Козырная карта

      Данзо прожигал взглядом спину Хирузена, спокойно дымящего трубкой в открытое окно, с философским видом уставившись на Коноху. Данзо ждал его ответа вот уже минуту. Раздражение набирало обороты, однако Хокаге вниманием его не одарял. Данзо ненавидел ждать долго. Ненавидел, когда ему препятствуют в том, что он обязан делать ради деревни. События последних нескольких дней подсказывали ему, что дела обстоят куда хуже, чем предполагалось. Паршивый пацан! Откуда он только свалился на голову.       — Чего ты ждёшь, Хирузен? — не выдержал советник. — Мне кажется, тебя совсем не заботит безопасность Конохи.       — Я против, но ведь ты всё равно его допросишь. Поэтому я не могу позволить тебе применять к Учихе Обито ваши обычные методы, и я счёл необходимым присутствие Минато на допросе. Он будет представлять мои интересы и следить, чтобы твои шиноби не перегнули палку.       — Конечно, допрошу, твоё дозволение — всего лишь формальность. И тебе это известно. Безопасность Конохи прежде всего. С меня хватило, что твои умельцы провели снятие печатей без участия моих людей.       — Я не счёл их присутствие важным.       — А зря, Хирузен, именно поэтому печать и стёрла память. Присутствуй мои люди…       — Это ничего бы не решило. Печать уничтожила память, как только Кушина еë сняла.       — Возможно, эта твоя тупоголовая Кушина уничтожила важнейшую информацию. Как я могу поверить, что это сделано ненамеренно и она не состоит в сговоре с каким-нибудь нашим врагом? Эта дура не знала этих печатей, зачем бралась за них? Я должен думать, что это совпадение?       — Это просто бред. Она ведь джинчуурики, зачем ей так рисковать.       — Бред? В том то и дело, что она джинчуурики. Её могли склонить к предательству с целью передать Хвостатого в руки наших врагов. Не будем забывать — она не из Конохи.       — Достаточно, Данзо! — повысил голос Хирузен. — Кушина любит Коноху всей душой и считает это место домом.       Советник просверлил Хокаге ядовитым взглядом.       — А если пацан подослан, чтобы вытащить из неё Кьюби, Хирузен? А вы подпускаете к нему джинчуурики без веских на то оснований! Весьма неосмотрительно. Это я не говорю о том, что она на сносях.       Данзо все ещё помнил, как Деревня стояла на ушах, когда жена Шодайме рожала ребёнка. Печать тогда почти сломалась. И что же? Разве это научило чему-то? Хера с два. Снова сунули Кьюби — самого сильного из хвостатых — в бабу. Толку, что Узумаки. Тогда роды контролировал сам Хаширама — сильнейший шиноби, да и Кушина немало уступала Мито-саме в силе воли и умениях фуин, а как в этот раз всё пройдёт, сложно предположить. Её время подходило, у Данзо и так голова дымилась, а тут ещё этот грёбаный Учиха и — надо же, какое совпадение — появляется именно тогда, когда джинчуурики скоро рожать. Именно в тот единственный момент, когда печать ослабнет настолько, что сломать еë можно плевком. Не верил Данзо в такие совпадения. Выглядело это по меньшей мере подозрительно. Кому-то был нужен Кьюби, это очевидно. Но впечатление складывалось, что это заботит только Данзо.       — Она представитель клана Узумаки — самого опытного в фуиндзюцу.       — Мне это известно. Но что мне действительно до сих пор не ясно, так это почему его сразу не передали мне?! — Данзо неимоверно раздражал тот факт, что мальчишка оказался в руках Хирузена раньше, чем в его. За этот промах несколько членов АНБУ Корня сложили головы. — Каким образом этот пацан выжил? Где он был всё это время? Не завербовали ли его другие страны и не подсунули ли Минато в качестве замедленной бомбы? Что случилось с тобой, Хирузен? Ты стареешь? Если пацан засланный — Коноха в смертельной опасности, ты сам это понимаешь. Уничтожить врага в его же логове — лучшая тактика, когда Хокаге уже потерял хватку и бдительность из-за неуместных сантиментов. Ты готов взять на себя сотни погибших, в случае если он — ловушка? Допрос нужно было проводить сразу, пока ещё не удалили печати и не стёрли информацию, даже если бы он в итоге, наконец, помер. Все ради Конохи! Её спокойствия и мира!       