на секунду прикрыла лицо рукой. - Кого ещё вы с Куросаки умудрились обхитрить? – Ленсон взял ладонь актрисы и отвёл от её лица, задерживая в своей руке. Канае поджала губы, пряча нервную улыбку. - Кого-то такого, одна лишь мысль о возможном огорчении которого вынуждает тебя нервничать. – Заметил это её движение светловолосый режиссёр, и девушка поняла, что он догадывался. - Этот человек… - Негромко и уклончиво протянула Котонами, глядя на свою руку, так идеально поместившуюся в широкую ладонь молодого мужчины. – Он… не похож на мстительного. Она явно уже начинала успокаивать сама себя. Конечно, ей не хотелось видеть огорчение, недовольство или осуждение в глазах Элизабет-сан. Но Канае понимала и другое: ничего из произошедшего не пошло бы иначе. Случись вернуться во времени к тому моменту, девушка не поменяла бы ни одного своего действия, не изменила бы ни одного принятого решения. - Мстить? Конечно, нет. Прокомментировать? Всегда. – Фыркнул Глеб, подтверждая мысли Котонами о его догадливости. Миссис Кэррол любила говорить о своих умозаключениях – её работа буквально заключалась в том, чтобы комментировать. Итак, карты на стол. - Ты не предупреждал, что говорил своей семье о… обо мне. – Канае потёрла свободной рукой щёку. – Это… было жутко волнительно, между прочим. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что уголок его губ красиво приподнялся. Она услышала это в его голосе: - О, да. Встреча с тобой на самом деле взволновала бабулю. Настолько, что она умудрилась найти тебя, даже спрятанную в особняке президента. Канае фыркнула на манер Глеба, но молодой человек покачал головой: - Это не шутка. Показать смс, которое прислал мне Такарада? – Усмехнулся недоверию актрисы режиссёр. – И мне вот очень интересно, как вы там развлекались без меня. Этой фразой вызвав ещё больше веселья своей девушки. - Ну, нет, я не скажу тебе. Ни про подставившего её Накко-чана, ни про придушенную мисс Картер. Не-а. Ленсон задумчиво склонил голову набок, пройдясь по темноволосой девушке пристальным взглядом. - Посмотрим. – Многообещающе произнёс он, и уголки его губ – ах, этих губ – снова привлекли её предательское внимание. Котонами улыбалась от мыслей, что миссис Кэррол, похоже, прикалывалась над своим внуком ничуть не меньше, чем над ней самой. И не раскрыла довольно многих аспектов их знакомства и последующих встреч. - У тебя такая замечательная бабушка, - искренне выдохнула брюнетка, и Глеб разгадал, что она была такой довольной, осознав, что Элизабет нарочно дозировала информацию для него. - «Моя замечательная бабушка» назвала мою девушку «прекрасным творением огня и тьмы», - поведал светловолосый мужчина, глядя, как улыбка медленно тает на лице Канае, а сапфировые глаза заполняет нечто, отдалённо похожее на панику. Глеб отпустил руку брюнетки и, потянувшись, взялся за затылок Котонами, привлекая темноволосую девушку ближе. - Этим она восхищала меня с самого детства. Тем, что всегда умела разглядеть суть. – Губы Ленсона коснулись переносицы Канае. - Вы похожи, - пробормотала девушка, тронутая словами Элизабет-сан, и взволнованная отношением Глеба, - и, говоря так, я не имею в виду, что твоё поведение свойственно для шестидесятипятилетней леди. - А вот это уже из её репертуара, - расхохотался режиссёр. – Невозможная женщина. Ещё она обожает называть меня бестолковым. Канае припомнила, что миссис Кэррол действительно так говорила, кстати, этими самыми словами приведя девушку в чувство. Но это так не вязалось с реальным Ленсоном, что Котонами стало интересно. - Расскажешь? – Она подалась ближе, готовая выслушать точно забавную историю. Глеб сел ровнее, устремив взгляд за лобовое стекло, но темноволосая актриса видела знакомые искорки во взгляде режиссёра. Котонами смотрела на молодого человека, думая, как ей неимоверно будет не доставать этих глаз, когда она вернётся в Токио. - В юности я грешил чрезмерной серьёзностью. – Протянул Ленсон и, поймав взгляд Канае, со вздохом добавил. – Вероятно, грешу по сей день. - Я бы сказала, в разумных пределах. – Отозвалась актриса и попросила его продолжать; она любила это в нём сильнее день ото дня. - Бабушку это очень беспокоило. Просто представь наши диалоги в то время. «Что мой бестолковый внук натворил на этот раз?» «Мой проект получил высший бал у экзаменационной комиссии». «Сущее наказание! Ни намёка на подростковый бунт!» Нужно было видеть лица дедушки и родителей в тот момент. Мне казалось, что однажды она сведёт брови и грозно спросит: «Тринадцатый чертёнок, кого должен любить чёрт?» Котонами рассмеялась от всей души. В ходе своих занятий она просматривала некоторые русские сказки и мультфильмы, и этот оказался в том числе. Очень ей понравился. И… Канае чуть не бросило в холодный пот. Чёрт! Реальный чёрт! - П… При чём здесь черти?.. – Сделав вид, что расхохоталась исключительно из-за забавной фразы, девушка закрыла глаза рукой. Блин. Блин! – Бедная Элизабет-сан, что за внук ей достался… Канае не была готова к такой подставе и чуть не посыпалась. Актриса не ожидала, что Ленсон ни с того ни с сего произнесёт фразу из мультика, которую она поймёт, как надо. Потому что смотрела этот самый мультик! И о чём он пока что не должен был знать! - То есть, меня тебе не жаль. – Подвёл итог режиссёр, глядя на угорающую над ним девушку. - Вы такие… невероятные. – Снова засмеялась Котонами. – Элизабет-сан удивительная, а ты просто… бестолковый. И счастливо зафыркала, когда Глеб обхватил её за шею и притянул к себе ближе, прижавшись губами к покрасневшему уху брюнетки. - Нет, девочка, - он понизил свой бархатный баритон, пустив в него приятную хрипотцу, - мне известно, как ты отозвалась на фразу о моей бестолковости. «Бестолковый – последнее слово, которым я бы охарактеризовала его». В окно со стороны Канае постучал Ё, привлекая внимание увлёкшейся парочки. - Добрые люди, а добрые люди, - протянул японский режиссёр, - пустите погреться. Ленсон закатил глаза, но замки всё же разблокировал, позволив другу забраться на заднее сиденье. Куросаки встряхнулся, издал короткое «бр-р-р» и перевёл взгляд на друзей, обернувшихся к нему. И остался недоволен увиденным: - Меня столько не было, а ты так и не раскрасил щёки Котонами. – Высказал он светловолосому мужчине, но тому позвонил коллега по съёмочной команде, поэтому претензия ушла в космос. И негодующий японец переключился на девушку: - Почему ты такая бледная, сестрёнка? Замёрзла? У дядюшки Ё есть, чем погреться. – Он полез в сумку и выудил оттуда небольшой цилиндрический термос. Открутив крышку и используя её в качестве пиалы, Куросаки налил в неё тёмный напиток и протянул Котонами. Внимание той было сосредоточено на Глебе, который всё ещё говорил по телефону, одновременно сверяясь с часами на запястье. Поэтому она машинально приняла импровизированную чашку и сделала парочку хороших таких глотков. Её глаза расширились, когда холодная жидкость обожгла ей горло, а потом и желудок. Закашлявшись, девушка уставилась на «чашку» в своей руке, второй схватившись за горло и просипев: - …это что… кха… такое?? Ленсон тут же повернул к ней голову. - Вино же. – Не глядя ответил Ё, будто хранить вино в термосе было самой очевидной вещью, ну. Он снова копался в своей сумке, точно пытаясь обнаружить там клад или, по крайней мере, Киару целиком. Замер. Выпрямился и поймал на себе прямой и предупреждающий взгляд друга. - А, ой. – Выдавил он. Будто не задумывал ничего такого с самого начала. Нет, ну каков! Глеб забрал из рук Котонами крышку-чашку и принюхался. - Ё, твою мать, - беззвучно произнесли губы молодого человека, но Куросаки и Канае с лёгкостью прочитали фразу по движениям этих самых губ. – Без отсрочек. Существует такое понятие, как дедлайн. Да, и для Уилла тоже. – Это Ленсон говорил уже в телефон, угрюмо вернув вино японца тому обратно. - Меня не пустят на самолёт. – Понизила голос актриса, стрельнув в Ё недовольным взглядом, гадая, не подсунул ли тот алкоголь специально? С него сталось бы. - Ты этого бы хотела, да? - И поймав её взгляд: - Ой, брось! Из-за пары глоточков? Пф-ф, да кто об этом узнает, если ты будешь вести себя адекватно. Темноволосый режиссёр достал из сумки ещё один термос, чуть поменьше предыдущего. А, так значит, у него всё-таки был нормальный чай! Или кофе? Теперь брюнетка понимала, почему Киара постоянно его лупила. Не заработает – так выпросит! - На. – Японец налил подруге новую крышку. – Не благодари. От чашки завитками поднимался красивый пар, а салон Тойоты стал наполняться приятным пряным ароматом. Корица? Котонами не помнила, пробовала ли такой напиток. В кофейнях корицу добавляли и в кофе, и в чай, и в коктейли – да куда бы клиент ни попросил. - …нет, сегодня приеду, Сэм… - Ленсон продолжал говорить по телефону, но вдруг резко умолк и быстро повернулся к Канае, уловив в воздухе знакомые нотки. Чтобы увидеть, как девушка снова доверчиво пьёт напиток, подсунутый его другом-засранцем. Когда жар, обжёгший язык и полость рта, продолжил печь рот, даже когда она уже проглотила чай, актриса осознала, что так глупо попалась во второй раз. - Вкусно? – Широко улыбался Ё. – Вкусно же! - Я перезвоню, - голос светловолосого режиссёра напоминал тяжёлую железную цепь. - Корица, - слабо протянула Котонами, коснувшись холодными пальцами горячих губ, - кажется, ещё апельсин… Пожалуйста, скажи, что это не то, о чём я думаю. - Слово по вертикали: великолепный ноябрьский «суп», девять букв. – Подмигнул ей Куросаки, тем не менее, с опаской покосившись на без слов выбравшегося из машины Глеба. Ленсон распахнул заднюю дверцу, ухватил Ё за капюшон и вытащил длинноногого брюнета на улицу. - Тише-тише-тише, - быстро зашептал Куросаки, уловив какие-то незримые, но довольно ощутимые изменения в образе друга. - Ё. Уже забыл, как Канае переносит алкоголь? – Негромко, но вкрадчиво поинтересовался Ленсон. – Освежить память? - Не стоит. Лучше я расскажу тебе, как замечательно она перенесёт этот полёт – проснётся только в Токио. Глеб с шумом втянул воздух. - Да блин, Глеб. Канае-чан дорога мне тоже. – Всплеснул руками мужчина. – Тебе самому нужно было напоить её ещё в коттедже. - Любезно налить своей девушке водки на завтрак? Ё, включай голову. - А ты сердце, бро. – Начал злиться Куросаки на друга, потому что Котонами ещё не успела уехать, а на стёклах его зелёных глаз уже проявлялись морозные узоры. Ленсон отстранился: - Для неё будет лучше, чтобы я сейчас о нём не вспоминал. Бьётся и пусть. - Глеб… - Ты знаешь, какое оно. – Глухо отозвался молодой человек, взявшись за ручку пикапа. – Жадное и ненасытное. Не провоцируй его, Ё. Куросаки запустил руку в волосы и взъерошил густые пряди. Ну, конечно. Чтобы Канае не пришлось противостоять собственным желаниям, его друг был готов бороться со своими. - Бери сумку. – Произнёс Глеб. – Пора. Светловолосый мужчина распахнул водительскую дверцу и забрал ключи от машины, а после обошёл Хайлакс и открыл дверь со стороны Котонами. Повернувшаяся девушка пристально всмотрелась в лица молодых людей, когда Ё встал рядом с Глебом. - Как дела? – На автомате спросил Куросаки, не готовый к вниманию со стороны подруги, опасающийся, что брюнетка догадалась о его мотивах. - На самом деле… ты слишком рано вернулся. – Выдала вдруг актриса. – Я не успела поцеловать Глеба на прощание. Брови японца поползли на лоб, и он изумлённо переглянулся со спокойным Ленсоном. - Та-а-ак, - заулыбался брюнет, - похоже, чудесный «чай» дядюшки Ё развязал кому-то язычок. Это исключительный момент. Глеб, ну-ка спроси её о чём-нибудь эдаком! - Пойдём, - проигнорировав японца, режиссёр протянул девушке руку, - я провожу вас дальше. - Канае-чан, и ты хотела целовать этого неинтересного ворчуна? - Да. - Глебушка, запомнил рецепт счастья? Две ароматных чашки достаточно. - Ё, иди вперёд, мы догоним тебя. – Отозвался режиссёр, смотря только на Котонами. - Пожалуйста, Ё-кун. – Добавила девушка. - Будете целоваться? – Не сдавался Куросаки. - Будем, - кивнула ему синеглазая брюнетка. Ё по-доброму рассмеялся, а потом хлопнул друга по плечу, мол, «держись», и только после этого отчалил. Ленсон шагнул ближе, и Канае запрокинула голову, чтобы иметь возможность видеть его глаза. - Голова кружится? – Молодой режиссёр опустил руки на талию Котонами, сжимая её вместе с тканью куртки, и притягивая ближе к себе. - Нет, - девушка коротко улыбнулась, - я выпила немного. И просто дразнила Куросаки. - И меня. – Глеб выдохнул облачко пара, когда брюнетка уткнулась носом немногим левее его ямочки на ключице; кожа молодого мужчины была восхитительно тёплой в отличие от морозного воздуха, не смотря на то, что режиссёр снова был расстёгнут. - С тобой я была серьёзна. – Брюнетка прикрыла глаза и призналась. – Пока мы ехали в аэропорт, я хотела попросить не целовать меня. И это было величайшей глупостью. Канае вскинула голову, зная, что он поймёт её признание. - Это не помогает, - согласился Ленсон, - с тобой точно не работает. Особенно, когда ты… - Глеб, пожалуйста. – В глазах-океанах плескалось нечто такое, что невозможно было выразить словами. - Да. Когда ты вот так. – Хрипло одобрил режиссёр. – Иди сюда. Когда вот так просишь. Вот так хочешь. Вот так ждёшь. Вот так любишь. Он уверенно подхватил её, приподнимая на свой уровень, изумрудный и сапфировый взгляды мазнули друг друга, мешая собственные краски, и желанный поцелуй, наконец, согрел прохладные губы. * * * - Следующая запись через полчаса, - проинформировала медсестра, с которой сегодня у Кейси стояла смена, - парень, девятнадцать лет, травма руки. Он… был на приёме у Котеко-сана несколько дней назад. Кивнув, Ватанабэ закончила вносить изменения в системную карточку предыдущего пациента и, витая в собственных мыслях, не заметила лёгкой заминки в речи своей коллеги. Свернув все окошки, доктор встала из-за стола, выделив несколько минут на разминку, и подошла к окну. Потянувшись, она посмотрела на город и заметила, что на парковку больницы завернул блестящий чёрный седан. Кейси не разбиралась в марках машин, путала их логотипы и неправильно произносила названия, за что удостаивалась снисходительных взглядов Аято. Её бывший, почти бывший, поправилась она, муж всё время следил за рынком. Говорил, что автомобиль должен быть комфортным, брендовым и что-то там ещё про престиж. Этот определённо был таковым. Даже не зная производителя, уже по одному только кузову можно было судить, что салон был просторным и, очень вероятно, нашпигованным всевозможными плюшками, облегчающими жизнь водителю. Что-то типа искусственного интеллекта, биометрии, да, что-то типа этого. Всё ещё потягиваясь, Кейси почему-то смотрела на машину, коих в бизнес-районах Токио, конечно, было не мало. Наблюдала, как открылась водительская дверца, и из авто появился высокий молодой человек в тёмном деловом костюме. Именно такой и представлялся, если речь заходила о владельце этого импортного автомобиля. Но тут её память услужливо подсунула кадры случившегося некоторое время назад инцидента. Как один немногословный и неприлично красивый брюнет поразил её сознание. Это был он. Кейси узнала того красавца. И теперь глядела, как он обходил машину, открывал заднюю дверцу и подавал руку… совсем ещё юной девочке. Баюкающей свою ручку, ушибленную или пораненную, придерживая её другой. У девочки были светлые густые и вьющиеся локоны, заколотые в высокий хвост большим белым бантом. Тёмно-зелёная униформа явно какой-то элитной школы с однотонным пиджачком и юбкой в клетку. «Сестрёнка? Племянница?» - Почему-то начала гадать молодая женщина. На его собственную дочь она никак не тянула. Издалека точно судить было невозможно, но малышке было лет восемь или девять. Ну, максимум десять. Тогда как ему… Двадцать? Нет, определённо не его дочь. Какая-то родственница? Или… родственница его… девушки? Такая версия тоже могла существовать. Глядя на этого представителя мужского пола, было трудно считать, что у него нет подруги. Девушки явно баловали его своим вниманием, ему оставалось только выбирать по своему вкусу и предпочтениям. Вздохнув, Ватанабэ отошла от окна и уже не видела, как двое, привлёкшие её внимание, вошли в больницу. Конечно, ей хотелось спуститься в приёмное отделение, но такое импульсивное поведение ей было несвойственно. Да и чтобы она делала? Предложила взять их на осмотр, только чтобы получить толику внимания странного темноволосого парня, зацепившего её своей привлекательной внешностью? И бросила своего пациента, которому вообще-то назначено? Какими бы порой отталкивающими ни были её посетители, Кейси не позволяла себе пренебрегать работой. Вот и теперь всё, что ей оставалось – вернуться за рабочий стол, продолжив мысленно гадать, кем приходилась сероглазому красавцу та невысокая девочка. Впрочем, отсутствие определённого объекта перед глазами делало своё дело – её мысли потекли в иное русло, к более насущным и приземлённым вещам. Дому, работе, быту. Короткий стук в дверь спустя некоторое время прервал её размышления. В кабинет заглянула медсестра: - Ватанабэ-сан, у вас до следующего приёма ещё есть время, а у Отоя-сана предыдущий затянулся. Примете пациента? Девочка, девять лет, падая с дерева, поранила руку. Кейси бросила взгляд на часы. Даже если бы у неё оставалось не так много времени, она приняла бы. Речь шла о ребёнке. - Конечно, проводите. – Согласно кивнула она и потянулась к столику за перчатками, когда в сознании щёлкнуло. Девочка. Девяти лет. Та самая… девочка? А значит, и… - Прошу, сюда. – Медсестра открыла дверь и пропустила в кабинет ту самую светловолосую малышку с широко раскрытыми глазами, крепко сжимающую губы. А следом вошёл высокий брюнет, и просторный кабинет Ватанабэ вдруг перестал казаться таким уж просторным. Он посмотрел на Кейси, замершую в странной