Какассыма

Алек поставил блок и, сменив опорную ногу, оттолкнул воображаемого противника. Пот стекал по лицу и жег глаза, кожа покрывалась мурашками из-за охлаждающейся под сквозняком влаги. Увернувшись от предполагаемого удара, Алек, не глядя, с легким раздражением крикнул: — Прикрой дверь! Послышался хлопок и тихие, почти бесшумные шаги. Алеку не нужно было оглядываться, чтобы знать, кто незваным гостем ворвался в тренировочный зал. Магнус Бейн, конечно же. Магнус приходил стабильно — на два занятия из трех — и только под самый конец, когда группа, обучающаяся у Алека, расходилась под домам, а сам Лайтвуд задерживался еще на час, чтобы сбросить остаточный запал, который невозможно было израсходовать, тренируя детей. Алек знал немного: Магнус приходил с этажа выше, который занимала танцевальная студия; их занятия заканчивались через полчаса после начала занятий Алека, так что он понятия не имел, почему Магнус околачивался здесь столько времени. Возможно, тоже тренировался. Магнус был очень красив; имел низкий, пробирающий до приятных мурашек тембр голоса, но редко говорил, просто смотрел. Возможно, кому-то он показался бы странным. Лично Алеку не казался. Сегодня Магнус на удивление сел не рядом с выходом, как обычно делал, чтобы, вероятно, не мозолить Лайтвуду глаза, а прямо напротив. На каждом ударе Алек ловил его взгляд, на каждом развороте — чувствовал его кожей. Когда Алек закончил, Магнус неожиданно подошел ближе и протянул ему полотенце. — Научи меня, — просто попросил он. — Ты танцор, — беззлобно хмыкнул Алек и, небрежно размотав бинт, показал Магнусу кисть руки со сбитыми костяшками и ссохшимися уродливыми мозолями. Магнус без слов скинул с ног мягкие балетки. Стопы, на вкус Алека, были красивыми — длинными и фактурными. В глаза сразу же бросалась кожа, ссаженная на косточках, не единожды стертая и еле поджившая — на суставах, чуть вздутые от перенапряжения вены и профессионально деформированный подъем. Возможно, эстетический вкус у Алека тоже был деформирован — но такие ноги хотелось целовать, стоя на коленях. — Так научишь? — вновь, с вызовом спросил Магнус. Алек поднял взгляд на его лицо — такое же усталое, но очевидно зависимое. С той же жаждой постоянного беспрерывного движения и самосовершенствования. С тем же понимаем, что его страсть его же и губит. Говорят, минус на минус… — А ты? Станцуешь со мной?