Чужая война

И может на крови Вырастет тот дом Чистый для любви Может быть потом Наших падших душ Не коснется больше зло Кукрыниксы — «Звезда»

Сознание включилось неожиданно, и вместе с пробуждением на него будто снова обрушились стены, ломаемые валящимся с небес хеликерриером. Происходящее можно было бы вполне счесть сном, но, учитывая его достаточно крепкую психику и профессиональную стрессоустойчивость, этим явно не пахло. Ему понадобилось порядком времени, чтобы окончательно прийти в себя, и время это пока еще у него было. Беспросветную тьму вокруг не разбавляло ни единого проблеска света. Тьма кромешная. Под настилом, на котором он лежал, ощущался мерный гул двигателя, словно его куда-то везли в хорошо пожившем армейском фургоне. Ненормально обострившимся слухом он отчетливо различал скрип пружинной подвески, стук погано закрепленного борта с левой стороны, лязг плохо уложенного инструмента в ящике под кабиной. Деревянный настил под ним покачивался, машину то и дело подбрасывало на ухабах. И первые несколько минут он был буквально оглушен всей этой какофонией. Лежа на чем-то относительно мягком, он таращился в окружающую его темноту. Она подавляла, заставляя включиться на полную катушку остальные органы чувств. Он пытался понять хоть что-то, услышать или почувствовать то, что дало бы ему больше информации о его нынешнем положении. В плену? У кого и кто сейчас сидит за рулем везущей его в неизвестность машины? Ни на эти, ни на многие другие вопросы у Брока Рамлоу — бывшего командира СТРАЙКа — ответа не было. Пока не было. В том, что он уже бывший, Брок не сомневался. Надеялся только, что его ребята сумели избежать подобной участи. Или хотя бы сдохли не зря. Не он ли последние несколько лет в них душу вкладывал, вбивая муштрой на грани человеческих возможностей не только навыки стрельбы и рукопашного боя, но и зачатки тактических умений, раз за разом требуя не только тупо нажимать на курок, бездумно глядя в прицел, а просчитывать ситуацию. Он надеялся, что хотя бы Роллинз… Машину тряхнуло на очередном ухабе. И эта встряска дала новый виток ощущениям. Покопавшись в себе, он вдруг сообразил, что совершенно не чувствует боли, хотя прекрасно отдавал себе отчет, что выйти из той заварушки без единой царапины у него не было ни малейшего шанса. Как минимум должны были ныть ссадины, полученные в драке с Соколом. Да и вряд ли обрушившаяся под весом многотонной махины на его голову стена по нему промахнулась. А взрыв? Однако никаких ожогов, переломов или ран он не чувствовал. Он попытался перевернуться, и ему это не удалось, зато пришло ощущение плотной повязки на глазах. Нос и рот были свободны. А еще Брок был явно зафиксирован на медицинских носилках. Руки, ноги были обездвижены упругими силиконовыми ремнями, одновременно исключавшими повреждение кожных покровов и вместе с этим не позволявшими двигаться. Такие носилки он видел в лабораториях Гидры не раз и прекрасно представлял себе, что это такое и зачем они служат. На такие вот точно носилки укладывали Зимнего Солдата, подготавливая его в очередной раз к хранению. Поерзав, Брок ощутил сковывающие привязи на груди, поясе и бедрах. Шею охватывал жесткий фиксирующий воротник, так что головой можно было ворочать с большим трудом. Полный комплект. Хорошо же его спеленали. Неужели Пирс, недовольный провалом операции (а столь лелеемый им план явно провалился), решил превратить его в одного из своих подопытных кроликов? Но Пирс вместе с ним находился в том же здании. Или изворотливый сукин сын сбежал, как только запахло жареным? Подвигав ступнями, Брок понял, что берцы с ног куда-то исчезли, он был бос. Ремней портупеи тоже не чувствовалось. Вообще, все тело облегал мягкий хлопок, что-то вроде больничной робы, а может даже смирительной рубашки. И судя по тому, как гладко ощущался лежак под задницей, белья на нем тоже не было. Холода он не испытывал. Как и страха. За годы службы он отвык бояться неизвестности. По долгому опыту знал: не бывает невыполнимых задач, бывает мало разведданных. Когда доедет — узнает. Он попытался поднять голову и внезапно ударился лбом о доски потолка, оказавшегося чересчур низким. В ящик его запихнули, что ли? Не в гроб же, в самом деле? Приток воздуха был постоянным, так