Журавлик

      После Нового года время стало идти будто бы медленнее, а сердце — биться громче. Наверное потому, что теперь можно находится рядом с Лексусом, ни о чём не думая и не переживая. И его никто не украдёт. И он теперь только его, Гажила. Только его.       Гажил переплетает их пальцы и кладёт голову альфе на плечо. Лексус нежно накрывает их обоих пледом и целует прядь волос Редфокса. — Я засыпаю, Дреяр, — шепчет Гажил, чувствуя, как его веки тяжело смыкаются. — Почему по фамилии? — негодующе спрашивает Лексус. — Мы же вроде договорились…       Но дальше продолжать бессмысленно, потому как Гажил уже спит. Лексус вздыхает, а затем улыбается, выключает видик, целуя своего (наконец-то!) парня и берёт его на руки. Поднявшись по лестнице к спальням, альфа видит, что дверь в комнату Редфокса закрыта, а его — нараспашку. В голове у альфы созревает коварный план.       Гажил открывает глаза и первое, что он видит, — это лицо Лексуса. Улыбающееся чему-то во сне, довольное, как у удава. Мысленно Гажил благодарит альфу, что Лексус лежит слева, так как он левша, и ему так удобнее; он мягко и любя проводит большим пальцем по шраму Лексуса. Улыбается, целует его в нос и спрашивает сам себя: что же будет дальше? Теперь они пара. Что надо делать, как себя вести? Теперь же нельзя просто так посылать его и убегать… Или можно? Он настолько погрузился в свои запутанные мысли, оглаживая чувствительное местечко у границы шрама и кожи, что не сразу заметил наглую руку на своей талии. Его так резко притянули к сильному телу альфы, что он и охнуть не успел. — Доброе утро, малыш, — шепчет Лексус, целуя возлюбленного в висок. А Гажил вдруг отталкивается, резко садясь в кровати и вспыхивает. — Ты… — Гажил старается выглядеть злым, но Лексус видит, что он скорее смущён. — Как ты меня назвал? — Хммм, — Лексус использует самую соблазнительную улыбку из своего арсенала. —Малыш? — Не называй меня так! — Мой малыш Гажил против? — Лексус лишь смеётся, когда Гажил бьёт его подушкой, а затем и вовсе начинает душить. А затем, чтобы обхитрить Гажила, как можно более жалобным голосом хрипит: — Малыш…       Когда омега ослабляет хватку, альфа валит его на кровать и придавливает его сверху своим немаленьким весом. — Ты с пальчиками-то поаккуратней: вдруг у меня фетиш на удушение.        Гажил сначала хлопает глазами, а затем смеётся. — Что-то ты не похож на такого. — Ну, ты же знаешь, что тайны нужны для того, чтобы о них никто не знал. Только я вот, например, знаю, что твоя любимая группа — группа для сопливых одиноких девочек. — В каком это месте… — Гажил моментально вскипает, но Лексус шепчет мягко «Шучу» и прижимается своими губами к губам Гажила. Лишь на секунду. — Доброе утро, малыш, — повторяет он. — С днём рождения. — Лексус как из ниоткуда достаёт два билета. — Ты… — Гажил вскакивает, хватая билеты и убегает в свою комнату. — Вот те на… — расстроенно шепчет он, — Даже спасибо не сказал. — Ты готов? — Гажил возвращается в комнату через минуту, невообразимо красивый. — Ну и чего сидишь?       Лексус решает не медлить, быстро переодевается и подходит к омеге, натягивая улыбку. Он же искренне улыбается в ответ, делает два шага вперёд, а затем резко разворачивается, закидывая руки ему на плечи, и целует. — Спасибо. Проведём этот день вдвоём? — он улыбается, обнажая клыки и являя на свет маленькую ямочку на правой щеке (странно, но Лексус её до этого не замечал). Гажил переплетает их пальцы, и они выходят из дома. — А знаешь, — шепчет Гажил, когда они вечером засыпают на диване в гостиной за просмотром какого-то фильма, — мне нравится. — Что именно? — зевает Лексус. — То, как ты дышишь.       