Целитель Гонт

Др. Морган Гонт, опальный племянник всемогущего министра магии Британии, быстро шел по вестибюлю госпиталя св. Мунго. Со смерти Лорда Волдеморта прошло 13 лет. 13 лет, в течение которых случилось так много всего: министром магии стал некий Маркус Гонт, лучший министр магии за последние 2 века; поток, на котором учился Поттер и его компания, успешно выпустился из школы; Поттер стал сначала аврором, потом главой аврората, а теперь, в свои 28 лет — негласным вторым лицом магической Британии после министра. Малфой, по совместительству муж сестры Моргана, стал главврачом Мунго и отцом прекрасных хулиганов-близнецов. Родители Моргана остались в магловском мире — отец так и работал главврачом лондонской больницы, мать писала гранты и помогала отцу. Сестра, Марго, стала леди Малфой, вела светскую жизнь и воспитывала двоих маленьких Малфоев. Рон Уизли процветал в аврорате, Гермиона Уизли блистала в министерстве. Сириус Блэк не прижился в Британии и после окончания Поттером школы уехал во Францию. Дамблдор, который попортил изрядно крови всему семейству Гонтов и их приближенным, раз за разом науськивая на них Поттера и прочих гриффиндорцев, нарвался на какое-то старое проклятье и довольно-таки скоропостижно скончался, после чего Поттер еще долго рыскал в поисках потенциальных убийц почтенного старца, но министр Гонт постепенно спустил все на тормозах — так, было доказано, что директор к концу жизни слегка спятил и сам своими руками нацепил на себя проклятое кольцо, которое сожгло ему руку, а через пару месяцев проклятье добралось и до сердца. Директор за помощью не обращался, и помочь ему вовремя никто не смог. Привезли его в Мунго уже бессознательным, и Морган с Малфоем, тогда еще стажеры при больнице, смогли лишь зафиксировать время смерти. Поттера, после смерти Альбуса, с подачи министра наконец заметили в Мунго. Проверили его на процентилях роста, психического здоровья и общего развития, и схватились за головы. Следующие несколько лет Мальчик, который выжил, пил укрепляющие, зелья роста, успокоительные отвары и прочие дорогостоящие лекарства, а также делал оздоровительную физкультуру, наверстывал все упущенное за время учебы в Хогвартсе, и проходил курсы авроров. После чего сделал головокружительную карьеру, пойдя по головам всех и вся, и заодно женился на красавице Джинни Уизли. Но, по мнению Моргана, хоть главный аврор и вымахал почти в 2 метра ростом и косую сажень в плечах, да и ума у него прибавилось, но психику ему не долечили… не долечили от слова совсем. Морган удивлялся: неужели только он это видит??? А он, Морган, он же Лорд Гонт, стал простым врачом-травматологом. И по совместительству — опальным племянником Министра Гонта. Вот уже 2 года он прозябал в опале, заклейменный «дядюшкой» позорным клеймом: «неудачник». Министр хотел видеть племянника в политике. А племянник хотел быть врачом. И он был врачом, и очень неплохим. Он оперировал, спасал людей, писал статьи. И любил свою работу. Но в глазах министра и его приближенных он был никем- он не сделал карьеры даже в рамках Мунго, не стал завотделением, не вел политических игр в паре с Малфоем. Он просто лечил- но этого было недостаточно. Два года он видел из всей своей семьи только Малфоя — и то только по работе. Визиты и приглашения на семейные ужины сошли на нет, родители не звонили и не писали, как будто его, Моргана, не было на этом свете. И это было неприятно. Больно. Но терпимо — пока была любимая работа. Морган вышел на балкончик в конце вестибюля и закурил первую за утро сигарету. Сзади подошел Малфой.  — Привет тебе, лорд Гонт.  — Привет, лорд Малфой. Как ночь прошла?  — Норм, особых происшествий не было… только…  — Что?  — Тебя вызывают в аврорат.  — А… а? — Морган нахмурился. Это еще что за новости?  — Поттер.  — Ясно-понятно. Поттер ненавидел Моргана с пятого курса. Сначала — за сильные подозрения к причастности к Волдеморту (подогреваемые Дамблдором). Потом — за смерть Дамблдора (к которой Морган не имел никакого отношения, но для Поттера это было неважно). А последние два года-за то, что у них с Джинни никак не получались дети. И Морган, назначенный с какого-то перепугу лечащим врачом Джинни, стал козлом отпущения для Поттера. Детей не получалось. Спермограмму Поттер отказывался делать по причине своей крайней паранойи. Джинни была абсолютно здорова, а значит, дело было в Поттере. Но при намеке на это у главы аврората глаза наливались кровью, как у быка. Он травил Моргана как мог, а когда тот попал в опалу у министра, воспользовался ситуацией — вот уже 2 года, как Моргану буквально не было прохода от шрамоголового. Он перестал возвращаться домой пешком, и теперь попросту аппарировал из больницы прямо в дом, а по выходным старался не выходить из дома без особой нужды. Пару раз Поттер все-таки подлавливал его, и тогда все заканчивалось «ступефаем», быстрым и энергичным избиением и потом пару дней врачу приходилось пить Рябиновый отвар и накладывать косметические чары. В аврорате на его жалобу ему рассмеялись в лицо, а от министра не пришло никакого ответа вообще. Малфой передал Моргану конверт с повесткой из аврората. Пойти или проигнорировать? В обоих