Битва сильнейших

Спустя пару недель после тех самых съёмок Костя собирался на какую-то важную деловую встречу. Соня особо не вникала, куда ему там надо, но старалась лишний раз и сама не попадаться ему под ноги, и Аркашу не пустить. — Сонь, а ты не видела мой галстук? — донеслось из спальни. — Какой именно, Кость? — входя в комнату и спуская с рук любимца, спросила у мужчины девушка. — У тебя вон, полный шкаф этих удавок. — Красный. Я его, кстати, так после первого готзала и не видел… — Я тоже, — Соня задумалась, восстанавливая в памяти события того дня. — Слу-у-ушай, с нами рядом, пока я тебе другой галстук завязывала, Мэри всё крутилась, разговаривала со мной о чём-то. Может, она взяла? — Сонечка, у тебя температуры случаем нет? — потрогав лоб любимой, спросил у неё Гецати. — А то я смотрю, ты бредить начала. На кой ляд Керро мой галстук? — Ну, мало ли, она фетишистка какая. Кто ж её знает? — Признайся, что ты просто ревнуешь, — фыркнул Костя, захлопывая дверцу шкафа и решая, что пойдёт без галстука — не такая уж и официальная встреча. — Было бы к кому, — закатила глаза Егорова. — Да и в моём положении это бессмысленно, Кость. Не находишь? И вообще, если я права, и эта рыжая твой галстук прихватизировала, то ты мне что? — А давай мы не будем спорить? — улыбнулся мужчина, целуя затем девушку в щёку. — Всё, я побежал. Аркаша, ты за старшего! — дождавшись, пока пёсик гавкнет в ответ и снова поцеловав Соню, Гецати покинул спальню, а затем и квартиру. А Керро тем временем, сидя у себя на кухне и бормоча что-то понятное только посвящённым, заканчивала колдовской обряд. Капли крови с пореза на большом пальце правой руки прекрасно смотрелись на том самом красном галстуке. Подождав, пока кровь впитается в ткань, колдунья с довольным видом задула свечи. — Ну что, поиграем? — спросила куда-то в пространство.

