Ma chеrie

«…так что слушай очень внимательно: нельзя сравнивать свою боль с чужой. У каждого из нас свои испытания. И свой персональный ад, с разными демонами. Поэтому тебе не стоит извиняться за то, что причиняет тебе боль, и за действия, помогающие тебе её преодолеть». © С.М.Гейзер «Взмах клинка» Кёко казалось, что она едва ли моргала. Стоило лишь на секунду прикрыть глаза, как перед внутренним взором выскакивали картинки из недавнего прошлого. Жуткие и ясные. Будто кто-то увеличил до максимума параметры резкости при их обработке в её подсознании. Девушку всё ещё немного знобило, но положение спасал пиджак Куросаки, заботливо наброшенный Киарой на плечи актрисы ещё у праздничного зала. Сама блондинка сидела слева и крепко сжимала вялую ладошку Могами, в свою очередь Ё держал руки обеих девушек в своей большой и горячей. Непривычный оплот выдержки и безмолвия этим вечером. Он не произнёс и десяти слов с момента их появления в кабинете президента, Могами не знала, зачем считала. Наверное, непроизвольно. Их разношерстная компания собралась в LME, как и распорядился президент; ждали только Котонами – она должна была вот-вот подъехать. Такарада-сан о чём-то приглушённо говорил с Мореном. Молодой человек отвечал коротко и так же негромко, и Кёко не понимала: что-то из обсуждаемого не предназначалось для остальных ушей или же Лори просто решил не грузить своих подопечных сверх того, о чём им ещё предстояло поговорить? Но ни Ё, ни Киара, ни Чиори с Джейсоном, тоже присутствующие, не участвовали в том разговоре, не делала этого и Кёко. И вот такими пространственными размышлениями пыталась отгородиться от всплывающих эпизодов недавнего прошлого. ...липкая солёная рука, зажимающая её рот… накачаешь, чем нужно… нож, вошедший в тело Савако, точно в тофу… возьмите меня вместо неё… тот же, но уже окровавленный нож у горла Мимори… неясная тень, скользнувшая за спину похитителя… щелчок взведённого курка… Могами зажмурилась и сидела так до тех пор, пока перед внутренним взором не заплясали едва различимые узоры, чем-то смахивающие на рисунки мандалы, поглотившие в своих повторяющихся фрагментах страшные картинки неудачного похищения. - …халатность в работе, замечания и дисциплинарную ответственность обсудим позже, когда отпустим ребят по домам, - договорил Такарада и, повернувшись к притихшей на ближайшем к нему диване троице, не удостоил взглядом неловко замершего у дверей Такуми. Айк украдкой бросил взгляд на невозмутимого Морена, который бегло печатал на планшете. Конечно же, Такуми не был глуп, чтобы думать, будто глава службы безопасности не услышал обещания расправы в монотонном голосе Большого босса. Он надеялся отделаться лёгким испугом, ведь ответственность ложилась на плечи Морена, как командира операции, но влететь всё же могло всем – с Такарадой Суровым шутки были плохи. Президент же, сосредоточив внимание на набирающем популярность и множащем занозы в причинном месте трио «ККК» – Кёко, Куросаки, Киара – хмуро свёл брови: - К чаю даже не притронулись. А между тем, я угощал особенным – по личному рецепту Себастьяна. – Лори огорчённо покачал головой. – Давайте-давайте, необходимо снизить уровень адреналина, как сказала бы внучка. - Превосходный вкус, - вежливо поблагодарил Каске, единственный, кто копировал разумную флегму президента, оставаясь собранным. Понимая, как это нужно сейчас остальным: притихшей Могами, задумчивому Куросаки, встревоженной Киаре и напуганной Амамии. Чиори тоже не притронулась к своему напитку, и парню хотелось насильно влить в неё несколько литров ромашкового чая, а лучше хорошего успокоительного. В её глазах огромной строкой бежало-вопило «когда же это закончится?» Сталкерство, угрозы, нападения, похищения… Агентству и полиции пора было переходить к решительным действиям – девушка не понаслышке знала, чего Кёко удалось сегодня избежать. Каким-то чудом, не иначе. Джейсон взял руку Чиори в свою, но актриса едва ли это поняла. Ни для кого из присутствующих их отношения не были тайной, однако юноша старался лишний раз не привлекать внимания к их паре такими телодвижениями. Особенно, если они находились не наедине, как сейчас. Наверное, именно поэтому до них всё ещё не докопалась пресса, бестолково приписывающая их совместным появлениям на всевозможных мероприятиях обыкновенный промоушен, якобы всё было в рамках рекламы общего проекта. Иногда парню казалось, что когда им всё-таки зададут разоблачающий вопрос, они с радостью воскликнут: «Наконец-то! Дошло!» Каске посмотрел на свою девушку. Может, всё было к лучшему. Чиори не догадывалась, что сказку о продвижении «Запретного плода» журналистам первым скормил его менеджер. Они тогда в очередной раз крупно повздорили. Джейсон собирался узнать у Амамии, что она думала о публичности, подозревая, что рано или поздно папарацци очнутся. В ответ Эммет заметил, что они выставят себя не в самом приятном свете, ведь в последнем интервью актёр сообщил, что сейчас сосредоточен на своих проектах, а не на личной жизни. Вряд ли нужно говорить, что никаких подобных «интервью» Джей не давал, а мистер Купер имел в виду среднестатистический список вопросов для разнообразных анкет в соцсетях, обновлением которых по обыкновению занимался сам. В общем, к добру ли, к худу, но для сетевого пространства их пара пока что оставалась безопасными коллегами. И не находись они сейчас за закрытыми дверьми президентских апартаментов, Каске вряд ли сжимал бы ладонь девушки, а она не сидела бы настолько близко, что он своим бедром чувствовал её мандраж. Джейсон думал о выражении на её лице, когда с ними связался один из людей Такарады-сана и передал его послание – Чиори была готова упасть в обморок, и не понятно, каким образом ей удалось остаться в сознании. А теперь им поведали чуть больше информации. Что сегодня за Кёко пришли те, кому уже удалось умыкнуть Амамию. По крайней мере, один из них. И то, что его сопровождал новый товарищ, злило. Маньяки плодились со скоростью кроликов. Эти парни вообще соображали, что делали? Кретинизм передавался воздушно-капельным путём или что? Один отважился – отчаялся? – другой поддержал. Но вишенка на торте – Савако Эймс. Джейсон признался себе, что не понимал. Ни её саму, ни её мотивов. Хорошо, если рассмотреть один из самых извращённых вариантов: пусть целью было устранение Могами – названой кохай самого Цуруги Рена. Пусть Амамия была нужна для прикрытия, потому пострадала, как говорится, за компанию. Допустим, те уроды настолько реалистично вжились в свои роли, что додумались пырнуть его ножом, считая всё происходящее чем-то вроде постановки или киношной реальности. Но Савако ведь не могла на самом деле полагать, что убрав Кёко, автоматически заполучит Цуругу. Так это не работало. Во-первых, сам актёр, его чувства, мысли и желания. Во-вторых, она заколебалась бы ликвидировать каждую новую актрису, оказавшуюся на расстоянии метра от знаменитого брюнета. В-третьих, почему появилось ограничение в лице лишь актрис – его внимание могла привлечь любая творческая личность, коих теперь было не счесть на светских мероприятиях, да и значительный сегмент блогеров, нынче записавшихся в селебрити, только расширял, а не сужал круг знакомств темноволосого артиста. Плюсом любые дамы, так или иначе попавшие в поле зрения актёра. В общем, слишком много упущений в таком плане. Либо же… Мысли Джейсона прервал вернувшийся Себастьян, уходивший, чтобы встретить Котонами. Девушка поздоровалась с Лори, и сразу нашла взглядом подруг, удостоверяясь, что все остались целы. Но не невредимы. Канае кивнула Каске, встретившемуся с ней взглядом, а после присела перед Амамией на корточки, и у той предательски задрожали губы, когда она удручённо посмотрела на Кёко, а потом вернула виноватый взгляд на синеглазую брюнетку. - Мы разлучились, - сдавленно произнесла Чиори, словно чувствовала необходимость пояснить, почему не сумела помешать, хотя Котонами этого и не спрашивала. - Перестань, - просипела со своего места Могами, недовольная мыслями, бродившими в голове подруги, - ты не обязана была не отходить от меня ни на шаг. Как вообще можно додуматься испытывать вину в данной ситуации? - А если бы им удалось увести… - Начала девушка, но Кёко остановила её: - Но этого не случилось. - Но всё же?! – Амамия едва не вскочила, удержанная на месте Джейсоном. – Ты точно осознаёшь, что… - Эй. – Вмешалась Котонами, поднимаясь на ноги и направляясь к Могами. – Случись страшное, мы бы забрали тебя у них. Кёко посмотрела на Мооко. Она знала. Ни минуты не сомневалась – её друзья пришли бы. То была необъяснимая, но абсолютная уверенность. Взгляд янтарных глаз встретился с сапфировым, и они поняли друг друга без слов. Канае могла не говорить этого, однако сейчас общалась не только с Могами, но и с Амамией, до смерти перепуганной за Кёко. И произнесённые вслух эти слова были сродни их объятиям. И очень помогали. - Помнишь, в прошлый раз нам хватило лишь адреса. – Котонами говорила о похищении Чиори. - И водителя, - подала голос Киара, догадавшись, отчего между девочками состоялся такой диалог. - Ты необходимое условие, а не достаточное, - улыбнулась ей Котонами, уверяя, что отправившись на дело, позвала бы блондинку с собой. Канае встала перед Могами, и та замучено ткнулась лбом в живот подруги. - Я на самом деле очень и очень злюсь. – Пробубнила в мягкий бархат платья Кёко. – Потеряла бдительность и так глупо подставилась. - С другой стороны, враг, наконец, явил нам свою личину. – Отозвалась Котонами. - Даже несколько. – Поддержал её Каске. - Они все какие-то неадекваты. - Давай проклянём их? – Предложила брюнетка, погладив Могами по волосам. - Давай сходим в тир. – Буркнула девушка, всё ещё пряча лицо в тёмно-алую бархатную ткань. – И проклянём. Да. Для верности. Сесса хмыкнула и предложила им четверым записаться на курсы по стрельбе, за что удостоилась недоуменного взгляда Джейсона, не менее обескураженного, чем тот, которым он наградил блондинку, когда забирал из «Пьяного клуба» свою девушку. Однако Чиори воодушевилась. Куросаки перевёл взгляд с Кёко на Канае, с той на свою Бессонницу, а с неё на сидевшую на соседнем диване парочку. И тяжело вздохнул, покачав головой. Хотелось закурить. - Кхм-кхм. – Держался до последнего президент, но всё-таки решил напомнить о своём присутствии. – Я далековато сижу, возраст и всё такое, но отсюда мне слышится вовсе не похвальная, я бы даже выразился, порицаемая беспечность. - Это защитная реакция, - объяснила Канае, - а я всего лишь констатировала факты. Увы, Лори слишком хорошо знал своих ребят, чтобы понимать это. Да, пойдут, да, найдут и вытащат, куда бы ни пришлось залезть. Мужчина покачал головой на манер Куросаки, понимая, что не станет бранить за их товарищество, их дружбу, братство, это единение. Как выразилась Котонами, случись действительно страшное, мир увидел бы дрим тим. И Лори не мог побиться об заклад, что сам не затесался бы в ту компанию. Пока президент размышлял над этим, Ё уступил Канае место рядом с подругой. А Киара проводила японского режиссёра взглядом, когда тот обошёл их диван и встал позади него, облокотившись на спинку. Сессу очень волновал этот немногословный Куросаки. Ей всё время хотелось поймать его привычный задорный взгляд; японец же, как назло, вёл себя приличнее школьника. И если их взгляды и пересекались, он не подмигивал, как делал это обычно. Прошлое снова настигало Ё, хотя сероглазому мужчине казалось, что он оставил его позади – ничего не тянул с собой дальше. Ан нет. Сначала явилась Савако, а за ней подоспела Нацуми. Какая между ними была связь теперь? Хм. Теперь-то как раз понятно: одна актриса, другая типа её ассистент. Но в прошлом? Знали ли эти девушки друг друга? И если да, случайность или расчёт, что сейчас их имена звучали одно за другим? Кто-то явно хотел кого-то подставить. Или надурить. Не могли конкретно эти две мадемуазели действовать заодно. Обе были слишком себялюбивы. Куросаки чувствовал взгляд Ки и хотел попросить её так не делать. Они это уже проходили: он начнёт замыкаться, она придумывать горы трупов. Ведь как бы иронично ни звучало, но появляясь в обществе других девушек, Ё думал только об одной, оставленной им в Лос-Анджелесе или оставившей его в Токио, кому как больше нравилось. Японец не сомневался, что Ки ощутила момент, когда изменилось его поведение. Когда прозвучало имя ассистентки Савако. - Знаю, вечер был непростым, - подпёр щёку кулаком Лори, настраивая ребят на рабочий лад, - но нам сегодня необходимо хотя бы расставить фигуры на поле, это если образно выражаясь. Никто не спешил с ответом, и президент взглянул на своего главу безопасности, молча попросив того начать. Сэдэо повернул ко всем присутствующим планшет с фотографией Эймс-сан, чем, вероятно, обозначил первую фигуру. Либо же последнюю, судя по его реплике: - Воспользуемся обратным методом анализа данных, - заговорил молодой человек, с лёгкой подачи Лори выступая в роли оратора. - Есть какой-то смысл в том, чтобы разворачивать эту партию не с начала, а с конца? – Подал голос Куросаки, он всё ещё облокачивался на диван позади Киары с Кёко и Канае. – Полагаю, Морен-сан имеет в виду, что у нас есть конечная фигура – Савако. - Бинго, - щёлкнул пальцами Такарада в сторону японского режиссёра. Итак, у них имелась вполне себе конкретная злодейка, самостоятельно раскрывшая сегодня свою личность. То, что она говорила Могами перед тем, как совершить попытку похитить актрису, недвусмысленно определяло и её мотив, и её намерения. Однако обратный метод подразумевал реверсивное направление мыслей. - Значит, вы не верите, - логично предположила Котонами, задумчиво потерев подбородок, - что за всем стояла именно она? - Одна? Да, сомнительно. – Снова утвердительно качнул головой президент. - Уточним, что эти сомнения не имеют никакой доказательной базы, - дополнил Морен, рассуждая на пáру с Лори. - Поэтому есть смысл прибегнуть к регрессии – потопаем в обратном направлении. И, как предложил Сэдэо, возьмём сегодняшнее нападение за конечную точку, мнимый финал, и двинемся к началу. - Почему только Савако? – Спросила Киара, подняв руку, как в школе. – Она ведь пришла с помощниками. - Хороший вопрос, - одобрил Такарада и пояснил, - учитывая то, с какой лёгкостью её «помощники» попытались избавиться от самой Эймс-сан, она пришла как раз одна. - Такарада-сан, разрешите? – Подал голос Айк Такуми, всё ещё остававшийся у выхода, и, дождавшись короткого кивка, сказал, - я хотел бы напомнить об Игараши-сане. - Ах, да, - протянул президент, - тот «якобы» пьяный дебошир. Честно говоря, собирая ребят в своём кабинете, Такарада не рассчитывал на присутствие Айка, справедливо полагая, что для мозгового штурма будет достаточно одного Морена. А вопрос с Такуми будет рассмотрен им позже, но тот, после своего неожиданного и пока что необъяснённого фиаско, вдруг изъявил желание присутствовать, а сероглазый брюнет, глядя на своего босса, склонил голову под определённым углом, тем самым уведомив Лори, что было бы неплохо позволить начальнику охраны присутствовать при этом разговоре. Обычно все вопросы с подчинёнными Сэдэо решал за пределами начальского кабинета, а это значило, что дело касалось кого-то ещё. И президент догадывался, кого именно. - Так точно. Учитывая его не вполне нормальное поведение, рискну предположить, что этот отвлекающий манёвр… был как раз на руку Эймс-сан. – Такуми старательно смотрел только на Лори, не рискуя встречаться взглядом с девушкой, которую по его недосмотру чуть не похитили. – Что наталкивает на мысль: они действовали заодно. К тому же эти двое – брат и сестра. - Верно, только это не наталкивает на мысль, а буквально впечатывает в неё, орёт на ухо, - поправил Айка Лори старательно контролируемым голосом. – Приобщим к делу замечание Такуми-сана? Президент обращался к Морену, и на мгновение показалось, что сероглазый брюнет предпочёл бы не комментировать, вот только его должность не позволяла оставлять вопросы начальства без ответа. - Память отдельных индивидуумов избирательна. Сейчас они помнят об этом критичном факте, но ранее допускают непозволительную глупость его проигнорировать. Скулы Такуми пошли красными пятнами – Морен только что ловко завуалировал своё недовольство его своеволием во время операции. И это при самом боссе! А так же при других. Будто ткнули носом во что-то очень липкое и вонючее. Да, теперь было очевидно, что устроенная Юдаем сцена была подстроенной, и что Айку ни при каких обстоятельствах не следовало покидать своего поста. Но между сомнительным нападением на какую-то актрису и безопасностью самого Лори Такарады начальник охраны, что казалось ему естественным, выбрал второе. Такуми уповал, что президент примет это во внимание. Вот только его настораживало, что босс назвал его в официальной манере, такое случалось крайне редко и свидетельствовало о дурном, очень и очень дурном настроении Лори. - Будь добр, - со вздохом попросил президент Сэдэо, - расшифруй для ребят. По их нахмуренным лицам стало ясно, что ситуация требовала пояснения. Ведь Айк, который выпустил из поля зрения Могами, чтобы спасти Такараду-сана от пьяного Игараши, теперь сам обращал внимание присутствующих на то, что опьянение Юдая было просто отлично сыграно актёром. Однако Такуми не знал двух вещей. Первой: Игараши был таким себе актёром, и его кривляния не сумели бы провести опытный глаз Лори. И второй: - Тест Игараши Юдая показал недопустимое содержание алкоголя в его организме. – Припечатал Морен. - А?.. – Айк растерянно открыл рот. - То есть, он был не «якобы пьян», а «на самом деле пьян»?? – Округлила глаза Чиори. - Он реально додумался, нализавшись, явиться на Осенний бал? – Ё присвистнул. - Я бы поинтересовался, как его пропустили, - себе под нос заметил Каске, и все посмотрели на него. - Справедливое замечание, Джей-кун, - по опустившимся вниз уголкам губ Такарады было видно, как он сокрушался. - Этот вопрос в моей компетенции, Каске-сан, - Морен привлёк к себе внимание, словно призывая говорить с ним, а не с президентом. За подобную халатность ответственность нёс он. - То есть, - прошелестела Могами, привлекая всеобщее внимание, - не Юдай стал отвлекающим манёвром, а его обида? Кто-то, скорее всего, Савако специально напоила его, предвидя неадекватное поведение, на которое Такуми-сан не мог не среагировать? Айк кивнул: да. А потом ещё раз – увереннее. - Поэтому исключаем Игараши? Потому что он – лишь орудие, а не сообщник? – Неуверенно уточнила Кёко, покосившись на Такуми. Ей показалось, или он сейчас противоречил сам себе же? Уже второй раз переобувался прямо в воздухе. Лори не спешил с ответом, будто прикидывая что-то в уме, и его опередил Куросаки: - Если мы заговорили про манёвры, - подлил масла Ё, - то появление той девочки, Мимори, кажется, тоже неплохо так шокировало похитителей. Впрочем, как и меня, да и ваших людей. Я уже молчу про её приятеля с пистолетом. Обезоружить одного из ребят Такуми – это не ромашку с клумбы сорвать. Канае вдруг села ровнее. - Я сам, чего греха таить, перенервничал, когда врубил с Ки солнышко в саду. Темень такая: где Могами, где чужие – не понятно. – Рассказывая, Ё за подтверждением обратился взглядом к Сессе, и у той по спине пробежали тревожные мурашки от воспоминания, как японец на её глазах отважно прыгнул с балкона прямо в ослепительную белизну, созданную прожектором. - Вас-то как раз можно понять, - тряхнул волосами Такарада и потянулся за сигарами, - что ты, что Мимори, вы спешили к Могами, здесь всё прозрачно. Чего нельзя сказать о других. - Меня одну смущает присутствие уже в трёх сомнительных моментах Такуми-сана? – Ровным тоном осведомилась Котонами, и указанный мужчина напрягся. Канае говорила неторопливо и не повышая голоса, будто рассуждая, но в то же время каждое предложение, как и мысль, выглядела законченной. Дело было в том, что синеглазая актриса не была неблагодарной и, разумеется, помнила, сколько сделала для неё служба охраны LME с Айком Такуми во главе, когда на неё ополчились фанатки Шо, да и после скандальной статьи. Однако в данной ситуации не могла позволить себе закрывать глаза на подобные совпадения. В смысле, как там говорилось, один раз – это случайность (которая ни разу не случайна так-то), второй раз – совпадение, а третий – уже закономерность. Даже если Такуми-сан был чист, Канае чувствовала, что стоит сразу отсеять то, что могло увести в неправильном направлении. - Насколько я понимаю, это сотрудники охранно-пропускной службы контролировали входы? – Продолжила девушка. Судя по насупившемуся виду начальника охраны, брюнетка шагнула на опасную территорию. - Для справки: мы не имели права обыскивать именитых гостей на наличие выпивки или… - То, как быстро начал оправдываться Айк, оказалось неожиданностью, Канае думала, что он хотя бы дослушает, теперь же она вынуждена была продолжить: - И кто-то из гостей смог завладеть пистолетом охранника, то есть огнестрельным оружием. Конечно, сейчас не имеет смысла предполагать, что на месте этого кого-то мог оказаться тот же нетрезвый и не вполне вменяемый Юдай, например, однако сама вероятность подобного исхода уже недопустима. - У всех случаются неприятности на работе, Котонами-сан, - процедил Такуми, едва она договорила, не позволив никому и слова вставить, - вы сами когда-то были