Козырная карта

      — Рин…       Ярость постепенно отпускала тело, оставляя Обито почти без сил. Сохранялась только прожигающая насквозь тоска. Руки дрожали.       — Рин… — слёзы хлынули сами собой, Обито не смог их сдержать, он больше не управлял своим телом. Вокруг больше ничего не существовало: только Рин и… сплошная боль. Он весь состоял из боли. Он почти ничего не видел сквозь неё.       Как только руки перестали неконтролируемо тонуть в ней, он прижал её к груди, чтобы больше ничто не могло её отнять. И всё равно пустота вырывала её у него, пустота заполняла его собой, весь этот мир был беспросветно пуст без Рин.       Это было больше, чем Обито мог выдержать.       Пустота ворвалась и в его сознание.

***

      — Что же всё-таки произошло?.. И почему их держат здесь? — мелодичный, слегка подрагивающий голос разрезал тишину помещения. Тусклый желтоватый свет от единственной лампы, вокруг которой летела мошкара, лишь подогревал накалившуюся до предела обстановку. Вопрос был адресован тому, кто стоял в шаге от девушки. Она повернула голову в его сторону.       — Не знаю, — ответил он, сжимая в кулаке кунай необычной формы. Он буквально кожей чувствовал пронзительный взгляд Кушины, прожигающий его висок.       — Они ведь не враги и не предатели. Они шиноби нашего селения, и мы не…       — Несмотря на то, что война закончилась почти год назад, положение неспокойное. На нейтральных территориях продолжаются кровавые распри между селениями, и потому мы не можем позволить эмоциям брать верх над здравомыслием, — перебил собеседницу Жёлтая Молния Конохи. — К тому же ситуация, в которой они оба оказались, больше походит на искусно замаскированную ловушку, — проговорил он, глядя на истерзанное тело первого мальчишки, однако продолжить свою мысль ему не дал голос, что донёсся до него со спины.       — Что скажете, Кушина, Минато? — спросил Третий. Минато и Кушина повернулись к вошедшему, склоняя головы в приветственном жесте. Переступив порог залы, в которой без сознания лежали ученики Минато Хатаке Какаши и Учиха Обито под наблюдением отряда медиков, которых обучала сама Сенджу Цунаде, и отряда АНБУ, члены которого подчинялись непосредственно ему, он размеренным шагом приближался к ним.       — Какаши никакой угрозы для деревни не несёт, чего, к сожалению, нельзя сказать об Обито, — ответил Минато, дождавшись, когда Третий Хокаге поравняется с ним. Тот бегло окинул пострадавших взглядом и, посмотрев сначала на Кушину, остановился на Минато.       — В таком случае Какаши здесь не место, его лечение и восстановление продолжится в больнице Конохи, — поставил присутствующих перед фактом Хокаге после недолгого обдумывания ответа. Минато краем глаза отметил, как Кушина, закусив нижнюю губу, сжала кулаки. Он знал о её тёплом отношении к Обито, и в её нынешнем положении лучше было бы избегать таких волнений.       — А что насчёт Обито? — голос Кушины выровнялся и звучал более чем твёрдо. Её глаза выжидающе впились в Третьего.       — Обито останется здесь до тех пор, пока мы не узнаем, каким образом ему удалось выжить год назад, ведь его товарищи Какаши и Рин своими глазами видели, как его завалило камнями. Более того, так как он шиноби нашей деревни, да ещё и представитель Учих — сильнейшего клана Конохи, я высылал отряд зачистки, — думаю, вы понимаете, о чём я, и объяснять это мне не придётся, — однако ни останков, ни одежды Обито найдено не было. Около года спустя при почти при таких же обстоятельствах погибает Нохара Рин и появляется Обито, — Хокаге не спеша объяснил причины своего решения. Он скрестил руки за спиной.       — Что вы имеете в виду, говоря «при таких же обстоятельствах»? — спросила Кушина, не отрывая взгляда от правителя Конохи, ища в его лице подсказки, ответы. По-видимому, приведённых Третьим аргументов ей было недостаточно.       — В тот день, день смерти Обито, меня не было рядом, как и, к сожалению, сегодня, — начал Минато. — Я был на других заданиях и оба раза опоздал, — ответил он голосом, полным сожаления и злости на самого себя. — Однако то, что я увидел на поле боя… Местность, где я обнаружил их, была усеяна деревянными пиками, а, насколько нам известно, кроме Первого Хокаге никто не мог использовать древесные техники…       — Поэтому он останется здесь до выяснения всех деталей, — перебив Минато, отрезал Третий. По взгляду Хокаге было видно, что он не намерен разжёвывать эту тему, объясняя очевидное. — Минато, пройдём со мной, у меня есть для тебя задание. Кушина, я поручаю тебе разобраться с печатями в теле Обито и с неизвестной нам пока субстанцией на нём, — раздал распоряжения Сарутоби, покидая помещение вместе с Минато, погружённым в воспоминания и абстрагирующимся от внешнего мира.       — Что за… — проговорил Минато, оглядывая местность, где, предположительно, должны были находиться Какаши и Рин, однако не увидел ни того, ни другой. Всё, что предстало перед ним — это окровавленная пустошь, усеянная трупами и кольями, что торчали из земли. Однако он ярко чувствовал чакру Какаши. Обведя всю эту площадь взглядом в поисках своих учеников, он обнаружил… выжившего врага. Тот привстал с коленей на другом конце поляны и рванул с неё в противоположную от Минато сторону.       Его тело среагировало немедленно. Техника Летящего Бога Грома позволила ему преградить врагу путь раньше, чем тот успел это осознать. Из ворота тёмного плаща торчала белая ребристая голова без лица с единственным абсолютно чёрным круглым глазом — чуть левее центра. Минато замешкался лишь на секунду, когда внезапно обнаружил за спиной врага… лежащую Рин. И не почувствовал её.       — Нет…       Он нахмурился. В голову хлынул горький поток синтеза полученных фактов. Это дало врагу шанс оторваться на несколько метров, но от особого куная Минато деться ему было некуда. Тот вошёл ему ровно в спину — не со стороны сердца, чтобы осталась возможность допросить, — и… исчез внутри. Целиком.       Минато вскинул брови. Он в мгновение телепортировался к оружию, к врагу. И очутился ровно перед безликим. В такой близости чёрный глаз показался дырой во тьму. Минато едва удалось увернуться от брызнувших вдруг во все стороны из тела врага древесных пик, отпрыгнув назад. Так вот откуда они… Но как так вышло, что кунай оставил безликого невредимым? Минато готов был поклясться, что точно попал. Противник повторил атаку, надеясь вынудить Минато отойти ещё и дать ему шанс беспрепятственно скрыться. Минато снова метнул кунай. Нужно было проверить.       Он уже почти без удивления поймал трезубец за капюшоном врага. Мрак вокруг полыхнул синим светом расенгана, раскидавшего свои блики по каплям дождя. У врага не было времени даже обернуться. Он прогнулся в спине под хруст собственного позвоночника, удар был таким сильным, что полёт его тела остановил только ствол ближайшего дерева.       Минато переместился к нему, чтобы быстро скрутить в целях предосторожности, и обнаружил странное явление: голова врага медленно разделилась на части и… распахнулась — словно бутон, словно лепестки. То, что оказалось внутри, повергло Минато в шок, а затем — и в ужас: когда он перевернул тело…

