Целитель Гонт

С какого-то времени отношение Поттера к своему советнику перешло на другую волну. Вроде бы, все было по-прежнему. Но Морган ловил на себе непонятные взгляды того. Потом осознал, что Поттер очень часто стоит слишком близко к нему, чтобы это было комфортным. Клятва все еще действовала — он чувствовал иногда, как Министр пытается продавить ее, и сопротивление магии. Он помнил, что Поттер сказал ему, что умеет обходить клятвы, и еще он очень хорошо помнил угрозу Поттера в тот дождливый день. Рано или поздно узы, навешанные на Поттера Лордом, спадут. И тогда ничто не сможет защитить Моргана. Он знал, что бывший министр предполагал такой исход. Но того не особо волновала судьба Моргана, как впрочем, и всегда. Он знал, что к тому времени у племянника будет хотя бы один наследник, а детям Поттер мстить не будет. Он старался об этом не думать — просто держать свои дела в максимальном порядке, чтобы в случае чего его семья не испытала бы трудностей. Долг и обязательства перед Родом требовали еще одного ребенка, и Морган, скрепя сердце, согласился с женой не ждать еще пару лет. Она забеременела всего через несколько месяцев после первых родов — и сразу двойней. Эта беременность далась тяжело. Элизабет еще не восстановилась после первой беременности, и ее тело было истощено. Почти весь срок она провела под ежедневным наблюдением врачей, борясь с тошнотой и почти не набирая вес. Морган ждал рождения малышей с тяжелым сердцем. Успеет ли он увидеть их хотя бы? Он подумал, что ему нужно искать кого-то, кто позаботится о его жене и детях. В деньгах у них нужды не будет — но им нужны будут защита и покровительство. Снейп на это не годился — он тоже жил в режиме жизни взаймы. Оставался Малфой. Тому никак нельзя было знать всю историю целиком. Признание в участии в возрождении Темного Лорда в лице Гонта все еще могло закончиться для Моргана Азкабаном — а рассказав о Поттере, пришлось бы говорить и об этом. Поэтому Морган отговорился общими объяснениями: «никогда не знаешь, что случится», «мы все внезапно смертны» и прочей дребеденью. Малфой сделал вид, что поверил, и взял на себя все обязанности покровителя семьи Гонтов в случае безвременной кончины главы Рода. Морган некоторое время игрался с мыслью поступить так, как это делали в магловских фильмах, которые он смотрел в детстве: подготовить конверты с компроматом на Поттера, которые попадут в случае его смерти к… кому? Магическая Британия не была демократической голливудской Америкой, и министр магии тут был ближе к статусу монарха былых времен, чем избираемого народом чиновника. Слабохарактерный Фадж был исключением, служа скорее марионеткой Дамблдора — но и он имел в период своего управления куда больше полномочий, чем глава любого нефеодального государства. Именно по этой причине любой компромат на Поттера был бы таким же эффективным, как мертвому припарки. МКМ не особо желали вляпываться в дела Британии и разгребать авгиевы конюшни местной политики; противники Поттера… даже имея на руках все подробности сотрудничества с Лордом, они будут слабее него. Поттер даст отпор, и все закончится войной, в которой семья Моргана будет уничтожена первой — тут Поттер колебаться не станет и уберет всех Гонтов под корень, во избежание будущих недоразумений. Увезти их из страны Морган тоже не мог — министр давно уже принял меры: все семьи высших чинов были невыездными с самого начала правления Поттера. Гонт понимал, что можно и нужно отделаться малой кровью: он и его молчание в обмен на благополучие его детей. Близнецы родились в срок, девочка и мальчик. Морган на миг задумался, почему в последние несколько лет он видел так много рождений близнецов в магическом мире. Он смотрел на своих новорожденных детей, которых принял сам Малфой, и не знал, что чувствовать. Потом плюнул. Он счастлив — и черт с ним, с Поттером. Как-то утром они сидели вдвоем в министерском кабинете. Поттер работал над очередным пакетом законопроектов. Морган подошел к боссу, протянул ему стопку документов на подпись. Поттер взял бумаги, не глядя на Гонта, потом замер, словно прислушался к себе изнутри. Перевел на того взгляд, в котором не было ничего хорошего. Морган попятился, но было поздно.  — Экспеллиармус. Ступефай. Империо. — три заклятья были сказаны очень тихо и быстро. И стало понятно, что все клятвы пали. Морган очнулся в полной темноте. Дернулся. Он был опутан веревками — значит, Поттер наложил вдобавок и Инкарцеро. Решил перестраховаться? Зажегся свет. Перед ним сидел Поттер.  — Гонт — сказал он. — Вот и пришло твое время. Гонт молчал. Очень хотелось начать умолять, просить пощадить. Несколько лет назад он мог смотреть смерти в глаза со страхом, но не теряя достоинства. Теперь, понимая, что не увидит как вырастут его дети, ему было страшно как никогда. Сердце билось, как бешеное, и к горлу подступила тошнотворная паника. Он с трудом взял себя в руки. Посмотрел в глаза Министру.  — Что будешь делать? — спросил он.  — Начнем с моего давнего обещания. Круцио! Много позже Морган пришел в себя лежащим на полу комнаты. Пощупал языком рот. Несколько зубов превратились в крошево, так сильно он, оказывается, сжимал челюсти. Но язык был цел. «Ничего, еще не вечер» — мрачно напомнил он самому себе. К нему подошел Поттер, похлопал по щеке, словно проверяя — живой ли. Потом он снова услышал «Империо». В третий раз Морган пришел в себя снова в министерском кабинете. Он сидел в кресле, уже свободный, но с тем же крошевом во рту. Поттер сидел на своем обычном месте. -Я всегда выполняю свои обещания, Гонт — негромко сказал он. — Но я — не убийца. Ты получил свое. И Снейп получит. И все у нас пойдет по-другому — теперь так, как хочу я. А пока что ты дашь мне клятву о неразглашении. Нерушимую, конечно же. *** Поттер вернулся из Шотландии через два дня. Не глядя на Моргана, прошел в свой кабинет и занялся делами. Морган, к тому времени уже вылечивший свои раскрошенные зубы, наложил чары непрослушивания на свой кабинет и позвонил Северусу. Тот ответил, голос у него был совершенно обычный, разве что слегка более раздраженный.  — Сперва Поттер, теперь вы. У голубков не все ладно?  — Поттер у вас… был? — вполголоса спросил Морган.  — Да, приехал на пару дней, очень злой. Что вы с ним сделали, Гонт?  — Я?! — Моргану показалось, что он ослышался.  — А кто же? Он готов был всем тут головы пооткусывать.  — Он… ничего не сделал… вам лично?  — Сделал, разумеется. Выпил половину моих запасов огневиски, и весь вечер говорил мне, что он обо мне думает. Потом перешел к вашей характеристике. Я думал, что он примется и за Лорда, но, к счастью, с его скудным словарным запасом он скоро истощил весь репертуар, стал повторяться и заснул прямо в моем кресле.  — А потом?  — Потом проснулся и вспомнил аврорские замашки — принялся задавать мне свои обычные идиотские вопросы.  — Какие? — с облегчением спросил Морган. Снейп жив и здоров — это главное. Судя по всему, все свои садистские склонности Поттер проявляет исключительно на нем, Моргане.  — Например, почему в ту ночь я предложил вам выбор из Лорда и Дамблдора, и не увез вас к родителям, министерство или Аврорат. Или к себе домой.  — А что вы ему ответили?  — Что министерство и аврорат были бы просто обходным и более опасным путем к Альбусу, а родители и мой дом — к Риддлу. А Лорд — это был ваш выбор, Гонт. Вы сами согласились. И то, что вы ему тогда дали, было куда больше, чем требовалось. Кстати, я всегда хотел знать — почему? «Потому что он был болен, и нуждался в помощи, а я был наивным 15-летним дураком, мечтавшим стать целителем и всех вылечить.» Вслух же он ответил:  — Какая теперь уже разница… Снейп тоже помолчал секунду.  — Надеюсь, вы сможете когда-нибудь вернуться в больницу, Гонт. Вам в самом деле нечего делать в министерстве. «Скажите это Поттеру» — подумал Морган и повесил трубку. Через какое-то время к нему зашел Министр.  — Уже говорил с Снейпом? — спросил он.  — Да.  — И как же?  — Радует, что ты сдерживаешь свои обещания не со всеми.  — Ты жалеешь, что я не измочалил его Круцио, как поступил с тобой?  — Я не садист.  — В отличие от меня, ты хочешь сказать? — Поттер хмыкнул. Морган глубоко вздохнул.  — Я просто хочу оказаться на той же стороне… где и все остальные. На которых ты не бросаешься с поцелуями и Круцио, которых не насилуешь и не травишь наркотиками и веритасерумом. Что мне для этого нужно сделать?  — Вот как ты заговорил — с интересом сказал Поттер. — Что сделать? Ничего. Ты — каков ты есть. Я всегда буду хотеть тебя сломать, смять и раздавить. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать это прямо сейчас. Как видишь, мне не нужны клятвы, чтобы контролировать свои поступки, и ты пока что цел и невредим.  — Давешнее Круцио, как я понимаю, не считается? — с иронией отозвался Морган. Поттер не ответил. Он подошел к Гонту, толкнул его к стене и прижал своим телом. Потом посмотрел в глаза советника.  — Хочу тебя — сказал он.  — Я — нет — отозвался Морган.  — Это потому, что ты — идиот. Единственный в Британии.  — Ну и самомнение у вас, министр…  — Заткнись. -… Рот Поттера накрыл губы Гонта, руки крепко удерживали того прижатым к стене. Дальше он не заходил — просто наслаждался своими ощущениями. Морган не отвечал ему, просто стоял и ждал, когда министру надоест его очередная забава. Поттер вздохнул и отодвинулся.  — Гонт. Хоть сделай вид… что тебе это нравится. Морган молчал.  — Однажды это тебе уже понравилось. Морган вздохнул.  — Я хочу уйти из министерства. Вся эта ситуация… она слишком нездорова. Для твоего же блага, По…  — Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу? Ты мне нужен тут, прямо у меня под боком. И каждый день.  — Ты становишься хуже, чем…  — Чем кто? Давай-давай, говори.  — Зачем? Ты и так знаешь.  — Такой же безносый? Или я строил планы на мировое господство над маглами и сам этого не заметил?  — Он тоже думал, что его люди — это прекрасная мишень для пыток.  — Я так не думаю, Гонт. Я думаю, что это ты — прекрасная мишень для пыток. К другим у меня претензий нет.  — А ко мне — есть?  — Да.  — Какие именно? Ты можешь хоть раз конкретно сказать, что я тебе сделал?  — Ты сломал мою судьбу, Гонт. А потом врал как дышал — прямо мне в лицо. Я чувствую, что все должно было быть не так. Лорд- министр Британии, развод с Джинни, Гермиона, Рон и Сириус… все должно было быть по-другому.  — Теперь я виноват и в том, что ты разругался со своими друзьями и крестным?  — Ты виноват в том, что ты — это ты. Что пошел тогда к Лорду, а не сдох тихонько где-то в аврорате. Виноват, что я ломаю тебя раз за разом, а ты… ты такая тряпка, что тебя невозможно сломать. Можно выжать досуха, а потом ты опять полон своего… дерьма.  — Очень красочное сравнение. Стихи, наверное, пишешь?  — Вот-вот. Это как раз то, что следовало доказать. За такое сравнение Рон дал бы мне в рожу. А ты… Морган вздохнул.  — Мне пора работать. И тебе тоже. Ради сохранения между нами хоть какого-то статуса кво, я очень прошу — возьми себя в руки. Хочешь, чтобы я остался в министерстве — перестань смотреть на меня… так. Перестань — всё. Потому что многие уже заметили.  — Кто, например?  — Снейп.  — Ему можно.  — Ах, даже так. Поттер усмехнулся.  — У нас с тобой все еще впереди, Гонт. — улыбаясь, сказал он. И вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Две новости, хорошая и плохая — думал Морган. Хорошая — что жизни Моргана и его семье ничего не грозит, пока он не дает прямого отпора министру. Плохая — что жизнь эта скоро превратится в нечто очень малоприятное.