Хирузен тяжело выдохнул. Как ни печально это было осознавать, но Данзо был прав. Неизвестность, окутывающая внезапно ожившего Обито, могла стать причиной чего угодно, вплоть до заново развязанной войны, а платить за неосмотрительность правителя пришлось бы простым гражданам, детям, старикам. Шаткий мир, которого они добились, в том числе и смертью Обито, мог пасть в одночасье, если пренебречь мерами безопасности. Стоило ли оно того? Паренёк потерял память и мог не осознавать, что он творит, но всё равно нести смерть.       «Я не пощажу никого, кто будет угрожать Конохе. Будь то мой друг, брат или же собственный ребёнок», — молотом отдались в голове Данзо слова Первого Хокаге. Смысл у них был один: кем-то приходится жертвовать всегда.       — Ибики и Иноичи проверили его память — там пусто, я не знаю, что ты хочешь ещё найти. Или ты не доверяешь мне, Данзо? — Третий выпустил в воздух колечки дыма.       — Доверяю, но я должен сам убедиться в правдивости слов твоих подчинённых.       — Хорошо. Убедись, — согласился Третий. — Но с тобой пойдут Минато и Иноичи. Это моё условие.       Данзо фыркнул. Предложение Хирузена автоматически означало, что им не дадут применить к пацану все необходимые методы допроса. Прежде всего, физические. А допросить нужно сейчас, пока его ещё кто-нибудь не обработал, стерев все следы подчистую. Некоторые шиноби Корня обладали способностями вычленить даже специально умело затёртые воспоминания, пусть даже после такого человек превращался в овощ. Как ни крути — это была единственная возможность подобраться к мозгу восставшего из мёртвых мальчишки. Первый план со стандартным похищением и допросом с пристрастием отпал сам собой: вокруг объекта была толпа неравнодушных людей, которая могла поднять волну недовольства. Кто похитил — выяснят сразу, и здание Корня осадят АНБУ Хокаге. Корень — организация скрытая, а похищение этого пацана привлечёт слишком много ненужного внимания. Это было ни к чему. Его вынуждали принять договор. Данзо развернулся на пятках, соглашаясь с условиями Хокаге, и пошёл к выходу.       — И Учиха Фугаку, — бросил вслед уходящему советнику Хирузен.       — А он для чего? — разозлился Данзо.       — Для нашей безопасности и чтобы ни у кого…— он обернулся, многозначительно посмотрел на Данзо, — не было соблазна обвинить Учих в сговоре, а у Учих, в свою очередь, не возникло претензий к Конохе, если что-то пойдет не так. Он будет представлять интересы самого Обито и контролировать сохранность секретов додзюцу шарингана внутри клана.       В кабинет вошёл Минато и поприветствовал советника. Данзо прошёл мимо, показывая всем своим видом неодобрение его присутствия.       В тёмных коридорах, тускло освещённых редкими лампами, витал запах плесени и формалина.       Минато сопровождали двое АНБУ из людей Данзо. Всю дорогу молчали, а путь занял не менее получаса. Но Минато мог в это время остудить голову и подумать объективно: его тоже взволновало появление Обито в Конохе. Живым. В первую очередь из-за Кушины. Он сам позволил так запросто подпустить еë к нему… Ведь, действительно, не известно, что могло случиться. Неприятно было осознавать свою ошибку, но эмоции в тот момент сыграли свою роль. В том числе и у неё. Минато не хотел верить, что Обито несёт опасность, считать его врагом, когда он оказался каким-то чудом жив. Даже его нападение Минато списал на шок после смерти Рин. Но нужно смотреть правде в глаза, даже если эта правда выкручивает суставы.       