позе – она так и не дотянулась до коробочки с одноразовыми перчатками, застыв с непонятным выражением на лице. Догадки и шока, и чего-то ещё. Прямой взгляд серых глаз и поклон с вежливым «Добрый день» привели её в чувство. - Добрый, - отмерла Ватанабэ, наконец, взяв перчатки и кивнув медсестре, чтобы та прикрыла дверь, а после сосредоточила своё внимание на девочке, которая подняла взгляд от её бэйджика к лицу. – Привет. Проходи, присаживайся. - Здравствуйте, Ватанабэ-сан, - видимо, прочитав имя своего доктора, невысокая малышка поздоровалась по всем правилам и только после опустилась на кушетку у стены. Её… опекун? Старший брат? Таинственный дядя? Этот непонятный брюнет остался у двери, шагнув в сторону, чтобы не загораживать проход, если кому-то понадобится покинуть кабинет. - Как тебя зовут? – Голос Кейси невольно смягчился, ребёнок держался очень стойко для своего возраста. - Такарада Мария. – Представилась та. - Итак, - игриво улыбнувшись девочке, чтобы понизить атмосферу неловкости, начала Кейси, натягивая перчатки, - упала с дерева? До недавнего времени такое словосочетание можно было услышать, когда кто-то приводил к ней мальчишек, но никак не девчонок. Вот таких аккуратных, ухоженных, с белоснежными гольфами и начищенными ботинками. И щёчки той слегка зарделись. Но лишь слегка. Потому что очаровательный ребёнок поспешил объяснить: - Не совсем «упала», я неудачно слезла. Всё из-за крутившегося под ногами Муты-куна. Ватанабэ задумчиво свела брови на переносице, услышав это имя. Э-э?.. - …кота из мультика? – Неуверенно уточнила доктор, и Мария вздохнула как-то устало. - Нет, вполне себе реального кота. Эту кличку дала ему не я, а старшеклассники, посчитавшие себя очень крутыми ребятами. Мута вообще на него не похож. Кто на кого не похож: реальный кот на нарисованного или же мультяшный на настоящего, Кейси так и не разобралась. - О, - протянула молодая женщина, вставая из-за стола и подходя ближе к девочке, - так ты забралась на дерево за котом? Врач подозвала медсестру, и та подкатила ближе тележку с инструментами и лекарствами. Мария чуть двинула головой, точно хотела повернуться на не проронившего, кроме приветствия, ни звука высоко парня у стены. Но не сделала этого. Снова вздохнула. И, наконец, неохотно выдавила: - За его игрушкой. Рука Кейси, тянувшаяся за антисептиком и ватными тампонами, снова замерла: - Что? Поджав губки, девочка передёрнула плечами, словно догадавшись, что в этот момент молчаливый брюнет пристально смотрел ей в затылок. Это заметила Ватанабэ. Похоже, у этих двоих уже состоялся нелёгкий разговор, и малышка не желала его повторения. - Так котёнок всё-таки оказался игрушкой? – Не поняла медсестра, отошедшая к другому столику у двери и зачем-то переставляющая на нём пустые баночки. Мария удивлённо посмотрела на недалёкую девушку, но никак не прокомментировала её недогадливость. Хотя закушенные изнутри щёки говорили, что ей очень этого хотелось. - Кот, ему пять лет, это уже взрослая особь, - неторопливо начала девочка, - у него есть игрушка, и Мута затащил её зачем-то на дерево. Эта плюшевая… мышь, точнее, то, что от неё осталось, застряла между ветками, и ему было её не достать. У меня получилось, но когда слезала, Мута подвернулся под ногу. И я оступилась, зацепилась за острый сучок и поцарапалась, а потом упала на эту руку. - Что ж, - выслушав необычную историю, резюмировала Ватанабэ, - медаль за отвагу уже точно у тебя в кармане. А теперь давай займёмся твоим повреждением. Будь добра, сними свой пиджак, чтобы я могла осмотреть рану. У девочки плохо получалось справиться самой, и Кейси помогла ей аккуратно достать ушибленную конечность. Белая рубашка на рукаве была испачкана тёмно-красным пятном в месте от локтя до запястья. Кровь запеклась, и девушка видела, что ткань так просто не отстанет от руки. - Напомни мне, пожалуйста, когда был совершён твой героический подвиг? – Мягко поинтересовалась Ватанабэ, мысленно прикидывая, что девочка проходила с кровоточащей раной несколько часов. - В обед, - глухо призналась Мария, и Кейси кивнула: сейчас маленькая стрелка на часах была уже на пяти. - Какой ужас! – Вновь подала голос медсестра, схватившись за сердце. – Ну, что за глупости! Современные дети слишком уж беспечны! Как можно было не сообщить о своём состоянии сразу! Малышка, ты представляешь, как сильно заставила своего старшего брата беспокоиться?! Кейси заметила, что у девочки дёрнулся глаз, будто говоря «да не приведи небо такого старшего брата!», но спустя всего мгновение эти самые глаза наполнились озорством и каким-то коварным удовольствием. - Онии-сан, сделаешь моё домашнее задание? – Повернувшись к красивому брюнету, по-детски невинно спросила малышка. - Вы ушибли руку, а не голову. – Коротко отозвался «сильно обеспокоенный онии-сан». - Думаю, это означает «нет». – Мария вновь повернулась к молодой женщине. - У вас… суровый старший брат. – Неуверенно промямлила медсестра, покосившись на невозмутимого молодого человека. Кейси же теперь стало ещё интереснее. Она-то услышала то, что пропустила мимо ушей её коллега. Сероглазый красавец обращался к девочке в официальном тоне. У Кейси не было ни старших, ни младших братьев, но ей казалось, что родственники вели бы себя иначе. Наверное. Ну, и вызывало вопросы ещё то, как равнодушно он смотрел на детские повреждения. Не отвёл глаз, не поморщился, даже не дрогнул. Возможно, ему не впервой оказываться с этой юной леди в травмпункте? Или ему просто безразлично её состояние? А, может, он считал, что девочка напоролась на то, за что боролась? Кейси не нравилось, что она столько думала об этом человеке. - Чтобы избежать лишнего дискомфорта, я предлагаю не отрывать ткань рубашки с коркой, а аккуратно разрезать её вдоль раны. С этим не будет проблем? Ватанабэ говорила с молодым человеком, понимая, что всё же он был кем-то вроде опекуна. Ей не хватило ума уточнить у медсестры, что он написал в графе «Официальный представитель», когда заполнял анкету. Поэтому приходилось действовать наобум. - Делайте всё, что считаете нужным. – Любезно разрешил парень. И Кейси принялась за работу. Расстегнув пуговку на рукаве, она осторожно просунула края тонких ножниц и разрезала до начала пореза. Дальше ткань прилипала, и ей пришлось замедлиться, чтобы не причинить ребёнку боли. Хотя этого было не избежать. Мария храбро держалась, закусив губу и сжав другой ручкой подол юбки. Ватанабэ старалась облегчить страдания ребёнка и действовала, как можно нежнее, пока обрабатывала рану. К счастью, зашивать не пришлось. Порез был длинный, но не глубокий. Поэтому Кейси уже довольно скоро нанесла лекарство и забинтовала маленькую ручку. - Первую неделю перевязку делать каждый день, - порекомендовала врач, вернувшись за компьютер и выписывая заключение, - постарайся не напрягать и не травмировать свою конечность, а так же не мочить, чтобы поспособствовать её более скорому… Распахнувшаяся дверь перебила молодую женщину, и внутрь стремительно вошёл заведующий отделением. - Ватанабэ-сан, - грозно начал он, но заметив в кабинете молодого доктора посетителей, сбавил обороты, - добрый день, я не знал, что у вас клиент – в системе запись не отображается. - Добрый день, Ицуке-сан, - Кейси поздоровалась и объяснила, - запись только-только появилась. Если обновите, приём отобразится. Сакура-чан, - обратилась она к медсестре, - проверьте, пожалуйста. - Но… - Медсестра покосилась на молчаливого брюнета, если и возмутившегося, что персонал больницы, пусть и руководство, позволял себе вот так бесцеремонно врываться во время приёма, то никак этого не продемонстрировавшего, и покорно согласилась. – Я проверю. - После приёма зайдите ко мне. Есть разговор. - Конечно. – Кейси старалась не показывать свою растерянность. Кажется, у неё не было никаких претензий от клиентов, чтобы заведующий едва не дышал огнём, врываясь к ней в кабинет. Когда мужчина вышел следом за медсестрой, девушка перевела извиняющийся взгляд с нежной малышки на неприступного парня: - Прошу прощения. Вот ваше заключение. Сероглазый красавец взял бумагу, поклонился и подошёл к кушетке. Подав девочке руку, помог той встать на ноги. - Спасибо, Ватанабэ-сан, - Мария поклонилась следом за своим строгим «опекуном». - Будь осторожна и береги своё здоровье. – Напутствовала Кейси, поднимаясь из-за стола. – Всего доброго. Попрощавшись, она вышла в коридор следом за своими необычными посетителями и краем уха услышала их негромкий разговор, когда они направились к лифтам: - Вряд ли стоит надеяться, что дедушка не узнает о случившемся. Раз всё завершилось благополучно. – У девочки был упавший голос, словно она итак это знала, но всё-таки детская наивность проклюнулась. - Вряд ли, Такарада-сан, - невозмутимо согласился с ней молодой человек, и ребёнок, больше ни слова не говоря, продолжил свой путь. Кейси же предстояло свернуть в противоположный коридор, чтобы подняться на этаж начальства. Она как раз дошла поворота, когда из-за угла к ней навстречу вышли Ицуке-сан и… уже знакомый светловолосый певец. Наглая улыбка тут же растянула губы парня, когда он заметил её. Что он опять тут забыл? «…парень… травма руки…. уже был на приёме…» Кейси мысленно выругалась – да что с ней сегодня такое? Почему она была такой растерянной? Когда игнорировать неизбежное столкновение стало невозможным, девушка поздоровалась по всем канонам, заведённым в этом здравоохранительном учреждении. После чего сосредоточила внимание на заведующем: - Вы хотели видеть меня, Ицуке-сан? – Напомнила она, когда тот продолжил что-то увлечённо рассказывать певцу. - …по полной программе. Ах, да. Зайдите ко мне после приёма. А сейчас не смею вас задерживать. – Мужчина глазами показал на певца, явно на что-то намекая. Только на что? В их больнице бывали и другие випы, занимающие куда более высокие должности. Что было не так с этим высокомерным певцом? Неприязнь к Фуве Шо росла в ней на глазах – каждый раз, появляясь в больнице, он требовал к себе особенного отношения, о чём свидетельствовал его высокомерно-нахальный вид. И Кейси, памятуя об их прошлой встрече, поняла: приём будет не из лёгких. Совершенно определённо. * * * - ...некогда объяснять, ты поёшь «Хочу жениться на тебе» Бруно Марса, мне нужен второй голос. Больше некому! – Куросаки налетел на Кёко, по пути чуть не снеся Джейсона и Чиори, с которыми девушка приехала на Осенний бал. Они втроём застряли практически у самого входа, потому что получили сообщение от японского режиссёра, повелевающего дождаться его, а не разбредаться по залам. Здесь всех прибывших осыпало блестящим конфетти, как листопадом. И тёмные волосы Кёко уже золотились от упавших на причёску блёсток. Чиори остановила её руку, когда девушка попыталась стряхнуть их, сказав, что они подходят к наряду Могами. Янтароглазая брюнетка на самом деле выглядела очень изящно в струящемся бежевом платье в пол, по всей длине которого вились виноградные лозы, вышитые золотой нитью и украшенные бусинами цвета чайной розы. - Нет, но… это… - Растерянно начала Могами, уставившись на японского режиссёра, и тот цыкнул: - Канае бросается в нас павлинами, в смысле лебедями, то есть, голубями, ну, подбрасывает их, короче, она не может быть в двух местах одновременно! - Что? Нет, я… - Девушка ничего не поняла про пернатых и Мооко, но хотела заметить, что вообще-то «второй» голос чаще ниже первого. - И не «некай» мне тут! Ты мне друг или друг? – Упёр руки в бока Ё. - Друг, конечно, - девушка всё ещё пыталась выстроить логическую цепочку размышлений Куросаки. - Я Котонами-то еле уломал, и ты туда же! У меня создалось впечатление, что она согласилась помочь с предложением только из-за Ки, а вовсе не потому, что я – я, её братюня – просил! Хотя, на минуточку, с вами обеими я познакомился гораздо раньше своей девушки, вредины вы такие! - Помочь… с предложением?.. – Могами уцепилась за единственную ниточку в хаотичной речи режиссёра, которая могла помочь ей прояснить ситуацию. И её глаза полезли на лоб, когда она, наконец, всё поняла. - Вы собираетесь сделать Киаре предлопффф… - Рука высокого брюнета запечатала ей рот, и мужчина, совершенно не заботясь о смазанной помаде, уставился на неё страшными глазами. - Не. Произноси. Это. Вслух. Нет, вообще никак не произноси. – Ё смешно повертел головой, будто голубоглазая блондинка могла прятаться где-то поблизости или читать по губам. – Вы двое, что за хихиканья и переглядывания? Японец зашипел на не сдержавшихся Каске и Амамию. - Посмотрю на вас через годик-другой, когда созреете до серьёзных маслин. А пока буду звать вас оливками. Улыбка тут же стёрлась с лица Чиори, которой не понравилось, что её назвали «зелёной», и вовсе не из-за цвета её наряда – хаки. А вот светловолосый актёр, напротив, улыбался всё так же широко. - Вряд ли я отважусь во время предложения руки и сердца бросаться в будущую невесту птицами, - хмыкнул Джейсон, - вы же рассчитываете на положительный ответ? Ё закатил глаза: - Это было образно, - недовольно протянул он и пихнул локтем Могами, пытающуюся привести свой макияж в порядок без зеркала, - но ты можешь представить нашу невозмутимую Котонами за этим занятием? Как берёт павлина на руки, он такой «курлы-курлы», и она как запустит его со второго этажа! Птиц летит прямо в голову Ки, та не успевает увернуться, но тут появляюсь я!.. Куросаки всё больше вдохновлялся и распалялся, серые глаза японца уже срежиссировали «Необычные приключения славного павлина в Токио» или «Сказ о том, как бравый павлин женил двух безумцев». - Джей-кун, - Амамия извинилась перед Кёко взглядом и потянула за руку своего парня с неприкрытым интересом слушавшего мужчину, - пойдём, а? Джей? - Вы же знаете, как выглядит павлин? – На всякий случай уточнила Могами. – И… я, конечно, не уверена, но… - Да, ты права, для такого экшена нужно выбрать другую мелодию, - задумчиво потёр подбородок Ё, не дослушав юную подругу. – Зачитаешь «Венома»? Поделим куплеты, Ки оценит. - …нельзя так обращаться с птицами! – Всплеснула руками Кёко, всё-таки договорив то, что собиралась изначально. Куросаки засопел: - Ну, во-о-о-от, захочешь позвать любимую замуж, а все клёвые идеи твои же собственные друзья располосуют, как в шредере! - Неужели так трудно придумать что-то менее… - Чиори замялась, подбирая нужное слово. - Прикольное? – Скривился японец. – Я против скучных… - Радикальное! - Так. Подождите, - запуталась Могами, - давайте перестанем. И начнём с начала ещё раз. - Если начать с самого-самого начала, - отозвался Куросаки, - то мне понадобятся ваши руки. И оливок тоже. - Я в деле, - подмигнул Джейсон, догадавшись, что теперь Ё говорит серьёзно. Чиори взяла Кёко под руку, и когда девушка посмотрела на подругу, та произнесла одними губами: - Обалдеть! И ещё как. Могами была счастлива за Киару и Куросаки. И, конечно же, согласилась бы на любые безумства, чтобы помочь японскому режиссёру сделать предложение своей девушке. Мысленно Кёко уже искала куплеты «Хочу жениться на тебе», если японец всё-таки не шутил, и ей на самом деле придётся петь. Она подозревала, что и Мооко убеждать пришлось не так долго, как Ё пытался их уверить. Всё-таки этот чудик был их другом. И это именно он не так давно вернулся вместе с Канае после совсем не экскурсионной поездочки. Могами невольно задумалась над тем, был ли Рен в курсе дел? И если да, что Куросаки мог заставить делать его? Юная актриса не сомневалась, что Ё удалось бы уговорить Цуругу даже на не свойственное тому занятие. Подумав об этом, девушка хмыкнула. С Реном она говорила по телефону утром в перерыве между его съёмками. Эти звонки стали для них обоих чем-то незримым, но таким тёплым и необходимым. Девушке нравилось слушать голос высокого брюнета и вспоминать проведённые вместе минуты, предвкушая новые совместные моменты, когда он вернётся. Мысли о нём помогали Кёко, в их отношениях девушка нашла для себя такую сильную поддержку, что поначалу пугалась, что привыкнет и дальше без этой поддержки не сможет. Но Куон терпеливо показывал ей, что «без» и не придётся. В её мире, мире Могами Кёко он обращался некой константой. Постоянной, чья доброта, любовь и нежность убаюкивали. Ей было уютно. А ещё волшебно. Тот юноша у реки относился к её чувствам, словно то были драгоценные камни. Молодой мужчина, которым он стал, берёг эти чувства. И девушка теперь знала, что чувствовать – настолько ярко, сильно, реально – она хотела лишь его. Считывать его эмоции, узнавать настроение до мельчайших подробностей. Кёко соскучилась. И знала, что в их следующую встречу заключит его в объятия первой и не отпустит, пока не заболят руки. Она хотела, повернувшись, встретить его довольный взгляд. Тот самый взгляд, когда он понимал, что только в его руках её сердце производило гораздо больше положенных ударов в минуту. Что этот ускорявшийся пульс будил всех мирно спавших бабочек, мотыльков и светлячков. Пока она была погружена в свои мысли, рядом с их компанией образовалась небольшая группка что-то восторженно обсуждающих людей. Могами и не обратила бы на них внимания, если бы не: - Савако-чан, признавайся! Правда, что тебе предлагают роль в проекте Цуруги Рена? - От вас ничего не скроешь, - прозвучал кокетливый ответ. - Но, я слышала, роль эпизодическая? - Какая разница, Нанами-чан! Если это вместе с Цуругой-семпаем! Счастливица! Как тебе это удалось? Могами медленно переглянулась с Куросаки. Её взгляд – «вы знали об этом?» И его отрицательное движение головой, короткий мах. Ё старался не хмуриться, чтобы не нервировать Кёко. Девушка была посвящена не во все моменты прошлого, которое связывало его, Рена и Савако Эймс. Но ей рассказали, что молодая женщина целилась попасть в сердце актёра Японии №1. Могами чувствовала странное напряжение, и ничего