***

      — Это не входило в ваши планы, что вы намерены делать теперь? — спросил голос, слишком высокий для того, чтобы быть вполне человеческим.       — Ничего, оставим всё как есть. У нас ещё много козырей в рукаве… Однако один из них может оказаться бесполезным, а второй — опасным, — ответил хриплый голос.       — И… что нам делать? Снова ждать?       — Ждать и наблюдать. Мир шиноби непредсказуем и несправедлив, потому найдутся и другие.       — Как скажете.       — И всё же я недооценил их обоих… Я был уверен, что он придёт, однако… Не всё всегда идёт по плану.       — Но, с другой стороны, мы сможем наблюдать за целым селением с помощью…       — Не думаю. Скоро мы потеряем связь с ним. Коноха осторожна и не допустит ошибки, особенно в столь непростое и неспокойное время.       Мадара поёрзал на стуле и закряхтел. Ему оставалось недолго.

***

      — Минато, вот место, в которое ты должен будешь отправиться немедленно. Необходимо как можно скорее потушить разгорающиеся пламя, что возникло на территории Страны Огня, между Сунагакуре и Киригакуре, — проговорил Третий, тыча в карту.       Опираясь ладонями о твёрдую поверхность стола, Минато выслушал приказ, внимательно пробежался по стратегически важным точкам, запоминая, разрабатывая план действий, прикидывая все возможные варианты нападения и отступления, оценивая масштаб и значимость предстоящей миссии. — Но ты пойдёшь один, мне некого послать с тобой, — добавил он, подняв голову.       Минато был прекрасно осведомлён о катастрофической нехватке боеспособных шиноби.       — Да, Хокаге-сама, я сделаю всё, что в моих силах.       — Минато, не переживай за него. Уверен, Кушина найдёт способ избавиться от печатей, к тому же Цунаде-химе прибудет в деревню через несколько часов, — попытался успокоить его Третий.       Однако он не преуспел в этом, поскольку Минато беспокоился не только за Обито, но и за Кушину. Несмотря на то, что та была опытной и весьма сильной куноичи, временами она выходила из себя, особенно когда дело касалось тех, кого она любила, а если прибавить к взрывному характеру силу биджу, что был запечатан в ней, то это могло вылиться в серьёзные проблемы как для самой Кушины, так и для всей Конохи.

***

      — Господин Фугаку, вас вызывает Третий.       — Собрание глав кланов Конохи назначено на шесть, разве нет? — спросил тот, поворачиваясь лицом к говорящему, но, увидев посланника Третьего, молча проследовал за ним.       Дорога от штаба полиции до резиденции Хокаге заняла около двадцати минут. Фугаку не обращал внимание на шедшего рядом с ним члена АНБУ. Его мысли были заняты предстоящей миссией, на которую он собирался взять Итачи. Он знал, что тот ещё слишком юн для такого, но когда-то боевое крещение придётся пройти, и чем раньше это произойдёт, тем лучше. Достигнув резиденции, они, не торопясь, преодолели уличные ступеньки и, попав внутрь, направились в кабинет Хокаге.       Когда дверь в обитель правителя Конохи показалась в поле зрения Фугаку, глава АНБУ испарился так же бесшумно, как и появился.

***

      Ветер носил по Конохе сухие листья и обрывки разговоров.       — Вы слышали? Завтра состояться похороны тех, кто погиб, выполняя миссии, и среди них — Нохара Рин.       — Что?       — Значит, Какаши потерял ещё одного члена команды? Бедняга.       — Я слышала, что он собственными руками убил Рин своим смертоносным чидори.       — Откуда тебе знать, ведь никого из нас там не было, так что нечего болтать ерунду и распространять слухи.       — Интересно, как он сейчас?       — Говорят, что он лежит в госпитале.

