Повезло

Иттецу мог поклясться всем святым и нечистым, что не имел ни малейшего представления, как объяснить то, что он лежал в чужой квартире под парнем, с которым познакомился меньше часа назад. Мягкие ворсинки приятно обволакивали спину, а теплая толстовка Кейшина просто не позволяла разжать объятия. — Сенсей, — Такеда сфокусировался на хитро прищуренных глазах Укая, — вам уютно? — У-уютно, — икнул в ответ Иттецу, судорожно сжимая пальцы на плечах склонившегося ниже Кейшина. — Комфортно? Приятно? — с каждым словом он опускался ниже и ниже, пока его нос не коснулся кончика носа Такеды. — Да-а, — в ответ улыбнулся Иттецу, уже не смущаясь. Ему действительно было хорошо. — Тогда как смотришь на то, чтобы сменить обстановку? — чуть более низким тоном спросил Укай, отказываясь от своего решения обращаться к сенсею исключительно почтительно. Вообще-то Кейшин обычно не предлагал парням переспать после первого поцелуя, потому что с девушкой всегда было легче, но отзывчивость и открытость гостя так и манили прикоснуться к его телу. Хотелось еще раз растрепать вихрастые волосы, откинуть жуткий душный пиджак и узнать, какое телосложение он скрывает. — Только если у тебя есть смазка, — совершенно трезво ответил Такеда, но в его глазах все-таки кружились отблески от принятого алкоголя. — Давно никого не было? — Укай помог подняться на ноги, удерживая за плечи. — Кажется, целую вечность, — хохотнул Иттецу, но тут же ойкнул: — но это… то есть… — Не суетись, — все-таки Кейшин потрепал его по волосам, хоть этот жест и казался ему максимально неуместным. — Я понял. Укай поцеловал Такеду в висок, взял его лицо в ладони и чмокнул в скулу, щекоча. Иттецу зажмурился и прижал к себе сильнее, забираясь руками под толстовку. Кожа теплая, а руки, мягко касающиеся ее, — прохладные. Это было приятно, но не возбуждало. — Хэй, сен-сей, — вкрадчиво начал Кейшин, не ожидая, что его жарко поцелуют, не позволяя закончить. Ненавязчивые руки стали жадными, а губы наглыми. Пьяная робость отступила, но как только поцелуй прервался, самоуверенность Такеды рассыпалась смущением. Укая этот человек поражал. Он не выглядел так, словно готов переспать с первым встречным, да и на загнанного одиночку тоже не был похож. Пусть и всего на мгновение, в его глазах читалось: «Я всегда добиваюсь своего». Но затем он отступил, протягивая руку к лицу Кейшина, завел ладонь за ухо и немного помассировал. Палец вел по мочке, в которой сегодня не было серег, спустился на шею и двинулся дальше к ключице. Точно Иттецу никак не мог решить, хочет ли он секса или просто теплых объятий во сне. — В спальню? — Укай наклонил голову к левому плечу, слегка щуря глаза от приятных мурашек из-за легкого прикосновения пальца. Он бы мог пообещать быть осторожным и терпеливым с трепетным сенсеем, но для начала ждал точного ответа. Такеда опустил руки и, не отводя теплого взгляда, кивнул, набираясь уверенности в своих желаниях. Он снова подошел к Кейшину и ненавязчиво поцеловал, прося взять инициативу, вести его. Укай по своей натуре никогда не ждал второго приглашения и крепко прижал к себе сенсея, чтобы за несколько шагов довести их обоих до спальни. Там они неловко свалились на кровать, потому что Иттецу буквально споткнулся о край. Кейшин сдержал смешок и спрятал его в чувствительном изгибе шеи. Он прикусил кожу, с удовольствием немного оттягивая. От неожиданности Такеда крупно вздрогнул, но не издал ни звука, сильнее сжимая в кулаках плотную ткань на спине. — Можешь не сдерживаться, мне все равно, что подумают соседи, — насмешливо шепнул Укай в чужое ухо и лизнул самый кончик, мягко прихватив губами тонкий хрящик. Иттецу был смущен до такой степени, что его лицом дети в младшей школе с радостью раскрашивали бы закаты. Ему не было стыдно за свое возбуждение, плавающие мысли или податливость, скорее это взыграло нетерпение. Сейчас думать о последствиях бесполезно — в самом деле, ничего противозаконного не происходило. — Сними уже ее, — дернул за толстовку Такеда, упираясь коленом в живот Кейшина, чтобы отодвинуть его от себя. Тот не возражал, нарочно медленно раздеваясь и играя бровями. У Иттецу чуть кровь носом не пошла. Укай был привлекателен и в одежде, а без нее принимал соблазнительный вид. Само воплощение сексуальности: хорошо сложенный и подтянутый. Такеде на секунду стало неловко за то, что сам он несколько шире в кости и ниже ростом. К Кейшину хотелось тянуться, дотронуться до него, провести ладонями