не могла с собой поделать. Поведение Эймс-сан казалось ей подозрительным, скорее всего, сказывалось ещё и не самое приятное знакомство с братом актрисы. - А что если появится какая-нибудь другая претендентка на эту роль?.. - Это не серьёзно. – Пожала плечиками Савако. – Она не станет мне соперницей. Послышалось дружное восхваление красивой актрисы. - Но съёмки проходят за границей, да? - К счастью, мой проект здесь завершился вовремя. Кёко попыталась сосредоточиться на разговоре с Чиори и Джейсоном, которые не прислушивались к соседствующим с ними знаменитостям, поэтому девушка не видела, как Куросаки быстро что-то напечатал в телефоне. Ответ от Рена пришёл через несколько минут – брюнет писал, что первый раз слышал эту информацию и уже переслал смс друга Яширо. Ё перевёл взгляд на светловолосую актрису, весело смеющуюся и довольную сверх всякой меры. Врала Савако или не врала? Была ли эта локация – в зоне слышимости Могами Кёко – выбрана нарочно? Куросаки не был параноиком, но замеченные им яростные взгляды Эймс-сан, брошенные на не только девушку его друга, но и его подругу тоже, были весьма убедительными, чтобы перестраховаться лишний раз. Поэтому следующее сообщение японский режиссёр отправил уже другому адресату. * * * «Ты ненормальная. Зачем? Просто… зачем?» - Такие мысли кружились в голове Аханэ Линды, пока она чувствовала, что с каждой последующей минутой её нижние конечности немеют. Потому что сидела на корточках уже добрых пятнадцать минут. На шпильке и на корточках. В узком вечернем платье, абсолютно точно не подходящим для поздних ноябрьских сумерек. Спрятавшись между двух автомобилей. Обхватив плечи, укрытые абсолютно не спасающим от холода модным пиджаком, девушка изо всех сил сжимала челюсти, чтобы не стучать зубами и издавать как можно меньше звуков. Проводив своего босса, Кирияму-сана, внутрь праздничного зала, где вскоре должно было начаться открытие Осеннего бала, девушка, ещё днём почувствовавшая себя нехорошо, приняла решение всё-таки вернуться к автомобилю за лекарством. Проглотив содержимое небольшого пакетика и запив водой, Линда посмотрелась в зеркало, проверяя макияж. Её состояние выдавало лицо, которое сейчас было бледнее обычного, да покрасневшие белки глаз, но в целом общий ансамбль выглядел терпимо. Девушка выбралась из машины и уже направилась к выходу с парковки, как её слуха достигли два голоса. Один из которых она с лёгкостью идентифицировала – Кирияма-сан! Другой же принадлежал молодой женщине. Повернув голову, Аханэ действительно увидела своего босса, разговаривающего с высокой и стройной красавицей. Та стояла к ней полубоком, поэтому распознать её личность было сложно. До девушки долетали лишь отдельные слова и короткие фразы, так что суть разговора была неясна, но атмосфера ощущалась раздражённой, будто пара была готова вот-вот перейти на повышенные тона. И прежде, чем поняла, что делает, Линда юркнула в сторону, спрятавшись между двух ближайших к ней автомобилей. Кажется, режиссёр был уверен в том, что помощница осталась где-то в недрах праздничного зала, потому что вёл себя вольно. Нет, Кирияма и в её присутствии не особо-то проявлял такт или хотя бы приличия, но то, как он разговаривал с этой молодой женщиной, наводило на мысли, что они хорошо знали и… скорее, недолюбливали друг друга. - …ни стыда, ни совести… - …я не спрашивала вашего мнения… - …считаешь, что можешь попадаться мне на глаза после того, как… - …только троньте меня, и я закричу… - …признавайся, что ты задумала на этот раз?.. если узнаю, что ты вновь нацелилась на… - …тц… мир только вокруг вашей семейки вертится что ли… - …разве не ты постоянно вертишься вокруг?.. чего ты добиваешься?.. - …Бога ради, примите успокоительное, наши пути разошлись давным-давно… - …но ты продолжаешь носить эту фамилию… - …так не вашу же… или, стойте, вас бесит именно это?.. ну-ну, я открыта для предложений… - …какая мерзавка… - …ах, а раньше называли по-другому… - …я не знаю, что я готов сделать с тобой… - …только попробуйте мне угрожать!.. - …что за игру ты затеяла опять, Савако? Линда изо всех сил пыталась понять, свидетелем чему только что умудрилась стать? Савако? Это Савако Эймс? Та самая актриса? Почему их разговор звучал так двусмысленно? Будто… будто у них был роман? У этой актрисы с её… боссом? С пожилым Кириямой-саном, годящимся им обеим в отцы? Насколько она помнила, у Эймс-сан был роман с его сыном, но никак не с самим режиссёром. Роман, доведший даже до брака, пусть недолговечного, и всё же. Аханэ отказывалась это принимать. Отказывалась. И что делать с невольно подслушанной информацией просто не знала. Если бы только она вышла из машины и окликнула режиссёра в самом начале! Но нет, Линда понимала, что такой исход мог быть даже более неприятным. - Затеяла? Я на финишной прямой, Кирияма-сан. После хлёсткой, как пощёчина фразы, наступила какая-то странная тишина, а затем послышались удаляющиеся шаги. Линда не спешила выбираться из своего укрытия, девушка не была уверена, что её конечности будут полноценно функционировать после такого шока и довольно долгого сидения в неудобной позе. Поэтому вздрогнула, услышав глухой удар – видимо, Кирияма-сан только что что-то пнул – и сразу затем витиеватую ругань. Но в леденящем ужасе застыла она по совершенно другой причине. Вскинув голову из-за неожиданного и короткого беснования своего босса, девушка в полном изумлении заметила то, чего до этой секунды совершенно точно не видела. Прямо напротив неё, в следующем ряду, так же между двумя автомобилями стоял высокий темноволосый мужчина, прислонившись плечом к водительской дверце одного из них. И смотрел прямо на неё. Испуганный крик застыл в горле, и Аханэ в противовес своим мыслям не смогла издать ни писка, хотя справедливо предполагала, что вот-вот сорвётся и завопит. Морен-сан. Как долго он там стоял? Как давно наблюдал за ней из своего укрытия? И почему она даже не догадывалась о его присутствии? Когда она пряталась, его ведь там совершенно точно не было! Не было, ведь так? Она же не настолько невнимательна! Высокий брюнет шагнул вперёд, и мозг Линды попытался взяться за работу – Кирияма-сан мог увидеть их! Глаза девушки расширились, и она уставилась на Морена почти с мольбой. Но тот, что, впрочем, ожидаемо, проигнорировал её страшный взгляд, завершив начатое. Остановившись прямо перед сидевшей девушкой и глядя на неё сверху вниз. - Добрый вечер, Аханэ-сан. – Произнёс молодой человек приятным голосом и вежливо поклонился, тем самым вынуждая её встать и поприветствовать его, как полагается. Вот же. Чувствуя, как её щёки алеют, Линда резко выпрямилась и… с ужасом поняла, что не чувствует своих ног! Покачнувшись, девушка вскинула руку в попытке ухватиться за что-нибудь и буквально привалилась к стоявшему рядом автомобилю, но была остановлена от дальнейшего падения крепкой рукой, удержавшей её под локоть. Однако, датчик движения, видимо, всё-таки сработал, потому что тут же раздался звук раздражающе громкой и унизительной сирены. Линда зажмурилась, готовая провалиться сквозь асфальт этой парковки от стыда. Но сирена вдруг удивительным образом смолкла. Девушка неуверенно открыла глаза, глядя, как Морен убирает брелок в карман и неторопливо отпускает её локоть, будто неуверенный, что девушка вновь не попытается принять горизонтальное положение. Аханэ осторожно повернула голову и посмотрела на чёрный седан, к которому всё ещё прижималась спиной, чувствуя нехилую слабость в ногах. - Это что, - от долгого молчания её голос пустил петуха, ох, ей хотелось бы верить, что от молчания, а вовсе не от выпрыгивающего из груди сердца, - ваша машина? - Рабочая. – Коротко пояснил Морен и коснулся датчика в ухе, будто принимал какой-то сигнал. - Мне очень жаль, - Линда попыталась взять себя в руки и произвести впечатление, хоть и запоздалое, что она всё-таки воспитанный человек, - я не хотела падать на неё. И спасибо. Что удержали. Она по-прежнему жалась к автомобилю, но сейчас ей было трудно этого не делать – ноги от коленей вниз словно кололи тысячи разозлённых ежей. Нет, дикобразов. Кажется, Морену об этом было хорошо известно, потому что молодой человек не изъявлял никакого желания отогнать её или велеть прекратить протирать кузов своим вечерним платьем. - Давайте… разрешим некоторое недоразумение, - сглотнув, начала Аханэ, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, - я вовсе не намеренно… находилась сейчас возле вашей машины. У неё язык не повернулся произнести «сидела на корточках, прячась, как какой-то сталкер». - И я не шпионила за своим начальником. Хотя со стороны так могло показаться, но уверяю вас… всё вышло совершенно… нелепо. Да. - Не стóит. – Спокойно заметил сероглазый брюнет, дождавшись, когда Линда закончит. – Ничего из того, в чём вы успели меня обвинить, я не думал. Господи. Желать провалиться под землю два раза за пять минут это много? - Вы позволите? – Морен выставил руку в сторону, будто приглашая её пройти… куда? Линда в замешательстве уставилась на широкую ладонь с длинными пальцами, и, заметив это, работник Такарады-сана пояснил: - Я провожу вас. На улице свежо, и ваш вечерний наряд не предполагает долгих прогулок. - О. Благодарю. – Пробормотала девушка, чувствуя себя глупо; с чего она решила, что этот мужчина может отвести её в такое место, где ей определённо не понравится? Почему рядом с ним её внутренний параноик тут же начинал драть глотку? – Я… Насколько было бы унизительным признаться вслух, что из-за собственного «сталкерства» - ну, нет же, и вовсе она не сталкерила! – Линда отсидела ноги и всё ещё чувствовала слабость? Будто не заметив её неловкой заминки, высокий брюнет молча согнул руку в локте и едва заметно склонил корпус тела в сторону девушки. Словно эти действия были ожидаемы. Ох, его манеры – это что-то с чем-то. Такими темпами она позабудет, что не должна терять рядом с ним бдительности! Этот молодой человек лишь выглядел безобидным, не стоило забывать о том, что пряталось за густым туманом его серых глаз. И Линда была уверена, что не хочет знать. - Спасибо. Аханэ взялась за предложенную опору, невольно чувствуя, что рука, за которую она держится, очень крепкая. Морен подвёл помощницу Кириямы к её автомобилю, и девушка достала из кармана ключи. Разблокировав дверцу, она успела только приподнять руку, чтобы открыть машину, когда вместо неё это сделал немногословный брюнет. И его движения были такими галантными, что Линда невольно засмотрелась. «Ну-ка приди в себя! Ты просто неприлично давно не была на свиданиях! Совсем уже одичала на своей работе, нельзя так реагировать на обычную любезность со стороны противоположного пола!» - Мысленно отчитала себя она. «Милая, не припомнишь, когда в последний раз парень открывал для тебя дверцу машины? А? Может, потому что такого не было? Даже на свидании зачастую прощались у ресторана». Чувствуя, как от собственных удручающих мыслей на щеках расцветает предательский румянец, Линда плюхнулась на водительское сиденье, как недовольный ребёнок, а не как подобает леди, для которой любезно распахнул дверцу кто-то вроде модели знаменитого бренда мужского нижнего белья. Ой, беда-беда. Кажется, выпитое лекарство не помогло, а лишь усугубило её состояние. Не мешало бы измерить температуру, раз она решила, что Морен-сан привлекателен настолько, что от его обыденных и вежливых жестов можно краснеть, как в студенческие годы. Это какая-то разновидность Стокгольмского синдрома? Когда начинаешь испытывать симпатию к тому, кого боишься. Девушка всё ещё чувствовала на себе внимательный взгляд серых глаз молодого человека и была уверена, что за ней присматривали неспроста. Думали, что ей было известно гораздо больше того, что она успела поведать Такараде-сану о своём непосредственном боссе? Или были и другие причины? Так, сто-о-оп. Что ещё за «симпатия»? «Просто потому что он не выдал подслушивающую тебя Кирияме-сану, не стал смотреть, как ты позорно садишься на попу из-за затёкших конечностей и проводил до машины, открыв для тебя дверцу? Камон. Даже для такой затворницы, как ты, это чересчур». Нет, это была не симпатия, но… Ей вдруг захотелось перестать чувствовать на себе его непонятный, будто бы сканирующий взгляд. Может, если он уверится, что Аханэ Линда проста, как такой же карандаш в пенале у школьника, служба безопасности во главе с ним самим потеряет к ней интерес? Было бы неплохо. Её никогда раньше не привлекали неоднозначные личности, больше – они её пугали. Серые кардиналы казались девушке самыми опасными, где бы они ни встречались: на страницах книжек или в реальной жизни. И, как это бывает по общеизвестному закону, судьба столкнула её именно с таким человеком. Нечитаемым. Непонятным. Линда проводила удаляющуюся спину молодого человека настороженным взглядом. Очень. Странного. Молодого. Человека. Ей всё ещё было немного неловко от того, в какой позе он её застал, но вряд ли этот мужчина стал бы распространять такую информацию. Хотя бы в этом она могла быть уверенной. Кстати об этом. Оставшись наедине с самой собой, Аханэ задумалась о той беседе, свидетельницей которой она невольно стала. Савако Эймс и её босс. Какие отношения связывали знаменитую актрису и брюзжащего мужчину… теперь? Почему их реплики вызывали у неё необъяснимую тревожность? Её босс не мог выносить даже простого упоминания этой артистки. И до недавнего времени Эймс-сан не была замечена в хоть мало-мальски крупных проектах, пока этим летом не оказалась утверждена на роль в одном из самых ожидаемых – «Скарлет». Уже довольно долгое время Аханэ не приходилось сглаживать углы, когда у Кириямы-сана брали интервью и могли нечаянно назвать имя ненавистной ему дамы. Предшественник Линды жарким шёпотом сообщил ей на ухо, что враждебный настрой режиссёра – дело семейное, и намекнул, что оно касалось единственного сына их начальника. Что там произошло у Кириямы-младшего с этой Савако, помощницу не особо-то интересовало. Босс не переносит на дух имя знаменитой артистки? Понято, принято. Но… Но теперь диалог между этой парой вызывал у неё вопросы. Могла ли она всё неправильно понять? «…какая мерзавка…» «…ах, а раньше называли по-другому…» Может, у когда-то любимой невестки Кириямы-сана было какое-нибудь ласковое семейное прозвище? И Эймс-сан намекала именно на это? «…что за игру ты затеяла опять?..» Этот вопрос вроде бы не вызывал опасливых чувств, но вот от самодовольного и резкого ответа женщины волоски на руках вставали дыбом. «Затеяла? Я уже на финишной прямой». И Линду будто током ударило. Она вспомнила. Вспомнила, где слышала эту фразу совсем недавно. Эти слова произнёс Игараши Юдай, когда Аханэ отправили, чтобы привести его обратно. Он говорил с кем-то. С кем же? Девушка постаралась напрячь свою память. Из-за простуды и выпитого лекарства было сложно заставить мозг работать, как надо, но у неё получилось. И Линда припомнила другой диалог, тогда показавшийся ей не менее странным и непонятным. Диалог, которому она не придала значения. Тогда. Но теперь… Аханэ резко толкнула дверцу, надеясь успеть и буквально вывалившись из машины: - Морен-сан!.. ~ Позолота, багрянец, антрацит. Кармин, горчица. Буйство оттенков и красок потрясало даже самый разбалованный и пресытившийся глаз. В первом холле гостей осыпало бронзовыми листочками, словно на аллее осеннего парка. Мимори шла, задрав голову, и не могла перестать восторженно озираться по сторонам. И жалела, что не взяла с собой хотя бы мобильного, ей хотелось запечатлеть царившую здесь потрясающую картинку. В следующем зале вместо красной дорожки ноги ступали по ковру из вишнёво-алых декорированных кленовых листьев. А с тяжёлых ветвей высоких деревьев свисали декоративные капли, казалось, готовые вот-вот упасть на непокрытые головы гостей. Атмосфера захватывала дух. И Мимори встретилась со своим собственным воодушевлённым взглядом в одном из зеркал, задрапированных под небольшие озёрца, и в некоторых действительно плескалась вода, взбудораженная встроенными вентиляторами. Отражение показало стройную темноволосую девушку, подхватившую пышную юбку цвета капучино, красиво сочетающуюся с топом-корсетом молочного оттенка. Её светлые глаза были широко распахнуты, будто актриса страшилась пропустить какую-нибудь важную деталь декора. Главный зал поражал ничуть не меньше предыдущих помещений. Облепиховые, медные, песочные атласные ленты тянулись под самым потолком к огромной позолоченной люстре, украшенной не одной сотней драгоценных камней – она сверкала и переливалась, отбрасывая радужные блики по всему периметру. Мимори обводила восхищённым взглядом зал, когда поймала на себе похожий. И запоздало поняла, что знает его обладателя – невысокого, темноволосого и симпатичного парня, улыбавшегося ей. - Исикава-кун, - Мимори была приятно удивлена неожиданной встрече. - Мимори-чан, - парень заулыбался ещё шире, обрадованный, что она узнала и даже первой поприветствовала его. – Я так рад тебя видеть! Таэ-чан сказала, что ты собираешься быть на балу, но я сомневался, что смогу тебя отыскать – столько гостей. Какая удача! Темноволосая актриса невольно почувствовала огорчение от слов Исикавы, упомянувшего Таэ. Её подруга призналась, что была приглашена вместе со своим боссом, но не хотела идти. Девушка сказала Мимори, что на мероприятии должны появиться и Найто-кун, и Акира, а ей хватило прошлой вечеринки, на которой присутствовали оба – даже одного такого вечера для целой осени многовато. Мимори, конечно, расстраивалась, но даже не думала переубеждать Таэ, понимая, какие чувства та испытывает. Сказать по правде, актриса и сама очень рисковала. Она помнила, что в предыдущие года Шоко-сан настаивала на том, чтобы Шо принимал приглашения на Осенний бал. Собственно говоря, она сама-то