Проблемы весны, или Мой скальпель острее!

Вестибюль отдавал ненавязчивым запахом старины и средства для чистки стекол. Люминесцентные лампы аккуратно освещали холл, при этом особой яркостью не отличались и глаза не резали. Куратор осмотрелся и обнаружил слева гардероб, куда и подозвал всех остальных. Апрель все еще отдавал холодком, потому многие были в довольно теплых куртках, с которыми им предстояло на время расстаться. Гардеробщицы работали быстро и спустя каких-то пару минут студенты были готовы к началу экскурсии. Девушка в аккуратном костюмчике не заставила себя долго ждать и предложила начать обход экспонатов. — Надеюсь никто не забыл, что завтра вас ждет проверочная? — куратор явно любил намеки потоньше, да поострее. Студенты его энтузиазма не оценили и мрачно кивнули. — И да. Оценка будет общая средняя на пару. Как бы там ни было, экскурсия стартовала. Девушка, которую, как оказалось, звали Лариса Павловна, с помощью электронной карточки открыла дверь и запустила посетителей внутрь зала. — А зачем такие меры? — Никита не по стеснялся спросить экскурсовода. — Некоторые экспонаты являют собой особую научную ценность, и являются целью коллекционеров. Идут даже на крайние меры, — пояснила она и представила первую витрину. — Здесь вы можете наблюдать разновидности черепов. Взгляните на особые черты, отличающие черепа современного человека от древних людей. Раньше черепа были более продолговатой формы, и только… Фролов, все еще обеспокоенный своей напарницей, не мог воспринимать информацию столь усидчиво, насколько хотел. Большинство достали приготовленные блокнотики и принялись записывать. Само собой, Кирилл заметил, что Наумова и думать не думает о каких-либо записях. Ее взгляд был прикован к витрине с черепами. — Эй. Ты записывать будешь или как? — шепнул Фролов, порешив, что касаться ее в данном случае, для привлечения внимания, будет неуместно. Кира едва заметно двигала губами, словно ее мысли отражались на лице, но реакции на оклик не выдала никакой. — Как вы можете заметить, самые древние находки сохранились хуже, поэтому недостающие части на картинках представлены благодаря трудам палеонтологов… — Кира! — чуть громче шепнул Фролов, надеясь все же заставить напарницу вести записи. — Может ты не будешь отвлекать меня, а? — довольно громко спросила Наумова, отчего все двадцать лиц уставились на Кирилла. Бедолага в свою очередь густо покраснел и замолк. Экскурсовод продолжила свою речь. «Чертова бестия! Как будто не знает, что куратор на ветер слов не бросает… Придется исправлять потом оценки», — стоя позади остальных, размышлял он. — Вот муляж головы с лицевыми нервами и глазом, смоделированным из воска, показывает связь поверхностных лицевых нервов с костями черепа. Сделан в Париже около 1880 года… Дальше группа завернула налево, в первый ряд, где располагались мумифицированные скелеты, подвергшиеся мутации и нарушениям в развитии. Зрелище было довольно жутким, потому кроме куратора и Ларисы Павловной никто не говорил. Кирилл предпочел пока что не делать попыток заставить напарницу взяться за ум. Дальше следовали витрины с явно неподдельными законсервированными органами. В банках виднелись сердца, печени, мозги разных форм и размеров. Настя, одна из особо впечатлительных студенток стала пошатываться, после чего ей помогли добраться до скамьи. — Отдохни, соберись, тут довольно много интересного, чтобы пропускать это, — посоветовал куратор, и группа вернулась к экскурсии. Однако дальше ряд все еще более превращался в место для потери психического здоровья, чем для познания чего-то интеллектуального. Освещенные слабым зеленым светом, на витрине стояли емкости с заспиртованными младенцами, у которых даже дурак бы выявил патологию. Раздутые, смятые или скрюченные, они напоминали скорее жаб-гигантов или пришельцев, чем людей. Фролов не был особо восприимчив к подобным зрелищам, потому смотрел на это лишь с медицинской точки зрения. А вот многие другие уже отворачивались и охали, да фукали. — Кажется стоит сделать небольшой перерыв и перейти на другой ряд, не находите? — предложила экскурсовод, наблюдая состояние студентов. Последние, само собой разумеется, закивали и поспешно покинули жуткий ряд. Фролов заметил, что Наумова не спешит покидать это местечко и спокойно рассматривает непростые зрелища. — Ты писать начнешь или нет? Мне из-за тебя не нужна тройка! — заявил наконец Кирилл. Девушка отвлеклась от витрины и обернулась. — Продолжай говорить, может быть, однажды ты наконец скажешь хоть одно умное слово, — язвительно произнесла она и направилась к выходу с ряда. — Да что с тобой не так? — возмутился Кирилл. — Чокнутая. Последнее слово остановило Наумову и та вновь обернулась. «Не стоило этого говорить?» — подумал парень и замер в ожидании. — Тебе хорошо живется? — прищурившись, спросила Кира. — Вполне, — без раздумий ответил он. — Ну ты это, смотри, а то всяко может случиться, — негромко произнесла она. Глаза Киры имели необычайное свойство: при пристальном взгляде, они нагнетали и заставляли даже самых упертых отвести взгляд. — Это угроза? — усмехнулся Фролов, не до конца уверенный в своих словах и действиях. — Война так война, Кирюша, ты сам напросился, — Фролов вновь взглянул на оппонентку и вздрогнул. — Чего?! Тебе тоже нравятся эти экспонаты? Да ты прав, эти малыши и правда такие милые. Реакция одногруппников не заставила себя ждать. Удивленные, приправленные отвращением взгляды были обращены на Фролова и Наумову.