новичком. Кажется, годы стажёрства очень быстро стираются в свете софитов. Вот как? - А в свете чего стёрлись ваш профессионализм и здравый смысл? – Холодно поинтересовалась у него синеглазая брюнетка. – Вряд ли ошибусь, если предположу присутствие на Осеннем балу Себастьяна. Гарантированного и неустанного надзора за окружением своего босса. По открывшемуся и закрывшемуся рту Такуми стало ясно, что актриса его сделала. Лицо Лори смешно вытянулось, пока он созерцал пылающую морозной яростью Канае – за подругу та могла устроить разнос и покруче, но из уважения к присутствующим сдерживала себя. - Я ни на что не намекаю, - громким шёпотом сообщил впечатлённый президент, оглянувшись на зеркально совсем не впечатлённого Морена, - но, похоже, она метит на твоё место. Да, так распекать и препарировать сотрудников следовало бы Морену, а не Котонами, но тот вёл себя, как обычно, сдержанно. И наверняка тому было логичное объяснение, включающее в себя такие понятия, как «субординация», «протокол» и тому подобное. Ведь этот сероглазый парень – просто ходячая прочная цепь из рациональных механизмов. - Эта должность не вакантна. – Невозмутимо отозвался Сэдэо, ответив сначала президенту, а после обратив внимание на девушку. – Не ошибётесь, Котонами-сан. Тем самым подтвердив, что помощник Лори действительно был подле своего босса. - Не, ну, тут по факту. – Развёл руки в стороны Куросаки, поддерживая Канае и косясь на Такуми. - Как ты догадалась? – Полюбопытствовал Такарада. В смысле, естественно, Себастьян являлся едва ли не вечным спутником Лори, однако на балу оставался незримым для подавляющего большинства гостей, исключая самого президента и, как выяснилось, его главу безопасности. - Иначе Морен-сан не был бы вашим главой безопасности. – Туманно отозвалась актриса, но попала в точку. Чтобы обеспечить себе свободное передвижение по залу, Морен нуждался в ком-то на двести процентов проверенном. И это не мог быть никто, кроме Себастьяна. И тогда взгляды всех собравшихся сосредоточились на начальнике охраны LME. Щёки Такуми из алых стали пунцовыми. И он сделал невольный шаг назад. - Мне не хотелось выносить служебные разбирательства на общее собрание, - вздохнув, признался Такарада, наконец, прикуривая сигару; печальным он точно не выглядел, - однако правила одинаковы для всех: трогать друзей валькирии строго запрещено. Котонами потёрла висок, поймав на себе взгляд президента. Да, именно она раскрутила эту тему, но ведь Айка за язык никто не тянул, когда тот принялся приплетать в разговор Юдая, видимо, надеясь прикрыть свою собственную шкуру. Девушка не сомневалась, что Лори планировал не самую лайтовую беседу со своим подчинённым – в конце концов, речь шла о безопасности Могами. - Если твои действия не грязный саботаж, то у тебя большие проблемы, Такуми. – Повседневным тоном сообщил мужчине Такарада, выдыхая дым. – Впрочем, это в любом случае. Айк сокрушённо опустил голову. Он не бежал и не отнекивался. Лори с самого начала мониторил его поведение, и теперь становилось понятным, почему Морен не среагировал на его дерзкий ответ в саду, и почему сразу не сдал. Сэдэо знал, что Такуми подставится. Просто в голове не укладывалось, как этот ещё совсем мальчишка мог так стратегически мыслить. Такого везения просто не существовало в природе – кое-кому отсыпали манны ещё при рождении? - Что ж, - стряхнул пепел президент, - весьма красноречивый ответ. - Я… ничего не планировал, Такарада-сан, - сконфуженно выдавил Айк, тоже осознав, что дело дрянь. – В тот момент я просто увидел возможность… - Увидел возможность?? – Взревел Лори, грозно сдвинув брови, что девушки от неожиданности вздрогнули. – Я скажу тебе, ЧТО ты сделал. Возомнил себя вершителем судеб. Нет, одной конкретной. Судьбы вот этой девушки, Могами Кёко, чья безопасность стала моим долгом, когда она выбрала своей дорогой LME. Такуми больше не смел поднять головы. - Каждый день человек сталкивается с выбором, делает этот выбор, и я – не исключение. – Громкость мужского голоса спала, но гнев в нём лишь множился. – С моей стороны было предательством по отношению к Кёко доверить её жизнь тебе. Айк вздрогнул. Но ещё сильнее вздрогнула Могами. Лицо Канае обратилось нечитаемой маской. Застыли Чиори, Киара. Напряглись Куросаки и Джейсон. Только Себастьян и Морен не изменили себе. В глазах Кёко разрастался шторм, в её голове гигантской стаей кружили буревестники, своими криками раскалывая купол над её кораблём, чтобы после крепкими клювами разнести это судно в щепки. Слова Такарады-сана встряхнули её мир с силой в семь баллов по шкале Синдо. Никогда. Никогда она не посмела бы стать причиной мысленных мучений великодушного Лори Такарады, сейчас упрекающего себя в том, что не доглядел, не уследил, не уберёг. Нет. Нет. Ведь она сидела здесь, с ними. Пусть совместными усилиями собравшихся и отсутствующих, но именно поэтому: за ней неустанно присматривали и берегли. - На самом деле моя вина куда больше – предательством всех ваших усилий, Такарада-сан, стала моя беспечность. – Кёко поднялась на ноги и шагнула к Лори, не в силах справиться с ураганом и болью в голове. – Столько предостережений, и ни одно не достигло моего слуха в должной мере. Могами поклонилась низко, следуя внутренним распоряжениям метающегося сознания, надеясь убедить Лори, что ни при каких обстоятельствах не смогла бы произнести тех страшных слов, что сказал он сам. «Предательство». Слишком страшное, слишком чуждое им слово. - Давайте продолжим, - выпрямившись, попросила девушка негромким, но твёрдым голосом, - у нас всё ещё только одна фигура на поле. Взгляд президента был настолько пронзительным, что не собери Кёко всю свою волю в кулак, всё это закончилось бы красным носом и рыданиями. Когда придёт время, она откроет ему правду. Наконец, расскажет, что полюбила его, как очень близкого и просто родного человека. Той искренней и чистой любовью, которой не страшны вот такие вот гадкие попытки посторонних людишек внести разлад. - Вот моя девочка, - гордая улыбка тронула губы Котонами, когда Могами вернулась на своё место между ней и Киарой. Кёко продела свою руку под локоть подруги, крепче прижавшись к Канае, чувствуя её поддержку, солидарность, веру и силу. - Две фигуры. – Затушив недокуренную сигару, отозвался Лори, внимая просьбе Могами. – Они, оказывается, шли в комплекте… Пока все пытались восстановить душевное равновесие, Куросаки, благословлённый только зорким взглядом Морена, каким-то волшебным образом оказался рядом с Айком и поманил того пальчиком. Обескураженный мужчина, явно полагая, что режиссёр хочет что-то сказать, подался ближе, и японец от души врезал ему. - …представилась не Нацуми, а… Куросаки-кун, ну ёж тебя дери! – Не договорив свою мысль, гаркнул президент, лицезрев несанкционированный акт насилия прямо в своём кабинете. На глазах у барышень. Такуми не ожидал подобной атаки в лоб и чуть не сверзился с собственных ног, схватившись за разбитое лицо. Чиори охнула в шоке, тогда как Каске лишь поднял брови. Киара чуть подалась вперёд, будто была готова в любую минуту встать рядом с Ё. - Не люблю, когда моим друзьям говорят, что они зазвездились. Не терплю, когда моих друзей буквально с рук на руки передают похитителям. И не выношу, когда приходится волновать Ки. – Проворчал темноволосый режиссёр с таким гордым видом, который так и говорил: осаждён, но не посрамлён. Сесса с шумом набрала воздуха, но осталась безмолвна. Президент же жестом приказал Ё вернуться на место. Когда режиссёр проходил мимо Канае, та подняла руку, и Куросаки, скривив уголок губ в улыбке, отбил с ней в кулак. Между тем, Лори продолжил молча раздавать распоряжения. Он кивнул Морену на Такуми, и Сэдэо почтительно поклонился, после чего направился к Айку. Когда Себастьян закрыл за ними дверь, Такарада обвёл присутствующих сканирующим взглядом. Ребята выглядели усталыми, но мятежный дух по-прежнему горел в их глазах. Нужно было определиться: продолжать мозговой штурм или пожалеть бедолаг этой ночью, с миром отпустив их в тёплые кроватки. Ему самому всё-таки предстояло заседание касательно залётов его людей. - Значит, вторая фигура на поле – это некая Нацуми, о которой мы сегодня впервые услышали. – Размышляя, произнесла Канае, ненавязчиво предлагая остальным вернуться к сути разговора. Ё поморщился, но так как он встал на своё прежнее место позади дивана с девушками, его гримасу заметил только президент. - В LME она работала под именем Мацунаи, - сгустил краски Лори. - И как часто ассистенты берут себе псевдонимы? – Удивлённо пробормотала Амамия. - В том-то и дело, что это её настоящее имя, по нашим данным Нацуми сменила его пару лет назад. Подозреваю, чтобы попасть в агентство уже «чистой». - И что же успела натворить Нацуми-Мацунаи в прошлом, раз ей пришлось прибегнуть к столь радикальным мерам, как смена имени и фамилии? – Резонно задалась вопросом Котонами. - Ничего. – Вздохнул Такарада и, заметив недоумённые взгляды своих подопечных, пояснил. – Так я думал до недавнего времени. Наверное, для полноты картины нам придётся затронуть эту тему, Куросаки-кун? Японец кивнул, краем глаза заметив, как обернулась к нему Киара. Но он не перевёл на неё взгляда, а потому не видел, каким посмотрела на него блондинка. - Дело в том, что у этой истории про Савако и Рена существовал пролог. С другими действующими лицами, но подозрительно похожей ситуацией. - Ваш Морен ведь не вездесущ, - Куросаки встряхнулся, будто по нему бегало около сотни маленьких паучков, - среди каких ниндзя-кланов вы его откопали? Пользуясь отсутствием высокого брюнета и не сомневаясь, что инфу нарыл именно глава безопасности Лори, Ё осмотрелся, будто кабинет Такарады был напичкан скрытыми камерами. - Нацуми… преследовала Куросаки-сана? – Сложила два и два Могами. - Ну, нет, - фыркнул темноволосый режиссёр, не желавший выглядеть жертвой, - преследовала – это слишком громко. Хотя, нужно признать, близко к правде. Ё кратко обрисовал те события, упомянув подругу этой самой Нацуми, чьё падение ему волей случая удалось предотвратить, а так же последовавшие за этим неадекватные поступки Нацуми. - Так ты был тем ещё ловеласом, Куросаки-кун, - вяло улыбнулась Кёко, когда мужчина закончил свой рассказ. – Итак, кружил дамам головы, вследствие чего они не давали тебе прохода. Что ещё? Японец прищурился, стрельнув в девушку взглядом, но мигом сообразил, что Могами таким образом пыталась снизить градус воцарившейся угнетающей атмосферы. В подобной ему манере. - Вовсе нет, - криво улыбнулся он. - Ты зря употребила прошедшее время, Кёко-чан, - пробормотала Киара, блуждая взглядом и ни на ком не задерживаясь. - Похоже, небольшое напоминание о том, что меня зовут Куросаки, а не Казанова, будет очень кстати. – Как бы, между прочим, уронил брюнет. - Здесь должна быть шутка про две одинаковые картинки. - Но роль Нацуми по-прежнему неясна. – Котонами посмотрела на президента, прервав зарождающийся спор. – Мы знаем, что она работала моделью – это раз. Что ей очень-очень нравился Ё-кун – это два. Что несколько лет назад она полностью исчезла из его поля зрения – это три. Чтобы теперь объявиться вновь под чужим именем и на месте ассистента сомнительной артистки – а это четыре. - Мне кажется, что новое имя и скромную роль помощницы можно объяснить неудавшейся карьерой, - протянула Могами. - Согласен, - поддержал Джейсон, - думаю, это первое, что придёт на ум. - Вот только… - Запнулась Кёко. - …слишком очевидно, - закончил Каске её мысль. – Будто нас пытаются уверить в том, что девушка, не справившись с модельным бизнесом, согласилась довольствоваться самым, что ни на есть малым. Котонами согласно кивнула и задала вопрос: - А как вообще всплыла информация о Нацуми? Не случайно же? Президент обвёл взглядом ребят, а потом отозвался: - Линда, - неторопливо отозвался Такарада, - помощница Кириямы-сана немногим ранее стала свидетелем странного диалога не менее странной пары – ассистентки Савако и… брата Эймс-сан, Игараши Юдая. - Всё-таки он третья фигура, - упавшим голосом прошелестела Чиори, естественно, знакомая с ситуацией Могами. - Третья, - кивнул ей президент, - и, отвечая на твой вопрос, Котонами, информация всплыла, скажем так, неожиданно. Мои парни, рассредоточенные по саду, когда Кёко уже вывели из зала, обнаружили неподалёку странную парочку. Как вы уже догадались, Нацуми и Юдая. - Да господи, - тяжело выдохнула Киара, остальные промолчали, но были с ней солидарны. - В таком случае, следует ли нам считать конечным антагонистом Нацуми, а не Савако? – Прервал молчание Джейсон, и ответ на его вопрос следовало обдумать, как следует. - Поэтому вы сказали, что сомневаетесь в том, что главной зараз… зачинщицей была Савако, - понятливо покивала Кёко. - И пусть Морен-сан утверждает, что данная информация бездоказательна, эти сомнения, тем не менее, справедливы. – На этих словах президента в кабинет вернулся Сэдэо. - Потому что Мацунаи сбежала. – Кивнул Морен, моментально уловив цепочку размышлений своего босса. - Подведём итог. Мы имеем раненую Савако, сбежавшую Нацуми и пьяного Игараши. Могами казалось, что она вновь оказалась на уроке математики, и ей нужно было поставить точку, включённую и в область А, и в область Б, но эти области между собой никак не пересекались. Существовал Рен и выбравшая его своим предметом обожания Савако. Поддерживал ли Юдай замысел сестры, или его следовало обозначать отдельной плоскостью, так как он преследовал какие-то свои интересы? Была ли Нацуми частью плана Савако или же, наоборот, мисс Эймс выполняла хотелки Нацуми? Почему последняя не раз оказывалась в компании брата Савако? Следовала их сценарию? Или же своему? И если да, можно ли было смело утверждать, что в таком случае целью самой Нацуми становился вовсе не темноволосый актёр, а его дерзкий друг-режиссёр? - С сегодняшнего дня, прямо с этой минуты я приставляю к вам по своему человеку. – Вмешался в её путаные размышления Лори, и Могами удивлённо вскинула голову. Нет, наверное, такое решение президента было ожидаемым, но она настолько углубилась в свои размышления, что распоряжение Такарады поражало. - Джей, Ё, вас это тоже касается. Куросаки вытаращился на президента, впрочем, брови Каске тоже полезли на лоб. Он понимал, что будь здесь сейчас Эммет, тот уже напоминал бы собой китайского болванчика, тоже ритмично кивал бы головой, соглашаясь. Отмазки Джейсона не выдерживали никакой критики – шрам, оставленный одним из похитителей Амамии, всё ещё можно было нащупать подушечками пальцев. - Я не шучу. С тобой уже был дикий прецедент, - безапелляционно выдал Лори, глядя прямо на Каске, а потом точно так же на Ё, - а ты должен понимать, что имя Нацуми не скажет Рену ровным счётом ничего. Потому что объёктом её воздыханий был не он. Такарада мог не пояснять своих решений, но он предпочитал говорить на равных. - Я уступаю своего девушкам. – Куросаки гневался, о, и Лори прекрасно его понимал, а ещё ни секунды не сомневался, что режиссёр мог постоять за себя, но… - С Савако пришли двое, а до этого был ещё один. Мы понятия не имеем, скольких неадекватов они сумели привлечь. Это необходимо, чтобы обнаружить «хвосты», если кого-либо из вас будет вести некто весьма подозрительный или же потенциально опасный. - А мы не можем поговорить с этой Савако? – Канае нахмурилась. – Вдруг после пробуждения ей захочется переосмыслить свои поступки? - Увы. – Коротко вздохнул Лори. – Дело передано в полицию, и следователь настоятельно просил пока что не привлекать главную подозреваемую. - То есть? – Тоже нахмурился Джейсон. – Её действия были слишком красноречивы, чтобы предполагать возможную амнистию. - Нет, речь не о презумпции невиновности, - покачал головой президент. – Полиция подозревает, что Эймс-сан – орешек покрепче своего брата. И вовсе не проста. - И так подставилась? – В голосе Котонами было неприкрытое сомнение. - Она вряд ли рассчитывала на подобный исход, - отозвался Такарада. – Неповиновение и самодеятельность её приспешников – с одной стороны. Безрассудство Мимори и поспешность Куросаки – с другой. И это если не забывать, что параллельно мои парни вели свою операцию. - Значит, полиция желает говорить с ней без нас? – Приподнял бровь Куросаки. - Это была неофициальная просьба, - пояснил Лори. - Боятся, что мы можем её запугать? – Хмыкнул Ё, не особо-то веря в своё предположение. - Скажем так: опасаются, - но президент просто подтвердил его слова. О. Хотя чему тут удивляться? Просто нужно вернуться к истокам и вспомнить, из-за кого Савако и затеяла весь этот трэш. А Цуруга Рен в своей манере умел пугать людей. И в такие моменты улыбка, будто приклеенная к прекрасному лицу молодого мужчины, выглядела слишком жуткой, создавая неповторимый образ. Гораздо хуже, чем если бы темноволосый актёр не улыбался вовсе. - Итак, фигуры расставили, партию отмотали аж на несколько лет назад, - подвёл итог Такарада, - но это лишь первые шаги в нашем расследовании. Поэтому попрошу вас о нескольких вещах. Во-первых, сегодня больше не влипать в заковыристые истории. Во-вторых, не дразнить своих сопровождающих. Котонами, с тобой за редким исключением останется Эбихара. Нужно, чтобы она примелькалась, как твой ассистент. Морен-сан, прошу. Лори вновь передал эстафету своему главе, чтобы тот разобрался с развозкой молодых артистов по домам. - Могами, Котонами, задержитесь на пару слов. – Распорядился президент, когда остальные, попрощавшись, направились к выходу. Но девушкам было не суждено пообщаться со своим боссом тот час. Потому как Себастьян неслышно подплыл к мужчине и что-то неразличимо-негромко сообщил ему. - Вообще отлично! – Оживился президент и попросил девушек немного подождать его. Направившись в соседние с кабинетом президента апартаменты, подруги заметили высокого юношу, сопровождаемого Себастьяном. И Могами притормозила, разглядев в неожиданном госте парня с грубым голосом, зажавшего рану на шее Мимори собственной ладонью с недрогнувшим выражением на лице. - Ты его знаешь? – Заметив, что Кёко замедлилась, поинтересовалась Канае. Девушка отрицательно покачала головой. - Но, кажется, с ним хорошо знакома Мимори. – Поведала она Котонами. ~ Несколькими минутами ранее Такуми был вне себя от злости, но рассвирепел он после невыразительной реплики Морена, который передал его своим парням – Айк, конечно, их знал, Рино и Кен, неплохие малые, когда работали на отца Морена, а не на его очень и очень странного сына – и распорядился: - Отделу кадров необходимо подготовить пакет документов до десяти утра. Существовал лишь один возможный вариант того, о каких именно документах шла речь – его увольнении. Скороспешном и позорном. Такуми не дурак, он знал, что своеволие будет чревато последствиями. Но не ожидал их масштаба – полного разочарования босса. Айк рассчитывал, что последствия коснутся, как раз таки, самого Морена, который не сумел проявить должной смекалки и заработать авторитет перед более опытным начальником службы охраны. Но если сероглазого красавчика и ждал строгий выговор, а, может, и что похуже, тот вёл себя так, будто Такуми был единственным, кто опростоволосился в сегодняшнем инциденте. И теперь злобно смотрел, как удачливый засранец направился прочь, больше не утруждая себя разговорами. И Айк рванул следом за ним, намереваясь сбить Морена с ног и повалить на пол, да, вот так подло – со спины; только не предусмотрел, что у высокого брюнета, оказывается, имелись глаза на затылке. Потому что тот с завидной ловкостью увернулся от Такуми. Начальник охраны смотрел, как парень обернулся, натягивая кожаные перчатки с неизменно-каменным выражением лица. Будто ожидал подобный грязный приём. - Ну, сейчас он ему устроит, - приглушённо сказал Рино другу, и Кен согласно кивнул. Но Такуми их уже не услышал. Потому как был вынужден стремительно спасать свою жизнь. Не отреагировавший на его выпад Морен ловким манёвром оказался за спиной ошалевшего Айка, и широкая ладонь запечатала открывшийся рот в скором будущем экс-начальника охраны. И Сэдэо вместе с мужчиной скрылся за неприметной дверью. Неприметной она была для рядовых сотрудников агентства и редко забредающих в эту часть артистов, но самые внимательные могли видеть, как за этой самой дверью то и дело исчезали парни в строгих деловых костюмах. - С-с-сучёныш… - Буквально выплюнул Айк, едва оказался свободным от стального захвата этого на первый взгляд лишь стройного парня. Судя по тому, что у Такуми не получилось вырваться, как бы тот ни пыжился, желторотый красавчик имел не просто красивое и спортивное тело, а был жилистым и очень крепким. «Если эти каменные мышцы – не титановый скелет», - мороз пробежал по загривку мужчины. Ему вдруг захотелось расцарапать безупречно-прекрасное лицо, чтобы посмотреть, польётся ли кровь. Или у него под ногтями окажется стальная стружка и масляная смазка? - Видно, папочка не хило так вылизал чью-то задницу, чтобы подсобить любимому сыночку-цветочку. – Оскалился Такуми. – Как мне иначе объяснить поручение подобному щенку серьёзной операции? - Результатом. – Кратко объяснил Морен, ответив только на прямой вопрос; и да, свои обязанности Сэдэо выполнял «от» и «до», находя решения поставленным задачам. - Хрень! Да, девчонку не утащили, велико горе! - Айк не замечал, что сам пятится, огрызаясь, как дворняга. – Ей неплохо было бы начать привыкать