и побывала на этой вечеринке впервые из-за блондинистого певца. И только этим вечером по достоинству оценила результат совместных усилий организаторов и дизайнерской команды. В общем, сегодня здесь должны были присутствовать целых три персоны, чьего внимания Мимори предпочла бы избежать. Конечно, она надеялась, что Акира уже сполна отомстил за свою обиду, нанесённую ему Мимори, когда та хотела использовать его и призналась ему в этом. Зря, впрочем. Фотограф сполна продемонстрировал ей, чем бывают чреваты такие чистосердечные признания. И, ну, она ни секунды не думала, будто Шотаро решит сжалиться над ней хотя бы сегодня. Кей… А здесь, как однажды сказала ей Таэ, всё не просто. Мимори хотела увидеть его. Можно издалека. Услышать его невероятный голос. Пусть краем уха. Но чего она точно не желала, так это того, чтобы кареглазый шатен становился свидетелем её очередного фиаско. Поэтому надеялась, что ей хватит мужества ответить Танабэ или Шо, если они заметят её. Исикава продолжал говорить о том, как здорово они провели время в тот раз в караоке-баре, и девушка вежливо соглашалась с ним. Петь ей понравилось, а вот последствия их дуэта… нет. Перед глазами до сих пор невольно вставала картинка, как Мори поднимался на ноги почти посередине их выступления и выходил вон. Будто не в силах терпеть ни песню, ни исполнителей. Вероятно, ему больше подходили рок или альтернатива, может, даже металл, учитывая его предпочтения в транспортных средствах. Девушка понимала, что мыслит слишком стереотипно, но что ещё ей оставалось думать? «Не всем нравится караоке и непрофессиональное пение». «Не выдумывай. Я этого не говорил». «Но тогда почему?..» И вместо ответа ей сказали вернуться к Таэ. Исикава звал Мимори присоединиться к их компании снова, когда они опять соберутся пойти в караоке, когда рядом осторожно откашлялся высокий молодой человек, привлекая их внимание. И актриса с удивлением поняла, что он всё это время стоял чуть позади Исикавы, будто в стороне, поэтому она даже не подумала, что они вообще-то знакомы. О чём свидетельствовал их дальнейший диалог: - Исикава-кун, могу я попросить тебя отложить твои словесные излияния на пару минут, и уже представить меня прекрасной юной леди. Партнёр Мимори по дуэту на этих словах закатил глаза, но всё-таки выполнил то, о чём просил его знакомый: - Мимори-чан, позволь, я представлю тебе своего друга. - Джордж Сакомото, - самостоятельно представился молодой человек, поклонившись, и девушка поприветствовала его таким же поклоном, - счастлив, наконец-то, встретиться с вами. - Рада знакомству, Сакомото-сан. – Пробормотала она, плохо понимая, чему была обязана такой любезности со стороны абсолютно незнакомого парня. Девушка всмотрелась в его черты, силясь припомнить, не пересекались ли они раньше. Высокий, стройный, модный пиджак идеально сидел на его статной фигуре. Тёмные кудри обрамляли привлекательное смуглое лицо с парой неожиданно светло-зелёных глаз. - Прошу простить мою чрезмерную радость от нашей встречи, - улыбнулся он, заметив её скованность, - но она объяснима. Я вернулся в Японию несколько недель назад, но всё никак не мог встретиться с Исикавой-куном. Точнее, это он отказывался увидеться со мной. - Я не могу бросать свои запланированные встречи по одной твоей прихоти, - цокнул языком Исикава, но вполне себе добродушно. - И что же могло воспрепятствовать встрече старых друзей, спросите вы? – Улыбка Джорджа Сакомото стала шире. - И что же? – Невольно, но неуверенно улыбнулась ему Мимори. - Вы. Темноволосая актриса удивлённо приподняла брови. - Вместо встречи со мной Исикава-кун пел с вами. – Пояснил молодой человек. - О, - облегчённо выдохнула девушка, - мы были в караоке-баре. - Шин вряд ли признался вам, но он любит записывать свои выступления на видео. Обычно, когда он поёт, кто-то обязательно сидит в зале с камерой. - Ты говоришь так, будто я пою в трико или вообще голым, а потом выкладываю это в сеть, - сложил руки на груди Исикава, надув губы. - Вовсе я не осуждаю тебя, ведь благодаря этому я смог послушать твой замечательный дуэт с Мимори-сан. У вас очень мелодичный голос. - Спасибо. - Насколько мне известно, вы актриса и модель. Но собственных композиций не записывали? - Нет, - отрицательно покачала головой брюнетка, - как-то не пришлось. - Любишь ты ходить вокруг да около. Джордж у нас крутой продюсер, - наклонившись к ней ближе, поделился «страшной» тайной Исикава и, уже повернувшись к другу, выдал, – я предупреждал тебя, не приставай к Мимори-чан со своей работой. Сегодня такой потрясный вечер! - Я и не собирался портить настроение прекрасной леди. Прошу прощения, если это так. – Покачал головой Сакомото, кажется, искренне сокрушаясь. – Но вдруг вам понравится то, что вы услышите, Мимори-сан? Речь идёт о благотворительном проекте, международном, и он затрагивает важные аспекты проблемы бездомных животных по всему миру. Я являюсь сопродюсером этого проекта. Сейчас мы базируемся в одном из офисов в Сеуле. В нашей команде уже собрались знаменитости двенадцати стран. И я был бы счастлив, если бы вы присоединились к нам. Девушка изумлённо выдохнула. Этот парень… Он ведь не серьёзно? Нет ведь? Но Джордж Сакомото смотрел внимательно и уверенно, мягко улыбаясь, уверяя актрису, что без шуток ждёт её ответа. - Вы не шутите. – Озвучила свои шокированные мысли Мимори. - Нет. – Хмыкнул Сакомото, воодушевлённый такой реакцией девушки. - Я… Ваше предложение очень лестно, Сакомото-сан. – Актриса пыталась справиться с охватившей её растерянностью. Международный проект. Благотворительный, глобальный и… заграничный. - Для меня не менее приятным будет ваше согласие, - вернул ей Джордж и, сунув руку в нагрудный карман пиджака, достал визитку и протянул ошеломлённой девушке. – Пожалуйста, пообещайте мне, что подумаете. Его речь звучала плавно и мягко, он не настаивал, и поэтому его просьбам хотелось внимать. Нормальным людям. Мимори же далеко не была нормальной. Внутри неё в то же мгновение разразилась нешуточная борьба. Воодушевление против отчаяния. - Если у вас или у вашего агентства появятся какие-то вопросы по проекту, любые, даже самые незначительные, или вы захотите уточнить какие-нибудь детали, смело звоните – я отвечу на них. - Благодарю. Это очень любезно с вашей стороны. - Я заинтересован в том, чтобы юные знаменитости принимали участие в серьёзных проектах. – Произнёс Сакомото. – Особенно, когда они такие прелестные. Мимори привыкла к подобной лести из уст других продюсеров, но слова этого молодого человека не звучали заискивающе. Девушка догадывалась, что он на самом деле мог считать её прелестной, раз после парочки видео с её участием, озаботился тем, чтобы Исикава представил его ей. Признаться, проект на самом деле заинтересовал её. Она не участвовала в таком прежде. И… могла оказаться полезной. И такой опыт мог быть не менее полезным для неё. Девушка понимала, что не была в курсе многих аспектов, поэтому собиралась сначала поговорить с Такарадой-саном. Но… Сеул? Другая страна. И, скорее всего, такой глобальный проект собирался быть долгим, основательным. И пока несносное сердце не устроило в душе полный дестрой с криками «откажись сейчас же, ты не выдержишь разлуки!», актриса заговорила. - Я… Хорошо, я подумаю. – Уклончиво ответила Мимори. А сердцу велела заткнуться: «Какая ещё разлука? С кем тебе разлучаться? Ну? Только посмей произнести имя». Противное сердце буркнуло что-то про то, что с Таэ ему тоже не хочется расставаться. - Я рад, - счастливо шепнул Сакомото и выразил надежду, что они ещё увидятся этим вечером, когда Исикава буквально потянул его за собой, умоляя друга не надоедать девушке серьёзными разговорами, а позволить наслаждаться балом. ~ Хираге Тове, главному редактору одного из самых котируемых женских журналов этого десятилетия, уже довольно давно не доводилось испытывать нерешительности и даже некоторой скованности. Обычно эти чувства выпадали на долю его «жертв», среди которых находились, в основном, знаменитости. У него была своя тактика: задавать неудобные вопросы сходу, в лоб. Это заставляло их теряться, чувствовать смятение, нервозность. В такие моменты люди были наиболее уязвимы, позволяя ему делать его работу беспринципно и с блеском: чем грязнее было белье у сегодняшних селебрити, тем охотнее раскупался номер. Мужчина попытался стряхнуть эти непривычные ощущения, объяснив самому себе причину их появления тем, что на этот раз его «жертвой» стала… эта девушка. Посмевшая говорить с ним холодно, отвечать ему смело и не дрогнуть от его завуалированных угроз. Канае Котонами. Со стройной, точёной фигуркой; нежной, светлой кожей; синими, умными глазами; персиковыми, чувственными губами и… свитой. Он не назвал бы себя впечатлительным, но шагающие по обе стороны от неё крупный неулыбчивый мужчина и стройная симпатичная девушка действительно больше походили на её свиту, чем на друзей. Рядом с ней вообще было трудно представить кого-то несерьёзного или мягкого, только ледяные фигуры, такие же холодные, как её взгляд. Това прошёлся по образу девушки пристальным взглядом. Платье цвета бордо из лёгкого бархата собиралось у шеи, украшенное необычной брошью в виде дракона, и открывало острые плечи актрисы. Верхние пряди тёмных волос затейливо сплетались в пучок на затылке, а нижние свободно спадали по спине. Тонкие женские пальцы с острым чёрным маникюром подхватывали длинную юбку, открывая жадным взорам аккуратные ножки в лакированных туфлях с острой шпилькой. Он ещё при первой встрече посчитал её красивой и элегантной, поэтому не видел ничего плохого в том, чтобы засматриваться на привлекательную актрису. Как не видел ничего плохого в том, что делал это прямо сейчас. Он наблюдал за синеглазой брюнеткой с начала спектакля – Котонами с такой самоотдачей выкладывалась на сцене, что он сам готов был обмануться, будто между актрисой и её коллегой по цеху – «картинным» возлюбленным – искрило. Он мог подобрать и другой вариант, что на сцену выходила какая-то другая девушка, не вот эта уравновешенная, практически равнодушная, а способная одним своим взглядом в спину главного героя разбить сердца всему залу. Хирага за свою жизнь и работу насмотрелся вдоволь, видел многих, но эта была какой-то иной категории. Поэтому мужчина не отказывался от своих размышлений и до сих пор был уверен, что такая девочка была не по зубам бизнесменам или олигархам и вряд ли её смогли бы прельстить серенады молодого певца, пусть и самого популярного на данный момент. Това рыл сам и заставил свою команду копаться на просторах интернета, и буквально на днях его поиски увенчались весьма неожиданным результатом – информацией, которую он не мог не использовать. Пусть она и поразила его настолько, что он долго раздумывал, прежде чем связаться с инсайдером. Имя которому было Риан Картер. Певица вышла на него сама, и это было неожиданно. А то, что она ему предложила – вообще за пределами мечтаний любого, в ком имелась журналистская жилка. Мисс Картер пообещала ему, ни много ни мало, раскрыть имя того самого «бойфренда на Lambo» взамен на разоблачающую Канае Котонами статью в его журнале. Статья могла быть не одна, но результат должен был втоптать репутацию молодой актрисы в грязь, смешать с нею без какого-либо намёка на восстановление. Что ж, имени от мисс Картер он так и не получил, и тогда бравировал в разговоре с Котонами, но несколько пробных статей всё же выпустил. Однако служба безопасности LME связалась с редакцией журнала в тот же день, уведомив их о своей политике, которая в том числе была нацелена на защиту своих артистов от злонамеренной и порочащей информации. Пришлось отредактировать материал, в печать он не пошёл и никакого вреда темноволосой актрисе не нанёс – существовали другие, более гадкие посты с упоминанием её имени. И тут просто джекпот какой-то: её собственные поклонники явили миру весьма занимательные снимки. Вот теперь ему было интересно. Наконец-то запахло громкими заголовками и слезами в синих глазах. Това связался с Риан сразу же, чтобы узнать какие-нибудь подробности. Ну, вдруг, зная имя заморского «как бы парня» актрисы, на что очень-очень-очень намекала мисс Картер, и в чём очень-очень-очень сомневался он сам, та могла знать ещё что-нибудь неоднозначное и связанное со съёмками Канае Котонами в «Запретном плоде», но певица отреагировала… странно. Точнее, неадекватно. Вдруг взбесилась и начала кричать в трубку, чтобы он делал свою работу, а не занимался ерундой и идиотским сводничеством. В общем, их сотрудничество было завершено в тот момент, когда он отключился, даже не потрудившись дослушать её истеричный визг. Сенсация пришла к нему в руки сама, была уже в духовке, осталось лишь выставить нужную температуру, настроить таймер… и БАМ! Канае Котонами не напугали его заверения в том, что ему известно имя парня со снимка? Посмотрим, как она попляшет, когда он назовёт ей другое имя. - Котонами-сан, осталось всего несколько ваших выступлений с «Прошедшим февралём», будете ли вы скучать по театральным будням? – Допущенные на официальную часть банкета репортёры ринулись в бой. - А по коллегам? Они с большим теплом говорят о работе с вами. - Хотели бы продолжить знакомство с театральным искусством и сыграть в каких-нибудь других постановках? Хирага скривился. Вопросы, безусловно, были приемлемыми – именно их хотела слышать темноволосая актриса, но ему-то хотелось других, хотелось громко свистнуть: «Ау! Одумайтесь! Мы тут не за тем, чтобы похлопывать по плечику и миленько трепаться о её игре! Её ещё успеют похвалить в других репортажах! Здесь и сейчас нам нужна сен-са-ция!» Поэтому он преградил дорогу и нарочито громко и старательно чётко выговорил: - Съёмочная группа «Мифа» пропала среди снежной непогоды. Пожалуйста, поделитесь своими эмоциями. Как вам удаётся так виртуозно скрывать свою тревогу и волнение? Канае в тот момент разговаривала с Кин, девушкой, приставленной к ней вместе с Рино-саном, заменявшим сегодня Шиджеро-сана. Но услышав вызывающую речь, медленно перевела взгляд на говорившего. Хирага Това. Он стоял, сведя брови, будто его на самом деле беспокоила судьба пропавшей группы или её собственная. Наступившая тишина должна была резануть ей по нервам, потому что все – абсолютно все – замолчали и прислушались, дожидаясь продолжения диалога. Кто-то, впервые услышав данную информацию, схватился за грудь. Кто-то открыл рты и расширил глаза. Но абсолютно все переводили взгляды со сволочи-журналиста на неё и обратно. - Вы не видите моих тревоги и волнения, потому что этих чувств я не испытываю. – Негромко, но ровно произнесла Канае. Мысленно она уже приложила кретина, возомнившего себя бессмертным, о ближайшую колонну. Прямо лбом. И от всей души. Девушка думала о том, каково ей было бы сейчас, вернись она в Токио, пока Куросаки в Канаде продолжал бы поиски Глеба и ребят. А этот журналюга посмел использовать настолько болезненную тему, как оружие против неё. - Но среди пропавших числится режиссёр «Запретного плода», Глеб Ленсон, - Това выделил имя светловолосого мужчины так, словно думал, что режет девушку, а после прижимает большой палец и давит, давит, давит, пока её алая кровь не марает её же бледную кожу. Даже неактуальные эти слова звучали страшно. Всё ещё. Будто она попала в другую реальность. Или того хуже: проснулась в настоящей и обнаружила, что Ленсон нашёлся лишь в её сне. «…будет непросто…» «…ты моё дыхание…» Этот человек перед ней – ничтожный человек – сам подписал себе приговор. - Съёмочная команда вернулась в Ванкувер вместе со спасателями, - спокойно ответила Канае и прошлась взглядом по лицам уставившихся на неё людей и вернулась взглядом к Тове. – Спасибо за ваше беспокойство, пострадавших немного. Девушка видела, как с лица Хираги спадает самоуверенная маска. Бери меч и защищайся – она не била безоружных: - Я сообщу Глебу, что вам не безразлична его судьба. - Сообщите… мистеру Ленсону? – Глупо переспросил Това, и Котонами едва сдержалась. Только посмотрите на это. Она вложила ему в ладони оружие, то, чего он так гадко добивался сам, но журналист выронил его, не сумев удержать. Жалкое зрелище. - Боюсь, нам уже пора, - тихо пробормотала Кин за плечом Канае, и актриса не сомневалась, что та последние несколько минут переглядывалась с Рино, гадая, стоит ли им вмешиваться, и если да, то в какой момент. Котонами не стала спорить, позволив своим сопровождающим увлечь себя в сторону зала, в котором должна была проходить закрытая часть вечеринки. После очередной удачно завершившейся постановки театральной драмы. Повезло, что преобладающее количество прессы собиралось освещать сегодня грандиозное событие этого ноября – Осенний бал. Мысли синеглазой актрисы были уже далеко. Они унеслись к Глебу, их прощанию. Очередному. Короткому разговору после приземления. Оказывается, её режиссёр всё ещё был в аэропорту – встречал родителей, те наврали Елизавете, что сдали билеты, и поехали к сыну. Канае старалась не пускаться в долгие раздумья касательно того, что вот так с ними разминулась. Она не успела выяснить у Глеба все моменты его рассказов семье о своей девушке. И, наверное, пока так было даже к лучшему – ей нужно было успокоиться и привести эмоции в норму. - Всё, братишка, - Куросаки растрепал ей волосы, как только Канае закончила говорить с Ленсоном. Вызвав её негодование, она же не таскала за торчащие патлы его самого! Пусть и хотелось. После его «горячительных» чаёв. - Дальше ты сама по себе, я сам по себе. Девушка нахмурилась ещё больше, пытаясь понять, что этот режиссёр имел в виду, ещё и умудрившись обозвать её «братишкой», когда тот кивнул на чёрный седан. И всё встало на свои места. Рядом с машиной стоял Морен-сан. Завидев парочку, он поздоровался с ними