Битва сильнейших

— Лёш, если Елена Валерьевна сказала «не лезь», значит, не лезь, — ставя на стол две одинаково-прозрачные кружки, наполненные чаем, сказала Соня. — Да и я думаю, они там сами разберутся. Ну, если Гецати захочет, конечно, — вздохнула, опускаясь на стул. — Как скажешь, — пожал плечами мужчина, опираясь затем локтями на стол. — Знаешь, Сонь, а ведь это я виноват в том, что всё это произошло. Мэри втёрлась в нашу компанию, постоянно расспрашивала меня о вас с Костей… А я догадывался о том, что за этими расспросами стоит, что она хочет сделать. Но не сказал вам почему-то. Думал, что у Кости сильная защита и пробить её не так-то просто. А лиса нашла лазейку, пробила. Мы многого могли бы избежать, если бы я всё рассказал… — Похабов, успокойся, — протянув руку, Егорова коснулась его запястья кончиками пальцев. — Видимо, нам нужно через это пройти. Сам же знаешь, что ничего не бывает просто так. — Мэри, тебе не кажется, что это всё зашло слишком далеко?! — прижав девушку к стене в прихожей, шипел ей в лицо Алексей. — Остановись, прошу тебя! Неужели не знаешь, чем всё это может закончиться? — Знаю, — спокойно кивнула эстонка, прикладывая усилие и отталкивая мужчину от себя. — Но остановиться не буду. Потому что ему ничего не быть. Это не приворот. Просто немножко магия. — Мэрилин, услышь меня! — Похабов встряхнул Керро за плечи. — Соня ребёнка ждёт! От него! — знал, что тема семьи и детей её очень задевает. — И твои вот эти фокусы тут ну вообще ни к чему! Да и не будет Гецати с тобой, как не привязывай, какие обряды не делай. Не ты его судьба. Не ты. И с Сашей у тебя снова не по-настоящему. А просто потому что он знает, что ты — слабая. Знает, куда бить. Вот и ударил. А ты не защищаешься. Пустила его снова, открылась… Только не беги потом ко мне плакаться, когда он в очередной раз ножи в твою спину втыкать начнёт, — Лёша рубил, абсолютно не замечая того, что глаза Мэри давно наполнились слезами, а затем резко отпустив её худенькие плечи, направился к выходу. — Подумай, Керро. Подумай. Я надеюсь на твоё благоразумие. Дверь захлопнулась. Мэрилин сползла по стене вниз, глотая слёзы. А в голове до сих пор эхом раздавалось: «Не ты его судьба. Не ты. И с Сашей у тебя снова не по-настоящему». Константин сидел в машине, не решаясь выйти. Его будто что-то останавливало. Нужно было всё выяснить. Но при этом ничего выяснять абсолютно не хотелось. Он не понимал, что происходит и почему он так мечется внутренне, пытаясь что-то там себе решить и как-то разобраться в сложившейся ситуации. А ещё безумно хотелось к Соне. Валяться с ней в обнимку на диване, смотря кино, попивая чай и гладя дремлющего под боком Аркашу. — Алло, — от неожиданности Костя чуть телефон не выронил — не думал, что она возьмёт. — Гецати, если ты позвонил мне помолчать, то извини, у меня слишком много дел. — Сонь, подожди. Это правда? — глупый вопрос. Но кроме него в голову сейчас ничего не пришло. И она поняла, о чём он. Тяжело вздохнула: — Правда, Костя. Ещё какие-то дурацкие вопросы будут? У меня и правда много дел. Аркаша, подожди! — послышался заливистый собачий лай, от которого мужчина за месяц успел отвыкнуть. — Знаешь, Гецати, — Соне надоело слушать его мерное дыхание в трубке, — разберись сначала со своей рыжей. А потом звони. Когда найдёшь, что сказать. Счастливо, — сбросила. А у Кости в голове зазвучал её смех и по-детски нелепое продолжение этой фразы из её уст: «в попе слива». Выдохнув и мысленно досчитав до 100, Гецати покинул машину и, пикнув сигнализацией, направился в сторону нужного подъезда. Благо дверь кто-то заботливо подпёр кирпичиком — заносили, видимо, что-то, а убрать за собой забыли. Поднявшись на нужный этаж, аланский провидец решительно нажал кнопку звонка, вслушиваясь в разносящуюся по лестничной клетке трель и доносящийся из-за двери