Битва сильнейших

— Да не пойду я на финал, Кадони! — раздражённо бурчала Соня в трубку. — Даже не уговаривай! Ну почему не хочу? Хочу. Просто идти на Басманную не хочу. — Егорова, я, конечно, понимаю, что ты на некоторых, вышедших в финал, обижена, но это и твой сезон тоже! Ну и неужели ты оставишь Похабова без поддержки? Вы же друзья! Чем-чем, а дружбой Соня всегда дорожила, поэтому, хорошенько подумав, всё-таки ответила: — Умеешь ты, гад, уговаривать! Когда, говоришь, съёмка? Договорившись с Владом о том, что он заберёт её на машине, а после окончания всей этой вакханалии в целости и сохранности вернёт маме и Аркаше, Егорова откинула телефон куда-то в сторону и стала думать над своим образом. Поняв, что подходящего наряда у неё нет, девушка вызвонила Лену и отправилась на шопинг, желая выбрать самое лучшее платье. Ведь это и её финал тоже. Платье ждало своего часа на вешалке в шкафу. Девушка подошла к его выбору с особым трепетом и ответственностью, перебрав несколько десятков вариантов и измучив не одного продавца-консультанта, ведь ей казалось, что любой наряд подчёркивает едва наметившийся и заметный только тем, кто знает о её интересном положении, животик. А появления слухов абсолютно не хотелось — Соня всё так же тщательно, как и раньше, оберегала свою личную жизнь от посторонних глаз и злых языков. А вечером позвонил Гецати, слёзно умоляя Егорову вернуться домой. К нему утром должна была приехать съёмочная группа «Битвы», чтобы снять сюжет о его пути к финалу в этом сезоне, а памятуя о том, как они «красиво» спалились в прошлом году, отсутствие девушки дома выглядело бы подозрительным — не может же она полдня с Аркашей гулять. Соня, порядком уставшая, конечно же, ему нахамила, ляпнув на прощание: «Рыжую свою попроси тебе компанию составить!», а потом обняла заинтересованно наблюдающего за ней пёсика и заплакала, осознав собственную тупость.

***

Кадони своё обещание сдержал и вечером дня Х забрал Соню на машине, чтобы отвезти её на Басманную. При этом он подгадал момент так, чтобы приехать аккурат к съёмке прохода всех экстрасенсов этого сезона. В этот раз, как и в прошлый, был финал четырёх. И если год назад Соня оказалась единственной девушкой, стоящей в готическом зале, то сегодня было два на два. Егорову переполняли эмоции — первый раз она шла в особняк Стахеева по импровизированной красной дорожке не в качестве финалистки, а для того, чтобы поддержать тех, кто сейчас, преодолевая волнение, сидел в комнате ожидания и принимал поздравления. Конечно, ей безумно хотелось бы быть на месте Райдос, мирно сидящей на стульчике рядом с Гецати, но как есть, так есть. И так даже лучше, наверное.

***

— Костя, я тебя предупреждаю: будь осторожен. Эта рыжая — та ещё штучка. Не подпускай её к Соне близко и сам без особой надобности с ней не разговаривай. Понял меня? — Елена Валерьевна, задержавшая аланского провидца на разговор, была предельно серьёзной. — Понял, — кивнул мужчина. — А причину назовёте? — Планы у неё на тебя какие-то. Не успела до конца просмотреть — позвали. Но мысли эта дура эстонская закрывать так и не научилась, — фыркнула сибирская ведьма. — Надеюсь на твоё благоразумие, Гецати. И Соньку береги. Почему Константин вспомнил вдруг об этом разговоре, состоявшемся ещё в самом начале сезона, он и сам не знал. Наверное, потому, что по дороге на съёмку его, заставив на момент выпустить руль, прошибло волной до боли знакомой сильной энергетики — это Соня, решившая, что никто не должен знать об их размолвке, достала из шкатулки то самое колечко и вернула его на тонкий безымянный палец. К волне её энергетики присоединилась ещё одна — слабая, но вполне ощутимая. И Гецати понял, кому она принадлежит.