и, обойдя автомобиль, открыл багажник, предлагая убрать дорожные сумки. Канае, поблагодарив, протянула свою, осознавая, что встречающий их Морен ничто иное как приглашение Такарады-сана. Куросаки же попятился, на ходу затараторив: - Без обид, ребята. У меня срочные дела, а наш Босс, если уж посадит на диван перед собой, раньше завтрашнего утра не выпустит. Канае-чан, передавай ему привет. Подвозить меня или вызывать такси не нужно, у меня тут моя машинка – надо забрать, я итак плохо представляю, сколько там накапало за стоянку. После чего стартанул к джипу с такой скоростью, будто за ним гнался сам президент. - Вынужден подтвердить правдивость слов Куросаки-сана, - ответил на взгляд Котонами сероглазый глава службы безопасности и открыл для неё дверцу, - прошу. Такарада-сан хотел увидеть вас до съёмок. Господи. Но она ведь знала, что вероятность её мгновенной встречи с Лори после прилёта очень высока. Оставалось только уповать на его добросердечность, что он не пригласит присоединиться к их разговору Элизабет-сан. А остальное она выдержит. Надежды Канае разбились так же мгновенно, как тонкий лёд на лужицах осенним утром под ногами прыгнувшего ребёнка, когда из кресла в гостиной Такарады-сана поднялась изящная светловолосая женщина. В нефритовых глазах бушевала буря, Девятый вал. И Котонами вросла в половицы, не в силах пошевелиться или выдавить хоть слово… Извиниться, или объясниться, или... Когда миссис Кэррол в несколько широких шагов приблизилась к брюнетке и крепко-крепко обняла её. Это были такие объятия… Канае почти не помнила, как обнимали родители, но кольцо удивительно крепких и тёплых рук Элизабет-сан принесло ей непередаваемые ощущения возвращения туда, где тебя ждали, беспокоились, а ещё гордились – эмоции обрушились на девушку тем самым Девятым валом. - Спасибо, Боже. – Мягко выдохнула ей в макушку женщина, и Котонами, расчувствовавшись, прижалась к Элизабет. Этими объятиями они успели сказать друг другу многое. Канае – передать воспоминания, как обнимала Глеба, живого и невредимого. И познать новое чувство, что её обнимали, как члена семьи. Миссис Кэррол – познакомить актрису с её эмоциями от осознания того, на что вот эта юная девушка готова была пойти ради её внука. Пойти за ним на край света. И дальше, если придётся. - Женщины, объяснитесь, - прогрохотал недовольный голос Лори, когда они нагло продолжили обниматься прямо перед носом негодующего Такарады, - Элиза, меня подводит память, или ты на самом деле ещё пять минут назад собиралась лупить эту вальпургиеву негодницу дедулиным ремнём, как сидорову ко… Елизавета звонко рассмеялась. - Не думаю, что ты сможешь доказать это. – Весело отмахнулась та. – К тому же, я слишком счастлива от встречи, чтобы совершать акты возмездия, но если ты жаждешь справедливой порки, передаю сию мятежную дочь тебе. - Котонами. – Кивнув миссис Кэррол, Лори сосредоточил своё внимание на своей артистке. Канае шагнула ближе и низко поклонилась. - Спасибо, Такарада-сан. Я буду помнить, что вы сделали для меня. - За что ты его благодаришь? – Удивлённо подняла брови Елизавета, вернувшаяся на диван. – Он тебя тут пороть собирался. - За мою поездку в Канаду. – Так же удивлённо пояснила синеглазая брюнетка. Бабушка Ленсона перевела на президента заинтересованный взгляд, не обещающий ничего хорошего. - На меня ворчишь, когда у самого рыльце в пушку. - Я организовал поездку своих парней и Куросаки, где он, кстати? Покупка твоего билета точно не входила в мои распоряжения. - Но вы не развернули меня и не сняли с самолёта. Даже не прислали по мою душу своего Морена-сана. - Мой глава безопасности тебе не какой-то Фредди Крюгер, - обиделся за своего работника Лори, собираясь продолжить в этой отчитывающей манере и объяснить, чем Канае рисковала, когда та… - Можно я и вас обниму? Голос брюнетки прозвучал тихо. Тихо, но ровно. И Такарада, покачав головой, всё-таки сдался и улыбнулся, а затем просто раскинул руки в стороны. Канае медленно обняла президента, и тот по-отцовски погладил её по голове: - Не иначе лето вернётся, Котонами нежничает. Девушка спрятала за улыбкой комок в горле, хмыкнув, и тут же заработала: - Но не думай, что твоя выходка останется без должного внимания, юная леди. - Я приму любое ваше замечание. Или наказание. – Отстранилась девушка, и Лори откинулся на спинку своего кресла. - Ну, - хитро прищурившись, он поинтересовался, - успели наобниматься хоть? Щёки Канае утратили собственную белизну. Коварный президент! Прямо при Элизабет-сан! - ОбнятьсяуспелинаобниматьсянетдосвиданияТакарадасанЭлизабетсанмнепоранаработу, - на одном дыхании выпалила актриса, круто развернувшись на пятках и стремительно направившись к выходу. - Не убегай так быстро, - крикнул ей вслед Такарада, - там вот-вот приедет Могами! Подруга уже бежала к ней навстречу и заключила в ничуть не менее крепкие объятия. - Мооко, - выдохнула Кёко, - с возвращением. Котонами уткнулась в хрупкое плечо невысокой девушки и только тогда позволила себе беззвучно заплакать. - Я думала, они будут ругаться, - прорыдала Канае, - а они… они… и ты… - Там же… был Глеб, - негромко заметила Могами, - я и не думала, что ты поступишь иначе. Ты… твой голос, когда ты мне позвонила… Голос подруги звучал так, будто все звёзды на небе погасли, даже не достигнув горизонта. Её «я лечу в Ванкувер» было подобно «я отдам всё, что имею, и больше». - …Глеба называют холодным, но холодно – это не так… Холодно – когда на надежду найти его остаётся только молитва… Могами почувствовала, как от этих слов по её коже ползут неприятные мурашки. Страшно было представить, каково было Канае там. - Ты... хорошо держалась, - Кёко начала раскачиваться с подругой из стороны в сторону, - и замечательно справилась со всем. - В том-то и дело, - призналась Котонами, - я не хотела держаться, не хотела справляться… Хотела найти его и… остаться рядом… неважно, где и как… главное – с ним… Даже если… если он не… больше не… …больше не дышал… Она не сумела договорить. Эти слова были слишком страшными. Кошмарными. Адовыми. Они решетили её лёгкие. Это он был её дыханием. И она гнала такие мысли прочь со всепоглощающей яростью. Канае боялась признаться подруге, что порой на неё накатывало чудовищное чувство, будто где-то существовала иная реальность, в которой их судьбы с Глебом больше не были переплетены. Думала, что там была какая-то другая девушка, потому что Канае Котонами – она – не мыслила жизни без своего мистера Ленсона. Ещё хуже, больнее становилось, когда брюнетка понимала, что к таким событиям могла привести только какая-то гигантская, невозможная, невообразимая и леденяще-жуткая жертва Глеба. И всё, что она могла сейчас делать, чтобы унять это чувство – позволять себе мечтать. О нём. И множить эти мысли. Наслаждаться его чувствами и осыпать его своими. Любить его так, чтобы он знал об этом, чтобы всегда – в любой момент времени и пространства – спешил вернуться к ней. Потому что понимал – она попросту не выживет без него и его чувств. Обо всём этом Канае думала, оказавшись в новом зале и ловя на себе заинтересованные взгляды. Ну что ж, диверсия Хираги не прошла бесследно. Теперь все, кому не лень полезут в интернет. Но девушка этого не боялась. Более того – она предупредила о своих намерениях президента. Лори выслушал то, как ультимативно говорила Канае, и неожиданно улыбнулся шире Чеширского кота. - Предупреди Глеба, а то он обалдеет, когда полетят письма твоих поклонников к нему в директ. - Глеб знает, - спокойно отозвалась Котонами. Судьба намекала им очень много раз, что жить нужно здесь и сейчас, что «потом» и «когда-нибудь» могут никогда не случиться. - Я не могу потерять его ещё хотя бы раз. Канае просто не переживёт. Не выдержит. Погибнет. - Полагаю, он не в восторге, что ты решила начать тут движуху без него. Брюнетка кивнула, всё-таки президент знал Ленсона не один год, чтобы не понять его реакции. - Глеб сказал, будет не просто. Я знаю. Знаю, но… всё равно хочу этого. – Призналась Котонами. - Ну, что ж, вот так бы сразу, - Такарада довольно улыбался, словно знал, что рано или поздно девушка придёт к нему с подобным разговором, и лишь поражался, что она так долго тянула, а потом деловито закинул ногу на ногу, - тогда занимай свободное кресло. Есть несколько задач, которые нам нужно обсудить. Лори напомнил о важных деталях её поведения – никакой угрозы жизни для журналистов и репортёров, какими бы назойливыми и беспринципными те не были. Поведал о том, что теперь, помимо охранника, а зачастую заменяя его, её будет сопровождать сотрудница службы безопасности, и чуть позже ей представили Кин Эбихару. Приятную светловолосую девушку, почти ровесницу, старше лишь на пару лет, которая на деле оказалась довольно умелой. Занималась разными видами борьбы, хорошо обращалась с оружием. По тому, как зажглись глаза Котонами при этом знакомстве, Такарада сложил свои пальцы в большой-большой кулак. - Отставить кровожадные замашки, Канае Котонами. Эбихара напрямую подчиняется своему начальнику, не думай, что можешь сказать ей «фас!» и натравить на репортёров и папарацци. И нет, я не занудствую, а ограждаю тебя от приводов в полицейские участки, а так же предотвращаю появление у Ленсона седых волос. Мне уже поздно переживать о таком – под краской я седее седых. - Для всех непосвящённых мы даём ей полномочия твоего ассистента. – Добавил Лори. – И для особо въедливых всезнаек, можно так её и представлять. Её внешность итак с лихвой вводит в заблуждение, а её незначительная роль ослабит бдительность нехороших людей, которые захотят как-то навредить тебе. В ближайшем будущем, вероятно, придётся закрепить Эбихару за всем отделом «Люби меня», учитывая ваши неспокойные натуры и удивительные способности влипать в проблемные ситуации. - Я только что заметила, что вы перестали проводить собрания у всего отдела? – Недовольно поинтересовалась Канае. – Девочкам тоже будет полезна эта информация. Почему я слушаю это одна? Будто только я «влипаю». - Себастьян, дружок, напомни нам, пожалуйста, имя актрисы LME, которое за последние два месяца чаще всего мелькало на просторах интернета и упоминалось в репортажах. – Сладеньким голосом протянул президент, будто запрашивал информацию у «Гугла». И Котонами пришлось с мрачным выражением на лице дослушать всё, о чём ещё хотел сообщить её босс. ~ Вечер продолжался. Мимори удалось отодвинуть на задний план размышления о сделанном ей предложении, но девушка знала, что начнёт загоняться по этому поводу, как только вернётся домой. Что ж, если ночной раздрай неизбежен, почему бы не насладиться приятным мероприятием сполна? Не отдаться волне веселья и праздности? И нужно было такому случиться, что именно в этот момент она столкнулась нос к носу с Айри Оно. Блондинка выглядела шикарно, впрочем, как обычно. Сверкающий наряд шоколадного оттенка был создан для неё. Вероятно, ею самой? Блестящая ткань облегала округлые бёдра, стройную талию, не оставляя места воображению. Бери и смотри. Смотри и любуйся. Вряд ли Мимори ошиблась бы, предположив, ради кого светловолосая девушка сегодня так сверкала. Оно смерила юную брюнетку не менее пристальным взглядом и осталась не так, чтобы довольна, судя по её губам, сложившимся в тонкую линию. Такая реакция была уже привычной для Мимори. Актрисе показалось, что блондинка была бы не прочь проигнорировать её. Ну, она тоже собиралась пройти мимо. Ей не хотелось больше выслушивать пространственные и колючие изречения Айри о том, какой ещё юной была её новоиспечённая подруга. Малышкой. Пупсом. Увы, Оно-сан, пупсов насильно не целуют пьяные знаменитости на ночных вечеринках. Пупсы не планируют нападения на неугодных им людей. Пупсы не платят за это из собственного кармана, а после не расплачиваются за содеянное. - Мимори-чан! – Когда они уже почти миновали друг друга, Айри вдруг так резко повернулась к ней, что девушка вздрогнула, чуть не отшатнувшись. – Я же не поздравила тебя! Ты простишь мою оплошность? Что, простите? Не поздравила? Она? Её? И с чем?? Девушка попыталась изобразить вежливую заинтересованность или, может, лёгкое удивление, решив зеркалить поведение блондинки: притворяться такой же дружелюбной и любезной, что почти отталкивающей. - О, я только что встретила лапочку-Джорджа, и он мне всё рассказал! Ах, он просто душка. Правда? И так очарован тобой! Это видно даже невооружённым глазом. У Мимори её собственные глаза едва на лоб не полезли после этого монолога. Чего?? «Лапочка-Джордж»? Это она о Сакомото? Том самом, что буквально полчаса назад приглашал её в свой проект? - Уверена, тебе понравится с ним работать. Да ты просто счастливица – он потрясающий. Твоя известность взлетит до небес, тебя будут знать за пределами родной страны. Джордж очень внимателен к своим протеже. А уж если он увлёкся, ты не будешь знать отказа ни в чём. Позволь сказать ещё раз, как я рада за тебя. - Это лишнее. – Глухо отозвалась Мимори, не сумев совладать с собой и скопировать манеру Айри. – Боюсь, вы торопите события, я ещё не дала своего согласия на участие в проекте. - Ну, что за глупости, Мимори-чан, мне-то можешь не рассказывать! – Оно игриво пихнула девушку плечом, и у актрисы волосы на затылке встали дыбом. Если… Если Айри вела себя так, значит… Кей был где-то поблизости. – Заграница! Джорджи покажет тебе город и множество достопримечательностей, свои любимые места! Это просто идеальная атмосфера, чтобы узнать друг друга поближе. Как же это романтично. - Ваши намёки мне непонятны, - темноволосая актриса стрельнула взглядом по сторонам, не заметив поблизости никого хотя бы отдалённо похожего на высокого шатена, - к тому же, сначала мне следует уведомить об этом предложении агентство, чтобы… Блондинка снисходительно улыбнулась, не давая девушке договорить: - Ты удивляешь меня. Покажи хоть одну представительницу прекрасного пола, способную ответить отказом такому парню, как Джордж Сакомото. Я считаю дело решённым, но ты, в силу своего возраста, конечно, можешь разыграть недотрогу. – Айри подмигнула. – Сделаю вид, что поверила тебе. Ха? Это что сейчас вообще такое было? Терпение Мимори приближалось к критичной отметке, а нервы звенели, как струны расстроенной гитары. Чем таким мог прельстить её этот сладкоголосый Джордж Сакомото, не увидевший в ней ничего, помимо «прелестного» личика? «Ты несправедлива, - одёрнула себя девушка, - ему могло понравиться твоё пение. Или взаимодействие с Исикавой-куном. Или умение держаться на сцене». - Сакомото-сан, - начала Мимори, стараясь выдерживать темп в речи, а не сорваться на нечленораздельный крик, - предложил мне участие в его проекте, а не назначил свидание. - Конечно, - по усмешке, искривившей губы блондинки, становилось понятным, что она вовсе не соглашалась с актрисой. И Мимори надоело. Банально надоело чувствовать себя рядом с этой молодой женщиной какой-то недалёкой девчонкой. Надоело спускать ей эти завуалированные насмешки и щипки, а порой и реальные оскорбления. Та помощь, которую она оказала вместе с Мори, отвезя её в больницу, не давала этой назойливой леди права провоцировать юную артистку. - Айри-сан, вам известно нечто такое, чего не знаю я? – Вкрадчиво поинтересовалась Мимори. – И что же, по-вашему, предложил мне Сакомото-сан? Сделайте одолжение, поделитесь своими мыслями. - Не представляю, что ты имеешь в виду, - невинно захлопала глазками блондинка. - Уверены? Как так вышло, что вы оказались воодушевлены его приглашением гораздо больше меня, получившей это приглашение? – Актриса смотрела в глаза Оно. – В чём дело? Он маньяк? Или вы тоже хотели участвовать в этом проекте? Но… Айри вдруг звонко и как-то наигранно рассмеялась. - Мне не нужно делать ничего запредельного или вылезать из кожи вон, чтобы добиться внимания Сакомото. Джордж мой друг, и мы знакомы сто лет. Правда, Кей? «Правда, Кей?» Два слова. Всего два простых слова, и сердечный приступ Мимори. Она вздрогнула, когда у неё над ухом, чуть выше, раздался басовитый грубый голос: - Правда, что Джордж – маньяк? Или, правда, что мы давно знакомы с парнем, которого можно принять за маньяка? - Это жестоко, - снова рассмеялась блондинка, заметив, как актриса медленно, словно недоверчиво повернулась к Мори, видимо, чтобы поприветствовать его; и Оно не дала той даже рта раскрыть, - я-то понимаю твой юмор, но не пугай нашу маленькую подружку, пожалуйста. Джорджи позвал Мимори-чан в свой проект, и я боюсь, что после таких шуток она и близко к нему не подойдёт, а груз ответственности ляжет на наши с тобой плечи – нам не стоит вводить доверчивую девочку в заблуждение. Мимори неуверенно посмотрела на вставшего рядом с ними Кея, чувствуя неприятную растерянность. Словно ещё мгновение назад её руки оттягивал щит, а теперь те неожиданно оказались пусты. Она осознала, что… безоружна рядом с ним. Девушка не могла отвечать Айри в той же манере, как это делала сама блондинка. И от этого притворства, будто она могла выносить эту светловолосую мадам, ей становилось омерзительно. И тошно. От себя самой. - Проект интересный? Брюнетка не ожидала этого вопроса, заданного Кеем, произнесённого ровным, любезным тоном. Парень не был похож на того, кто обычно стремится поддерживать какую-либо беседу. Но именно такое неожиданное для него действие убеждало, что он спрашивал всерьёз. - Очень, - выдохнула актриса и в двух словах пересказала предложение Сакомото, - я не знаю всех деталей, но мне точно не доводилось заниматься подобным прежде. - Ещё бы, - вставила реплику Айри, - Джорджи иначе и не умеет. Не могу нарадоваться, что он заметил нашу Мимори-чан. Сказал, что как только увидел тебя в том ролике, умолял друга представить его тебе. Да что же… это такое? Айри продолжала заведённую шарманку по сводничеству Мимори с этим Джорджем? Только