Все последующие 10 дней до дня рождения Лексуса — просто сумасшествие для них обоих. Поцелуи на каждом шагу, пылкие взгляды, невесомые касания и просто наслаждение обществом друг друга, любовь. Любовь прекрасна. Гажил сидит в своей комнате с Лилейным и пытается надеть лучший бантик на лучший подарок для его альфы. — Мне кажется, надо чуть левее, — с видом знатока произносит Лили. — Думаешь? — Конечно, ты что, не видишь?       В комнату врывается злой, как чёрт, Лексус; благо, Гажил сидит к двери спиной и подарка не видно. — Я не понял, — раздражённо произносит блондин, прислоняясь к дверному косяку. — Что это значит? — О чём ты? — так же раздраженно произносит Гажил, — ну конечно, этот мудила (Гажил пытается перестать называть так Лексуса, но он настолько привык, что продолжает ругаться даже сейчас) мешает приготовить идеальный подарок ему же самому, — поспешно пытаясь закончить начатое. — О том, что это несправедливо! — в сердцах топает ногой Лексус. — Где всё? Где мой завтрак в постель, поцелуй, признание в любви, нежные обнимашки? Где? — Помнишь, ты однажды назвал меня романтиком? — хихикает Гажил. — Так вот, мне кажется, ты нас немножко перепутал.       Лексус обиженно отводит взгляд, думая, что тащить романтику в их отношениях будет именно он. А Гажил ловко поворачивается к нему лицом, всё ещё пряча подарок за спиной, подходит и целует. — Ты готов к самому лучшему подарку за всю свою жизнь? — А ты уверен, что он сравнится с наушниками, которые работают уже 15 лет? — злобно проговаривает так и не посмотревший на омегу альфа, желая кольнуть его в сердце. Совсем как малый ребёнок. — О, ещё как уверен, — хитро улыбается Гажил, а затем протягивает мило улыбающегося Тайера с бантиком на макушке. У Лексуса нет слов. Он аккуратно берёт иксида на руки и улыбается, гладя его. — Ты прав, малыш, это лучший мой подарок, — шепчет он и, когда начинаются ежедневные крики на тему «Да хватит так меня называть», целует Тайера в макушку. — Ты теперь мой кот.       Затем, Лексус тискает Тайера весь день, даже когда к ним заваливаются согильдийцы, и Гажил с Лилейным даже начинают ревновать своих любимых. Поэтому на ночь, когда гости уходят и Лексус, наконец-то, отпускает своего иксида, Гажил ждёт его на втором этаже, чтобы прошептать «Спокойной ночи, любимый», клюнуть его в нос и убежать в свою комнату. Он всё ещё стесняется хоть как-либо открыто показывать свои чувства.       Гажил опасливо берёт книгу, надёжно припрятанную в самой глубине шкафа; облокачивается на изголовье кровати и, подозрительно оглянувшись напоследок, открывает её на странице с разноцветной закладкой. Он ищет нужное предложение на котором остановился в прошлый раз, а найдя, погружается в чтение. А прячет он, прижимая обложку к коленям, книжку «Альфа и Омега». «Если я буду слишком мало знать о всей этой чертовщине — будет слишком сложно…» — убеждал он себя всякий раз, читая написанный бред.       Про течку он читал в прошлый раз сквозь плотно прижатые к лицу пальцы. Он, конечно, всё это знал и испытывал сам, но стыдно было всё равно. Прочитал и про гон, но когда хотел уже перелистывать страницу, наткнулся на абзац, написанный максимально маленьким шрифтом. «Если альфа и омега находятся в постоянном контакте в непосредственной близости друг с другом, но по каким-либо причинам не вступают в сексуальный контакт, может возникнуть сбой в циклах течки и гона». — Так вот, что было тогда у Лексуса, — прошептал Гажил. — Но со мной-то всё, вроде, в порядке. Никакого изменения запаха, ничего не чувствую…       Ну, а дальше в книге начинается самое интересное: секс, смешивания запаха, метка, сцепка, беременность, кормление грудью у особей омег мужского пола и прочая дичь, на которую Гажил ещё пока не расчитывал. Чуть ли не со слезами влетали в него ужасные строчки из тупого учебника, режущего психику. Про метку читать было ещё хоть как-то нормально. Если вы с партнёром находитесь в душевной идиллии, если доверяете друг другу на все сто — альфа ставит омеге метку, втирая свой запах; тогда другие альфы знают, что омега занята; метку обновляют каждую течку. Как и, в свою очередь, метку ставит омега альфе. А вот беременность и кормление (о котором Гажил даже не подозревал, что оно возможно) — было сущим адом.       Через час, когда книга прочитана до корки, Гажила всего трясёт. — И вот это всё мы должны будем делать?       От Лексуса снова пахнет наступающим гоном. Он ходит злой, как зверь, и крушит всё на своём пути. «Да уж, книга была права. Только почему Лексус переносит всё хуже, чем я?» — думает омега, когда видит альфу, нюхающего его кофту, благополучно забытую в стирке. Дреяр, видя Гажила, конечно, сразу прячет кофту; притворяется, что у него всё под контролем. Только вот… За углом стояли трое: он, он и у него.       Гон наступает не по дням, а по часам. Альфа пожирает своего омегу глазами, взглядом стараясь раздеть, и мысленно раскладывает его на всевозможных поверхностях. Гажилу и страшно, и до странного приятно, но скорее ему жалко Лексуса. Его глаза-хамелеоны, обычно либо голубые, либо зелёные, сейчас поглощены зрачком, поэтому кажутся чёрными; судорожно расширяются ноздри; выделяется пульсирующая венка на виске. Он старается себя сдерживать и не позволяет себе ничего делать. Вообще ничего. Даже дышать в присутствии омеги. — Малыш, — говорит он однажды, когда ему совсем плохо, — давай спрячемся по комнатам и не будем выходить некоторое время, окей? — Эй! — тут же возмущается Гажил, подходит к своему альфе и садится к нему на колени. Лицом к лицу. — Мы же пара, я хочу… — Поверь, — произносит Лексус, нежно касаясь щеки своего омеги, аккуратно трётся нос о нос, — не хочешь. Я не хочу, чтобы наш первый раз был… под влиянием моих гормонов. Я люблю тебя и хочу как лучше. — Гажил чувствует твёрдость в паху у них обоих перед тем, как Лексус нежно целует его в губы. Но не успевает Гажил ответить, как он отстраняется, — Знаешь, твоя шея выглядит слишком соблазнительно — нам стоит поскорее разойтись.       И Гажил слушается, хотя омежка внутри него скулит и просит остаться с альфой, отдаться ему полностью и забыть обо всём.       Долго Гажил в комнате сидеть, естественно, не может. Банальная нужда сходить в туалет и дурацкая мысль размять ноги. Видите ли, тесно. Он гордо подымает нос и распахивает дверь. Это всё-таки и его дом (теоретически), он может делать что захочет. Но чтобы попасть в ванную, ему надо пройти мимо комнаты Лексуса. Коленки подгибаются, когда он слышит длинный низкий рык и своё имя. Запах альфы, казалось бы, везде; он окутывает его с ног до головы. У Гажила всё плывёт перед глазами, ноги перестают держать, и, держась одной рукой за стенку, он сползает вниз. Что происходит дальше, он помнит смутно. Только то, что у него началась имитация течки. Всего лишь на полдня, конечно, но началась.       Через неделю после инцидента, Гажил решает, что им пора. Лексус сидит в своей комнате в окружении каких-то бумажек, которые попросил заполнить Макаров. Омега становится на край кровати на колени и подвигается к альфе. Румянец на щеках, как ему кажется, выдаёт с головой. — Что такое, малыш? — Лексус откладывает документы на столик рядом с кроватью и улыбается уголками рта. Так нежно и по-домашнему.       