***

      — Минато, может, перед тем как отправиться на миссию, ты расскажешь мне, что произошло на том поле боя, где ты нашёл Обито, Какаши и тело Рин? Я понимаю, что ты спешишь, но, думаю, это не займёт много времени, — проговорила Кушина, сидя за столом в кухне в их небольшом, но аккуратном домике.       — Думаю, ты права. Тебе следует кое-что знать, — начал Минато, поворачиваясь лицом к жене. Всё это время она держалась как могла, но сейчас перед ним сидела не куноичи, а женщина, на лице которой отчётливо читались страх и беспокойство. — Ты ведь читала мой доклад Третьему перед тем, как тот попал к нему на стол? — спросил он, закрывая глаза, словно пытался отыскать в своей памяти что-то, что забыл, упустил. Рассказать ей обо всём было не самой лучшей идеей, но и скрывать не стоило, поскольку именно ей Третий доверил нейтрализовать печати в теле Обито. Она не должна пострадать.       — Да, читала, — ответила Кушина, прикладывая ладонь правой руки к пояснице.       — Когда я появился на поле боя, то застал Какаши без сознания и Обито…       — Погоди, в докладе написано, что ты обнаружил их троих, — перебила Кушина.       — Чтобы вернуть Обито домой, мне пришлось прибегнуть к Технике Летящего Бога Грома второго типа. Кушина, в тот момент Обито хотел убить меня, и я не сомневаюсь, что он сделал бы это, если бы смог. Мне с трудом удалось вернуть его, и то только потому, что он молод и неопытен, да и смерть Рин сильно повлияла на него, и, как мне показалось, он ещё не до конца понял и освоил на тот момент свою силу и возможности. И ещё одно: всё время, пока я был там, я ощущал давление чужой чакры… Не Обито, нет. Другой. Она словно была сразу везде. Вокруг. Я не мог определить точное местоположение. Я был сосредоточен на бое, а в момент его окончания осознал, что давление посторонней чакры пропало. Вместе с телом Рин.       — Ясно, но если это так, то почему ты не проверил это, как полагается шиноби? — спросила она, пристально всматриваясь в его глаза. Минато заметил в её взгляде укор и был согласен с ней. В тот момент он растерялся и действовал скорее по наитию.       — Если бы я это сделал, то, возможно, потерял бы не только Рин, но и Обито с Какаши, — ответил Минато. Это звучало как оправдание проигравшего, но зато он был честен с Кушиной и с самим собой.       — Теперь мне понятно, почему ты вёл себя так странно. Но, Минато, я понятия не имею, что делать с печатями в теле Обито. Они мне не знакомы, более того — они связаны между собой. Если я смогу блокировать ту, что находиться в его груди, то вторая, которая расположена в голове, самоуничтожится, — и это может убить его, да и эта субстанция… Мне кажется твоя печать не продержится долго и сломается раньше, чем я разберусь со всем этим, — ответила Кушина, сжимая кружку с уже остывшим чаем.       — Я верю в тебя, Кушина. Ты справишься, — Минато подошёл к сидящей на стуле Кушине и, наклонившись, нежно приобнял её, губами прижимаясь к виску.       Хоть он и говорил так, но вероятность успеха была мала, и он знал это. Надежда была только на Цунаде-саму.

