Повезло

У зауряднейшего учителя старшей школы не могло произойти трагичного события в жизни. Самое ужасное, что когда-либо случалось с Такедой Иттецу — это расстройство желудка посреди урока. Каждый день он брал с собой все необходимое не только ему, но и ученикам, исправно готовил бенто и рассчитывал, сколько денег потратит на проезд, выходил из дома заблаговременно и не возвращался позднее обычного. Размеренная жизнь длилась годы. Через пару дней ему исполнится тридцать. И всё же Такеда не чувствовал в себе каких-либо изменений со своего совершеннолетия ни в привычках, ни во внешности. Всё ещё большой ребёнок, не готовый к отношениям. Это не страшно, хоть Иттецу и было одиноко, он искренне любил своих учеников и отдавал всё своё время им без единого сожаления. Даже на зимних каникулах он занимался дополнительно с одним первоклассником. Кагеяма Тобио был неплохим учеником, но с литературой дружбы не имел никакой. Как бороться с таким обстоятельством дел, сенсей не знал, но старался, как мог. Сегодня они сильно задержались с идиомами. Настолько, что Такеда почти вылетел из дома ученика, как пробка от шампанского. Он торопился к метро, которое закрывалось через полчаса. На улице было холодно, а тонкий синтетический шарф совсем не грел. Асфальт под ногами казался разверстой бездной, когда Иттецу резко затормозил, едва не упав. Он жил в другом районе, так что не знал, где находится. Рука в кармане отчаянно пыталась найти кошелёк, который не мог не быть на месте. Но его не было. Тщательно осмотрев себя, сенсей понял, что выронил его по дороге или оставил у Кагеямы-куна. Проездной, разумеется, остался там же. Не позволив себе запаниковать, Такеда достал телефон, но, увидев, что тот выключился прямо когда он открыл список контактов, то обреченный вздох сорвался сам собой. Иттецу поднял голову к небу, стараясь думать, как выпутаться из ситуации, но на ум не приходило ничего, кроме того, что сегодня новолуние, а потому звёзды так заметны. — Случилось что? — раздался не с самого близкого расстояния голос с хрипотцой. Такеда замотал головой, силясь найти неравнодушного, но того не было нигде по близости. — Сверху, — равнодушно направили его. Он поднял голову и не мог не расплыться в смущенной улыбке. Его окликнул курящий парень с балкона. На вид ненамного младше, волосы крашеные, в ушах пирсинг. Если и не такой же ребенок в душе, то наверняка подросток. — Похоже, кошелёк потерял, — сенсей взлохматил себе волосы, — там проездной на метро был, а телефон отключился. Парень с балкона затушил сигарету и вошел в свою квартиру, ничего не говоря. «И зачем спрашивал?» — расстроенно подумал Иттецу, на секунду поверивший, что ему может кто-то помочь. — Эй! — снова тот же голос сверху. — Лови. Конечно, ничего в такой темноте Такеда поймать не мог, но когда подобрал что-то звякнувшее об асфальт, то понял, что это жетон на метро. Его губы растянулись в широкой улыбке, и он поднял голову. Парень с балкона тоже улыбался и показывал ему большой палец. — Спасибо! Как-нибудь я занесу тебе саке! — на эмоциях выпалил Иттецу и помчался в сторону станции. — Было бы чудненько, — уже сам себе ответил анонимный доброжелатель и закурил следующую сигарету. *** Коллеги скромно поздравили его с днем рождения, а ученики принесли сладости. Приятная мелочь, согревшая одинокое сердце Такеда-сенсея. Искренне улыбаясь самому шумному первогодке, Иттецу вспомнил, что было бы хорошо навестить недавно выручившего его парня. И хотя саке — щедрая благодарность, это предлог подольше не возвращаться в серую холодную квартиру. Так он и решил поступить. Найти нужный дом оказалось не так просто: при свете дня все они были одинаковые и точно нельзя сказать, где жил анонимный доброжелатель, как его про себя стал называть Такеда. Но он всегда добивался желаемого, так что и сегодня ему повезло встретить милую бабулю, которая знала чуть ли не весь район в лицо, так что указала верное направление по описанию. За неудачным стечением обстоятельств восьмого января стояла счастливая случайная встреча десятого. Все шло закономерно и тем самым радовало Иттецу. Прикинув, в какую квартиру ему нужно, сенсей позвонил в домофон, нажав на кнопку рядом с табличкой «Укай». Даже если он ошибся, то мог объясниться с соседями. — Кто это? — несколько враждебно прогремело из динамиков, Такеда инстинктивно отшатнулся. — Эм, ты мне жетончик на днях скинул, помнишь? — чуть более подавлено, чем ожидал, спросил Иттецу. — А-а, саке принесли? — голос тут же стал веселым. — Д-да! — воодушевился Такеда. Больше ответов он не слышал. Замок пиликнул и щелкнул, открываясь. Довольный, словно по меньшей мере в одиночку проверил контрольные всех классов за один вечер, Иттецу поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Ему тут же открыли, сразу приглашая войти, хотя сенсей хотел только бутылки занести. — Я, вообще-то… — неуверенно начал он. — Проходите-проходите, не буду же я один пить, как алкоголик какой, — хохотнул парень и протянул свою ладонь для рукопожатия. — Укай Кейшин. — Такеда Иттецу, — пораженно выдохнул сенсей и уверенно взял протянутую ладонь. Лучше подарка на день рождения не придумаешь. Укай кивнул, забрал пакет и предложил расположиться на полу в гостиной, там был теплый ковролин, так что Такеда не возражал. Никакого смущения он больше не чувствовал. Квартира выглядела очень уютной, а Кейшин — дружелюбным. Это подкупало остаться, хоть пить Иттецу и совершенно противопоказано. После пары пиал он уже чувствовал приятное расслабление, взгляд затуманивался, а тело начинало искать тепло в любом сидящем рядом. Хуже всего этого только то, что еще и язык у сенсея полностью отдавался во власть алкоголя, так что он начинал и стихи цитировать, и о своей жизни рассказывать. Нет-нет, нельзя же так с незнакомым человеком. — Проходите же, — цокнул языком Укай и слегка подтолкнул Такеду в комнату, отчего тот чуть не подскочил. Тепло большой ладони Кейшина отчетливо чувствовалось под пиджаком и рубашкой. «Проблема», — удивленно подумал Иттецу и сел на пол. Укай устроился рядом, расставил посуду с закусками и включил телевизор на спортивном канале, убавляя громкость. — Укай-кун, я не умею пить, — честно сказал Такеда, поднимая свою пиалу. — Не пейте много, — пожал плечами Кейшин и тоже поднял свою. — За знакомство? — Ага, — улыбнулся Иттецу и сделал маленький глоток. — Ты спас меня в тот вечер, правда. — Ха, у вас было такое лицо, что не окликнуть было бы преступлением. — Так плохо? — хохотнул и смущенно улыбнулся Такеда. — Да! — радостно заявил Укай и выпил свою пиалу, тут же снова наполняя ее. — Угадаю, если скажу, что вы сенсей в школе? — Угадаешь, — кивнул Иттецу и сделал еще один маленький глоток, только губы и смочил. — Так очевидно? Слишком серо выгляжу? — Да нет, — даже немного растерялся Кейшин. Конечно, сенсея трудно было бы найти в толпе, но Укая он все-таки тогда задел за живое. — Глаза у вас горят, разве не это главное? — Как знать, — сенсей опорожнил пиалу и поставил ее на пол, но как только Кейшин хотел подлить, он активно замахал руками. — Правда, не стоит! Я принес его в знак благодарности, а не… — Иногда, — серьезным тоном прервали его, — так и выражают благодарность. Они замолчали. Укай все-таки наполнил пиалу сенсея, а тот не возражал. В конце концов, у него сегодня был день рождения. Кейшин сам виноват, что впустил его. И что напоил — тоже он. — Что преподаете, сен-сей? — растягивая последнее слово, весело спросил Укай. — Современную японскую литературу, — улыбнулся Такеда. — А ты чем занимаешься? — Сижу в родительском магазине по вечерам, а с утра — на ферме, если не зима, конечно. Укай спросил что-то еще, а после ответа сам напросился на вопрос. Беседа протекала лениво, медленно, а алкоголя оставалось все меньше. Это было самое странное, одновременно правильное и неправильное событие в жизни зауряднейшего сенсея Такеды Иттецу. Напротив него сидел красивый молодой парень. Его оранжевая толстовка так и манила потянуться и попросить объятий. Его кривящиеся губы так и говорили: «Нам чертовски одиноко, друг». Вся эта уютная комната вдруг стала похожа на пещеру, в которой медведь сладко спит совершенно один. Иттецу прошибло на слезы в какой-то момент, и он перебил Кейшина, коверкая часть слов: — У тебя такое большое сердце, словно пристанище любому живому существу, что попросит убежища… Глаза Укая расширились в удивлении, но затем он широко улыбнулся. — Вы были так правы, сенсей, больше я вам не наливаю, — Кейшин наклонился, чтобы забрать бутылочку, стоящую в опасной близости к Такеде. — По-о-па-ался… — Иттецу все-таки распустил свои руки, пусть и в невинном объятии мягкой толстовки. Укай хохотнул, но не оттолкнул, аккуратно вплетая свои пальцы в волосы, напоминающие разворошенное гнездо. Родители уже надоели ему вечными нотациями и причитаниями, что он в свои двадцать шесть — какая цифра! — так и не женился. Он не был готов знакомиться с девушками, а тем более — заводить семью. И вовсе не потому, что его устраивала жизнь холостяка. Его просто привлекали такие, как этот сенсей. Нуждающиеся в защите, неброские парни. — А знаешь, — стыдливо пробормотал Такеда, — у меня сегодня день рождения. — Тогда, кажется, у меня есть для тебя небольшой подарок, — Кейшин поднял раскрасневшееся от алкоголя лицо за подбородок и поцеловал, заглядывая в глаза, в которых не было боли, усталости или сомнения, только стремление двигаться вперед. Да, такие глаза привлекали Укая больше всего.