квартиры шум. Мэрилин торопливо зажигала свечи непослушными пальцами, бурча при этом под нос что-то на эстонском (кажется, какие-то проклятия в адрес Похабова). Просто швырнула на кухонный стол все необходимые магические атрибуты. Отточенным движением резанула ножом по пальцу и, шепча что-то понятное только ей самой, вонзила в лежащую перед ней тряпичную куклу, обмотанную красным галстуком, ещё одну иглу. Прервал её настойчивый звонок в дверь. Поспешно доведя обряд до конца и задув свечи, Мэри поспешила открыть. На пороге стоял Саша. Дверь наконец распахнулась, являя Константину растрёпанную Керро, облачённую лишь в тонкий шёлковый халат и ёжащуюся от заползшего в помещение холодного подъездного воздуха. — Ты? — эстонка явно не ждала гостей. А уж тем более, Гецати. — Я, — сухо кивнул мужчина и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Решительным шагом, не снимая ботинок, направился вглубь квартиры — в прошлый свой визит, спешно её покидая, он оставил где-то свои часы. Презрительным взглядом окинул прикинувшегося диванной подушкой полуголого Шепса, который тем временем уже мысленно готовил план эвакуации. Не найдя в гостиной и спальне того, что искал, Костя направился на кухню. — Не мешало бы убирать за собой после обрядов, — фыркнул, забирая с подоконника свои часы и глядя на раскиданные по столу магические атрибуты, зная, что эстонка стоит в дверях. — Ну и Соня права была, выходит, — заметил свою пропажу, заляпанную кровью. — Мэри, тебе не кажется, что ты заигралась? — девушка молчала, вжавшись в дверной косяк. Аланский провидец разговаривал более, чем спокойно, но рыжую это пугало — лучше бы он орал. — Удивительно, что ты смогла пробить мою защиту. Но магия у тебя кривая какая-то — не до конца сработала. — Это не магия кривой, — буркнула ведьма, — это у тебя любовь сильный. — Зависть — плохое чувство, девочка, — криво улыбнулся Гецати, поворачиваясь к эстонке лицом. — Завязывай со своими играми. И с ним, — указал пальцем куда-то за её спину — там по коридору крался к выходу напуганный появлением осетина Саша. — Он — не твоё. Как и любовная магия. Обойдя Керро и застывшего на месте Шепса, Костя с чувством выполненного долга покинул лисью нору. У него будто камень с души свалился. Оставалось только с Соней помириться. Керро, не справившись с собой и завалив все испытания, покинула проект, оставшись в шаге от финала. Хоть в этот раз она не была второй. Она была пятой. — Знаешь, Лёш, — встретившись с Похабовым как раз после съёмок очередного готзала в небольшой уютной кофейне и узнав от него последние новости «Битвы», сказала ему Соня, — когда я уходила, рыжая мне сказала: «Если ты меня ненавидишь, значит, я тебя победила». Я долго думала над этой фразой. И только сейчас поняла, что вовсе я её не ненавижу. Мне её даже жаль, если честно. Она глубоко несчастна, раз таким образом, нарушая ведьминский кодекс, пытается личную жизнь наладить. — С каких это пор ты жалеешь своих соперников, Егорова? — усмехнулся Алексей. — Мне её как женщину жалко, Лёш. А как соперницу я её даже не рассматривала. Ну и если бы не вот это вот всё и моё интересное положение, я бы сейчас с Райдос за финал дралась. И радовалась бы, что Керро не вторая в четвёртый раз, а шестая. — Ой, Соня-Соня, — покачал мужчина головой, глядя на свою боевую подругу. — Сдаётся мне, будь ты до сих пор в «Битве» и узнай Костя о твоём положении, ты бы тоже на скамейку запасных отправилась. — Не отправилась бы, — фыркнула Соня в ответ. — А третью руку на полку в квартире поставила бы. — Ой ли, — дёрнул бровью Лёша. — Райдос-то даже у Керро победу увела. — Да неизвестно ещё, кто из вас в финале останется. Ибо Елена Валерьевна вас всех там как Тузик грелку разрывает. — Ну, время покажет. Я верю в финал четырёх. — А я — в победу Елены Валерьевны. Мужчина и девушка рассмеялись.