***

      — Хирузен, ты не можешь оставить его! Он — угроза для нашей деревни. Тебе прекрасно известно, на что способны пойти враги…       — Данзо, что бы ты мне ни говорил, я не изменю своего решения. Тебе известно, что сейчас каждый шиноби на счету, — Хирузен ожидал такой реакции от Данзо, потому не был удивлён. Тот стоял перед ним, опираясь руками о столешницу, подобно коршуну, готовому вот-вот вцепиться в глотку своей жертве. А жертвами в данном случае были как сам Хирузен, так и ученик Минато — Обито.       — Хирузен, ты не понимаешь, на что обрекаешь Коноху, — гневно прорычал Данзо, отталкиваясь от стола.       Эта фраза насторожила Хирузена. Он не знал, намеренно ли тот сказал нечто столь двусмысленное или нет, но оставлять такое без внимания было бы большой ошибкой.       — И на что же я обрекаю Коноху, пытаясь сохранить как можно больше жизней? — спросил Хирузен, заметив замешательство на непроницаемом лице Данзо. Давно он уже не видел своего заместителя таким. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я? Или же мне стоит спросить у тебя напрямую? Что ты задумал, Данзо? — Хирузен встал из-за стола, глядя в упор на своего друга и вечного соперника. Только Данзо хотел было что-то сказать, как стук в дверь не дал ему возможности произнести ни звука.       — Войдите, — пригласил в свой кабинет Хирузен спокойным, размеренным голосом, не отводя взгляда от Данзо. На долю секунды Третьему Хокаге удалось уловить некое беспокойство и облегчение на лице лидера Корня АНБУ, что было весьма странно для такой личности, как он, но разговор с ним было решено оставить на потом. — Данзо, можешь идти. Мы поговорим с тобой позже, — слова Третьего прозвучали холодно и сухо. Ничего не ответив, Данзо направился прочь из резиденции каге в свою обитель. Обитель тьмы и интриг.       — Вызывали, Хокаге-сама? — нарушил чуть только установившуюся тишину глава клана Учиха.       Фугаку прошёл в кабинет мимо Данзо, слегка склонив перед ним голову, остановился перед рабочим столом Хокаге. Хирузен заметил недоверчивый взгляд, адресованный главе клана Учиха.       — Да, Фугаку, проходи, у меня к тебе есть пара вопросов, — начал Хирузен, прикуривая трубку, и, обойдя стол, опустился на своё место. — Учиха Обито, представитель вашего клана, который умер в последний день войны, отдав свою жизнь за товарищей, и имя которого высекли на мемориальной плите героев Конохи, вновь помог нам, тем самым заглушив конфликт, что возник из-за похищения Нохары Рин, — закончил он, наблюдая за переменой выражения лица стоящего напротив Фугаку. Тот был шокирован и выглядел потерянным.       Хирузен аккуратно откинулся на спинку кресла.       — Что вы только что сказали? Тот, кто умер, ещё раз смог помочь Конохе? — переспросил Фугаку. По выражению его лица было видно, что он не понял ни слова из того, что услышал. Оно и не удивительно, окажись Хирузен на его месте, вряд ли тот смог бы держать эмоции под контролем.       — Именно. В это сложно поверить, но Учиха Обито жив и в данный момент находится в Деревне, потому напрашивается вопрос, как такому юному шиноби удалось выжить, как он в одиночку положил три отряда шиноби из Скрытого Тумана и каким образом представитель вашего клана мог использовать древесные техники Первого Хокаге? — Хирузен понимал, что вопросы так не задают, с нажимом, недоверием, особенно главе клана Учиха, но у него не было выбора, да и времени было в обрез. Сложившаяся ситуация вызывала много споров, недовольств и страха в правленческих кругах селения, что само по себе являлось плохим предзнаменованием.       — Хокаге-сама, я не обладаю подобной информацией, — спокойно ответил Фугаку, однако Хирузен кончиками волос почувствовал его раздражение и злость.       — А что насчёт силы шарингана? Способны ли ваши глаза на нечто подобное? — Хирузен спросил об этом уже другим тоном.       Он предполагал, что Фугаку не обладал такой информацией, и короткий диалог подтвердил его догадки. Сомкнув губами мундштук, Хирузен затянулся, но никотин не поступил в лёгкие. Посмотрев на потухшую трубку, он отложил её на край стола.       — Сила наших глаз слишком разнообразна, и невозможно предугадать, какая у кого способность, в чём плюсы и минусы. Но с уверенностью могу заявить, что древесные техники нашему клану не под силу, — ответил Фугаку. Напряжение, витающее в воздухе, отступало, растворяясь, подобно дыму от сигарет.       — Фугаку, я хочу попросить тебя кое о чём, — вздыхая, тихо произнёс Третий. Облокотившись руками о столешницу он посмотрел на Фугаку.       — Слушаю, Хокаге-сама, — тот расслабился в ожидании оглашения просьбы. Разговор из официального плавно перешёл в обычный, ничем не обязывающий.       — Возьми Обито под своё крыло. Что-то мне подсказывает, что за ним будут охотиться, потому как он носитель не только шарингана, но также и способностей, которыми обладал лишь Первый Хокаге, — Хирузен был серьёзен сейчас как никогда. На лице Фугаку отразилось одобрение и даже проскользнула благодарность за заботу о выходце из его клана.       — Есть.       — А теперь то, что касается твоего подразделения. Он готов? — спросил Хирузен громче.       — Да.       — В таком случае выдвигайтесь немедленно. Надо заканчивать эти никому не нужные распри, и чем быстрее, тем лучше, — проговорил Третий, вставая со своего кресла и поворачиваясь к окну, устремил взгляд на голубое небо, по которому плыли облака причудливых форм. — Отголоски войны до сих пор долетают до нас из прошлого.       — Будет сделано, Хокаге-сама, — проговорил Фугаку, покидая кабинет. Хирузен услышал только щелчок закрывающейся двери.