теперь темноволосой актрисе было вдвойне невыносимее – все речи ревнивой блондинки предназначались для ушей её друга. - Я не единственная и далеко не первая, кто получил приглашение. – В очередной раз попыталась остудить её пыл девушка. - Но будешь последней глупышкой, если не воспользуешься подвернувшимся шансом! Ты такая лисичка: делаешь вид, будто всё ещё раздумываешь над участием, но я говорила с Джорджем, он абсолютно уверен в положительном исходе вашей встречи. Было понятным, чего добивалась Айри: старалась убедить Кея, словно Мимори на самом деле привлёк молодой и симпатичный продюсер, но та старательно скрывала свои истинные чувства. Блондинка, вероятно, именно на это и рассчитывала. Что актриса уедет в Сеул, увлечётся Сакомото и перестанет смотреть на её друга, замирать, слушая низкие звуки его необычного голоса. - Кей, - Оно придвинулась к шатену и взяла его под локоть, - мы должны пожелать Мимори-чан удачи в её новых и скорых приключениях. Она не хотела. Не хотела, но её взгляд своевольно скользнул на женскую ладошку, державшуюся за крепкий локоть молодого человека. Мимори ничего не успела съесть или выпить этим вечером, но во рту вдруг стало так горько, будто она раскрошила таблетку и слизала этот отвратительный порошок. И девушка насильно отвела глаза, чтобы не видеть, как стройная блондинка прижималась к Мори. Её раскрошит в точно такой же порошок, если он сделает это – пожелает ей удачи. Это было неизбежным. В смысле «если»? Он просто сделает это. Сделает? После… после всего? «После… чего? Ну?» После того, как чувственно поцеловал прямо посреди прихожей её квартиры? И круг замкнулся. Ты снова там, с чего начинала. Снова затыкаешь уши, позволяя сердцу играть свои ревнивые гаммы. Почему ты решила, что тот поцелуй, вскруживший тебе голову, для него вообще что-то значил? Может, он целует так всех, кого захочет. Это объяснило бы причину, почему Селин, Айри, Руна и наверняка другие девушки, о которых тебе просто неизвестно, кружат вокруг Мори, как сторожевые собаки у хозяйской калитки. Бросая на соперниц испепеляющие взгляды. Мимори смотрела, как стройная блондинка вскинула на Кея взгляд, как тот посмотрел на неё в ответ. Многие, очень многие сочли бы их красивой парой. - Не стóит, - заговорила Мимори, и её голос предательски зазвенел, - повторяю, я не успела ничего обсудить с агентством. - Но Джорджи… - Похоже, Оно вновь собралась спорить, и брюнетка крепко сжала в руках ткань юбки, остановив Айри: - Если Сакомото-сан просил вас поговорить со мной, то, пожалуйста, передайте ему, что я не понаслышке знаю, что такое «назойливость». Я… всячески стараюсь противостоять этой своей неприятной черте. В таком случае, думаю, мне следует сторониться всего, что может препятствовать этому. Лицо блондинки вытянулось, когда та поняла, что её задумка принесла совершенно противоположный результат. Мимори показалось даже, что Айри вот-вот сорвётся и заорёт ей, что актриса должна – просто, блин, обязана – подписать контракт и, в конце концов, увлечься Джорджем Сакомото. - Ты ещё очень юна, - с трудом сдержавшись, нарочито мягко протянула Оно, - и всё не так поняла. - Возможно, - сухо обронила брюнетка, продолжая внутренне негодовать, - давайте сменим тему. Пожалуйста. - Кажется, я сослужила своему другу неблагодарную службу, - огорчённо вздохнула Айри, надув губки, - Мимори-чан, боюсь, у меня только один выход – пойти с тобой к Джорджу, чтобы он восстановил моё честное имя. Никогда меня ещё не называли сводницей. Девушка недоверчиво посмотрела на Оно, всё ещё липнущую к Кею. Она что, только что проигнорировала последнюю реплику актрисы? И вот так нагло продолжила гнуть свою линию? Ещё и умудрилась выставить Мимори обвинителем, хотя та просто попросила Айри не лезть не в своё дело. - Или мы можем разойтись, - неожиданно предложил Мори, - чтобы не провоцировать друг друга. Брюнетка перевела взгляд на высокого шатена, его слова… остужали. Он не сказал: «чтобы вы прекратили выводить друг друга на ссору», и отчего-то фраза прозвучала так, словно они оказались по разные стороны баррикад. С одной стороны он с Айри, а с другой – она. Сама по себе. Впрочем, чему тут было удивляться: сексапильная зрелая блондинка являлась его подругой и, скорее всего, даже кем-то бóльшим. В то время как она, Мимори – просто знакомой девчонкой, в чьей адекватности окружающим приходилось сомневаться. И с завидной периодичностью. И то, что происходило сейчас, наглядно демонстрировало темноволосой актрисе, на чьей стороне окажется кареглазый юноша, случись им с Айри рассориться по-настоящему. И тот поцелуй можешь выбросить из головы. Вместе с другими напрасными надеждами. Не ври, что не надеялась! Хотя бы себе. Не ври. По грубому голосу парня было сложно определить его реальное настроение, и Мимори легко приписала ему раздражение или даже злость. - Хорошая идея, - прошелестела актриса, не глядя на парня или Оно, боясь увидеть на лице последней победную ухмылку, - я оставлю вас. После чего развернулась и пошла, куда глаза глядят, поджимая задрожавшие от несправедливости и обиды губы. Но теперь на саму себя. Что снова не сдержалась. Снова позволила своим чувствам завладеть мыслями и навоображать… кучу всего невозможного. Отчего теперь чувствовала острую необходимость уединиться. Боясь не справиться с накатившим отчаянием. - Ты это слышал?! – Буквально взорвалась Айри, едва спина Мимори скрылась в проёме дверей. – «Я всячески пытаюсь противостоять своей назойливости…» - Не похоже. – Глухо заметил Кей. - Что? – Не поняла девушка. - Твоя пародия. Зачем ты пристала к ней? Оно закусила губу. - Мы ведь, правда, встретили Джорджа. - Да, и что-то я не припомню, чтобы твой несостоявшийся бойфренд просил тебя так настойчиво уговаривать актрису принять участие в его проекте. Айри с шумом втянула носом воздух: - Не называй его так. Это унизительно. Звучит, будто я не давала ему прохода подобно Мимори с её певцом. Ты не можешь насмехаться над моими несбывшимися надеждами. Ещё стоит ответить на вопрос, были ли там эти надежды вообще? Кей не идеализировал подругу, сам был далеко не мальчиком-одуванчиком. И ему претило, когда Оно пыталась давить на жалость вещами, которые её вообще не колыхали, совершенно очевидно не следя за выбором слов. «…с её певцом...» Мори честно попытался пропустить ту часть, что касалась одержимости темноволосой девушки с глазами оттенка сирени. Он склонил голову набок, посмотрев на подругу красноречивым взглядом. - Что? – Вспыхнула блондинка, прекрасно его поняв. – Не сравнивай, пожалуйста. Наши с ней ситуации различаются. - Во многом – определённо. – Кивнул Кей, сомневаясь, что Айри на самом деле преследовала цель добиться взаимности Джорджа, скорее, просто его внимания. – Но ты сама назвала общую плоскость, где они пересекаются. Несбывшиеся надежды. - Постой, - вдруг часто-часто заморгала Оно, - ты что, защищаешь её? Не меня – её?? - Айри. – Вкрадчиво произнёс парень. – По-хорошему, отстань от неё. Отстань от него. Прекрати изводить своими завуалированными, ревнивыми и, главное, постоянными разговорами о ней. Он устал блокировать потоки своих мыслей и желаний. Чем яростнее и решительнее парень приказывал себе остановиться, тем чаще и ярче были образы, подсовываемые его подсознанием. - Она что… тебе нравится? – Голос блондинки стал едва слышен. Нравится? Он чуть не рассмеялся. Это слово показалось ему каким-то тусклым и… недостаточным, что ли? Но Айри попала в точку – ему нужно было услышать этот вопрос. Потому что один поцелуй с этой девушкой сумел распалить его аппетит до пугающих масштабов. Пока она сидела рядом с ним в караоке тем вечером, доверчиво и ничего не подозревая, он представлял сцены, очень и очень далёкие от дружеских посиделок. А обычно всё, что он представлял, девушки помогали ему исполнить с поразительной лёгкостью. И то, что происходило в те моменты, находилось слишком далеко от слова «симпатия», куда более подходящим было «физиология» или, может, «вожделение». Но не в этот раз. Ему не следовало трогать девушку и целовать вот так. Потому что впервые непривычно неторопливые, чувственные движения губ доставили ему настоящее удовольствие. Каким же уродом он был бы, если бы решил удовлетворять собственные желания, используя едва-едва начавшую выбираться из пучины собственного краха девушку? Но то было уже не дело Айри: кто ему «нравился» или не «нравился». Его совершенно точно не заботили поклонники подруги, он даже не знал, был ли у неё кто-нибудь на данный момент. - А ты как думаешь, если в нашу третью встречу я позвал её выпить пива? – Подмигнул блондинке Кей, вызвав самый настоящий шок на её лице. - Не шути так надо мной. – Выдавила Айри дрожащим голосом, и этот её тон за секунду поселил внутри его груди гнев. – Ты не можешь. - Не могу шутить или увлекаться девушкой? – Почему его так злила эта непреклонность в голосе подруги. Чего ещё он не мог в этой жизни? Огласите, пожалуйста, весь список. - Такой девушкой! – Воскликнула Оно, рискуя привлечь к ним ненужное внимание. – Она… да она ещё совсем девчонка!.. Ну, сколько лет ей может быть?.. - Восемнадцать. – Ледяным тоном произнёс Кей, которому порядком не понравились намёки Айри. – Ты в себе? - Этого. Не может. Быть. – Припечатала девушка, начиная шмыгать носом. – Ты разыгрываешь меня. - Ты слишком категорична. – Наверное, его голос прозвучал равнодушнее или, скорее, грубее, чем собирался, потому что Оно вышла из себя. - Да! Ты… Ты не можешь быть с ней, Кей. – В глазах Айри дрожали самые настоящие слёзы, и Мори моментально подхватил девушку под руку и потянул вон из зала, чтобы та не разрыдалась прямо посреди толпы. Отыскав безлюдный коридор, парень остановился и протянул блондинке носовой платок. - Успокаивайся, - он догадывался, что рано или поздно этому разговору между ними суждено было быть. Но вместо того, чтобы взять протянутый платочек, Айри порывисто прижалась к шатену, вцепившись в него двумя руками. - Я хочу тебя!.. Ты знаешь, что я хочу тебя! – Разревелась Оно. – Почему же тогда так поступаешь со мной?.. - Айри. – Глубоко вздохнув, позвал Кей, но девушка будто не слышала его: - …я так больше не могу!.. Ты нравился мне с самого детства!.. Я терпела всех твоих подиумных стерв!.. Всех!.. Ты можешь выбрать любую; но это всегда какая-то другая, так почему никогда я?? - Айри. – Голос Мори зазвучал ещё ниже и так сурово, что Оно притихла, испугавшись того, что последует за этим. Руки Мори легли на всё ещё дрожащие плечи девушки и мягко, но настойчиво отстранили её. - Я всегда – всегда – видел в тебе старшую сестру. Мне не жаль, что это не изменится. Ты осталась со мной, когда я принял решение выбрать занятие, отличное от семейного направления. Я всегда буду благодарен тебе и не оскорблю этих для меня практически семейных уз. Айри тонула в отчаянии. Ведь она оставалась с Мори, уповая на то, что рано или поздно он одумается. Нагуляется, перебесится и успокоится. До недавнего времени девушка считала себя почти везунчиком. Дело её семьи мало чем могло быть полезным для клана Мори, чтобы те выбрали её избранницей своего наследника. Однако у неё было одно преимущество – Оно и Мори давно и близко дружили, началось это приятельство ещё несколько поколений назад с обыкновенного соседства их загородных поместий. И Айри из кожи вон лезла, чтобы понравиться. Выглядеть спокойной, почти кроткой, образованной и эрудированной. И точно в насмешку все пассии Кея были оторвами с большой буквы. Раскрепощёнными, самоуверенными, ненасытными. Несколько раз, не в силах справиться с приступом жгучей уродливой ревности девушка прокрадывалась за уединившейся парочкой и подглядывала за тем, чего ни одна «старшая сестра» точно не должна была видеть. И уж тем более представлять себя на месте той вульгарно-постанывающей девицы, запустившей свои длинные острые ногти в обнажённую мужскую спину. - Т-ты же… знаешь, что… что она будет просто очередной… что тебе не позволят… - Прохныкала Айри. - Ну, наверное, поэтому я не буду спрашивать позволения. – Грубо сыронизировал Кей, но девушка будто не услышала его. - Она… не достойна… тебя. – Покачала головой блондинка, чувствуя, что не в силах вразумить парня. - Вряд ли я более достоин. – Всё ещё иронично отозвался Мори. – Вообще кого-либо. Ты ведь знаешь, я не рассчитываю на долгие и… вот эти ваши «милые» отношения. - Теперь категоричен ты… А я считаю, мы могли бы… - Не могли бы. – Нелюбезно остановил её шатен. – Вызвать тебе такси, или взрослая девочка и справишься сама? Оно закрыла лицо руками. - Меньше фантазий, Айри-чан, меньше разочарований. Когда он вёл себя так с другими представительницами женского пола, её не трогали и не задевали его слова. Но когда он говорил их ей, говорил вот так негромко и серьёзно, она не выдерживала: - Ты ужасен. Отлично. Пусть считает ужасным, зато не питает пустых иллюзий на ответные чувства с его стороны. Девушки любили строить воздушные замки, забывая сначала познакомиться с ним настоящим. А когда понимали, что он не проклятый принц, а тот самый ифрит, лили слёзы, называя себя подло обманутыми. Они били себя в грудь, обзывали последними словами, требовали освобождения – ифрит скалил зубы. Позади них дверь была открыта нараспашку. Насильно он не удерживал никого. Кей вырос, впитав нехитрую истину: чувства – пустой звук. Что-то вроде зонтика в ураган. Раскрыт, но абсолютно бесполезен. И до недавнего времени его желания в основном имели физическую природу, никак не эмоциональную. Парень ощущал эти незримые изменения, и они ему не нравились. Нет. Не нравились. * * * - Здравствуй, мой маленький дружок! Кёко чуть не выскочила из собственного платья, услышав за спиной подобное елейно-приторное обращение. Повернувшись, юная брюнетка лицезрела Савако Эймс собственной персоной, источающую лучезарную улыбку, судя по всему, адресованную ей. Озадаченность и настороженность тут же вошли в чат. - Здравствуйте, Эймс-сан, - Могами поклонилась, стараясь придерживаться воспитанной и любезной линии поведения. - Ты так изменилась! Тебе очень идёт этот цвет волос, эта причёска! - Благодарю вас. - Я так тоскую по нашим съёмкам в «Скарлет», если бы ты знала! Расскажи мне, как у тебя дела? Как у неё дела? М? Она это сейчас серьёзно? Притворялась, что не знала о выходках своего брата? Или, правда, не знала? - Всё хорошо, спасибо. Вы как поживаете? – Кёко держала дежурную улыбку, ожидая, когда уже Савако расколется, для чего завела с ней эту странную беседу. - Слышала, ты снимаешься в новом проекте. «Плеяды», кажется? Кирияма-сан, наверняка, пришёлся тебе по душе. Такой добродушный, слов нет. Могами не выдержала и удивлённо приподняла брови. Стоило ли ей гордиться тем, что она успела познакомиться с каким-то другим Кириямой-саном? Отличным от того, который запомнился этой актрисе. Кёко вспомнила разговор на тот момент с ещё её режиссёром и Такарадой-саном. Как президент упомянул некоторые семейные связи между Игараши Юдаем, Савако Эймс, сыном Кириямы-сана и самим режиссёром. Может, дома этот пожилой джентльмен и вёл себя божьим одуванчиком, перед Могами он явил себя во всей красе в образе предвзятого и не готового слушать вредного мужика. Чтобы не врать, Кёко заставила себя улыбнуться чуть шире. Не опровергая, но и не подтверждая слов молодой женщины. - В этом году количество гостей превысило все допустимые нормы приличия. Теперь приглашения раздают практически всем, раньше на такой бал невозможно было попасть абы кому. Знаешь, кого я встретила? Ту девчонку, что была служанкой в «Скарлет» и мелькнула лишь пару раз! Что она тут забыла? - Полагаю, раз Нана-чан получила приглашение, она имеет право здесь находиться. – Разлепив губы, произнесла Могами. Девушка осторожно осмотрелась, надеясь заметить Чиори с Джеем или Куросаки-сана с Киарой, с которыми она разделилась некоторое время назад. Когда повстречала Рурико и ненадолго отвлеклась на беседу с ней. Но, увы, никого даже просто знакомого поблизости не наблюдалось. Даже Мария-чан, с которой она успела потусить в начале вечера и узнать, что платье с длинным рукавом – вовсе не то, в котором девочка планировала пойти изначально, а всё из-за пораненной руки, куда-то подевалась. Не иначе непоседливый ребёнок вернулся к созерцанию рыбок в аквариуме, задрапированном под пруд, и определению их пород. - Ты серьёзно? – Вдруг скривилась Савако, и её голос поменялся в корне, в нём больше не было мёда. – Серьёзно такая плюшевая? Мне будто напихали за щёки маршмэллоу. Кёко почувствовала его. Первого демонёнка, усевшегося на плечо. Савако её не поняла. Говоря свою последнюю фразу, Могами имела в виду другое: Савако Эймс не касалось то, что «тут забыла» Нана-чан. Или кто-либо другой. И не её дело, кому раздавали приглашения. Вот этими своими фразами она очень напоминала своего брата, который тоже вёл себя так, будто все кругом должны были угождать ему. Ого. Кёко поразилась, как быстро раздражение разлилось в её груди. Раздражение, породившее неприязнь, даже гнев. Девушка осознавала, что бóльшую роль сыграло, конечно, то, что Савако метила на место девушки Рена. Куда там ушла Чиори? Она не хотела снова поговорить о приступах ревности? Конкретно в эту минуту ответы Могами Кёко были бы абсолютно противоположными тем, которые она озвучила подруге ранее. И дело по-прежнему было не в Рене, а в том, что эта Эймс-сан тянула руки к… нему. Её волшебному эльфу, её устрашающему Каину, её спокойному Цуруге-семпаю. Её Куону. Могами смотрела на стоявшую перед ней красивую молодую актрису. И не могла утихомирить негативные чувства внутри. Рен обещал ей поцелуи, если она когда-либо почувствует нечто, хотя бы отдалённо похожее на ревность. Но это было настолько неприятное и негативное чувство, что тоже мало походило на банальную