к подобному – в актрисы, как-никак, попёрлась, а не в дворники! Сероглазый брюнет не наступал, ожидая, когда Такуми уже найдёт спиной стену, и до него, наконец, дойдёт, что бежать некуда. - Мне по барабану, кто там у босса ходит в начальниках службеза, но твоя кандидатура – это просто детский сад. Очевидно, данная тема ещё как беспокоила мужчину. Но Морен не прокомментировал и эту реплику. Он знал: Айк совершенно точно не хотел бы занять его место. - И раз уж мы дошли до трёпа тет-а-тет, - мужчина осмотрелся, - предлагаю тебе самоустраниться. Очень скоро президент поймёт, что ты не дотягиваешь до нужного ему уровня. Мордашкой – да, вышел, аж скулы сводит, такой милашка, но вот харизмой и мозгами… Шуруй на подиум, а боссу скажи, что не вывозишь… Эй. Я с тобой вообще-то говорю. Такуми злым взглядом просверлил высокого брюнета, выудившего мобильник и что-то бегло в нём напечатавшего. - С сегодняшнего дня ваш пропуск заблокирован. – Проинформировал Морен онемевшего мужчину. – Завтра вам выпишут временный, чтобы вы смогли завершить процедуру увольнения. При подписании бумаг советую не забывать о таких понятиях, как «персональные данные», а так же о наказании за их разглашение. - Ты… Ты не посмеешь самовольно избавиться от меня! Не уволишь! Без согласования с Такарадой… - Уже. Взревев, Айк бросился на Сэдэо. Тот, поймав летевший в него кулак, лихо вывернул руку и, дождавшись характерного щелчка в кистевом суставе, выпустил конечность зашипевшего от боли Такуми. Айк схватился за повреждённую руку и яростно уставился на темноволосого парня, в чьих глазах застыл суровый базальт, не ведающий мягкости. - Я не чувствую пальцев. – Процедил мужчина, он впервые видел, что можно причинять боль с таким отсутствующим выражением на лице. Да, мальчишка не выглядел вышибалой, но за какие-то доли секунды сумел вывести из строя его рабочую руку. И теперь все подозрения бывшего начальника охраны относительно механической, а не биологической природы главы службы безопасности больше не выглядели забавными. - Отдел кадров свяжется с вами завтра и назначит время. - Жесть, - сквозь зубы выдохнул Айк, всё ещё лелеющий свою руку, - в тебя зашита какая-то программа? Такуми столько раз слышал, как подобные слова говорили другим проштрафившимся, и не представлял себя на их месте. Однако этот парень шёл по протоколу и не сворачивал. Чем выбешивал гораздо, гораздо сильнее. Понимая, что не сможет воспользоваться больной конечностью, Айк резко отшатнулся, собравшись совершить ещё одну попытку. Впрочем, одинаково провальную. Морен будто читал его намерения с листа, потому что молниеносно схватил Такуми за руку, теперь уже левую. - Она вам ещё понадобится, - предупредил Сэдэо, и можно было подумать, что то была какая-то вариация дружеского совета, ведь ему завтра как-то придётся расписываться и всё такое, да и вообще пользоваться одной рукой, пока вторая не вернёт себе чувствительность, но нет. Брюнет одной быстрой и мощной подсечкой сшиб довольно крупного Такуми с ног, всё ещё удерживая левую руку. И Айку, вынужденному бороться за ещё работающую конечность, пришлось извернуться хуже, чем в игре «Твистер», всей своей массой рухнув на колени и взвыв. Мужчина зажмурился, стиснув зубы. Он не слышал хруста суставов и всё ещё мог шевелить пальцами, значит, удалось. Вот только едва Айк попытался слегка изменить позу, от кисти до локтя прошлась лёгкая, предупреждающая волна боли, напоминая, что помимо суставов в человеческих конечностях так же имеются мышцы и сухожилия. Которые этой роботизированной твари, похоже, было порвать ещё легче, чем вырвать сустав. - Наша встреча затянулась, Такуми-сан. – Морен словно подталкивал Такуми к скорейшему принятию решения, ни в коем случае ни на чём не настаивая, нет-нет. - Отпусти, - сквозь зубы простонал Айк, - не живодёрствуй. - Проблема: вы понимаете только такой язык. Такуми готов был вопить – он мог грубить, угрожать, приказывать, умолять даже, но весь стрём его положения заключался в том, что по факту он ничего не смог бы предъявить этому голему с внешностью конфетного юноши. Камеры отсутствовали, парни уже явно ушли. Айк скосил взгляд на ладонь, нерушимыми тисками поймавшую его руку, и похолодел… Перчатка. На руках засранца были перчатки! И тут, как флешбэк с неба: он уже видел Сэдэо Морена в перчатках. Тогда он не придал этому никакого значения, но стоило немного пораскинуть мозгами, и прослеживалась тенденция. Наглый и крупный залёт охранников; идея свалить ответственность на руководство; недобросовестное исполнение обязанностей; акт неподчинения; попытки подрыва авторитета; серые лица парней, из которых будто вытрясли душу, и перчатки. Глядя на этот предмет гардероба теперь, Такуми и сам посерел. - А Такарада-сан одобряет твои методы? Попытка прикрыться президентом не увенчалась успехом: - Я не принимаю ваших методов достижения целей. Этого достаточно, чтобы агентство прекратило отношения с вами. Айк уже и сам был не против прекратить всё это и телепортироваться куда-то, где не было бы взгляда базальтовых глаз и прямой угрозы, которую теперь не прочитать в образе Морена было просто невозможно. ~ Ё сидел в кресле в глубокой задумчивости. - Не спится? – Ки не стала зажигать свет, поэтому её силуэт тёмной фигурой застыл на пороге гостиной. Японец перевёл на блондинку взгляд. Девушка сонно жмурилась и куталась в одеяло. По дороге домой они успели слегка поцапаться, впрочем, оба будто ленились или банально перенервничали и устали, поэтому словесные укусы не переросли в грандиозный скандал или хотя бы ссору. Поэтому в квартиру они вошли молча. Сесса была недовольна условием Такарады-сана: любая прогулка, даже ежедневный путь до работы, теперь подразумевала незримое сопровождение кем-либо из службы безопасности. И ещё больше была недовольна собой, потому что прекрасно понимала необходимость данного условия. Ё злился от того, что его девушка была вынуждена мириться с неудобствами из-за его прошлого. И злился сильнее, осознавая, в какой опасности оказывалась Киара, и от того, что этого словно не осознавала сама Сесса. - Почему ты встала? – Голос Куросаки звучал приглушённо. - Я задремала, но ты так и не пришёл. – Призналась Сесса и сладко зевнула. – Что случилось? Ё покачал головой, и девушка внимательнее присмотрелась к японскому режиссёру. Его поза выглядела расслабленной, даже вольготной: он сидел, широко расставив ноги и откинувшись на спинку кресла. Из одежды на высоком брюнете были только джинсы, поэтому невольная свидетельница его ночного бодрствования могла беззастенчиво полюбоваться на выдающуюся оголённую часть тела. Впрочем, сейчас мысли Киары утекали в другую сторону. Похоже, что её парень хандрил – в пепельнице лежали затушенными не один и не два окурка, а в воздухе витал не успевший выветриться сигаретный дым. - Сыграем? Как в старые добрые времена. – Предложила девушка. – Я буду спрашивать, а ты отвечай «тепло» или «холодно». Губы Куросаки дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но отчего-то удержался. Расценив его молчание, как согласие, а не как размышление над её предложением, Сесса начала: - Ты не спишь из-за этой Нацуми? - О, как, сразу с козырей. – Хмыкнул Ё и прежде, чем Киара успела бы вставить реплику, ответил, - тепло. Блондинка вздохнула. Честно говоря, она надеялась, как говорится, забить с одного раза, сразу попав в «горячо». А тут всего лишь «тепло». Киара переступила на месте и задумалась над следующим раундом, раз уж мужчина принял правила игры. - Хорошо. – Сказала блондинка. – Наверное, твоя бессонница может быть связана с Савако? - Наверное. – Согласился Куросаки и потёр лицо руками. - Это значит «тепло» или «холодно»? – Не поняла Сесса. - Это значит, топай сюда. Киара подошла ближе к креслу, на котором сидел брюнет, с вопросительным выражением. Девушка встала между широко расставленных ног Куросаки, поэтому ему не составило труда протянуть руку, ухватиться за одеяло, в которое была укутана блондинка, и потянуть её ближе. - Ступай в кроватку, - мягко проговорил Ё, - и ложись. Я скоро приду. Сесса приподняла брови, а потом склонила голову на бок. - У меня есть идея получше, - пробормотала девушка и эффектным движением скинула с плеч одеяло, оставшись в кружевной ночной рубашке, прекрасно сидевшей на стройной фигуре. Полупрозрачная ткань игриво не показывала, а как бы намекала, ловко скрывая все интересные фрагменты, оставляя волю воображению. Кровь ударила в голову Куросаки. Он быстро сглотнул, жадным взглядом очертив всё, что смог разглядеть в полумраке комнаты, остальное дорисовала своевольная фантазия. Но Киара не позволила японцу вдоволь насладиться предвкушением. Девушка опустила тёплые ладошки на его широкие плечи и провела по ним до шеи, а потом обратно, глядя, как Ё закрывает глаза от удовольствия. И Ки бессердечно шагнула назад, забрав у него свои прикосновения. Она собиралась поманить Куросаки за собой, сказать, что не пойдёт спать без него, но молодой мужчина, распахнув глаза, проворно сцапал свою светловолосую наяду, не позволив той упорхнуть в спальню. Ё вернулся в исходное положение и усадил девушку себе на колени таким образом, что Ки была вынуждена обхватить его ноги своими бёдрами. От настолько откровенной позы дыхание Сессы сбилось, а сердце ускорило свой темп, когда руки мужчины принялись исследовать захваченную территорию. В полутьме все чувства обострились, заменяя зрение, потому что теперь Ё «смотрел» своими широкими ладонями. - Что ты задумала? – Горячим шёпотом промурлыкал в шею девушке Куросаки. - Угадай… У тебя… одна-ах… попытка… - Дрожащим голосом отозвалась Киара. - Обними меня. - Что? - Обними меня и держись крепче, - пояснил Ё, одновременно с этим поднимаясь из кресла и подхватывая девушку под бёдра. Японец направился в сторону спальни, но дразнящие поцелуи Киары, которыми она принялась осыпать его лицо, не позволили им дойти до кровати. Куросаки прижал блондинку спиной к стене рядом с дверью, накрывая дерзкие сладкие губы своими, и Сесса провалилась в пучину блаженства. Ну как же он её целовал. - Ты сегодня не хотел смотреть на меня… - Прошептала девушка в перерыве между их поцелуями. - Ки… Я и хочу-то смотреть только на тебя… - Тогда не хотел мне подмигивать… - Нашла новую причину Киара. - Я порой даже моргать боюсь… - Но тогда что? Чего ты не хотел сегодня? - Чтобы ты слушала эти отвратительные истории о не самых разумных поступках Дядюшки Ё. – Вздохнул брюнет. - Твои поступки и сейчас не самые разумные. – Парировала Сесса. – Но я ценю всё, что ты делаешь. Для меня и для своих друзей. И они ценят. - Знаю. – Глухо отозвался Куросаки. – Вернее: думал, что знаю. Но когда не смог уснуть, решил порефлексировать. - Давай введём ещё одно правило. Одно у нас уже есть: я не ныряю под воду, когда расстроена. И я его выполняю, между прочим. А ты пообещай, что не станешь уходить среди ночи, оставляя меня. - Я снова огорчил тебя. - Ты знаешь, как это исправить. – Игриво улыбнулась Киара, намекая на то, чтобы он продолжил с того места, где они остановились, но… - Выходи за меня замуж, Ки. Девушка уставилась на брюнета, широко распахнув свои голубые глаза. - Пусть всё и все идут лесом. Моё настоящее – это ты. Моё будущее – ты. Давно уже только ты. Всегда ты. Киара сглотнула, чувствуя, как загорелись глаза – слёзы стали наворачиваться, и девушка часто-часто заморгала. …мне говорили «я тот, кто нужен», но тем, кто нужен, был ты. Всегда ты. Её признание. Оно тронуло что-то внутри него. Тронуло так крепко и искренне. И от того таким же искренним прозвучало и его предложение. - Я выйду за тебя, Ё. В глазах брюнета разлилась ослепительная радость, его широкая счастливая улыбка сказала больше, чем её обладатель смог бы в тот момент. Куросаки покрепче перехватил блондинку и занёс её в спальню, но вопреки ожиданиям девушки опустил её не на кровать, а на узкий столик-комод, стоявший рядом. Выпустив Киару из объятий, Ё положил горячие ладони на её бёдра и медленно развёл ноги девушки в стороны, гипнотизируя их хозяйку многообещающим взглядом. Ки вспыхнула. Однако вместо того, чтобы придвинуться ближе к блондинке, Куросаки вдруг открыл ящик столика, на котором она сидела, и Сесса машинально склонила голову, чтобы уронить в этот ящик свою нижнюю челюсть. - Что за?.. – Изумлённо воскликнула Киара, потому что дно ящика было заставлено маленькими бархатными коробочками от одного края до другого и вглубь – тоже. – Я согласилась, чтобы ты устроил мне квест «Найди себе кольцо, любимая»?? Куросаки рассмеялся и заработал кулачок в плечо. - А если я не найду? – Растерялась девушка, осматривая ровные ряды, но отказываться от игры она не собиралась, и это воодушевляло. - Я верю в тебя, Ки, - улыбался японец, - так-то в моих интересах, чтобы нашла. Киара зажмурилась и наугад выудила из ящика коробочку, зажала её в кулаке. Фух. Полдела сделано, осталось лишь открыть, чтобы ответить на вопрос, на чьей стороне сегодня гуляла Фортуна. - А сколько у меня попыток? – Блондинка оттягивала момент истины. – Сколько вообще здесь коробочек? Как терпения хватило, так ровно их расставить-то… Ё помял губы, пряча улыбку. Признаться в том, что ему помогала с этим Котонами, он хотел позже. Перед ними стояла непростая задача: Канае должна была попасть к нему в квартиру между приездами самой Киары, та собиралась вернуться из агентства и отправиться в салон, готовясь к балу. А так как у самой Котонами сегодня было представление, то им нужно было уложиться в рекордно короткие сроки. - Открывай, - шепнул Ё, придвинувшись ближе, и Сесса подчинилась. И удача, любительница смелых, наградила девушку. Киара, затаив дыхание, смотрела на кольцо. Реальное. Сияющее золото сверкало в свете ночника, переливаясь роскошью драгоценных камней, усеивающих витиеватую форму. Блондинка подняла глаза на брюнета. Это они. Так же петляли, как синусоида, чтобы, в конце концов, вернуться друг к другу. - Ты… поможешь мне? – Голос изменил ей, и расчувствовавшаяся девушка проглотила комок в горле. Ё взял коробочку из рук Сессы и вынул колечко, чтобы уверенным движением украсить им её безымянный палец. Глядя на эту переливающуюся красоту, Киара повертела руку, принимая новый этап их отношений. Невеста. Она теперь его невеста. Мурашки сбежали вниз по позвоночнику, и сейчас, пожалуй, хотелось снова оказаться в сильных руках Ё. Но им мешал всё ещё открытый ящик. - Оно идеально подошло, ты угадал с размером, - улыбнулась девушка. Он, наверное, попытался бы скрыть, но смотревшая в тот момент на японца Сесса заметила взметнувшиеся вверх брови и затем скользнувший в сторону взгляд. Что-то было не так. - Ё? – Насторожилась Киара. - Не то, чтобы у меня было время гадать после возвращения из Ванкувера… - Что всё это зна… - Догадка осенила блондинку прямо на середине её же собственной фразы, и Ки резко опустила голову вниз. Чтобы протянуть руку и выбрать ещё одну коробочку. Наобум. Сердце бухнулось о грудную клетку, когда на Сессу из своего «домика» взглянуло ещё одно колечко. Тоже золотое и тоже красивое, кто-то, возможно, отдал бы ему своё предпочтение, но Киара уже полюбила своё кольцо. Недоверчиво девушка достала новую бархатную упаковку с третьим роскошным кольцом. - Они все не пусты. – Просипела Киара, переведя шокированный взгляд на темноволосого режиссёра. Ё криво – и так знакомо – улыбнулся, тем самым отвечая на вопрос блондинки. - Ты с ума сошёл?! – Ей оставалось только всплеснуть руками. Или встряхнуть этого невозможного невероятного мужчину. Или крепко обнять, жадно припав к его широкой груди. - Я хотел, чтобы тебе понравилось кольцо. - Мне понравилось кольцо. - Но могло быть иначе. Расстраивать свою девушку своим чудаковатым вкусом я хотел бы меньше всего. - Ненормальный. Чтобы завтра же вернул остальные обратно! - Неадекватная. Ну, кто в здравом уме будет отказываться от всех этих брюликов?? Ты даже не заглянула в остальные! Вдруг там есть лучше! - Моё – самое лучшее! – Вспылила Киара. – Его на меня надел ты! Других таких в принципе не существует! Ё вдруг уставился на девушку, а потом, не сдержавшись, расхохотался от души. - Как и его хозяйка. Ни одна душа на земле не сумела бы свести меня с ума так бесповоротно, как это сделала ты. Сесса мысленно перевела его безумное признание на понятный язык: никого другого он не смог бы полюбить так же, как полюбил её. И пока девушка упражнялась в сомнительной лингвистике, Куросаки шагнул ещё ближе, захлопнул ящик, заняв своё место перед Киарой. Поймал руки блондинки своими, переплетя их пальцы, чувствуя, как холодит кожу тонкий ободок металла на безымянном его невесты. Идеально. А поцелуй, который она сейчас дарила ему, своему мужчине, задвигал на задний план любые метания. Безумие найдёт безумца, а он дождётся. Через года, через любые расстояния. Ё подцепил большими пальцами тонкие бретельки, спуская их с острых плеч блондинки, обнажая зону декольте и не останавливаясь, стаскивая ночное платье до талии. Осыпая её грудь поцелуями, наслаждаясь её тёплой мягкостью. Но Киара притянула мужчину ближе, сжав своими бёдрами его талию, этими лихорадочными движениями объясняя без слов, как хотела почувствовать его. И он уже не помнил, как стащил джинсы и остальное, прижимаясь к Ки. Лишь слизывал губами горячие девичьи стоны, отыскивая нужный ей ритм. Раскачивая прикроватный столик, а вместе с ним и бедолагу-светильник, но совершенно не переживая из-за него, только за удовольствие светловолосой красавицы, пристрастившейся к фейерверкам, которые он был рад дарить, ведь взамен она приносила ему ослепляющие яркие салюты. Этой ночью им не суждено было сразу уснуть. ~ Джейсон держал Чиори за руку, пока провожал домой. Вот уже несколько дней Амамия обживалась в новой квартире, признаваясь, как непривычно находиться в ещё чужих стенах. И пыталась навести беспорядок то в прихожей, то на кухне, стараясь придать комнатам частичку присущей ей несерьёзности. Это умиляло парня. Стояла поздняя ночь, и они порядком задержались за разбором полётов у президента. Каске наврал Эммету, не пошедшему на Осенний бал, что они всё ещё развлекаются, решив отложить разговор с менеджером до утра. Пока Чиори отмыкала дверь, свет в коридоре моргнул, и парень с девушкой посмотрели на светильники, те делали вид, что ничего не произошло. - Жуть, - передёрнула плечами Амамия и поспешила зайти внутрь. И, конечно же, споткнулась о пару обуви, неряшливо оставленную ею же самой в прихожей. Каске поддержал девушку под локоть и щёлкнул выключателем, чтобы актриса не вошла лбом в какую-нибудь вешалку. В прошлый раз оной не наблюдалось, но с Амамии сталось бы притащить раритетную вещичку, а потом до хрипоты спорить с Сарой, что это винтаж, а никакой не хлам. - Dablin, - буркнула недовольная девушка, пригвоздив замшевые сапожки взглядом. - Что? – Переспросил Каске, закрыв за ними дверь и обернувшись на брюнетку. - Так сказала сегодня Канае-чан, когда я разбудила её. – Амамия дозвонилась до подруги только с третьего раза, и у той голос хрипел так, будто горло Котонами просто выключилось. - И что это значит? - Понятия не имею, она сказала, что какое-то ругательство. Какой-то сленг? Учитывая, сколько она пробыла в компании Куросаки-сана… – Пожала плечами актриса, развеселив своим предположением Каске. - Не похоже, - покачал головой он, но слово на самом деле показалось ему знакомым, - где-то я уже его слышал… Может, на съёмках? Мозг даже попытался воспроизвести звуковой флешбэк, но неожиданно не голосом Котонами. А совершенно другим: низким, мужским. Даже такое короткое слово обладатель баритона умудрился произнести с чувством и выражением. - Хочешь выпить чего-нибудь? – Спросила Чиори, не дав Каске додумать свою мысль. А он был очень близок к разгадке: хозяин приятного баритона харизматично изгибал свою бровь, спокойный в этом неведении, что синеглазая валькирия расшифровала его короткие словесные беснования, когда во время напряжённых рабочих моментов он неосознанно переходил на другой язык. - Ты спать не собираешься? – Джейсон посмотрел на наручные часы, маленькая стрелка близилась к трём. - Надо отпустить тебя, да? – Вздохнула Амамия, и парень, протянув руку, коснулся ладонью нежной щеки актрисы, она с такой надеждой смотрела на него, видимо, надеясь загипнотизировать, но его нежелание расставаться могло бы посоперничать с ней. И Каске мягко улыбнулся девушке. - Надо прогнать меня, - хмыкнул он, - пока я не начал своевольничать. Чиори нахмурилась на слове «прогнать», но заинтересованно склонила голову вбок, нежась от его касания: - Например? Как может проявиться твоё своеволие? Каске сделал вид, что задумался, а его рука приласкала щёку Амамии, скользнула ниже, прошлась по шее и замерла, коснувшись большим пальцем ямочки на девичьей ключице, участив дыхание брюнетки. - Например, я подумаю, что мог бы повторить этот путь губами, - шепнул парень, и актриса неслышно охнула, видимо, чётко нарисовав в своём сознании такую картинку. – Либо засяду на кухне, вознамерившись к утру съесть всё твоё печенье, - совершенно другим голосом закончил Джейсон, убрав руку, и Чиори часто заморгала, пытаясь вернуться на грешную землю. - Угощайся, конечно, - пробормотала девушка, - у меня ещё есть конфеты, если захочешь… К концу фразы её голос совсем затих, потому что Каске склонился и поцеловал её нежно и упоительно. Словно, и