по бокам, пощекотать ребра, проследить реакцию. Так Иттецу и сделал: поднялся на колени и повалил Укая на кровать, устраиваясь сверху. Щекотки Укай вовсе не боялся, а соски у него оказались не особо чувствительными. Такеда даже успел расстроиться и извиняясь поцеловал низ живота, прежде чем подцепить спортивные штаны пальцами, но снять их не получилось. — Мы никуда не торопимся, сен-сей, — Кейшин перехватил чужие руки и перевернул Иттецу, чтобы оказаться сверху самому, — можешь остаться на ночь. Слова, сказанные таким домашним, приятным тоном, задели Такеду за живое, хоть он и никогда бы вслух не признал этого. Он отвернул голову, когда Укай наклонился к нему и поставил засос на шее, руками вытаскивая рубашку из брюк и забираясь под нее, отчего волоски на спине встали дыбом. — Укай-кун, — отвлек его Иттецу, давно позабывший прелесть чуткого партнера и сейчас вспыхнувший от эмоций. — Если я закричу, ты не рассердишься? — А ты хочешь кричать? — Кейшин прошептал это ему на ухо, подстрекая эмоциональное и физическое возбуждение. — Пока — нет, но я могу не сдержаться, если ты и дальше будешь… — Буду что? — со смешинкой уточнил Укай, помогая избавиться от жуткого пиджака и стеклянной рубашки. Грудь сенсея была безволосой и бледной, Кейшин сразу решил проверить, насколько тонкая здесь кожа, прикусив ее у соска. Такеда протяжно застонал, выгнувшись навстречу и прикрыл рот ладонью, которую Укай немедленно отнял оттуда. Не понравилась Иттецу его ухмылка, но он не успел ничего сделать, как его начали нещадно покусывать тут и там, не позволяя даже вздохнуть. Стон перешел во всхлип и даже в вой, когда Такеда наконец смог оттолкнуть от себя откровенно веселящегося Кейшина. После такого вставший член действительно смущал. — Ты прелесть, — Укай подтянулся на локтях и поцеловал сухие от частого дыхания губы. — Ты трахать меня собираешься вообще или нет? — окончательно раскраснелся Иттецу. Кейшин широко улыбнулся и нарочно медленно расстегнул ремень в брюках, вынул пуговицу из петли, вжикнул молнией и, глядя в нетерпеливое лицо сенсея, в два рывка стянул с него их вместе с трусами. Смазку он выудил из-под кровати в отличие от показательного раздевания шустро и вскрыл одним движением. Такеда решил не мстить за маленькую шалость с задержкой и приглашающе развел колени в стороны. — Все будет в порядке при такой позе? — выгнул бровь Укай. — То есть ты хочешь, чтобы во время секса с красивым парнем я его не видел? — Иттецу придвинулся к нему и забрал смазку, недобро сверкнув глазами. — Я сам. Кейшин не чувствовал себя так глупо со времен позора со своей второй девушкой в старшей школе. По глазам ведь сразу было понятно — с ним лучше не играть. Но нет! Укай не был бы собой, если бы не подстрекал партнеров во время секса. Теперь же ему нужно было сидеть и смотреть, как самый очаровательный сенсей в Японии растягивает себя, но не дает прикоснуться. Кейшин понял настроение партнера по взгляду и решил не рисковать — вдруг, руку откусит? Терпения катастрофически не хватало. Укай пристальным взглядом провожал исчезающие внутри Такеды пальцы, иногда отвлекаясь на его покачивающийся возбужденный член. Сенсей не стонал, зато тяжело дышал ртом, никак не облегчая положение Кейшина. Слишком интимно и чересчур вызывающе. Если десять минут назад Укай думал только о более невинных ласках, то теперь хотелось наконец покончить со всем этим и насладиться нормальным сексом. Он стянул с себя остатки одежды, чтобы не мешала и устроился между чужих ног, надеясь, что слова им больше не понадобятся, потому что сил говорить уже не оставалось. Иттецу не возражал, убрал свою руку и ногами притянул Кейшина ближе к себе. Укай захотел еще подразнить Такеду и, прикусив ему нижнюю губу, глубоко поцеловал. Только отстранившись, он начал медленно проникать внутрь, отвлекая руками чувствительные соски и стараясь смотреть прямо в глаза, чтобы не спустить, едва начав, не оплошать. В источающем жар теле было чертовски хорошо, но взгляд сенсея, казалось, возбуждал еще больше, прося не сдерживаться. Кейшин давал привыкнуть им обоим, медлил, плавно двигался, размеренно проводя руками по светлой коже, успокаивая то ли себя, то ли Иттецу. И все-таки понял, что может двигаться гораздо резче — скользило лучше. Укай облизнулся. Такеда закричал. *** Кто-то был садистом мирового уровня, звоня и звоня в дверной звонок. Кейшин накрыл подушкой раскалывающуюся голову и заворчал. Он никого не ждал, кого черти могли