Гажил целует его то нежно, проводя языком по его верхней губе, то грубо, втягивая её и прикусывая, оттягивая короткие пряди на макушке альфы. Инициатива в поцелуях всегда лежит на нём, и это нравится обоим: Гажилу, понимающему, что ему безоговорочно доверяют даже такую мелочь, как поцелуй, и Лексусу, сильному мужественному альфе, который может хоть кому-то позволить взять над собой полный контроль. Дреяр поглаживает лопатки своего омеги одной рукой, в то время как вторая покоится на его бедре.       Лексус валит Гажила на спину и пристраивается сверху. — Ты точно хочешь этого? — спрашивает Лексус, и голос его мелко дрожит. Это, как бы смешно не звучало, возможно, один из самых важных вопросов в его жизни. Гажил улыбается. — Конечно. — Я буду нежным.       Лексус целует омегу за ушком — эрогенная зона, — чуть привстаёт, дабы посмотреть на своего любимого, а тот обхватывает его бёдра коленями. Дверь, распахиваясь, с наигромчайшим звуком врезается в стену, и в комнату впрыгивает Нацу. Следом за ним Макаров. И Эльза. И, в принципе, вся их команда.       Всем нужно ровно 7 секунд, чтобы понять, что происходит. Гажил вскакивает с кровати, прописывая Лексусу пяткой по лицу, и выбегает из комнаты. — А предупредить никак? — рычит злой, как чёрт, Лексус и держится за больной нос из которого сочится кровь. — Не подумали как-то, — чешет затылок растерянный Нацу. Лексус вздыхает — и как в дом только попали? Затем Лексус видит по дорожной сумке у каждого и понимает, что у них новое задание.       Прямо в тот же день, когда они выполняют задание, Гажил с Лексусом заваливаются в съемную комнату, целуясь. Лексус в порывах страсти проводит крепкой ладонью по бёдрам Гажила. Омега тихонько постанывает и гладит спину партнёра, изредка царапая через рубашку. Когда они чудом добираются до дивана, Редфокс валит Дреяра на кровать и садится сверху, глядя из-под полуприкрытых ресниц и чуть ёрзая. Лексус рычит, хватая бёдра Гажила, приподымая и резко опуская вниз.       Гажил охает и еле слышно стонет. Достаточно, чтобы возбудить альфу до предела. Они толкаются друг в друга в одежде ещё пару раз, прежде чем начать раздеваться. Редфокс готов поспорить, что Лексус чувствует, как он дрожит от возбуждения и усталости. Усталость… Он так устал, что чёрные пятна перед глазами расплываются. Ничего же страшного, если… — Ох, малыш, — тихонько зовёт альфа, когда его омега просто ложится сверху и утыкается носом в его шею. А затем слышит сопение. — Заснул. Зашибись, блин, — шепчет он, но через пару секунд вырубается и сам.       Лексус готов поубивать всех вокруг. Потому что они с Гажилом уже в течение двух недель пытаются заняться любовью и каждый раз кто-нибудь мешает. Лексус прижимает его к стенке в одном из коридоров гильдии. Целует и поглаживает рукой спину омеги, пока тот хватает тонкими пальцами рубашку на груди блондина, пытаясь оттолкнуть. — Лексус, ты же не хочешь… тут, — начинает омега возмущённо. — Хочу, — отрезает альфа, его глаза хищно блестят. — Нам постоянно мешают дома, так почему бы не…       Закончить Лексусу не дают крики из холла. Причём пронзительные, страшные. Они берут друг друга за руки и бегут, что есть мочи. Люси сидит на полу в центре зала и прижимает руки к животу, чуть ли не плача. — Схватки, — кричит Венди. — Нам нужна Полюшка.       Гажил не успевает что-либо сообразить, когда альфа, всё ещё не отпуская его руку, приобнимает Люси за плечи, прижимая к себе. Вдруг возникает то же самое чувство, как и в первый раз, когда Лексус перемещался с ним в пространстве. Гажил прижимается к спине альфы, не открывая глаза — слишком страшно, — а Дреяр сжимает его руку сильнее в ответ. Всё заканчивается, когда он слышит недовольный возглас Полюшки. Он оглядывается и видит ещё и Нацу с Венди.       