правда, угостился. - Джей… - Выдохнула Амамия, когда он отстранился. – Мы… - Я… знал, что не удержусь, - прочистил горло Каске, - но мне понравилось своевольничать, поэтому будет лучше, если я по… - Джей. - Что? - Мы по-прежнему в прихожей, - договорила Чиори то, что собиралась, - давай пройдём дальше. И они оба замерли, глядя друг на друга. Произнесённая девушкой фраза вдруг зазвучала не однозначно. И… да. Их роман развивался не стремительно, они оба не спешили и наслаждались временем, которое проводили вместе, узнавали друг друга. Но оба чувствовали запредельное желание большего. - Хорошо. – Просто сказал Каске, и Амамия смело улыбнулась ему. – Скажи мне, если станет слишком. И я остановлюсь. От того, каким внимательным он был с ней, Чиори бросало в дрожь. Но подумать об этом ей не предоставили возможности – девушка тихо ойкнула, оказавшись в руках актёра. Услышав этот звук, Каске замер, недоверчиво посмотрев на Амамию. - Я… просто не ожидала, - брюнетка стремительно краснела, - ты зачастую держишь дистанцию… Взгляд Джейсона остановил девушку от дальнейших слов. - Я всё время мечтаю её сократить. Но для меня важно, чтобы это был твой выбор. - Это был он с самого начала. – Призналась ему Чиори. – Думаю, ты подстраиваешься под мой темп, но я иногда жутко торможу. - Предлагаю провести для тебя презентацию, - коротко улыбнулся Джейсон, - согласна? Амамия смущённо, но всё ещё смело кивнула и на этот раз не успела даже пикнуть. Губы светловолосого актёра завладели её ртом, а руки упоённо изучали, исследовали стройное тело. Одна сминала шёлк платья на талии, а после ласкала между лопаток, другая поглаживала бедро брюнетки. Чиори подняла руки, чтобы взяться за парня, и Каске перехватил её запястья, своим мягким движением попросив девушку обнять его за плечи. И когда ладошки актрисы сошлись на его шее, Джей навис над Амамией, удерживая Чиори на весу, продолжая целовать. Девушка не успевала делать вдохи, будто её сердцу кто-то подставил подножку. Прикосновения Джейсона были очень приятными и волнующими, её тело всё время реагировало на них само. Поэтому Амамия крепче обняла блондина, стараясь податься ближе. И Каске вновь привёл её в вертикальное положение, прижав к себе, словно хотел, чтобы она растеклась по его груди. От удовольствия девушка закрыла глаза. - Ещё… - На выдохе прошептала Чиори, когда парень чуть отстранился. И Каске тепло хмыкнул. - Значит, демо понравилась, - изменившимся голосом пробормотал он прямо в губы актрисы. Чиори потянулась к Джейсону. - Как… я могу… получить доступ… к полной версии?.. – Ей не хватало дыхания на целое предложение, и у Каске закололо под ложечкой. - Ты на верном пути. – Блондин провёл рукой по спине девушки, без шуток, льнувшая к нему Амамия становилась угрозой для решения не торопить события. Актриса чувствовала, как парень старался прислушиваться к ней и её состоянию. - Я знаю, что… перенервничала сегодня… И в моей крови сейчас чёрт знает, что творится… А голова кружится так, будто я только что спрыгнула с карусели… – Произнесла Чиори и мягко улыбнулась. – Но мне станет лучше, если ты останешься и… продолжишь своевольничать. Она вряд ли осознавала, какой карт-бланш сейчас выдавала ему. После таких слов девушки хотелось подхватить её на руки и закрыться с ней в спальне. Каске прикрыл глаза на мгновение. Ему самому будет спокойнее, если удастся уговорить Амамию лечь спать, а не бродить по квартире полуночником, снова и заново переживая события прошедшего дня. - Я останусь. - Парень мягко поцеловал лоб Чиори. - Если ты пообещаешь лечь и постараться уснуть. ~ Могами и Канае надолго задержались в кабинете Такарады-сана. Втроём они негромко говорили о случившемся, о происходящем и о возможном будущем. Лори с неподдельно тёплым чувством смотрел на юных леди перед собой. У всех был свой собственный и далеко непростой путь, и у каждой из них он был полон коварства и лжи, опасности и боли. И в такие моменты, как эти, то ли в поздней ночи, то ли ранним-ранним утром, им нужен был негромкий уверенный голос того, в чьих интонациях звучали отцовская суровость и родительская любовь. Когда они завершили свои посиделки и покинули кабинет президента, откуда ни возьмись к девушкам приблизилась ещё одна. Уже знакомая с Котонами Эбихара представилась Кёко, выражая надежду на дальнейшее сотрудничество, ведь им, вероятно, доведётся поработать вместе, так как Такарада-сан всё-таки закрепил Кин за отделом «Люби меня». Но на сегодня девушка была сопровождающей Канае, Могами же должна была отправиться домой с Рино, который тоже был здесь. Ещё сидя у Лори Котонами позвала подругу к себе, но Кёко получила неожиданное сообщение от Яширо-сана. Менеджер Цуруги сообщал, что приедет сразу в агентство. Из смс следовало, что Юкихито собирался её забрать, но куда, оставалось только гадать. Вариантов, впрочем, было немного. Либо в Дорумаю, либо к Рену. Но сам актёр, очевидно, находясь уже в самолёте, не ответил на сообщение Могами. Поэтому попрощавшись с Канае, девушка попросила своего сопровождающего немного подождать. По выражению на лице Рино-сана можно было без труда определить, что ему никаких указаний относительно неожиданных просьб «объекта» не поступало, и мужчина нахмурился, видимо, пытаясь определить, насколько он может уступить. Могами ничем не могла ему помочь. Если Рен попросил Яширо отвезти её домой, то девушку переполняло смятение – в Дорумаю она могла отправиться и вместе с Рино-саном, не дёргая Юкихито в ночи. А если Яширо понадобился для того, чтобы подвезти Кёко до квартиры актёра, о чём не следовало знать сопровождающему, то это всё равно казалось чем-то неправильным. Конечно, она понимала перестраховку Цуруги, тоже не отпустила бы близкого человека одного после случившегося. Но всё то же смятение поднималось в ней с новой силой, стоило только подумать, что Цуруге пришлось поднять Яширо. И оно же порождало негодование и недовольство: Рен вновь изнурял себя перелётом, сменой часовых поясов… из-за неё. Кёко приложилась лбом к стене. Глубоко вдохнула. Она просто перенервничала и переволновалась. Как сказал бы Куросаки, стрессанула не по-детски. …шаги. Среди непривычной и даже липкой тишины опустевшего на ночь, а обычно жужжащего, словно улей, огромного агентства эти шаги стали подобны оглушающему таймеру в часах: тик-так, ТИК-ТАК. ТАК. ТАК. ТАК. Могами недоверчиво обернулась. Её сердце бухало о грудную клетку, вторя этому отсчёту. Финальному. Приближающему судный час. Так никогда не шагал актёр Японии №1. Так не смог бы даже мистер Хилл в том ночном переулке. Высокий мужчина приближался, а следом за ним лампы будто тускнели, не в силах пробиться сквозь заволакивающий здание угольный туман. Внутри всё оборвалось. Куон шёл с таким непроницаемым лицом, и ей впервые за долгое время не удалось прочесть его эмоции. Только атмосферу. Разрушительную. Брюнет быстро прошёлся по девушке внимательным взглядом, цепко выхватывая основное: горло, опять; рука; возможно, рёбра; вероятно, ещё колени. Стоит на своих двоих, храбрится, это она умеет, янтарный взгляд решительный, но настороженный. Правильно, малышка, только ты можешь уловить эти изменения, и нет, конечно, нет – тебе опасаться нечего. Взгляд серых глаз устремился дальше, и Могами нахмурилась, повернув голову. Куда смотрел Куон? И что-то щёлкнуло в сознании. …Игараши? …у нас Вот чёрт! - Рен! – Позади шагающего карателя раздался голос знаменитого менеджера. Но прекрасно понимая, что актёр не обернётся на зов, Могами сорвалась с места. Ей нужно было отвлечь Куона. Немедленно. Сейчас. Сию же секунду! Кёко добежала до двойных дверей и захлопнула их, развернувшись, прижавшись к ним спиной. Так и есть, темноволосый молодой человек не услышал зова Яширо, не обратил внимания на неуверенные реплики Рино-сана, молча продолжив свой путь. Могами завертела головой, глядя в пылающие жаждой расправы глаза брюнета. Ей не было жаль Игараши или Такуми-сана, она даже не знала, успел тот покинуть LME или нет, не была уверена в том, сколько президент рассказал, но она не могла, не могла, не могла отдать его мраку. «Только не тьме. Только не тебя». – Сказал он ей однажды. Она будет вторить ему. - Не в этот раз, - снисходительно улыбнулся её попытке Куон, будто прочитав мысли, и эта улыбка была полна чего угодно, но не веселья. Могами часто дышала, её грудь резко вздымалась и опадала. - Не уходи, - сиплым голосом выдохнула девушка, сейчас её большие глаза казались просто огромными. Хизури шагнул ближе, упираясь руками по обе стороны от головы актрисы. Она смотрела пристально и выразительно, будто и не моргая вовсе. Её щёки выровнялись цветом с белизной этих огромных вычурных дверей, которые она так старательно пыталась закрыть своей хрупкой фигурой. Ему было известно, как вернуть им нежный оттенок, и он соскальзывал, утопал в светлых глазах, как ложка в меду. Густом и опасном, пленительном. - Яширо-кун, - низко прорычал брюнет, явно веля менеджеру увести девушку. Он чувствовал приличное, чёрт возьми, раздражение, потому что Юкихито не успел забрать Кёко до его прилёта. Но ничто не мешало менеджеру сделать это теперь. Краем глаза Могами уловила движение и испугалась, что Яширо удастся свершить сказанное. - Ой, Рен-кун, - неожиданно позвал голос президента, Лори с шумом выдохнул сигарный дым и поинтересовался, - ты чем там занимаешься? Вот только беда была в том, что Рена сейчас здесь не было. Им не дозваться того, кто их попросту не услышит. Кёко вжалась в дверь сильнее. «Борись». - Сейчас ты… нужнее здесь. Не там. – Прошептала девушка так тихо, что нужно было стоять на расстоянии вытянутой руки, чтобы расслышать, а то и ближе. – Ты нужен мне. Очень, Куон. Последнее предложение Могами едва шептала, скорее просто двигала губами. В голове замелькали картинки, что у Яширо получается оттащить её от двери, а брюнету – ворваться внутрь… Сознание поплыло. Видимо, вместе с самой Кёко, потому что грудь высокого актёра в тёмной рубашке качнулась, а в следующее мгновение крепкие руки легли ей на плечи. Девушка моргнула. И по глазам цвета стали увидела, как капитулирует их обладатель, но не его мрак. Это плохо. Очень, очень плохо – тьме нужен был выход. - Скажи, что не пойдёшь. – Не просьба, но нечто тихое на грани истерики и требования, чтобы зацепить, собрать этот густой тёмный туман, отвлечь на себя. И её голос, полный решимости, отчаяния, ужаса и любви, врезал ему под дых. - Не пойду, маленький манипулятор. – Зло рыкнул Куон, но Кёко склонила голову набок, и её глаза полыхнули таким восхищением, что брюнету захотелось зажмуриться. Она восхищалась тем, что ему удалось переступить через свою тьму. Твою мать. Да, всё ещё яростно, но переступить. Хизури недоверчиво смотрел на Могами оттого, что её доверие было настолько всеобъемлющим. Казалось, что девушка сейчас бросится ему на шею и зацелует до потери сознания. - Кажется, нам пора вмешаться, - вновь заговорил Лори. – Яширо-кун, будь добр, проводи Кёко-чан… Президент ещё не успел договорить, но едва его слова достигли сознания пары, как Могами отчаянно прильнула к брюнету, одновременно с этим его рука обвилась вокруг талии девушки, прижав ту ещё крепче. Реакция была мгновенной и столь ошеломляющей, что Такарада даже добавить ничего не смог. Кёко прижалась щекой к груди Куона и дышала так загнанно, будто ей собирались отпилить руку, а не раскрыть их объятия. Но бешеный взгляд племянника, буквально пригвоздивший Рино, а вместе с ним и менеджера, и президента, был не менее красноречивым. - Ретроградный Сатурн, не иначе, - пробормотал Лори себе под нос, - да, Яширо-кун? То уведите, то не смейте приближаться. - Как ни странно, я его понимаю, - глухо признался Юкихито, струхнувший за Кёко не меньше, чем остальные. Шутка ли, когда звонком из дома говорят не «всё хорошо, как у тебя?», а сообщают, что твою девушку едва не похитили. - Тогда сегодня эта парочка на тебе, - милостиво махнул рукой Лори, - Рино, отбой. Охранник молча кивнул. Кёко взялась за лоб, чувствуя жуткое головокружение. Она уже плохо соображала, где находилась, кто и что видел. Единственное, чего актриса желала – это и дальше чувствовать ритмичный стук сердца в груди высокого брюнета, к которому продолжала прижиматься щекой. - Тебя осмотрел врач? – Куон склонился ближе к девушке, и та кивнула. - Значит, завтра осмотрит ещё раз, - безапелляционно кивнул ей в ответ брюнет. - Знаешь, есть такая фраза «отделаться лёгким испугом», - начала устало Могами, когда почувствовала большой палец, которым Куон провёл по её губам, вынуждая её замолчать. - Раз начинаешь городить околесицу, пора отдыхать. - Так-то давно пора, - подал голос Яширо, когда они вышли на парковку; сотрудники агентства уже подтягивались на работу. Актёр промолчал на это и открыл заднюю дверцу какого-то тёмного седана, приглашая Могами внутрь. Кёко юркой зверушкой шмыгнула в машину, обхватила себя за плечи и откинулась на спинку сиденья, пытаясь расслабиться. Когда Куросаки уходил, она вернула ему пиджак, пусть режиссёр и упирался. Тогда девушке казалось, что она достаточно согрелась и пришла в себя, а теперь ей снова становилось нехорошо. - Будешь дуться на меня всю дорогу? – Вздохнул Юкихито, когда молодой брюнет захлопнул дверь, собираясь, видимо, сесть за руль. - Я не «дуюсь» на тебя, - парировал он, посмотрев на менеджера, - мне не двенадцать лет. - Я приехал так быстро, как смог. - Видимо, недостаточно быстро. - Рен, а ты не офигел сейчас? – Снял очки Яширо. – Ну, прости, что не увёл твою девушку раньше, чтобы она не помешала тебе устроить «кровавую баню» прямо в LME. Парень застыл. Было видно только, как на его щеках заходили желваки. - Ты не ослышался, - продолжил менеджер, - что за выходки? Кёко-чан сейчас нужна твоя поддержка, а не эмоциональные аттракционы. - Я в курсе. – Процедил Куон. - Незаметно, - покачал головой Юкихито, - я сказал президенту, что понимаю тебя. Да, понимаю. Ты живёшь сегодня на два города: физически в Нью-Йорке, но твои душа, разум и сердце здесь, в Токио. Твоя ярость объяснима, но ты не забывай, пожалуйста, что физически Кёко-чан в Японии, да, но своими душой, сердцем и разумом – с тобой. Я думал, вы оба будете мудрее. Что это время в разных странах научит вас ценить те моменты, что вы проводите вместе. - Мы ценим. - Да, ценили. До сегодня. – Яширо вернул очки на нос. – Посмотри, что вы устроили, где вы сейчас? Ты тут находишь время и место, чтобы гневаться на своего медлительного, да-да, признаю, менеджера, а она – корчится… от боли… Юкихито бросил взгляд в окно, чтобы сообщить подопечному, где сейчас Могами, но заметил что-то неладное, однако Рен бросал взгляд чаще, поэтому уже увидел, как девушка схватилась за голову и согнулась, уткнувшись лбом в колени. Мужчин как будто ветром сдуло. - Кёко, что? – Куон распахнул дверцу седана со стороны актрисы, присев на корточки. - Мигрень… наверное. Голова сейчас расколется. – Глухо простонала девушка из своего укрытия. Актёр выпрямился: - Яширо, в бардачке… - Ищу! – Юкихито уже открывал аптечку в поисках обезболивающего. – Там в подлокотнике я брал… Но темноволосый мужчина сам без подсказки нашёл бутылочку воды, отвинчивая крышку. - Держи, - актёр вновь оказался у распахнутой дверцы Могами, протягивая брюнетке лекарство и воду. Кёко со стоном распрямилась, зажала губами капсулу и протянула руку за бутылкой. Мужчины вновь выпрямились и переглянулись над крышей машины. Юкихито достал из кармана протеиновый батончик в шоколадной глазури и бросил брюнету, тот ловко поймал, кивнул в знак благодарности и снова присел на корточки рядом с брюнеткой, когда та скривилась, приняв лекарство. - Кусай, - Куон распечатал батончик и поднёс к бледным губам Могами, та вяло откусила немного сладости, стараясь медленно прожевать. Хизури мягко и коротко поцеловал её прямо в губы. – Умница. Сейчас полегчает. Темноволосый актёр забрал у девушки воду и обошёл машину, присев прямо на капот. Рядом солидарно молчаливо плюхнулся Яширо. Они синхронно выдохнули, хлопнули друг друга по плечу. - Поехали, - сказал Куон. - Садись к ней, я поведу. – Кивнул Юкихито. - Спасибо. - Прости меня. Я перенервничал. За вас обоих. Сейчас только отпустило. Брюнет кивнул и сухо признал: - А меня вот нет. Когда менеджер сел за руль, а актёр занял место рядом с Могами, машина вырулила с парковки. Куон стянул пальто и завернул в него девушку, обнял и притянул к себе ближе, пытаясь согреть начавшую дрожать Кёко, понимая, что дрожь пришла наверняка по большей части из-за отходняка, а не от холода. Хотя на ней и было лишь вечернее платье, а по всему миру завершал своё царствование Симоцуки, месяц инея, месяц мороза. Куон шуршал чем-то на кухне. Или в своей комнате. Могами была не в состоянии определить, пространство вокруг превратилось в неприятную какофонию звуков и красок. Мигрень снизила интенсивность, но теперь Кёко мучило нестерпимое головокружение. Девушка закрыла лицо руками, стараясь делать медленные и глубокие вдохи. - Я принесу пижаму, и ты сможешь умыться, - брюнет заглянул в гостиную, где сидела, ссутулившись, актриса. Могами подняла голову, проводив темноволосого парня взглядом, отметив, что его плечи вновь украшало пальто, будто он оказался здесь, только чтобы завести девушку домой, собираясь отправиться по своим дальнейшим делам. Не трудно было догадаться, по каким делам. Учитывая, что она слышала имя офицера полиции, когда актёр прощался с Яширо. Тьма клубилась и сгущалась в красивом актёре, и по-прежнему искала выход. Но теперь, видно, Могами её не разогнать. Кёко поднялась с дивана и обошла его, направившись в сторону ванной. Длинная юбка платья мешала движению, вышивка кололась, вызывая зуд и нестерпимое желание поджечь платье, и брюнетка прямо на ходу дёрнула молнию, стаскивая золотистую расшитую ткань с плеч, спуская до бёдер и ниже. Бесстрастно перешагнув через дорогой наряд, оставшись в нижнем мини-платье светло-бежевого оттенка. Она не узнавала саму себя: Могами Кёко не относилась так небрежно к вещам. Вздохнув, девушка нагнулась и подняла потерявший свою привлекательность наряд. Она не услышала, скорее, почувствовала присутствие Куона позади. Переведя на высокого брюнета взгляд, Кёко получила подтверждение своих размышлений о том, что парень собирался покинуть квартиру. Элегантное мужское пальто сменилось тёплой и многофункциональной кожанкой, в руках же молодой человек держал уже знакомый ей пижамный комплект, который обещал принести. Могами хотелось связать его этой пижамой, как ремнями, но даже в воображении такая картинка выглядела просто смехотворно. Непрочный шёлк vs пышущий здоровьем молодой мужчина. Пф, итог скор и закономерен. Серые глаза внимательно следили за девушкой, и по их взгляду Кёко уяснила, что отступивший в агентстве мрак уходил только для того, чтобы набраться сил. Актриса не двигалась, будто бикфордов шнур догорел, а динамит на воздух так и не взлетел. Опасно. Рен старательно не опускал глаз ниже усталого девичьего лица. Куон хотел видеть всё. Очертить взглядом каждый дюйм темноволосой девушки. - Братик, - Могами повесила платье на ручку двери; ей нужно было хотя бы попробовать вновь зацепить тьму, - Сецу-чан сейчас морально фигово. Ещё бы. И кто бы вывез чувствовать себя отлично после сражения с похитителями и последующего разбора полётов с президентом, на котором на неё вылили котла два значимой информации, которую следовало обмозговать и разложить по полочкам. - Нашла время, - шагнул ближе Хизури, улавливая приятные фруктовые нотки женского парфюма, - я не буду сейчас с тобой играть. Ну, она, правда, попыталась. Плохи были дела, раз не удалось вытащить на свет Божий хотя бы Каина. Кёко полностью развернулась к молодому человеку, шагнула навстречу, взялась за лацканы его куртки и, привстав на цыпочки, мягко поцеловала крепко сжатые губы Куона. - Спасибо за лекарство в машине. Мне легче, я умоюсь и лягу спать. – Она отпустила брюнета и направилась в сторону ванной, успев только взяться за ручку. Сильная рука обвила её за талию, увлекая назад. Вторая обняла за плечи. Горячее дыхание опалило затылок. - Что. Ты. Творишь? Этот ровный тон Цуруги-сана больше не мог ввести её в заблуждение. Он сказал, что не будет с ней играть, но сам же надевал маску. - Я знаю, что собираешься натворить ты. – Парировала Кёко. - Неужели? - Полиция просила не… - Как будто мне не плевать, о чём они там «просили», - зло фыркнул брюнет. И Кёко оказалась права, предположив, что Куон Хизури больше не мог держаться в стороне. Но ей и не хотелось, чтобы он скрывался. Только не от неё. - Мне не плевать, что твоя злость не находит выхода. Но он не там. Не уезжай к ней. - Я должен. – Тьма изголодалась, он задолжал ей пир. Могами закрыла глаза и взялась за обнимающие её руки актёра. - Пустое – ехать к Савако. В её теперешнем состоянии она будет давить на жалость, и… Он не собирался её жалеть, ему нужно было стереть эту женщину в порошок, только так он будет знать, что со стороны высокомерной дряни Кёко больше ничего не будет грозить. - …ты только что хмыкнул? - Ты говоришь смешные вещи. Могами откинула голову назад, ткнувшись макушкой в грудь мужчины. - Я не хочу, чтобы ты приближался к ней. – Негромко произнесла девушка. И было в её интонации нечто заинтересовавшее его неуспокоенную тьму. - Не хочу, чтобы слушал её признания. Не стерплю, если