ревность. Даже эмоции Сецуки по сравнению с самоощущением Кёко казались не такими яркими или зубастыми. - Только не подавитесь, - Могами коротко улыбнулась, - чего недоброго, попадёт не в то горло. Савако изумлённо уставилась на девушку. И, немного придя в себя, хмыкнула: - Вот, как ты умеешь. Маска девочки-ромашки только для виду? Браво. Кёко изобразила неспешный неглубокий поклон, как бы благодаря за похвалу. - Расскажу твоему семпаю, когда встречусь с ним. Рен-кун, конечно, будет «в восторге», - Эймс показала кавычки движением пальцев. Боже, да почему они были такими поверхностными? Что Киджима, пытавшийся запугивать её Цуругой-семпаем, что эта актриса, что её братец? Серьёзно считали, что их словам поверят и даже не запросят никаких доказательств? Или думали, что Могами была настолько недалёкой, что её можно было запугать вот такими фразами, а после – манипулировать? - Не будет, - нарочито легкомысленно отозвалась Кёко, - за время нашего знакомства я успела понять, что Цуруга-сан не сплетник, как некоторые. И вряд ли поверит голословным заявлениям. - «Голословным»? Моя малышка, ты думаешь, что никому неизвестно, отчего приостановили съёмки «Плеяд»? Ах, вот, значит, как. И тут не обошлось без Игараши. Но неужели братец не поведал, что Цуруга Рен приходил на съёмки, да ещё и сыграл с ненавистной ей малышкой в одной, весьма интересной сцене? Так что же им обоим было нужно от неё? - Из-за смены неудачного главного актёра, разве нет? – Хлопнула ресничками Могами, и глаза Савако сузились. - Маленькая дрянь. – Прошептала она, улыбнувшись так широко, что, казалось, ещё чуть-чуть, и у неё порвётся рот. Кёко расправила плечи и, не произнеся ни слова, повернулась, чтобы оставить приставшую к ней женщину в одиночестве. Она не для того пришла сюда, чтобы выслушивать оскорбления. И уж точно не от этой актрисы. Их диалог до ужаса напоминал беседы с Фувой Шо, когда они едва-едва удерживались, чтобы не переходить на личности. Да зачастую и не сдерживались. Было бы полнейшим бредом стоять и дальше подле Савако. - Ну-ну, не так быстро, - Эймс поймала Могами под локоть и с силой, удивительной для стройной леди, удержала рядом, - тебя никто не отпускал. - Мне не нужно разрешение, чтобы… - Заткнись и послушай. – Прошипела ей на ухо Савако, и со стороны могло показаться, что они мило перешёптываются друг с другом. – Ты слишком высоко задрала свой никчёмный нос только потому, что негласно считаешься кохай Рена. Его наставничество вскружило тебе твою глупую голову, и мне пора объяснить реальное положение вещей. Могами насмешливо подумала, что следующей репликой будет: «ты никто и звать тебя никак». - Думаешь, раз он терпит тебя в обед рядом с собой и позволяет представляться всем его «подопечной», значит, ты ему нравишься? Цуруга-сан слишком хорошо воспитан, чтобы сказать «отвали». Савако говорила с такой уверенностью, что Кёко от шока чуть не уронила свою челюсть. Когда это она представлялась подобным образом? У Эймс-сан были проблемы с воображением? Или банально с головой? Но было нечто в её словах, нервировавшее юную брюнетку. Одна ли Савако так считала? Или кто-то ещё думал, что ей нравится знаменитый актёр? Могло ли сказаться это на репутации Цуруги? - У вас богатое воображение, - глухо уронила Кёко, - вот уж не сказала бы. Женщина сжала её локоть сильнее, и Могами почувствовала, что Савако меняет направление их неспешного пути. - У меня больше нет сил терпеть тебя. И другого выхода я не вижу. Ты уж извини. - Терпеть? – Переспросила Могами, ощущая, что раздражение возвращается, обретя новые силы. – Да не нужно меня терпеть. Отпустите мой локоть, Эймс-сан, всего и делов. - Я пыталась поступить по совести. Сначала. Как-то намекнуть. Чтобы ты ушла сама. Но они оказались такими бесполезными. – Злая усмешка снова растянула губы женщины. – Как известно, хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Кёко не понимала, когда и, главное, как пыталась намекнуть Савако. Ей? Куда она должна была уйти? Кто оказался бесполезным? И вообще, что всё это… - Чёрт, из них вышли такие убогие помощники – ты даже не получила ни одного письма. ..? Могами остановилась. И посмотрела на светловолосую артистку. В глазах той плавала бушующая ненависть. К ней. И. - Письма. – Повторила Кёко тихо, почти недоверчиво. «…в доме похитителей были найдены заготовки писем для ещё одной девушки…» Так той, кого искала служба безопасности – некую сотрудницу агентства – была вот эта самая актриса?? Той, кто предоставила важную информацию тем похитителям? Той, с кого всё началось? Она и была тем самым зачинщиком – большим и страшным боссом тех парней? В это, оказалось, было нетрудно поверить. Или наоборот? Она всё ещё не верила, поэтому не испытывала чувства страха? - Боже мой, дошло. – Наигранно схватилась за сердце Савако и снова потянулась к Кёко, но та сделала резвый шаг назад. - Не трогайте меня. – Настороженно произнесла Могами, думая, как бы быстрее и ловчее отделаться от светловолосой химеры и найти Такараду-сана; президент должен был знать реальное положение вещей. – Я никуда не пойду. - Это уже неважно, - притворно вздохнула женщина и вдруг резко толкнула девушку в область груди, и в момент изумления, что актриса отважилась на рукоприкладство среди огромной толпы, Кёко почувствовала чужую грубую руку, зажавшую ей рот, и ещё одну – обхватившую поперёк живота. Могами вытаращилась на победно ухмыльнувшуюся ей Эймс и замычала изо всех сил, когда ощутила, как её оторвали от пола и в мгновение ока вытащили из зала в коридор – Савако подстроила всё так, что юная брюнетка сама отскочила ближе к нужному выходу! Изумляться было некогда. Кёко лягнула своего похитителя и тут же рука переместилась выше, зажимая ей не только рот, но и нос, перекрывая доступ к кислороду. Нет! Девушка замотала головой, но не в панике, а позволяя злости прорваться, наконец, наружу. - Сломаешь ей нос и сам будешь нянчиться потом с мутантом, - рявкнула Савако, заметив махинации своего подельника, - что ты копошишься, давай в темпе! У нас всего пара минут! Он на большее не способен! Могами рычала, раздирая собственное горло. Кем эти двое возомнили себя? Откуда в них была эта слепая уверенность в собственном всесилии? В собственной безнаказанности? Кёко ногтями вцепилась в руку, удерживающую её, и в то же мгновение почувствовала пол под ногами, и – практически мгновенно – её руки заломили назад, причиняя адскую боль. Один из суставов на правой руке как-то слишком отчётливо хрустнул. Но девушка, согнувшись, только зашипела, не позволив себе проронить ни звука. И была вынуждена переставлять ноги, чтобы не падать на колени перед Савако и её помощником. * * * Мимори обняла себя руками, спрятавшись за одной из колонн у самого выхода в осенний сад. Застеклённые двери были закрыты, но не заперты, и каждый желающий мог выйти из шумного зала в этот коридор, чтобы после проследовать на улицу и насладиться тишиной ноябрьской ночи. Брюнетка раздумывала над сложившейся ситуацией. Её чувства к Кею влияли на неё удивительным образом, девушке хотелось меняться, хотелось заслужить его одобрение. Хотелось, чтобы однажды он взглянул на неё и не испытал… пресловутой жалости. Вряд ли это когда-нибудь случится, но ей так хотелось помечтать. Сегодняшняя… ссора? Этот разлад довольно наглядно продемонстрировал, какими глупыми, даже наивными были её мечты. Или грёзы? Это ведь о чём-то несбыточном? Именно поэтому она старалась не отвечать на выпады Айри, боялась вот такого поворота событий, что Кей встанет на сторону подруги или всё же своей девушки, как Оно уже довольно долгое время убеждала её. Мимори даже не была виновата в этой ссоре, но почему-то уныние чувствовала именно она. Из-за слов Кея, его поступков, которые были прямо противоположными тому, что он говорил ей. Может, он считал её глупой, поэтому полагал, что актриса примет всё, что он делал для неё, как нечто должное? Но она так не хотела. И не могла. Давно уже не могла. Девушка тонула в своих – снова – безответных чувствах, поэтому от неё ускользнул маленький нюанс. Двум людям, совершенно ничего друг к другу не испытывающим, ссориться незачем. Мимори специально уединилась в этом коридоре, чтобы не искать глазами пару шатена и блондинки. Не видеть, как хорошо они смотрелись вместе, как улыбались друг другу или были поглощены разговором. Или… Нет, небо, пожалуйста… Или не увидеть ещё одного поцелуя. Мимори так боялась стать свидетельницей поцелуя Мори с Айри, что позволила подсознанию считать ту сцену с Кеем и Селин сценой поцелуя, хотя на самом деле самого поцелуя она как раз не видела. Темноволосую актрису радовало, что здание было со множеством залов, коридоров и помещений, где можно было затеряться и за весь вечер больше ни разу не пересечься, только если целенаправленно не искать. От грустных мыслей её отвлёк непонятный шум в начале коридора, и девушка юркнула глубже за колонну, почти вернувшись в зал, из которого было несколько выходов в этот коридор. Прислушавшись, она поняла, что звук приближался. Мимори осторожно выглянула и… не сразу сообразила, что происходит. Сначала шла высокая и красивая молодая женщина с высокомерной улыбкой победительницы на лице, а следом… Следом какой-то мужчина в простом тёмном костюме… пихал перед собой изо всех сил упирающуюся Могами Кёко, заломив ей руки назад и зажимая рот, из которого доносилось яростное мычание, глаза-янтари гневно блестели. Сердце Мимори упало. Господи, что… Что она должна была делать? Кого позвать? Куда бежать? Испуганно осмотревшись по сторонам, она поняла, что не видит никого знакомого. Парочка с Могами стремительно удалялась в сторону выхода, они уже были у самых дверей. И тут прямо из-за поворота вприпрыжку выскочила улыбчивая девочка. «Мария Такарада», - метающийся в панике мозг узнал внучку президента. Это не лучшая идея. Совершенно точно. Мимори осторожно появилась из-за колонны, чтобы не напугать малышку и присела перед ней. - Привет, - её голос дрожал так, будто она пробежала стометровку за пару мгновений, - ты меня помнишь? Девочка смотрела на неё несколько секунд, после чего подняла брови и по-детски безжалостно кивнула: - Ты всё время ужасно падала со скутера, пока каталась с дедушкой. - Да, - облегчённо закивала юная брюнетка, - послушай меня внимательно, пожалуйста. Найди кого-нибудь из взрослых или Такараду-сана. И скажи им, что Кёко-чан увели из зала без её согласия. Ох, она вуалировала, как могла. Но у неё не было времени искать охранников, которые где-то точно обязаны были быть – она собиралась бежать за Могами. - Запомнила? - Да, - серьёзно кивнула девочка. - Это нужно сделать сейчас. - Я поняла, - Мария вдруг стала выглядеть старше своих лет. - Спасибо!! – Мимори порывисто положила девочке ладонь на щёку и, вскочив на ноги, тут же бросилась к выходу. Мария Такарада не стала ждать, пока непутёвая темноволосая актриса, некогда гостившая у них в особняке, скроется из виду, и повернула голову, абсолютно точно зная, что встретится взглядом с главой безопасности её дедушки: - Полагаю, вы подходите под определение «кто-нибудь из взрослых». – Напряжёно изрекла она. – Ну, и как мы поступим? Морен-сан наклонил голову, будто не понял значения слова «мы» или правильности его употребления в данном контексте, а затем произнёс: - Вас проводят к президенту, Такарада-сан. И после этих слов девочка почувствовала, как её с обеих сторон взяли под руки подчинённые дедушки, убеждая малышку, что всё будет так, как сказал этот неэмоциональный брюнет: её доставят к Лори в целости и сохранности. Насупившись, Мария топала спиной вперёд, не собираясь так просто поддаваться мужчинам, подчинённым Морену, и сверля его высокую фигуру прищуренным взглядом. Мимори не видела того, что происходило у неё за спиной, целенаправленно двигаясь к дверям, выскочив за которые она чуть не сбила с ног какого-то человека. Присмотревшись в полумраке вечера к той, кого чуть не сшибла, актриса увидела молодую женщину, незнакомую ей. В неприметном наряде, с простой причёской и минимумом макияжа. Возможно, она была работницей банкетного зала или нанятой организаторами бала. - Прошу прощения, - извинилась актриса, и женщина шокировано уставилась на неё, - пожалуйста, вызовите охрану в сад! Последнюю фразу Мимори кричала уже убегая, разыскивая глазами, куда могла уйти нужная ей троица. Поэтому не знала, какой ужас отразился на лице едва не сбитой ею женщины. И как та суетливо стала шарить по карманам в поисках телефона. Они теряли контроль над ситуацией. Нет, нет, нет! Только не снова! * * * Кёко изловчилась и умудрилась куснуть мужика за солёную руку, которая зажимала ей рот. И тот, зашипев, убрал свою конечность. - Отпустите меня, - ей не удалось убавить злость в голосе, потому что Могами чувствовала, что вот-вот готова взорваться. Просто. Сколько. Было. Можно. То Чиори, то Канае, теперь она. У девушки уже не было сил дрожать подобно осиновому листу. Ей хотелось только одного – покоя. Покоя от всех этих сумасшедших, кому мешала её мирная жизнь. Её и её подруг. Им только новых переживаний о ней не хватало. - Злая, сучка, - сквозь зубы проскрежетал мужик, и его голос показался смутно знакомым, - ты утверждала, что эта покладистая. И мухи не обидит. - Держи крепче, - передёрнула плечами Савако, - накачаешь, чем надо, и познаешь все радости некрофилии. - Фу, мерзость, - неожиданно раздался третий голос, и вот теперь ярость Кёко пошла на спад, когда из-за деревьев к ним присоединился ещё один человек. Высокий и довольно крупный. Она собиралась сражаться до последнего. Но трое против одной. Её шансы были нулевыми. Нужно было стремительно что-то решать. - Что за нежные создания тут собрались, - фыркнула Эймс, - не мужчины, а садовые гномики. - Да ты уже задолбала со своей игрой в «Доминируй-унижай», - рявкнул тот, что вышел последним, - не забывайся! - Закрой рот! – Ощетинилась Савако в ответ. – Забирайте эту дрянь и чтобы больше я не слышала ни её голосочка, ни вашего скулежа! Но того, что произошло дальше, Могами совсем не ожидала. Тот парень, который не удерживал её, вдруг достал нож и, размахнувшись, всадил в живот Савако по самую рукоять, заставив женщину закричать от боли. Яростно вытащив кровавое лезвие, он толкнул уже не соображающую актрису прямо под ноги Кёко и своего товарища. Сделал это так легко и быстро, будто просто захлопнул дверцу тумбочки. Оп-ля! Волосы на затылке Могами встали дыбом. От ужаса она могла только смотреть на неподвижное тело молодой женщины, из которого хлестала тёмная кровь. - Ты больной?? – Заорал прямо у неё над ухом мужик и неожиданно выпустил Кёко, а та, схватившись за голову, которую вдруг начало нещадно ломить, рухнула на колени, немигающим взглядом уставившись на Савако Эймс, которая ещё недавно шипела ей на ухо ужасные вещи. - Она меня достала! - Ты, блин, двинулся?? Ты её… - Не ори на меня, твою мать! Кёко протянула дрожащую руку и, вряд ли осознавая, что делает, зажала рану на животе Савако, и та слабо вздрогнула, застонав. - Она ещё жива! - Вставай, блять! – Тот, что ударил Савако, схватил Могами за руку и резко рванул девушку вверх, делая больно. – Нам надо валить! - Брось ты девчонку! Самим бы ноги унести! - И как мы, по-твоему, уйдём?? Она – наше прикрытие! - Тогда надо забирать и эту! – Он кивнул на Савако. - Пусть сдохнет, так ей и надо! Её мозг уже прогрызли черви! Нахрена вообще с ней связался! - Ты планировал это с самого начала! – Тот мужик, что помог актрисе вытащить Кёко из зала, вдруг толкнул девушку с такой силой, что не ожидавшая этого брюнетка упала на землю. - Вот, как ты собирался "убрать" монстра! - Эта сука не дала бы нам спокойной жизни! - Уходим! - Я сказал: девка идёт с нами! - Просто валим отсюда! Ударивший Савако вновь протянул руку к Могами, в крови которой забурлил адреналин, и она отшатнулась. Сознание вопило: вставать на ноги и бежать! И в темпе! Если не хочешь точно так же словить нож под рёбра, когда эти уроды решат избавиться от свидетеля – неё! - Куда? – Прикрикнул мужик, повторив попытку схватить Кёко. - Подождите! И она не поверила собственным ушам, услышав этот голос. И оцепенела, увидев, как решительно к ним идёт бледная, словно мел, Мимори. Ну, то есть, Мимори! - Она в шоке, - кивнула на Могами брюнетка, - и не сможет далеко уйти. Возьмите меня. У Кёко глаза чуть не вывалились из орбит. Эта девчонка вот так вот нагло предлагала им себя вместо неё?? Это… Это что вообще..? Как хватило ума только!! Могами хотелось наорать на девушку. Нет, просто заорать. Во всю силу лёгких. Преступники, иначе их теперь было не назвать, переглянулись. Один завертел головой, а другой заулыбался: - Отлично, куколка, ты мне уже нравишься. - Нобу! – Прикрикнул второй, зло рванув друга за плечо. Но Нобу шагнул к Мимори, схватил её и, развернув, прижал девушку спиной к себе. Темноволосая актриса почувствовала острое лезвие у своей шеи. - Она потеряет сознание через пару шагов, - неожиданно раздавшийся глухой, почти сипевший голос, принадлежащий Могами, привлёк внимание всех присутствующих, - посмотрите на неё: она вся дрожит. Нобу на самом деле чувствовал, как трясёт не пойми откуда вылезшую к ним девчонку. Но, а кого бы не трясло, когда к горлу прижат окровавленный нож? Одно неосторожное движение – и финита ля… трагедия. Мимори едва-едва удерживала своё сознание, но показывать этого было нельзя. Она не должна была позволить увести Могами Кёко, девушку, вставшую рядом с ней, когда пришёл Сунао, куда бы то ни было. И не придумала ничего лучше, чем занять её место. Пусть так глупо и топорно, и бестолково, и неразумно, но эти двое же повелись. Да, повелись, пока Могами не заговорила… Мимори не знала, что Кёко чуть сама не лишилась чувств, заметив мелькнувшую тень позади Нанокуры и мужика, державшего ту в захвате. Она взмолилась, чтобы это не был какой-нибудь латентный соратник этих двоих, пришедших по её душу, но устроивших в осеннем саду какой-то фарс. Могами была готова убить Мимори за её необдуманный поступок, но вместе с тем была благодарна, что девушке удалось потянуть время, а теперь и сама собиралась последовать её примеру. Ей нужно было отвлечь неадекватных похитителей. Нобу открыл рот, чтобы уже заткнуть девчонок, посмевших заговаривать ему зубы, когда почувствовал холод стали на своём затылке. И щелчок взведённого курка. Мимори видела, как вытянулись лица Могами и второго мужика. И у обоих с каким-то затаённым ужасом. И девушка банально не понимала, что происходило. У Кёко упало сердце. Пистолет? Она не знала парня, вставшего позади мужика, но выражение на его лице было таким свирепым, что ей стало не по себе. Ситуация выходила из-под контроля, если это можно было так назвать. Хотя о каком контроле вообще могла идти речь? А в следующее мгновение вспыхнул настолько яркий свет, будто вечер внезапно обернулся полднем. Ослепив всех, кто находился на небольшой открытой поляне в саду. Прежде, чем зажмуриться, Кёко успела увидеть, как к ним со всех сторон движутся тёмные тени, как в каком-то криповом мультике. Она не могла долго сидеть с закрытыми веками и распахнула слезившиеся глаза как раз, чтобы увидеть, как с невысокого балкона, на котором и был закреплён адски-яркий прожектор, сиганул кто-то высокий. И бросился к ней... ...