принести? — Вряд ли это недовольные соседи, уже утро, — тихо раздалось совсем рядом, а на своей талии Укай почувствовал чужую теплую ладонь. — Кто знает, что у них на уме, может, решили отомстить таким образом. Не буду открывать, — рассердился Кейшин, переворачиваясь и крепко прижимая к себе Иттецу. Звонок оставили в покое, но только вчерашние любовники облегченно выдохнули, как дверь предупредила, что может не выдержать напора кого-то очень настырного. — Какого!.. — Укай выскочил из-под одеяла, на ходу надевая штаны и пошел все-таки открывать. На пороге стоял, сияя как новенький кубок, Хината и неприлично широко улыбался. Даже бить такого не хотелось. — Доброе утро, Укай-сан, а знаете, знаете, знаете, что произошло? Кагеяма научился нормально улыбаться! — он высоко подскочил от радости, чуть не свалившись с лестницы после приземления. — И ты пришел сообщить о таком важном событии? — нахмурился Кейшин. Шоё проскользнул мимо него в квартиру, разуваясь и ускакивая на кухню. Как к себе домой заявился! Укай бросил взгляд в сторону открытой спальни, где все еще лежал в кровати Такеда и покачал головой, безмолвно прося не выходить. Иттецу понимающе кивнул. Если бы Кейшин просто закрыл сейчас дверь, Хината обязательно бы что-то заподозрил, а его это не касалось. Маленький троглодит уже что-то стянул из холодильника и включил чайник. Укай втянул носом воздух и медленно выдохнул ртом. — Хината, я всегда рад тебе, да и Кагеяме тоже, но в такую рань тебя не могла привести сюда одна его улыбка, — смирившись со своей участью, Кейшин сел за стол. — Вы правы, — притих вдруг Шоё и сильно покраснел. — Мы с Кагеямой… хотим… вжу-ух, а потом пам, но не знаем, как! Укай моргнул. Еще пару раз моргнул. А потом взбесился: — И почему ты спрашиваешь об этом у меня?! У вас же есть интернет, что вы как пещерные люди! Да и о таком с посторонними не разговаривают. Твоя мама в курсе? Хината напугался еще больше, оседая на стул, схватился за живот, глаза его округлились, точно он был готов расплакаться в любой момент. — Ладно-ладно, успокойся, — примирительно замахал руками Кейшин. Справляться с этим парнем он не мог совершенно, хоть и поддерживал теплые дружеские отношения с его матерью — своей постоянной клиенткой. — Но тебе правда стоит просто воспользоваться интернетом, этого будет достаточно. — Н-но… я думал, что наставления живого человека будут явно надежнее, — все еще с синевато-зеленым лицом ответил Шоё. — Раз у тебя хватило смелости прийти ко мне и спрашивать о таком — то и в процессе проблем никаких не возникнет, разберетесь. Вот черти! — Укай даже восхитился ребятами. На их примере подтверждалась оскомина, что что-то там от ненависти до любви недалеко или как-то так. Кейшин в школе не любил литературу. — Правда? — Хината просиял и подпрыгнул вместе со стулом, забыв о чайнике. — Спасибо! Сыграем снова как-нибудь? — Я подумаю, — усмехнулся Укай и поднялся следом. Шоё бодро зашагал в сторону входной двери, но посреди гостиной остановился, словно запнулся. Он наклонился и поднял что-то с пола. — Нэ, Укай-сан… — невинно начал он, — а давно вы встречаетесь с нашим сенсеем? Кейшин неразборчиво каркнул. С кем он встречается?! В спальне что-то грохнулось. — Такеда-сенсей?! — Хината тут же взял курс на источник шума, где и застал своего преподавателя, свалившимся с кровати, но замотанным в одеяло до ушей. Иттецу не вымолвил и слова. Он вчера был уверен, что неприятных последствий быть не может. Как теперь смотреть в глаза ученику?.. — Уо-у, я так рад! — выкрикнул Шоё, отчего в одной квартире чуть не случилось два инфаркта миокарда. — Вы самые классные взрослые, которых я знаю! Это так виу-у и хш-тау! Хината отвернулся от сенсея, вкладывая в руку ошалевшего Укая маленькое вязаное солнце, которое он подарил Такеде на день рождения и тихонечко сказал: — Обидите его, и я попрошу Кагеяму приходить к вам в кошмарах, — после чего громко распрощался с обоими. Шоё выпорхнул из квартиры также стремительно, как и влетел в нее, при этом успев сильно пошатнуть привычный порядок внутри нее. На негнущихся ногах Кейшин прошел в свою спальню и вернул Иттецу его подарок. — Кажется, нам теперь предстоит долгий разговор? — слабо улыбнулся Такеда. Укай немного помолчал, внимательно глядя на сбросившего одеяло и поднявшегося сенсея. Его кожа просто была создана, чтобы оставлять на ней следы от укусов. — Да что долго разговаривать, — Кейшин взъерошил свои отпущенные волосы, — давай встречаться?