Битва сильнейших

Соня сидела на подоконнике, наблюдая с высоты за снующими в неярком свете фонарей под нудным, льющим весь день дождём, людьми и потягивая из любимой огромной кружки горячий чай. Настроение было прям под стать погоде — такое же пасмурное. А ещё Егорова аж до дрожи в коленках ненавидела осень — умела она восхитительно пустить к чертям собачьим весь, казалось бы, удачный год. — Сонь, там сейчас «Битва» начнётся, — в комнату девушки заглянула мама. Субботняя традиция — вместе смотреть новый выпуск. Соня и Костя всегда приезжали в гости на оладушки с малиновым вареньем. Да только Соня уже месяц как снова жила с мамой. Без Константина. И от оладушков её тошнило. Как и от воспоминаний. — Да провались она, эта «Битва»! — девушка аж чашку из рук выпустила от злости, чуть не зашибив спящего у батареи Аркашу. — Лучше бы её вообще не было в моей жизни! И зачем я в это ввязалась третий раз, да ещё и Костю потянула?! Алла поспешила скрыться за дверью, поняв, что задела дочь за больное, а Соня, вместо того, чтобы собирать осколки некогда любимой посудины и вытирать лужу чая, спрыгнула с подоконника, взяла на руки испуганного пёсика и переместилась на диван, погрузившись в пучину воспоминаний. Всё как-то изменилось в том самом конце сентября, после того самого выездного испытания. И резко кончилось в середине октября — в день второй годовщины отношений Гецати и Егоровой. А может и не кончилось — девушка не была в этом до конца уверена. А может ей просто не хотелось делать какие-то выводы и давать чёткий ответ на вопрос кончилось всё между ними с Костей или нет. Керро как-то удивительно быстро влилась в неразлучную троицу, состоящую из Гецати, Егоровой и Похабова, заявив, что «друзья моих друзей — мои друзья». Соне это, конечно же, не понравилось — общаться с рыжей у неё после того ужина и её взглядов на Константина не было никакого желания. И обычно немногословного Костю как подменили — предпочитающий в отсутствие в автобусе или комнате ожидания Сони неторопливые беседы с Еленой Валерьевной или чтение новостей в интернете, он стал довольно много общаться с Мэрилин, продолжая вести с ней разговор даже после возвращения Егоровой и не обращая при этом на последнюю никакого внимания. Последней каплей во всей этой ситуации стало, казалось бы, совпадение (но ни фига это было не совпадение). В тот самый день, Керро, пользуясь тем, что Соня, заболтавшись с покидающей проект Лариной (прав был Гецати — острые на язык ведьмы довольно быстро нашли общие темы), отстала от Кости, якобы подвернула ногу, поскользнувшись на мраморных ступенях, и оказалась в крепких руках шедшего следом за ней осетина. Актрисой Мэрилин была неплохой (сказывался опыт съёмок в рекламе), потому Константин ей поверил и, подхватив свою и её курточки с вешалки в гримёрке, поспешил к машине, чтобы отвезти девушку домой. Соня, вылетевшая из здания почти сразу, как услышала, с кем и по какой причине это место покинул её мужчина, увидела лишь удаляющуюся иномарку и громко нецензурно выругалась, осведомляя тем самым охранника в будке о своём отношении к этой ситуации. А она ведь хотела сделать этот вечер особенным. Заказала вкусный ужин в ресторане, создала (не без помощи Кати и Лены, конечно) романтическую обстановку в квартире, не говоря уже о выбранном для вечернего просмотра фильме и дорогущем нереально красивом комплекте нижнего белья, надёжно спрятанном в недрах комода. От досады Соня даже расплакалась, размазывая, словно маленькая девочка, у которой отняли самую вкусную и любимую конфету, слёзы кулаком. — Шепс, я тебе говорю, свали в канаву нахер, — раздался вдруг за её спиной голос Похабова. — Я сам разберусь. Сонь, куда тебя отвезти? — на плечо легла тёплая ладонь. — За Аркашей. И к маме, — всхлипывая, сказала девушка, позволяя Лёше увести себя и посадить в машину. — Он просто уехал с этой рыжей, Лёш, ты представляешь?! — Соня большими глотками пила воду из протянутой Похабовым бутылки и тщетно пыталась успокоиться. — Я худею, дорогая редакция! — дрожащими пальцами разыскала в сумке сигареты и зажигалку. — Просто взял и уехал! — распахнутое окно и неудачные попытки поджечь ментоловую. — Сонь, ну раз не получается, то может и не надо? — осторожно спросил Алексей, забирая затем зажигалку из её руки. Он кое-что понял, однако говорить об этом своей подруге не спешил. — Может и не надо, — Егорова резко сломала сигарету пополам. — Но это просто… Причину праведного гнева Сони на эстонку мужчина понял, оказавшись в квартире и увидев накрытый стол. — А по какому поводу такая красота? — решил поинтересоваться, догадываясь о причинах. — Да мы с Гецати как бы два года как вместе, — отозвалась девушка откуда-то из спальни. — Вот как раз сегодня. Отметили, блин, — на глаза снова навернулись слёзы. — Лёш, возьми Аркашу, пожалуйста, — появляясь в комнате с небольшой сумкой и попутно думая, ничего ли она не забыла, попросила Соня. — В общем, можем ехать. Помнишь, куда? — Конечно, помню, Сонь, — подхватывая на руки любимца девушки, кивнул Алексей. Егорова с силой захлопнула входную дверь. Расставаться с их Костей семейным гнездом (она надеялась, что не навсегда) ей абсолютно не хотелось. Но и сил оставаться там сейчас не было никаких.