Беспокоило ещё кое-что: тогда он заметил, что Обито использовал что-то похожее на мокутон, и сообщил об этом Третьему, но не сообщил о догадке, что, скорее всего, тогда тот обладал и регенерацией Первого. Если об этом узнают в Корне — Обито не выпустят никогда. Как он смог использовать мокутон? Как? Минато знал, что, допусти он нанесение своему ученику хоть одной раны, Данзо будет в курсе способности того к регенерации. Советник уже спрашивал Минато об обстоятельствах гибели Нохары Рин, пропажи еë тела и возвращении в Коноху Обито, но тот объяснил ему, что никому, кроме Хокаге, он не обязан ничего докладывать, а если Данзо так уж хочется всё знать — пусть сходит в гости к старому другу на чашечку чая и спросит сам.       Однако Минато не мог не понимать, к чему ведёт Данзо, и в глубине души сам боялся этого. Слишком неправдоподобным стечением обстоятельств казалось появление Обито в Конохе перед родами Кушины. Признай он это, и стало бы не по себе от осознания, какой опасности он подвергал жену. Кьюби. Подстава. Вопрос, кто мог использовать Обито, так и оставался без ответа, но Минато поклялся себе, что обязательно найдёт ублюдка, и свернёт ему голову.       Его впустили в большой круглый зал, где присутствовали дознаватели. Обито был зафиксирован на высоком стуле, обитом железом, широкими кожаными ремнями, исключающими манёвры в случае невыносимой боли.       — Почему он связан? — первое, что спросил Минато.       — Для безопасности всех присутствующих. Я не доверяю ему. Не известно, что полезет из него, когда мы начнём. Если там заложена программа уничтожения, мои люди вытащат еë наружу, — Данзо с силой сжал оголовье трости, ожидая, видимо, как минимум конца света.       Минато окинул взглядом советника и молча подошёл к ученику. Обито был напуган и бледен. Повязка на глазах не давала ему возможности оценить обстановку вокруг, а капельки пота одна за другой скатывались по лбу, оседая на ней. Внимание Минато привлек неестественный отблеск в мелких складочках ткани. Он прищурился, вглядываясь. Печати подавления чакры. Этого следовало ожидать. Однако своеобразный плюс в этом тоже был: возможный мокутон не проявится и не усугубит подозрений в отношении Обито.       — Минато-сенсей? — прохрипел тот с надеждой.       Минато хотел сказать ему, что всё в порядке, что он проследит, но его остановил АНБУ в медвежьей маске, поцокав языком и отрицательно покачав головой. Тогда Минато демонстративно выудил кунай с печатью и воткнул в щель между деревом и железной обивкой стула.       — Что вы делаете? — голос из-под маски был весёлым и хрипловатым.       — Оставляю свой кунай.       — Боитесь, что мы вашей девочке внешний вид подпортим?       — Я вам не позволю применять к Обито физические пытки.       — Что ты о себе возомнил, щенок… — начал было Данзо.       — Или я оставлю кунай и вы проведёте допрос, или вам придётся вывести меня отсюда. Поскольку я представляю интересы Третьего-самы, это будет считаться нарушением договорённости, и тогда допрос не состоится.       Данзо подошёл к Минато вплотную, вглядываясь в него единственным глазом. Желваки заходили ходуном на старческом лице, но на кунай согласиться пришлось. Молния Конохи тоже не избежал его подозрений. В случае, если Кушина предала деревню — Минато замешан, однозначно. Тогда оставался вопрос: с какой целью его направил сюда Хирузен? Только ли для контроля допроса или для чего-то ещё?       — Почему Кушина, специалист фуиндзюцу, не смогла снять печать, не повредив его память?       — Это было невозможно.       — Или намеренно?       — К чему Вы клоните, Данзо-сама?       — Зачем ты здесь, Минато?       — Чтобы проконтролировать ваши действия.       — Или проследить, чтобы мы не выудили чего-то важного, что пыталась уничтожить твоя жена?       — Кушина здесь ни при чём…       В упрямом взгляде Минато скользнуло что-то такое, чего советник не видел никогда: обвинения в адрес жены определённо делали его опаснее. Данзо удовлетворённо растянул рот в фальшивой улыбке.       