она попытается как-то коснуться тебя. Пресловутая Эймс не была достойная даже взгляда Повелителя ночи, не то, что его визитов. - Меня устроит лишь одно признание от неё – чистосердечное, - мрачно усмехнулся брюнет, и вряд ли она сможет без посторонней помощи написать его. - Ну тогда нечего так крепко обнимать меня. Пусти и иди, куда тебе нужно. – Могами всплеснула руками и попыталась шагнуть вперёд, но объятия молодого человека были столь сильны, что её моментально впечатало обратно. – Куон! - Ну что за восхитительная маленькая собственница, - выдохнул темноволосый актёр, прижимая девушку к своей груди теснее, касаясь её щеки своей, пугая юное сердце. Могами закусила губу, едва сдержавшись от весьма откровенного парирования. И это движение не ускользнуло от внимания Хизури, угощая мрак внутри него. - О чём ты только что подумала? – Голос парня опустился на несколько тонов. – Что не хорошо отпускать меня без хотя бы парочки… укусов? Он нарочно поменял слово, напомнив девушке о её неудачной попытке поставить ему тогда засос. И да, угадал, она собиралась ответить, что не такая уж и собственница, раз не оставила на нём отметин. Но это было чем-то настолько личным, касавшимся только его и её, чтобы какая-то там Савако видела это – пусть закатает губу. - Ты был бы не против? – Между тем, поинтересовалась Кёко, и у парня защекотало в груди. Однозначно, ясноглазая девушка завлекла тьму внутри него. И следом осознал ещё кое-что. Кёко и раньше идеально умещалась в его руках, но сегодня это ощущалось иначе. Будто она была создана только для того, чтобы придти в его объятия и остаться там навечно. - Куон, мне стало страшно, – Могами подняла руки и мягко взялась за его предплечья, - когда поняла, что ты так и не узнаешь, куда и почему я исчезла. Она почувствовала, как бурно поднялась грудь молодого человека, когда он с шумом втянул воздух. Будто хотел приказать, чтобы она больше никогда не произносила таких страшных слов. Запретить. - Поэтому считаю, что будет справедливым признаться: я мечтаю о каждой мелочи, даже незначительной, она не будет таковой, если я разделю эти мгновения с тобой. Вот с такой силой влечёт меня к тебе, Куон Хизури. Её чувства воскрешали всё самобытное и оригинальное в нём. Молодой человек нетерпеливо развернул девушку, взялся двумя руками за её аккуратное лицо, завлекая в капкан своих выразительных глаз. - Мы воплотим каждую мечту. Кёко кивнула – вне всяких сомнений. - Умывайся и выходи. Я тебя жду. Актриса вопросительно подняла брови, но высокий брюнет подхватил уроненную пижаму, стянул с двери сверкающий расшитыми бусинами наряд и скрылся в недрах собственной квартиры, оставив Кёко у входа в ванную. Когда же девушка, закончив водные процедуры, вышла, он встретил её с мягким пледом в руках. Могами в замешательстве посмотрела на высокого парня, и Хизури невозмутимо раскинул руки в стороны. - Куон? – Кёко неспешно сделала шаг, другой, наконец, встав прямо перед красивым актёром. - Ты всё правильно поняла, - коротко улыбнулся он, - что я делаю дальше? Девушка помяла губы. - Обнимаешь… меня? Хизури смотрел змеем-искусителем, и Могами, почувствовала, как покалывает мышцы ног, будто тело было готово само привести её в его объятия. И она действительно сократила расстояние между ними. - Что ещё? – Выдохнул ей на ухо брюнет, пока его руки набрасывали на плечи девушки плед, а после прижимали теснее. В животе Кёко заволновались бабочки, как всегда чутко реагировавшие на этого восхитительного парня. На этот раз его способ сказать, что всё будет так, как она захочет, балансировал на грани. Он спрашивал-повелевал, и это будоражило её всё ещё встревоженное сознание. И вместо слов девушка просто коснулась губами его улыбающегося рта, и актёр вернул ей поцелуй, гораздо откровеннее её мягкого прикосновения. - Повторяй за мной, - его жаркое дыхание опалило губы Могами, и девушка осторожно втянула нижнюю губу молодого брюнета, порождая в его горле умопомрачительный звук. Куон жадно вобрал сладкую нежность и сразу же замедлился, позволяя Кёко подстроиться и последовать его примеру. Дыхание подвело девушку, настолько чувственными были эти поцелуи. Ей нравилось вот так, когда стремление оборачивалось затуханием, ведь оно пророчило следующую волну удовольствия. От которого брюнетка едва сдержала стон, когда горячий язык сильнее увлажнил её губы, чтобы затем решительно, по-хозяйски раздвинуть их и скользнуть внутрь в поисках её языка. И не успокоился, пока всё же не услышал этих тихих звуков, отвоёванных у смущения юной актрисы. - Ты самый яркий, самый тёплый луч, пробивающийся через эту мрачную непроглядную тьму. Не хочу выпускать тебя из объятий. Никогда. - Наши желания совпадают. Куон взялся за подбородок девушки, поднимая её разгорячённое их поцелуями лицо, и она не отвела взгляда. Так они и общались несколько минут. Безмолвно. И только позже, когда парень вновь плотнее укутал девушку в плед, произнесла: - Завтра… то есть, уже сегодня мне нужно будет поговорить с тобой и Такарадой-саном. - Что ты хочешь обсудить? - Вообще-то я хотела попросить. Проверить комнату «Люби меня». Что если, это именно неуловимая Нацуми сумела как-то пробраться в отдел? Я понимаю, что эта мысль, как говорится, пальцем в небо, но она не даёт мне покоя. - Хорошо. - Но сначала вместе с Мооко навещу Мимори. – Она уже обсудила их планы с Канае во время беседы с президентом, и тот согласовал этот визит. Оставалось только утвердить. Хизури прищурился, догадавшись, что девушка специально построила предложение подобным образом, упомянув подругу. - И с нами будут Эбихара-сан и Рино-сан. – Добавила Кёко. Куон смотрел в янтарные глаза несколько долгих мгновений. - Отклонишься от плана – накажу. Могами не сумела определить для себя, было ли его одобрение сомнительным или же привлекательным? Заметив, что его девушка задумалась над последней репликой, брюнет сверкнул глазами. - А теперь шагом марш отдыхать. ~ Мимори разлепила веки и в первое мгновение увидела белоснежный потолок, а в следующее над ней склонились головы Могами и Котонами. Обе девушки смотрели внимательно и обеспокоенно, стараясь определить её состояние. - ..К… Ёко-чан… - Голос подвёл и дрогнул, когда Мимори попыталась заговорить. В глазах Нанокуры забилась тревога, когда она хаотично осматривала Могами на предмет видимых ран или иных повреждений. - Привет, чокнутая, - Канае помогла девушке ровнее сесть на больничной койке, когда та неловко попыталась сделать это. Мимори с изумлением услышала лёгкий намёк на улыбку в голосе синеглазой актрисы. - Котонами-сан… - Пролепетала девушка, неуверенная в своих выводах. - Предлагаю определиться с нашими статусами, - коротко улыбнулась ей Канае, - если уж ты обращаешься неформально к Кёко, полагаю, мы с тобой можем придерживаться той же манеры общения. По-другому будет неловко. - Спасибо. – Выдохнула Мимори. - Это тебе спасибо. – Отозвалась Котонами. – За смелость и уж, не знаю… наверное, за безумие. - Мооко, - Кёко взяла подругу под руку. - Ты считаешь так же, - повернулась к ней Канае, - Мимори пришла в себя, и, думаю, ей пора узнать, что мы думаем о её поведении. - Пообещай, что ты больше не станешь так делать никогда и ни за что, - пошла в наступление Могами. - Кёко-чан… - Никогда и ни за что, - осталась непреклонна янтароглазая актриса. Мимори тяжело вздохнула. - Тогда я не могла поступить иначе. - Это было очень опасно. – Заметила Кёко. - Да. – Кивнула Нанокура, ведь для Могами та ситуация была опасна куда больше. - Я тебя понимаю. Сама грешу тем, что бросаюсь в огонь, сломя голову. – Сокрушилась Кёко. – Поэтому со мной в качестве голоса разума пришла Канае-чан. - А я думала, что для моральной поддержки, - протянула Котонами, дивясь находчивости подруги. Ну да, было бы странно, задвигай сейчас Могами подобные речи: как можно просить других не совершать безрассудных поступков, когда сама заговаривала зубы похитителям, не уверенная даже в том, что тянет время. - В общем, мы хотели поговорить с тобой и попросить кое о чём. – Кёко повернулась к Канае, и та продолжила мысль подруги: - Нельзя считать свою жизнь менее значимой по сравнению с другими. – Котонами говорила вкрадчиво, надеясь донести всю серьёзность. - Она у тебя одна. Ты не живёшь по черновику, чтобы потом переписать самый идеальный вариант на чистовик. – Могами коснулась понурого плеча Мимори. Девушка сокрушённо кивнула. - Но ты должна знать, что я никогда не забуду, что ты сделала тем вечером для меня. – Добавила Кёко, и её слова приободрили Нанокуру. Что бы там ни происходило, кто бы как ни считал, а Мимори чувствовала свою связь с этими девушками, чувствовала их небезразличие. И должна была сохранить это отношение. - Спасибо, что приехали ко мне, - расчувствовалась она, - мне неуютно в палатах, но благодаря вам я проснулась в дружественной компании. - До нас заезжала девушка. С короткими волосами, - вспомнила Кёко, показав руками длину, - очень хорошенькая. - Таэ-чан. – Поняла Мимори и радостно выдохнула. - Она не дождалась твоего пробуждения, сказала, что на работе срочный проект, оставила для тебя телефон с наушниками, чтобы ты могла связаться с ней, когда придёшь в себя. – Пояснила отсутствие Китагавы Котонами. - А ещё фрукты и вкусняшки. – Кёко пододвинула миску, стоявшую на прикроватной тумбочке, ближе к темноволосой артистке. Мимори слушала и чувствовала окрыляющую надежду, видела просвет среди мелькающих растений – джунгли больше не были настолько дремучими и не ощущались бесконечным мучительным лабиринтом. Её окружали такие замечательные ребята, ради которых было не жалко… вообще ничего! Когда девушки ушли, актриса потянулась за дивайсами и взяла в руки телефон, достала из чехла беспроводные наушники, замерла. После неожиданного выброса эндорфинов мозг принялся за работу. Кто-то сообщил Таэ, что она попала в больницу. Вывод напрашивался сам собой. И эффект от появления Кёко и Канае, а так же внимания Таэ стал угасать в Мимори, но она тут же запретила себе вспоминать, проигрывать вчерашние диалоги в своей голове. Ей нужно было связаться с подругой, сообщить, что проснулась и поблагодарить, что Китагава нашла время навестить её. Она откинула одеяло и услышала звук, будто что-то лёгкое ударилось о пол. Девушка, нахмурившись, осмотрелась и обнаружила только один наушник. Видимо, второй она своими неосторожными движениями только что отправила в полёт. Встав с постели, брюнетка осмотрелась, но того нигде не наблюдалось. Мимори задумчиво обошла свою койку и догадалась, что маленький юркий предмет мог отскочить под неё. Присев, актриса заглянула под больничную кровать и, наконец, обнаружила искомое. Беленький наушник поблёскивал округлым боком ближе к изголовью. Опустившись на четвереньки, Мимори не спеша заползла под койку. Она потянулась за наушником, когда внезапно раздался звук открывшейся двери и последующих шагов. Замерев, брюнетка прислушалась: шаги затихли рядом с её койкой, и девушка могла теперь разглядеть высокие ботинки и заправленные в них чёрные джинсы. А в следующее мгновение обладатель длинных ног присел, и Мимори встретилась взглядом с глазами цвета пустыни. И у неё перехватило дыхание, будто кто-то невидимый вновь полоснул холодным лезвием ей по шее. Она… не ожидала, что он придёт. К ней. - Ну да. Где ещё ты можешь быть. – Категорично вздохнул Мори, и от звуков его голоса – таких низких, знакомых – девушка почувствовала комок слёз в горле. Она неуклюже начала вылезать, когда почувствовала сильные руки Кея, подхватившие её. Ему не составило труда достать девушку и аккуратно усадить на койку. В безразмерной серо-голубой больничной рубашке и брюках, с немного растрепавшейся косой через плечо, актриса выглядела бледнее обычного, усталой и притихшей. А Мимори, потеряв дар речи, с изумлением смотрела на шатена. Собранного и деловитого. Стоявшего так близко, что она чувствовала тепло, исходившее от него. Или это всё из-за жара его ладоней, державших её талию? Подождав ещё пару мгновений, словно убеждаясь, что актриса не собирается сверзиться с койки, Мори неторопливо отпустил её и, протянув руку, неожиданно взял девушку за подбородок, аккуратно приподняв голову Мимори, чтобы осмотреть её перебинтованную шею. - Как ты? Девушка едва ли дышала, чувствуя подушечки мужских пальцев на своём лице. Короткий вопрос Кея прозвучал не так глухо, как первая фраза, будто бы даже ниже; хотя опускаться его глубокому голосу было попросту некуда. - Всё хорошо, - ответила брюнетка, и звучание её собственного голоса показалось каким-то нервным. Но тут удивляться было нечему – её нервы действительно звенели, так туго были натянуты. Кейтаро Мори, глава процветающей студии, свидетель её многочисленных фейлов, тот, кто вчера развёл в стороны её и свою подругу, предупредив их ссору, а потом спас, вырубив недоброжелателя, пришёл к ней, чтобы вытащить из-под дурацкой койки и поинтересоваться её самочувствием. И она хотела бы не помнить их вчерашнего разговора про ваниль и лимоны, но – увы и ах – помнила. Вероятно, как и он. Мимори буквально кожей чувствовала, как охристый взгляд оторвался от бинтов на её шее и двинулся выше, по линии челюсти к губам, будто кисть с краской, оставлявшая за собой след, а затем дальше к её широко-распахнутым глазам. Он стоял близко, и девушка смогла уловить нотки его парфюма и боялась, что дыхание снова изменит ей. - Что сказал доктор? – Видимо, Кей привык к тому, что Мимори постоянно бравировала, и уже просто не доверял её личным суждениям о собственном состоянии. - Порез неглубокий, ничего важного мне не повредили. В её голосе не было легкомыслия, но Мори вдруг склонил голову и безжалостно припечатал: - Печально. Потому что этот случай не станет тебе уроком. Сердце актрисы рухнуло в желудок: он снова был зол. Но совсем не так, как на пляжной вечеринке, когда она чуть не обожгла себе пальцы, потянувшись за оброненной шпажкой. Сейчас его злость была регулируемая, выверенная. И объяснимая. - Ругай, если должен. – Мимори опустила голову. Неожиданно его злость на неё или, что вероятнее, на её поступок чувствовалась гораздо больнее раны на шее. - О, нет, девочка-мазохистка, я не доставлю тебе такого удовольствия, - низко протянул Кей, и девушка в шоке осознала, что своими словами только что увеличила градус этой злости. Видимо, ей стоило заткнуться. Но внутри множилось ощущение, что своими действиями, не только вчерашними, но и более ранними, она разочаровывала. И ей было страшно. Очень. - Но ты злишься, - непослушными губами пробормотала брюнетка, сжав руками ткань больничных брюк. - Очевидно, - сухо отозвался Кей, привалившись бедром к краю койки. - Прости, - вырвалось у девушки, и она надеялась, что то был не первый всхлип. Мимори чувствовала себя ужасно. Вся её жизнь выглядела какой-то несуразной, непутёвой, бестолковой – ей под стать. Казалось, что уже проще опустить лапы и перестать барахтаться. Честно. - За что ты просишь прощения? – Она хотела ответить, что за беспокойство и его недовольство. – И почему у меня? И ответ застрял в больном горле. Что? Он пытался сказать, что ей не было смысла извиняться перед ним, потому что?.. Считал, что она не раскаивалась взаправду? Или раскаивалась, но не в том? Или они были друг другу никем, чтобы извиняться? Или же он не волновался? Но что тогда? Что?.. - Тогда не прощай, - просипела Мимори, борясь с забулькавшим у горла отчаянием. - Не стану, - кивнул Кей, и девушка вскинула на него растерянный взгляд, - не в ближайшее время – точно. Это было… Это не объясняло ничего. Не отвечало ни на один из вопросов в её голове. Ведь с его слов выходило, что они всё же были друг другу кем-то. Кем-то, кто не подумал, что его поступок вызовет беспокойство. И кем-то, кто окажется крайне раздосадован безрассудством этого поступка. Но Мимори думала, что объяснила это вчера: она не могла не пойти за Кёко. Кей выслушал, но не принял её причин? Или у него были иные соображения, которыми он не спешил делиться? Нанокура обхватила себя за плечи. Чёрт, да почему же так больно? Она не воображала этой встречи, да что там – даже не мечтала, что он навестит её. И совершенно точно не думала, что всё окажется… вот так. Мимори сглотнула раз, другой. Потому что не смотря на их диалог, ей не хотелось, чтобы он уходил. Что-то ненормальное. Он прав – она реально какая-то мазохистка. - Это из-за обещания? – Она неуверенно посмотрела на парня, и тот скривил уголок губ в подобии злой улыбки, но скорее насмешки. - Раз придаёшь ему столько значения, почему всё время пытаешься нарушить? Нет ведь. Нет. Он был жесток. Она была безнадёжна. - Значит, я всё-таки… не умею… держать своё слово. – Актриса низко уронила голову, признаваясь в очередной неудачной попытке. Она пыталась меняться, но у неё не выходило. Пыталась научиться и терпела поражение. - Не хочешь. – Не согласился Кей, останавливая её мысленный поток самоуничижения. - Не умею. – Поправила его Мимори. - Не хочешь. Девушка резко втянула воздух. - Хочу. – Сквозь зубы выдохнула актриса, и то было её настоящее желание; не стремление опровергнуть слова юноши, но желание поменять свой привычный и опостылевший жизненный уклад. – Я хочу стать ответственной, а ты – довести меня до слёз. Очевидно. Почему он пришёл? Почему между ними состоялся этот до жути неприятный разговор? И почему она не спешила его прогонять? А он – уходить? Шатен сунул руки в карманы и как-то устало произнёс: - Лишь уберечь от следующей глупости. У которой есть все шансы стать последней. - Что? – Жалобно пискнула Мимори. Она уже ничего не понимала. Он зол или нет? Он беспокоился или нет? Он хотел здесь быть или снова нет? А, может, актриса просто и окончательно свихнулась? Зачем призналась, что ещё чуть-чуть, и она расплачется из-за него? Решила, что в таком случае он перестанет? И что же он? Перестал ли? Потому что его последняя фраза грозила привести её слёзы быстрее, чем все его предыдущие реплики. «Уберечь»?? Это слово творило с её сознанием что-то невероятное. Надежда, страх. И следом мгновенно – злость. На себя. Опять двадцать пять. А ещё раздражение на свою недогадливость. На его скрытность. Что он хотел этим сказать? Какой смысл вкладывал в свои слова? Он переживал, как друг? Что ещё за «друг» такой? Или просто знакомый? Или кто-то больший? Или всё наоборот? - Мне запретят посещения, если ты заплачешь. – Голос юноши теперь звучал как бы между прочим. Он так её успокаивал? Ну, что за причина? Как чёртов Кейтаро Мори мог сказать ей: если хочешь, чтобы я приходил, тогда не реви. Она устала от этих безответных вопросов в своей голове. Не понимала его. Страшилась себя. - Я не плачу. Просто… хочу домой. – Призналась актриса и сдалась. Подалась ближе и ткнулась лбом в его крепкое плечо, закрыв глаза. Его злость оказалась для неё невыносимой. - Больничные палаты действуют очень удручающе. – Пробубнила Мимори. Кей не двигался, но и не спешил отталкивать. И брюнетке было интересно, о чём он думал. Почему не отстранял глупую девчонку, для которой эти мгновения вдруг стали очень важными. Не смотря на его злость, на её отчаяние. - Ты не говорила об этом с доктором. – Догадался Кей, и девушка промолчала, ведь это было итак понятным. – Когда осмотр? - После обеда. Юноша помолчал ещё немного. А потом разрешил: - Если доктор будет не против, поедешь домой. Брюнетка откинула голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза: - Сп… Мимори не успела договорить, дверь в палату вдруг открылась, пропуская внутрь… Айри??? И девушка едва заметно отклонилась ближе к Мори, бессознательно попытавшись увеличить расстояние между ней и сексапильной блондинкой. Оно чеканящим шагом вышла на середину палаты и, глядя только на Мори, ласково заговорила: - Ты не забыл про ужин? - Нет, в пять, - коротко отозвался Кей. Нанокура чувствовала, что это трэш. Блондинка вошла к ней в палату и просто мастерски проигнорировала её присутствие. Начала разговор с Мори будто с середины, будто это Мимори имела наглость как-то прервать их беседу. Шатен, если и был удивлён приходу подруги, то своим видом никак этого не показал. - Аска-сан соскучилась. Я обещала ей, что ты будешь. – Продолжила Оно. – Можем поехать вместе. - Мне нужно отвезти Мимори. – Юноша объяснил, почему этот вариант не подойдёт. - Отпусти Таэ-чан после обеда. – Предложила Айри, наконец, перевела взгляд на девушку и высокомерно кивнула ей. Кивнула! – В конце концов, они подружки. Последнее слово блондинка протянула так, будто вкладывала в него сомнительный подтекст. Это уже перебор. Актриса забралась на койку с ногами и легла, с головой укрывшись покрывалом. Какой-то ужас. Просто. Ужас. Ей хотелось то ли заскулить и провалиться под койку, то ли заорать и велеть Айри выметаться из её палаты. Пусть она уйдёт. Мимори просто не вынесет, если та сейчас заведёт свою привычную шарманку. - Таэ нужна мне на работе, - отрезал Мори и неожиданно стащил с головы брюнетки покрывало, смерив взъерошенную девушку недовольным взглядом. – Ты не Ямми-кун, прекрати ребячество. – Сказал он ей, а после перевёл взгляд на блондинку и указал той на дверь кивком головы. Оно недоверчиво уставилась сначала на парня, а потом на юную актрису, всё ещё глазевшую на Кея. Айри хотелось выцарапать эти пластиковые глазки – ничего такого, новый хозяин нарисует кукле новые! Кто ещё такой этот «Ямми-кун»? И когда, в конце