***

      АНБУ покорно склонил голову.       — Каков будет ваш приказ?       — Пока не предпринимайте никаких действий. Мы займёмся им позже.       — Данзо-сама, простите мне мою дерзость, но не будет ли слишком поздно? Ведь насколько нам известно, он чертовски силён, и чем больше времени…       — В ближайшее время нам к нему не подобраться. Так что оставим этот план до лучших времён.       — Как прикажете, господин.       — Что сейчас творится на территориях, где разразились конфликты между враждующими селениями?       — Докладываю… Жёлтая Молния Конохи без особого труда пробил оборону шиноби Скрытого Облака, что вторглись на территорию Страны Огня. Хьюга Хиаши со своим отрядом смогли урегулировать распри, что возникли между Суной и Цучи, но Куни. Особое подразделение под руководством Учихи Фугаку остановили бой, не вступая с ними в схватку…       — Учихи… Скоро вы станете всего лишь мифом, впрочем, как и вся ваша сила.       Единственный глаз Данзо зловеще сверкнул в темноте подземелий.

***

      — Кушина, что ты там возишься?       Лёгкие шаги Цунаде сразу услышать было почти невозможно.       — Простите, Цунаде-сама, но с такими печатями я встречаюсь впервые, и поэтому мне было необходимо время. Печать в его груди я нейтрализовала, однако она была каким-то образом привязана к мозгу… Не могу сказать однозначно, но, должна признаться, есть вероятность, что он потеряет большую часть своих воспоминаний из-за моей неосторожности, — Кушина, сидевшая в подвальном помещении лаборатории уже несколько часов, выглядела уставшей. Обычно она часто улыбалась, но не сегодня. — А что у вас? Узнали что-нибудь?..       — Я никогда не видела ничего подобного. Насколько мне удалось выяснить, эта субстанция имеет свои разум и волю, а также является источником чакры, по всей видимости, сендзюцу. Тело этого подростка слишком сильно пострадало, и, как медик, с уверенностью могу заявить, что он, скорее всего, не сможет быть шиноби, если разделить его с ней. Но оставить так мы тоже не можем, — монотонно ответила Цунаде, продолжая изучать нечто, что обволакивало тело Обито.       — Он никогда не примет этого, — Кушина свела брови, и от этого её взгляд стал бесконечно твёрд. Она готова была бороться с ним и, если потребуется, одна — за него.       — Ему придётся учиться жить по-другому. Мы — шиноби и каждый день рискуем не только своим телом, здоровьем, но и жизнью, — перебив Кушину, гневно произнесла Цунаде, вспоминая труп своего младшего брата, а точнее то, что осталось от него.       — Простите, — единственное, что вымолвила Кушина, осев и скосив полный сочувствия взгляд на тело Обито.       — За что? Я не… — начала была Цунаде, но идея, что пришла ей в голову, не дала ей закончить фразу. — А что если мы сделаем вот так… Я знаю, как использовать этот материал и вернуть парню его прежнюю жизнь. Кушина, посмотри на тело Обито, или как там его зовут…       — Что это такое? — удивлённо спросила Кушина.       — Кто-то подлатал его и довольно-таки неплохо, я даже сказала бы, что очень хорошо, однако именно это и настораживает… — начала Цунаде объяснения, попутно отдирая от тела Обито субстанцию, признанную разумной. — Кушина, помоги мне, поставь на это как можно больше сковывающих печатей, известных тебе. Мне нужно время, чтобы изучить те клетки, что отличаются по цвету от его собственной кожи, скорее всего, именно благодаря этой части тела этот пацан смог использовать техники моего деда, Первого Хокаге, — закончила она, продолжая изучать то, что лежало на её разделочной доске.       — Цунаде-сама, а что вы собираетесь делать с этим? — спросила Кушина, с некоторой опаской забирая отделённые ткани — плотные, тяжёлые и… живые? Почему Цунаде-сама решила, что оно может существовать… само по себе? Кушина напряжённо всматривалась в извитую толстыми жгутами рельефную структуру, похожую на одеяло с отростками, боясь, что та вдруг шевельнётся.       — Я собираюсь отдать это для более подробного изучения в лабораторию, — ответ Цунаде заставил Кушину вздрогнуть.       Продолжая пребывать в какой-то прострации, Кушина с жалостью посмотрела на лежащего без сознания Обито и осторожно коснулась его осиротевшего без руки плеча.

***

      На тренировочном полигоне Учиха сегодня было многолюдно.       — Фугаку-сама, мы должны вернуть шаринган клану, — шёпотом проговорил мужчина.       — Прекратите. Это уже не важно.       — Но, Фугаку-сама…       — В любом случае это не нам решать, — ответил Фугаку, стоя спиной к говорящим, наблюдая за тренировками своего старшего сына.       — Как это — не нам решать? Вы — глава клана и имеете полное право забрать у Хатаке Какаши то, что принадлежит только тем, кто рождён Учихой, — возмутился другой.       — Если того пожелает хозяин этих глаз.       — О чём вы? Учиха Обито мёртв. Теперь мы распоряжаемся этими глазами.       — Вы ошибаетесь. И в первом, и во втором, — Фугаку задумчиво поднял взгляд. Больше всего ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Однако у него, как у главы клана, такой роскоши не было уже много лет. Он закрыл глаза и опустил голову вниз.       — Объявите всем, что сегодня состоится внеплановое собрание.