***

К концу сентября экстрасенсов осталось всего девять. Женская половина дюжины сильнейших всё ещё была в полном составе, а вот мужчин «выжило» только трое — недавно вернувшийся с испытания Гецати, равнодушно пялящийся в окно автобуса на темноту Похабов и «его ясильнейшество» Шепс, громко переругивающийся с Райдос. — Заткнитесь оба! — неожиданно рявкнула на них Голунова. — Прошли испытание, думаете, всё можно? Вон, Сонька не ходила ещё, последняя осталась, — сибирская ведьма кивнула в сторону сидящей рядом с Костей Егоровой, — а вы разорались как ненормальные, настроиться девчонке не даёте! Если она провалится — это будет на вашей совести! И Саш, ни хера ты не сильнее Вики. Ты даже не сильнее Сони. А она у нас самая маленькая. Челюсть Шепса с грохотом ударилась об пол автобуса. Ларина, Шевченко и Райдос зааплодировали — наконец-то этого зарвавшегося идиота в линзах поставили на место. Соня благодарно кивнула Елене Валерьевне и, закрыв глаза, попыталась собраться. Однако ей это не удалось — вернулась Мэрилин, безуспешно пытающаяся остановить кровь, ручьём бегущую из пореза на пальце, и с улицы донеслось: — Егорова, на площадку! Девушка направилась к выходу из автобуса. Следом за ней пошёл Гецати — за эти пару месяцев у них появилась своя маленькая традиция провожать друг друга на испытания и обниматься. Вот и сейчас Костя легонько сжал Соню в объятиях и, прошептав ей: «Ничего не бойся», ушёл обратно в автобус. Мэри всё так же пыталась остановить кровь — порез оказался слишком глубоким и бумажный платочек, врученный эстонке кем-то из редакции, помогал слабо. — А аптечка есть вообще? — спросил Константин, аккуратно беря Мэрилин за руку и рассматривая рану. — На крови работаешь? — спросил у девушки, щедро поливая её боевую травму перекисью из тут же протянутой ему коробочки с медикаментами. — Чем режешь? Ножом, что ли? — Да, ножем, — эстонская ведьма сморщилась от того, что порез защипало. — А почему ты спрашивать? — Я тоже на крови работаю. Но я же врач, потому специальной штучкой пользуюсь. Сейчас, забинтую тебя, и покажу. К моменту возвращения Сони с испытания, Мэрилин уже сидела на её месте рядом с Костей и, держа в руках пару одноразовых скарификаторов, которыми мужчина уже успел её снабдить по доброте своей душевной, что-то очень увлечённо с ним обсуждала. Егорова и так разозлилась из-за того, что допустила несколько ошибок, да ещё и, не разглядев в темноте какую-то валяющуюся на траве приличного такого размера палку, споткнулась об неё и неслабо подвернула ногу, окончательно сбившись, но затем всё-таки выплыв и, по мнению наблюдателей, всё-таки пройдя испытание, а присутствие эстонки в опасной близости от её мужчины стало последней каплей. — Так, прибалтийские гастарбайтеры, освобождаем моё место, — довольно милым голосом, но явно будучи готовой по мере надобности поднять Мэри с кресла за волосы, сказала девушка. — Сонь, ты чего? — недоумённо спросил у неё Костя, затем ловя такой же недоумённый взгляд Керро и пожимая плечами. Эстонка, поднявшись, по-змеиному скользнула мимо Сони, бросив затем Гецати: — Как-то потом договорить. — Так чего ты злая такая? — едва девушка приземлилась рядом, переспросил Константин. — Да запнулась в паре мест, не поняла, что к чему, а потом ещё и ногу подвернула. Но наблюдатели сказали, что прошла. А ты знаешь, я не люблю всех вот этих полумер. Считаю, что не справилась. Не смогла точно увидеть, что там. Голунова, сидящая напротив, услышав Сонины стенания, положила руку ей на плечо и сказала: — Перестань загоняться, девочка. Если люди посчитали, что ты им помогла — значит, ты им действительно помогла. Перестань постоянно в себе сомневаться. Вон, Шепс орёт, что он сильнее всех и не сомневается в этом. Хотя я бы на его месте сомневалась — сколько раз он уже мазал? — Действительно, Сонь, — подхватил Гецати, обнимая девушку. — Перестань себя закапывать. Ты же у меня сильная. Соня улыбнулась, ловя недовольный взгляд Шепса и крепче прижимаясь к своему мужчине. Хорошо, когда есть люди, которые в тебя верят. К моменту возвращения в номер после ужина, нога у Сони разболелась так, что Константину пришлось взять её на руки — благо, жили они вместе и ему не придётся триста раз бегать туда-сюда с захваченным на всякий случай кремом от ушибов и растяжений. — Больно? — дождавшись, пока девушка примет душ и приземлится на кровать, спросил у неё мужчина. — Больно, — кивнула она в ответ. — Заставили, блин, ходить по темени, искать, не пойми, чего… А площадку расчистить, зная, что до ночи всё затянется, нафига? — застонала, от того, что Костя прикоснулся к ноющей лодыжке, нанося на неё прохладную мазь. — А ещё из толпы умник какой-то выдал: «Она чуть пласта не дала!». Я от этой фразы чуть ещё раз, мать его, не споткнулась. Благо, Макаров подхватить успел, иначе я бы точно пласта дала и коленками с асфальтом поздоровалась. Ну нафиг, в общем, последней ходить. Ну и что ты делаешь? — заинтересованно спросила, наблюдая за тем, как Гецати с увлечённым видом уже явно не растирает больное место, а просто гладит её ноги, постепенно подбираясь к внутренней стороне бедра. — А тебе что-то не нравится? — руки тут же были убраны, и Соня захныкала, требуя тем самым продолжения ласк. Крепкая мужская ладонь легла на спину девушки и легонько надавила, заставляя её выгнуться и запрокинуть голову, открывая шею для поцелуев. Всё лишнее, в том числе и одеяло, улетело куда-то на пол. Прерывистые вдохи и выдохи. Горячие губы и прохладные пальцы в самых сокровенных местах. Негромкий Сонин вскрик и Костин свистящий выдох. И будто бы нет пространства и времени. И усталость как рукой снимает. Утром нога у Егоровой уже не болела, а Гецати пришлось надеть вчерашнюю водолазку. Последствия этой ночки дадут знать о себе немного позже. Но пока ни Костя, ни Соня ещё об этом не знают. И даже не догадываются.