что смерти от удушья можно было не опасаться. Хотя, Брок невесело усмехнулся, за годы службы он изрядно насолил и тем, и этим. Но с Мстителей сталось бы устроить образцово-показательный суд, а не везти его тайком в неведомые ебеня. И все же, почему ничего не болит? Машина остановилась. Хлопнули дверцы кабины, Брок услышал приближающиеся шаги и напрягся. Тот самый лязгавший борт откинулся, но вместо ожидаемого света его по-прежнему окружала непроглядная тьма. Повязка оказалась на удивление плотной. Носилки, на которых он лежал, вытащили, расправили ножки и куда-то покатили. Брок приготовился. Еще можно было что-то предпринять, когда его наконец отстегнут от этого пыточного ложа. Может быть, дорого продать свою жизнь, пусть и не хочется. Нужно только дождаться подходящего момента. Носилки с ним ввезли в обширное (шаги и голоса эхом отражались от стен), наполненное низким электрическим гулом помещение. Где-то неподалеку работали мощные генераторы. В воздухе отчетливо пахло озоном и еще чем-то пугающе химическим. Натужное гудение генераторов чуть ли не ультразвуком и бессистемным на первый взгляд писком разбавляли какие-то приборы. Приборы, мать его! Сколько подобных мест на своем веку он уже видел. Брок бы поклялся чем угодно, что его притащили в одну из засекреченных лабораторий, которых у его бывших нанимателей была разбросана тьма-тьмущая по всему миру. Значит, все-таки Гидра. Носилки закатили в пазы, где-то внизу защелкнулись крепления, а потом внезапно «ложе» под ним преломилось, превращаясь в некое подобие кресла. Теперь он сидел, таращась в темноту, неспособный сдвинуться ни на миллиметр. Неведомые похитители, кажется, предусмотрели все. Вероятно, знали, чего от него можно было ожидать. Никто и не собирался его отвязывать. Несколько минут вокруг слышалась какая-то мышиная возня, переругивались-переговаривались, сыпля неведомыми терминами, техники. Несколько раз он ощутил, как сработал прижатый к коже инъектор. Места введения неизвестного препарата или препаратов тут же начало печь. Позади перещелкнули несколько тумблеров, и в ушах возник тонкий, едва на грани слышимости писк. — Можно начинать, сэр, — отрывисто прозвучало где-то над ухом. Его явно к чему-то готовили. Судя по отступающим шагам, рядом никого не осталось. На голову полилась жидкость, и Брок, облизнув губы, с изумлением опознал в ней физраствор. Спустя тридцать секунд с головы сорвали повязку. Ослепительный свет направленных в лицо ламп безжалостно резанул по глазам. Пытаясь сморгнуть выступившие на глазах слезы, Брок услышал отрывистый резкий приказ: — Запускайте! Писк стал громче, отчетливее, загудели сервоприводы, и вокруг его тела и головы начали смыкаться устрашающего вида лопасти, образуя кокон. Машина! Это явно была машина, пусть странной конструкции, но ошибиться было невозможно! Его сунули в чертову обнулялку, скрещённую с мясоделкой для суперов. В крови мгновенно вскипел адреналин, а перед глазами встал мутный от боли взгляд знакомых серых глаз, постепенно терявший осмысленность. Сколько раз он вытаскивал Зимнего из такого вот забытья, пытаясь после регулярных стираний всколыхнуть в нем хотя бы зачатки человеческого. Сколько раз выкручивался, стараясь всеми правдами и неправдами избежать этой гребаной процедуры. Сколько раз у него получалось и сколько раз нет. И вот теперь та же участь была уготована и ему самому. Конец Брока Рамлоу? Конец его ставшей последние несколько лет не такой уж и бессмысленной жизни? Сейчас он перестанет существовать. А появится кто-то другой, который будет стрелять какими-нибудь лазерами из глаз или сможет проходить сквозь стены. И решать, с какой ноги вставать или когда срать, за него будет хэндлер, а неведомые твари будут командовать им самим, словно хорошо отлаженным механизмом, посылая в очередную идеалистическую мясорубку по первому щелчку пальцев, безразличного ко всему, кроме одного — выполнить приказ. Пытаясь в последней отчаянной и безнадежной попытке вырваться, Брок выгнулся, хрустя позвонками, выворачивая голову из зажимающих металлических тисков. Последнее, что ему бросилось в глаза, перед тем как голова взорвалась в ослепительной вспышке боли, был щит Капитана Америка, небрежно брошенный на столе у стены. Блять!!!