Полюшка сразу понимает в чём дело и укладывает Люси на кровать, попросив Нацу и Венди помочь ей. Гажила с Лексусом она просит выйти и подождать. — Чёрт, — Лексус садится на колени, чувствуя как кружится голова. — Лексус! — Тут же обеспокоенно кидается к нему омега. — Что такое? — Всё плохо, — отзывается альфа, — я впервые переношу столько человек. Больно. Мне кажется, я сейчас умру.        Он драматично падает на землю спиной, прикрывая рукой ухмылку. — Л-Лексус! Ч-что делать? — Мне нужно получить немного энергии. Ты поможешь мне? — Он страдальчески кашляет, показывая как ему плохо. — Конечно! Так что мне делать? — Для начала сядь ко мне на колени, — Лексус садится и призывает Гажила к себе. Гажил тут же выполняет приказ. «Я, конечно, знал, что мой малыш наивный, но чтоб настолько», — хихикает про себя альфа. — А теперь скажи: «Я был плохим мальчиком, отшлёпай меня». — А это обязательно? — сомневается Гажил, смущаясь. — Конечно. Таков древний магический ритуал.— Лексус снова заходится в кашле, отчего омега пугается и тут же начинает кричать: — Сегодня я был очень плохим мальчиком, отшлёпай меня за это! — Ого, — только и мог выдавить из себя Нацу, выглянувший из-за двери. — Во страсти… Вы тут чё творитё? — Мой малыш, — гордо произносит Лексус, — рассказывает о своих сексуальных фантазиях. — Ч-что ты несёшь, ублюдок? Извращенец! Нацу, это всё неправда! — Да пофиг. Вы зайти не хотите?       И только сейчас парочка слышит детский плач. Они в влетают в домик. И видят счастливую Люси с малышом на руках. Улыбка появляется на губах сама собой, они поздравляют новоиспечённых родителей, и думают о будущем, переплетя пальцы.       Лексус закрывает дверь на замок и идёт к омеге, обнимая и целуя. Гажил не может устоять под таким напором, пятится назад и уже упирается в кровать икрами, а Лексус всё толкает его дальше, будто вообще ничего не замечая. Не в силах удержать равновесие, омега падает на кровать. Альфа сверху хищно скалится, облизывает губы и оглаживает ладонями накачанные бока партнёра, сжимает бёдра так, чтобы остались синяки. — Эй, — вдруг восклицает Гажил с невинным лицом, — ты обещал быть нежным, помнишь?       Лексус еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. Он наклоняется ниже, прикусывая нежную кожу на шее, оставляя ярко красный засос и вызывая судорожный вздох. — Малыш хочет нежно и долго? — Малыш хочет до фейерверков в глазах. — Обожаю фейерверки. — Лексус мягко касается его губ своими, а Гажил закидывает свои руки альфе на плечи и чуть раздвигает ноги, чтобы было удобнее. Гажилу быстро начинает сносить башню от их близости и запаха, а Лексусу, казалось, хоть бы хны; только затуманенный взгляд выдаёт с потрохами. Альфа приподнимает водолазку омеги, проникая под неё одной рукой; целует милый пупок и ведёт мокрый след от живота к его груди. Гажил закусывает пальцы и смотрит вопрошающе — Лексус наслаждается смятением в алых глазах. Он хищно скалится и втягивает в рот сосок, осторожно сжимая его кромкой зубов. Раздаётся стон. — Такой чувствительный, — проговаривает больше для себя Лексус, а после снова начинает играться с грудью омеги.       Одной рукой он сжимает и массирует сосок, а второй рукой тянется вниз, расстёгивая ширинку. Ощущения у Гажила совершенно странные: вроде и щекотно, и больно, и приятно… Он опускает одну руку на блондинистую макушку, перебирая пряди, и чуть приподнимает задницу, когда с него начинают стягивать штаны с трусами. Ему чуть стыдно лежать в такой открытой позе, поэтому он сдвигает ноги. — Малыш, нам предстоит заняться вещами похлеще, чем просто раздеться, — Лексус нежно улыбается, мягко проводя рукой по щеке омеги. — Не стесняйся. — Не болтай, а раздевайся лучше, — бурчит Гажил и снимает с себя водолазку.       