концов, они успели обзавестись темами, которые другим были непонятны? А Мимори хотелось схватить Мори за руку. Удержать, попросить не уходить и не оставлять её наедине с бездушными стерильными стенами. С ним было легче. Даже пока он выговаривал ей за бестолковость и глупость. Даже если они сами не могли определить статус своих отношений. - Сейчас приедет Таэ, - сказал шатен, прочитав в глазах цвета сирени боязнь остаться одной. Кью уже предупредила его о своих планах на время обеденного перерыва, потому что во второй половине рабочего дня была обязана подготовить встречу с их римскими компаньонами. - Если она всё равно едет сюда, - от двери подала голос Оно, - почему сразу не забрать её? Так сказать, двух зайцев. Мимори посмотрела на Айри. Та, естественно, предлагала не ради неё, но актрисе действительно хотелось бы поскорее покинуть палату… Честно говоря, она уехала бы сама, а Таэ позвала бы в гости, вот только за последнее время она достаточно разочаровывала этого кареглазого юношу. - После осмотра. – Как маленькому ребёнку повторил ей шатен, когда брюнетка собралась заговорить, видимо, предупреждая её ответ. Айри с шумом втянула воздух, но не успела вновь раскрыть рта, потому что Мори подошёл к двери и распахнул ту, пропуская подругу первой. Та, не удосужившись даже попрощаться с актрисой, не то, что пожелать ей выздоровления, покачивая бёдрами, покинула палату. Но прежде, чем Кей с характерным щелчком закрыл за ними дверь, порывисто прижалась к парню. Мимори не пошевелилась. Её взгляд словно приклеился к белёсой двери, той, которая никогда не исчезнет между ней и юношей с потрясающе низким голосом и противоречивыми поступками. Очередная демонстрация Айри была ожидаемой, но от того не менее болезненной. Брюнетка не нуждалась в этих лишних напоминаниях. Смирилась ли, что её участь – смотреть, как те, о ком все её мысли, отдают предпочтение другим? Разве можно привыкнуть к подобному? Она не знала, но надеялась, что однажды так и будет. Что в её груди не разорвётся смертельная бомба, когда молодой и успешный глава «Nero zone» официально определится со своей новой избранницей. Тот самый глава, который прямо за дверью больничной палаты вкрадчивым тоном осведомился: - Что дальше? Залезешь языком мне в рот? - Заметь, не я это предложила, - Айри, не услышав гневных нот и не смутившись, посмотрела на губы парня и попыталась приблизить к ним свои, но Мори, наученный сомнительным опытом с другими дамами, вовремя отвернулся, отчего блондинка смачно чмокнула его щёку. - Сколько ты выпила? – Кей отстранил от себя девушку, и та обиженно засопела. - Не знаю. Без разницы. Ты так заботлив с ней. И так груб со мной. Юноша направился к выходу, никак не прокомментировав её высказывания, Оно последовала за ним. - Я думала, кукла сломалась: ей открутили голову или что-то типа того, а игрушечные доктора пытаются приставить её на место. Алкоголь в крови Айри придавал той чрезмерной самоуверенности и наглости и затуманивал взгляд, не позволяя подмечать важных флажков в образе высокого шатена. Например, как предупреждающе напряглись его плечи на её словах об обезглавленных куклах. - Но она выглядит только потрёпанной. Хорошо так потрёпанной, однако это не мешает ей болтать её гадким ротиком, стрелять своими огромными анимешными глазками. О, я бы посоветовала врачам перебинтовать её шею и на этот раз затянуть бинт потуже. Кей остановился, и Оно, чья координация сейчас была нарушена алкоголем, чуть не врезалась в него. Не оборачиваясь к подруге, Мори скупо обронил: - Как ты узнала, в какую больницу её положили? Блондинка скривилась, поняв, что её монолог оставили без должного внимания, а мысли друга всё ещё были заняты темноволосой актрисулькой с перебинтованным горлом: - Твоя помощница громко говорила с кем-то по телефону. Наверное, со своей пострадавшей «подружкой». Такая неприкрытая враждебность и ненависть Айри по отношению к Мимори становилась для него довольно ощутимым раздражителем и хуже – злила. Теперь тот разговор с Акирой и Оно о ревности и чёрных списках требовал повторного прочтения. Или за его подругу сегодня говорило выпитое вино? Однако Мори не забывал, что блондинка и раньше не выбирала выражений, обсуждая актрису. Кей продолжил путь, и Айри последовала за ним к автомобилю: - Все так всполошились, будто случилось чрезвычайное проис... - Нападение с холодным оружием, по-твоему, какая-то шутка? Айри уставилась на Мори, и тот со вздохом открыл дверцу машины, призывая девушку сесть на пассажирское место: - Поговорим, когда протрезвеешь. - Давай сейчас. Без вина я не вынесу разговоров об этой пустышке. Мимори можно было назвать опустошённой – да; выпотрошенной, причём своими собственными корявыми поступками – да. Но не пустой. Теперь уже нет. - Встречное предложение: я высаживаю тебя у следующего бара, и ты ограждаешь меня от пьяных претензий. – Мори завёл седан и тронул тот с места. - Барби настолько насолила чьей-то подружке, что та решила посмотреть на её пластиковые внутренности? – Гнула свою линию Айри, выпитый алкоголь и впрямь раскрепостил до этого осторожничающую блондинку, а заодно подтверждал невесёлые размышления Кея. - Надеюсь, тебя саму радует твой сарказм. В противном случае он бесполезен. - Что, не нравлюсь такой? – Оно протянула руку и положила парню на колено, с намёком сжав его. – Или же наоборот? Кажется, я разобралась в твоих предпочтениях. Кей явил подруге непроницаемое лицо и внезапно смягчил свой грубый голос: - Ты нравишься любой, Айри, - заметил он и, взяв девушку за подбородок, ласково его потрепал, - а когда притворяешься старшей сестрёнкой – особенно. Оно едва не задохнулась от такой насмешливой, почти братской, но довольно болезненной оплеухи. - До вчерашнего дня я думала… Думала, что мы, как бы двояко это ни звучало… близки с тобой… - Когда Мори вернул взгляд на дорогу, прошептала девушка и, устыдившись, убрала руку с колена парня. - Мы близки настолько, насколько это возможно. – Глухо отозвался шатен. - Мне этого недостаточно. – Призналась Айри. - Мы не вчера познакомились, - напомнил Кей. И девушка понимала. Её друг детства всегда – сколько она помнила – был таким. Дозирующим откровения, закрывающим мысли, отстранённым. Но она верила, что однажды всё изменится. Что именно ей удастся пройти через закрытую дверь, переступить черту, которой ограждался этот привлекательный шатен. Ей думалось, он сам откроет ту дверь. - Приехали. - …куда? – Встрепенулась блондинка, садясь ровнее и осматриваясь. – Это же… мой дом. А как же ужин? Аска-сан будет… - Ага, будет в восторге от общения с выпившей подружкой. Девушка насупилась, но всё равно покинула машину, однако перед тем, как закрыть дверцу, она нагнулась и заглянула в салон: - Кей, - позвала Айри, - я… не верю, что ты всерьёз. Естественно, Оно говорила о Мимори. И теперь уже сарказм был готов политься из его рта. Конечно, он не всерьёз. Конечно, онээ-чан. Вот только прошлой ночью двинутый ублюдок всерьёз прижимал нож к шее перепуганной темноволосой девушки, собравшей всю свою храбрость в сжатые кулаки. Его собственный палец, не дрогнув, всерьёз взвёл курок. Её горячая кровь билась в его ладонь, ошпаривая, пока он зажимал рану, тоже всерьёз. И если он услышит ещё хоть одну шутку в стиле чёрного юмора об обезглавленных куклах, кому-то не поздоровится. - Я не стану припоминать, а ты можешь сделать вид, что мы не виделись сегодня. Отдыхай. Кей дождался, пока Айри захлопнет дверь, и вырулил на дорогу. Может, его тело и занимало водительское кресло, а вот мысленно юноша находился много дальше – во вчера. Вернее, в прошедшей ночи. - Вы не удивлены. - Мне импонирует ваша проницательность. Что вы навестили меня, не став дожидаться приглашения. – Заметил Такарада Лори, когда шатен занял кресло в апартаментах LME. В этом мужчина был прав: Мори действительно не сомневался в скором появлении письма, предметом которого явилась бы ненавязчивая, но безотлагательная просьба заглянуть в гости. - О чём вы хотели бы услышать? – Не стал долго ходить вокруг да около Кей. – Со мной беседовал некий Морен-сан, и я разговаривал с молодым человеком, который оказал мне сегодня неоценимую услугу. Он говорил об охраннике, которого обезоружил. Сейчас всё произошедшее казалось дикостью, но в те мгновения выглядело верным решением. - А, значит, со своей «жертвой» уже успели пересечься? – Лори откинулся на спинку кресла. - Я сожалею, что пришлось пойти на столь радикальные меры. – Отозвался юноша. – И попросил у него прощения за свою грубость. «Ты, наверное, хотел сказать, что извинился за то, что парой ударов вырубил несчастного новичка, волею судьбы оказавшегося на твоём пути», - мысленно сыронизировал Такарада, не со злой, но недовольной подоплёкой. - Но не за кражу табельного оружия. – Заметил президент ровным тоном, ни секунды не сомневаясь, что молодому человеку известно о том, какая за этим следовала ответственность, вовсе не административная, учитывая не только кражу, но и нападение. - Нет. – Покачал головой Мори. – За это я отвечу по строгости закона. Лори прищурился, по-новому разглядывая молодого главу «Nero Zone». Дело было даже не в том, что вмешательство юноши поспособствовало неудаче похитителей Кёко. Президент подозревал, что здесь нужно было озвучить другое имя. - Как вы оказались на улице? Ноябрьские сады непривлекательны для прогулок легко одетых гостей бала. – Такарада внимательно смотрел на Мори. - Искал Мимори-чан. – Прямо ответил Кей, удивляя мужчину, но снова в приятном ключе. – Мы разошлись во мнениях, но это не значит, что какое-то из них – моё или её – было ошибочным. Я хотел сказать ей об этом. - Неплохо… завуалировано, - оценил Лори и подобно дотошному следователю зацепился за очевидную улику, - значит, «Мимори-чан». Полагаю, вы сблизились благодаря проекту студии с журналом? - Пусть будет так, - кивнул шатен. - Пусть, - разрешил заинтригованный мужчина, что-то смущало парня в этом предложении, но что именно? Надавить? – То есть, вы друзья? Мори надеялся, что ему удалось не продемонстрировать, как его передёрнуло на этих словах. Друзья. Что за ранжирование? Друзья, блин. Если бы он знал Такараду получше, то решил бы, что тот издевался. - Нет? Просто близкие знакомые? – Ну, точно издевался. – Не уверен, что просто знакомые люди пробуждают в нас желание тыкать стволом в затылок негодяев. Тон президента неуловимо изменился, как коварная наледь, укрытая пушистым подпевалой-снежком. - Подруга, да. – Через силу выговорил Мори; даже если допустить существование мультивселенной, ему было не представить их «дружбу». - Хм. – Такарада почуял неискренность, и Кей сделал то, зачем, помимо очевидных причин, самостоятельно искал встречи с главой LME: - Не уверен, что Мимори успела сообщить вам о предложении нашего общего знакомого – Сакомото-сана. Лори действительно слышал об этом первый раз, но ничего сверхъестественного парень с грубым голосом ему сейчас не поведал. - У Джорджа обычно долгоиграющие и сплошь положительные предложения, - оценил Такарада, не улавливая, почему их диалог свернул в неожиданном направлении. – Мимори сейчас падка на подобное. - У меня есть основания думать, что она собирается отказаться. Оу, спонтанно. Но, как говорится, хозяин – барин! Да, проекты Сакомото масштабные, зачастую благотворительные, но с такой толпой спонсоров, что в итоге в выигрыше остаются все. Мимори же продолжала искать себя. Президент знал, с каким рвением она принималась за работу, и ему не помешало бы чуть больше данных, чтобы выяснить причину такого нелогичного её поведения. И его интересовал ещё один вопрос. Почему это заботило главу студии, сквозь сжатые зубы именующего себя другом актрисы? Заботило настолько, что он добровольно заявился в агентство? - Артисты LME, не все, но по большей части, самостоятельно выбирают проекты. – Нарочито скучным тоном произнёс Лори, не собираясь подыгрывать и облегчать юноше жизнь. – Агентство обеспечивает их разнообразие, современность, интересность и креативность и может советовать, обращать внимание на те или иные плюсы, а так же минусы в контрактах. - Иногда лишняя свобода – вред, а не… - А не? – Раздражённо заговорил одновременно с парнем Такарада. - А не помощь. – Закончил Мори таким тоном, будто собирался сказать нечто иное. И нотка подозрения, проклюнувшаяся некоторое время назад, зазвучала в голове президента громче. - Мой юный коллега, похоже, вам известны условия этого предложения Сакомото-сана. Поделитесь ими со мной. Что за причины натолкнули вас на мысли, будто Мимори-чан не желает участвовать в проекте. Кей хорошо помнил слова самой девушки и жар, с которым она говорила с Айри, готовая, кажется, в ту же секунду разыскать Джорджа и вернуть ему визитку. - Проект заграничный. – Увильнул шатен. - Как и все у Сакомото… А. – Начал, было, Лори и сам себя же остановил, а потом с ироничным сомнением протянул. – Вы полагаете, её смущает другая страна? Да, было глупо так топорно пытаться обхитрить Лори Такараду. В таком случае у него оставалась только некая полуправда: - Нет. Я тоже думал о её причинах. – В чём бы там Мимори ни уверяла Айри, лисица явно была зарыта в другом месте. – Полагаю, её пугают незакрытые гештальты. Лори тряхнул головой. Надо же, как интересно. Выходит, ему было известно даже о таком? А о чём ещё? Друзья? Нет, не так. Процеженное-сквозь-зубы-«друзья». Вот так. И в кавычках. Просто знакомые? Этот малец что, издевался сейчас? Лори здраво рассудил, что шатен не настолько недальновиден, чтобы вступать с ним в заведомо проигрышное противостояние. Поэтому-то и сумел разгадать нечто интересное: парень шагал подозрительно легко, уверенный в своих силах и в этих безжалостных пустынных землях под ногами, и пока что совершенно не замечал, что те пески были зыбучими. - Предлагаете настоять на том, чтобы Мимори-чан уехала? Навязать ей чужую волю? – Будто бы решил уточнить, правильно ли он понимал цель их диалога, президент. - Ей не мешало бы сменить обстановку. Ну, вот и ответ: юный Кейтаро Мори знал о многом, что творилось с темноволосой актрисой. И был к тому неравнодушен. - Так посоветуйте ей. Как друг. – Такараде не понравилось, что его водили за нос. - Она привязана к вам контрактом. – В грубом голосе царапнулось раздражение. Да вы послушайте его! Типа, что мои советы в сравнении с рабочими обязанностями? И нет, этот выпад Лори не стал прощать: - Новый контракт, и девушка будет принадлежать вам. Охристые глаза сверкнули грозовой молнией. - Студии. Лори приподнял брови. - Будет принадлежать студии. – Скрежещущим голосом с нажимом повторил Кей, а потом поправился сам. – Работать со студией. - Думаю, всё дело в семантике. Как вам будет угодно. – Казалось, президент видел его насквозь и нарочно выводил из равновесия. А в юноше на самом деле раскачивался огромный маятник – от «будет принадлежать вам» до «отвали от неё». А потом, меняя амплитуду – от «она увлечётся милашкой Джорджем, романтика новизны и всё такое» до «и узнает, о чём ты говорил за её спиной с главой её же агентства». - Вот когда наши отношения с Мимори – я имею в виду её контракт с LME – подойдёт к концу, тогда и сможете предложить ей новый. – Ворвался в его мысли Такарада-сан. – Я нарочно вас спровоцировал, Мори-сан. Прошу прощения. Все эти тайны мадридского двора на фоне угроз и нападений на моих артистов меня порядком разозлили. Ему нужно было разобраться с несколькими вопросами на работе, требующими сосредоточения, но мысли кареглазого шатена развивались сейчас точно не в деловом ключе. Как низко ты собираешься пасть? Размышляешь о возможности заполучить контракт девушки, чтобы сослать её от себя подальше, в другую страну. Как же это гадко. Кей понимал, что уже выворачивал наизнанку даже свои собственные помыслы: смена обстановки вообще-то такой неплохой психологический приём. Мимори действительно зациклилась на том, что должна исправиться, перевоспитаться, переродиться. В погоне за положительными качествами, которые девушка пыталась неестественно быстро взрастить в себе, она теряла очень важное – частицы самой себя. И в первую очередь временный переезд в другую страну рассматривался им ради благополучия брюнетки, как некая перезагрузка. А после её едва ли не жертвенного поступка, может быть, в каком-то зазеркалье (или в исковерканном сознании актрисы) он и был геройским, Мори решительно желал разделить девушку и любого, кого она попыталась бы заменить собой в критичной ситуации. Но он не хотел признаваться в этом Такараде. И поплатился. Глава LME не стерпел его незрелого малодушия и своей жестокой провокацией вывел на чистую воду. И да, оказалось больно. …принадлежать вам… Одна лишь мысль, что она могла принадлежать ему, нет, не контрактом, но собой - чувствами, эмоциями, мыслями - иссушала его горло, ведь такие ужасно-привлекательные желания он испытывал впервые. Именно поэтому контракт Мимори никогда не должен попасть к нему в руки. А актриса должна принять это решение сама. И, навещая её сегодня, он не произнёс ни слова на тему её работы с Джорджем, вообще не заикнулся. Ведь как она сможет уткнуться в его плечо лбом или в благодарность непутёво чмокнуть в щёку, если будет находиться в Сеуле? Этот маятник в нём доставал уже до прямо противоположных полюсов. ~ «Б – Бомба 💥 Японская актриса Канае Котонами встречается с американским режиссёром Глебом Ленсоном». Взорвались все известные соцсети этим утром. «Агентство Котонами-сан пока никак не прокомментировало данную информацию, - писалось в одном из постов крупного новостного портала. – Впрочем, как и сами молодые люди. Ни юная актриса, ни молодой режиссёр не делали никаких громких заявлений, однако наш портал заверяет вас в достоверности источника, которого по понятным причинам мы не можем раскрыть». Канае вернула планшет президенту. Лори терпеливо ждал, позволяя девушке самой определить свой следующий шаг. - Мы имеем полное право не реагировать тотчас, как некий паблик загрузит статью. – Уравновешенно произнесла синеглазая брюнетка. - Имеем, - Лори передал планшет обратно Морену, присутствующему при их разговоре. Служба безопасности следила за ситуацией в сети и отобрала самые крупные инфо-порталы, среагировавшие на публикацию главной страницы «Gossip girl», что было не очень-то удивительно, учитывая последнюю встречу Котонами и Хираги Товы – того самого источника, на который все ссылались и «того-который-не-могли-раскрыть». - Хочешь поводить прессу за нос? – Осведомился президент. - Мы разбаловали их: теперь каждый маломальский журналист считает, что может накатать фейковый пост, и агентство вместе с артистом тут же обязаны выпустить официальное заявление. Такарада коротко улыбнулся: - Ты сгущаешь краски. Нереально было прокомментировать каждый пост с упоминанием твоего имени. Девушка невесело фыркнула. - Это порочный круг. Пресса публикует статью, агентство загружает заявление, его комментируют пользователи. Из этих комментариев лепится новая статья. И всё повторяется. Круговорот сплетен в шоу-бизнесе. - Маловероятно, что молчание остановит пересуды. И, как мы уже выяснили, твои поклонники точно молчать не станут. Больше нет. - Я предпочла бы не отвечать, - стояла на своём брюнетка. – Если считаете, что нужно дать ответ, и хотите услышать его от меня, то опубликуйте, что «агентство не может дать никаких разъяснений по поводу данной информации, так как вопрос касается личной жизни артиста». Такарада хмыкнул. Побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. И снова хмыкнул. Несгибаема! Тверда в своём решении. - Ладно. Согласен. Но это касательно сети. Что будешь делать, если тебя подкараулят во время съёмок? «Уберите камеру!» и «Без комментариев!»