Дверь, скрипя, отворилась, и вошёл Учиха Фугаку. Данзо и Минато отложили диалог. Следом привели Яманака Иноичи. Здесь он нужен был для контроля ментальных техник: отслеживания вычленения памяти, чтобы спецы Данзо не превратили Обито в овощ. Ментальщика Данзо Иноичи видел впервые, но то, что он из Яманака, определил сразу. Они окинули друг друга оценивающими взглядами и разошлись по разным углам дожидаться своей очереди.       Минато и Фугаку сопроводили в соседнюю комнату за стеклянную перегородку. Минато изрядно нервничал, ведь не каждый день приходилось смотреть, как подчинённые Данзо допрашивают его ученика.       Фугаку был спокоен. Он разделял опасения советника насчёт парня: если его слова обретут форму, Обито подставит под удар весь клан. За верным учеником Нидайме не заржавеет обвинить Учих в предательстве и развязывании конфликта. Как ни прискорбно, но пацана нужно было допросить, и допросить жёстко. В клане уже поползли слухи, опасение, недоверие. Спокойной жизни в квартале Учих ему не светит.       Данзо подал сигнал к началу допроса кивком головы.       Начали со стандартных вопросов: имя, друзья, родные. С этим Обито справлялся легко, что удивления не вызывало. Минато наблюдал напряжённо, сложив руки на груди. Пальцы нервно подрагивали при каждом ответе его ученика, в итоге превращаясь в кулак.       Фугаку был спокоен, иногда кидал взгляд на Жёлтую Молнию. Лидер Учих понимал, чем грозит клану возможное предательство Обито, его больше беспокоил настрой Данзо, и допрос Обито был тому подтверждением: советник протягивает по локоть окровавленные руки в дела Учих.       — Как ты выжил? — хлёстко, словно плётка.       Обито покачал головой — скорее, поёрзал затылком по железу — насколько смог.       — Я не знаю.       Дрожь в голосе выдавала волнение. Выглядел он растерянным, потому как не понимал, зачем его снова подвергают допросу, ведь он честен до предела. Он не помнит, а не лжёт. Времени с завала прошло немного, по его меркам — около недели, но друзья, знакомые, даже Минато-сенсей были обеспокоены не на шутку. Почему они не знают, как он выжил? Как тогда его вытащили из-под завала?       — Как ты выжил?       Монотонный голос превращал допрос в истязание. Да не помнит он ничего!       — Я не знаю!       Данзо скривил губы. Едва заметно качнул головой.       В тишине потрескивали электричеством лампы. Едва уловимый шорох одежд заставил Обито сжаться в ожидании. Вопросов больше не задавали, но это отчего-то не успокаивало. Движение рукой он ощутил по легко пробежавшему по щеке воздуху. Замах?       В ямку под ухом, под углом к позвоночнику приложился прохладный предмет с закруглённым концом, и голову Обито ещё сильнее зафиксировала чья-то огромная ладонь. Обито понял, что будет дальше, не зря в академии обучали расположению болевых точек на теле. Он почти заскулил, не понимая, за что его пытают, зажмурился, сосредоточился, готовясь к боли.       И боль пришла, тугим надавливанием, словно палач пытался сроднить теноучи с телом Обито. Нервно-паралитический разряд тока взорвался в голове, и Обито что есть сил закричал.       Минато вздрогнул, но рука Фугаку тут же остановила попытку вмешаться в допрос. АНБУ перегородил своей двухметровой тушей дверь.       — Остановитесь, Минато-сан.       — Что? Почему, Фугаку-сан? Его же…       — Это всего лишь боль. Они не сделают из него инвалида, применяя этот метод. Настоящий шиноби должен уметь терпеть. Это самое сильное ощущение в теле человека, — Учиха отпустил руку Минато и принял исходное положение. — Так мозг активизирует все ресурсы, чтобы избежать её, и, возможно, это вернёт ему память.       — Но он не виноват в…       — Минато-сан, мы не можем подвергать Коноху опасности, — взгляд Фугаку был так же спокоен. — Тело Обито вполне мог захватить враг и использовать, как вздумается, в том числе и как ловушку. Всё селение может оказаться в опасности. Мы так и не узнали, что с ним случилось, поэтому мерами безопасности пренебрегать не стоит. Не позволяй эмоциям брать верх.       