***

      Темно. Слишком темно. Бесконечно темно.       Обито был словно подвешен невидимыми нитями в густой чёрной жиже. Пространство, что сейчас обволакивало его со всех сторон, пресекало любые попытки сделать движение, намертво сковывая по рукам и ногам.       Значит, это и есть смерть?       Пока он не мог для себя решить, страшно ему или нет. Жутковато было точно, но боялся ли он?       И всë же рассказы о Шинигами оказались всего лишь сказками для детей. А раз так, то и бояться было нечего. Разве что беспокоило то, что застрял он тут совсем один. Интересно, его родители сейчас тоже находятся в местах, подобных этому? Ведь где-то должны же были быть все умершие до него. Возможно, даже где-то здесь, но из-за тëмной плотности вокруг он никого не видел. Может, тогда стоило попытаться позвать?       — Мм.       Первая попытка не увенчалась успехом. Губы были словно склеены и не торопились выполнять его приказы.       — Зде. ещ. ес. кт. ни.       Почти получилось. Ещë раз!       — Есть ли здесь ещë кто-нибудь?!       К его удивлению, это было достаточно громко, и уж если здесь был хоть кто-то, услышал бы наверняка. И кто-то отозвался! Правда не голосом, но движением. Этот звук было сложно спутать с каким-нибудь другим: скрип обуви об пол, будто кто-то настороженно заёрзал после его слов.       Эти движения заставили и его самого начать нервно всматриваться перед собой, но ничего не изменилось: всë так же ни капли света, из-за чего и рассмотреть, кто ёрзал по полу, не было никакой возможности.       Вдруг справа от него снова раздался скрип, после чего в чёрное пространство ворвались сразу куча посторонних звуков, они перебивали друг друга, не позволяя определить, что является их источником.       Хлопок — и всë опять затихло, словно поглощённое тёмным вакуумом.       Что происходит?       Он попытался двинуться — но снова ничего. Дыхание участилось, вот это уже можно было назвать страхом.       — Обито.       Он по привычке хотел повернуться на голос, называющий его имя, но невидимая стальная хватка вновь удержала его.       «Значит, Шинигами существует!» — пронеслось у него в голове.       Точно! И парализован он, чтобы не сопротивлялся. Ведь он шиноби и какой-никакой отпор даже Шинигами мог бы дать.       Наверное.       — Обито, это я, Минато.       Что?! Значит Минато-сенсей тоже погиб? Чëрт! Чëрт! Как же это?!       — Минато-сенсей, вы тоже умерли? — как можно более аккуратно спросил Обито. Ведь тот ещë мог этого и не осознать, в отличии от него самого.       — Вовсе нет. И ты тоже жив, Обито.       Что-то заскользило вверх по его лицу — и тут же вся правая сторона залилась щемяще-ярким светом. Он крепко-крепко зажмурился, пытаясь дальше не пропустить эту белую насыщенность. Последние слова Минато-сенсея продолжали стучать в голове, оживляя воспоминания.       Обвал пещеры. Слёзы Рин. А дальше — полный мрак.       Когда привыкание к свету было завершено, он попытался открыть уцелевший, как выяснилось, глаз.       Свет волнами стал проникать под веко, пока Обито старался как можно выше его приподнять. Теперь он уже и не пытался сопротивляться этому: полная тьма успела изрядно достать его.       Первым, что предстало перед взором Обито, оказался потолок круглой формы — он был сложен из отдельных колец, наброшенных на такую же круглую центральную ось. Но мгновенье спустя весь обзор был преграждён жёлтой шевелюрой его сенсея. Тот вскользь прошёлся взглядом по лицу Обито и остановился где-то выше головы.       — Минато-сенсей, вам удалось вытащить меня? А мне уже в какой-то момент показалось, что я умер.       Теперь было даже забавно вспоминать то, какое он тогда прощанье с Рин и Какаши затеял, а в итоге оказался жив.       — Обито, как ты себя чувствуешь? — Минато-сенсей вновь глазами вернулся к нему.       — Я не могу двигаться.       На этих словах как-то быстро его радость от спасения начала уплывать. Он до сих пор помнил хруст собственных костей после падения валуна, ну, а то, что с его телом мог сделать окончательный обвал пещеры, усиливало страх на несколько порядков.       — Это мы исправим, — как-то даже чересчур спокойно сказал Минато-сенсей, будто это вовсе не являлось проблемой.       Рука учителя ухватилась за край ткани, которой сейчас, по ощущениям, было покрыто тело Обито.       — Минато-сан! — вдруг предупредительно прозвучал чей-то голос сзади.       Наверное, если бы он мог, то спохватился бы сейчас от неожиданности.       — Всë нормально, Третий-сама дал своë разрешение.       Застучали шаги, после чего по обе стороны от Обито прошли два шиноби, одетых в униформу АНБУ; их маски смотрели вперëд, ни на секунду не оглянувшись на них с Минато-сенсеем. Послышался уже знакомый шум, а за ним и хлопок.       