?? И, напомни-ка, я проводил с тобой разъяснительную беседу по поводу Эбихары и хулиганства? - Вы дразните меня, - холодно улыбнулась Котонами, - и, отвечая на ваш первый вопрос, смотря, что они спросят, когда подкараулят. - Окей. Наша любимая игра. – Потёр руки президент. – Погнали. Вы встречаетесь с мистером Ленсоном? Конечно. - Люди встречаются, да. Есть у них такое свойство, ходить на встречи. – Голос ровный, невозмутимый. - Мы сейчас конкретно о вас. - Я ведь тоже человек. - Это значит «да»? - Смотря, какой вопрос. - Встречаетесь ли вы с Глебом Ленсоном! - Вы уже спрашивали. Такарада с шумом выдохнул воздух, округлив глаза. Он считал себя мастером заговаривать зубы, но это… Ему пора повышать квалификацию? Казалось, синеглазая актриса удостоилась степени магистра в этой области. - Так. Просто уточняю на всякий случай, ты сможешь до бесконечности? – Протянул президент и по глазам актрисы понял, что, возможно, не прямо «до бесконечности», но долго. Достаточно долго, чтобы довести до белого каления среднестатистического репортёра. – Ясно-понятно. Но я не сдаюсь, погоди. Мне нужна сенсация. Как парень с девушкой? - Как парень с девушкой что? - Нет, это выше моих сил. – Лори провёл рукой по лицу. – Почему вы не хотите общаться с прессой? - Давайте я обрушу на вашу голову тонну лжи, не имеющей ничего общего с реальностью, и тогда посмотрим, захотите ли вы в таком случае общаться со мной. - Как грубо, Котонами-сан! - Что ж, грубиянкой я ещё не была. Предлагаете новое амплуа? – Аккуратная бровь девушки изящно и вместе с тем хищно выгнулась, и вряд ли говоривший рискнул бы после такого продолжить свои попытки. Лори скривил рот. Бросил взгляд на не вмешивающегося Морена. - Присоединяйся. – Распорядился мужчина. – Будет для Котонами хорошая практика. Сэдэо сосредоточил внимание на девушке и задал свой вопрос: - Как вы прокомментируете пост мисс Картер на её личной странице? О том, что мистер Ленсон – единственный мужчина, которого она любила и любит. Такарада одним точным движением отобрал планшет у своего главы, пробегаясь глазами по дисплею, жадно вчитываясь в строчки. - Какого?.. - Глухо рявкнул президент, сверкнув очами в сторону Морена. - Опубликовано четыре минуты назад, - пояснил сероглазый брюнет, поручивший одному из ребят мониторить соцсети явно отчаявшейся певицы. - Даже фото прицепила, - пробормотал Лори, поднимая внимательный взгляд на даже не пикнувшую Котонами. Брюнетка невозмутимо протянула руку: - Могу взглянуть? Такарада, помедлив, передал актрисе планшет, и Канае опустила глаза на фото, запечатлевшее юную пару явно ещё во времена их студенчества. Улыбчивая шатенка со здоровым румянцем на заметных щечках была поймана в движении – придвигалась ближе к серьёзному юноше, словно фотограф перед снимком дал команду «Кучнее, ребята!» Светловолосый парень тоже находился в моменте, оборачивался к подруге. В облике зеленоглазого режиссёра уже тогда сражала мужественность, притягивала формирующаяся неповторимая харизма. А глаза… ещё не принадлежали Снежному князю, но уже, уже предчувствовали, знали: близилась стужа. - Боже, - вдруг взялась за рот Котонами, разволновавшись почти натурально, - ей пора слезать с этих таблеток – они провоцируют выборочную амнезию. Имея в виду, что певица, видимо, подзабыла, что они расстались. Давно. Навсегда. Что она разлюбила режиссёра, если действительно любила. Канае хорошо помнила короткий рассказ Кристиана о выходках мисс Картер, пусть и слегка утрированного, как позже выяснилось. На девушку уставились две пары глаз: изумлённых и… одобрительных. Что? Чего? Взгляд Лори метнулся между Сэдэо и Канае. Погодите-ка, актриса что, сейчас сыграла обеспокоенность состоянием бывшей подруги светловолосого режиссёра? Сыграла нарочно неестественно, чтобы не осталось сомнений: ей известно о чём-то таком, что в приличном обществе принято озвучивать шёпотом. То были догадки Лори, когда он понял, что неидеальная игра Котонами – ответ на вопрос Морена ака журналиста. Но одобрение во взгляде сероглазого брюнета говорило о том, что Канае угадала. Гадала ли она или Глеб рассказал? Скорее, первое. - Риан назначены какие-то препараты? Антидепрессанты? – Догадался Такарада, и глава его службы безопасности кивнул. – Это, вообще-то, персональные данные – закрытая информация. - Поэтому она останется в пределах вашего кабинета. – Поклонился Морен. Но Котонами поняла, что эта фраза была адресована ей. - Да чтоб вас!.. – Стукнул кулаком по подлокотнику президент и уставился на Котонами. – Ты откуда знаешь? - Не знала, - покачала головой Канае, возвращая Морену планшет, - только предположила, что в трезвом уме, не затуманенном алкоголем или лекарствами, девушка, которой чётко сказали, что никаких отношений между ними больше не будет, не станет навязываться и страдать на публику. - Я тебя умоляю, - съязвил Лори, - ты юность провела на необитаемом острове или где? Да любая уважающая себя девушка, оставленная объектом её вожделения, первым делом побежит в интернет. И в ход пойдут любые средства, чтобы привлечь его внимание. Даже вот такие наивные, как признания в социальных сетях. - Она, правда, думает, что Глеб читает её посты? - О, не сомневайся, ему передадут – признание, так или иначе, дойдёт до своего адресата. - Ну да, - согласилась Котонами, и взгляд синих глаз потемнел, - я даже знаю одного почтальона. Уилл будет первым, кто побежит с хорошими, как ему чудится, новостями к Ленсону. Что ж, если этот недоделанный Купидон не угомонится, то обнаружит свои стрелы у себя в зад… - Не-а, Котонами, - голос Лори потяжелел, - нет. Во-первых, ты не станешь отвечать журналистам подобным образом, если речь зайдёт о… кхм… бывшей девушке Глеба. - Правда? Жаль. - Во-вторых, - проигнорировал её сарказм президент, - ты не посмеешь использовать услышанную здесь информацию против певицы. Ещё как посмеет. Нет, не на камеру, но один на один. Если горлопанка не успокоится сама, она охотно ей поможет. Вот только Риан вряд ли отважится подойти к ней хотя бы ещё раз. - О препаратах? Ещё парочка подобных постов, и все итак поймут, что она не в себе. - Нельзя, Котонами. Ты же умная, собранная девочка. И всё понимаешь. – Президент просил не опускаться на недостойный уровень. – Лучше придумай другой ответ Морену-сану – твой предыдущий я не засчитываю. Брюнетка плотно сжала губы. Досчитала до десяти. - У мисс Картер оригинальное чувство юмора, - процедила Канае. - Неплохо, - покивал Лори, - продолжай. - Но клоунам хотя бы платят. - Так, поигрались и хватит. – Посерьёзнел Такарада, убедившийся, что может отпустить девушку к журналистам. – Я понял твою позицию. Котонами благодарно кивнула. - Учти только, что мы не сможем долго игнорировать прямые запросы. А таковые не заставят себя ждать. - Нагло обещайте, что подумаете над их предложением. Интервью или эфира – не важно. Врите, что Канае Котонами рассматривает поступающие запросы. Дерзко и с улыбкой. Не смотря на то, что актриса являлась публичным человеком, она не была обязана ничего афишировать. Ни своей души, ни своего сердца, ни своей боли, ни своего счастья. С теми же, кому нравилось её творчество, девушка собиралась быть откровенной настолько, насколько могла позволить её непростая натура. - Напрашивается закономерный вопрос – доколе? – Полюбопытствовал президент. - Пока им самим не надоест. – Лаконично ответствовала Котонами. Возможно, с прессой так было нельзя. Но Канае просто «обожала» эти двойные стандарты – таблоидам было можно поступать с ней, как им хотелось. Их не волновали ни моральные, принципиально недопустимые обороты – её сделали практически охотницей на мужчин, подложили едва ли не под каждого второго артиста противоположного пола. О, девушка была уверена, журналисты пошли бы дальше, окрестили бы её девушкой с низкой социальной ответственностью, вопрошая, что актриса-проститутка забыла на больших экранах, когда должна была затеряться среди фильмов для взрослых. Её миновала эта участь во многом благодаря службе безопасности Такарады-сана, а так же её отважным поклонникам. Ей хотелось бы уповать на свою стойкость, но те нефильтрованные кучи выдуманной информации о личной жизни кого угодно вогнали бы в депрессию. Однако у её стойкости были могучие корни: друзья, любимая работа, фанаты. У неё был и оставался Глеб и его «мы справимся». А это самые крепкие, самые мощные столпы мироздания. На них и будет стоять. Хирага, Риан, другие репортёры или недоброжелатели могли хоть вылезти из кожи и залезть обратно, она всё равно не даст им желаемого. - Сердце его Тёмной королевы жаждет возмездия. – Поэтично напечатал Лори сообщение зеленоглазому режиссёру, когда Канае покинула его апартаменты. Котонами хотела править своим миром – жить своей жизнью – собираясь бороться, отстаивать суждения и взгляды, разделяемые одним-единственным Морозным господином. - Неистовствуйте, миледи. – Прочитал ответ молодого человека Такарада и обречённо рассмеялся. – Хранители… дайте мне сил. Не одни, так другие, но доведут деда. Теневой помощник Себастьян обновил в чашке президента напиток. - Отправь Глебу скрин, от Котонами фиг дождёшься. – Распорядился Лори, и Морен ответил коротким «исполнено». ~ Мимори как раз закончила переодеваться с помощью приехавшей и привёзшей сменную одежду Таэ – доктор разрешил актрисе покинуть больничную палату, составив для той график перевязок – когда обе девушки услышали торопливые приближающиеся шаги. Они обе поспешно повернули головы, когда дверь распахнулась, являя девушкам встревоженного Джорджа Сакомото. - Мимори-сан! – Воскликнул он, найдя девушку взглядом, а после заметив рядом с актрисой ещё одну, показавшуюся ему знакомой. - Сакомото-сан! – В шоке выдохнула Нанокура, вот его приход уж точно стал невообразимой неожиданностью. Девушки запоздало от удивления поклонились, здороваясь, одна за другой. Джордж словно стушевался, но быстро взял себя в руки и тоже поприветствовал их. - Как ваше самочувствие? Как вы? – Молодой человек смелее шагнул глубже в палату, осмотрел юную брюнетку с ног до головы обеспокоенным взглядом и, заметив, что она одета уже в повседневную одежду – тёмную футболку и джинсы – обнадежено пробормотал, - вас уже выписывают? Вам лучше? Мимори кивнула, чувствуя смятение. В голосе молодого продюсера звучало искреннее беспокойство её состоянием. И ей хотелось бы списать его на интерес в области благотворительного проекта, что приглянувшаяся артистка не сможет в нём поучаствовать, если её состояние оказалось бы критичным, но… нет. Что-то подсказывало Мимори, что нет. - Я рад. – Неуверенно и очень мило улыбнулся Сакомото, явно переживавший за иной исход этого визита. – Какое облегчение. Наконец, молодой человек сообразил, что девушка, судя по всему, уже собиралась уходить и уточнил: - Вы уезжаете? Могу я предложить подвезти вас? - О, - сердце испуганно ткнулось в рёбра, - понимаете… Нанокура повернулась к Таэ. - Вы поедите с подругой? – По-своему понял её замешательство Джордж, и Мимори взглядом молила Китагаву не сдавать её, готовая, если понадобится, врать до конца и даже поехать с Таэ на работу, куда той нужно было вскоре вернуться. Таэ легко расшифровала взгляд подруги и, конечно, кивнула. Она собиралась добавить ещё и какую-нибудь реплику, поблагодарить за предложение и заверить, что они справятся сами, когда дверь в палату снова открылась. - Кей-кун! – Удивился Сакомото, стоявший ближе к выходу, и сердце Мимори рухнуло в пятки. - Джордж. – Поприветствовал того Мори невозмутимым тоном, и продюсер бросил взгляд в сторону Таэ, поняв, отчего лицо брюнетки показалось ему знакомым, и теперь узнав в хорошенькой девушке помощницу Мори. - Вот так встреча, - пробормотал продюсер, - я на выставке, мне звонит Айри-чан и говорит об этом ужасе, что Мимори-чан попала в больницу, представь мой шок. Нанокура не могла посмотреть на Кея, она боялась, что он без труда прочтёт в её взгляде обиду на Оно, которая не должна была так поступать. Но, по правде говоря, поступок блондинки отчего-то не поразил актрису так сильно, как той думалось. План Айри был очень простым: она явно надеялась, что Сакомото не просто отправит цветы и записку с наилучшими пожеланиями, но заявится сам и, вероятно, предложит свои услуги по подвозу темноволосой актрисы до дома. Но, во-первых, Оно никак не касалось то, с кем и как Мимори будет добираться до дома, а, во-вторых, молодая женщина сама незваной явилась в палату и посмела использовать полученную информацию в своих целях. Актриса размышляла так: если Айри и Кей действительно были парой, то блондинка могла спокойно попросить своего парня не подвозить посторонних девушек, вот и всё. Другое дело, что она всё-таки размышляла сейчас о Мори. Юноша не был похож на того, кому можно диктовать какие-то ребяческие условия. Но он ведь мог и пойти на уступки для своей девушки? Она не верила, что Оно не попыталась отговорить его. - …а ты как здесь оказался? – Вопрос Джорджа вернул Мимори на пол больничной палаты, и девушка закусила нижнюю губу, волнуясь за ответ высокого шатена. - Приехал за подругами. – Просто ответил тот. Как будто это было очевидно. – Вы готовы? – Обратился он к двум молчаливым больше обычного девушкам, те синхронно кивнули. - Что ж, тогда не буду больше отнимать ваше время и внимание, - Сакомото вновь повернулся к актрисе и вдруг взял её за руку, - хочу пожелать вам выздоровления. Берегите себя, пожалуйста. - Спасибо, - просипела сконфуженная брюнетка; он так искренне волновался о её здоровье, что она чувствовала себя чёрствой девчонкой, ведь хотела совершенно невоспитанно вырвать свою ладошку и попросить больше так не делать. Или хотя бы не делать при… Мимори стопорнула собственные мысли, сердце в груди забухало быстрее. Какая разница, что их контакт видел Мори? У него, между прочим, была собственная девушка. А ей пора было перестать вести себя так, будто это у неё имелся какой-то абстрактный парень. Хотя почему абстрактный? Очевидно, брюнетка думала о кое-ком определённом. С охристыми глазами и грубым голосом. Ну, он был прав, реально мазохистка. Когда Джордж, наконец, отпустил её конечность, удовлетворённый, что донёс до неё свои пожелания, девушка обхватила себя руками за спиной, чтобы тот больше не смог так сделать. И для пущей верности незаметно отступила назад. Сакомото попрощался с остальными, но уходя вновь задержал свой взгляд на актрисе и тепло улыбнулся ей. - Ого, - пробормотала Китагава, желая донести до подруги то, что та хотела старательно проигнорировать, - да он, похоже, очарован тобой. - Он не очарован… Что?.. – Тут же стала отрицать напугавшаяся Мимори и жалобно уставилась на Таэ, будто только сейчас до неё дошёл смысл сказанных слов. - Кажется, он неплохой парень, я близко с ним не знакома, Эм-сан знает его лучше, - кивнула на своего начальника брюнетка, - но он выглядит искренним. - Сакомото-сан хочет, чтобы я поучаствовала в его проекте, - пока Мори никак не прокомментировал это, актриса объяснила заинтересованность в ней продюсера именно этой причиной, страшась копать глубже, потому что... и не хотела копать. От слова совсем. – Вчера на балу он дал мне визитку. - Поздравляю! – Обрадовалась подруга. – Это так здорово! - Да, - вяло согласилась Мимори, надеясь, что Кей не добавит, что вчера она после ссоры с Айри практически отказалась от участия. - Тебе не понравился проект? – Уточнила Таэ, заметив, что темноволосая актриса не воодушевлена в той же мере, что и она. - Мне придётся поехать в Сеул. – Призналась Нанокура. - Оу, - опустились плечи Китагавы, но она тут же вновь воспрянула духом, - ну, я наверняка смогу навестить тебя в отпуске! – Она повернулась к Кею за подтверждением. – Смогу же? - Если указала это в графике отпусков. – Вздохнул Мори, по всей видимости не горя желанием облегчать подругам задачу. - Я могу внести изменения, - покачала головой Таэ и успокоила Мимори, - уверена, мой лучший на свете босс их согласует. - Какой примитивный подхалимаж, - закатил глаза шатен, но вполне добродушно, - пошустрее определяйся с датами. - Спасибо, - улыбнулась брюнетка и встрепенулась, что должна уже отчалить обратно на работу. Они втроём покинули больницу и разделились на парковке – Таэ к своему Ауди, спокойная, что может доверить подругу ответственным рукам начальника; а Кей открыл для Мимори пассажирскую дверцу Лексуса. Актриса опустилась на сиденье и потянулась за ремнём безопасности. Мори обогнул автомобиль и занял водительское место. Он молчал, и девушка вновь чувствовала отчаяние. Если при подруге она ещё как-то могла бороться с ним, сейчас негативное чувство точно решило утопить её в себе. Они не говорили о проекте Сакомото, но казалось, что недавняя сцена в палате с участием этого самого продюсера отвернула их друг от друга. От таких мыслей можно было только удручённо усмехнуться. - Кто-то может побыть с тобой сейчас? – Глухо осведомился Кей, когда они уже выехали с парковки. Актриса замешкалась, растерявшись от внезапности. Таэ на работе, о родителях и вспоминать нечего. - Да, - соврала Мимори, отвернувшись к окну, пытаясь угадать причину такого вопроса, и не справилась с этим. Ведь молодой человек на соседнем кресле – сам сплошной вопрос, нет, нескончаемая череда вопросов. Она закрыла глаза, устав бороться с желанием посмотреть на него и задать их все прямо в лоб. Ты знаешь, что я к тебе чувствую? А ты… чувствуешь что-нибудь? Почему ты приехал в больницу? Только потому, что стал невольным участником вчерашней потасовки? Можно ли утверждать, что это я втянула тебя? Снова? Могу я сказать, что мне жаль и не жаль одновременно? Объясни, как это возможно? Ты злишься? Что встретившись со мной, вновь огорчил Айри – твою… кого? Кто она для тебя? И кто я? Почему сказал, что подвезёшь, когда я попросилась домой? Зачем назвал подругой, отвечая Сакомото? Почему выражение на твоём лице было таким… застывшим? Будто каменным? Мягкое движение машины убаюкивало, и Мимори задремала. Провалилась в сон без сновидений, чувствуя рядом присутствие лимонного юноши. Проснулась она от того, что где-то поблизости раздался чей-то громкий смех. Брюнетка вздрогнула и подняла слипающиеся веки. И в ужасе распахнула их шире – она сидела в машине! Всё ещё в машине. Мимори резко повернулась к водителю. Мори активно переписывался в телефоне, но его брови были сурово сведены. Господи, помоги! - Прости… – Из её груди со свистом вырвался испуг, - прости, пожалуйста. Почему ты меня не разбудил? - Почему ты ведёшь себя столь беспечно? – Голос юноши снова рокотал, отражая недовольство хозяина. – С какой стати ты вообще решила, что спать в машине с посторонним парнем – лучшая идея? О Боже! Боже, Боже… - Я… уснула случайно. Сама не поняла, как задремала. – Залепетала Мимори, и тут до неё дошёл смысл сказанных им слов. – И ты… Ты же… не посторонний. Зря. Зря она добавила последнее предложение. Мори неторопливо убрал мобильник и повернулся к девушке всем корпусом, атмосфера в автомобиле стала приобретать знакомые черты. Утяжеляться, заостряться. Нанокура сглотнула, больше она не двигалась, даже дышала медленнее. Взгляд глаз цвета нагретого на солнце песка опустился на её приоткрытые губы, а потом ещё ниже – на перебинтованную шею. Кей с шумным вдохом выбрался из машины, обошёл её и открыл дверь для актрисы. Краска стыда заалела на её щеках. Чем она сумела разозлить его, что теперь глава «Nero Zone» вот так молча выставлял её из машины? Ну да, дело сделано, он подвёз её, ей действительно пора на выход. Но она расслабилась в его присутствии, поэтому и уснула. Мори поддержал её под локоть, пока Мимори, едва справляясь со слезами у горла, выбиралась из автомобиля, и его обходительность в который раз рванула её нервы. - Сп… - Второй раз за сегодняшний день ей не удалось поблагодарить его, но теперь девушку никто не перебивал, брюнетка онемела сама. Над ней огромным цилиндром возвышалось монументальное здание из тёмного камня и стекла, своей архитектурой наводя на мысли об очень роскошном бизнес-центре. Прилегающая территория была тоже довольно обширна и по всему периметру огораживалась высоким забором. - Но это не мой дом, - её голос улетел фальцетом. - Да. Мой, - оценил наблюдательность девушки юноша, подтвердив её страхи, - и раз я «не посторонний», добро пожаловать. Да она сейчас от ужаса просто лишится чувств. ~ - Мистер Ленсон. Светловолосый режиссёр отвлёкся от монитора и перевёл взгляд на вставшего рядом с ним напряжённого Сэма. Парень на самом деле выглядел скорее встревоженным, но встревоженным не на шутку. Глеб кивнул снизу вверх, задавая беззвучный вопрос. - Там… пресса. Молодой мужчина перевёл взгляд дальше и заметил то, что так напрягло его оператора. Несколько новых машин, из которых торопливо выбирались репортёры. С микрофонами, камерами, планшетами и прочей журналистской атрибутикой. - Оперативно, - Ленсон выдохнул облачко пара; погода по-прежнему изобиловала морозными днями и ночами. - Что на этот раз? – К ним подошёл Филипп; продюсер, ведущий проект с самого начала, один из немногих, кого не смог спугнуть своими выкрутасами Уилл. – Чей след вынюхивают репортёрские псины теперь? - Подозреваю, мой. – Отозвался Глеб, возвращаясь к монитору и ставя видео-файл на паузу. Филл с Сэмом уставились на светловолосого режиссёра: - Они ещё не отстали? - Я думал, нас уже нет в актуальном… - Или того, зачем они приехали, ещё нет в актуальном. – Хмыкнул Ленсон, задумчиво переходя в другое приложение и изучая картинку. - Ты о чём? – Поднял брови Филл и понизил голос. – Мы… чего-то не знаем? - О моей девушке вы оба осведомлены. - Это шутка? – Продюсер повернулся к Ленсону всем корпусом. – В смысле, она ведь… в Токио. - Вот именно. – Красноречиво протянул Глеб, и Филипп понятливо выдохнул. - Добрались-таки. - Скорее прибежали ко мне поплакаться. - Она не дала им того, что они хотели. – Восхитился продюсер, широко улыбнувшись, наслышанный о том, как безжалостно темноволосая красавица заткнула обнаглевшего Уильяма. – Да она просто шикарна, без обид, парень. В свои – сколько ей, кстати? – так жëстко обломать этих скользких крыс… - Это та девушка, что прилетала, когда была пурга? – Заинтересованно заводил носом Майк, один из канадских ассистентов. – Синеглазая такая, стройная, даже хрупкая в этой куртке оверсайз и такая… такая… Юноша сконфуженно прикусил язык, встретившись с пристальным тёмно-зелёным взглядом. Ленсон склонил голову вбок, этим движением будто интересуясь, насколько стальными были у этого мальчишки… кхм… орешки, чтобы тот отважился закончить предложение. Майк неожиданно для себя самого покачал головой, отказываясь продолжать, на каком-то инстинктивном уровне почуяв, что говорить об этой девушке позволено не всякому. - Такая. – Ледяным тоном припечатал светловолосый режиссёр, ставя точку: «Да, это она. А теперь быстро сотри её образ из памяти, иначе его заменят другие, и поверь на слово, боль разукрашивает не только тело, но и сознание. Да похлеще, чем возбуждённый детсадовец свои кислотно-радужные раскраски». У