Новая вспышка боли — и беспомощный крик эхом отразился от стен здания. Крепкие ремни стягивали кожу до синяков под тонкой тканью, но вырваться не давали. Давление на точку ослабло, но теноучи убирать не спешили.       — Как ты выжил?       Обито резко втягивал воздух носом и выдыхал мелким порциями через рот, чтобы ослабить боль.       — Я не знаю…       С выдохами боль почти отступила, чтобы в следующий момент вновь сотрясти разрядом мозг.       Минато закусил кулак. Смотреть на это было невыносимо, а слышать — и того хуже. Он видел, как Обито с силой сжимает кулак: ногти врезаются под кожу, но крови пока не видно. Где-то на границе мыслей сенсей молил о том, чтобы у него действительно была способность к регенерации, вздрагивая, когда Обито снова и снова заходился криком.       — Как ты выжил?       — Я не знаю!       Надорванные связки иглами пронзали горло. Хотелось кашлять. Но нужно было дышать. Времени не хватало прийти в себя. Он дышал, быстро, забывая выдыхать, давясь собственной слюной. Повязка промокла насквозь, и он больше не стеснялся ни слез, ни потока соплей, свисающих с верхней губы.       Хриплый крик заполнял сознание Минато невыносимой щемящей жалостью. Ничего они не добьются этими допросом, и только вкус крови заполнял рот.       — Как ты выжил?       — Я! НЕ ЗНАЮ!       И снова эхо вторило криком, хрипом, бессилием и безразличием палачей. Минато поджал губы. Терпеть это сил уже почти не было. Но Фугаку всё так же оставался непоколебим. Спокоен, как изваяние. Допрашивают Учиху, а он и бровью не ведёт. Он не равнодушен — он наблюдает. Его клан первым попадёт под раздачу, если Обито всё-таки кем-то был использован.       — Как ты выжил?       — Я не…       Обито сотрясло от слёз. Он уже даже не пытался заглушить в себе боль: кумулятивный эффект был достигнут, и её уже было не ослабить техникой дыхания. Ремень на запястье натёр кровавый след, а в кулаке представителя АНБУ остался клок его волос. Тот, что задавал вопрос, кивнул головой. Данзо, сощурившись, наблюдал. А Минато запоминал каждую маску и соответствующую ей чакру, запоминал, чтобы потом покарать.       Между ключицей и трапециевидной мышцей вставляется ещё один теноучи и лицо Обито вытягивается от ужаса. Дознаватель с каким-то садистским смешком надавливает и прокручивает. От плеча до локтя мышца наполняется жжением, словно в неё воткнули раскалённую докрасна спицу. Рука безвольно повисает, а Обито уже не в состоянии издавать звуки, он смешивает крик с хрипом и кашлем.       Минато нервно трёт волосы обеими руками.       В общую карусель мучений добавляется теноучи под ухом, и Обито почти теряет сознание.       — Как ты выжил?       Голова безвольно повисает на грудь, но он всё ещё дышит. Плечи вздрагивают. С подбородка текут слезы.       — Я не знаю…       Он всхлипывает так тяжело и безысходно, что у Минато покалывает в пятках: Обито знает, что сенсей здесь, и наверняка задаётся вопросом, в перерывах, почему тот бездействует.       Но Обито едва соображает. Ему больно. Дико, невыносимо больно. Раньше он не знал, что так может быть, что сильнее боли на свете нет ничего. Она безгранична, мучительна, она разливается океаном, топит, душит и стекает по лицу такими позорными соплями. Он барахтается в ней, не видя берегов, и понимает: ещё немного и утонет. Хорошо, что ни Рин, ни Какаши не наблюдают его позорного состояния. Ведь не наблюдают?..       Данзо вновь подаёт сигнал. Его удивительно быстро понимают. Дрессированные обезьяны, натасканные безжалостные палачи. Минато сжимает ладонями шею сзади. Глаза влажнеют.       С Обито стягивают повязку, и тот впервые может окинуть воспалённым от слёз глазом помещение.       Фугаку напрягся, сдавил пальцы.       Минато, заметив перемену в его поведении, вцепился взглядом в сцену за стеклом.       — Как ты выжил?       — Я…       Обито осёкся и вскрикнул. Замах был таким стремительным, что он не сразу его заметил, только когда сенбон остановился прямо у роговицы глаза. У Обито затряслись губы. Лишится единственного шарингана — и он больше не шиноби. Лучше смерть.       — Как ты выжил? — выплюнул с нажимом каждое слово дознаватель.       Обито заморгал, пытаясь как можно дальше отодвинуться от сенбона. Двигаться только было некуда. Остриё было так близко, что при каждом моргании он задевал его ресницами.       — Как ты выжил?       Человек в маске АНБУ навис над ним в предвкушении, наверняка широко улыбаясь под маской.       — Как ты…       — Хватит! — Фугаку саданул по стеклу кулаком. — Остановитесь! Не смейте трогать глаза!       Данзо вскинул голову. Его ожидания оправдались — именно этого от Фугаку он и ждал. Но у советника были свои причины не уничтожать шаринган.       По опыту, обычно на двойном воздействии большинство шиноби сдавались, разбалтывая всю подноготную вплоть до собственного зачатия, но этот мальчишка молчал. Долго он не выдержит — слишком слаб телом — его несколько раз подвели к грани болевого шока, до которого не доводили даже джонинов — те раскалывались раньше — и пацан должен был заговорить, однако не заговорил, из чего советник сделал вывод: необходимо применить иные методы. Добраться до истины во что бы то ни стало было призванием Данзо.       Пришёл черёд Яманака.       Иноичи и подручный Данзо, обладающий способностью к сайко деншин, действовали молча. Они подошли к Обито, положили на его голову руки и синхронно закрыли глаза.       Стояла тишина. Треск лампочек под потолком. Смесь запахов формалина, трав и крови, который не выветришь, как ни старайся.       Минато напряг зрение, чтобы не упустить ни единой предпосылки к действию. Он не мог ничем помочь Обито в ментальном допросе, для этого с ним присутствовал Иноичи-сан. Хотелось просто верить, что он не допустит серьёзных повреждений мозга.       Фугаку сдвинул брови. Ментальный допрос мог выдать некоторые тайны шарингана.       Стрелка на часах нервно подёргивалась. Где-то назойливо слышалось капанье воды. Казалось бы, пустяк, — а раздражает, как волосинка под воротником: щекочет спину, но не достать никак — ты в засаде на миссии.       Внезапно тело Обито скручивает судорогой. Он захрипел, скребя ногтями по железу, обламывая их до крови. Иноичи осел на колени, будто в болевом приступе вцепившись в голову, и только ухмылка Данзо приобрела оттенок удовольствия.       — Хватит! Прекратите допрос! — Минато бросился к выходу, но амбал у двери вмиг вывернул ему руки и уложил лицом в пол, придавив шею коленом. Минато оскалился — решили таким образом удержать?       Присутствующим показалось, что он с тихим хлопком растворился в воздухе, в ту же секунду возник рядом с Обито и снова исчез вместе с ним. Специалист по ментальным техникам Данзо рухнул рядом с Иноичи и, потеряв опору, расквасил себе нос.       Всё произошло так быстро, что подручные Данзо ещё несколько секунд стояли столбами, не понимая, что случилось. В конце концов они ломанулись было за Жёлтой Молнией: куда тот уволок подозреваемого, ясно было без лишних слов.       Общую панику остановил Данзо поднятием кисти: его ментальщик поднимался на руки, скалясь в довольной ухмылке, презрительно окидывая взглядом Иноичи. Человек, которому доверял Данзо, обладал уникальной техникой, которой в клане Яманака не пользовались, если вообще о ней знали. Долгие годы пришлось потратить на её освоение — и вот дебют прошёл успешно. Корень получил то, что хотел. Информация была добыта.       Данзо одобрительно качнул головой, приглашая за собой.       Ему удалось вырвать несколько чётких образов из памяти Обито, прежде чем Минато остановил допрос, но воспоминания эти были настолько глубоко, что в итоге сделали бы из пацана растение. Но никого это не волновало. Главное было — добиться правды.       — Пещера… — потёр подбородок Данзо. — Это уже что-то. Не спускайте с пацана глаз! Нужны подробности.       Несколько АНБУ поклонились и исчезли.       Слежка началась.