случаях, последствия могли быть очень неприятными. Морган вздохнул и запихнул конверт в карман мантии целителя- зеленой мантии! Когда 9 лет назад он пришел в Мунго, все целители все еще носили лимонные мантии. Совместными усилиями его и Малфоя, хирурги перешли на зеленые спецодежды — почти такие же, как у маглов, а вне операций носили зеленые мантии. И это был прогресс — на лимонном кровь все-таки выглядела слишком тошнотворно. День прошел в обычных делах. Вечером Морган, как всегда, аппарировал прямо домой. Дома принял душ, поужинал, и уже собрался было вытащить почитать свежий номер Британского Целителя, как охранные чары взвыли и… отключились. В комнату вломился Поттер. У Моргана мгновенно пересохло в горле от страха. Поттер выглядел абсолютно неадекватным. Он был одет в аврорскую мантию (не переоделся с работы?), которая была расстегнута до середины. Волосы были взлохмачены даже больше обычного, а зеленые глаза были очень, очень злы. Очков не было- зрение ему исправили еще 10 лет назад. Похоже, что он был слегка пьян, но даже эта легкая опьянелость сорвала ему тормоза, если он взломал дом племянника министра — пусть даже опального племянника.  — Вон из моего дома, Поттер. — Морган старался, чтобы его голос был спокойным и уверенным, но ему стало по-настоящему страшно. Вызвать авроров? Ха-ха. Поттер их царь и бог. Увидев, кто взломал дом Гонта, они ему еще и алиби организуют. Вызвонить дядю по магофону?.. успеет ли? Аврорская реакция — это вам не шутки.  — Гонт — издевательски прошипел Поттер. —  Думаешь побежать жаловаться дядюшке? Морган промолчал. А что говорить? Да, думает. Не хочется быть избитым в очередной раз. Может, в этот раз министр отзовется все-таки? Ведь взлом охраны дома — это черт-те знает что.  — Какого черта моя жена все еще не беременна, а, Гонт?  — Сделай спермограмму, Поттер. Твоя жена здорова. Я понимаю, что вы хотите ребенка, и за эти два года можно было бы давно родить, если бы ты согласился обследоваться. Как только я просмотрю твои анализы, я.  — Я здоров!!! Сперму мою захотел, да, Морган? Ну так ты ее сегодня получишь вдоволь. Поттер одним плавным движением вдруг оказался вплотную к нему, прижал его к стене, провел пальцами по подбородку. Моргана пробрало нехорошее предчувствие.  — В магической Британии, Морган, два царя: министр и я. И дядя твой мне дозволил делать с тобой все, что мне вздумается. Все. Что. Мне. Вздумается. Морган рванулся, но Поттер держал его очень крепко. Его швырнули на постель и сразу же больно прижали сверху. Морган еле мог дышать- Поттер схватил его за глотку и вжимал в кровать всем своим немалым весом. Бороться в таком положении, да еще со спецназовцем? Морган почувствовал, как Поттер рывками сдергивает с него домашние джинсы. Его захлестнуло новой волной страха и паники — он начал понимать, ЧТО сейчас произойдет. Он попробовал просипеть хоть что-то: мольбу, проклятье, протест — но горло сжали еще сильнее и в глазах потемнело. Он чувствовал, как Поттер вталкивает в него чем-то смазанный жесткий член, чувствовал дикую боль, любая попытка его дернуться просто проваливалась — скорее всего, аврор его обездвижил, но асфиксия полностью дезориентировала его, и он не понимал — находится ли он под заклятьем или его удерживает дикая сила Поттера. Боль, унижение, ужас — сколько это будет длиться??? За что???? Пытка все длилась и длилась. Морган надеялся потерять сознание, но мозг не отключался- он воспринимал все, каждую секунду того, как Поттер вбивался в него раз за разом, все сильнее и быстрее. Слезы текли у него по щекам градом, он судорожно всхлипывал и хотел одного- сдохнуть в этот момент, в эту секунду. И чтобы Поттер сдох тоже, в диких мучениях. Господи, пусть уже все прекратится!!! Наконец все закончилось. Поттер встал с него, обтерся чем-то и натянул брюки.  — Как ты понимаешь, Гонт, жаловаться кому-либо нету смысла. В этой стране все решают два человека- твой дядя и я. И твой дядя во всем всецело поддерживает меня. Так что ни в министерстве ни в аврорате тебе не помогут. Морган, кряхтя, как старик, с трудом перевернулся на бок (сесть на задницу было слишком больно) и устало посмотрел на Поттера. Тот смотрел не мигая. Захотелось ударить его, убить, швырнуть чем-нибудь тяжелым… он понял, что едко плюется словами в ненавистного аврора:  — Поттер. Какого черта ты от меня хочешь? Что тебе надо, а? Ты меня трахнул-ты думаешь, жена твоя от этого забеременеет? Детей не так делают, урод. Для этого надо трахать жену, а не чужих мужи… Кулак Поттера впечатался Моргану в челюсть, и он как подкошенный упал на кровать. Из глаз опять брызнули слезы, а рот наполнился соленой кровью.  — Завтра жду тебя в аврорате-услышал он над головой холодный голос Поттера. — И попробуй только не прийти. Тебе сегодняшний вечер покажется райским отдыхом на Гавайях. Хлопок аппарации, и Гонт наконец оказался один. И только тогда он разрыдался. Через какое-то время он заставил себя встать, превозмогая боль, дополз до ванной и кое-как принял душ, смывая всю пакость, кровь и сперму с тела. Потом прохромал к аптечке, вытащил и принял зелья от боли, заживляющие и зелье для сна без сновидений. Больше этого он ничего не мог сделать.