***

Дверь в родную квартиру Соня открыла своим ключом. На лай Аркаши, высунувшегося из-под Лёшиной куртки, из кухни вышла мама девушки. Она была немного шокирована появлением дочери дома, да и тем более с сумкой, собакой и в компании другого мужчины. — Сонечка, ты так неожиданно… А где Костя? Почему ты с Лёшей? — обнимая девушку, засыпала мама её вопросами. — Мамуль, я потом тебе всё объясню, ладно? — скидывая пальто, а затем забирая Аркашу у Похабова, Егорова направилась в свою комнату, закрывшись на ключ. — Что случилось-то? — женщина не понимала, что происходит. — Лёш, скажи мне. — Соня Вам потом сама всё расскажет, — мужчине абсолютно не хотелось рассказывать о произошедшем. — А я пойду. Моей задачей было её сюда доставить. — Ну уж нет. Пока не выпьешь чаю, я тебя не отпущу. Я что, зря оладушков напекла? От чего-от чего, а от оладушков Похабов, конечно же, отказаться не смог. Когда где-то половина большого керамического блюда с горкой румяных оладий оказалась внутри Лёши, дверь в Сонину комнату с грохотом распахнулась. Тут же нервно залаял Аркаша и снова послышался грохот открываемой двери — на этот раз уже совсем рядом. Похабову, сидящему на стуле как раз около входа в кухню, под ноги что-то покатилось, звонко стукнувшись перед этим об кафель. — Лёша, не трогай! — едва успела крикнуть Соня, когда мужчина наклонился, желая поднять её вещь. Под ногами у него лежало кольцо — тонкий золотой ободок с небольшим бриллиантом. Едва прикоснувшись к нему кончиками пальцев, Алексей тут же отдёрнул руку — украшение было нереально горячим. Егорова же тем временем закрылась в ванной и, включив воду на полную мощность и скатившись по стене вниз, разрыдалась. Палец всё ещё жгло от слетевшего с него помолвочного, а глаза щипало от соли. Соня не закрывала их, чувствуя, как одна за другой мерзкие капли катятся по щекам вниз. Она знала, что стоит ей снова сомкнуть веки, как, словно дурной сон, перед глазами опять появится то самое видение, которое и заставило её пронестись через полквартиры, напугав Аркашу, а заодно и маму с Лёшей. Костя. Мэри. Его руки на её талии, её руки на его шее. И губы к губам. Гецати её, Егорову, так никогда не целовал! Спальня. Тонкие пальцы рыжей с идеальным маникюром борются с пуговицами на мужской рубашке, а он ласкает её тёплую светлую кожу, проникнув руками под тонкую ткань полупрозрачной блузки… Соня влезла под душ, направляя лейку на голову и включая ледяную воду. Хотелось избавиться от этого. Отмыться. Но от душевных ран мочалкой с любимым ванильным гелем для душа не избавишься. Они заживают долго. Зарастают постепенно тонкой корочкой безразличия, которую очень и очень легко сорвать, снова заставив рану кровоточить. Для этого было достаточно малости — слова, взгляда… И Егорова прекрасно это знала. К моменту, когда девушка вышла из ванной, Похабов окончательно расправился с оладушками и рассказывал Алле Анатольевне про «Битву» — Соня редко делилась с мамой тем, через что ей приходилось проходить, рассказывая только то, что считала нужным, чтобы лишний раз не нервировать её. — Поздно уже, я пойду, — глянув на часы, резюмировал Лёша. — Спасибо за оладушки, очень вкусно. — На здоровье, Лёш, — улыбнулась женщина. — Сонечка, проводишь гостя? — Да, мам, — кивнула Соня, направляясь следом за мужчиной в коридор. Алексей молча обулся и, надев куртку, обнял девушку. Егорова крепко прижалась к нему, вдыхая запах парфюма, исходящий от мужского свитера. — Бросай курить, малая, — выпуская Соню из объятий, сказал Похабов, затем скрываясь за дверью. Соня, закрыв за ним, лишь пожала плечами — она не поняла, к чему была сказана эта последняя фраза. — Доченька, может, ты объяснишь мне, что всё-таки произошло? — спросила у замершей посреди коридора девушки мама. — Мамуль, давай завтра поговорим, ладно? Спать очень хочется, — целуя маму в щёку и затем поднимая на ручки выбежавшего из кухни Аркашу, сказала девушка, направляясь к себе в комнату. — Спокойной ночи. А кольцо всё так же лежало на полу на кухне. Поднимать его Егорова не хотела. По крайней мере сейчас.