стоявшего рядом Сэма дёрнулась щека – парень слишком хорошо помнил те недели постпроизводства «Запретного плода», когда одна из юных актрис проекта попала в повторный скандал с отношениями. Ленсон никогда не распространялся о своей личной жизни, однако парни видели общение их босса с темноволосой девушкой, попросившейся однажды с ним на ночные съёмки. Они не знали, как к этому отнёсся режиссёр, но сами оказались под сильным впечатлением. И Сэм не признался бы в этом даже под страхом смертной казни, но он был уверен, как никогда, что именно тот скандал обратил их обычно невозмутимого босса в… потустороннего демона с куском льда вместо сердца и испепеляющей яростью во взгляде. В сторону которого они опасались даже взглянуть лишний раз, не то, чтобы отважиться спрашивать или вообще заговаривать, рискуя сыграть во всадника без головы. А что её свирепо снесут, едва из твоих уст прозвучит имя некой синеглазой леди, уяснилось как-то моментально, выучилось назубок. Рон не успел тогда даже закончить свою фразу: - А по ней и не скажешь… Всё. Этих слов хватило чёрту, чтобы каким-то нечеловечески быстрым шагом оказаться рядом со смертником. И его лбом раскрошить до самых плат пластик рабочего ноута – удар был так точен, что почти филигранен. Парни, может, и посочувствовали бы коллеге, но взгляд тёмно-зелёных глаз заморозил в них все зачатки какой-либо жалости, обещая боль любому, кто… Да нет. Просто любому. Точка. - Майк, погуляй, а? Нечего уши греть, - заметив напряжение юноши из команды Ленсона, рявкнул Филл, но вышеуказанный Майк и так уже пожалел, что вообще открыл рот. Продюсер, сам почувствовав неловкость, перевёл взгляд на Глеба и уточнил: - Ты же понял, что я имел в виду, когда сказал, что твоя девушка шик… - Одного раза было достаточно. – Низкий голос молодого человека чётко проговаривал слова, подобными движениями заряжают обойму, пуля за пулей, щелчок за щелчком. И мужчина едва не крякнул. М-да, лопухнулся он сейчас знатно. Тот непроизвольный комплимент был засчитан, как аут, так зачем было нарываться на штрафные баллы и уверять судью, что он дотронулся до мяча? Ленсон кивнул Сэму: - Пролистай дорожку. Не забудь про склейки. Парень занял место режиссёра у компьютера, а Глеб направился к начинающим качать права репортёрам, которых пытались тормознуть члены съёмочной команды. - Ты что, хочешь выйти к ним? – Пошёл рядом с ним нахмуренный Филл, желающий реабилитироваться в глазах сложного, но всё больше восхищающего его коллеги. - Что предлагаешь? – Глеб обвёл толпу таким взглядом, будто прикидывал, сколько потом нужно будет спрятать тел. - Ну, вызвать копов? Да пусть разгонят их. – Неуверенно брякнул продюсер, растянув кровожадную улыбку на лице молодого режиссёра. - Не-не-не, эти ребятки мои. – Мрачное предвкушение, услышанное в голосе Ленсона, нельзя было спутать больше ни с чем. - Мистер Ленсон! - Мистер Ленсон! Тут же заверещали репортёры, едва завидев приближавшегося к ним зеленоглазого мужчину. - Вы готовы сделать заявление? - Вы подтверждаете слухи о вашем романе с японской актрисой Канае Котонами? - Мисс Котонами не дала никаких комментариев… - И вообще очень пренебрежительно ведёт себя в сложившейся ситуации… - Как давно вы встречаетесь? - Что вы можете сказать по поводу её многочисленных предыдущих интрижек? Глеб недобро рассмеялся. Филипп, вставший неподалёку, сказал бы, что даже совсем мрачно. Эти ребята тыкали палками в дремавшего северного волка и реально не понимали этого. - Ваша реакция, по крайней мере, непонятна. Вас веселит неразборчивость вашей девушки? - Аккуратнее. – Одно слово, что ствол у виска. - Прошу прощения. И вот тут до Филиппа дошло то, чего не догоняли они: на лице красивого молодого мужчины была не улыбка – это оскал. Ленсон сосредоточил свой взгляд на одном из журналистов, и тот, будто ему приказали, заговорил: - Нежелание мисс Котонами общаться с прессой недальновидно… - В голосе паренька звучала чуть ли не обида на неприступную актрису. - И почему, как вы считаете? – Осведомился Ленсон. - Что? Почему она ведёт себя так высокомерно? – Не понял тот. - Почему вы считаете, что имеете право искажать информацию? – Вкрадчиво поинтересовался режиссёр. - Нет… мы… В любом случае зачастую приходится перефразировать, чтобы… ну… - Растерялся журналист, дав возможность следующему ринуться в бой: - Вы так и не ответили на главный вопрос! - Вы так и не определили главного вопроса, - парировал Глеб, хотя приоритет их вопросов был написан у них на лбу, просто жадные репортёры уже были доведены до информационного голода синеокой тьмой, - лишь орёте вокруг, как стая чаек. - Встречаетесь ли вы с Канае Котонами? - Готовы ли прокомментировать пост «Gossip girl», утверждающий это? - Возможно ли, что он – всего лишь очередной фейк после затишья? Тут же посыпались выкрики со всех сторон. Филипп смотрел и… обалдевал – да эти идиоты плясали под его дудку! Это он задавал им вопросы, а вовсе не они! Это он загонял их в тупик, а не они его. Говорил выступать по одному, и они ждали своей очереди. Называл их стаей орущих птиц, и они уподоблялись ей! И так и не заметили главного – он дал им ответ почти в самом начале. Они назвали Котонами «его девушкой», когда посетовали на её неразборчивость, а он посоветовал им следить за языком, ведь о его девушке не то, что нельзя так говорить – даже думать! - Редакция журнала «Gossip girl» ссылается на некий достоверный источник, - вклинилась ещё одна журналистка, кажущаяся зануднее остальных, - и мы согласны, что не бывает дыма без огня. Однако вы не были замечены вместе нигде, кроме общего проекта. А так же в нашем сомнении большую роль играет расстояние между Канадой и Японией. - Вы прекрасно рассуждаете, - иронично похвалил её Ленсон, демонстративно бросив взгляд на наручные часы, - однако мой обеденный перерыв не резиновый. - В общем, подведя итог вышесказанному, а так же взяв во внимание разницу в возрасте, пусть и не такую большую, но всё же… Наш журнал склонен думать… - Ты совсем что ли? – Зашипел на девушку один из коллег, видимо, не поняв её тактики обратной психологии. – Мы здесь совершенно за другим! - Ты всё испортил! - А если он сейчас признается, что это правда! И они не встречаются?? К ним присоединились ещё несколько возмущённых таким поворотом событий журналистов. - А что, если источник всё-таки существует? – Негромко осведомился рядом с Ленсоном ещё один журналист. Глеб скосил на него взгляд. Невысокий, непрезентабельный. Нарочито невзрачный. Слишком нарочито. А глаза так и вцепились в режиссёра. - Я на это надеюсь, - невозмутимо сказал ему Глеб. - В каком смысле надеетесь? – Не понял тот. - И жду нашего с ним общения. – Никогда ещё слово «общение» не несло в себе настолько кровавого смысла. Журналист сглотнул слишком громко. - Он ведь мог быть лишь передатчиком. Связующим звеном. Получить информацию от… Да что, если от самой Котонами-сан? И взгляд Ленсона поменялся в корне – пригвоздил щурившегося журналиста к месту. - Мог. – Совершенно просто согласился вдруг режиссёр. – А это сообщение уже для меня. От неё. Вот и нашёлся тот, кто не умел держать язык за зубами. Хираге Тове последний раз становилось так не по себе лишь в обществе Канае Котонами. Однако теперь тот неприступный холод был помножен многократно, и мужчине казалось, что на его грудную клетку давил лапой огромный ледяной волк. И вовсе не неподвижная скульптура, но готовый похоронить его среди своих льдов беспощадный хищник. Словно сам Симоцуки взирал на него с высоты своего внушительного роста. Вот кем фонило от Чёрной жемчужины – Королём льда и стужи. Светловолосый монарх был высок, широкоплеч, красив, его глаза – северное сияние в оттенках изумруда. Звучащий ровно голос напоминал бескрайние заснеженные земли. Каждое слово, движение несло в себе отпечаток властности, а для него – опасности. Как невозмутимо холодный господин сейчас говорил с журналистом, так же невозмутимо мог закатать в лёд. И никто не услышал бы его криков, ведь дикий арктический ветер льнул к нему, стелился у его ног, как послушный домашний питомец. И Хирага похолодел внутри, когда сообразил о том, что в первое мгновение пропустил мимо ушей – Глеб Ленсон заговорил с ним по-японски. Сразу. Сам факт знания языка не вызывал того страха, который теперь закручивался у редактора в желудке. Причина ужаса была в том, что режиссёр, лишь взглянув на него своими проницательными глазами, мгновенно узнал в нём хитрого лиса. А после Това сам, как полный кретин, сдал себя – упомянув темноволосую актрису, которая вот так ловко провела его вокруг своего тонкого пальца. Её имя с самого начала было паролем, и, назвав его, Хирага раскрыл себя. Она знала, что он попытается прибегнуть к манипуляции, и вот так зашифровала послание для своего короля. А тот молниеносно его считал. Это было за гранью. За гранью. ~ С ресниц и подбородка капала вода – Канае только что подставила лицо под ледяные струи душа, пытаясь прогнать остатки кошмарного сна. Этот – жуткий – снился ей уже второй раз. Она не верила. И не собиралась думать, будто это что-то значит. Только лёгкий тремор её рук сообщал, что для организма этот сон не прошёл бесследно. Впервые она увидела его в самолёте на обратном пути из Ванкувера. Кошмар пришёл не сразу: сначала он был покладистым и приятным. Девушке грезилось, будто она, уставшая после очередной постановки, вернулась домой и задремала. Котонами проснулась с ощущением, что этим днём должно произойти что-то хорошее. И пробудившийся разум подсказал, что сегодня прилетает Глеб. Канае потянулась, улыбнувшись. Она села на кровати, вспоминая своё расписание этим днём, чтобы подкорректировать, если будет нужно. Умываясь, актриса сетовала на покрасневшие белки: всё-таки не выспалась, хоть и чувствовала себя довольно бодро. Но усевшись за зеркальный столик, огорчилась не совсем здоровым оттенком кожи. Её нелицеприятная бледность особенно выделялась на фоне шафрановых цветов, отражавшихся в зеркале вместе с ней. Котонами мимолётно задалась вопросом, откуда появилась эта ваза с букетом, но решила, что, видимо, забрала его после выступления. Полуденное солнце светило так ярко, что окрашивало предметы во все оттенки жёлтого. Весь этот день выглядел таким – ослепляющим, что у неё кружилась голова. - Привет! – В «Люби меня» уже переодевалась Амамия. – Какие планы на день? - Сегодня возвращается Глеб, и мне хотелось успеть… - Котонами открыла свой шкафчик и стала искать униформу. - Кто? – Переспросила Чиори, видимо, не расслышав. - Глеб, - повторила Котонами. - Это кто? – Высунулась из-за своего шкафчика подруга. Наверное, во всём был виноват этот яркий свет, льющийся из окна, поэтому Канае была не в настроении шутить. - Не смешно, - раздражённо буркнула девушка, начав заново перекладывать вещи на полке. Амамия неловко хмыкнула, не уверенная в настроении подруги – кажется, она встала не с той ноги. - Так кто возвращается-то? – Примирительно поинтересовалась Чиори. - Я же сказала: Глеб. - Какое необычное имя. Это?.. – Неуверенно начала Амамия и, не дождавшись от Канае ни звука, предположила. – Твой… знакомый? - Ты что, издеваешься? – Котонами с шумом выпустила воздух из лёгких, повернувшись к подруге. Девушка выглядела растерянной. И удивлённой той злости, что веяла от брюнетки сейчас. - Я? – Обескуражено уточнила Амамия. – Прости, но это ты начала называть тут случайные имена и… - Случайные? Глеб Ленсон – по-твоему, случайное имя? - Ну… да? Я ведь… могу не знать кого-то из твоих знакомых… - Чиори. С тобой всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? На минутку, он был твоим режиссёром тоже. Девушка удивлённо вскинула брови: - Э… Нет, думаю, не был. Я бы запомнила такое необычное имя. Оно точно не японского происхождения. Котонами уже не просто раздражалась или злилась. - Что за дурацкие шутки у тебя?? - Я не шучу! – Тоже стала выходить из себя Чиори. – О ком ты, чёрт возьми?? Канае достала мобильник из кармана и открыла поисковик, с совсем не тихой яростью напечатав имя режиссёра в нужной строке. Чтобы ткнуть подруге в нос и прекратить её на редкость идиотские шутки. Вот только… «По вашему запросу ничего не найдено». Э-э-э… Что? Девушка обновила страницу – снова нет. Так. Ладно. Спокойно. Котонами набрала номер Кёко, но подруга не сняла трубку, видимо, занятая на съёмках. Впрочем, на звонок не ответил и Куросаки. Дозвониться вышло только до Киары. - Привет! – Обрадовалась её звонку блондинка. – Думала сама тебе писать, ты не хочешь как-нибудь вместе пообедать? - С удовольствием, - согласилась Канае и попросила, - слушай, а ты можешь прислать какое-нибудь фото Глеба? Можно ваше совместное, так даже будет лучше. - Прости, я не расслышала, чьё фото? – Уточнила Сесса. - Глеба. - Не уверена, что понимаю тебя… - Растерялась девушка. Чувствуя себя не в своей тарелке, Котонами вкрадчиво пояснила: - Глеба Ленсона. Твоего кузена. Я обнаружила, что у меня нет фотографий. - О. Но у меня… нет никакого кузена… ___нет_никакого_кузена___нет_кузена___нет_________________ Эти жуткие строчки в голове Канае напоминали прыгающую ломаную зелёной кардиограммы на чёрном фоне монитора, только теперь она была прямой. Совсем не тихий ужас разорвал внутренности девушки, и Котонами, оттолкнув обеспокоенно подскочившую к ней Амамию, рванула прочь из отдела. Актриса стремительно взлетала по лестнице, не дожидаясь лифта, направившись прямиком в покои главы LME. Рванув на себя дверь, проигнорировав попытавшегося остановить её Себастьяна, Канае подлетела к Такараде. - Где он? – Голос брюнетки больше походил на рык чёрной пумы. Выражение на лице Лори изменилось, став непривычно напряжённым, не испуганным, но очень-очень тревожным: - Что ты здесь делаешь? - Где Глеб? Я знаю, что это всё... - Что. Ты. Делаешь. Здесь? – С нажимом повторил свой вопрос президент. Девушка в ярости отшатнулась. - Я не понимаю, о ком ты. Котонами. Но здесь его нет. Она с изумлением, граничащим с истерикой, смотрела на Лори. Всё он понимал. И пытался что-то до неё донести. Канае оглянулась на открытую дверь. В голове завертелись шестерёнки. Дверь. Здесь. Девушка развернулась и уверенным шагом направилась туда. Шагнула за порог, чтобы оказаться в… ...заснеженном царстве. Прямо и позади, слева и справа, насколько хватало взгляда, земля была укрыта воздушным снегом и крепким льдом. Макушки и пушистые ветви высоких, древних деревьев белели, словно усыпанные пудрой, их стволы блестели, украшенные инеем. Мороз замедлял движения. Тишина. Даже воздух казался застывшим, но ей… не было холодно. Совсем. Ей было хорошо. До слёз. Потому что он чувствовался повсюду. - Здравствуй, я соскучилась. И в ответ только прекрасная, дивно-узорчатая снежинка опускалась на её губы, приветствуя. - Иду. Я к тебе иду. – Мягко улыбалась Канае, шагая вперёд и не вытирая бегущих по щекам слёз. Как и тот раз в самолёте, проснулась она с красными глазами и нервно искусанными губами. Котонами упёрлась руками в края раковины и посмотрела на своё отражение. Возвращение в Токио, где отсутствие Глеба чувствовалось буквально всюду и постоянно, напомнило о том, что здесь с её снами не всё было в порядке. И с этим пора было что-то делать. Канае уверенным шагом направилась в прихожую, взяла с полки ключи от квартиры Ленсона и покинула свою собственную. В такой поздний час на дорогах было немного машин, и такси мигом доставило её по месту назначения. 42-16-00. Мягкий щелчок – «здравствуй!» – и прихожую залил приглушённый свет. Родной аромат – «я соскучилась» – коснулся её лёгких, и она добровольно попросила превратить их в неповторимый морозный витраж, ликуя. Она останется здесь, где ей хорошо. Девушка прошла дальше, заглянула на кухню, закинула капсулу в кофемашину. Они с Киарой недавно обновляли наполнение холодильника, поэтому актриса достала сыр и виноград, сделала себе тост с черничным джемом. И пока жевала, думала о странном свойстве времени. То оно так стремительно, что человеческий глаз не может за ним уследить, то медлительно, словно дотошный экзаменатор, устроивший проверку твоей выносливости. Закончив с поздней – или уже ранней? – трапезой, Котонами оказалась в комнате Ленсона. Отыскав одну из его футболок, актриса переоделась, тут же переместившись в мир хвойной свежести. Казалось, почувствовав родной аромат, сердце стало биться по-другому. Это были не его объятия, но сейчас – пусть. Она забралась в кровать. Откинувшись спиной на подушки, синеглазая брюнетка уселась поудобнее и, взяв в руки телефон, написала Глебу – у него было позднее утро. Спустя несколько мгновений режиссёр прочитал сообщение, и мобильник в руках Канае зазвонил. Приняв видеозвонок, девушка невольно улыбнулась выражению лица Ленсона, соответствующему ласковому прозвищу, данному ему её фанатами, «мрачной булочке». - Почему ты не спишь? – Он всегда серьёзно относился к её бессоннице. - Скоро лягу, - успокоила светловолосого мужчину Котонами. – Как съёмки? Процесс движется? Брюнетка знала, что автором проекта, которым занимался режиссёр, являлся Дент, поэтому не тешила себя надеждой, будто Уилл перестанет вертеться возле Ленсона. А уж присутствие мисс Картер этому только поспособствует. Однако наличие этих двух обычно неблаготворно сказывалось на работе – они периодически вставляли палки в колёса. Глеб, видимо, собирался ответить, что да, процесс движется, съёмки идут намеченным планом, когда разглядел, где она и в чём. Дисплей отображал только голову и плечи актрисы, но этого хватало с лихвой, чтобы молодой человек узнал свою одежду и свою комнату. Канае заметила, как Ленсон прекратил хмурить брови и чуть склонил голову, глядя теперь иначе. Сосредоточенно и жадно. Словно мысленно дорисовывая понравившуюся картинку полностью, а то, что ему понравилось, было понятно по приподнявшимся уголкам губ. Тем самым, к которым была так неравнодушна сама Котонами. Одобрительный тёмно-зелёный взгляд волновал брюнетку, и девушка пересела, подтянув к себе колени, укрыв их одеялом. - Поговоришь со мной немного? Или ты очень занят? - После такой-то взятки? Канае рассмеялась: - Ничего подобного. У тебя просто очень удобная одежда. - Ага, и постель. - И постель, - попалась на его уловку девушка и тут же поняла свой промах, сверкнув на него глазами. - Твоя бурная фантазия заразительна, - предупредил Котонами заворожённый сапфировым сверканием Ленсон, - не дразни меня, радость моя. - Ты меня спровоцировал, Глеб, - изогнула бровь Канае, пряча улыбку, и мужчина полюбовался своей девушкой. - Знаю. – Это чтобы костры вспыхивали не только в нём. И добил. – Ты хотела бы остаться у меня? Неожиданный вопрос сорвал её дыхание, и девушка села ровнее. - В смысле… - Прохрипела она, не сумев озвучить предположение. - Мне нравится знать, что ты засыпаешь в моей кровати. Нравится видеть на тебе эти футболки. Когда вернусь – помогу с переездом, а пока просто оставайся. Он поэтому дал ей ключ. Она всё правильно поняла и тогда, и сейчас. Они старались не представлять того, что случилось бы, будь они сейчас рядом. - Ключи, - вздохнула Котонами, сосредотачиваясь. - Да. – Подтвердил её соображения Глеб. – Мне казалось жестоким просить тебя переезжать в пустую квартиру, предлагать это в то время, когда сам уезжал. Невольно вспомнился тот ужас. Как им было больно, разрушительно, невыносимо. - А сколько твоих футболок мне можно будет взять? – И это был её ответ. Ленсон потемневшим взглядом пригвоздил девушку к спинке кровати. - Все. – Бархатный баритон зазвучал ниже, и ответ прозвучал так быстро, откровенно, будто у него было продолжение: не важно, сколько или какую ты возьмёшь, я сниму их с тебя, едва ты окажешься в моих объятиях. Уголки губ Канае дрогнули. - Постарайся заснуть. – Девушка смотрела, как Ленсон вставляет беспроводные наушники. – Переключись, расскажу тебе реджайнскую легенду. Послушно переведя звонок в аудио режим, Котонами устроилась удобнее, заинтересовавшись. Она знала, что Реджайна – город в одной из провинций Канады, если посмотреть на карту, можно зрительно определить, что он ближе к Ванкуверу, чем к Оттаве, но этим её познания и ограничивались. - Возле небольшого городка в окрестностях Реджайны периодически наблюдается занимательное явление: по железнодорожному пути движется иллюзорное пятно света, напоминающее фонарь на носу локомотива. От раза к разу свет меняет свою насыщенность, а иногда – и направление, будто принадлежит разным поездам… Глубокий голос Ленсона действовал на девушку волшебным образом, и вскоре Канае стала клевать носом, подолгу закрывая веки, пока вовсе не задремала, так и не узнав, чем же жители городка объясняют такое таинственное явление. Глеб отключился сам, удовлетворённый услышанным ровным дыханием своей девушки. Ей даже не пришлось просить его помочь уснуть, как она делала когда-то – он понял. Догадался обо всём, увидев её в своей квартире. То, что она приходила к нему, как в прямом, так и в переносном смысле, топило снега в его груди. Но как теперь работать? Как сосредоточиться на легенде, а не на притягательной синеглазой тьме? Что так уютно смотрелась в широкой мужской футболке на его кровати. Но, он знал это наверняка, больше всего ей к лицу было бы греться в его руках. И для того, чтобы это случилось скорее, он вернулся к оборудованию. _________ Симоцуки (прям.пер.«морозная луна») – старинное японское название ноября.