а через секунду он, Куросаки, уже заключил её в крепкие объятия, и Могами схватилась за друга, когда он прижал её голову к своей груди, практически закрывая хрупкую девушку собой. Одновременно с этим случились иные события. Неожиданный яркий свет напугал мужика, схватившего Мимори, и он дёрнулся, всё-таки порезав девушку, отчего та пискнула. Кей коротким ударом рукояти пистолета вырубил гада, вынудив отпустить брюнетку. Которая дрожащими руками потянулась к шее, с полными шока глазами глядя, как Кейтаро Мори, чёртов наследник огромной корпорации, перешагивает через мужика, и берёт её за шею, будто хотел придушить, но на деле лишь зажимал рану. Кровь с рук нападавшего испачкала её светлый корсет, делая похожей на героиню ужастиков, а её собственная сочилась под широкой мужской ладонью, пока девушка не могла вымолвить ни слова. Кёко казалось, что она смотрела на мир через неправильный конец подзорной трубы. Всё происходившее теперь казалось каким-то далёким и случившимся с кем-то другим. И нет, не случившимся – всё ещё происходившим. Она отрешённо смотрела, как люди в деловых костюмах – те самые тени – отлавливают пытавшегося сбежать мужика. Того, что зажимал ей рот, вытаскивая из зала. И только теперь пришло осознание, почему он казался знакомым – это был человек, которому Мооко заехала дверью по лбу, когда они вломились в чужой дом за Амамией. Как поднимают бессознательное тело второго, которого вырубил незнакомый ей, но весьма подозрительный юноша. И как команда взявшихся не пойми, откуда, медиков опускает Савако на носилки. И то тут, то там появляются люди в форме. Смотрела, как привлекательный и уже не такой свирепый парень убирает руку с шеи Мимори, осматривая рану, а у той подкашиваются колени от пережитого шока. Кёко засипела, пытаясь встать и подойти к девушке, которую успел подхватить парень, и почувствовала руки Куросаки, готового помочь. Они вдвоём подошли ближе, и Мимори с трудом повернула голову. - Кёко-чан, - её голос звучал очень слабо, - я так испугалась за тебя… - Тише, не говори много, - Могами сипела ещё хуже и сама-то стояла только благодаря Ё, - всё хорошо, я откручу тебе голову позже. Мимори попыталась рассмеяться, но из её горла донеслось подозрительное бульканье, и молодой человек, который держал её на руках, произнёс неожиданно низким, грубым голосом: - Её нужно показать врачу. Он говорил с Кёко и Куросаки, и девушка опасливо покосилась на него. - Я похожа на персонажа из фильма ужасов? – Наверное, со стороны Нанокуры это была попытка пошутить. - Это твоё обычное состояние. – Осадил её шатен, направившись к медикам. - Ё! – Их отвлёк перепуганный выкрик выбежавшей в сад Сессы. - Я здесь, Ки. К ним подбежала Киара и со всего маху налетела, обняв. Если бы не Куросаки, Могами уже лежала бы на земле вместе с блондинкой. Японец поцеловал свою девушку в лоб, успокаивая. - Только попробуй ещё раз спрыгнуть прямо с балкона, пока я держу грёбаный прожектор, я тебя… - Начала выговаривать ему она. Мимори слышала эту фразу отдаляющимся звуком и чувствовала дикое головокружение, будто её сознание уплывало всё дальше и дальше, и пока она окончательно не отключилась, поспешила сказать едва слышным голосом: - Кей, прости меня за Айри. – Актриса закрыла глаза. – Я не хотела портить с ней отношения. И огорчать тебя. Она замолчала, видимо, не рассчитывая на его ответ. Мори чувствовал, как по его венам всё ещё носится адреналин. Ей, твою мать, только что чуть не перерезали горло, а она беспокоилась о каком-то огорчении?? Причём, его? Этой ненормальной нужно было хорошенько вправить мозги. Может, даже физически. Как там сказала та хрипевшая девушка с полными ужаса янтарными глазами? «Всё, в порядке, я откручу тебе голову позже»? Вот-вот, он присоединялся, а потом добавил бы от себя, нещадно выпоров. Но сначала было необходимо позаботиться о ране. И ему не нравилось, что она замолчала. Почему перестала бормотать? - Тебе не удалось бы сохранить ваши отношения, - Айри не собиралась их поддерживать точно, - и ты огорчаешь вовсе не вашей стычкой с Айри, а своими безрассудными поступками. - Кёко-чан… мне… по-своему дорога, - Мимори знала, что может признаться в этом Кею, - она… всегда приходила ко мне на помощь, даже когда я этого не заслуживала. Это не… плата, не что-то материальное или лишённое чувств. Я хочу… чтобы она могла рассчитывать на меня. - Это непросто. - Я знаю… Я лишь хотела объяснить, что не… в безрассудстве дело… Она сама не понимала, почему ей было так важно объяснить ему. Может, потому что он пришёл ей на выручку, не смотря на их ссору? Или, может, потому что ей хотелось верить, что он хоть немного, но беспокоился за неё. Поэтому и нёс куда-то, наверное, к врачу. Она плохо соображала. - Помни, - голос Кея зазвучал ниже и грубее, - что дала мне обещание. Не проиграть этому миру. Остаться в нём. - Сдержи его. Она старалась держать это обещание. Вот только не сумела бы, если бы осталась в зале и ничего не попыталась сделать. - Ты… наверняка уже знаешь, что мне порой… нужно небольшое поощрение, - язык девушки заплетался, она плавала почти на краю сознания, - капелька мотивации… Он знал, что не будь она в полуобморочном состоянии, вряд ли призналась бы ему в таком. - Например? – Мимори совершенно точно не осознавала, что Кей даже не рассматривал варианта не поощрить её. - Например… скажи, что ванильные девочки не совсем безнадёжны… Кажется, Мимори уже была в ауте и не соображала, о чём говорила с ним. Кей хмыкнул и смягчил свой тон: - Не могу судить, я знаком только с одной ванильной девочкой. - И каковы её шансы? Что ты можешь сказать о ней? - Что она сладкая. Девушка открыла глаза и посмотрела на шатена. Ей хотелось так много сказать ему, открыться. Но она ужасно боялась, что в таком случае он оставит её. Скажет слова, совершенно противоположные поступку, и уйдёт. К тому же сознание смогло сформировать лишь одно-единственное предложение, которое Мимори произнесла на выдохе: - Знаешь… у знакомого мне лимонного мальчика самый красивый голос, который я когда-либо слышала… И Мори, сжав челюсти, передал раненую отключившуюся брюнетку врачам, предусмотрительно сделав несколько шагов назад. Мог ли он теперь клясться в том, что ему не нравились испытываемые им эмоции? Не кривя душой? Мог ли отрицать вообще хоть что-то касающееся этой девушки, когда своим поступком – отобрав у кого-то из охранников оружие – совершенно точно нарушил какой-нибудь закон? В это время к трио «ККК» – Кёко, Куросаки и Киаре – подошёл Морен. - Куросаки-сан. – Тон его голоса звучал ровно, будто он не был в гневе, хотя испытывать это чувство справедливо мог, ведь в его работу этим вечером безрассудно вмешались все, кто только мог. – Я хотел поинтересоваться, зачем вам понадобился прожектор. Очевидно, Морен спрашивал, за каким чёртом тот врубил его на всю мощность. - Так не видно ж нихрена!.. кхм… Ничего не было видно. Где Могами, где кто. – Ё только увидев людей Морена понял, что практически спалил всю операцию, когда мужчины окружили их со всех сторон. – Я... боялся не успеть. Он на самом деле спешил. Иначе не пришлось бы оставлять Киару на балконе и сигать вниз. Кивнув Куросаки, высокий брюнет перевёл взгляд куда-то им за спины и произнёс: - Такуми, объяснитесь. Айк тоже успел выйти из укрытия, тяжело вздохнув. - Вы о том, что моего человека обезоружил какой-то богатенький сно… прошу прощения, гость бала? У меня только одно оправдание – парень был новичком. Мне пришлось поставить его, как замену, одному из ребят неожиданно стало плохо. Но я предлагаю найти этого «ниндзя» и побеседовать с ним. Морен безошибочно нашёл взглядом стоявшего рядом с медиками кареглазого шатена, но: - Вы поняли, о чём я спрашивал. – Не принял увиливания Сэдэо, и Айк сжал губы в тонкую линию. - Я должен был. Президенту грозила... - Такараде-сану ничего не грозило. Пока вы делали то, что должны. – Отрезал молодой человек. Да, тот крикливый актёр, подбежавший к президенту и слишком уж настойчиво демонстрирующий своё алкогольное опьянение, вряд ли был "опасен". Пусть и кричал, что его вышвырнули из проекта незаслуженно, что LME за это ответит, что его адвокаты уже строчат в своих бумагах… Такуми это знал, но всё равно рискнул покинуть свой пост. И поплатился – юную Могами Кёко вытащили через двери, у которых он должен был находиться в тот момент. Его спасло то, что Морен сразу заметил его отсутствие. - Я слишком поздно понял, что то был отвлекающий манёвр. Я прощу прощения. Я сам объяснюсь с Такарадой-саном. Сэдэо ничего на это не ответил, и динамик в его ухе ожил, и он, выслушав сообщение, повернулся к зданию, из которого вышел сам президент. - Немедленно прекратить несанкционированное мероприятие, - негромко шепнул ему Лори, и Морен коротко кивнул. После чего отдал несколько приказов, и сад стремительно опустел. Остались только полиция, врачи и главы служб президента LME. Сам он стремительно подошёл к Ё и Ки, помогавшим Могами стоять. У девушки даже губы побелели. - Такарада-сан, - Кёко неуверенно шагнула к Лори, и тот заключил её в объятия, крепко обхватив за плечи. - … Савако… - девушка с мольбой глядела на президента, - она… жива?.. - Врачи говорят, что жить будет. Удар был неудачным. Кёко почувствовала, как развязался внутри узел, и закрыла лицо рукой, не в силах справиться с эмоциями. Она плохо соображала. Её трясло. И тошнило. Киара, заметив беспокойное состояние актрисы, коснулась руки Куросаки, попросив его пиджак. - Простите, - выдавила Могами и бросилась за ближайшее дерево. Согнувшись, она схватилась за живот, сдавленный спазмом, но желудок был пуст и не смог ничего отдать. Второй рукой девушка ухватилась за корявый ствол и вовсе не чувствовала ноябрьской температуры оголёнными плечами – напротив её бросило в жар и пот. Было очень страшно. От понимания, что на её глазах какие-то подонки чуть не лишили жизни человека. Да, отвратительного, но человека. Кёко не оправдывала Савако, не понимала её, но смерти точно не желала. Её начинало трясти с новой силой, едва сознание подсовывало напоминания о том, что Мимори чуть не забрали эти самые уроды. Не появись сначала Нанокура, а потом Куросаки с этим странным юношей с грубым голосом, и не приведи они за собой весь отряд Такарады-сана во главе с Мореном, её точно увели бы в неизвестном направлении, и ни Рен, ни президент, ни Канае – никто из её близких так и не узнал бы, что произошло на самом деле. …Рен. Что он почувствует, когда узнает, что за всем этим стояла Савако, актриса, чьих чувств он не принял. Могами накрывало. В голове стучали такие громкие колокола, что от боли в уголках глаз собрались слёзы. На плечи девушки упал тёплый пиджак, и Кёко вздрогнула, увидев нашедшую её Киару. - Всё хорошо, - тихо пробормотала Сесса, - я просто побуду тут. Подержать твои волосы? Могами поджала губы и повертела головой. Её больше не тошнило, да по правде было и нечем. - Эй, - шёпотом позвал их голос Ё, - вы где? У меня был только один прожектор. - Не сейчас! – Махнула на него рукой блондинка, как бы говоря, чтобы режиссёр шёл подальше со своими шутками или скрылся за ближайшим кустом, что японец и сделал. - Куда вы спрятались? – С другой стороны злосчастного куста показалась голова недовольного президента. – Что такое? Киара с шумом втянула воздух и гаркнула: - Ну, совершенно никакого такта! Дайте девочкам привести себя в порядок! Мы сейчас придём! Кёко с невольной, чуть измученной улыбкой посмотрела на блондинку, и та кивнула ей снизу вверх. - Мне очень жаль, что нервирую вас всех, - глухо пробормотала Могами, сделав неловкий шаг, и Ки подхватила её под локоть, - я… сейчас... - Выходи, Могами, - позвал её президент, - пожалуйста. Мне не по себе, что я не вижу тебя. Девушка на самом деле слышала что-то странное в голосе Такарады. Ей бы хотелось думать, что это какая-то слуховая галлюцинация, вызванная диким стрессом. Но… нет. Кёко вернулась к президенту и японскому режиссёру вместе с Киарой, и Лори тут же обнял её за плечи, поставив рядом с собой. Будто так ему было спокойнее. Ну, по правде говоря, Могами вовсе была не против этих полуобъятий. Ей отчаянно хотелось чувствовать эту тяжёлую руку – совсем не лишнее напоминание о том, что страшных событий удалось миновать. - Вы расскажете… Рену? – Голос подвёл девушку, но она старалась держаться. - Уже. - Уже рассказали? – Могами вздохнула. - Он уже в аэропорту. – Поправил её Лори, и у брюнетки кольнуло сердце. – Предлагаю выдвигаться – нам есть, о чём поговорить. Канае и Чиори тоже оповещены. Котонами как-то высказала мне, что я слишком давно пренебрегал своими обязанностями основателя вашего отдела, поэтому объявляю общий сбор. Себастьян расставляет стулья в моём кабинете. Кёко обернулась, поискав глазами Мимори и странного юношу, с которым Нанокура, похоже, была знакома. И он не вызывал в ней чувства опасения. Скорее, наоборот. - Мимори уже увезли, - заметив, что девушка вертела головой, сказал президент, - тебя я покажу своему врачу. Могами хотела сказать, что не нужно, она не получила никаких серьёзных повреждений. Но прямо сейчас девушке казалось, что она болит вся. От макушки и до кончиков пальцев. Раскалывалась голова, в желудке по-прежнему было нехорошо, рука, в которой хрустнул сустав, ныла. Рёбра с одной стороны отдавали неприятной далёкой болью. В горле отвратительно першило. Глаза отдавалась жжением, будто кто-то насыпал в них песка. - Ну, что? – Поинтересовался Такарада, когда к ним вернулся куда-то отлучавшийся Морен. - Сбежала. - Это нехорошо, - заговорил неожиданно оказавшийся рядом офицер полиции, и Кёко с удивлением поняла, что знает его. - Будем искать. Он был вместе с группой других офицеров во время спасения Амамии. Но девушка нахмурилась, обнаружив, что не понимает сути разговора. - Кто… сбежала? – Спросила Могами, и к ней повернулись сразу пять пар глаз, а, может, и больше. Просто Кёко сосчитала только тех, что стояли к ней ближе остальных. - Ассистентка Савако, - ответил Такарада-сан. - Она… была здесь? В саду? – Уточнила брюнетка и предположила. – Испугалась? Ну, это было же логичным, учитывая, что тут творилось. - Могами, - позвал президент каким-то категоричным тоном, - если она и испугалась, то за свою шкуру. Буквально сегодня мы выяснили один немаловажный момент: эта девушка сменила имя и фамилию. Раньше её звали… Нацуми. - …чего? – Подал голос Куросаки, напрягшись. Даже спустя несколько лет это имя продолжало нервировать его, вынуждая уголок глаза дёргаться. - Машины готовы? – Осведомился у Морена Такарада-сан, проигнорировав вопрос японского режиссёра, лишь смерив Ё долгим взглядом. - Готовы. - Поехали, - распорядился Лори, - нам ещё предстоит выяснить, как так вышло, что некогда работающая моделью девушка устроилась ассистентом знаменитой актрисы. Игараши? - У нас, - ответил Морен, к которому обратился с последним вопросом президент. А у Могами просто больше не было сил на удивление. - Только не говорите, что Юдай… принимал участие в… плане… Савако? Лори вздохнул, и Кёко вновь мысленно поблагодарила небо, что Такарада-сан обнимал её за плечи. В противном случае она собиралась сесть прямо на землю и… всё. Просто сесть. Ей до изнеможения хотелось перестать ощущать это назойливое чувство в груди, чувство, появившееся после осознания: она настолько мешала кому-то жить, что они были готовы пойти на преступление. - Не нужно, Могами-кун, - Лори ободряюще встряхнул её за плечи, - нельзя так отчаиваться. В такие моменты стоит помнить о том, сколько у тебя друзей, желающих тебе добра. - Я благодарна судьбе за каждого, - не своим голосом просипела Кёко, когда президент увлёк её в сторону своего огромного автомобиля. Мужчина опустил ладонь на её макушку. - Боюсь, это только начало. Мы только-только начали распутывать этот отвратительный клубок. - Тогда стоит порадоваться хотя бы тому, что всё-таки начали? – Теперь голос девушки совсем потух. И пока она забиралась в машину, Такарада встретился взглядом с Куросаки, сообщив тому, что и его хотел бы лицезреть в своём кабинете. Ё кивнул, он и сам собирался ехать. А потом почувствовал, как Киара сунула ему в руку свою ладонь. - Я с тобой, - негромко сказала Сесса, когда японец опустил на неё свои серые глаза. - Конечно, - кивнул он, - конечно, ты со мной, Ки.