***

Сегодня бывшие соперники были последними гостями в обители финалистов. Но съёмки этого момента всё никак не могли начать: то Керро ворчала, что у неё из-за не вовремя начавшегося снега вся укладка развалилась и ей нужен кто-нибудь, кто всё это дело поправит; то Ларина, проголодавшаяся за время ожидания, никак не могла дожевать припасённые бутерброды, щедро намазанные плавленым сыром с грибами; то Шепс пытался впарить Кинжинову (не бесплатно, конечно) колоду Таро с их с Керро изображениями; то ещё что-нибудь. Соня, мирно сидящая на стуле в углу, наблюдала за этим, с каждой минутой становясь всё более уверенной в том, что не поляна перед началом сезона — филиал Кащенко, а сборище самых сильных экстрасенсов. — Егорова, быстро ко мне! — неожиданно донеслось с порога общей комнаты, заставив девушку вздрогнуть. — Разговор есть! Голос принадлежал, естественно, Елене Валерьевне. А с Еленой Валерьевной спорить нельзя. Пришлось подниматься и, под странными взглядами присутствующих, направляться к выходу и следовать за сибирской ведьмой по длинным коридорам. Доведя Соню до какого-то небольшого помещения, служащего сегодня своеобразной гардеробной для гостей и, судя по запаху краски, являющегося кабинетом рисования, Голунова сказала: — Сейчас я попрошу, чтобы с меня эти «сопли», — указала рукой на провода, — сняли, чтобы никто не слышал, о чём мы тут с тобой, и вернусь. Но Егорова уже поняла: Елена Валерьевна не вернётся. Присев на краешек старой парты, девушка уставилась в темноту за окном. Она знала, с кого сейчас под аккомпанемент властного тона сибирской ведьмы торопливо снимают петличку, кто всё это придумал и подстроил и кто уже через каких-то несколько минут окажется здесь. Тихий щелчок замка, чтобы не было посторонних ушей и глаз. Тёплые большие ладони на в момент покрывшихся предателями-мурашками Сониных обнажённых плечах. — Сонь, я… — Не надо, Костя, — Соня резко поднялась и, обернувшись, приложила палец к мужским губам. — Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы оправдываться. Вот вообще от слова совсем, — отошла к окну, повернувшись к мужчине спиной. Гецати, подойдя к Егоровой сзади, осторожно обнял её за талию, положив ладонь ей на живот и крепко прижав спиной к своей груди. Соне в этот момент стало так спокойно, как уже давно не было. — Дочка домой хочет, — тихо сказал мужчина. — Ей здесь не нравится. И от каблуков твоих она тоже не в восторге. — Я её понимаю, — улыбнулась Соня, положив свою маленькую ладошку сверху на ладонь Константина. Она всегда мечтала о дочке. — Мне самой домой хочется — слишком уж долго всё это тянется. То у Керро проблемы, то Ларина доесть не может, то теперь мы с тобой пропали… И невосторг от туфель тоже разделяю. Знаешь, вот этот закон подлости, когда в магазине очень удобно, а как надела куда, так всё — каторга. — Я вызову тебе такси сразу же, как только мы отснимем сейчас. Ты ведь всё равно знаешь, кто получит стекляху. Смысл тебе тут до ночи тусоваться? — Никакого. Насчёт руки, да, знаю, — кивнула Егорова. — И это точно будешь не ты, — она не была бы собой, если бы не подколола Костю сейчас. — Но и не ты тоже, — не остался в долгу перед возлюбленной мужчина. — Ну так я и до финала не дошла в этот-то раз. А в первый правильно Сотникова сказала, я смирилась просто с тем, что ты как-то больше людей убеждаешь. А руку, между прочим, ты мне так подержать и не дал. — У тебя своя есть, честно полученная, — фыркнул Гецати. — И вообще, нас уже, — прислушался к голосам, послышавшимся из-за двери, — с собаками ищут. Пора идти, — направился к выходу. — Костя, стой! — выкрикнула Соня, будто боясь, что если он сейчас выйдет за дверь, они расстанутся навсегда и, бросившись ему на шею, сомкнула их губы в нежном поцелуе. — Вот вы где, голубки, — дверь распахнулась и на пороге появилась Даша-редактор. — Вас все ищут, а вы тут целуетесь! Уже и Маруся по поводу причёски психовать перестала, и Таня доела, и Похабов с Шепсом чуть не подрались, а вы тут тихушничаете и из-за вас, между прочим, мы съёмку начать никак не можем! — Так надо было, Даш, — вытирая с Кости помаду, смущённо, будто бы оправдываясь, сказала Егорова. Девушка лишь махнула рукой, сказав: — Пойдёмте уже. Вы же хотите отсюда раньше завтрашнего дня выйти?