Обито в нервном ожидании смотрел на пальцы учителя, что всë ещë держались за край накидки. По телу лëгким морозцем прошёлся ветерок. Но он не сразу решился посмотреть на себя, для начала изучив место, в котором находился.       Помещение своей круглой формой повторяло потолок, по всему периметру оно было ограждено большими окнами, благодаря чему представало отлично освещённым. Из того, что он сейчас не поворачивая головы мог увидеть, легко было определить, что кровать с ним находилась точно по центру этой комнаты.       Обито решил, что лучше будет начать осмотр с левой стороны. То, что вся правая была раздавлена, он прекрасно понимал, ещë когда лежал под валуном. К удивлению, левая оказалась абсолютно целой, но ещë больше он был поражён, когда взгляд переместился правее. Тоже цела. Почти. Руки ниже плечевого сустава обнаружить не удалось.       Он не знал, как на это реагировать. С одной стороны, он ожидал там увидеть куда больше повреждений, с другой — руки для шиноби были главным оружием.       Ещë из-за слепящего из окон солнца ему казалось, что правая сторона значительно светлее левой.       Эти мысли оборвали действия Минато-сенсея, чья ладонь опустилась на грудь Обито.       Внезапно на его теле ожили какие-то символы, они, приплясывая, словно примагниченные отправились к руке сенсея. Вместе с тем как они уходили, Обито начинал чувствовать, как тело освобождается и теперь поддается командам. Значит, это одна из техник Минато-сенсея всё это время его сдерживала? Но зачем? Он хотел было спросить, однако был перебит сенсеем.       — Обито, я должен задать тебе пару вопросов, — почему-то учитель снова отвёл глаза в сторону, так же как и когда Обито увидел его тут впервые.       Поэтому Обито просто кивнул в знак согласия, лишний раз наслаждаясь свободой движений.       — Что ты помнишь последним?       Вопрос удивил, хотя, с другой стороны, это — скорее всего привычное дело для тех, кто попадает в передряги, подобной его.       — Последнее, что я помню, это то, как меня завалило в пещере, из которой мы освободили Рин, — он думал, что обязательная программа закончена и теперь и он может задать свой вопрос. — Минато-сенсей, я, конечно же, вам очень рад, но Рин и Какаши ведь тоже… Они где-то здесь, ждут своей очереди? — он улыбнулся в предвкушении положительного ответа.       — Обито, всё не так просто, — Минато-сенсей присел на край кровати и скрепил пальцы в замок. — Дело в том, что мы действительно думали, что ты погиб под теми камнями. Ведь там невозможно было выжить. Враги окружили со всех сторон…       В какой-то момент слух отключился и Обито только видел, как губы сенсея продолжали шевелиться.       —… Прости, — слух с гулом вернулся на последнем слове.       — Минато-сенсей, я сам понимал, что жить мне оставалось недолго, так что никого не виню. Главное, что наша команда спаслась. В конце концов, как оказалось, я тоже выжил.       — Есть ещё кое-что.       Обито поймал себя на мысли, что это был первый раз, когда он видел Минато-сенсея столь взволнованным.       — Тогда, после нашего прибытия в Коноху, на место завала был отправлен поисковой отряд. И они ничего не обнаружили, — Минато-сенсей развернулся к одному из огромных окон, но, было такое впечатление, что всё равно смотрел он прямо перед собой. — С момента тех событий прошёл почти год, — закончил он свою речь, словно припечатал.       — Как — год? — Обито даже приподнялся, как будто ожидая повтора последних слов в надежде, что они ошибочны и он сейчас расслышит их правильно.       — Всё это время ты считался погибшим. И когда я недавно обнаружил тебя на поле боя, то сперва даже не узнал.       Он помолчал.       — То, что ты так неожиданно был найден живым, насторожило некоторых людей из руководства Деревни. Война была закончена не так давно, но её отголоски до сих пор касаются каждого в селении.       — Война закончена?       Подобных слов Обито ждал всё детство.       — Да. Но, как я уже говорил, все её последствия до сих пор не преодолены, в частности — излишняя подозрительность.       — Значит, меня в чём-то подозревают? — Обито посмотрел на профиль всё ещё смотрящего в окно Минато-сенсея.       — Они не верят, что то, что ты выжил и сейчас находишься в Конохе — это случайность или совпадение. Поэтому хотят организовать твой допрос.       — Допрос?       Только сейчас он начал осознавать, как много всего на него свалилось за время этого разговора.       — Обито, я буду на нём присутствовать, и, если они позволят себе что-то лишнее, тут же остановлю всё это. Но силой я тебя туда тоже не могу потащить, — он наконец-то оторвался от окна и посмотрел на Обито.       Само слово «допрос» вызывало у него какое-то тягучее чувство внутри, но если только таким способом он может развеять какие угодно подозрения, то…       — Если это приблизит меня к встрече с Рин и Какаши, то я готов.