Лексус раздевается быстрее скорости света и сам насильно раздвигает ноги омеги, открывая себе вид на стоящий колом красивый, ровный член и сочащуюся естественной смазкой дырочку. — Малыш, ты такой мокрый для меня… — Гажил, и так покрытый румянцем, краснеет ещё больше. Настолько, что глаза почти сливаются с цветом кожи.       Лексус снова припадает к его груди, гладя свободной рукой его прекрасные накаченные бёдра. Гажил еле слышно скулит от приятных ощущений и, когда скоро он чувствует, что его накрывает волна удовольствия, он резко отстраняет альфу, говорит довольно уверенным, но подрагивающим от возбуждения голосом: — Лексус… хватит. — Что такое?       Гажил неопределённо мотает головой и произносит: — Не хочу так, — он берёт руку партнёра и ведёт её к своей заднице, — Хочу кончить, когда ты будешь вот здесь, внутри. — Мой хороший, — томно шепчет Лексус и дотрагивается до колечка мышц языком. Гажил вскрикивает. — Ты что вытворяешь?! — Ложись и получай удовольствие, — приказывает Лексус — Не так, — стонет он, собираясь сопротивляться, но ноги почему-то немеют и не слушаются. Да и приятно очень. Лексус просовывает язык чуть глубже с ужасно смущающими хлюпающими звуками. Гажил сжимает простынь рядом со своим левым бедром, но Лексус перехватывает её и сплетает пальцы. — Хорошо, я не буду больше мучить тебя… только в этот раз, — шепчет Лексус, чувствуя, что он сам уже возбуждён до предела. Их запахи в комнате смешиваются, создавая идеальную смесь. — Так хорошо…       Гажил стонет, откидывая голову назад, на подушки, когда Лексус вставляет два пальца. Не больно — смазка здорово помогает, — но достаточно неприятно. Гажил чуть приподнимает бёдра, и Лексус сразу же случайным движением нажимает на простату. Гажил вскрикивает. — Ещё, — стонет он сквозь поцелуй, и Лексус добавляет третий палец. Когда альфа видит, что омега готов принять его, подсаживается. Головка прижимается ко входу, пока альфа отвлекает омегу поцелуем, а затем проникает внутрь. — Хнн, — вырывается у омеги. — Подожди… — Что такое? — низким и хриплым голосом спрашивает альфа. — Больно? — Нет, просто хотел сказать… Я люблю тебя, Лексус.       Альфа ждёт немного, чтобы Гажил привык, а затем начинает двигаться, вбиваясь резко и глубоко, срывая с губ омеги хриплые стоны и срывающиеся вздохи. — Лексус!       Альфа двигается под таким углом, что при каждом толчке задевает простату омеги. Гажил сильнее обхватывает Лексуса ногами и обнимает за шею руками, притягивая к себе для поцелуя. Губы гажила, красные и опухшие, блестят их смешавшейся слюной, когда омега откидывает голову назад при особо резких толчках и стонет. — Я тоже люблю тебя, Гажил, — шепчет он и начинает двигаться ещё быстрее, чувствуя, что они оба уже близки. Он вылизывает шею омеги и касается кромкой зубов в порыве поставить метку, но тут же одёргивая себя. "Рано ещё, Гажил не дал согласия" - думает Лексус и прикусывает губу до крови.       Гажил кончает с именем Лексуса на губах. Так открыто и нежно, что альфа спускает следом. Никогда ему ещё не было настолько хорошо. Он завязывает презерватив, пока не набух узел (Гажил даже не заметил, когда он его надел) и кидает куда-то в сторону, сильно не парясь. — Я тоже люблю тебя, Гажил, — шепчет он снова и целует омегу в губы, — мой прекрасный малыш.       Обнявшись, они проваливаются в царство Морфея.